Рождение Бабы-Яги

Глава 1

РОЖДЕНИЕ

БАБЫ-ЯГИ.

1

Это история случилась давным-давно. Как сейчас говорят, небо тогда было голубее, трава зеленее, а горы — молодыми. Жила-была одна очень красивая и добрая девушка. Звали её Ядвига. Кто её родители, никто не знал. Жители деревни нашли её осенью на опушке леса, рядом с большим дубом и кустом клюквы. Старики тогда поговаривали, что её будто леший из леса вывел, а рядом лис сидел и смотрел за ней, пока местные жители её не заметили. Девочка была молчаливой, на вопросы, кто она и откуда, не отвечала. И вот местный пастух, дед Ермолай, нарек её Ядвигой. Некоторые жители удивились: почему? А дед Ермолай ответил, что девочка стояла рядом с кустом рябины, а эта ягода красная, и волосы у неё были красные, как спелая рябина.

Несмотря на то, что в деревне было много своих детей, Ядвигу не погнали обратно в лес (хотя некоторые предлагали, однако год выдался урожайным). После недолгого обсуждения бабка Евдокия вызвалась взять сиротку к себе жить насовсем — или пока родители не объявятся.

Девочка скоро освоилась, быстро заговорила, и никто уже даже не вспоминал о том, что она не местная. Разве что некоторые нет-нет да и обратят внимание на её рыжие волосы и на то, что животные необычно тянутся к ней. Шли годы. Ядвига выросла в красивую девушку. Многие парни стали засматриваться на неё как на будущую жену. И, хоть за ней не было приданого, бабка Евдокия учила её врачеванию и травам.

Сама же Ядвига давно была влюблена в сына старосты. Звали его Мирон. Это был молодой и красивый юноша с карими глазами и светлыми волосами. Сам Мирон тоже давно был влюблён в Ядвигу и осенью, после праздника урожая, собирался засылать сватов.

Всё шло к свадьбе, если бы не события, которые случились летом...

2

Как-то летом собирала в лесу Ядвига лечебные травы, тихо напевая себе под нос забавную песенку. Голос у неё был звонкий, как колокольчик. И так красиво она пела, что, когда проходила мимо, лесные обитатели не убегали, а наоборот, замирали и слушали её голос. Ей попадалось всё больше редких трав, которые она знала по описанию бабушки. Ядвига и сама не заметила, как зашла глубоко в чащу, где рос высокий дуб. Оглянулась она и увидела: из самой чащи на неё бежит большой медведь. Сам он был двух метров ростом, шкура — словно сталь, когтями своими он вспахивал землю, точно плуг, и после него оставались борозды. «Хоть картошку сажай», — подумала Ядвига. Она и испугаться не успела, как большой чёрный ворон, что сидел на высокой ветке дуба, вдруг бросился камнем вниз, наперерез медведю, и в последний момент ударил когтями и клювом зверя в глаз. Животное, не ожидая атаки сверху, шатнулось и взревело от боли.

Зверь повернулся к своему обидчику, глядя на ворона единственным уцелевшим глазом. Он больше не обращал внимания на девушку, а лишь глухо зарычал и быстро взмахнул когтистой лапой. Казалось, ворону остались считанные секунды, но тот снова сумел удивить противника. Ворон поднырнул под вторую лапу, больно вцепился когтями в шею и повторил свой манёвр — ударил клювом прямо в уцелевший глаз, но к сожалению промахнулся. Он не надолго ослепил медведя, и тот, не разбирая дороги, бросился прочь. Зверь был тяжело ранен, но пока еще не убит.

После своей стремительной атаки ворон плавно приземлился перед Ядвигой и, к её удивлению, обернулся красивым мужчиной. Он был одет в чёрную одежду; на руке у него было золотое кольцо в форме змеи, кусающей себя за хвост. Волосы были чёрные, как ночь, хотя виски уже тронула седина. Как только Ядвига посмотрела ему в глаза, они словно сверкнули, будто две звезды. Она так и не смогла распознать цвет его глаз — ей казалось, что они постоянно меняются.

— Здравствуй, девица-красавица, — молвил оборотень мягко, но с ноткой насмешки. — Я давно за тобой гляжу, смотрю — и голос у тебя красивый, и стать ладная. Не каждая меня в лесу заметит, а ты даже не вздрогнула, когда медведь на тебя набросился. Смелая.

— Добрый день, — ответила Ядвига, стараясь не показывать страха. — А вы кто? Я вас раньше не видела. И за спасение спасибо: чуть медведь меня не разорвал. Но… вы не человек, верно? Только что вороном были. — Верно, красавица, не человек, — усмехнулся он, сверкнув глазами. — Я колдун Кощей, по свету брожу, в царство своё иду из далёких стран. Да вот встретил тебя и стал наблюдать — уж больно ты мне приглянулась. И дар в тебе чую. Не простую девушку леший из леса вывел. — Откуда вы знаете про лешего? — удивилась Ядвига. — Меня нашли девочкой у дуба. Да только никто не знает, кто я и откуда. — А я знаю, — тихо сказал Кощей. — Но не время рассказывать. Скажи лучше: хочешь узнать свою силу? Пойдёшь со мной? Колдовские тайны тебе открою, силой пользоваться научу. В жёны тебя возьму, царицей земель моих будешь. Ну так что — пойдёшь ко мне в ученицы? — Благодарю за предложение, великий колдун, — ответила Ядвига, опустив глаза. — Да только есть у меня уже жених, и люб он мне больше жизни. Не брошу я его, прости, если обидела тебя отказом.

Глаза Кощея сверкнули, как искры в пламени, а рот его растянулся в улыбке — но улыбка была странной, не то злой, не то печальной.

— Ну что ты, Ядвига, силой тебя заставлять не буду, я же не злодей какой, — и засмеялся, да так раскатисто и зловеще, что ветки на деревьях затрепетали. — Но помни: судьба любит повороты. Может, ещё передумаешь.

Ядвига испугалась, однако Кощей больше никак себя не проявил, а наоборот — подобрал её корзину с травами, проводил до опушки леса и напоследок сказал:

— Я ещё здесь буду какое-то время. Если помощь нужна — приходи туда, где встретились. Чем смогу, помогу. И не бойся меня, красна девица. Зло я творю лишь по делу, а добро — по охоте.

С этими словами он обернулся вороном и взмыл в небо, оставив Ядвигу в недоумении.

***

В то время как Ядвига разговаривала с Кощеем, Мирон с отрядом охотников двигался в лесу по следу дикого зверя. Они надеялись выследить крупного кабана или лося. Юноша шёл в первых рядах, внимательно изучая следы на земле. Он был молодым и неопытным охотником и совершенно забыл, что в лесу надо быть всегда начеку и нельзя расслабляться, даже если ты идёшь по следу не один, а в группе опытных охотников. Для него было полной неожиданностью появление одноглазого медведя с раной, которая была нанесена совсем недавно. Если бы Ядвига увидела этого медведя, она бы его без сомнения узнала: ведь он совсем недавно напал на неё.

Зверь, получивший тяжелую рану и обезумевший от боли, сам изрядно удивился встрече с людьми. Но несмотря на это, он с удовольствием набросился на Мирона, вымещая свою обиду, боль и страх перед смертью. Своими когтями, острыми, как сталь, медведь чуть ли не располовинил юношу на две неравные части. Затем, словно тряпку, стряхнул его с когтей и отбросил в сторону, после чего повернулся к новой угрозе — охотникам.

Это были бывалые люди. Они быстро сориентировались: одни тут же выставили копья перед разъярённым зверем, а двое других, наоборот, отскочив в сторону, натянули луки и выпустили стрелы. Когда медведь повернулся к новым противникам, в его грудь попали две стрелы, и он завалился на копья, испустив последний вздох. Зверь умер.

Оглядев место схватки, охотники, не теряя времени, положили раненого Мирона на носилки и понесли его в деревню — к единственному человеку, который мог его спасти.

3

Ядвига пришла домой и стала заниматься травами, как вдруг услышала шум во дворе. Выглянула в окно и увидела: бабушка Евдокия встречает местных мужиков, которые кого-то несут на носилках. На сердце стало тревожно — словно в предчувствии беды. Ядвига вышла во двор и обомлела. Мужики принесли Мирона. На его груди были глубокие раны от когтей, сам он еле дышал.

— Что случилось?! — закричала Ядвига, бросаясь к жениху. — В лесу на него медведь напал, — ответил один из мужиков, вытирая пот со лба. — Еле отбили, да уж больно силён зверь был. Не жилец парень, видать…

Ядвига кинулась осматривать раны, но бабушка Евдокия успела сделать это первой и только покачала головой, тихо шепнув Ядвиге: «Не жилец». Да и сама девушка, осмотрев раны, пришла к такому же выводу — когти достали до самого сердца, кровь не унять.

Мужики помогли занести Мирона в дом, положили на стол и тихо удалились. Ядвига вместе с бабушкой обтёрли раны отваром из целебных трав и перевязали их. Больше они ничего не могли сделать.

— Бабушка, — прошептала Ядвига, — неужели ничем нельзя помочь? Ты же самая искусная травница в округе!

— Всё, что могла, я сделала, — вздохнула Евдокия. — Остальное не в наших руках, а в воле Божьей. Да только Божья воля, видать, забрать его. Слишком глубоки раны.

За делами, наступил вечер. Ядвига сказала бабушке, чтобы та ложилась, а за Мироном она присмотрит сама.

— Ты хоть поешь, дочка, — попросила Евдокия. — Сама себя не губи. — Не могу я, бабушка, — ответила Ядвига. — Как кусок в горло полезет, когда он вот-вот… Иди, прошу тебя. Я потом отдохну.

Бабка вздохнула, перекрестилась и ушла в свою комнату.

Девушка смотрела на Мирона и думала, как же она может помочь своему жениху. И тут, словно молния, она вспомнила прощальные слова Кощея: «Если помощь нужна — приходи туда, где встретились. Чем смогу, помогу».

— Прости меня, Миронушка, — прошептала она, целуя его в холодный лоб. — Я должна попробовать. Хоть к самому дьяволу пойду, а тебя вытащу.

Как только Ядвига услышала тихое посапывание бабушки, она вышла во двор и пошла на опушку леса, а дальше — в глубь, туда, где повстречалась с колдуном. Ночь была тихая и спокойная, в небе светила большая луна. Только ветер иногда шелестел листвой, будто предупреждал: «Осторожно, девица, не прогадай».

Вскоре Ядвига подошла к тому месту, где стоял большой дуб. Он как будто стал ещё больше. А на самой вершине дерева сидел большой ворон и читал какую-то книгу. Ядвига видела его очень хорошо. Сам колдун так увлечённо читал свою книгу, что не сразу заметил Ядвигу: ей пришлось несколько раз окликнуть его по имени.

— Кощей! О великий колдун! Услышь меня! — крикнула она сначала тихо, потом громче.

Ворон поднял голову, сверкнул глазом, но снова уткнулся в книгу.

— Кощей, умоляю! Я пришла за помощью! — в отчаянии закричала Ядвига.

И только на третий раз он встрепенулся и увидел гостью. Расправив крылья, он спустился вниз и превратился в человека.

4

— Здравствуй, Ядвига, — сказал Кощей, поправляя рукава. — Что привело тебя ко мне? Ночь на дворе, люди спят, а ты в лес бежишь. Неспроста. — Беда у меня случилась, о великий колдун, — Ядвига упала перед ним на колени. — Жених мой Мирон сильно зверем поранен, еле дышит — боюсь, до утра не доживёт. Ты, великий колдун, помоги его исцелить, а я добро не забуду, уж будь уверен. Всё, что скажешь, сделаю. — Встань, не позорься, — сухо бросил Кощей. — Не люблю, когда предо мной на коленях ползают. Сказал же — помогу, если смогу. Но ты понимаешь, что просто так ничего не делается? — Понимаю. Проси что хочешь — золото, серебро, хоть саму жизнь мою возьми. — Жизнь? — усмехнулся Кощей. — Мне твоя жизнь не нужна. А вот жертва нужна. Магия есть равновесие: чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Твой жених при смерти, смерть уже пришла за ним. Я могу её обмануть, но не даром. Ты готова на жертву? — Да, — твёрдо сказала Ядвига. — Готова. — Тогда слушай. Я сварю зелье, которое заживит любые раны и вернёт душу в тело. Но для этого мне нужно, чтобы ты добровольно отдала часть себя — навсегда. Не жизнь, нет. Часть тела. Исцеление одного человека требует смерти части другого. Такова плата.Ядвига побледнела, но не отступила.

— Что именно? Рука? Нога? Глаз? — Выбирай сама, — пожал плечами Кощей. — Чем больше жертва, тем вернее исцеление. Но руку, скажем, ты можешь потерять навсегда — она станет мёртвой, недвижимой. Нога… с ней ты хоть ходить сможешь, но она изменится. Станет костяной. — Нога! — без раздумий сказала Ядвига. — Руками мне надо варить отвары, ухаживать за больными. Нога — не главное. Пусть будет костяной, лишь бы жив остался. — Ты уверена? — прищурился Кощей. — Подумай хорошенько. Обратного пути не будет. Никто тебя потом с такой ногой замуж не возьмёт. Даже твой Мирон может испугаться. — Пусть, — твёрдо ответила Ядвига. — Я делаю это не ради замужества. Я делаю это, потому что люблю его. Если он меня после такого разлюбит — значит, не судьба. А я свой выбор сделала.

— Будь по-твоему, Ядвига, — молвил Кощей, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Приходи завтра под вечер, сварю тебе зелье. А пока ступай домой, побудь с ним. Может, это последняя ваша ночь.

С этими словами он обернулся вороном и улетел в гущу леса, оставив Ядвигу одну под луной.

5

Ядвига вернулась домой. С того времени, как она уходила в лес, Мирону стало заметно хуже — он почти не дышал, лицо его стало белым, как полотно. Она боялась, что он не доживёт до следующей ночи.

Весь день она ухаживала за женихом, меняла примочки, поила отваром, но всё было бесполезно. Бабка Евдокия молча помогала, но по её лицу было видно: надежды нет.

— Дочка, — тихо спросила она под вечер, — ты куда это ночью бегала? Я слышала, дверь скрипела. — К знахарю одному, бабушка, — уклонилась от ответа Ядвига. — Обещал помочь. — К какому такому знахарю? В округе всех знаю, нет такого, чтобы в полночь принимал. — Не спрашивай, прошу. Доверься мне.

Бабка вздохнула, но больше не приставала.

Как только наступила следующая ночь, Ядвига снова отправилась навстречу Кощею. Сердце её колотилось как птица в клетке: а вдруг не успеет? А вдруг Мирон умрёт, пока она ходит?

В этот раз колдун уже ждал её на месте — стоял под дубом, скрестив руки на груди. И, как только Ядвига подошла, он без предисловий протянул ей небольшой глиняный пузырёк, заткнутый воском.

— Знаю, время дорого, — сказал он. — Жениху твоему совсем худо, поэтому беги, не медли. Но помни: всё имеет свою цену. Как только зелье подействует, твоя нога начнёт меняться. Боль будет сильной, но ты терпи. Это быстро. — А он? Он не умрёт от этого зелья? — Если бы я хотел его убить, зачем бы меня звали? — усмехнулся Кощей. — Он будет жить. Даже лучше прежнего. А теперь — беги.

Ядвига взяла зелье, глубоко поклонилась в пояс Кощею и сказала:

— Спасибо, век тебя помнить буду. Чем тебя отблагодарить? — Ничем, — ответил колдун. — Я, может, и злой, но иногда и по доброй воле помогаю. Беги.

И побежала домой без оглядки. Колдун смотрел ей вслед и приговаривал:

— Будешь помнить… Ох, будешь. Только не меня, а свою ногу костяную.

6

Прибежав домой, Ядвига тут же бросилась к Мирону, открыла пробку в пузырьке и влила ему в рот всё зелье без остатка.

— Пей, милый, пей, — шептала она, гладя его по голове. — Это тебя спасёт.

Как только зелье попало внутрь, юноша открыл глаза и сильно затрясся. Он попытался закричать от боли, но из горла вырвался лишь хрип. При этом его раны стремительно зарастали — прямо на глазах плоть стягивалась, кожа становилась ровной, словно и не было порезов.

— Боже мой, — прошептала бабка Евдокия, которая проснулась от шума. — Что это? Колдовство? — Молчи, бабушка, — ответила Ядвига, не отрывая взгляда от Мирона. — Это лекарство.

Сама Ядвига сначала обрадовалась, но потом почувствовала сильную боль в левой ноге. Боль нарастала, и в какой-то момент стала невыносимой — словно ногу опустили в раскалённый металл. Ядвига закричала почти одновременно с Мироном, схватилась за ногу и упала на пол.

От этого шума бабка Евдокия перекрестилась и бросилась к ней.

— Что с тобой, дочка?!

— Нога… нога горит…

А потом всё стихло. Мирон затих, его дыхание стало ровным и глубоким — он уснул здоровым сном. А Ядвига потеряла сознание от боли. Бабка подняла подол её юбки и ахнула: на левой ноге кожа слезла, обнажив белую кость. Не живую кость, а ровную, гладкую, словно точёную. И вместо стопы у неё было остриё, как у копья.

— О, Создатель… — прошептала Евдокия. — Что же ты наделала, девка?..

7

Проснулась Ядвига, не помня ничего и не понимая, где она находится. Левая нога ужасно болела и стала заметно тяжелее. Она попробовала пошевелить ею — та послушно сдвинулась, но пришлось приложить усилия. После этого Ядвига открыла глаза и осмотрелась. Лежала она в своей избушке, на том месте, где раньше лежал Мирон. Мирона рядом не было.

— Бабушка? — позвала она. — Где Мирон? Жив ли?

— Жив, жив, — ответила Евдокия, входя в комнату с кружкой воды. — Встал спозаранку как ни в чём не бывало и ушёл домой. Родители его обнимали, плакали от радости. А вот тебя… побоялись будить. Ты вон как намучилась.

Ядвига приподнялась на руках и прислушалась: на улице голосили люди. Она осторожно слезла со стола и попыталась подойти к окну. Из-за тяжести в левой ноге походка получилась неуклюжей, к тому же нога по-прежнему болела, хотя боль заметно пошла на убыль.

— Осторожно, дочка, — сказала бабка. — Ты теперь не та, что прежде. С такой ногой далеко не ускачешь.

Ядвига подошла к окну и увидела: во дворе собралась почти вся деревня, и все с удивлением смотрели на исцелённого Мирона. Чуть ли не хороводы водили вокруг него, особенно радовались родители юноши. Ядвига же, как только увидела своего жениха, тут же бросилась на улицу, чтобы обнять его. Она буквально выпрыгнула из избушки и кинулась на шею Мирону, обнимая и целуя его.

— Миронушка! Ты жив! Ты здоров! — кричала она сквозь слёзы.

— Ядвига? — удивился он, слегка отстраняясь. — Что с тобой? Ты сама не своя.

И только через несколько минут она обратила внимание, что на улице стоит мёртвая тишина. Все жители, включая Мирона, смотрели не на неё, а на её ногу. Даже Мирон никак не реагировал на её слова — он с ужасом глядел на белую кость, торчащую из-под подола.

— Что это у тебя? — спросил он глухо. — Где твоя нога?

— Это… это плата за твоё исцеление, — ответила Ядвига, стараясь говорить твёрдо. — Я заключила сделку с колдуном, чтобы спасти тебя. Он взял мою ногу, но оставил тебе жизнь.

— Сделку? С колдуном? — Мирон побледнел и сделал шаг назад. — Ты что, ведьма?!

— Нет, Мирон, я не ведьма. Я тебя люблю и не могла дать тебе умереть.

— Любишь? — усмехнулся кто-то из толпы. — Гляньте на неё — нога костяная, острая, как копьё. Это не любовь, это нечистая сила!

Жители деревни с изумлением и страхом смотрели на белую костяную ногу Ядвиги. Вместо стопы у неё было остриё, как у копья, и, судя по виду, им можно было без труда проткнуть небольшое дерево. Девушка оглянулась и стала рассказывать жителям, как исцелился Мирон, а она получила своё увечье.

— Всё было добровольно, — говорила она. — Колдун Кощей предложил мне выбор, и я выбрала ногу. Мирон не знал, не вините его. Я пошла на это сама.

— Врёшь ты всё! — закричала мать Мирона. — Это ты наслала порчу на моего сына, чтобы потом исцелить и взять в мужья! Не бывать этому!

Ядвиге никто не поверил, и хотя часть рассказа подтвердила бабушка Евдокия, людям было удобнее считать Ядвигу ведьмой, чем поверить в её необычную историю. Добрых взглядов не добавляла и костяная нога, которая выглядела устрашающе. С этого дня жизнь девушки кардинально изменилась. В деревне давно ходили тёмные слухи. Лет десять назад, когда Ядвига была ещё ребёнком, случилась страшная засуха. Хлеба сгорели на корню, скотина падала от жажды, люди молились днями и ночами. Тогда старуха-знахарка с края деревни, которую все звали Ведьмой за её чёрного кота и любовь к одиночеству, вдруг исчезла. Кто-то сказал, что видел её ночью у колодца, где она шептала проклятия. Её изгнали, а через неделю пошёл дождь. Жители уверились: беды насылают колдуны.

Через год — новый мор. Овцы гибли десятками, телята рождались мёртвыми. На этот раз указали на молодую вдову, которая собирала поганки и заговаривала зубы. Её утопили в пруду. Мор прекратился — то ли сам собой, то ли потому, что больше не осталось скота.

С тех пор в деревне жил негласный закон: любая странность — от лишней родинки на лице до нелюдимости — могла стать приговором. Староста поддерживал этот страх — он помогал держать людей в узде.

8

Ядвига стала замечать, что прежние её знакомые, да и вообще местные жители, стали сторониться её: при встрече не улыбались и отводили глаза. Если она проходила мимо, люди перешёптывались и крестились. Дети и вовсе разбегались, крича: «Яга идёт! Костяная нога!»

Поэтому когда у Ядвиги появилась костяная нога, никто не стал разбираться. Все вспомнили засуху, мор, утопленную вдову. И решили: ещё одна ведьма. Её надо прогнать, пока не пришла новая беда.

Со временем ситуация стала ещё хуже: если вначале все только смотрели враждебно, то потом вслед ей всё чаще и чаще стали говорить не «Ядвига», а «Яга Костяная Нога». Девушка боялась выйти на улицу и практически не покидала дом. Так фактически она стала изгоем в деревне. И единственный человек, с которым она общалась, — это бабушка Евдокия.

***

Наутро после того, как Мирон ушёл из избушки даже не попрощавшись, он сидел за столом в родительском доме. Мать наливала щи, отец точил нож. Младшие братья возились у печи.

— Сынок, — начала мать, не глядя на него, — мы всё решили. К кузнецу засылаем сватов. Девка видная, приданое хорошее. А Ядвигу забудь.

Мирон отодвинул миску.

— Мама, она же меня спасла. Я бы умер, если бы не она.

— Спасла? — отец бросил точило на стол. — Колдовством спасла! Ногу себе костяную сделала, душу дьяволу продала. Думаешь, за так? Нечистая сила даром ничего не даёт. Теперь она тебя приворожит — и будешь до смерти ходить за ней, как пёс.

— Неправда это! — Мирон встал. — Она добрая. Она травница, лечит людей. А ногу отдала ради меня!

— Добрая? — мать перекрестилась. — А вороны за ней по лесу стаями летают? А звери ей в руки идут? Это доброта, по-твоему? Это бесовщина!

Отец поднялся, тяжело опираясь на стол.

— Ты позоришь семью, сын. Если женишься на ней, я вычеркну тебя из рода. Братья клянутся, что не подадут тебе руки. Староста обещал выгнать из деревни. Иди к ней — и оставайся в лесу, с её колдунами и нелюдями.

— Иди! — поддакнули братья.

Мирон стоял, сжимая кулаки. В горле пересохло.

— Вы же знаете, что она ни в чём не виновата. Что я жив благодаря ей.

— Знаем, — жёстко сказал отец. — И за это мы дадим ей мешок муки и кусок холста. Но в жёны тебе — нет. Ты должен думать не о себе, о роде. О том, кто продолжит нашу фамилию. Страшила нам не нужна.

— Она не страшила! — крикнул Мирон.

— А кто тогда? — мать заплакала в голос. — Ты видел её ногу? Кость, как у мертвяка! И остриё, как копьё. Дети её боятся, скотина шарахается. На свадьбе будут пальцами показывать. Нас засмеют! Нас проклянут вместе с ней!

Мирон посмотрел на отца, на мать, на братьев. В их глазах была не злоба — страх. Страх перед чужим, перед непонятным, перед тем, что выбивается из привычного ряда. И этот страх был сильнее любви, сильнее благодарности, сильнее правды.

— Хорошо, — сказал он упавшим голосом. — Я сделаю, как вы хотите.

Мать тут же перестала плакать, отец одобрительно кивнул. Братья заулыбались.

Мирон вышел во двор, сел у колодца и долго смотрел на лес, где в избушке бабушки Евдокии жила та, которую он предал. А вечером того же дня родители отправили сватов к кузнецу.

***

Напрасно Ядвига ждала сватов, которые должны были прийти к ней от Мирона: после их последнего разговора он ни разу не пришёл к ней и не спросил, как она живёт с костяной ногой и что чувствует. Вместо этого по деревне пошла молва: «Ядвига-то — ведьма, Мирона приворожила, а когда он не поддался — ногу себе испортила, чтобы жалость вызвать. Надо гнать её из деревни».

Вскоре от бабушки она узнала, что у Мирона появилась новая невеста — дочка зажиточного кузнеца, красивая и румяная.

— Как же так, бабушка? — плакала Ядвига. — Я жизнь на него положила, ногу свою отдала, а он… он другую взял?

— Такова жизнь, дочка, — вздыхала Евдокия. — Мужики — они такие: пока ты красивая да румяная — любят, а как появится изъян — сразу прочь. Не стоил он твоей жертвы.

— А я всё равно его люблю, — шептала Ядвига. — Пойду поговорю с ним. Может, образумится.

Не выдержав этого, Ядвига пошла к Мирону поговорить. Встретила его во дворе дома. Мирон возился с копьём, но, увидев её, выпрямился и настороженно замер.

— Мирон, — начала Ядвига, стараясь говорить спокойно, — как же так? Я думала, что ты меня любишь и мы будем вместе навсегда. Ведь это я тебя спасла от смерти.

— Прости, Ядвига, — ответил он, не глядя ей в глаза. — Я благодарен тебе за спасение, но сердцу не прикажешь. Да и мои родители против нашей свадьбы. Нога твоя костяная принесёт нам много горя, так люди говорят.

— Люди говорят? — с гневом сказала Ядвига. — А ты сам что говоришь? Ты меня любил или нет?

— Любил… — тихо ответил Мирон. — Но теперь… теперь ты другая. Ты колдовством занимаешься, с нечистой силой связалась. А я хочу жить по-людски, с нормальной женой, без колдовства, а твоя нога меня и моих родителей пугает.

— Нормальной? — голос Ядвиги задрожал. — Значит, я ненормальная, и вы меня боитесь? Ты бы мёртвым был, если бы не я! А вы меня за ногу костяную судите!

И в этот момент из дома вышла девушка — та самая, дочь кузнеца, в белом платье, с румяными щеками и венком на голове. Ядвига сразу поняла, что это новая невеста Мирона.

Та сразу ей не понравилась. Она без предисловия сказала ей:

— Зачем пришла, Костяная нога? Тебе здесь не рады, ведьма! Уходи отсюда прочь, тебе не удастся приворожить моего Мирона.

— Ах, твоего!

Злоба и обида с такой силой вспыхнули у Ядвиги в груди, что она, не помня себя, попыталась наброситься на девушку, но дорогу ей заступил Мирон. Не ожидая от неё такого напора, он упал и повалился на землю. А Ядвига в гневе наступила своей костяной ногой ему прямо в сердце.

— Твоя жизнь принадлежит мне. Если не будешь ты моим, то ни с кем тебе не быть.

— Не тронь его! — закричала дочь кузнеца. Она пыталась оттащить Ядвигу от Мирона, но куда там! Завязалась борьба, и Ядвиге удалось отбросить от себя теперь уже бывшую соперницу.

— Хочешь к нему? Так пожалуйста, я это сейчас тебе устрою.

Ядвига с разбегу прыгнула, и костяная нога пробила грудь девушки насквозь. Девушка охнула и затихла. На шум во двор выбежали родители невесты и Мирона.

— Что ты наделала, ведьма! — закричал отец Мирона, схватив её за плечи. — Ты убила их! Ненавижу тебя! Не сносить тебе головы!

Ядвига оттолкнула его и кинулась в лес, слыша в спину одни проклятия.

9

Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, цепляясь за кусты. За ней кинулся отец Мирона и другие жители с вилами и топорами, желая отомстить за убитых.

— Держи её! — кричали сзади. — Ведьма! Убийца!

В какой-то момент девушка оказалась на месте встречи с Кощеем — у того самого высокого дуба. Она посмотрела на дуб, где раньше сидел ворон-оборотень, однако дерево было пустым. А погоня уже нагоняла.

— Кощей! — закричала Ядвига в отчаянии. — Где же ты? Помоги!

Ни ответа, ни шороха. Только ветер шумит в листве.

Девушка обернулась на звуки и приготовилась умирать: «В живых её точно не оставят», — подумала она. Погоня выбежала из-за деревьев — десятка два мужиков во главе с отцом Мирона. Увидев Ядвигу, они притормозили, но ненадолго.

— Ага, попалась! — крикнул староста. — Теперь ты от нас не убежишь! Схватить её! И насчёт бабушки Евдокии не переживай, мы о ней уже позаботились, скоро вы увидитесь.

И тут за своей спиной Ядвига услышала шорох крыльев. Словно большая стая птиц приближалась к ней. Она резко повернулась, но никого не заметила, хотя звук, что кто-то приближается, был. Гром и молния ударили между Ядвигой и её преследователями. Сама молния распалась на тысячу стрелочек, которые стали принимать форму огромного электрического ворона. Под его ногами земля стала плавиться, а всё, что попадало в радиус его действия, тут же сгорало. Сам ворон громко каркнул, чем ещё больше нагнал жути. Пелена страха накрыла преследователей.

Ворон же как ни в чём не бывало обернулся человеком и, не обращая внимания на местных жителей, улыбнулся и проговорил:

— Здравствуй, Ядвига. — Его глаза зловеще сверкнули. — Моё предложение по-прежнему остаётся в силе. Пойдёшь ко мне в ученицы? Научу тому, что сам знаю. Клянусь своей силой. Согласна, Ядвига?

— Согласна, Кощей, — выдохнула она, вся дрожа. — Буду твоей ученицей, только зови меня теперь не Ядвига, а Яга Костяная Нога. Старое имя умерло вместе с моей любовью.

Кощей усмехнулся и протянул ей руку.

— Не волнуйся, будет у тебя ещё любовь, всё будет. Твоя жизнь только начинается. Там, в моём царстве, тебя никто не будет судить за ногу. Там ценят силу и преданность.

— А они? — кивнула Ядвига на замершую толпу.

— А они, — Кощей зловеще улыбнулся, — за то, что они отреклись от самой преданной души, отплатили тебе злом за добро и твоё бескорыстие будут жить жители деревни на веки вечные между миром живых и мёртвых. Добывать воду нечисти, живую и мёртвую и не знать покоя, пока твоё сердце не простит каждого жителя. Вот моё слово и им наказание.

После он взял её за руку. Они обернулись воронами — Ядвига сначала испуганно взмахнула непривычными крыльями, но быстро освоилась — и полетели на запад, в Кощеево царство.

А в деревне поначалу даже ничего не поняли, и только со временем стали замечать странности. Что как бы далеко от деревни ни отходишь — назад возвращаешься. Жители перестали стареть, но не рады были этому, потому как тоска и тревога поселилась в их сердцах. А ещё на месте избушки Ядвиги появилось два колодца: один с живой, а другой с мёртвой водой. И стала к ним захаживать нечисть всякая — воду брать, а взамен еду и горе оставлять, как повелел им сам Кощей.

И долго ждали жители деревни, когда наконец простит их обиженная девушка Ядвига — Костяная Нога. И на опушке леса появится старая женщина со ступой и метлой, выслушает все их мольбы и просьбы и только потом отпустит неприкаянные души в загробный мир.

ЭПИЛОГ

Прошла тысяча лет. Время не затронуло деревню — всё так же светило тусклое солнце, и ходили по небу хмурые тучи. Даже деревья не изменили положения, лишь листья чуть пожелтели. По улице брёл староста. Внешне он почти не изменился — ни седины, ни морщины. Но глаза его были старыми, как сама земля.

Вдруг по деревне прошла незримая волна. Жители, словно очнувшись, потянулись на улицу. Они не смотрели друг на друга — все взгляды устремились к опушке леса. Оттуда, тяжело переступая курьими ногами, выходила избушка. Она замерла на мгновение, потом медленно опустилась, поджав ноги. На крыше сидела ворона.

Дверь отворилась, и показалась старая, сгорбленная женщина. Седые волосы, морщинистое лицо — но черты Ядвиги угадывались сразу. А костяную ногу узнали все. Рядом с ней, словно верные стражи, замерли лис, волк и белка — их глаза светились неземным огнём.

Жители молча подошли к избушке и, не сговариваясь, опустились на колени. Старухи всхлипывали, мужики низко кланялись. Староста поднял голову и дрожащим голосом проговорил:

— Прости нас, Ядвига… Тысячу лет… Прости…