Розовая кровь

Глава 1

Здравствуй, читатель. Это снова я – странствующий бард. Моя история тебе понравилась, так ведь? Хм, нет? Что ж, а ты не даёшь расслабляться... Я рассказал тебе маленькую историю про страшную резню, произошедшую в Хэртворте – лесу заблудших, и ты наверяка задумывался о том, почему это я бросил тебя в эту суматоху, не пояснив при этом, кто есть кто в этом чудесном мире. Что ж... Наш славный континент располагается в самом центре зелёного моря, люди кличут его Фракчеротом. Впрочем, и дворфы с гоблинами – в общем все разумные виды, населяющие этот участок суши, называют его Фракчеротом. Фракчерот – континент довольно крупный, но на землях его находится всего одно одноимённое королевство. Как и у любого солидного королевства в CD веке, у Фракчерота есть изящная, златом блестящая столица – Марцескивидаль. В городе этом решаются судьбы человеческие, гоблинские, дворфские, а иногда и вампирские. Живут в Марцескивидале высшие слои здешнего общества: владельцы шахт и заводов, королевские менестрели, знаменитости, приплывшие с других континентов, храбрые войны, служившие когда-то королю, а нонче ушедшие в отставку, придворные цлюэрги и мастера кровавой коалиции, и, конечно же, сам король – Враегенеплюй I, или, как называл его фракчеротский люд – Враегенеплюй Смердящий. Этого гоблина знали и побаивались по всему миру, в частности из-за необычного цвета кожи, не свойственного рядовому гоблину. Каждый ребёнок Фракчерота знает – большинство гоблинов обладают серо-зелёной, иногда серой, иногда зелёной окраской. Но до рождения будущего наследника династии Блиров (Враегенеплюя) наш мир не сталкивался ещё с ярко-красной кожей у гоблинов. Не вижу необходимости на этом этапе рассказывать о его родословной. Всего понемногу, дорогой читатель. Тебе достаточно знать о короле то, что он был одним из самых могучих и самоотверженных войнов последних лет, отлично показавшим себя в битве за Людобир десять лет назад (а в битве за Людобир, на секундочку, полегло сотни гоблинов и людей, десятки из которых были цлюэргами), поэтому пользовался у всего фракчеротского народа подлинным уважением. В ту злосчастную ночь могучий Враегенеплюй долго не мог уснуть. Он пересчитал всех придворных цлюэргов, съел всю еду в морозильном измерении (морозильные измерения в 39929-м году пришли на смену уже устаревшим снежным камерам, предшественниками которых были холодильники), опустошил каждую бутыль с "Гоб-Пивком" и даже успел сшить для своего кота розовый свитер. И ничего не помогало властвующему гоблину отправиться в мир сновидений. И не зря. Каково же было удивление короля, когда после неудачных его попыток заснуть в Марцескивидаль прилетел летоспрут с письмом. Эксмаг. Да нет, чушь. Это ведь самый миролюбивый город в королевстве! Вот уже пятый десяток лет в Эксмаге не было замечено ни единого убийства, ни грабежа, ни даже внезапной пропажи драгоценностей горожан. Да что там, даже армии у города не было за ненадобностью. Попросту не с кем было воевать и некого сдерживать от разбоя. При всём при этом сейчас король держал в руках письмо, в котором было сказано:

«СРОЧНОЕ ДЕЛО ДЛЯ КОРОЛЯ ВРАЕГЕНЕПЛЮЯ БЛИРА!!! У самого входа в город Эксмаг час назад нашли пятеро искалеченных из отряда Якиса Готэлла, включая самого Якиса, кровавые следы ведут в Хэртворт. По всей видимости, было осуществлено нападение и, как я могу судить, с особой жестокостью. Предполагаю, что напали варвиры, в крайнем случае какие-то одичавшие наёмники. Сын Якиса был ещё в сознании, когда его нашли. Мальчишка промолвил что-то про толпу заблудших. Не стали верить на слово, хоть мы и знаем, как вы любите этих Готэллов, просим прощения. Дело в том, что заблудшие, как правило, нападают лишь поодиночке на бедолаг, потерявшихся в лесу. А Умет рассказывал чуть ли не про целую армию. Возможно, предсмертный бред. Мы уже работаем над спасением жизни отряда. До сих пор остаётся загадкой то, зачем вообще Якис с компанией ошивались в Хэртворте. Будем рады вашему визиту, Ваше Красное Величество. (Грелья Спайдерхэм – староста Эксмага)». Прочитав это, король откашлялся. Поняв, что событие, ныне именованное "Хэртвортской бойней", станет историческим, красный гоблин немедленно начал собираться. "Готэллы, подумать только – бормотал он, – я надеюсь, Якис с Уметом целы".

Он лежал на холодном полу и молча смотрел на потолок. Он так сильно хотел встать, но даже при самом сильном желании не смог бы этого сделать. Человек – максимально хлипкая конструкция. Никогда не знаешь, в какой момент какой из механизмов твоего тела перестанет работать. Вот ты храбро сражаешься, достойно принимая на себя каждый удар врага, а вот ты лежишь в грязи посреди мясорубки, и всё, что ты можешь делать в этот момент – гадать о том, когда именно наступит твоя смерть. Он по-прежнему лежал на холодном полу, не моргая.

Их доставили в Летцехоффиг в ту же ночью, в которую произошла резня. Гоблин, дворф, вампир и два человека – все были искалечены. Отряд Якиса смог остановить нападение заблудших, но очень дорого за это заплатил. Марен, сын Джоста из Людобира потерял лицо из-за пламени. Было сожжено всё: кожа, борода, усы. Удивительным было то, что пламя не тронуло светлые локоны, покрывавшие саму голову. Сейчас дворф лежал с перебинтованной головой, он не мог открыть глаза или встать с койки. Черноухий вампир Риго едва не лишился головы. Заблудший рубанул вдоль, почти до конца разрубив его череп. Стоит отметить, вампиры обладают божественной регенерацией, так что увечия были несмертельными для Риго. Гоблин Гжер пострадал меньше чем первые два: пламя забрало у него правую руку, но сейчас он спокойно шагал по коридору Летцехоффига в поисках лавки с едой. Глава отряда – Якис Готэлл – потерял слишком много крови, из-за чего скоропостижно скончался. Главный лекарь Вермишлен ужаснулся, когда увидел последнее ножевое ранение, которое, как он предполагал, и стало смертельным для Якиса. Умету Готэллу сломали обе ноги, причём сломали зверски. Грубо, неразборчиво, но агрессивно. Лекарь заявил, что ноги парня выглядят так, словно их какой монстр пережевал. Никто не знал, когда юноша вновь сможет встать на ноги. Но сейчас самого Умета это не волновало. Он никак не мог смириться со смертью отца и, не моргая, рассматривал потресканный потолок лёжа на каменном полу. Там он оказался в тот момент, когда отчаянно закричал от болезненной скорби, неразборчиво размахивая руками, словно пытаясь убить призрака. Сын Якиса сам не заметил, как сместился на край кровати, после чего финальный яростный удар по воздуху уронил его тело на пол. Но Умету сейчас уже было всё равно.

–Почему ты сдался? – Проговорил он в мёртвую тишину. – Почему дал убить себя? Почему не стал бороться за выживание, отец?! – Повысил голос парень.

–Потому что он не мог, Умет. – Оборвал его монолог внезапно появившийся Гжер. – Я был там, я видел его лицо. Слышал его дыхание, друг, – спокойно и по-доброму сказал гоблин. Он вытер жирную от сосисок руку об ярко-оранжевый жилет. Клетчатые штаны выглядели как новые. На самом деле эту одежду вручили Гжеру за частичное, но спасение отряда Якиса в Хэртвортской резне. Прозванный теперь Спасителем Гжером он с суровым видом расхаживал по Летцехоффигу и проведывал других членов отряда Якиса, очевидно, пострадавших куда сильнее, чем он сам. Умет был рад видеть друга, но был огорчён, когда перед его глазами предстал кто-то, напоминающий ему об отце.

– Гжер... Спасибо, что спас нас. Наверное, уже купаешься в благодарностях. Если бы не ты в самый последний момент, мы бы все погибли... – Умет впервые за два дня почувствовал некое подобие радости.

– Ох, не сказал бы. Из-за меня Марен лишился лица. Вермишлен сказал, что его не получится спасти. Я не нахожу себе места, я не люблю, когда вина так сильно давит на меня.

– Да, жертвы серьёзные, – согласился Умет. – Но если бы не они, заблудшие бы окончательно растоптали нас всех. – Тут он понял, что всё ещё остаётся гласом рассудка всего отряда.

– Я рад, что мы победили, броблин, но Марен теперь никогда меня не простит. Да он ваще меня никогда не любил, а тут ещё и это.

– Знаешь, Гжер, это забавно... – первый раз за долгое время улыбнулся калека. Почесав шрам на переносице, оставленный в бою с заблудшими, он вновь заговорил. – Мне самому порой не хватает сил справиться со всеми этими этими демонами, с этими навозными жуками, что прогрызают голову изнутри. Но всё равно, как и всегда, я забываю о собственных трудностях, лишь потому, что помогаю разобраться с ними другим. Но я бы не сказал, что это плохо. Думаю, это помогает мне отвлечься от невзгод и взглянуть на жизнь под другим углом. Так было всегда, но не сейчас. Задумываясь о чужих проблемах, я лишь глубже закапываюсь в собственных.

– Умет, я...

– Сядь, Гжер. Сейчас время скорби о потерянном. Скорби о лице друга, пока я скорблю об отце. – Умет, что за перепады? Ещё минуту назад ты хотел меня успокоить и подбодрить, – сказал гоблин и сел на твёрдую больничную койку.

– Хотел. И сейчас хочу. Но куда лучше обдумать всё и проанализировать, чем слепо давиться фальшивой радостью. Они пробыли в комнате пять часов, но ни слезинки не пролилось из глаз, полных скорби.

Риго распахнул дверь в кабинет старосты города Эксмаг. Вампира вызвали для того, чтобы уточнить детали той злополучной ночи. Пригладив пепельно серые волосы, он сел на стул, стоявший напротив большого дубового стола. За этим столом сидела женщина, и ей можно было дать от силы лет тридцать. Пламенно-красные волосы были собраны в пучок на затылке, а невысоко расположенные глаза цвета океана смотрели на вампира, поглощая своей морской синевой.

– Здравствуй, Риго. Я вижу, твоя голова срослась окончательно, и это очень радует. Ещё вчера я была готова поклясться, что ты где-то обронил вампирскую живучесть. Как там остальные?

– Да, Грелья, и тебе привет. Моя голова в порядке. Гжер "Спаситель" свалил куда-то... Наверное опять жрать пошёл. Умет в отключке, насколько я слышал. Марен вроде как жив, только перебинтованный теперь лежит. Несчастный дворф, оставшиеся годы он проходит обезображенным. Якис... – Вампир принял скорбное выражение лица и сделал паузу. А ты, смотрю, всё так же сидишь тут старостой. Не надоело? – с непритворным интересом спросил черноухий.

– Да вот нет, сама думала, что надоест. Особенно последние месяца два... Было ощущение, что в самом спокойном городе Фракчерота абсолютно нечего делать. Ну знаешь, никто никого не грабит, не убивает. Да что там, пьяных драк, дери тебя Кэнс, у нас ни разу не было! – сказала Грелья, нервно поправив воротник жёлтой рубашки, выглядывавший из под чёрного жилета. Такая одежда была присущей высшим слоям общества Эксмага. На чёрном жилете был выгравирован герб Эксмага: Золотой гоблин, покрытый розовыми молниями.

– Не понимаю, – начал рассуждать Риго. – Хм, если судить по тому, что ты говоришь – то тебе явно не было скучно позапрошлой ночью, ведь за всё время твоей работы на этой должности ты не сталкивалась ни с чем подобным. Если же, – вампир погладил место, где срослась его голова, – судить по твоей интонации, то тебя недавние события сильно тревожат. Ну что я могу сказать, Грелья, – он издевательски пожал плечами, – такова цена нескучных будней.

– Погоди-ка. Вы своей резнёй меня сбили с толку, поэтому я совсем забыла задать главный вопрос. – Грелья расстегнула верхнюю пуговицу, ей стало жарко. Вампир беспокойно зыркнул на бледную шею женщины, она и ключицы её уже пятнадцать лет его очень привлекали. – Что вы вообще забыли рядом с Эксмагом? Как оказались в Хэртворте? И, что самое главное, – староста достала из под стола свиток, – почему это было в суме у мальчишки? Довольно древние записи, купить такого Якис не мог, а уж тем более не стал бы отдавать сыну. – Грелья развернула свиток и подала его вампиру. Он прочитал: "Сшель Готэлл: Цлюэргические убийства. Чем опасны и на ком использовать".

– Хм, тут практически на все вопросы есть ответы. Отряд Якиса, ну, то есть мы, решили устроить небольшой пикничок в, как нам казалось, самом безобидном месте на свете. Закупились едой в ближайшем городе, которым и оказался Эксмаг. Кстати, ты задумайся, может его всё таки ложно считают безопасным? Всё таки там свиней режут на еду. В итоге нас чуть не изрешетили там всех. Ну, их... Я поел только.

– Прекрати так безразлично отзываться о них. Они твои друзья и один из них мёртв, дери тебя Кэнс! Умет остался сиротой!

– Мне без разницы, что ты думаешь, Грелья. Просто знай, что я не безразличен к резне, хоть и пытаюсь это показать. Какой там был вопрос следующий? Ах, да. Насколько ты заметила, в свитках значится некий Сшель Готэлл. Якис и Умет – Готэллы.. Соответственно, эти записи достались пареньку по наследству. Как ты сама до этого не догадалась, достопочтенный староста?

– Допустим... Я рискну оставить это обсуждение на потом. Риго. Ты упомянул, что на вас набежала целая орда заблудших. Тебе не кажется это слегка странным? Заблудшие как лесные жуки-убийцы, то есть один или два из них может повстречаться на пути блуждающим по лесу ночью, но мы за всю историю ещё ни разу видели такого, чтобы они собирались в кучи и осуществляли нападение на странников.

– Ну, может быть заблудшие научились, наконец, думать? Подумали и решили. Решение, конечно, отвратное, но для них это прогресс.

– Забавно. Но нет. Они просто не могли додуматься до такого, они ведь как хаос, абсолютно нестабильные и неясные по сути своей. Я думаю, тут дело в другом, – бледное лицо девушки словно начало темнеть, – я думаю, что нападение – дело рук цлюэргов. Маги решили пойти против нас. С их исполинской силой... Даже удивительно, что сейчас, а не гораздо раньше.

– Могущество влечёт за собой непредсказуемость, это правда. Но бред. Кто из знакомых нас цлю-магов мог так поступить? Кто решил напасть на наш отряд, кому это было выгодно? – лениво проговорил Риго, выцарапывая гениталии на дубе стола.

– Вероятно, кто-то из придворных Враегенеплюя... Нет, ты не пойми меня неправильно, я уважаю королевских цлюэргов, они сделали много хорошего для Фракчерота. Но дело в том, что на их участие намекает ещё кое-что. Через пару часов после Хэртвортской резни моё письмо должно было уже дойти до короля. Но он не явился. Не ответил ничего. Не отправил даже жалкого "Понял, выезжаю". Что, если Блира похитили, Риго?! Возможно кто-то из придворных магов просто выжидал удобного случая, чтобы напасть на наши земли. Начал с Эксмага, спровоцировав этим самым уезду короля из столицы. Давно прошли времена, когда при слове "цлюэргия" в головах у людей возникали исключительно благородные образы. Могущество могло уже сотни раз попасть не в те руки, мы этого просто-напросто не замечали.

– Многоуважаемый староста, – словно с издёвкой сказал Риго, – я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность. Но нет никаких проблем. И даже если... – на секунду длиннорукий вампир окунулся в воспоминания о бойне. И неожиданно для себя вспомнил кое-что. Что-то, что ужаснуло даже его – циничного грубияна. – Грелья, я вспомнил. Не представляю, как я мог об этом забыть. Дело в том, что... Я жрал их. Я жрал заблудших. Я отрывал их плоть и вгрызался в них, как пьяница за столом вгрызается в жареную свинину. У одного из них я даже вырвал сердце... Вырвал и сожрал. Я не собираюсь раскаиваться в содеянном, такова моя натура. Так что не подумай, это вовсе не исповедь. Но было кое-что странное.

– Странное?! Риго, ты что, реально жрал сраных заблудших?! Тебе это не кажется странным, чёртов ты маньяк?! – Глаза девушки округлились и наполнились непониманием.

– Да, староста, кое-что действительно странное. Лишь один этот факт заставил меня сейчас поверить в твои слова.

– Я заинтригована, но не подумай, что я забыла о твоих выходках.

– Из них текла розовая кровь.

Летцехоффиг был главной больницей города Эксмаг, он не пользовался большой популярностью по понятным причинам. В городе попросту не было сил, которые угрожали бы жизни горожан. Враегенеплюй отозвал всех рыцарей туда, где они были действительно нужны – в столицу. Марцескивидаль был сверкающим в ночи изящным городом, но это не мешало врагам грабить жителей столицы, убивать их и насиловать. Именно поэтому эксмагские охрана и армия были отданы Марцескивидалю. Почём зря. Грелья очень беспокоилась за жизнь короля, особенно после Хэртвортской бойни, когда вскрылось, что Эксмаг недостоин больше зваться самым безопасным городом королевства. Именно из-за этого "вскрытия" король и покинул столицу. Но доблестный гоблин не доехал до Эксмага. Почему? Потому что теперь королю было плевать на Фракчерот и на Эксмаг в особенности. Опять же, почему? Потому что в ту печально известную Враегенеплюй Блир был в самом спокойном месте на свете – в трансе.

– Что произошло? Кто ты и чего ты хочешь добиться этим, гнусный ублюдок?! – крикнул король в белую пустоту, по которой сейчас летал взад и вперёд, как в космосе.

– А ты действительно "смердящий", не так ли, мой король? – съязвил низкий бархатный голос. – Успокойся, я не собираюсь убивать тебя, а-то вон как затрясся.

– Я не страшусь ни перед кем, советую запомнить, – внезапно сменил недоумение на улыбку гоблин. – Ты ведь цлюэрг, верно? Ну конечно, ты цлюэрг, потому что эта ловушка явно магическая. У меня есть парочка придворных цлюэргов, – говорил король и улыбался всё шире, поглаживая свой недавно выбритый красный подбородок.

– Да, может была когда-то. Забудь о них. Сейчас никто из них тебе не поможет. Ни Лаймовый Панк, ни Розовая Сталь, ни Онне Блюстер... Ты будешь сидеть в этой тюрьме столько, сколько вздумается моему гению.

– Пусть твой гений забирается обратно туда, откуда недавно выбрался. Я имею в виду поглубже, ну вот прямо-таки совсем поглубже.

– Недавно? Не понимаю. – По голосу было понятно, что собеседник опешил. Неужели король знает что-то о его прошлом? Неужели имеет хоть малейшее представление?

– Ты напал на меня только сейчас. Почему не раньше, неужели твой "гений" тебе в какой-то лотерее достался? Где ты был со своим "гением" всё время моего правления? И, кстати, в знак неуважения... – король замолчал, напрягся и с резким, отвратительным, но свойственным гоблинам звуком испортил воздух.

– Да ты больной наглухо! Самому же это нюхать!

Голос начинал возмущаться. Но Враегенеплюй понял, на какую точку стоит надавить.

– Эй, уродец, – надменно крикнул король и потянулся когтистой рукой к ножнам, висевшим у него слева на уровне бедра. — да, именно уродец, хоть я и не вижу твоего лица, но судя по голосу, тебя гнобили долгие годы. Ты выдал свою закомплексованность, когда замешкался.

– Грязный гоб...

– Ну так о чём я? Ах, да... Твой план, как мне кажется, безу-у-умно вторичен. Меня аж в дрём бросает, когда я задумываюсь о твоей стратегии. Ты не мог придумать что-то более серьёзное, когда хотел захватить власть?

– Моя схема безупречна, – проговорил уже трясущийся низкий голос. – Ты не выберешься отсюда, так что чеши языком сколько угодно, чёртов гоблин.

— Твоя схема – не более, чем детский лепет, – злорадно захохотал Враегенеплюй и ухватился за рубиновую рукоять меча, уже готовясь вытащить оружие из ножен. – Мне жалко тебя, недо-маг. Ты не понимаешь, с кем связался. Лучше бы и дальше твой гений сидел у тебя в жопе, потому что сейчас ты сдохнешь. Дебил. – король Фракчерота наконец вытащил из ножен меч. Не какую-нибудь рухлядь, а легендарное королевское оружие – Розовый Буран. Меч из пивной стали, навершие которого было выполнено в виде гоблинского уха, а лезвие украшено розовым узором, напоминающим молнии. Держа Розовый Буран за рубиновую рукоять, король постепенно покрывался розовой аурой, которая набирала и набирала в размерах, начиная быть похожей на розовые облака во время шторма.

– И что ты сделаешь своей зубочисткой, старый томат? – неуверенно промолвил голос. Наверное, он уже догадывался, в какой ситуации оказался.

– За Фракчерот!!! – Крикнул Враегенеплюй и рубанул своим изящным оружием по белоснежному и бескрайнему пространству, в котором находился. На прорубленном месте появилась продолговатая щель и засветилась розовым светом. Она всё расширялась и расширялась, создавая пространство для прохода.

– Что?! Как?! Нет, нельзя разрубить пустоту, чтоб тебя. Это же пустота! Да чтоб тебя, всё это время ты мог просто разрубить пустоту и выбраться?! Зачем ты разговаривал со мной тогда?! – Голос становился всё более раздражённым и неуверенным. А щель всё расширялась и расширялась, стала похожей на дыру, потом на портал. Враегенеплюй был куда сильнее, чем предполагал неизвестный злоумышленник. Он просто-напросто издевался над своим обидчиком, ему приносило удовольствие ощущение ничтожности врага. Конечно, король мог моментально прорубить окно в реальный мир из этого магического пространства, но он не мог не воспользоваться таким сладостным шансом получить свою дозу наслаждения.

– Да, ты полностью прав. Я мог сделать это сразу. Но ты думаешь, в таком случае мне было бы весело? – со спокойной улыбкой сказал гоблин и рубанул мечом ещё в нескольких местах своей ловушки. Белизна медленно исчезала, она трескалась и распадалась на части, оставляя много прорех для розового свечения. Это свечение в наших краях давало знать – орудует цлюэрг. Конечно, все цлюэрги кардинально различались в своих способах ведения боя. Были среди них и типичные маги – старички (и не совсем старички) в длинных мантиях, орудующие длинными посохами, но были так же и нетипичные для понятия "маг" рыцари, наёмные убийцы, лучники и ещё несколько типов, обсуждать которые сейчас я не вижу смысла. Белая пустота, наконец, исчезла полностью, вокруг был лишь ослепляющий розовый свет. Враегенеплюй занёс меч над своей головой и издал оглушающий крик. Взрыв. Грандиозная вспышка розового огня.

Через пару секунд никакого света уже не было. Запыхавшийся король стоял с мечом наперевес и смотрел на своего оппонента. Это был молодой мужчина в чёрных одеждах. Лицо было скрыто маской цвета сажи. В глазных прорезях нечто светилось. Светилось обжигающе-жёлтым цветом. Казалось, что белки глаз пожелтели, а зрачков не было вовсе. Враегенеплюй видел перед собой тьму, осветляли которую только два жёлтых фонаря. Правда тьма эта была не абсолютной. Мужчина снял с головы капюшон, и король увидел идеально приглаженную каштановую шевелюру. Эти волосы нельзя было перепутать ни с одними другими.

– Этого не может быть. Неужели это правда ты?! Я не верю. Ты предал меня, Онне! Ты предал короля! Ради чего?! – в голосе красного гоблина громогласно звучали ярость и обида. – Ты ведь придворный цлюэрг! Ты королевский цлюэрг, моя свита, чёрт возьми. Что ты сделал с нашей магией, Онне? Почему она такая язвительно жёлтая, ты осквернил её?!

– Я больше не отзываюсь на это имя, мой король. Меня зовут Не Он. Я инферг. Не цлюэрг более...

– Что ты несёшь, Онне?! Нет никакой инфергии, только цлюэргия защищает наше королевство!

– Твоё королевство, Враегенеплюй. Оно не моё. Отныне и навсегда. Но я позаимствовал у вас кое-что, король. Цлюэргию. Я смог преобразовать её во что-то более могущественное. И я просил не называть меня этим именем...

– Это наша магия, Онне... И твоя тоже. Нет ничего могущественнее её.

– Возможно, я бы поверил, ведь ты разрушил мой иллюзионный барьер. Но это не было серьёзным ударом по твоей жизни. Я лишь проверял, на что способен... Оказывается, что на многое. Своим предательством я подавил твоё внутреннее состояние, я прав?

Он был прав.

– Ты ничего мне не сделаешь, Онне. Мы были вместе со вре... – король не успел договорить. Не Он выпустил из под мантии свои руки и стиснул прямо на шее гоблина.

– Я не он, Враегенеплюй. Я – Не Он.

Шея громко хрустнула. Глаза короля перестали смотреть в огоньки, горевшие из глазных прорезей чёрной маски. Теперь Враегенеплюй смотрел в пустоту. Вернее будет сказать, он никуда больше не смотрел. Не Он схватил ещё не успевшего замертво упасть короля за рёбра и сжал их в своих руках. Лёгким движением рук туловище Враегенеплюя Блира отделилось от его ног. Не Он безразлично разорвал короля надвое и захохотал.

– Пытался воздействовать на меня психологически. А сам сломался от одного факта измены. Прощай, мой король. Может в Хэртворте твоими останками заинтересуются падальщики...

Фракчерот ещё никогда не был так близок к апокалипсису, как в этот день.