Рождение хаоса

Глава I

На ярко-зелёные равнины, усыпанные разноцветным цветочным бисером, опускался мягкий утренний свет. Великий Гелиос сбрасывал с себя оковы Гипноса и, подгоняя тройку резвых коней, мчался на своей колеснице по небосводу, проливая на Эльдотурские степи тёплую благодать. Как только первые лучи озарили величественные стены Эльдораса и свет закрался в тёмные переулки столицы королевства людей, первые петухи своим голосистым возгласом выгнали остатки ночи из светлого царства нового дня. Единоземье встречало новый прекрасный летний день, обещавший богатый урожай.

И пока первые зажиточные дворяне и купцы протирали глаза и нежились в своих тёплых кроватях, сопротивляясь течению бурной жизни, жители окрестных деревень уже вовсю купались в водовороте нового рабочего дня. Одним из таких поселков-тружеников была деревня Брантор, ютившаяся возле густой лесной чащи на одном из бурных порогов реки Эльдотур. Деревня эта была настоящей любимицей королевской семьи: испокон веков, когда на престол взошёл первый король людей – Пендратон, – Брантор снабжал королевскую семью лучшим хлебом не только в королевстве людей, но и во всём Единоземье. Слава этого хлеба трубила от Рутрама – владений орочьего вождя Грышнака I – до холодных гор Тригарона, где правил могучий король Ультер I. На приёме каждый король считал честью угостить гостей свежеиспеченным хлебом из колосьев, выросших на полях возле Брантора.

В то спокойное утро староста деревни, – Телиус – вооружившись острой длинной косой, пожинал плоды распустившейся пшеницы, колышущейся на лёгких мановениях морского бриза. Колосья послушно падали к его ногам, не в силах сопротивляться уверенным движениям крепкого крестьянина. Левой, правой, левой, правой… Всё падают о земь колосья. Но вот запыхался богатырь. Притомился могучий селянин. И обратил он взгляд свой на горизонт. Все знали, что в Единоземье настали трудные времена: титаны – огромные великаны, чья кровь – бурлящая магма, а тело и руки крепки, как гранит, – опустошали города и селения цветущего края, и лишь силы всех монархов могли остановить их кровавый поход. Телиус знал, что из Лориэля, где великие мудрецы нашли источник древней силы, выехал сам Хранитель Добра, что должен был повести народы Единоземья в бой с жестоким и беспощадным противником, поэтому, время от времени, он смотрел на горизонт, стараясь высмотреть долгожданного защитника слабых и отчаявшихся. Срубив очередной ряд колосьев, послушно лёгших на лезвие косы, Телиус вздохнул и устало присел у стога сена. Вытерев с морщинистого лба тонкие струйки пота, сельский староста присел на золотистый стог сена и посмотрел в чистое лазурное небо. Его встретили стаи крошечных облачков, гнавшихся наперегонки с освежающим морским бризом. Улыбнувшись светлому небосводу, Телиус собрался идти обратно в деревню, как вдруг на его очи опустилась чёрная пелена.

Растерянность сменилась радостью, когда за спиной раздался смех его красавицы-жены. Её густые шелковистые кудри приятно щекотали грубую крестьянскую кожу; мягкие, нежные длани ласкали густую черную бороду.

– Милый, ты уже совсем что-то заработался, – сказала крестьянка, убрав мягкий кусок ткани с большой глиняной крынки. – Я тебе тут молока принесла. Свежее, парное – как ты любишь.

– Спасибо, Мельнея, – ответил Телиус, аккуратно переняв кувшин и пригубив бережно припасенное угощение. Вытерев капли парного молока с губ рукавом льняной рубахи, он нежно поцеловал свою жену. – Ты ведь уже слышала о Хранителе Добра?

– Конечно, Телиус, – ответила Мельнея. – Его Величество выбрал нашу деревню для торжественного приема такого важного гостя. Он поручил встретить его нашим хлебом.

– Хорошо, – кивнул Телиус. – А где Тейнорус? Он уже проснулся?

– Уже давно, – ответила Мельнея. – Всё ещё сидит со своей книжкой, которую ты ему купил в Эльдорасе. У него очень хорошо получается. Он такое творит…

В этот момент на горизонте послышалось ржание десятков лошадей, а восходящее солнце затмили странные тени с широкими крыльями и длинными хвостами.

– Он уже здесь… – улыбнулся Телиус, взяв в руки косу. – Пойдём. Мы должны дать Хранителю Добра по истине королевский прием.

– Конечно, Телиус, – сказала Мельнея и, с улыбкой взглянув на приближающегося защитника слабых и отчаявшихся, поспешила вслед за мужем, чтобы помочь ему приготовиться к прибытию столь важного гостя.

***

В тот день весь Брантор буквально стоял на ушах. Жители деревни во всю готовились к приёму столь важного гостя: мальчишки вешали разноцветные ленточки на неприметные фасады деревянных крестьянских домов, молоденькие девушки прихорашивались и надевали лучшие платья, которые они могли позволить себе надеть лишь в самые торжественные моменты, старцы под присмотром своих детей и внуков не переставая рассказывали о неспокойных временах междоусобиц, когда Единоземье захлёбывалось в постоянных кровопролитных войнах.

На грязных ступенях крыльца дома деревенского старосты, увлеченно перелистывая страницы старой потрепанной книги, сидел черноволосый коротко стриженный мальчик, одетый в помятую льняную рубаху и мешковатые коричневые порты; на ногах ютились удобные кожаные сапоги, купленные отцом на прошлогодней ярмарке; левой рукой он держал небольшой липовый посох, который ему подарил встреченный в городе знахарь. Тейнорус навсегда запомнил слова того старца: «Возьми мой посох, юноша! У тебя большое будущее. Когда-нибудь ты станешь величайшим магом Единоземья, о тебе будут ходить легенды. Но ты должен упорно тренироваться, каждый день посвящать магии, и ты познаешь такую силу, о которой даже не мечтал!» Тогда наш герой отнесся к словам старика скептически, однако с каждым успехом он убеждался в пророческом характере тех изречений: сила мальчика крепла и росла день за днём, он чувствовал, что мог свернуть горы, зажечь звёзды на небосводе, повелевать океанами и бурными ветрами.

– Тейнорус! Я же сказала тебе принести вёдра с водой! – неожиданно раздался строгий голос матери. – Отец голодный. С утра в поле проработал. А нам ещё Хранителя Добра встречать.

– Прости, мам. Я не нарочно, – виновато ответил наш герой. – Знахарь мне сказал, что если буду стараться, я стану настоящим магом и буду помогать людям! – серьёзно ответил Тейнорус, покрепче обхватив посох.

– Неужели? – засмеялся отец и взял со ступенек крыльца книгу. – И чему же ты научился за всё это время, юный волшебник?

– Сейчас покажу, – гордо ответил мальчик и обхватил руками магический посох. Телиус обнял Мельнею и с любопытством продолжил наблюдать за действиями сына.

Мальчик на мгновение улыбнулся, закрыл глаза и сосредоточился на заклинании. Глубокий выдох… Как он и говорил: «Действуй от сердца, Тейнорус. Вспомни любовь своей матери, вспомни любовь к отцу, вспомни милосердие и сострадание. Чтобы создать нечто живое, ты сам должен вложить в него жизнь – свою душу». Юный волшебник выдохнул. Посох стал невесомым, словно белоснежный парашютик одуванчика. Бурные потоки крови в венах превратились в мирные лесные ручейки, протекавшие сквозь заросли мха. Сердце почти замерло, слившись с равномерным течением жизни. Тейнорусу казалось, что его душа медленно утекает в кончик посоха, скапливаясь, словно дождевая роса на листьях кустарника. И вот, когда трость коснулась земли, из рыхлого чернозёма медленно выполз тонкий зелёный стебелёк, который тут же расправил свои крохотные лепестки и потянулся к солнцу. Глаза мальчика заблестели от неподдельного восторга. На лице заиграла радостная улыбка.

– Мама, мама – смотри! – Тейнорус схватил мать за руку и подвёл её поближе. Мельнея не могла поверить своим глазам: ствол хрупкого деревца крепчал с каждой секундой, крошечные стебельки превращались в могучие ветви с раскидистыми кронами; корни дерева становились всё толще, протискиваясь сквозь земную твердь к залежам питательных веществ. Вскоре невзрачная травинка превратилась в роскошную, пышную, зеленовласую раскидистую яблоню, на которой тут же распустились белоснежные бутоны. А через несколько мгновений, когда на месте невзрачного заброшенного садика раскинулся ярко-зеленый луг и высокая яблоня зашелестела листвой, изумленные жители деревни заметили, как ветки дерева в миг покрылись ярко-красным яблочным румянцем. На деревню опустилась завеса изумлённой тишины. Все как один забыли, что в Брантор прибыли монархи Единоземья вместе с Хранителем Добра, которого все так желали увидеть.

Последний улыбнулся, нагнулся к Ультеру II и тихо спросил:

– Друг мой, кто этот юноша?

– А? Ах это… – король гномов слегка опешил от неожиданности. – А-а-а… Хм… Не могу знать, Ваше Благодетельство. Быть может…

– Его зовут Тейнорус, – ответил Хельторн I. Король людей гордо приосанился и со сдержанной улыбкой на лице продолжил: – Он сын старосты Брантора – Телиуса. Эта деревня – кормилица Эльдораса. Здесь пекут лучший хлеб во всём Единоземье!

– Мне знаком вкус этого лакомства… Я бы хотел поговорить с ним наедине, – улыбнулся Хранитель Добра. – Потом. После церемонии.

– Конечно, Ваше Благодетельство, – учтиво поклонился Хельторн I и слез с белоснежного коня. Его примеру последовали остальные. В этот момент, услышав ржание лошадей и мычание бизонов, Телиус обернулся и тут же упал на колено, отдав честь монархам и Хранителю Добра. Его примеру последовала вся деревня: все, от мала до велика, склонились перед почётными гостями. Тейнорус немного растерялся, в смятении оглянулся по сторонам и тут же поспешил преклонить колено, слившись с толпой крестьян. Мальчик незаметно поднял взгляд на Хранителя Добра как раз в тот момент, когда мать поднесла гостю свежеиспечённый хлеб.

– Ваше Благодетельство, – обратилась мать Тейноруса к защитнику слабых и отчаявшихся, – примите этот скромный дар в знак нашей безмерной радости. Наши земли вот уже несколько лет терроризируют титаны, разрушая наши города, деревни, сжигая наши дома и посевы. На протяжении нескольких десятков лет мы усердно молились богам, чтобы они ниспослали благодать на нашу землю. И, в конце концов, наши мольбы были услышаны. В этот роковой час Вы дали нам надежду на спасение. Да хранит великий Зевс Вашу душу…

Она склонила голову и протянула высокому статному мужчине пышный каравай. Хранитель Добра немного растерялся и оглянулся на монархов, но в ту же секунду собрался с мыслями и принял подарок из рук Мельнеи. Слегка отойдя назад, человек приосанился и громогласно произнёс:

– Жители Брантора! Я благодарен вам за столь тёплый приём. Когда-то давно, будучи ещё совсем крохой, я частенько наведывался сюда со своей матерью, пока отец привозил из Разергарда наши скромные пожитки. Я помню, как бегал по здешним полям, как высокая трава с росой щекотала мои ступни, как я радовался свету Гелиоса и пению птиц. Но сейчас мне больно от того, что этому славному краю предстоит пережить трудные времена: титаны и демоны Тартара вырвались на свободу, уничтожая на своём пути города, селения, деревни, забирая тысячи душ в пучину небытия. Боги попросили нашей помощи, ибо такого жестоко, могущественного и безжалостного врага Ротодор не встречал уже давно. Сегодня, в Эльдотурских степях нам всем предстоит сразиться за будущее Единоземья, чтобы каждый из вас смог вновь увидеть ласкающий свет солнца! Сегодня вместе сошлись все народы нашего мира: Стумертрад, Фламмерут, Роконот, Глуботрод, Рутрам, Эльдорас, Лориэль, Тригарон – ещё никогда столь огромное войско не собиралось возле бурного Эльдотура. Но ещё никогда угроза не была столь страшной… Я поклялся защищать Единоземье любой ценой, и отныне счастьем моим будет ваше. Сегодня мы покажем титанам Тартара, что наше единство не сломить никогда!

– Слава Хранителю Добра! – раздался оглушительный возглас по всей округе. Брантор погрузился в ураган всеобщего ликования. Тейнорус не мог сдержать своего восхищения: он робко обхватил руками посох и удивлённым взглядом посмотрел на высокого, статного юношу, который то и дело обнимался с крестьянами и радушно улыбался кружившейся вокруг него ребятне. Юный волшебник засмущался и робко попятился назад, как вдруг он почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Огромная тень нависла над мальчиком, раздвинув в стороны широкие крылья. Тейнорус на мгновение опешил, но сохранил самообладание и обернулся.

– Твои познания в магии впечатляют, – обратился к мальчику высокий ледяной дракон в сияющих золотых доспехах. Его ультрамариновая чешуя блестела на свете дневного солнца. Он снял шлем, убрал острые длинные лезвия в широкие крепкие наручи, присел на одно колено и провёл когтистой лапой по растрепанным волосам юного волшебника. – Я уверен, что когда-нибудь ты поведёшь Единоземье к процветанию. Позволь мне представиться: я Ледозуб III, правитель ледяных драконов Стумертрада.

– Спасибо, Ваше Величество, – Тейнорус поклонился и потупил взгляд в землю. – Для меня честь познакомиться с Вами.

– У меня тоже дома растёт сын, – усмехнулся Ледозуб. – Хотя по возрасту Вы с ним ещё не ровня, но осмелюсь предположить, что Вы бы прекрасно поладили. Вот только он не знает, что у него есть отец.

– Как?! – удивился Тейнорус. – Но… Так ведь нельзя… – Иногда приходится жертвовать уютом, чтобы воспитать из своего дитя настоящего лидера, – Ледозуб положил лапу волшебнику на плечо. – У вас обоих впереди великое будущее, я чувствую силу в тебе, Тейнорус, великую силу, которая сможет изменить наш мир. Возможно именно вам с сыном предстоит привести Единоземье к процветанию, когда наш враг будет побеждён.

– Надеюсь, что Ваши слова достигнут воли богов, Ваше Величество, – ответил наш герой, переложив посох в левую руку и устремив свой взор на запад. На горизонте постепенно сгущались тёмные тучи, из величественных горных массивов в небо выплёскивались ярко-красные потоки магмы, чёрный пепел затмевал свет постепенно уходившего в закат солнца. Сомнений не оставалось – до решающего сражения с Кроносом оставались считанные дни.

– Ваше Величество, позвольте отвлечь Вас, – Тейнорус и Ледозуб обернулись на голос. Перед ними стоял Хранитель Добра в серебристой кольчуге, держась за рукоятку двуручного меча. – Я вижу, Вы прекрасно поладили с этим талантливым юношей. Позвольте и мне перекинуться с ним парой слов, прежде чем мы отправимся в пекло сражения.

– Конечно, Ваше Добродетельство, – Ледозуб учтиво поклонился и, на прощание улыбнувшись мальчишке, пошёл по направлению к толпе. Внимание Тейноруса тут же переключилось на защитника слабых и отчаявшихся. На первый взгляд, он ничем не отличался от обычного простолюдина, призванного в армию на службу королю: нисколько не примечательные потрёпанные доспехи, круглый бронзовый щит с вмятинами от многочисленных раскалённых камней, меч в потускневших красных ножнах на поясе, покрытое сажей копьё, исполосованный царапинами от жестоких ударов шлем. Однако что-то всё-таки в нём было особенное. Тейнорус чувствовал, как от Хранителя Добра исходит какая-то удивительная благодать, наполнявшая спокойствием и умиротворением каждую фибру его души; в его тёмно-карих глазах блестели искорки надежды и непоколебимого духа, негасимой решимости во что бы то ни стало сокрушить безжалостных титанов, посягнувших на мир в горячо любимом Единоземье.

– Здравствуй, Тейнорус, – Хранитель Добра опустил щит, воткнул копьё в землю и присел прямо напротив опешившего волшебника. – Меня зовут Альнеор. Я очень рад с тобой познакомиться. Твои способности просто поражают! Когда я увидел, как ты можешь даровать жизнь, я был потрясён: никогда ещё не видел столь доброго сердца. Как ты достиг таких успехов?

– Ну-у-у… – засмущался Тейнорус. – Я читал разные книжки и упражнялся в магии, познавая всё новые и новые заклинания каждый день. Однажды, когда мы с отцом ездили в город продавать зерно, я встретил там старого знахаря, которому, как говорили, не было равного по уму. Мне захотелось купить посох, чтобы практиковаться в более сильных заклинаниях, и я подумал, что у него есть то, что мне нужно. Но не успел я спросить, есть ли у него что-либо подобное, он тут же остановил меня и сказал, что когда-нибудь я стану величайшим магом Единоземья, что обо мне будут слагать легенды. Тогда он подарил мне этот посох и наказал каждый день посвящать магии. Так я и нашёл своё призвание.

– Он не ошибся, Тейнорус, – улыбнулся Альнеор. – Тебя ждёт великое будущее. Если будешь стремиться к своей мечте, день за днём оттачивая своё мастерство, перед тобой откроются горизонты, о которых ты даже не мечтал. Возможно когда-нибудь мы вместе встанем на защиту Единоземья, и зло более не посмеет нарушить покой этого мира.

Волшебник улыбнулся и с восхищением посмотрел на Хранителя Добра. Эта встреча навсегда отпечаталась в его сердце, разожгла костёр сострадания, милосердия, надежды и веры в то, что в Единоземье скоро придёт день, когда все народы скинут с себя оковы страха и вновь заживут мирной и спокойной жизнью. Тогда ему казалось, что вскоре все эти несчастья уйдут, как страшный сон, и лучезарный свет Гелиоса вновь одарит его край божественным сиянием Ротодора, ознаменовав пору мира и благодати. Тогда он верил, что Хранитель Добра одолеет страшных титанов Кроноса и вернётся победителем в преобразившийся край. Тогда он даже не представлял, что его мирная и спокойная жизнь превратится в сущий кошмар.

Глава II

Несмотря на все запреты матери, Тейнорус, съёжившись от страха, безотрывно наблюдал за пылающим горизонтом, на фоне которого то и дело мерцали яркие вспышки молний Зевса, ярко-красные мерцания извергавшейся магмы и тусклые всполохи орудий гномов. По обезлюдевшим золотистым полям эхом проносились отчаянные крики воинов, надрывистое ржание лошадей, рёв бизонов и хлопки залпов мушкетов. Тейнорус знал, что враг был силён, безжалостен и не остановился бы ни перед чем, лишь бы навсегда разрушить покой Единоземья. Ему страстно хотелось ринуться в бой, помочь отважным воинам победить титанов и вместе с Хранителем Добра вернуться в родную деревню победителем, но наш герой понимал, что толку от него в этой битве будет мало. Так сидел он час, затем второй, третий, четвёртый… Время всё шло и шло, а огонь битвы хаоса и порядка не утихал ни на мгновение. Переполнявшие душу чувства потихоньку вытягивали силы юного мага, с каждым мгновением он ощущал всё большую усталость. Хотелось спать, отдаться в руки сладостному обаянию Гипноса. В конце концов, не в силах сопротивляться чарам бога сна, Тейнорус медленно погрузился в сон.

На утро наш юный герой проснулся от нараставшего гвалта. Неспешно открыв заспанные глаза и осмотревшись по сторонам, он заметил, как возле открытых настежь ворот собираются жители деревни во главе с его отцом, с тревогой всматриваясь вдаль. Тут Тейнорус вспомнил события минувшей ночи и с ужасом посмотрел в сторону Эльдотурских степей, над которыми поднимался рыжий солнечный диск. На его фоне медленно плелись крошечные разрозненные кучки солдат, над которыми развевались потрёпанные знамёна и штандарты; от уцелевших паровых танков вверх поднимались крошечные струйки чёрного дыма, разбавляя лазурный небосвод.

– Победили… – прошептал Тейнорус, не в силах поверить собственному счастью. – Победили! Люди, мы победили! Слава Хранителю Добра и народам Единоземья! Ура!

Народ на улицах, услышав слова волшебника, огласил окрестности дружным ликованием. Все принялись обнимать друг друга, выплёскивая радость долгожданной победы. Все бросили свои дела и побежали в сторону войска, чтобы встретить воинов-победителей. Тейнорус никак не мог нарадоваться такому по истине божественному событию: тирании Кроноса был положен конец, и теперь его край сможет наконец вздохнуть с облегчением. Но ни один крик восторга со стороны победителей войска не раздался, ни ликование, ни радость с их уст не сорвались, лишь скорби молчание кружилось над ними, лишь страх и отчаяние воедино слились.

– Что-то не так… – встревоженно прошептал Телиус. – Скорее! Надо помочь им!

В ту же секунду, следуя решению старосты, жители Брантора толпой устремились навстречу войску. Ликование тут же сменилось тревожной суетой. Тейнорус ошеломленно посмотрел по сторонам, пытаясь выследить среди хаотично бежавших в сторону армии людей своих родителей.

– Пап, мам! Что случилось? Пап! Мам! Мам! – повторял Тейнорус, пытаясь нагнать толпу народа. Ему казалось, будто весь мир в мгновение опустел, будто бы он остался один, растворился в безразличной серой массе, наполненной необъяснимой тревогой и страхом. И теперь он следовал вместе с ней на пути к таинственному водопаду, в конце которого его ожидала усеянная острыми скалами пропасть. Протискиваясь между зеваками, волшебник, наконец, вырвался вперёд. До войска оставалось лишь несколько метров. И вот, пробившись сквозь толпу людей, он неожиданно наткнулся на Грышнака I. Орк на мгновение опешил, но затем тяжело вздохнул и положил руку Тейнорусу на плечо.

– Вождь, что… что случилось? Мы ведь победили! – затараторил Тейнорус. – Где Хранитель Добра?

– Эта победа далась нам очень дорогой ценой, Тейнорус… – начал Грышнак. Волшебник встрепенулся и с тревогой посмотрел за спину вождя. За ним потихоньку расступались Ультер, Луминель и Хельторн. Правители королевств драконов сняли шлемы и склонили головы в знак высочайшего почтения. Как только толпа разошлась, юный волшебник побледнел от ужаса: в изодранных и почерневших от копоти доспехах к нему медленно шёл Ледозуб III, неся на руках бледное бездыханное тело Хранителя Добра; с кольчуги погибшего защитника слабых и отчаявшихся тонкими потоками стекали последние крупицы крови, орошая ярко-зеленые травы.

– Н-нет… – волшебник упал на колени. – Нет, нет, нет! Этого не может быть! Это не он! Его Благодетельство наверняка ещё там, ранен, среди убитых! Вы его просто не заметили! Скажите, что это не он!

– Мне хотелось бы верить в это, Тейнорус, но судьба распорядилась совершенно иначе… – Ледозуб аккуратно положил тело Хранителя Добра на землю и подошёл к волшебнику. – Боги уже приняли его многострадальную душу. Он пожертвовал собой, чтобы наш мир больше никогда не знал войны, и наказал нам жить в мире, стоять друг за друга горой и восстановить утраченное.

Тейнорусу казалось, будто весь мир вокруг него опустел. Будто огромную часть его неокрепшей души безжалостно вырвали, оставив гнетущую пустоту. Не в силах сдержать слёзы, наш герой бросился в убежище лап Ледозуба и, уткнувшись лицом в крепкое чешуйчатое плечо, разрыдался. Солёные потоки слёз выжигали раны в сердцах всех собравшихся в тот день в Бранторе. И понёсся сей клич скорби в Тригаронские горы, в степях Рутрама он отозвался, в сам Лориэльский лес незваный гость постучался и в самом Эльдорасе, столице триумфа народов Единоземья, раздался сей клич. Клич невосполнимой потери. Потери защитника слабых и отчаявшихся, что даже не начал свой путь на бренной земле. И долго ещё продолжалось пение траура, ибо не знало ещё никогда Единоземье столь страшной потери. Так началась мирная эпоха в существовании народов-победителей, омраченная столь страшным событием. Но это был ещё не конец. Тейнорус даже не представлял, что до следующего удара судьбы оставались считанные месяцы.

***

Зима в том году выдалась для Единоземья особенно суровой. Заморозки начались чуть ли не в конце октября, поэтому припасённый для сбора урожай погиб почти сразу. Собрать посевы успели только особо удачливые крестьяне, период жатвы для которых начался чуть раньше. Остальной части королевства людей пришлось несладко… К ней, к сожалению, примкнул и Брантор. Эйфория победы уже давно прошла, поэтому люди лишь бесцельно бродили по деревне, пытаясь найти хоть что-нибудь съестное. Особо смелые уходили в другие деревни и в Эльдорас, чтобы принести хотя бы немного пропитания, но все, кто уходил за едой, возвращался с пустыми руками либо и вовсе не возвращался.

– Казна у них пустует… Жрать им, видите ли, нечего! – разозлённый староста ударил кулаком по столу. Подкидывавшая в камин дрова жена вздрогнула и, ничего не сказав, тяжело вздохнула. – А у нас что – пир на весь мир? Указы, указы… Да плевал я на эти указы!

– Дорогой, король ведь обещал, что нам привезут продовольствие из южных земель… – робко возразила Мельнея.

– Обещанного три года ждут! – воскликнул Телиус. – Даже если король вдруг решил позаботиться о нас, повозки доедут до сюда, когда мы уже все скопытимся от голода и трупы жрать будем! Чем мне сейчас деревню кормить?! Люди мрут, как мухи.

– Но что ты можешь сделать? – вздохнула жена. – Штурмовать город и отобрать еду силой? Пойти к феодалам?

Телиус вдруг встрепенулся. Он закивал, отошёл от стола и медленно перевёл взгляд на угол комнаты.

– Телиус, нет… – испуганно пробормотала Мельнея. – Телиус, подумай о Тейнорусе! Мы и не такое переживали. Молю тебя, ради всех богов Ротодора!

– Когда я был ещё мальчишкой, как Тейнорус, отец сказал мне, что мой долг – защищать свой народ, – Телиус подошёл к камину и убрал доску с пола. – Его нет уже восемьдесят лет, но его слова навсегда отпечатались в моей памяти: «Если ты видишь, что твой народ страдает, твой долг – защитить его и уничтожить источник его несчастья».

– Но что бы сказал Хранитель Добра? – тщетно пыталась образумить своего мужа Мельнея. – Насилие – не выход. Надо просто поговорить с королём…

– Поговорить?! – взбесился Телиус, выхватив меч из ножен. – Мы уже достаточно с ним поговорили. И где результат? Только пустые обещания! В итоге мы лишь страдаем, пока они жрут в три брюха у себя во дворце!

– Телиус, ты ведь этого не знаешь… – отчаялась Мельнея. – Королева ведь сама раздала последние запасы замка всем, кто нуждался.

– И ты этому поверила?! – воскликнул Телиус. Мельнея лишь отвернулась и заплакала. Она понимала, что не сможет отговорить мужа от этого шага. Ей оставалось только молиться. Молиться, чтобы Боги образумили её мужа. Она не знала, что Тейнорус слышал весь разговор от начала до конца. Отпрянув от окна, мальчик понурил голову и не спеша побрёл по опустевшей улице. Ночью на улицах Брантора не было ни души – все жители грелись у печек в домах, тщетно пытаясь отвлечься от гнетущего чувства голода. Он посмотрел в сторону леса. Что-то там, в беспроглядном ночном мраке, среди безмолвных елей и сосен манило его, мягко касалось тонких струн отчаяния, засевших в его душе. Тейнорусу казалось, будто ноги сами несут его в ту сторону, будто в той темени притаилось решение всех проблем, с которыми столкнулся Брантор в столь ужасное время. Поначалу ему было страшно, неизвестность тревожила его. Но с каждым шагом он всё больше поддавался этой странной энергии, ещё никогда не встречавшейся ему на пути.

Юный маг не заметил, как миновал последний дом и подошёл к опушке.

– Не бойся Камтры… Иди во тьму… Не бойся Камтры… Иди во тьму и обретёшь спасение. Иди во тьму… – вдруг прошептал чей-то голос. Тейнорус вздрогнул и огляделся по сторонам. Сердце застучало, как бешеное. Дыхание участилось. Сколько не пытался волшебник выбросить голоса из своей головы, все попытки были безуспешными: их становилось всё больше и больше, эхо затмило все мысли и чувства. «Иди во тьму… Иди во тьму…» – без устали шептал голос. Тейнорус упал на колени и схватился за голову.

– Иди во тьму! Иди во тьму! Иди во тьму! – не унимался шёпот.

– Хватит! Хватит! Прекрати! Мне страшно! Хватит! — кричал от страха Тейнорус, тщетно пытаясь спрятаться от голосов. – Прекрати! Умоляю! Прекрати!

Но шёпот был беспощаден. Звуки становились всё громче и громче. «Камтра! Камтра! Камтра! Камтра!» – твердили голоса всё громче и громче. Как же страшно. Холодные слёзы льются их глаз, обжигая жгучим холодом щёки.

– Хватит! – вопль отчаяния Тейноруса огласил безлюдные окрестности.

– Тихо, сынок, тихо, тихо… – наш герой почувствовал, как кто-то обхватил его и прижал голову к груди. Чувство страха стало постепенно улетучиваться, а душа – наполняться спокойствием и необъяснимой теплотой. – Мама рядом. Мама здесь. Не бойся, всё хорошо. Ты что-то увидел? На тебя кто-то напал?

– Н-нет, – заикаясь пробормотал волшебник. – Я слышал голоса. Они шептали мне из леса. Их было много. Они твердили, чтобы я шёл во тьму. Во тьму, мама… Я не хочу во тьму. Не хочу… Во тьму…

Мельнея нежно провела ладошкой по волосам сына.

– Тьма никогда не тронет тебя, пока в твоей душе горит свет, – улыбнулась Мельнея. – А свет этот ты найдёшь в любви.

– Значит мне надо срочно искать невесту? – забеспокоился Тейнорус.

– Нет, глупыш, – засмеялась мать. – Всему своё время. Да и не обязательно любить кого-то. Ты можешь любить природу, зиму, этот снег, это звёздное небо, твоё ремесло. И пока ты любишь, ненависть, страх и отчаяние никогда не затмят твой разум, а значит и тьма не проникнет в твою душу. Понял?

– Да, мам, – улыбнулся волшебник.

– Вот и хорошо, – Мельнея провела ладонью по волосам сына. – А теперь пойдём-ка спать. А то отец…

– Жители Брантора! Друзья! Я призываю вас откликнуться на мой зов! – разговор Мельнеи и Тейноруса прервал чей-то громкий бас. – Слишком долго мы терпели этот гнёт! Король обещал наполнить наши амбары до отвала, накормить каждого жителя деревни до сыта…

– Это папа? – удивился Тейнорус.

– Скорее, сынок, пойдём… – Мельнея схватила волшебника за руку и припустила к главной площади, к которой потихоньку стекался народ, выходя из освещённых тусклым светом лучин домов. Протискиваясь сквозь толпу народа, Тейнорус понимал, что на площади творится нечто серьёзное: вече в Бранторе проходили крайне редко – лишь самые важные события и вопросы выносились на общее обсуждение. И судя по тому, сколько людей скапливалось у площади, дело было крайне серьёзным. Вскоре Мельнея и Тейнорус достигли места назначения. Вокруг было не протолкнуться. Народ стоял возле площадки собраний и с замиранием сердца вслушивался в каждое слово оратора. Приглядевшись, Тейнорус понял, что выступающим был никто иной, как его собственный отец.

– А теперь что? Он просит нас отдать всё, что есть, и обречь нас на голодную смерть? – с пущей силой продолжил Телиус. – После всего, что мы сделали для короны? Пока король пирует в своём дворце, набивая пузо до отвала, мы пухнем с голоду! Я не хотел такого будущего для своего сына, не хотел, чтобы мой народ страдал. Я не допущу такого произвола!

– Что ты предлагаешь, Телиус? – раздался голос из толпы. – Ты всерьёз надеешься победить армию короля Хельторна? Что мы, несколько сотен мужей, сделаем с армией короля? Нас просто уничтожат!

– Ты прав, Атонор, – согласился староста. – В нашей деревне мало мужей. Однако не мы одни стали жертвами жадности короля. Вместе с Брантором поднимутся остальные деревни. Мы будем всюду, на наш зов откликнуться все, кто устал от этой тирании! Из капли рождается море. Выбор за вами, друзья! Можете остаться здесь и умереть в грязи, как свиньи, корчась от голода. Или же пойти и забрать то, что по праву будет вашим!

– Мы пойдём за тобой, Телиус! – отозвался кто-то. – Заберём то, что принадлежит нам! Не дадим умереть нашим детям!

– Тогда собирайтесь! – воскликнул староста и обнажил меч. – Сегодня ночью мы восстановим справедливость! Атонор, у тебя ещё осталась лошадь?

– Да, – ответил крепкий мужчина в переднем ряду.

– Бери её и скачи к соседним деревням! Скажи, чтобы собирались в Эльдотурских степях. Пусть громят всё, что нажили эти грабители! Смерть нахлебникам! – прокричал Телиус.

Тейнорус наблюдал, как ещё вчера дружелюбные крестьяне, никогда не знавшие о том, что такое жестокость и гнев, яростно заревели и понеслись вооружаться. Люди хватали вилы, палки, ножи, мечи, рогатины, молотки. Он бросил растерянный взгляд на отца. Заметив сына, Телиус вдруг переменился в лице: он прикусил нижнюю губу и потупил взгляд в землю, будто отчаянно пытаясь скрыть страшную правду от перепуганного сына. Отец хотел было сказать что-то Тейнорусу напоследок, но вместо наставления он отвернулся и устремился во главу толпы, которая к тому моменту уже отворила ворота для гонца. Атонор пришпорил гнедого коня и стремглав поскакал на запад, подняв в небо самодельный штандарт.

– Пойдём, Тейнорус, нам нечего здесь делать, – тихо сказала Мельнея. Схватив сына за руку, она быстро повела его в сторону дома. Юный волшебник обернулся. Толпа крестьян уже миновала ворота и, озаряя заснеженные равнины светом сотен факелов, с громкими криками негодования устремилась к имению герцога Маркада – ближайшего сборщика оброков. Деревня опустела. Крики становились всё тише и тише по мере того, как восставшие постепенно подбирались к владениям дворянина. Перед тем, как зайти в дом, Тейнорус вновь обернулся. Вдалеке уже горел огромный яркий костёр, со стороны которого раздавалось ликование восставших. Чувство тревоги вернулось. В памяти всплыл шёпот голосов, что недавно терроризировал его разум. «Может… голос был прав?» – на секунду задумался юный волшебник. Но эта мысль тут же улетучилась со словами Мельнеи:

– Тейнорус, зайди в дом. Холодно. Ты голоден? – Нет, мам, – ответил мальчик, крепко обхватив свой посох. – Я сейчас.

Наш герой вздохнул и быстро скрылся в тёплом доме.

Глава III

Тейнорус никак не мог понять, что за странный шум всё никак не даёт ему уснуть. Прислушавшись, он сумел различить истошные вопли и лязг мечей, который дополняли какие-то странные хрипы и хаотичный хруст десятков шагов. Холод пробежал по спине волшебника. Он вскочил с кровати и огляделся по сторонам. В доме никого не было. Тейнорус не мог понять, что происходит. Куда подевались родители? Наш герой схватил посох и, накинув на себя полушубок, выскочил на улицу.

Увиденное сперва показалось страшным сном, ночным кошмаром, от которого хотелось поскорее избавиться, ущипнув за руку: вся деревня пылала бушующим ураганом огня, на улицах валялись окровавленные тела с кровавыми рваными бороздами и оторванными конечностями; по заснеженным улицам тянулись кровавые следы, вокруг медленно оседал пепел. Съёжившись от страха, Тейнорус перебежал улицу и выглянул из-за чудом уцелевшего дома. Его глазам предстало страшное зрелище: на перекрёстке разрушенных каменными глыбами нескольких домов медленно ползла женщина с ребёнком на руках; на её грязном от копоти платье отчётливо виднелись рваные раны, из которых тонкими струйками сочилась кровь; испуганный годовалый малыш кричал во всё горло, мать тщетно пыталась его успокоить. Волшебник не мог сдвинуться с места: животный страх сковал его тело, он мог лишь беспомощно стоять и наблюдать за леденящим душу зрелищем. Из-за здания медленно вышел ярко-красный дракон, одетый в золотые доспехи; по панцирю, накогтникам и шлему стекали струйки алой крови, оседавшей на заснеженной земле; в ярко-жёлтых глазах горела жажда насилия и свежей крови; его длинный хвост вспенивал крошечные холмики снега, а широкие крылья затмевали свет звёзд.

– Пожалуйста, молю Вас, ради Зевса, пощадите! – повторяла до смерти перепуганная женщина. – Что мы вам сделали? За что?

Тейнорус продолжал наблюдать, не в силах пошевелиться от ужаса. Дракон присел перед ней на колено и провёл когтем по личику младенца. Тот на мгновение успокоился и лишь с недоумением посмотрел на трёхметрового огненного дракона.

– Какой красивый малыш… – спокойно улыбнулся он. – Жаль, что ему так и не удастся вырасти.

Наш герой замер в ожидании чего-то ужасного. От увиденного он едва не лишился дара речи: дракон обхватил ребёнка лапами и в мгновение ока откусил ему голову. Хруст маленького черепа и истошный вопль матери чуть не свели Тейноруса с ума. Огненный дракон улыбался и, наблюдая, как женщина постепенно сходит с ума от горя, жевал кашу из мозгов, костей и глазных яблок. Затем он дождался, пока маленькое тельце не перестанет дёргаться, сплюнул остатки головы и принялся поливать женщину кровью убитого младенца, хлеставшей из артерий на шее. Мать кричала, вопила от горя, утопая в крови собственного ребенка. Затем, насмеявшись вдоволь, огненный дракон сплюнул остатки костей, отошёл назад и сказал:

– Отличный вышел перекус. Спасибо Вам, что вырастили такого головастого сына. Что-то Вы замёрзли… Давайте-ка я Вас согрею!

В ту же секунду Тейнорус увидел, как из пасти дракона вырвалось ярко-рыжее пламя, захлестнувшее женщину с ног до головы. Она вопила, кричала, пыталась сбить огонь со своего тела, катаясь по снегу, но все попытки оказались тщетными: она дернулась и застыла на месте, медленно превращаясь в угольки. По щекам Тейноруса заструились слёзы. Его руки задрожали. Дыхание перехватило от пробирающего до костей ужаса. Разум оцепенел. Огненный дракон усмехнулся и, смахнув пепел хвостом, продолжил разорять деревню. Еле оправившись от пережитого ужаса, волшебник побежал искать родителей. По пути он видел, как земляной дракон превратил в кашу тело девушки раздавив его двумя увесистыми булыжниками, как дракон Глуботрода топил в бочке детей и наблюдал, как захлебываются в волнах несколько женщин и стариков.

– Мама! Мама! Папа! – перепуганный детский голос взывал о помощи в океане крови и жестокости. Он искал их, искал в каждом горящем доме, искал в горах трупов, искал среди пепелищ, но нигде их не было видно. И вот, завернув за угол одного из домов, наш герой застыл на месте. Эмоции перемешались. Волны радости и страха вспенились в неокрепшей душе. Перед его глазами предстала следующая картина: возле обуглившихся досок догоравшего дома лежала раненая Мельнея, всеми силами пытаясь отползти назад; впереди, корчась от нестерпимой боли, держа в дрожащих окровавленных руках меч, стоял его отец, готовясь отразить удар; прямо перед ним, закрывая широкими крыльями лунный свет, стоял и улыбался Ледозуб III.

– Что ж, Телиус, должен отдать тебе должное – сражаешься ты очень неплохо, – ледяной дракон вытер кровь и усмехнулся. – Жаль, что ты решил вот так предать своего короля. А ведь он возлагал на тебя большие надежды…

– Я отдавал короне всё, но взамен получил лишь огрызки, – тяжело дыша, ответил староста. – Я лишь хотел, чтобы мой народ жил достойно, но вместо этого он стал лишь грязью под ногтями. Я хотел, чтобы мой сын ни в чём не нуждался, но вместо этого он живёт впроголодь. Так кто кого предал, Ваше величество?

Ледяной дракон ничего не ответил. Ему нечем было возразить деревенскому старосте. Ледозуб понял – он проиграл. Изнутри его душу грызло бессилие. Телиус улыбнулся.

– Ну давай! Чего же ты ждёшь! Или великий король Ледозуб может лишь убивать женщин и детей?! – закричал он и ринулся в атаку.

Дракон рассвирепел и тут же выпустил поток ледяного дыхания из своей пасти. Тейнорус чуть было не вскрикнул. В мгновение ока его отец превратился в ледяную статую с застывшей гримасой отчаяния, бессильной ненависти, но в то же время улыбкой победителя на лице.

– Папа… – еле слышно прошептал волшебник. На его лице навернулись слёзы. В душе будто образовалась чёрная дыра, которая нещадно поглощала все ничтожные остатки счастья. Тем временем Ледозуб усмехнулся и мощным ударом хвоста разбил ледяную статую на сотни маленьких кусочков. Красные льдинки разлетелись в разные стороны. Тейнорус растерянно посмотрел на мать. Та с ужасом наблюдала, как кровавые ледяные кубики медленно тают от жара догорающего дома. Король Стумертрада смёл хвостом оставшиеся льдинки и переключил внимание на Мельнею. Маленький волшебник, едва оправившись от смерти своего отца, застыл на месте от страха и отчаяния.

– Чудовище! Ты не имеешь право быть королём! – истерично воскликнула Мельнея. – В тебе нет ни капли добра, сострадания или милосердия! И неужели ты победил тварей Тартара в тот день, когда встал бок о бок с Хранителем Добра? Как ты будешь смотреть в глаза своей жене и сыну? И после этого ты чувствуешь себя героем? Неужели ты думаешь, что никто не остановит тебя?

– Нет, – улыбнулся Ледозуб. – Потому что они сами этого хотели. Я лишь выполняю долг союзника. Сама посмотри.

Тейнорус с недоумением присмотрелся к месту, куда указывал король Стумертрада. На небольшой возвышенности виднелись копья всадников с развевавшимися штандартами и знамёнами войск. Перед ними был разбит небольшой шатёр, со стороны которого раздавался громкий гогот. В тот момент наш герой всё понял. Он с ужасом осознал, что помощь никогда не придёт.

– Вот такая вот ирония судьбы… – сказал Ледозуб, подойдя к Мельнее вплотную. Он провёл лапой по её шелковистым локонам, запачкав их незапёкшейся кровью. – Раз уж иного выхода нет, я предлагаю тебе последовать за мужем без мучений.

Тейнорус был уже не в силах сдерживать свой гнев. Он должен был во что бы то ни стало спасти мать, спасти её из лап этого свирепого чудовища. Чудовища, которое ещё несколько месяцев назад утешало его в объятиях своих лап. «Так вот как выглядит волк в овечьей шкуре», – подумал волшебник, запрятал страх в глубину своей души, крепко схватил посох и выскочил прямо перед ледяным драконом. Лишь на секунду в его разуме промелькнул страх: Ледозуб казался ему огромным гигантом, чьи огромные окровавленные лапы, казалось, могли уместить гору Ротодор; его широкие крылья закрывали яркий свет Луны, а на белом, словно выпавший снег, брюхе отчётливо виднелись пятна незапёкшейся крови; с золотых накогтников стекали струйки крови убитого отца, сквозь прорези шлема сверкали ультрамариновые рептилии глаза. Нахмурив брови и бросив гневный взгляд в сторону ледяного дракона, Тейнорус воскликнул:

– Отпусти её! Или…

– «Или» что? – усмехнулся Ледозуб, с любопытством посмотрев на юного волшебника. – Что мне сделают твои маленькие фокусы?

Тейнорус замешкался и на секунду потупил взгляд в землю.

– Боишься… – продолжил король. – А ведь всё могло быть иначе, если бы твой отец не начал это восстание. Ты серьёзно поверил в его сказки? Что он успел тебе наговорить? Боги Ротодора… Неужели нельзя было просто подождать?

– Пока мы все умрём от голода?! – воскликнул Тейнорус. – Что за король позволяет своему народу умирать, обирая его до последней нитки? И вместо того, чтобы помочь ему в трудную минуту, равнодушно наблюдает за его страданиями, греясь в уютной палатке на холме?! Я не собираюсь служить королю, который совершенно равнодушен к тому добру, что мы для него сделали, и отплатил нам смертью и голодом.

– Беги, Тейнорус… – тихо прошептала Мельнея. – Беги, сынок… Он убьёт тебя, как отца!

– Заткнись! – рявкнул Ледозуб. – А то сдохнешь, как твой жалкий муженёк!

– Пусть он и не был королём, – прошептала Мельнея, – но чести у него хватило бы, чтобы наполнить сердца сотен монархов. Даже такое холодное, как твоё!

– Ты сама напросилась… – прорычал дракон и пронзил острыми когтями грудь вдовы. Мельнея еле слышно вскрикнула и обхватила испачканными в саже руками окровавленную лапу. По лицу Тейноруса заструились солёные ручейки слёз. Он встретился с угасающим взглядом матери. Та смотрела на него легко и непринуждённо, не взирая на жуткую боль, будто бы желая приласкать его напоследок.

– Беги, сынок… – слабым, угасающим голосом прошептала она. – Беги… Я всегда буду любить тебя.

– Мама… – Тейнорус чувствовал, как на его щеках застывают солёные слёзы, как сердце начинает трещать по швам, будто чья-то невидимая рука безжалостно вырывает из него последние крупицы счастья.

– Беги… – только и успела сказать Мельнея, как Ледозуб одним движением лап оборвал её жизнь: Тейнорус с ужасом узрел, как когти с жутким треском разорвали мышцы и ткани, как на снег вместе с брызнувшими потоками тёмной венозной крови упали внутренности и лоскуты порванного платья, как белое брюхо Ледозуба в миг окрасилось ярким алым багрянцем.

– Ма-а-ама! – в этом отчаянном крике угасла вся надежда, угасли все счастливые моменты, что теплились в неокрепшей душе. В этот момент в Тейнорусе умер ребёнок. В этот самый момент его дух испытал удар, от которого он уже не мог оправиться. Его дух был сломлен. Вместо этого внутри после долгого беспробудного сна проснулся страх. Страх, который тут же призвал на помощь ярость. Король Стумертрада откинул в сторону окровавленные останки и посмотрел на нашего героя.

– Ну что, Тейнорус, вот мы и остались один на один… – зловеще улыбнулся Ледозуб, стряхнув капли крови с правой лапы. – Мы ведь так прекрасно пообщались в тот день. Не бойся, я не держу на тебя зла – это просто добрая услуга, ничего более. Просто подойди сюда, – Тейнорус с ужасом заметил, как засверкали на свете пламени острые золотые накогтники короля Стумертрада. – Подойди сюда, и мы вместе покончим с этим.

Тейнорус побледнел и медленно стал отступать назад, сильнее сжимая в руках посох. Ледозуб, чувствуя страх мальчика, медленно подкрадывался к добыче, жадно облизывая острые зубы. Волшебник трясся от страха, как осиновый лист. Он понимал, что единственный путь к спасению – лес, где король ледяных драконов не сможет нагнать его. Но как его задержать?

– Не бойся, – Ледозуб был в нескольких метрах от Тейноруса, готовясь разорвать его на куски. Он уже не обращал никакого внимания на предосторожность, так как знал, что ребёнок не сможет оказать ему достойное сопротивление. – Больно не будет. Разве что, самую малость.

Тейнорус понял – ему не сбежать: дракон настигнет его в мгновение ока. Надо дать бой. Волшебник, собрав воедино все свои силы, застыл на месте и ударил посохом в землю. Закрыв глаза, он принялся тараторить заклинание.

– Поздно молиться, крысёныш! – засмеялся король Стумертрада. – Боги тебя не услышат! Заслужить их милость может лишь достойнейший.

– Видно они слепы, – Тейнорус гордо встал перед Ледозубом, готовясь принять последний бой, – раз даровали её тебе.

Дракон на мгновение замешкался: слова мальчика ввели его в замешательство. Но этого хватило, чтобы нанести ответный удар: Тейнорус поднял посох, и в то же мгновение Ледозуб увидел, как на конце кристалла посоха засиял энергетический шарик; в следующую секунду из кристалла вылетел мощный заряд, который тут же стремительно отбросил короля ледяных драконов назад. Ледозуб пролетел несколько метров и на огромной скорости проломил крышу объятого пламенем сарая. Опорная стена рухнула, и Тейнорус заметил, как вся конструкция под тяжестью брёвен упала на короля-убийцу. Поначалу волшебник не поверил своим глазам. Он ошарашено посмотрел на свои руки и светящийся кристалл. Наш герой почувствовал, будто в его жилах пробудилась новая сила. Сила, которую он никогда ещё прежде не ощущал.

– Я… Я найду тебя, щенок! – Тейнорус встрепенулся и посмотрел в сторону развалин. Из кучи обгоревших бревен медленно показалась когтистая лапа. – Я сорву плоть с твоих костей! Слышишь?!

Тейнорус понял – надо бежать. Бежать без оглядки, покуда хватит сил. Но куда?

– Иди на голос, иди ко мне… – от знакомого голоса наш герой вздрогнул. – Камтра примет тебя…

Мальчик растерялся, он не знал, можно ли доверять «старому знакомому». Вдруг это ловушка? Вдруг он заманит его в западню? В это время Ледозуб почти выбрался из завала брёвен и досок. Счёт шёл на секунды. Выбора не оставалось – только бежать! Тейнорус выдохнул и уже было ринулся в сторону леса, как вдруг что-то на земле привлекло его внимание. Наклонившись, он понял – это была чешуйка Ледозуба, отлетевшая во время схватки. Быстро схватив её перепачканной кровью ладонью, юный волшебник стремглав понёсся в сторону леса, следуя зову таинственного голоса. Он перепрыгивал поваленные деревья, спотыкался о кочки и пни, коряги и цеплялся за сучья. Он бежал, бежал и бежал, не оглядываясь назад.

– Я найду тебя, гадёныш! – эхом раздался крик бессильной злобы. – Найду и убью! Слышишь?! Я тебя уничтожу! Я тебя уничтожу!

Но Тейнорусу было всё равно. Его разум теперь слушал только таинственный голос, становившийся всё отчётливее и отчетливее по мере того, как волшебник исчезал в необъятной лесной чаще. Крики отчаяния, доносившееся со стороны Брантора, наоборот, всё угасали и угасали, как бы растворяясь в ночном безмолвии. Вскоре они смолкли. Навсегда. Остались только голоса. И тьма. Тьма дремучего леса, которая обволакивала, пропитывала перепуганного юнца до кончиков пальцев. Тейнорус бежал и плакал. Плакал от горя, бессилия, отчаяния и боли. Жгучей боли в душе, что пульсировала рваными ранами недавней потери всего, что было ему дорого. Ему оставалось только бежать. Бежать и надеяться, что боги отпустят ему несколько драгоценных дней жизни. Но, в конце концов, силы нашего героя иссякли: ноги заплетались, клонило в сон, Тейнорус отчаянно хотел пить. Когда юный волшебник понял, что угроза миновала, он сбавил темп и продолжил путь вглубь леса, опираясь на посох. С каждым шагом идти становилось всё труднее.

Мгновения сменялись минутами, минуты – часами, а осиротевший мальчик всё шёл и шёл, в надежде как можно дальше отойти от злополучного места. Когда он проходил очередную поляну, его чуткий слух вдруг услышал знакомый голос:

– Иди во тьму. Следуй к Камтре. Она поможет тебе.

Наш герой остановился и прислушался к ночной тишине. Где-то неподалёку раздавался плеск воды. «Родник! Я спасён!» – подумал Тейнорус и, приободрившись, припустил в сторону спасительного источника влаги. Миновав несколько поваленных деревьев, он наконец вышел на просторную поляну, в центре которой журчал спасительный родник. Вокруг из белой пелены снега торчали лишь тёмные выжженные отростки, безжизненно склонившиеся к земле. Атмосфера казалась мёртвой, безжизненной. Но в темноте и из-за переполняющего чувства жажды Тейнорус не обратил на это должного внимания. Он перебежал поляну и облокотился на камни, чтобы поскорее утолить жажду. Вода сразу показалась Тейнорусу странной: казалось, будто источник был наполнен кровью; жидкость светилась ярко-красным цветом, мерцая посреди чёрного ночного леса. Волшебник быстро отпрянул от неё и выставил вперёд посох. Ничего не произошло – вода лишь булькнула от прикосновения. Мальчик хмыкнул.

– Здравствуй, Тейнорус, – раздался тихий шёпот. От неожиданности волшебник подпрыгнул на месте и выставил вперёд посох для защиты. Он узнал этот голос.

– Кто ты такой? – переполненным ужасом голосом воскликнул наш герой, ожидая нападения со всех сторон.

– Я твой друг. Я лишь хочу помочь тебе, – ответил голос. – Я чувствую страх, отчаяние и скорбь в твоём сердце. Ты многое потерял. Боль терзает твою душу.

– Не подходи! – закричал волшебник.

– Я не смогу при всём желании, – спокойно продолжил голос. – Если хочешь узнать ответы на свои вопросы, испей из этого источника. И мы продолжим беседу.

– Я… – дрожащим голосом промямлил мальчик. – Я могу тебе доверять?

– У тебя нет другого выбора, Тейнорус, – усмехнулся голос. – Ты ведь хочешь справедливости, не так ли?

Тейнорус промолчал. По спине пробежали мурашки. Стоит ли повиноваться этой сущности? Кто она? Откуда она знает его имя? Разум советовал не слушать таинственный голос, но сердце наоборот – толкало его вперёд. Шаг за шагом уверенности прибавлялось, Тейнорус всё больше желал вкусить запретный плод. Достигнув источника, волшебник наклонился и посмотрел в воду. Красное бездонное варево, казалось, затягивало волшебника внутрь, заставляло склониться под натиском отчаяния, горечи и скорби. Наш герой аккуратно поставил посох рядом и зачерпнул жидкость в ладони. На секунду посмотрев на отражение в воде, волшебник закрыл глаза и отхлебнул несколько капель. Поначалу Тейнорус ничего не почувствовал – всё было, как обычно. Однако не успел он вдоволь поразмыслить над произошедшим, сердце пронзила режущая боль. Тейнорус схватился за грудь и упал на землю. Стало трудно дышать, что-то буквально разрывало его изнутри, ему казалось, будто тысячи земляных червей прогрызаются сквозь грудь, будто рой жалящих шершней пробирается к голове, нещадно сдавливая вены. Не в силах стерпеть невыносимую боль, волшебник истошно завопил и тут же отключился. Безжизненное тело рухнуло на мёртвую землю.

Глава IV

– Здравствуй, Тейнорус. Я рад, что ты откликнулся на мой зов, – от вкрадчивого замогильного голоса Тейнорус распахнул глаза и вскочил, как ошпаренный. Он огляделся по сторонам. Вокруг виднелась лишь бескрайняя пустошь, по которой были хаотично разбросаны одинокие высохшие деревья.

– Кто здесь? – испуганно пробормотал волшебник, тщетно пытаясь узреть таинственного собеседника. – Я умер? Ледозуб всё-таки добился своего…

– Почти, Тейнорус, – ответил голос. Волшебнику показалось, что хозяин голоса где-то рядом. – Но не совсем. Это временная смерть. Перед перерождением.

– Покажись! – воскликнул от переполнявшего душу страха наш герой.

– Охотно, – спокойно ответил кто-то. Тейнорус не успел моргнуть и глазом, как прямо перед ним появилась фигура в тёмном балахоне с длинным посохом в руке. На черепе красовалась остроконечная корона, на тёмном одеянии блестели доспехи с причудливыми узорами и серпообразными ответвлениями. Его безжизненный, пустой взгляд, казалось, закрадывался в глубину души юного мага. – Разреши представиться. Я Танатос, бог смерти и разрушения.

На лице нашего героя застыла гримаса неподдельного ужаса. Один вид самого самого страшного бога среди всего пантеона внушал трепет. Тейнорус невольно упал на колени.

– Так всё-таки я умер… – подавленно прошептал наш герой.

– Вовсе нет, Тейнорус, вовсе нет, – успокоил волшебника бог. – Все мёртвые перемещаются в царство Аида, но, как видишь, мы находимся в совершенно другом месте. Ты не случайно пришёл в этот мир, как и наткнулся на тот источник, из которого ты испил. Ведь тебя ждёт удивительная судьба…

– Всё, что я любил в этой жизни, сгинуло в пожаре войны… Тот, кого я считал другом, на которого я мог положиться, уничтожил всё, что я когда-либо любил, – дрожащим голосом продолжил Тейнорус. – Смысл моего существования утерян.

– Я бы так не сказал, мой юный друг, – загадочно ответил Танатос. – Ведь большинство испивших из этого источника обращаются в пепел, так и не познав истинного предназначения камтры. Она выбрала тебя.

Знакомое слово раздалось в голове Тейноруса, словно канонада артиллерийской батареи гномов.

– Так это ты шептал мне это слово в тот день… – опешил волшебник. – Чтобы я пришёл сюда. Но… зачем? Как она поможет мне?

– Весь наш мир, Тейнорус, строится на принципах хаоса и порядка, света и тьмы, созидания и разрушения… Всё, что мешает существованию в одном мире, должно быть уничтожено, чтобы возродиться в другом, где оно необходимо. То же самое действует и для другого мира. В этом есть гармония хаоса и порядка. В мире нет ничего нейтрального.

– То есть… равнодушия? – Тейноруса вдруг осенило. В памяти пронеслись события минувших дней: огонь, кровь, горящие дома, убитые жители и войско. Огромное войско королей Единоземья на холме. Шатёр… Шатёр правителей Единоземья, которые разговаривают о чём-то своём и не обращают никакого внимания на то, что происходит там, внизу, в огне насилия, разрушения и безжалостности.

– Именно, – согласился Танатос. – Всё должно быть в гармонии. Сейчас она нарушена. Нужно лишь её восстановить.

– Восстановить… – закивал Тейнорус. – Но как это сделать?

– Всё очень просто, – Танатос прикоснулся ко лбу волшебника. – Тебе лишь нужно найти источник дисбаланса и устранить его. Для этого мы, боги Ротодора, дарим тебе силу, которая поможет тебе выполнить свою великую миссию. Ты готов принять бремя носителя хаоса, Тейнорус?

– Сегодня я потерял всё, что когда-то имел… Всё, что я любил, чем дорожил, о чём мечтал, сгинуло в пламени жестокости и равнодушия, – ответил волшебник. – Если я смогу разрушить несправедливость, сбросить пелену равнодушия с этого мира, разрушить его, чтобы на его месте воздвигнуть новый, я готов взять на себя эту ношу.

– Что ж, Тейнорус, раз ты готов переродиться, мы даруем тебе силу Камтры… – ответил Танатос, и тут же в его левой руке появился крошечный зелёный шарик. Казалось, будто бы он был наполнен желчью гидры: ярко-зелёная светящаяся субстанция причудливо переливалась внутри сферы, что очень удивило волшебника. Танатос приоткрыл рот Тейноруса и поднёс шарик к его губам. – Избавь этот мир от пережитков жестокости и равнодушия. Разрушь оковы тёмных времён и оплоты алчности, чтобы мир смог снова вздохнуть полной грудью. Отныне ты – носитель хаоса!

Как только шарик оказался в горле, Тейнорус вдруг осознал, что его переполняет доселе невиданное чувство – что-то невыносимо тяжёлое и мрачное тянуло его в небытие, затапливая каждую частичку души, заполняя каждую нанесённую душе рану вязкой, тягучей субстанцией. Но не успел наш герой выкрикнуть последнее слово, как его разум погрузился в беспросветную темноту. Пустота… Пустота… Пустота…

***

Тейнорус медленно открыл глаза. На фоне ночного неба, украшенного сверкающим ковром из звёздных блёсток, виднелись тёмные силуэты размашистых лап сосен. Волшебник тяжело выдохнул и, немного придя в себя, медленно встал с земли. Заметив по левую руку заснеженный источник, наш герой сразу вспомнил все страшные события, что ему пришлось пережить в эту ночь. В голове всё никак не утихали предсмертные вопли обречённых жителей. Перед глазами, словно картинки в книге о таинственных существах Единоземья, мелькали ужасные события минувшей ночи. Мама… Папа… Все знакомые и родственники, которых он любил и которыми дорожил больше всего на свете, сгинули в тайфуне жестокости, насилия и равнодушия. Тейноруса разрывало бурлящее чувство несправедливости.

– Всё, что мешает существованию в одном мире, должно быть уничтожено… – повторил мантру волшебник, вспомнив слова Танатоса. Он встал и перевёл взгляд на посох. – Что ж, Камтра, проверим тебя в действии.

Наш герой схватил посох и отошёл от источника. Волшебник чувствовал, как его тело наполняется силой, которую он никогда раньше и не ощущал. Ему казалось, будто энергия и мощь сотен вулканов заискрилась в его жилах, будто все силы природы, вся стихия оказалась в его власти, будто могущество его дара возросло в несколько раз.

– Кадматар… – произнёс волшебник. Конец посоха вспыхнул ярко-зелёным пламенем, чуть было не ослепив нашего героя. Тейнорус удивился: обычно огонёк был еле-еле виден, что приводило его в уныние. Но теперь с помощью Камтры на конце посоха искрился настоящий пожар, так и норовивший вырваться из плена воли юного мага. Волшебник размахнулся и ударил посохом в землю. На месте удара тут же образовалась огромная трещина. Разлом устремился к источнику, становясь всё шире и шире с каждым мгновением. Земля содрогнулась, и огромные пласты со страшным грохотом похоронили источник под своей тяжестью.

Тейнорус опустил посох и улыбнулся:

– Равнодушия не существует в природе… Мы это исправим.

С этими словами он достал из кармана чешуйку Ледозуба. Вырыв посохом небольшую ямку, волшебник положил её на дно и аккуратно засыпал землей. «Чтобы создать нечто живое, ты сам должен вложить в него жизнь – свою душу…» – снова вспыли в разуме Тейноруса слова старца. Волшебник сделал глубокий вдох. Он почувствовал, как Камтра слилась воедино с энергией в его жилах, как по венам заструилась мощь, дарованная Танатосом. Внезапно маг заметил, как кристалл на конце посоха начинает мерцать ярко-кислотным светом, озаряя ночной лес причудливым сиянием. Тейнорус улыбнулся и медленно опустил кончик посоха на крошечный холмик земли. В то же мгновение из холмика, извиваясь в причудливых переплетениях, начал пробиваться крепкий чёрный стебель, отдававший ярким оранжевым и жёлтым свечением. Вскоре от него потянулись длинные ветви, на концах которых закачались три огромных чёрных плода. От увиденного Тейнорус на мгновение лишился дара речи и застыл на месте, как вкопанный. Волшебник нерешительно сделал шаг вперёд и прикоснулся к шершавой оболочке.

– Яйцо? – оторопел волшебник и тут же отпрянул назад. В то же мгновение он вздрогнул и выставил посох вперёд: три яйца упали на землю и тут же раскололись. Увиденное заставило Тейноруса попятиться назад, ожидая худшего. Но вместо яростного воя кровожадных существ, он услышал еле различимый, слабый клокочущий писк, нарушавший предрассветную тишину. Юноша подошёл поближе и остолбенел: в осколках скорлупы ворочались и пищали три крошечных чёрных дракончика, отчаянно пытавшиеся сориентироваться в огромном мире. Наш герой острожно положил посох на землю и подошёл к ним поближе. Он чувствовал себя таким же одиноким, таким же беспомощным и таким же растерянным в этом большом и жестоком мире, который мог в любой момент без угрызения совести уничтожить его по щелчку пальцев. В тот момент Тейнорус почувствовал некую связь с ними, нечто большее, чем просто жалость и сострадание. Он подобрал трёх дракончиков, положил их в широкий карман балахона и, сопротивляясь лютой морозной ночи, медленно направился во тьму.

***

Дни сменялись неделями, недели месяцами, месяцы превращались в года, времена года играли в задорную чехарду, а Тейнорус с каждым прожитым днём всё рос и рос, становясь умнее, опытнее и начитаннее. Его крошечные компаньоны не отставали, и уже к двадцатилетию волшебника они ходили на задних лапах и вовсю играли друг с другом, попутно впитывая в себя уроки носителя Камтры. С прошествием времени Тейнорус понял, что его подопечным нужно немного социализироваться, поэтому помимо игр и драк, он обучал их грамоте, речи и, конечно же, особым взглядам на мир вокруг них. Он наблюдал, как они учатся бегать, летать, драться, извергать пламя, видел их ошибки, достижения, видел боль, радость, уныние, печаль, тоску, видел, как каждый из них становится неповторимой личностью. Так жестокий и вспыльчивый старший брат – желтоглазый Смертозуб, – спокойный и рассудительный младший брат – рыжеглазый Быстросмерт – и самоуверенный и надменный средний брат – зеленоглазый Душегуб – стали самыми родными людьми для носителя бремени хаоса. Они стали для него чем-то вроде семьи, которой нашему волшебнику так не хватало в эти суровые годы. После долгих десятилетий скитаний по закоулкам Единоземья они обосновались в небольшой хижине на окраине Разергарда, где никто не смог бы помешать их скрытному существованию.

Та весна выдалась довольно прохладной и мрачной: небо заполонили вереницы хмурых туч, молнии Зевса то и дело разрезали небосвод; на разбитых дорогах под шквалом дождя беспрерывно хлюпала грязь; с эльдотурских степей исчезли последние следы кровопролитной битвы за Единоземье, как и обуглившийся развалины Брантора. Тейнорус сидел за столом в крошечной хижине рядом с потоком бурной реки Эномар и при тусклом свете оплавленной свечи спокойно мастерил себе шляпу. По всему дому висели десятки разнообразных мешочков с травами и снадобьями; в углу ютилась небольшая самодельная полка, заваленная толстыми книгами; на столе шелестели свитки с заклинаниями, рисунками амулетов и прочих загадочных атрибутов. С годами жгучая боль утраты постепенно утихала, однако в глубине души волшебник всё ещё скучал по своей погибшей семье, особенно по матери, которая подарила ему тепло, ласку и посадила в душе росток любви, который был жестоко срублен топором жестокости и безразличия. Внутри остались только жгучая жажда мести и желание искоренить равнодушие, чтобы новый мир спустя долгие годы вздохнул с облегчением.

– Ну вот. Осталось только пришить ленточку и… – пробормотал Тейнорус, как вдруг дверь в хижину отворилась, и волшебник почувствовал холодное дуновение ветра в спину.

– Пап, мы дома, – раздался голос Быстросмерта. Сложив широкие крылья, он улыбнулся и прошёл внутрь. – Мы принесли тебе поесть.

Тейнорус обернулся и увидел в лапах тёмного рыжеглазого дракона кролика с перекушенной шеей. Волшебник усмехнулся.

– Молодец, Быстросмерт, ты отлично постарался! – Тейнорус посмотрел на пасынка, улыбнулся и продолжил пришивать ленточку. – Я тут, как видите, рукоделием решил заняться. Как прошла охота? Кого поймали? Вкусно поужинали?

– Да, знаешь, пап, – начал Душегуб, облокотившись на стену хижины. – Не слишком-то удачно. Быстросмерт всё испортил. Он когда за оленем гонялся, ударился башкой о ветку дуба и грохнулся. Мы посмеялись, конечно, позлорадствовали, но в целом нам было как-то всё равно…

Последние слова раздались в голове Тейноруса, словно грохот извержения вулкана. Он медленно положил шляпу и тяжело выдохнул.

– Всё равно, значит… – с дрожью в голосе прошептал он.

– Ну да, мы-то поймали добычу, – усмехнулся Смертозуб.

– А если бы вашему брату была нужна помощь? – Тейнорус в гневе стиснул зубы и крепко сжал посох. – Что если бы на его месте оказались вы?

– Да ничего, наверное, – рассмеялся дракон. – Просто прошёл бы мимо…

– Мимо бы прошёл?! – яростно воскликнул Тейнорус и резким движением посоха впечатал Смертозуба в стену хижины. Тот испуганно воскликнул и, тяжело дыша, полными ужаса глазами уставился на волшебника. – Я уже видел, как проходили мимо в тот момент, когда сотням людей, сгоравших в апогее жестокости, была нужна помощь. Никогда, слышишь? Никогда не будь равнодушен ни к чему в этой жизни! Либо спаси, либо убей! Ты меня понял?!

– Да, пап, – прохрипел Смертозуб, отчаянно пытаясь сделать вдох.

– Славно… – ответил Тейнорус, опустил посох и, перекусив нитку, положил шляпу на стол. Смертозуб закашлялся и принялся жадно глотать воздух. – Сегодня, дорогие мои, особенный день. Тридцать лет назад я лишился всего, что у меня было: семьи, дома, любви, мирной и беззаботной жизни. Моего отца предали те, кого я считал своим другом. Мою мать на моих глазах разорвал тот, кто приласкал меня в первый день встречи. Те, кому я доверял, отняли у меня всё, чем я дорожил. В тот день нарушился баланс, что так необходим нашему миру. Но самое страшное то, что никто из поклявшихся служить миру и справедливости, не остановил это безумие. Им было всё равно, я видел, как они сидели на холме в своих палатках и хохотали, когда на их глазах погибали ни в чём не повинные люди. Если бы Хранитель Добра был ещё жив, он бы не позволил такому случиться. Но он мёртв. А значит именно нам предстоит вернуть мир к равновесию.

– Это всё, конечно, замечательно, отец, – возразил Быстросмерт, – но нас всего четверо. Как мы собираемся восстанавливать порядок в Единоземье, когда против нас ополчатся все королевства?

– Хороший вопрос, мой мальчик, – усмехнулся Тейнорус. – Сейчас самый благоприятный момент для нанесения удара: Пендратон, Грышнак, Луминель и Ультер погрязли в междоусобицах. Похоже, сожжение Брантора вызвало неоднозначную реакцию, и теперь монархи Единоземья ещё долго не захотят друг друга видеть, не говоря уже о том, чтобы объединиться. И пока наши «друзья» из Фламеррута, Стумертрада, Глуботрода и Роконота решают, на чью сторону встать и что вообще делать с этим бардаком, мы нанесём по ним удар. Один за одним, они падут к нашим ногам, и их кровь заполнит реки Единоземья. А насчёт войска не беспокойтесь: я уже всё продумал. Пойдёмте со мной.

Волшебник подошёл к столу, взял бурую конусовидную шляпу с ярко-красной лентой и направился к двери. Смертозуб, Быстросмерт и Душегуб переглянулись, пожали плечами и направились за ним. На улице царила глубокая ночь. Яркий лунный свет озарял разбитые проливным дождём дороги и тропы; блестящий звёздный ковёр нежно окутывал верхушки исполинских дубов и сосен; в зелёных полях носился резвый ветер, нежно колыша стебли трав и цветов; вокруг не было ни души, и лишь мелодичный стрёкот сверчков разрушал ночное безмолвие.

Когда Тейнорус достиг небольшого валуна и быстро забрался на него, уверенно оглядываясь по сторонам, три брата в смятении уставились на своего опекуна.

– Эм-м, пап, что мы здесь делаем? – нарушил неловкое молчание Душегуб. – Если ты рассчитываешь одолеть четырёх королей драконов, погрузившись в медитацию, у меня для тебя плохие новости…

– Из капли рождается море, Душегуб, – произнёс Тейнорус, гордо выпрямившись во весь рост. – Скоро вы встанете во главе армии, которую не видел мир со времён битвы на реке Эльдотур. Они не будут знать ни жалости, ни милосердия, ни боли, ни усталости, ни страха, ни отчаяния – лишь слепая преданность будет гореть в их сердцах. Вместе вы поведёте своих слуг в поход и уничтожите оковы равнодушия и жестокости в Единоземье, что угрожают мирному существованию народов. Вы разрушите старое, чтобы дать прорости новому! – волшебник достал из сумки небольшую чашу и не спеша подошёл к драконам.

– Что нам с ней делать? – с недоверием покосился на неё Быстросмерт.

– Чтобы породить жизнь, нужно вложить в неё часть своей души, – объяснил Тейнорус. – Не бойся, боль скоро пройдёт. Мне нужна ваша кровь.

Драконы опешили. От Смертозуба последовал нервный смешок:

– Кхм-кхм… Ух, пап, что-что, а чувство юмора у тебя специфическое!

– Я совершенно серьёзен, – спокойно сказал Тейнорус, протягивая чашу старшему брату. – Вы ведь хотите исполнить волю богов, разве нет? Восстановить справедливость и избавить мир от плесени безразличия? Неужели вам жалко каких-то пары капель крови?

Братья переглянулись. Холодный взгляд волшебника сразу дал понять, что в случае неповиновения расправы долго ждать не придётся. Первым решил пролить кровь Смертозуб: дракон выставил вперёд лапу, стиснул зубы, зажмурился и что есть силы надавил когтем на ладонь; старший брат почувствовал дикую боль, из раны хлынула алая кровь, заливая чёрную лапу. Красные капли одна за другой растворились в зелёном травяном ковре. Смертозуб поднёс окровавленную ладонь к миске и выдавил несколько капель крови. Два остальных брата сделали то же самое.

– Славно! – улыбнулся Тейнорус и быстренько перемешал содержимое миски. Братья с неподдельным интересом принялись наблюдать за дальнейшими действиями своего наставника. Волшебник тем временем пошёл вперёд и, бормоча под нос какое-то заклинание, принялся разбрызгивать красные капли по мокрой земле. Он ходил то влево, то вправо, то вперёд, то назад. Драконам казалось, будто бы маг сеет пшеницу. Наконец, когда миска была опустошена до дна, волшебник пренебрежительно выкинул её и вернулся к сыновьям.

– И что теперь? – скептически усмехнулся Душегуб. – Нам поплясать или войти в тра-а-анс, как сорочьи шаманы?

– Нет, всё гораздо проще, – ответил Тейнорус. Он сделал вдох, закрыл глаза и сосредоточился на заклинании. Медленный выдох… Посох вновь стал невесомым, как тогда, в то самое утро. Бурные потоки крови в венах превратились в лёд. Тейнорусу казалось, что его тёмная душа медленно утекает в кончик посоха. И вот, когда волшебник аккуратно прикоснулся посохом к земле, драконы с неподдельным изумлением узрели, как из земли медленно восстают тёмные силуэты клонов. Каждый из них был точной копией пасынков тёмного волшебника: те же хвосты, те же крылья, те же зубы, когти. Лишь одно отличало их от Смертозуба, Душегуба и Быстросмерта – безжизненные, безразличные, светящиеся белки глаз, смотревшие куда-то в пустоту небытия.

– Мы встанем во главе легионов! – громогласно обратился к трём драконам Тейнорус. – Они будут беспрекословно подчиняться нашей воле и следовать за нами хоть до вод реки Стикс. Когда-то все они уничтожили всё, чем я дорожил… Теперь же они сами утонут в чёрных омутах безразличия и, когда они будут звать о помощи, когда взмолятся о пощаде, их будет ждать лишь наше гробовое молчание! Мы сожжём их королевства до тла! Их привычный мир, в котором они так долго привыкли жить, скоро будет гореть! Мы уничтожим плесень этого мира раз и навсегда! – Тейнорус повернулся лицом к войску, улыбнулся, распахнул руки и прокричал: – Что же их ждёт, мои славные воины?

– Смерть! Смерть! Смерть! – раздался оглушительный монотонный гул со стороны огромной армии. Три брата немного опешили от увиденного: клич был настолько громким, что казалось, будто бы моря всколыхнулись сотнями шквалов.

– Ведите их вперёд, туда, где поднимается солнце, – обратился к Смертозубу, Быстросмерту и Душегубу маг, наблюдая за тем, как ввысь взмывают огромные тучи крылатых двойников.

– Но разве этого хватит против армий целых четырёх могущественных королевств? – ужаснулся Душегуб.

– Поверь мне, Душегуб, – засмеялся Тейнорус, положив руку дракону на плечо. – Никакие силы не смогут сокрушить нас, ибо наше предназначение закреплено волей богов! Мы разрушим то, что нарушало покой нашего мира! Камтра поведёт нас навстречу справедливости. Всё, что мешает Единоземью жить, сгорит в пламени нашего праведного гнева…

Маг вскинул ярко-красный балахон, крепко обхватил посох и принялся наблюдать, как легионы тёмных драконов-двойников взлетают высоко в небо, затмевая звёзды-блёстки широкими крыльями.

– Готовься, Ледозуб, – усмехнулся Тейнорус, провожая взглядом огромную армию верных слуг. – Пришло время платить по счетам.

С этими словами волшебник взял шляпу и провёл пальцами по красной шёлковой ленточке.

– Твоя кровь когда-то дала мне прежнюю жизнь и также её оборвала, – прошептал маг. – Твоя любовь отныне будет всегда со мной.

Тейнорус нахмурил брови и устремил взгляд на горизонт, где исчезали всё новые и новые орды безжизненных клонов трёх братьев. Он понимал: возмездие скоро свершится.

Глава V

С каждой пролитой каплей крови ненавистных врагов Тейнорус становился всё черствее и черствее, наслаждаясь сладким послевкусием долгожданной мести. Первым на пути бурного гнева последнего выжившего жителя деревни Брантор встал Глуботрод – королевство водяных драконов. Как только огромная армия подошла к утёсу Аторен, с которого открывался вид на необъятную морскую гладь, тёмный маг встал на край скалы и с презрением посмотрел вниз. Где-то там, в глубине бухты, переливался причудливым сиянием огромный подводный город, в котором жил народ водяных драконов.

– Какая тишь и благодать… – спокойно промолвил Тейнорус, наблюдая за океанской гладью. – Жаль, что придётся её нарушить.

– Господин Тейнорус, – вмешался Смертозуб. – Прикажете войску строиться для наступления? Мы войдём в город, как только Вы отдадите приказ.

– Подожди, Смертозуб, зачем нам лишние потери? – рассудительно спросил тёмный маг. – Впереди ещё много дел. А мы только начали.

– Не понимаю… – задумался Душегуб. – Разве ты не хотел уничтожить их всех?

– Хотел, Душегуб, – кивнул Тейнорус. – Вот только зачем нам сражаться на территории, которая так хорошо известна противнику? Будут потери, битва затянется… У меня есть идея получше.

– Что ты собираешься сделать? – покосился на мага желтоглазый дракон.

– Быстросмерт, помнишь однажды я сказал, что из всех предложенных вариантов купец выберет тот, который быстр, эффективен, поможет сделать всё без лишних затрат да ещё и принесёт огромный доход? – загадочно улыбнулся волшебник. – Именно сейчас я и собираюсь воплотить эту стратегию в жизнь.

Тейнорус вышел вперёд и посмотрел на светящиеся огни Глуботрода. Полис водных драконов доживал свои последние мгновения: жители спокойно бродили по улицам, смеялись, беседовали, спешили куда-то по своим делам, даже не подозревая, что их планам на завтрашний день так и не суждено было сбыться.

– Живым не должен уйти никто… – холодно промолвил волшебник. – Пощады никому не давать.

– Будет исполнено, господин Тейнорус, – кровожадно усмехнулся Смертозуб. Быстросмерт на мгновение отвёл взгляд в сторону и молча кивнул.

Волшебник поднял посох вверх и сосредоточил всю мощь Камтры, бурлившей в его жилах. Кончик посоха засветился ослепительным белым светом, и Тейнорус увидел, как небеса над океаном превращаются в огромный караван туч, огрызавшихся раскатами ярко-красных молний. Море вспенилось, огромные волны начали крушить друг друга, разбиваясь на тысячи осколков-брызг. Тучи окрасились в ярко-алый цвет, будто бы готовясь излить нескончаемые потоки крови. Не успели трое братьев насладиться потрясающим воображение зрелищем, как из центра воронки вниз рухнул огромный огненный столп, разрезав густую толщу воды. Море начало закипать. В воздух устремились густые потоки пара, исчезая в небесах. Океан тщетно пытался скрыть отчаянные вопли жителей полиса водных драконов, которые в адских муках заживо варились в стенах собственного города, не в силах противостоять Камтре. Через несколько минут всё было кончено. Некогда цветущая столица водяных драконов в миг обратилась в безжизненные руины.

На поверхности воды замелькали трупы сваренных заживо жителей Глуботрода с лопнувшими глазами и широко раскрытыми пастями. Сперва их были лишь единицы, однако с каждым мгновением их становилось всё больше и больше, пока вся водная гладь не стала кишеть обезображенными телами водяных драконов. Чудом оставшиеся в живых в адских муках медленно выбирались на скалистый пляж, цепляясь обожженными лапами за камни. Ослепшие драконы беспомощно барахтались в воде, пытаясь выбраться на берег. Тейнорус улыбнулся, кивнул своим сыновьям и не спеша начал спускаться по скалам вниз.

Изувеченный Волноруб тяжело дышал и, корчась от боли, тщетно пытался сориентироваться в пространстве. Его лапы ощущали скалистый берег, чуткий слух разрезали отчаянные вопли жителей Глуботрода. Взор обволокла беспроглядная пустота. Он ещё не знал, что ему больше никогда не увидеть белый свет: лопнувшие глазные яблоки безжизненно свисали из мрака пустых глазниц. Всё, что он мог делать, – смиренно отдать свои уши на растерзание воплям погибавшего народа. Отчаявшись, Волноруб вдруг услышал чьи-то приближавшиеся шаги. Не успел он понять, в чём дело, как вдруг дикая боль пронзила его правую лапу. Король закричал. К своему удивлению, он почувствовал мягкую шёлковую ткань, развевавшуюся на холодном океанском бризе.

– Как Вам ванна, Ваше Величество? – леденящий душу голос заставил короля вздрогнуть от ужаса. – По-моему, теперь Вы выглядите гораздо лучше. Прямо как те, кого Вы безжалостно утопили той ночью… Что же Вам сделала эта деревушка?

– Ты… – прохрипел Волноруб Мирный, не веря своим ушам. – Не может быть… Разве Ледозуб не убил тебя, щенок?!

– Каково это, Ваше Величество? – Тейнорус наклонился к водяному дракону. – Быть окруженным тьмой в глубокой пещере, понимая, что ни один лучик света не пробьёт пелену мрака? Все, кого Вы любили и знали, превратились в похлёбку, которую побрезгует вкусить даже бездомный. Вы чувствуете беспомощность? То-то и оно… Теперь Вы побывали в моей шкуре.

– Какая тартаровская сила породила такое безжалостное чудовище, как ты? – пробормотал дракон, стиснув зубы от бессильного гнева. Тейнорус остановился и посмотрел на своих пасынков. Смертозуб, Быстросмерт и Душегуб добивали чудом оставшихся в живых жителей Глуботрода, перерезая им глотки своими чёрными когтями. Маг подозвал к себе старшего брата, и тот с дьявольской улыбкой на морде медленно подошёл к своему опекуну.

– Та же, Ваше Высочество, что заставила Вас утопить в бочке тех невинных детей… Только в отличие от Вас, мне совсем не весело, – ответил Тейнорус и обратился к Смертозубу: – Голову оставь и положи в мешок. Негоже приходить в гости без подарка…

Волшебник отвернулся. Короткий вопль Волноруба заставил его на мгновение слегка поморщиться, но чувство отвращения вскоре прошло. Тейнорус проворчал и стряхнул капли крови с обуви.

«Отмывать придётся…» – подумал волшебник, созерцая пылающие верхушки вулканов Фламмерута. А перед ним бурный прибой играл с тысячами сваренных заживо тел водных драконов.

***

Ледозуб III сидел в гордом одиночестве в просторном тронном зале и безуспешно пытался дать отпор бешеному круговороту мыслей, терзавших отравленный бессонницей разум. Какое-то гнетущее чувство тревоги, понятное только, пожалуй, ему одному выбивало из колеи, мешая наслаждаться сладостным спокойствием. С момента расправы над той деревушкой прошли десятилетия… Как же она называлась… Все брёвна, что не сгорели в пожаре войны, уже давно сгнили под нещадным напором земли, а кости жителей стали частью Эльдотурских степей. Почему именно сейчас события тех далёких дней всплыли у него в голове? Быть может это предупреждение судьбы о чём-то страшном? Предупреждение о том, что вскоре надо будет платить по счетам? Тщетно пытаясь дать ответ на эти вопросы, он вдруг услышал страшный грохот, будто бы сам громовержец Зевс разрезал своими молниями небесную твердь. Послышались полные ужаса вопли и крики горожан.

– Что за…? – возмутился монарх, привстав с огромного трона, украшенного алмазами и сапфирами. За мощными железными дверями раздавались крики ожесточенной борьбы. Но вскоре голоса смолкли, и на мгновение во дворце воцарилась гробовая тишина. Король Стумертрада быстро ринулся вперёд, чтобы побыстрее узнать, что случилось, как вдруг массивные, тяжёлые двери слетели с петель, словно пушинки одуванчика, и опрокинули Ледозуба на пол. Ледяной дракон простонал и приподнялся над полом. Бросив взгляд на двери тронного зала, король остолбенел: перед ним стоял мужчина в ярко-красном балахоне и конусовидной шляпе с красной ленточкой, который крепко сжимал в своей руке посох. За ним стоял чёрный, словно ночь, дракон с рыжими глазами, закованный в прочную золотистую броню: мифриловый нагрудник, шлем, острые накогтники – всё это с каждым мгновением убеждало Ледозуба, что незваные гости явно не были настроены на переговоры.

– Здравствуйте, Ваше Величество, – волшебник радушно поприветствовал короля. Ледозуб вскочил с пола, вытер капли крови с губы и воскликнул:

– Кто ты такой?! Стража! Почему дозорные не доложили?

– Успокойтесь, Ваше Величество, – улыбнулся Тейнорус и медленно прошёл в тронный зал, – если это Вас утешит, они выполнили свой долг до конца. Теперь пришло время свести старые счёты…

– Мерзавец! Кто ты такой?! – рассвирепел Ледозуб, обнажив острые когти.

– Знаете, Ваше Величество, – спокойно начал Тейнорус, – я всё хотел спросить. Каково это – превратиться на глазах беспомощного ребёнка из героя и близкого друга в кровожадного врага, не знающего пощады к безоружным? Надеюсь, горячие потоки крови невинной женщины хоть немного растопили лёд в Вашем сердце в ту холодную ночь.

– Нет… – король Стумертрада переменился в лице: оскал негодования и гнева сменился ошеломлением и животным ужасом. – Это просто невозможно…

– Я тоже рад Вас видеть, – ухмыльнулся волшебник и медленно направился к ледяному дракону. – Вижу, что Вы прекрасно спали по ночам. Естественно, кто бы мог подумать, что какой-то юнец, который в один день лишился всего, что ему было дорого, решит вдруг… отомстить? Весьма странно, не находите? Но спешу Вас обрадовать – месть была второстепенной причиной моего прихода.

– Что тебе нужно?! – воскликнул король. – Зачем ты пришёл в мои владения?

– Завершить начатое, Ваше Величество… Смертозуб! – холодно ответил Тейнорус и перевёл взгляд на Смертозуба. Тот кивнул и, как следует размахнувшись, швырнул в сторону короля увесистый мешок. Ледозуб наблюдал, как мешок с грохотом бухнулся на пол и, перевернувшись несколько раз, остановился прямо рядом с его лапами. Дракон подозрительно покосился на волшебника и лёгким движением когтя разрезал верёвку. На морде Ледозуба застыло выражение неописуемого ужаса и смятения, по чешуйчатой спине пробежали мурашки, в глазах заискрился животный страх: в мешке лежали окровавленные головы Волноруба, Пламеклыка и Террабура; пустой взгляд их навеки потухших глаз выжигал в душе Ледозуба огромные рваные раны. Но ужас и скорбь тут же сменились бурным пожаром негодования.

– Да как смеешь ты, жалкий недоносок, врываться ко мне в покои! – воскликнул Ледозуб и тут же бросился в сторону Тейноруса, занеся золотые накогтники над головой. Ярость переполняла его, гнев затуманил разум. Но не успел король расправить свои широкие крылья, как вдруг невидимая стена остановила его, и Ледозуб, не в силах пошевелиться, застыл в воздухе. Через мгновение тело дракона пронзила резкая боль – его тело со всей силы ударилось об пол тронного зала; мощные плиты раскрошились на мелкие кусочки, Ледозуб услышал, как его позвоночник хрустнул, словно сваленный дровосеком дуб. Дыхание перехватило, дракон смог лишь еле слышно простонать. Король не мог пошевелиться: лапы отказывались слушаться, какая-то по истине чудовищная сила прижимала его к полу, не давая сделать и крошечного движения. Ему казалось, будто бы он стал пустышкой в руках кукловода.

– Что Вы чувствуете сейчас, Ваше Величество? – Ледозуб почувствовал, как кто-то наклонился над его ухом. Вкрадчивый шёпот, казалось, обволок всё его тело. Вместо внятного ответа последовал лишь отчаянный стон. – Беспомощность? Отчаяние? Обречённость? Как же я Вас понимаю… Ведь кому, как не мне, дано понять, что Вы чувствуете сейчас, в этот момент. Даже не надейтесь – помощь не придёт… Я видел, как Вы упиваетесь страданиями моей матери, как с наслаждением вкушаете капли её чистой, непорочной крови. Вы были моим идеалом, Вы были тем, на кого я хотел равняться, я думал, что Вы стали мне другом… Но на деле Вы оказались чудовищем, на чьих руках кровь десятков невинных людей. Что ж, раз Вы так хотите крови, Ваше Величество, позвольте мне напоить Вас! Смертозуб, принеси кубок.

Король Стумертрада бросил взгляд на дверь в тронный зал и ужаснулся: по каменному полу в сторону него быстро шагал тёмный дракон с ярко-жёлтыми глазами, волоча за собой тщетно сопротивлявшуюся дракониху. Она кричала, рыдала, молила о пощаде и полными ужаса глазами тщетно пыталась зацепиться за призрачную ниточку спасения.

– Хватит брыкаться, королевская подстилка! Ишь какая прыткая попалась! – хохотал Смертозуб. – Пап, куда её?

– Рядом с ямой, – ответил Тейнорус. Смертозуб приволок дракониху и прижал её к полу.

«Амтея… Нет! Амтея! Пустите её! Отпустите её!» – хотелось кричать Ледозубу. Но он не мог: он был парализован, беспомощен перед силой Камтры. Сердце дракона сжалось от переполнявшего чувства отчаяния.

–Ледозуб, помоги… – молила о помощи Амтея, тщетно сопротивляясь цепкому хвату тёмного дракона. Из глаз короля Стумертрада заструились слёзы.

– Интересно… Так всё-таки твоё сердце ещё не совсем остыло, – усмехнулся Тейнорус. – Я думаю, если его согреть, оно будет биться с новой силой. Что ж, Амтея, у тебя есть, что сказать напоследок своему мужу?

– Ледозуб, я всегда любила тебя, – прошептала дракониха, встретившись взглядом с мужем, – и даже если Аид разлучит нас в своём царстве, я буду вечно хранить любовь к тебе в своей душе…

– Должен признать, что Ваша жена имеет гораздо большее представление о чести, достоинстве и верности, чем Вы, – уважительно закивал Тейнорус. – Так и быть, я подарю ей быструю смерть. Она, в отличие от Вас, Ваше Величество, её заслуживает.

Тейнорус обернулся и кивнул Смертозубу. Тот улыбнулся и подошёл к Амтее. Ледозуб тщетно пытался вырваться, его переполняло жгучее желание во что бы то ни стало спасти свою любимую супругу, обнять её хрупкие плечи, взглянуть в её глубокие ультрамариновые глаза. Но все усилия были напрасны: Ледозуб узрел, как острый коготь чёрного, словно ночь, дракона разрезал мягкие ткани шеи и разорвал сонную артерию и трахею. Амтея дёрнулась, алая артериальная кровь хлынула по ультрамариновой чешуе и заструилась потоками по груди; на белом брюхе в миг разлилось багряное озеро; ещё не остывшие капли согрели холодный пол тронного зала. Дракониха закатила глаза, дёрнулась в предсмертной агонии, и её бездыханное тело, обливаясь горячей кровью, безжизненно рухнуло на холодный каменный пол тронного зала.

Ледозубу хотелось кричать от неописуемого горя. Но он не мог издать ни звука. Он что есть силы зажмурил глаза, по его морде заструились солёные ручейки слёз.

– Жалкое зрелище… – Тейнорус с презрением посмотрел на Ледозуба. – Так вот что всё это время скрывалось под этой маской наигранного героизма, благородства и красивых речей. Всё, на что Вы способны, Ваше Величество – это убивать ни в чём не повинных людей и радоваться их страданиям, – Тейнорус неспешно подошёл к Ледозубу и с презрением посмотрел на него. – Если Вас так мучает жажда крови, я с радостью утолю её.

Король Стумертрада полными ужаса глазами наблюдал, как волшебник взмахнул посохом и направил его в сторону бездыханного тела его жены. Кристалл на конце засветился, и в ту же секунду, после того, как Тейнорус произнёс: «Гидронис матара», – из тела Амтеи быстро заструились потоки ещё не успевшей остыть крови, которая начала быстро заполнять глубокую яму в полу. Ледозуб, чувствуя, как кровь подбирается к пасти и глазам, что есть силы начал брыкаться из стороны в сторону, пытаясь спастись от заслуженной кары. Кровь уже подступила к пасти и заструилась в глотку. Ледозуб начал кашлять, разбрызгивая красную флегму по своей морде. Тейнорус присел на корточки рядом с ледяным драконом и, взглянув в наполненные животным ужасом глаза, сказал:

– Перед тем, как Вы начнёте биться в агонии и вдыхать кровь своей жены, которая разъест Ваши лёгкие, я хочу, чтобы Вы поняли одну простую истину: настоящее раскаяние происходит только тогда, когда на порог приходит смерть… И я его принимаю. Прощайте, Ваше Величество. Не бойтесь: Ваше королевство последует за Вами.

В этот момент кровь уже полностью скрыла голову Ледозуба. На поверхности кровавого водоёма осталось только отражение бородатого волшебника. Тейнорус спокойно наблюдал, как на поверхности начинают лопаться пузыри воздуха, покидавшие объятые пламенем лёгкие короля Стумертрада. На глади появилась лёгкая рябь от слабых конвульсий дракона. Прошло несколько мгновений, рябь слабо дёрнулась пару раз и навеки замерла. Через мгновение перед Тейнорусом осталась лишь ровная гладь кровавого озера, излучавшая каменное спокойствие. Посмотрев на своё отражение, он тяжело вздохнул и поправил шляпу.

– Спите спокойно. Ваши души отомщены… – облегчённо выдохнул Тейнорус.

– Что прикажете делать с городом, господин? – ехидно улыбнулся Смертозуб, чиркнув металлическим накогтником по стене.

– Сегодня Стумертрад должен замолчать. Навсегда, – отрезал Тейнорус и медленно направился в сторону выбитых ворот. Смертозуб довольно усмехнулся и последовал за своим наставником. В тронном зале навеки воцарилась мёртвая тишина.

***

В крошечном каменном домике с небольшим потрескавшимся навесом, затерянном среди высоких каменных зданий-ульев, мерцал тусклый желтоватый свет. На домике различался еле видимый значок молота и наковальни, аккуратно выгравированный искусными мастерами Стумертрада. Возле раскаленного кузнечного горна, облокотившись на исцарапанную ударами молота наковальню, мирно спал молодой ледяной дракон, погружённый в волшебный и сладостный мир сновидений. Каждая секунда отсутствия мастера добавляла в чашу души дракона капельку счастья, чему он был несказанно рад. Он не знал своего имени, не знал своих родителей, всю свою сознательную жизнь наш герой прожил в кузнице, следуя порой идиотским прихотям кузнеца.

Сон дракона прервал оглушительный грохот. Наш герой встрепенулся, в ярких ультрамариновых глазах заискрились испуг и недоумение. Он вскочил с места и, опрокинув кучу выкованных доспехов, растерянно огляделся по сторонам. От увиденного юный житель Сутмертрада почувствовал, как по его чешуйчатой спине пробежали мурашки: в городе то и дело искрились ярко-зелёные вспышки, превращая крепкие каменные дома в груду бесформенных обломков; в воздухе разгорелось ожесточенное сражение – городские стражники, облачённые в ярко-золотые доспехи, отчаянно сопротивлялись натиску пугающих тёмных драконов, чьи безжизненные глаза горели изумрудным светом. На крыши то и дело падали окровавленные тела стражников, драконих и разорванных в клочья детёнышей, на чьих мордах застыло выражение животного ужаса. Каменные крыши и скалистые улицы были залиты кровью невинных, полис в считанные мгновения стал апогеем ярости Ареса.

Юный кузнец не знал, что ему делать. Он стоял на месте, как истукан, боясь пошевелиться от сковавшего его тело ужаса. Ступор дракона прервало появление начальника охраны Стумертрада: массивный, высокий ледяной дракон, облаченный в залитые кровью золотые доспехи, впечатал в землю тёмного дракона и, добив его резким ударом острых мифриловых накогтников, посмотрел на опешившего подмастерья. На его морде кровоточили глубокие порезы, с острых зубов стекала кровь перекушенной артерии поверженного врага; на броне виднелись десятки крошечных вмятин, оставленных острыми когтями прислужников Тейноруса. Он казался нашему герою богом, всесильным титаном, который сокрушит тьму и защитит всех жителей Стумертрада от жестоких вторженцев.

– Ты в порядке? – спросил начальник охраны, посмотрев в перепуганные глаза нашего героя.

– Да, господин Хладозуб, – пробормотал юный дракон. – Что случилось?

– На нас напали! – прокричал дракон, сплюнув сгусток крови. – Это тёмные драконы. Мы таких ещё никогда не видели. Они подозрительно похожи на нас.

– И… Ч-что делать? – дрожащим голосом промолвил кузнец.

– Лети отсюда! Мы не сможем сдержать их натиск, – ответил Хладозуб, указав в сторону тоннеля. – Времени нет. Бери остальных и… – не успел начальник охраны закончить, как сзади на него набросился чёрный, словно ночь, дракон, вцепившись зубами в плечо. Хладозуб закричал от боли и осел на одно колено. Недолго думая, он размахнулся и что есть силы вонзил накогтники в морду врага. – Беги! Я его задержу! Беги и не возвращайся! Спасайся!

Юный кузнец не стал медлить: бросив прощальный взгляд в сторону начальника охраны, дракон расправил крылья и, оторвавшись от земли, устремился к выходу. Вокруг творился настоящий хаос: со всех сторон летели сгустки пламени и льда, лязг мифрила звенел в ушах, хлюпанье крови, отчаянные вопли и крики сводили с ума, пламенеющие осколки домов разлетались, словно шрапнель. Вместе с нашим героем прочь из смертельной ловушки устремились семьи с детьми, пытаясь ухватиться за крошечную веточку спасения в бурном водовороте отчаяния и безысходности. Дракон отчаянно махал крыльями, оцепление из тёмных драконов становилось всё ближе и ближе. Надо прорваться, надо успеть… В сердце схлестнулись бурные потоки страха, отчаяния, гнева и надежды. Вот уже считанные метры остаются до страшных крылатых чудовищ. Подавив на мгновение чувство страха, дракон изверг вопль отчаяния, гнева и страха, закрыл глаза и ринулся вперёд… Крики, вопли, слышно, как рвутся сосуды, хлещет кровь, хрип затмевает сознание. «Только вперёд! Не смотри! Не смотри!» – раздаётся в сознании дракона. Машут крылья, извивается хвост, чувствует дракон потоки воздуха на своей чешуе. Крики всё дальше, дальше, дальше… Вопли всё тише и тише… Кошмар потихоньку меркнет.

Дракон открыл глаза. Перед ним был лишь тёмный тоннель, в конце которого виднелось крошечное пятнышко света. В тоннеле лежали растерзанные тела дозорных, которые так и не смогли предупредить город о надвигающейся опасности; их незапёкшаяся кровь струилась по скалистому полу широкого прохода. «Вот почему никто не поднял тревогу…» – подумал дракон. Вскоре наш герой достиг выхода – дракон мягко опустился на заснеженный выступ и огляделся по сторонам. Огромные ворота были сорваны с петель, будто бы сам Кронос выбил их ударом своих огромных кулаков. Вокруг лежали несколько кучек пепла, морозный суховей потихоньку рассеивал их в чистом дневном небе.

Осознав, что из города уже никто не вернётся, наш герой тяжело вздохнул, расправил крылья, поднялся над заснеженной землёй и устремился подальше от уничтоженного дома. Вскоре Стумертрад скрылся за вереницами пушистых облаков, внизу появились реки, леса и зеленовласые поля, в которых резвился лёгкий весенний ветерок. Дракон всё летел и летел, стараясь скрыть лившиеся ручьём слёзы тоски. Тоски по потерянному дому. «Нужно скорее предупредить Волноруба, Пламеклыка и Террабура, – подумал дракон. – Они точно смогут дать отпор этим чудовищам».

С этими мыслями он всё летел и летел, встречая бессчетное количество закатов и рассветов, напрягая все свои силы, чтобы только добраться до союзников Стумертрада. Но в каждом королевстве драконов его ждало лишь разочарование: некогда бурливший потоками магмы и лавы величественный Фламмерут превратился в огромное озеро, на берегу которого были хаотично разбросаны раздувшиеся тела захлебнувшихся огненных драконов; у берегов Глуботрода он встретил лишь обезображенные трупы заживо сваренных водяных драконов, среди которых лежало обезглавленное тело короля Волноруба Мирного; на месте нерушимого гранитного Роконота дымился гигантский, ещё не потухший вулкан, в застывших потоках лавы которого виднелись окаменевшие конечности великих повелителей подземелий. Все его сородичи, все те, кто мог ему помочь, все те, кому он не был равнодушен, сгинули в огне расправы тёмного мага. Сердце дракона было опустошено. Он не знал, куда ему идти. Дракон остался один. Один против целого мира, где ему, последнему из четырех родов драконов, не было места. Единственным верным решением было стать своим среди чужих – принять облик одного из представителей главных рас Единоземья.

Обдумав все возможные варианты, он не нашёл ничего лучше, чем обосноваться в прославленном пограничном городе королевства людей, – Разергарде – который располагался на самой северной границе владений монарха. Именно там юному дракону предстояло встретить новых знакомых, друзей, научиться ладить с ворчливыми стариками и жадно впитывать знания о новом мире, который с того самого дня стал неотъемлемой частью его новой жизни. Так началась история последнего из родов драконов Единоземья, которому жизнь приготовила по истине удивительную судьбу.

Эпилог

Вооружённые до зубов воины стройными колоннами шли с востока, гремя доспехами и щитами с рисунком ярко-красного посоха. Наконечники длинных копий блестели на ярком солнечном свете, синхронная поступь огромного воинства сотрясала косогор, на котором ютилась крошечная деревушка. Жители деревни Актар наблюдали, как мимо них проезжают закованные в пластинчатые доспехи всадники с длинными каплевидными щитами и копьями наперевес. За ними, сотрясая тяжелой поступью цветущие весенние травы, чеканила шаг пехота, охраняя огромные обозы и осадные машины. Стаи гаргулий затмевали солнечный свет. Огромная армия двигалась в сторону северной границы королевства людей.

– Сколько же краски тебе нужно, пап? – спросил Душегуб и поставил перед волшебником ведро с вязкой красной жидкостью. – Да и какой в этом смысл? Ты же можешь сам наколдовать себе армию каких угодно размеров!

Тейнорус почесал длинную чёрную бороду, поправил конусовидную шляпу и медленно повернулся к тёмному дракону. Он улыбнулся, положил руку ему на плечо и сказал:

– За всё в этой жизни приходится платить, Душегуб… Армия ваших клонов отняла у меня очень много сил. Я был молод и силён, но теперь, к сожалению, я не могу полагаться на силу Камтры целиком и полностью. А одним нам против всего Единоземья не выстоять. Нам нужны тысячи, которые пойдут за нами в самое пекло, чтобы навсегда уничтожить оплот равнодушия в нашем мире. Деревня за деревней, город за городом – мы соберём такое войско, которое не в силах будет остановить ни один монарх. Мы завершим то, что не успел Хранитель Добра – объединим Единоземье и сделаем его цветущими Елисейскими полями. Мы сотворим мир, где никто и никогда не отвернётся друг от друга. И никто не посмеет нас остановить…

В этот момент к волшебнику спустились Смертозуб и Быстросмерт, и они вместе – четыре вестника судного дня – повернулись к испуганным жителям деревни. Тейнорус расправил плечи и громогласно обратился к народу:

– Жители Актара! Когда-то давно я наблюдал, как народы Единоземья вместе победили могущественного, безжалостного и опасного врага. Титаны намеревались превратить наш мир в пылающие руины, поработить каждого, кто мечтал о мирной жизни. Но Хранитель Добра сумел объединить все народы нашего прекрасного края, и вместе мы сокрушили ненасытных титанов. Однако, к несчастью, он не смог разделить с нами пылающую радость победы: я видел, как его тело безжизненно рухнуло на многострадальную землю моей деревни, которую я считал своим домом. Домом, который так безжалостно отняли у меня те, кто ещё днём ранее твердил мне о морали, нравственности и доброте. С тех пор прошло уже много лет, но мои раны до сих пор не зажили. Наоборот – из них вновь полилась кровь негодования. Ваши монархи цапаются друг с другом, словно бродячие псы, не замечая, как страдает их народ. Пришла пора уничтожить плесень равнодушия и навсегда утопить старые варварские порядки в бездне бытия, чтобы Единоземье вновь обрело дух единства! Я обращаюсь к вам, жители Актара, хотите ли вы жить вместе как единый народ и вести расы Единоземья к процветанию?

– Да-а-а! – раздался дружный крик толпы.

– Тогда идите с нами, храбрые жители Актара! – улыбнулся Тейнорус. – И тогда мы вместе вырастим Елисейские поля на месте старых развалин прогнившего строя. Их мир будет гореть…

С этими словами Тейнорус развернулся и посмотрел на горизонт, куда уходили бесчисленные тумены его огромного воинства. В душе волшебника распускались бутоны какого-то необъяснимого чувства эйфории. Он наблюдал за рождением. Рождением хаоса.