Роза и Волк

Глава 1. Неявная непрямая угроза

Последние недели в Приграничье выдались беспокойными. Соседи ссорились из-за ерунды, старые друзья находили повод для драки, мужья кричали на жён, жёны отвечали тем же. На рынке всё чаще вспыхивали перебранки, которые заканчивались погромами. Несколько раз дело доходило до настоящих массовых беспорядков. Стража разгоняла толпу, но на следующий день всё начиналось снова. Никто не мог сказать, что именно изменилось, но люди словно разучились терпеть друг друга.

И самое странное было в том, что для всего этого не было ни одной причины. Ни голода. Ни эпидемии. Ни врагов у границы. Урожай был отличным. Торговые караваны исправно ходили. Но над людьми словно висело невидимое давление. Оно не показывало себя. Просто было. И чем дальше, тем тяжелее становилось дышать.

Комендант крепости Костяной Гребень Реджинальд де Гриз в который раз перечитывал отчёты прежних комендантов за последние двести лет. Толстые фолианты лежали на столе раскрытыми. Кожа переплётов потемнела от времени, страницы пожелтели, некоторые были покрыты пятнами плесени. Почерки сменяли друг друга — ровные и аккуратные, торопливые, размашистые, почти неразборчивые.

Коменданты менялись. Проблема оставалась. Реджинальд перелистнул очередную страницу.

«Жители ближайших деревень проявляют необычную раздражительность». Следующая запись:

«За последнюю неделю произошло три драки без очевидной причины».

Ещё одна:

«Лошади беспокоятся по ночам».

Он нахмурился. Ничего полезного. Ни одного сообщения о противнике. Ни одного донесения о разведчиках или о признаках готовящегося набега. Только одно: это происходило каждые десять лет, сразу после осеннего равноденствия. И больше ничего. Каждые десять лет назначался новый комендант и новый гарнизон. Почему?

Он закрыл последний фолиант и отодвинул книгу. Ответа там не было. Реджинальд привык иметь дело с понятными угрозами. Если враг собирается напасть — готовь засаду. Если готовится набег — бей на опережение. Если назревает мятеж — ищи зачинщика. У любой угрозы есть причина. И слабое место. Четверть века на войне научили его одной простой вещи: если ты не видишь угрозу, это не значит, что ее нет.

А здесь не было ничего. Лишь ощущение. Реджинальд предпочитал факты. Он достал из стопки опись имущества Костяного Гребня. Оружейная. Мечи. Копья. Топоры. Доспехи. Арбалеты. Луки. Стрелы. Болты. Детали для осадных машин. Запасные тетивы. Кузнечные принадлежности. Провиант. Соль. Мука. Вяленое мясо. Он дочитал список. Всё необходимое для войны. И ничего, что могло бы бы помочь против того, что надвигалось на Костяной Гребень. Реджинальд откинулся на спинку кресла. Его разум протестовал против решения, которое он собирался принять.

Он поднялся. Надел кожаный плащ. Пристегнул меч и вышел из кабинета.

— Приготовить лодку, — приказал он часовому.

Тот удивлённо посмотрел на коменданта.

— Сейчас, милорд?

— Сейчас.

Реджинальд сидел в небольшой лодке, пока двое солдат медленно гребли вдоль стены. Он смотрел вверх. С воды крепость казалась ещё более мрачной, чем с земли. Она стояла на высокой скале, словно выросла из нее. Каменные стены отвесно уходили в чёрную воду рва. Башни поднимались над ними неровными серыми клыками. На стенах горели редкие факелы. Ветер трепал выцветшие знамёна: королевский штандарт с рычащим львом, и личный стяг де Гризов — волчья голова на лазурном поле. За зубцами время от времени появлялась и снова исчезала фигура часового.

Костяной Гребень был его обязанностью. Пять лет он охранял это место. И всё это время считал его обычной крепостью. Но сегодня ему впервые пришло в голову, что, возможно, стены поставили не для того, чтобы враг не попал внутрь. Он посмотрел вниз, на чёрную воду. Реджинальд нахмурился. Глупость. Он отбросил мысль.

Лодка остановилась у нижней части стены.

— Мы на месте, милорд, — сказал один из солдат. Реджинальд кивнул. Встал в полный рост и повернулся к стене. В ней было пробито небольшое окно. За ним находилась камера Мэг. Изнутри падал слабый тёплый свет.

Он видел только часть помещения: край грубо сколоченного стола, деревянную кружку, полку с несколькими книгами, край лежанки. На стене висела одежда. Возле маленького очага стояла миска. И кошка. Небольшая, серая, она сидела на лежанке и спокойно умывалась. Мэг сидела рядом, завернувшись в шерстяной плащ. На ее правой лодыжке был стальной браслет с цепью, уходящей в отверстие в каменной стене.

— Как поживаешь? — спросил Реджинальд.

Мэг подняла глаза.

— Как и последние двести лет, милорд. Ваша милость прекрасно обо мне заботится. Кормит, поит, одежду присылает. Дрова, когда попрошу. Что ещё нужно ведьме?

— Ничего больше?

— Пока нет.

Кошка продолжала умываться, совершенно не обращая внимания на разговор.

— Хорошо.

Реджинальд посмотрел на Мэг.

— Тогда поговорим о другом.

Мэг вздохнула.

— Я так и думала.

— Ты знаешь, что происходит?

Улыбка исчезла с её лица.

— Догадываюсь.

— И что же?

— Ты не чувствуешь это? Давление, как перед грозой?.

— Я ничего не чувствую. И сезон гроз уже прошел, ведьма.

Мэг посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда зачем ты здесь?

Реджинальд промолчал. Кошка закончила умываться и свернулась клубком. Мэг тихо рассмеялась.

— Ты чувствуешь. Просто не знаешь, как это назвать.

— Мне нужно не название. Мне нужна причина.

— А вот с причиной сложнее.

— Я воевал большую часть жизни, старуха. Если есть враг, я его найду.

— А если врага пока нет?

Реджинальд нахмурился.

— Тогда что происходит?

Мэг помолчала.

— Я могу тебе помочь.

— Как?

— Моя наставница рассказывала мне об этом. Она готовила меня к таким временам.

Реджинальд внимательно смотрел на неё.

— Ты об этом не говорила

— Меня никто не спрашивал.

— Теперь спрашиваю.

— Тогда ты знаешь, что у ответа есть цена.

Реджинальд усмехнулся.

— Я воевал большую часть жизни, старуха. Конечно, я знаю, что у всего есть цена. И обычно она никому не по нраву.

— И какова твоя, рыцарь?

— Здесь я задаю вопросы, ведьма. Помнишь?

— Трудно забыть, — старуха издевательски обвела рукой свою камеру.

— Тогда назови цену.

Мэг наклонилась ближе к окошку.

— Откажись от клятвы.

Реджинальд чуть приподнял бровь.

— От какой именно? Я их достаточно принес за свою жизнь.

— От клятвы охранять Костяной Гребень.

Он молчал. Ждал.

Мэг продолжила:

— Зачем тебе это бремя? Ты и так понимаешь, что крепость может не устоять. Откажись от клятвы. И я расскажу тебе, что происходит.

Реджинальд смотрел на неё. Его лицо ничего не выражало. Примерно столько же эмоций можно обнаружить в полене, лежащем возле очага. Он обдумывал предложение. Ловушка была очевидна, но другого пути он не видел. К тому же, в такое можно играть вдвоем. Он усмехнулся, вспомнив степных вождей. Вот уж кто знал толк в этих играх.

— Хорошо, — сказал он.

Мэг вздрогнула. Она явно не ожидала такого ответа. Реджинальд выпрямился.

— Сим я, Реджинальд де Гриз, рыцарь герба Волка, отрекаюсь от клятвы оборонять замок Костяной Гребень до последнего человека, не щадя собственной жизни.

Кошка перестала умываться. Медленно подняла голову. Посмотрела на Реджинальда. Потом перевела взгляд на Мэг. Та довольно потирала руки под столом. Наконец-то. Какой же ты глупый, сир Реджинальд ди Гриз, рыцарь герба Волка.

Реджинальд продолжал:

— И тем же клянусь найти и уничтожить то, что угрожает замку Костяной Гребень, чем бы это ни было, дабы мне не пришлось возвращаться к его охране, ибо я поклялся больше этого не делать. Да будет так.

Он замолчал.

Кошка всё ещё смотрела на него, затем перевела взгляд на Мэг. Та несколько секунд не двигалась. Потом рассмеялась. Сначала тихо. Потом громче.

— А ты умнее своих предшественников, Реджинальд де Гриз.

Он молча ждал.

— Эти идиоты просто уходили, считая, что справятся сами. Никто не подумал, что это условие можно обойти вот так. Даже я.

Реджинальд посмотрел на неё.

— Сделка заключена, ведьма?

Мэг перестала смеяться.

— Сделка заключена, рыцарь. Слушай…

Глава 2. Земля без закона

Утро в Костяном Гребне началось с холодного ветра. Реджинальд де Гриз выехал из крепости сразу после рассвета. За спиной остались стены, башни и чёрная вода рва. Впереди лежала дорога на восток — туда, где заканчивались земли королевства и начиналось место, которое на картах обозначалось как Беззаконные земли.

Покачиваясь в седле, Реджинальд вспоминал вчерашний разговор с Мэг.

— Если хочешь справиться с тем, что грядет, тебе нужна кровь дракона.

— Драконов нет. Их давно перебили.

— Не всех. Остались их потомки.

— Потомки… И где их искать?

— В Беззаконных землях.

На этом Мэг замолчала.

Вот так просто. Не объяснила, зачем нужна кровь. Не сказала, сколько её понадобится. Реджинальд подозревал подвох. Не знал, в чём он заключается, но подозревал, что он есть. Поэтому и ехал. Если Мэг сказала правду — он добудет кровь. Если солгала — он узнает, в чём именно. Он не любил загадки. Но ещё меньше он любил угрозы, которым нельзя было устроить засаду.

— Оседлать мне коня, — приказал он утром. — И вьючную лошадь с припасами.

У старого моста Реджинальд увидел человека. Тот подождал, пока рыцарь приблизится, поднял голову и улыбнулся. Реджинальд остановил коня.

— Тебе нужен проводник, рыцарь. Это я.

— Знаешь, куда я еду?

Человек пожал плечами.

— Знаю.

— Откуда?

Человек уставился в небо. Реджинальд поднял голову. Солнце. Серые облака. Ничего необычного.Он с интересом взглянул на человека. Не старый. Не молодой. Не высокий. Не низкий. Лицо самое обычное. Одежда местного жителя. Такой человек мог прожить всю жизнь в соседней деревне, и никто не вспомнил бы его лица уже через день после похорон. Он кивнул на вьючную лошадь.

— Верхом умеешь? Садись.

Теперь их было двое.

Первые два дня они почти не разговаривали. Проводник молча указывал путь, Реджинальд следовал указаниям. Вскоре он понял, что проводник его изучает. Смотрит, как он выбирает дорогу, где осматривается и куда смотрит. Как он чистит и кормит коня на привале. Реджинальд чувствовал это. И не возражал. Пусть смотрит.

На третий день они вошли в узкое ущелье. Реджинальд поднял голову. Высокие скалы почти сходились над дорогой. Хорошее место для засады. Достаточно сбросить несколько камней — и отряд окажется заперт внизу. Мысленно он уже расставлял стрелков на склонах, когда проводник произнёс:

— Хорошее место.

Реджинальд посмотрел на него.

— Для чего?

— Для того, чтобы сбрасывать камни на тех, кто пришел к нам со злом.

Помолчал, и добавил:

— Но здесь хватает своего. Поэтому сюда и не приходят.

Реджинальд ничего не сказал в ответ. Но запомнил. Через несколько часов впереди потемнело небо. Реджинальд заметил это первым. Тучи были почти чёрными. В степи это было верным признаком бури. И он не думал, что в горах это значит что-то другое. Он поискал взглядом место, где можно укрыться.

— Не будет бури, — сказал проводник, не оглядываясь. — Здесь всегда такое небо.

Реджинальд несколько секунд смотрел на него, потом на тучи. И промолчал. Но запомнил и это.

К вечеру они встретили людей. Точнее, люди их встретили. На дороге показались трое мужчин. Потом ещё несколько. Реджинальд обернулся. Позади тоже были люди, человек пять. Оборванные. Грязные. С оружием, которое любой из его людей отдал бы кузнецу. Даром, чтобы его ученикам было на чем учиться ремеслу. У одного был старый топор. У другого копьё с криво насаженным наконечником. Третий держал меч так, будто боялся его уронить. Они выглядели опасно. Для крестьян. Для него они выглядели людьми, которые давно не ели.

Они перегородили дорогу. Впереди стоял их вожак. Седой, бородатый, в безрукавке из овчины.

— Слезайте.

Реджинальд остановил коня.

— Зачем?

— Коней, оружие и сумки оставьте, и идите себе. Мы вас не тронем.

— Нет. — спокойно ответил Реджинальд.

Вожак нахмурился.

— Ты не понял.

— Нет, это ты не понял. Если я оставлю тебе хотя бы медную монету, и при этом ты меня не убьёшь, я прямо сейчас поверну коня, вернусь в Костяной Гребень и приведу весь гарнизон.

Голос рыцаря был невыносимо скучным, он будто амбарную книгу вслух читал. Вожак молча слушал.

— Мы устроим за вами охоту в этих горах. Те, кто доживут до конца этой охоты, будут завидовать мёртвым.

— Ты действительно этого хочешь? Или сделаешь вид, что вы просто ошиблись местом, временем, и родом занятий?

Несколько разбойников переглянулись. Вожак первым опустил оружие.

— Нет, — сказал он.

— Что нет?

— Не хотим.

Реджинальд кивнул.

— Хорошо.

Он тронул было коня, но вдруг спросил:

— И что вас сподвигло на этот, это…?

Вожак посмотрел на него с удивлением. Несколько секунд молчал.

— Есть нечего.

Реджинальд промолчал.

— Урожай в долине погиб. Скот пал. Купцы сюда почти не ходят. А если приходят — у них своя охрана. Работы нет. И еды тоже.

Реджинальд оглядел людей. Худые лица. Старое оружие. Изношенная одежда. Кивнул своим мыслям.

Разбойники ждали продолжения.

— Через неделю приходите в Костяной Гребень.

Вожак поднял голову.

— Зачем?

— Нужна работа? У меня она есть.

— Для всех?

— Для тех, кто умеет держать оружие и выполнять приказ. Для тех, кто не умеет, тоже дело найдется.

Реджинальд сделал паузу.

— Заплачу как своим людям — серебром.

Разбойники переглянулись. Реджинальд тронул поводья.

— А теперь уходите с дороги. И помните — у вас неделя, чтобы решить, как и кем вы хотите жить.

Он проехал мимо. Когда разбойники остались позади, проводник удивленно сказал:

— Ты отпустил их. Просто отпустил.

Реджинальд даже не обернулся.

— Нет. Я предложил им работу.

Проводник некоторое время молчал.

— Ты всегда так поступаешь?

— Только когда это выгодно.

— Тебе?

Реджинальд посмотрел на него.

— Гарнизону.

К вечеру четвёртого дня они свернули с дороги. Местность стала совсем пустой. Исчезли дома, следы телег. Даже редкие каменные изгороди вдоль дороги закончились. Перед ними открылась неглубокая ложбина. У подножия скалы стояла небольшая хижина. Проводник остановил коня. Реджинальд спешился. Огляделся. Проводник тоже слез с коня. Потянулся, выпрямился. И посмотрел на Реджинальда.

— Приехали.

— Где тот, кого я ищу?

— Зачем он тебе?

— Не мне. Ведьме из Костяного Гребня нужна его кровь. Надеюсь, не вся.

— Ты уверен?

Реджинальд посмотрел на него.

— Я приехал сюда именно за ней.

Проводник едва заметно улыбнулся.

— Тогда заходи.

Внутри хижины было пусто. Один стол. Две табуретки. Очаг. Кровать. Несколько старых инструментов на стене. Реджинальд осмотрел помещение.

— Его здесь нет.

Проводник пожал плечами.

— Почему так решил?

Реджинальд медленно повернул голову. Проводник изменился. Только что перед рыцарем стоял неприметный крестьянин, а вздох спустя он видел высокого, широкоплечего мужчину с резкими, словно высеченными из камня, чертами лица.

Реджинальд молча смотрел на него.

— Это ты, — наконец сказал он.

— Да.

— Ты проверял меня… Зачем?

— Хотел посмотреть на нового коменданта Костяного Гребня. Чтобы понять, каков он.

— И? Какого человека увидел?

Проводник посмотрел ему прямо в глаза.

— Человека, который сначала думает, потом действует.

— И все?

— Этого достаточно.

Реджинальд ждал. Проводник молчал.

— Кровь? — напомнил Реджинальд.

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что сегодня ты остаешься здесь.

Реджинальд прищурился.

Но спорить не стал.

Ночь прошла в молчании. Проводник сидел у очага. Реджинальд устроился за столом. Снял с сапога порванный ремень. Достал шило, иглу и дратву. Проткнул кожу. Продел нить. Затянул. Ещё раз. Работа была простой. Понятной. Реджинальд любил такие вещи. Если ремень порвался — его нужно зашить. Если сломался меч — починить или заменить. Если враг обнаружен — найти его слабое место. Но что делать, когда врага нет? Когда есть только ощущение?

Он вспомнил Мэг. «Тебе нужна кровь дракона». Реджинальд приехал за ней. Но никто не дал ему ни капли. И всё же он почему-то не чувствовал, что вернется ни с чем. Он закончил шов. Потянул ремень. Кожа выдержала. Реджинальд некоторое время смотрел на него. Потом поставил на место и убрал инструменты. Утром он собирался уехать. И всё ещё не понял, что нашёл в Беззаконных землях.

Перед рассветом проводник вышел проводить его. Реджинальд уже сидел в седле. Поводья вьючной лошади были привязаны к луке седла.

— Ты ничего мне не дал, — сказал он.

— Ты уверен?

Реджинальд посмотрел на него. Проводник улыбнулся.

— Езжай домой.

— И всё?

— Пока всё.

Реджинальд несколько секунд смотрел на него. Потом развернул коня.

— До встречи.

— Если понадобится.

Выезжая на дорогу, рыцарь не обернулся. Проводник смотрел ему вслед. А Реджинальд думал. О словах Мэг. О человеке у хижины. О странном небе. О том, что за последние двести лет одни и те же события происходили каждые десять лет. И о том, почему Мэг сказала именно про кровь. Ответа он пока не видел. Но впервые за несколько дней у него появилось ощущение, что он хотя бы движется в правильную сторону. А значит, рано или поздно он найдёт то, что ищет. Или то, что он ищет найдет его.

Глава 3. Кровь и меч

Дни становились короче. Реджинальд чувствовал это по утреннему холоду и по тому, как низко садилось солнце. До осеннего равноденствия оставался месяц с небольшим. Мэг ничего не сказала, когда он приехал с пустыми руками. Говорил ли рыцарь с драконом, и о чем, она не спросила, а Реджинальд промолчал. Это было между ним и Проводником. Ведьму это не касалось.

Она не подала виду, но это ее обидело. Тем не менее, она «вспомнила», где можно найти помощь. Наставница говорила, что королевство гордых альвов когда-то постигла та же беда. Что за беда, неясно, но приметы были те же. И зеленые долины их королевства стали прахом.

Реджинальд не стал ждать просьбы. Незачем кормить тщеславие старой карги. Приказал оседлать коня, вьючную лошадь, и уехал, наказав Болдуину принять бывших разбойников, как полагается, и пристроить их к службе…

В земли альвов он въехал на четвёртый день пути. И понял, что попал туда, где всё уже кончилось. Земля была цвета пепла — будто когда-то горела, и с тех пор ничего не выросло. Трещины в почве расходились, как старые шрамы. Река, отмеченная на карте, оказалась полосой белого песка. Реджинальд остановил коня, посмотрел. Вода ушла. Давно.

В небе кружил стервятник. Один. Ему некуда было торопиться. Вдоль дороги стояли стены. Старые, низкие, сложенные из самана. Они шли по гребням холмов, огибали сухие русла, упирались в скалы. Реджинальд насчитал три линии. Потом сбился. Это были не крепостные стены. Это были стены, за которыми прятались. Он узнал их. Так строили те, кто давно разучился нападать. Город вырос из пустыни, как мираж. Плоские крыши, песочные стены, узкие окна. Всё одного цвета с землёй — будто город не хотел, чтобы его заметили.

У ворот его встретили воины. Реджинальд насчитал шестерых. Они не произнесли ни слова. Один поднял руку, указывая направление. Остальные сомкнулись позади. Он понял намек. Его не спрашивали, зачем он приехал. Просто вели. Рыцарь присмотрелся к альвам. Они были закутаны в серую ткань от макушки до плеч. Она покрывала их головы, шею и нижнюю часть лица, оставляя открытыми лишь глаза. Свободный конец ткани уходил за спину, напоминая плащ. «Тагельмуст», вспомнил Реджинальд. В Степи его воины одевались так же.

Город внутри был пуст больше, чем казался снаружи. Дома с заколоченными окнами. Улицы, заросшие сухой травой. Люди встречались редко. Все в масках. Все смотрели. Никто не заговорил. Дети не играли. Они просто стояли и смотрели.

Реджинальд вдруг понял, что не слышит ни звука, кроме шагов своего коня. Ни голосов, ни смеха, ни лая собак. Город молчал. Как молчит то, что приготовилось умереть.

Дворец стоял в центре. Когда-то он был велик. Теперь великим казался только его остов — залы с осыпавшейся лепниной, дворы с высохшими фонтанами. Реджинальда провели через три пустых двора. В четвёртом дворике была зелень. Единственный сад. Маленький. Несколько чахлых деревьев. Посреди — каменная чаша, и в ней дерево. Маленькое, искривлённое, размером с человеческую руку. Бонсай.

Возле него стоял король альвов. Его лицо было старым и сухим, как кора. В руках — маленькие ножницы. Он подрезал бонсай. Медленно. Осторожно. Будто перед ним было не дерево, а последний живой зверь. Реджинальд остановился в нескольких шагах. Он смотрел. Не на короля. На его руки. Они были тонкими, длинными, с узкими пальцами. Кожа на них была сухой, но не морщинистой — скорее, пергаментной. Ногти коротко острижены. Ножницы — крошечные, с золотыми кольцами на рукояти.

Руки скользили между листьями. Они двигались плавно, почти лениво. Пальцы проходили между ветками, как змеи между камней. Не задевали ни одного листа. Не тревожили ни одной ветки. Казалось, листья сами расступаются перед ними.

Правая рука остановилась. Едва заметно. На мгновение замерла над листом. Потом — движение. Быстрое. Точное. Почти незаметное. Ножницы скользнули к основанию листа. Пальцы сжались.

Щёлк.

Лист упал на песок. Король не смотрел на него. Руки уже двигались дальше. Реджинальд смотрел, как пальцы находят, что нужно обрезать. Как ножницы открываются и закрываются. Плавность. Точность. Безошибочность.

Щёлк.

Ещё один лист.

— Ваше Величество, — сказал провожатый. И отступил.

Король не поднял головы. Руки продолжали скользить между листьями.

— Листья, — сказал он тихо. — Пожелтели.

Щёлк.

— Вчера были зелёные.

Щёлк.

— Сегодня — жёлтые.

Руки замерли. На мгновение. Потом снова зашевелились.

— Я не понимаю.

Реджинальд молчал. Король повернул голову. Посмотрел на него. В его глазах не было ни интереса, ни враждебности. Ничего.

— Ты приехал издалека, человек. Говори.

— Я Реджинальд де Гриз, комендант Костяного Гребня. Это крепость…

Король кивнул. Вернулся к дереву. Руки снова заскользили между листьями.

— Я знаю, где это.

Щёлк.

— Через три недели наступит осеннее равноденствие.

Король не ответил. Руки работали.

— То, что спит за моими стенами, проснётся. Мне нужна кровь древней расы.

Щёлк.

— Кровь альвов.

Руки замерли. Король поднял голову. Посмотрел на Реджинальда.

— И их мечи.

Король смотрел на него. Долго. Потом опустил взгляд на бонсай.

— Кровь, — сказал он эхом. — И меч.

Погладил ветку. Нежно, едва касаясь.

— У нас пока есть и то, и другое.

Руки снова зашевелились. Медленнее, чем раньше.

— Ты знаешь, почему наша земля стала пустыней, комендант?

— Нет.

Король подрезал ветку.

Щёлк.

— Когда мир запылал, мы построили стены. И решили, что за стенами нас не найдут.

Щёлк.

— Ни война. Ни голод. Ни смерть.

Щёлк.

Руки остановились. Король поднял упавший лист. Посмотрел на него.

— И знаешь что?

Тишина. И ветер в пустых коридорах.

— Нас действительно не нашли.

Он посмотрел на бонсай.

— Ни война. Ни голод. Ни жизнь.

Реджинальд откашлялся.

— Если вы не поможете, — наконец сказал он, — то, что придёт, не остановится на моих стенах.

Король усмехнулся. Тихо. Без веселья.

— Оно и так уже здесь, комендант.

Он обвёл рукой сад. Пустой дворец. Пустой город.

— Мы уже проиграли.

Пауза.

— Просто ещё стоим.

— Значит, надо идти. Пока вы можете.

Король смотрел на него. Долго, изучающе.

— Ты пришёл просить, чтобы мы пошли. Чтобы снова взяли мечи. Чтобы снова пролили кровь.

Он покачал головой.

— Мы скрылись, чтобы не лить кровь.

Вздох.

— И вот к чему это привело.

Он посмотрел на бонсай.

— А ты хочешь, чтобы мы вернулись к тому, от чего бежали.

— Я хочу, чтобы вы жили.

— Мы лишь выживаем, — сказал король. Он снова повернулся к бонсаю. — Все это выживание. Маленькое. Тихое. То, что я могу удержать в ладонях.

Он коснулся дерева. Нежно.

— Это дерево умирает, комендант. И я ничего не могу сделать.

Вздох.

— Я король альвов. И я не могу спасти одно дерево.

Пауза.

— А ты просишь меня спасти мир. Не просишь — требуешь. Что же. У меня есть то, что может — или не может — тебе помочь. И ты можешь это получить. Но для этого…

Руки замерли.

— Прими мой вызов.

Реджинальд поднял бровь.

— Поединок, — сказал король. — Мой воин против тебя. Завтра в полдень.

Он повернул голову. Посмотрел на Реджинальда.

— Если победишь, я отдам это тебе. Если проиграешь — уходи ни с чем. Согласен?

— Согласен, — сказал Реджинальд.

— Уходи, — сказал король. Он не обернулся. — Мне скучно.

— До завтра, Ваше Величество.

Король кивнул. Вернулся к бонсаю.

Щёлк.

Реджинальд вышел из дворца. Солнце клонилось к западу. Он остановил коня у таверны на краю площади. Низкое здание, плоская крыша. Изнутри доносился запах еды и дыма. Реджинальд вошёл. Внутри было полутемно. Несколько столов. Альвы сидели за столами. Что-то ели и пили. Говорили о чем-то. Когда Реджинальд вошёл, они одновременно закрыли нижние части лиц концами своих тагельмустов, и посмотрели на него. Четырнадцать пар глаз.

Он подошёл к стойке. Трактирщик, судя по его виду, был полукровкой и лицо не скрывал. Рыцарь заказал вина, какого-то мяса. Сел за стол в углу. Сделал один глоток. И почувствовал, что кто-то стоит над ним. Реджинальд поднял глаза. Перед ним стоял альв. Стройный. На вид такой же, как все в зале. Но он был другим. Реджинальд не мог понять, чем. На поясе — меч. Боевой. Ножны стёрты. Рукоять отполирована ладонью.

Он смотрел на Реджинальда. Реджинальд смотрел на него. Никто не произнёс ни слова. Таверна затихла. Где-то в углу монотонно жужжала муха.

— Ты говорил с королём, — сказал альв. Голос мягкий, ровный.

— Говорил.

— Он тебе отказал.

— Это его право.

— Он отказал тебе в крови. И в мечах.

Реджинальд сделал глоток. Поставил чашу.

— Я не искал компании, но чту законы гостеприимства, — ровно произнес он. — Составишь мне компанию?

Альв отрицательно качнул головой и наклонился ближе.

— Не так, как ты думаешь. Ты пришёл за нашей кровью.

— Я пришёл за помощью.

— Одно и то же, — горько сказал альв. — У вас, людей, это одно и то же.

Молчание. Муха жужжала. Альвы не отрываясь смотрели на них.

— Наша кровь защищала вас, — продолжал альв. — Наши мечи охраняли ваших королей. А теперь, когда пришло ваше время умирать, вы снова идёте к нам. Но мы уже не те. Мы можем только умирать.

— Я звал не умирать, — сказал Реджинальд. — Я звал убивать. И ищу тех, кто умеет это делать.

Альв смотрел на него. Реджинальд видел только глаза. Но в них что-то дрогнуло.

— Ты сказал королю то же самое?

— Я сказал ему правду.

— Правда. — Альв выпрямился. — Правда в том, что король давно разучился слышать.

Реджинальд поднял бровь. Это было неожиданно. Альв заметил его взгляд. Помолчал.

— Не думай, что я с тобой, человек. Я не с тобой.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы сказать тебе то, что король не сказал.

— И что же?

Альв наклонился. Его голос упал до шёпота, но в тишине таверны звучал как крик.

— Завтра. Полдень. Арена.

Реджинальд смотрел на него.

— Я буду тем, кто встретит тебя, — сказал альв. — Там ты узнаешь мое решение.

Реджинальд молчал.

— Ты или очень смелый, — сказал альв, — или уже мёртв.

— Говорят, второе вероятнее, — ответил Реджинальд.

Альв смотрел на него. Потом усмехнулся. Губ за маской видно не было, но глаза сузились.

— Увидимся завтра, комендант.

Он развернулся и пошёл к выходу. Таверна медленно ожила. Разговоры возобновились. Реджинальд допил вино, съел свежее, но почему-то безвкусное жаркое, оставил монету и вышел. На улице смеркалось. Он посмотрел на город. На стены. На пустые улицы. На дворец, где король подрезал умирающее дерево.

На следующий день солнце стояло в зените. Площадь была пустой. Песочная, круглая, диаметром в двадцать шагов. Вокруг — стены дворца. На стенах — альвы. Сотни их. Все в масках. Все смотрели вниз. Реджинальд стоял на краю площади. Солнце палило. Пот стекал по вискам. Он вытер лоб рукавом.

На другом конце площади стоял воин. Стройный. Реджинальд узнал его. Это был тот самый альв из таверны. Ветер поднял сухую веточку. Прокатил через площадь.

Реджинальд смотрел на воина. Воин смотрел на Реджинальда. Глаза в глаза. Казалось на площади кроме них — никого. Солнце пекло. Пот капал с подбородка. Король стоял на возвышении. В руках — те же ножницы. Он смотрел на площадь. Тишина. Ветер гонял песчинки по площади, играл концами тагельмустов.

Реджинальд не шевелился. Рука спокойно лежала на рукояти меча. Воин не двигался, держа руку на оружии.

Солнце. Жара. Тишина. Реджинальд смотрел на глаза воина. Глаза смотрели на него. Неподвижно.

Время тянулось. Минута. Две. Пять. Король на возвышении поднял руку.

— Поединок, — сказал он. — До первой крови. Мы не хотим убийств.

Реджинальд кивнул. Воин тоже кивнул. Тишина. Реджинальд ждал. Ждал движения. Ждал, когда воин выхватит меч. Воин смотрел на него. Глаза за маской. Неподвижные.

Потом — движение. Быстрое. Точное. Воин дёрнул руку к мечу. Но не выхватил его. Рука скользнула по рукояти. Пальцы сжались. И — движение вверх.

Лезвие едва вышло из ножен. Но рука скользнула по рукояти. И на мгновение Реджинальд увидел, как ладонь воина скользнула ниже, чем нужно. Воин отступил на шаг. Опустил руку.

— Ваше величество, — сказал он. Голос ровный. — Кажется, я проиграл.

Король посмотрел на него. Потом на Реджинальда. Реджинальд смотрел на воина. Он видел, что произошло. Видел, как тот сжал рукоять. Видел, как клинок едва вышел из ножен. Как ладонь коснулась лезвия. Король нахмурился.

— Ты проиграл? — спросил он. — Но вы даже не начали.

Воин поднял руку. Показал ладонь. Царапина. Неглубокая. Но кровь выступила. Капля висела на коже.

— Первая кровь, — сказал воин. — Моя.

Король смотрел на него. Долго. Потом посмотрел на Реджинальда.

Реджинальд молчал. Он видел, что произошло. Король вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Ты выиграл, комендант.

Пауза.

— Кровь и меч — твои. Береги их.

Реджинальд кивнул. Воин опустил руку. Кровь капнула на песок.

Король спустился с возвышения. Подошёл к Реджинальду. В руках он держал свёрток из тёмной ткани.

— Ты выиграл, — сказал король. — Вот твоя награда.

Он развернул свёрток. Внутри — рукоять меча. Без клинка. Без навершия. Только рукоять, обмотанная кожей, и крестовина.

И шип.

Тонкий, острый, торчащий из рукояти там, где ее сжимает ладонь. Реджинальд посмотрел на шип. Понял. Тот, кто возьмёт эту рукоять правильно, порежется.

— Это древняя реликвия, — сказал король. — Рукоять меча альвов. Тот, кто держит её, должен быть готов к крови. Своей или чужой.

Он протянул рукоять Реджинальду.

— Это все, что я могу тебе отдать, — сказал король. — Надеюсь, это поможет.

Реджинальд кивнул.

— Спасибо, ваше величество.

Король повернулся. Пошёл обратно ко дворцу. Реджинальд остался на площади, сжимая рукоять. Он повесил ее на пояс и поднял глаза. К нему шел воин, ведя под уздцы оседланного коня с туго набитыми седельными сумками. Реджинальд пошёл навстречу.

— Ты едешь со мной? — спросил он.

Воин кивнул.

— Да, — сказал он. — Меня злит, что мой народ умирает. Злит, что он не хочет ничего делать. И не восстает. Для своего спасения. Для возрождения. Хотя бы для достойной гибели. Лучше поеду с тобой.

Реджинальд посмотрел на него. Долго. Наконец кивнул. Воин подошёл к своему коню. Запрыгнул в седло. Реджинальд сел на своего. Тронул поводья.

Позади оставался город, который спрятался за стенами и умер. Впереди — Костяной Гребень. И равноденствие. Он ехал в сгущающихся сумерках и думал о том, что король альвов может уберечь лишь одно маленькое дерево. А он, Реджинальд де Гриз, должен уберечь целый мир.

И у него, в отличие от короля, нет времени смотреть, как желтеют листья.

Глава 4. Спящий город

Реджинальд проснулся от того, что земля ушла из-под него — не резко, а плавно, как палуба корабля на волне. Рядом заржал конь, забился на привязи. Реджинальд вскочил. Босой. С мечом в руке.

— Тихо, — сказал он. Коню. Себе.

Альв уже стоял рядом, глядя на восток.

— Что это?

— Обвал. Где-то в горах, — сказал альв. Они слушали. Где-то осыпался камень. Потом стихло.

Реджинальд подошёл к коню, положил ладонь ему на морду. Конь дрожал. Мелко. Реджинальд гладил, пока дрожь не ушла. Костёр разжигать не стали. Просто молча ждали рассвета, зябко кутаясь в плащи. Молчали. Некоторое время спустя Реджинальд спросил:

— Что там?

Альв посмотрел на восток.

— Город гномов.

Реджинальд повернул голову.

— Ты знаешь дорогу?

Альв неопределённо пожал плечами.

— Примерно.

— Вы знали о нём?

— Конечно.

— И никогда туда не ходили?

Ответом был удивленный взгляд зеленых глаз.

— Зачем? Они жили под землёй. Мы — здесь. Нас это не интересовало.

Он помолчал.

— Но мы слышали, что у них происходило примерно то же самое, что и у нас. Но они решили бороться.

Реджинальд нахмурился.

— А потом?

Альв пожал плечами.

— Мы не стали узнавать. Теперь я думаю, что напрасно.

Реджинальд некоторое время смотрел на него.

— Тогда утром едем туда.

Альв кивнул. Они снова замолчали.

Утром Реджинальд напоил коней. Проверил копыта. Подковы. Подпруги. Позавтракал: сухая лепёшка, глоток воды. Альв почти не ел. Смотрел на восток.

— Туда? — спросил Реджинальд.

Альв кивнул. Реджинальд собрал лагерь. Выехали.

Дорога уходила в ущелье, но путь был перекрыт оползнем. Камни, земля, вырванные сухие кусты. Свежие сколы. Белая порода, ещё не тронутая ветром.

— В объезд, — сказал Реджинальд, оценив масштаб произошедшего.

Развернул коня и поехал назад, туда, где он по привычке отметил другой маршрут. Ехали до полудня. Тропа петляла, поднималась, но вела в нужном направлении. Потом просто закончилась, уткнувшись в расселину.

Реджинальд спешился. Подошёл к краю. Расселина. Узкая. На дне сухое русло. И провал в стене. Или пещера. Черный зев щерится обломками валунов.

Альв остановился рядом.

— Проверим?

Реджинальд посмотрел на солнце. Время еще есть. Он кивнул.

— Коней оставим здесь. Идём.

Достал из седельной сумки факел. Подумал, отдал его альву, себе достал еще один.

В пещере они нашли ход. Узкий. Грубый. Но через сотню шагов стены выровнялись. Реджинальд провёл пальцами по камню. Следы инструмента. Ровные.

Старые. Ход расширился и они вышли на площадь. Реджинальд остановился. Неровный свет факела выхватил из темноты колонны, скамьи, пустой постамент в центре. Свод уходил вверх, теряясь во мраке.

Здесь собирались. Праздновали. Говорили. А потом все закончилось. Осталась лишь тишина. И их шаги, которые звучали слишком громко. Они пошли по улице. Широкой, с двухэтажными домами по обе стороны. Реджинальд заглянул в один через окно. Стол. Чашки. Три. На столе — недоеденный ужин. Рядом с чашками — тело. Гном сидел, опершись локтями на стол. Голова упала на руки. Реджинальд задержал взгляд. Потом пошёл дальше. Альв молча шел рядом.

На следующей улице были лавки. Прилавки с товарами. Горшки. Украшения. Инструменты. Всё осталось на своих местах. Всё было покрыто пылью. Реджинальд провёл пальцем по прилавку. Под ним осталась чистая полоса. Он вытер палец о плащ. Пошёл дальше. Пекарня. Холодная печь. Столы. Формы для выпечки. Ему показалось, что в воздухе все еще пахло хлебом.

Мастерская. На стенах висят инструменты. На верстаке — незаконченная работа. Реджинальд остановился. Посмотрел на неё. Потом на хозяина. Гном сидел на табурете, опустив голову на грудь. Спал. Они пошли дальше.

Детская площадка. Качели, кубики, каменные фигурки. Мяч, закатившийся под скамью. Реджинальд остановился, поднял мяч и положил на скамью. Пошел дальше.

На скамейке у высохшего фонтана сидели двое. Руки сплетены. Головы склонены друг к другу.

На крыльце одного дома сидела женщина. Рядом опрокинутая корзина. То что из нее выкатилось, давно истлело, не оставив даже следа.

На улице навзничь лежал мужчина. Глаза закрыты. Рядом валялась упавшая сумка. Из неё высыпались какие-то вещи. Реджинальд посмотрел на него. Потом на альва. Тот смотрел на другой дом. Они продолжили путь. Чем дальше, тем чаще попадались спящие. Возле стены. На мостовой. За столом. Возле печи. Никто не выглядел мёртвым. Ни крови, ни ран, ни следов борьбы. Они просто спали. Повсюду. Реджинальд всё чаще ловил себя на мысли, что вот-вот кто-нибудь откроет глаза. Но никто не открывал.

Он зашёл в дом. Маленький, в три комнаты. В первой — кровать. Одеяло. Подушка. На стене — детский рисунок. Кривые линии. Гора, пещера, дом. Семья. Оба родителя с бородами, у одного в руках кирка, у другого какое-то оружие. Во второй — стол. На столе письмо. Недописанное. Перо рядом. Чернила давно высохли. Реджинальд попытался прочесть, не смог, обернулся к альву. Тот отрицательно качнул головой.

В следующей комнате спали дети. Трое. Реджинальд стоял в дверях. Долго. Потом вошёл. Огляделся. Поправил сползшее с одного из детей одеяло. Подоткнул край. Выпрямился. Посмотрел на ребёнка. Лицо спокойное, как будто сейчас откроет глаза. Реджинальд вышел. Не обернулся. Альв уже ждал на улице. Он ничего не спросил. Реджинальд ничего не сказал.

Они шли дальше. Город казался бесконечным. Но чем дальше они заходили, тем меньше становилось домов. Появлялись широкие каменные коридоры. Большие двери. Статуи. Постаменты. Залы. Всё было старым. Но не разрушенным. Словно город просто перестал дышать. Перед одним из проходов Реджинальд остановился.

Там лежали стражи. Несколько гномов в тяжёлых доспехах. Один сидел, прислонившись спиной к стене. Щит лежал рядом. Другой спал прямо на полу, опираясь плечом на колонну. Третий застыл на одном колене, повернув голову на проход. Рука всё ещё лежала на рукояти меча. Они тоже спали. Реджинальд посмотрел на них. Потом пошёл дальше. Альв следовал за ним.

Проход привел их в высокий, с колоннами, зал. В центре — постамент. На постаменте лежал клинок. Длинный. Узкий. Тёмный. Он не отражал свет факела. Лезвие расширялось к середине и снова сужалось к острию. Как перо. Или игла. Рядом лежали простые кожаные ножны. На них — руны. Реджинальд протянул руку. Взял клинок за хвостовик — холодный голый стержень металла, на который должна была быть рукоять. Но ее не было. Он поднял его. Взвесил в руке. Тяжёлый. Неудобный. Это был еще не меч. Лишь его часть. Реджинальд взял ножны. Вложил клинок внутрь. Повесил на пояс.

К лошадям они вернулись под вечер. Реджинальд первым выбрался из пещеры. Остановился. Вдохнул свежий воздух. Посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к западу. Альв вышел следом. Несколько секунд они просто стояли. Реджинальд оглянулся на чёрный вход в скале. Потом на альва. Тот смотрел туда же.

— Они готовились к осаде, — сказал альв. — Ушли под скалы, сделали запасы, планировали выжить. Как мы.

Реджинальд кивнул.

— И у них не получилось, — продолжил альв. — Оно пришло к ним во сне. Чем бы это ни было, ему плевать на защиту.

Реджинальд снова кивнул.

— Поэтому мы будем атаковать, — сказал он, садясь у костра. Потом снял с пояса рукоять. Достал из ножен клинок. Взял рукоять, приложил к хвостовику. Замер на секунду, затем мягко нажал. Крестовина легла на плечики клинка так плотно, что между ними не прошел бы и волос. Поднял почти собранный меч. Баланс стал лучше, но толку от этого чуть.

Альв смотрел на него. Реджинальд перевёл взгляд на верхнюю часть рукояти. Там торчал голый хвостовик.

— Не хватает навершия, — сказал он. Помолчал и добавил. — Без него это просто два куска металла.

Альв ещё раз посмотрел на оружие. Реджинальд снял рукоять. Клинок вернул в ножны и привязал к седлу. Рукоять повесил на пояс.

Они разбили лагерь неподалёку. Реджинальд развёл огонь. Поставил котёл. Ужинали в тишине. Ветер. Поев, Реджинальд лёг на плащ, подстелив сухую траву. Смотрел в небо. Звёзды. Тишина. Закрыл глаза.

Сон пришёл сразу. Не голос. Не образ. Ощущение. Оно смотрело на него. Не злое. Не доброе. Чужое. Реджинальд проснулся. Костёр догорал. Альв спал.

Он сел. Несколько секунд смотрел в темноту. Потом перевёл взгляд на лошадей. Они спали. Реджинальд лёг обратно. Закрыл глаза. И проспал до рассвета.

Глава 5. Король и Шут

Вернувшись в крепость, Реджинальд погрузился в рутину. Болдуин доложил: бывшие разбойники прибыли, обустроились, заняты делом. В Приграничье — тихо, но люди на взводе. Реджинальд выслушал, кивнул, пошёл к Мэг.

— Где искать навершие? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она.

Он развернулся и вышел. Ответ ведьмы не оставлял ему выбора. Он отправился в столицу. Альву он ехать с собой не предлагал, но тот все равно увязался следом.

Столица встретила их шумом, камнем и пылью. После предгорий, где начинались Беззаконные земли, город казался ему слишком спокойным. Здесь не всматривались в каждую тёмную ложбину у дороги, не ждали разбойников за поворотом и не проверяли караваны перед закатом. Люди здесь жили так, будто стены действительно могли защитить от всего. У ворот дворца их встретил королевский сенешаль и с поклоном сообщил, что Его Величество готов принять их немедленно. Затем любезно предложил выделить сопровождение, но Реджинальд отказался.

Они шли по дворцу. Альв смотрел на детали интерьера и его глаза не выражали никаких эмоций. Реджинальд же считал. Людей. Трое у главного входа. Двое у лестницы. Один у бокового прохода. Расстояния. Углы. Время, за которое охрана сомкнется вокруг короля. Слишком долго.

Галерея. Оттуда можно выстрелить из арбалета. Боковой проход. Оттуда можно подойти незамеченным. Среди слуг убийца мог пройти незамеченным. На слуг не обращают внимания. За годы службы на границах Реджинальд слышал истории о людях, которые не штурмовали крепости и не брали города. Они приходили, убивали, и уходили, если могли. Если не могли, что же. Умереть после выполненного задания для них было честью. Ассасины. Здесь им было бы слишком легко.

Перед дверями тронного зала его остановили. Придворный хлыщ, из тех, что дрались лишь на дуэлях и не знали войны.

— Дальше нельзя. Не подобает в таком представать перед Его Величеством.

— Я приглашен к королю по делам службы.

— Здесь не Беззаконные земли, сэр де Гриз. Извольте привести себя в подобающий вид или мимо меня Вы не пройдете.

Реджинальд равнодушно посмотрел на него. Как на упавшее дерево, которое просто оказалось поперёк дороги.

— Охрана герцога Мелетто тоже так думала.

Придворный побледнел.

— А я принес королю его голову.

Реджинальд шагнул к нему.

— Всё ещё хочешь остаться на моём пути?

Придворный отступил.

Реджинальд прошёл.

Король сидел на троне, ожидая, пока де Гриз приблизится. Рассеянно крутя в руках пустой кубок, он слушал шута, стоящего подле трона. Он был копией короля. Только преувеличенной. Его одежда повторяла королевскую, превращая её в пародию. Яркая мантия. Тряпичный колпак-корона — почти точная копия настоящей. И скипетр. Тоже пародия на королевский. Грим не позволял разглядеть его лицо, но Реджинальд знал, как оно выглядит. "Странно, что ты еще не забыл, как мы выглядим", прозвучал в его голове ехидный голос сестры.

— Ваше Величество, — поклонился рыцарь, представ перед троном. — Позвольте представить вам моего спутника, Альва из страны альвов. Надежный товарищ и хороший боец.

— Альв?! — поразился король. — Ты удивляешь меня, де Гриз! И где ты нашел этого чело… альва?

— В их городе, сир. Это часть моего доклада.

— Тогда приступай, де Гриз. Я внимательно слушаю.

Реджинальд рассказал о событиях в Пограничье. Об угрозе. Об отчетах комендантов Костяного гребня за последние двести лет. И о гибели гарнизонов каждые десять лет. О древних рунах. О знаниях альвов, гномов и людей. О том, что только соединённые вместе они смогут противостоять тому, что пробуждается. О крови дракона. Об истекающем времени. И о недостающем навершии.

Король выслушал его молча. Потом повернулся к шуту, выслушал короткий ответ и повернулся обратно. От этого движения Королевская Печать, висящая у него на груди, качнулась, и в отблеске пламени на нем блеснул узор. Реджинальд присмотрелся. Не узор. Руны. Он уже видел такие. У альвов. У гномов. Это не Печать. Это навершие.

— Мне необходима Печать, ваше величество.

— Эта? — Король коснулся рукой Королевской Печати.

— И ты хочешь королевскую регалию?

— Да.

Король некоторое время смотрел на него.

— Нет.

В зале прошёл едва слышный шёпот.

— Я не отдам королевскую регалию только потому, что тебе что-то показалось в древних рунах.

Реджинальд склонил голову.

— Как прикажете, ваше величество.

Король слегка нахмурился.

— И всё?

— Вы отказали.

— Да.

— Я вас услышал.

Король впервые за разговор едва заметно улыбнулся.

— Хорошо.

Реджинальд поднял глаза.

— Но я хотел бы сказать ещё кое-что.

— Говори.

— Ваша охрана недостаточна.

В зале стало тихо. Реджинальд указал на галерею.

— Оттуда можно стрелять из арбалета.

На боковой проход:

— Отсюда убийца доберётся до вас раньше, чем стража отреагирует.

На слуг:

— А если он придёт среди них, вы не узнаете, пока он не ударит.

Король посмотрел на своих людей. Потом снова на Реджинальда.

— Ты действительно так думаешь?

— Я не думаю, — пожал плечами Реджинальд. — Я вижу.

Король помолчал.

— Хорошо.

Он кивнул.

— Я учту твои советы.

Реджинальд слегка поднял бровь.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Я распоряжусь проверить охрану. И изменить то, что действительно требует изменений.

Он говорил совершенно серьёзно.

— Спасибо тебе, Реджинальд.

Король коснулся рукой навершия на груди.

— Я благодарен тебе за то, что ты беспокоишься о моей безопасности.

— Это мой долг.

— Но далеко не каждый человек продолжает исполнять свой долг после того, как ему отказали.

Реджинальд склонил голову.

— Я давал вам слово, ваше величество.

— И ещё одно.

Реджинальд остановился.

— Я думаю отправиться с тобой, хочу сам все увидеть. Я отвечаю за это королевство не меньше, чем ты за свою границу.

Реджинальд поклонился.

— Разумеется. Я понимаю.

— Тогда ступай.

— Да, ваше величество.

Реджинальд вышел. Из дворца он отправился к сестре. Джеральдина ждала его во внутреннем дворе. Реджинальд остановился, глядя на сестру. Двадцать пять лет. Она постарела. Он тоже. Джеральдина улыбнулась.

— Ну здравствуй, братец.

— Здравствуй, сестра.

Они обнялись. Двадцать пять лет войны. Двадцать пять лет писем, которые доходили с опозданием. Двадцать пять лет, за которые он пропустил всё. Когда им было по семнадцать, их дороги разошлись. Джеральдина вышла замуж. Реджинальд ушёл на первую войну. Потом были другие. Короткие. Длинные. Иногда длившиеся месяцами. Иногда начатые и законченные за один день.

— А где дети?

Джеральдина замерла.

— Точно, совсем забыла. Сейчас позову. Мартин, Эскель! У нас гости!

Во двор выбежали мальчики трех или четырех лет. Увидели Реджинальда и замерли, словно испуганные суслики.

— Познакомься, братец.

Она показала на мальчика.

— Это Мартин.

Потом указала на второго:

— А это Эскель.

Реджинальд нахмурился.

Он переводил взгляд с мальчиков на сестру.

— Кажется, их звали по-другому.

Джеральдина рассмеялась.

— Братец.

— Что?

— Это их дети.

Пауза.

— Внуки, — пояснила она. — Твои внучатые племянники.

Реджинальд молчал. Он посмотрел на мальчиков. Потом на сестру.

— Ясно.

— Двадцать пять лет, Реджинальд.

— Я был занят.

— Я заметила.

На этот раз он промолчал.

Джеральдина ещё немного посмеялась, а потом заметила его дорожную сумку.

— Ты что-нибудь привёз?

— Конечно.

Реджинальд достал свёрток. Мёд. Ягоды. И две маленькие фигурки. Два гнома, один с молотом, другой с топором. Он протянул их мальчикам. Те с интересом принялись рассматривать подарки. Джеральдина покачала головой.

— С солдатиками ты угадал, братец.

— Почему?

— Потому что они любят играть в войну.

— Хорошо.

— Только пока обычно проигрывают.

— В войне невозможно выиграть, — заметил Реджинальд. — Только выжить.

Мальчики уже убежали. Он проводил их взглядом.

— Хорошие дети.

— Внуки.

Он медленно повернул голову.

— Да.

Джеральдина снова рассмеялась.

— Ничего. Может, ещё лет через десять привыкнешь.

Реджинальд пожал плечами.

— Возможно.

Он не сказал ей, что взял фигурки в спящем городе гномов с прилавка, оставив на их месте золотую монету. Реджинальд был рыцарем. Он не крал.

Альв стоял немного в стороне. Джеральдина посмотрела на него.

— Это твой спутник?

— Да.

— Как его зовут?

Альв слегка склонил голову набок. Выжидающе взглянул на Реджинальда.

— Альв, — невозмутимо сказал тот. Альв пожал плечами и поклонился.

Джеральдина внимательно посмотрела на него. Лицо альва скрывал тагельмуст. Фигуру скрывала одежда. Но когда он двигался, его пластика отличалась от движений Реджинальда. Она была… плавной, сдержанной. Джеральдина росла на границе со Степью, она знала, как двигаются воины. Альв двигался как воин, но не как мужчина. Когда к альву подошли дети, тот изменился. Едва заметно. Стал осторожнее. Мягче. Будто боялся сделать лишнее движение. Боялся причинить вред. Но Джеральдина ничего не сказала. Запомнила. Позже, когда они остались с братом вдвоём, она спросила:

— Ну и как тебе живётся со своим спутником?

Реджинальд пожал плечами.

— Нормально держится в седле.

— И всё?

— Молчит.

— Уже неплохо.

— В драке хорош.

Она рассмеялась.

— И то сказать. Чего ещё желать?

Реджинальд так и не понял, что именно её так развеселило.

Муж Джеральдины встретил его вечером. Эмрих, шут Его Величества. Когда-то он должен был стать королём. Но отказался. Выбрал Джеральдину. Брак по любви вместо жизни по расчёту. Корона досталась его младшему брату. А сам он остался при дворе. Официально — королевский шут. Неофициально — человек, который присматривал за младшим братом и возглавлял внешнюю разведку. У него было редкое преимущество. Люди не боялись говорить при шуте. Послы забывали о его присутствии. Купцы считали его безобидным. Придворные воспринимали его как украшение двора. И почти никто не замечал, что шут слушает.

Одет он был по-домашнему. Без грима стало видно, что он очень похож на короля. Разговор начался с Приграничья.

— Что там происходит? — спросил шут.

— Неспокойно.

— Это я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что слухи рассказывают то, что хотят рассказать. А ты расскажешь то, что видел.

Реджинальд рассказал. О пропавших людях. О караванах. О странных отрядах. О новых тропах. О том, что в Беззаконных землях начали происходить вещи, которые не походили на обычные разбойничьи набеги. О горцах, которые покинули долины предков. О бунтах и погромах. Шут задавал вопросы спокойно. Иногда даже шутил. Но Реджинальд знал, что он запоминает каждое слово.

Шут помедлил, потом спросил:

— Я видел, как ты смотрел на Печать. Она и в самом деле так важна?

— Да. Очень.

— Почему?

Реджинальд несколько секунд смотрел ему в глаза.

— Она может мне помочь.

Улыбка исчезла с лица шута.

— В чём?

— Справиться с тем, что просыпается. Хотя бы попытаться.

— Но тебе отказали. Что будешь делать?

Реджинальд поднял взгляд.

— То же, что и всегда. Драться тем, что есть. Утром я еду обратно. Равноденствие не за горами.

— Хорошо. Но помни, я — не король. И я еще не сказал "нет".

Утром он собрался в дорогу. Джеральдина пришла проводить его.

— Король сказал, что собирается ехать за тобой, — сказала она.

— Знаю.

— Ты даже не удивлён?

— Он король.

Джеральдина улыбнулась.

— А ты всё-таки изменился.

Она посмотрела на альва, потом снова на брата.

— Береги себя.

— Постараюсь.

Реджинальд взял поводья.

— Братец.

Он обернулся.

Джеральдина протянула ему небольшой свёрток.

— Это тебе.

Реджинальд развернул ткань. На ладони лежало навершие. То самое. Древний металл, покрытый человеческими рунами. Он несколько секунд смотрел на него.

— Откуда?

— От моего мужа.

Реджинальд поднял глаза.

— Но король отказал мне.

— А шут согласился, — Джеральдина улыбнулась. — Он считает: если вещь действительно нужна тебе для того, чтобы защитить королевство, она должна быть у тебя. Он просил не спрашивать.

Реджинальд осторожно убрал навершие.

— Он не боится, что я его потеряю?

Джеральдина усмехнулась.

— После двадцати пяти лет войн он решил, что потерять навершие — не самая большая твоя проблема.

Реджинальд впервые за всё утро едва заметно улыбнулся.

Город оставался позади. Они ехали молча. Реджинальд смотрел вперёд. На дорогу. На предгорья. На Беззаконные земли. В сумке лежало навершие. Он не доставал его. Не смотрел. Просто знал, что оно там. Альв ехал рядом.

— Ты получил, за чем пришёл, — сказал он.

— Да.

— И не пришлось убивать.

— Нет.

— Это редкость.

Реджинальд посмотрел на него.

— Ты о чём?

Альв помолчал.

— В моём королевстве за такие вещи убивали.

Реджинальд ничего не ответил. Они ехали дальше. Ветер. Пыль. Солнце. Сзади — столица, которая не знала, что скоро всё изменится. Впереди — крепость, которая ждала. И равноденствие.

Глава 6. Цена выбора

Подъезжая к Костяному Гребню Реджинальд услышал за спиной тяжёлый топот копыт. Он обернулся. По дороге, поднимая пыль, нёсся всадник. Даже издали было видно, что лошадь его вот-вот рухнет. Шея коня была покрыта пеной, бока ходили ходуном. Сам всадник сидел в седле, едва удерживаясь на ногах. Альв придержал коня.

— Кто это?

Реджинальд уже узнал герб на плаще.

— Королевская стража.

Всадник подъехал и едва успел натянуть поводья. Конь пошатнулся.

— Милорд де Гриз...

Офицер спрыгнул на землю и тут же прислонился к седлу, переводя дыхание.

Реджинальд спешился.

— Что случилось?

— У меня сообщение от его величества.

Офицер выпрямился, насколько позволяли силы.

— Король велел передать, что сожалеет. Очень сожалеет, что не сможет прибыть в Костяной Гребень.

Реджинальд молча смотрел на него.

— На севере появились морские короли. Их драккары уже показались у побережья. Они ведут с собой дружины и, судя по всему, намерены высадиться.

Офицер перевёл дыхание.

— Его величество собирает армию и выступает на север. Он намерен встретить их до того, как они доберутся до внутренних земель.

Реджинальд кивнул.

— Правильно.

Офицер удивлённо посмотрел на него.

— Милорд?

— Врага лучше встречать подальше от дома.

Он пожал плечами.

— Передайте королю, что всё нормально.

— Передам.

— Отправляйтесь в казармы, — сказал Реджинальд. — Там о вас позаботятся.

Офицер поклонился и повёл животное к воротам. Реджинальд проводил его взглядом. Альв подъехал ближе.

— Значит, король не придёт.

— Да.

— Это плохо?

Реджинальд посмотрел на крепость.

— Нет. Он делает то, что должен делать король.

Реджинальд стоял в лодке у окна камеры Мэг.

— Каков план?

Ведьма подняла глаза.

— Оно придет в полночь, когда равноденствие закончится.

— Куда?

— Сюда. Туда. Куда-нибудь в этом круге.

Реджинальд поднял голову.

— Круге?

— Поднимись на башню и посмотри на стены.

Он поднялся по лестнице на самую высокую башню. Отсюда Костяной Гребень был виден целиком. И только теперь Реджинальд понял, что именно видел все эти годы. Стены, башни, внутренние дворы — всё подчинялось одной древней геометрии. Крепость была… Печатью. Гигантский круг, предназначенный для удержания того, чему не место в этом мире.

— Славный рыцарь все увидел и все понял, — сказала она, как ни в чем не бывало, когда он вернулся к камере. — Но я знаю руну, которая заставит его воплотиться там, где нам нужно.

— Кто её начертит?

— Я.

Реджинальд повернулся к ней.

— Но ты здесь.

— Да.

— И выбраться отсюда невозможно. А ломать стены я не буду.

Мэг улыбнулась.

— Протяни руки.

Реджинальд недоверчиво посмотрел на неё. Но протянул. Положил ладони на холодный камень. Из окна внезапно выскочила кошка. Она пробежала прямо по его рукам, спрыгнула в лодку и спокойно села на скамью. Начала умываться. Потом вдруг...

Хлоп. И на её месте оказалась женщина. Молодая. Лет двадцати пяти. Красивая. Настолько, что Реджинальд на секунду забыл, что собирался сказать. Но в следующий миг заметил странность. Он не мог точно её описать. Будто лицо всё время немного менялось. Она была рыжей. Брюнеткой. Глаза то голубые, то зеленые. Видимо, каждый видел в ней то, что считал красивым. Ему же было без разницы. Поэтому образ не фиксировался.

— Так ты могла выйти?

— Могла.

— Всё это время?

— Да.

— Двести лет?

— Да.

— И просто сидела здесь?

Мэг отмахнулась.

— Я объясню потом, когда все закончится.

Ведьму вывели во внутренний двор. Для охраны поставили двух воинов. Реджинальд лично расставил людей. Стража у ворот. Лучники и арбалетчики на стенах. Когда все заняли свои места, Реджинальд посмотрел чем занята ведьма. Она вычерчивала кольцо за кольцом, линию за линией. Сложный узор постепенно заполнял центр двора и вызывал неприятные ощущения.

Когда он спустился во двор, то увидел, что Мэг уже вовсю разговаривает с солдатами. Один из них смеялся. Другой что-то рассказывал. Потом вдруг сорвался с места и побежал прочь. У него был такой вид, будто он только что увидел Бога.

Из тени стены неожиданно вышел альв и преградил ему дорогу. Солдат попытался обойти его. Альв шагнул в сторону. Солдат снова попытался пройти. Тогда альв просто сшиб его на землю. Воин сел, посмотрел на свои руки, на альва.

— Какого…

— Что это было? — спросил Реджинальд. Ведьма довольно улыбнулась и развела руками.

— Я закончила. Теперь можно и немного развлечься И вообще, я двести лет взаперти просидела.

Он усмехнулся:

— Нет. Потерпишь.

Мэг перестала улыбаться.

— А если я не захочу?

Альв достал метательный нож. Подбросил его. Поймал. Перекинул из ладони в ладонь. Снова подбросил. Нож мелькал между пальцев. Мэг посмотрела на него. Потом на Реджинальда.

— Ты действительно меня убьёшь?

Альв продолжал играть с ножом.

— А если убьёшь, — спросила Мэг, — как вы справитесь?

Реджинальд пожал плечами.

— Как-нибудь. Зато буду спокоен, что меня не ударят в спину.

Мэг обиженно засопела и села прямо на землю.

Вечером Реджинальд заперся в кабинете. На столе лежал клинок — старый, но удивительно хорошо сохранившийся. Рядом крестовина, рукоять и странное навершие — небольшое металлическое украшение в форме цветка. Реджинальд несколько раз осмотрел детали, затем собрал рукоять и насадил её на хвостовик. Оставалось поставить навершие. Он попробовал. Не пошло. Реджинальд нахмурился, снял деталь и внимательно посмотрел на хвостовик. Там был фигурный вырез. Он снова взял навершие. Повернул. Совместил. Насадил. Повернул обратно.

Щёлк.

Глухой звук отдался внутри металла. Реджинальд замер. Он ещё раз провернул навершие. Никакого движения. Будто оно всегда здесь было.

— Молодец.

Реджинальд поднял глаза. У стола стоял Проводник. Как всегда, непонятно откуда взявшийся.

— Ты вообще умеешь входить как нормальный человек? — спросил Реджинальд.

— Я же не человек, — Проводник усмехнулся и качнув головой, направился к двери.

У порога остановился.

— И ещё одно.

Реджинальд посмотрел на него.

— Не доверяй ведьме. Что бы она тебе ни сказала.

Он вышел. Реджинальд поднялся из-за стола и вышел следом. В коридоре никого не было. Пожав плечами, забрал меч из комнаты, и пристегивая его на ходу, спустился во двор.

Еще раз оглядел стены и двор. Было очень тихо. Солнце уже почти скрылось за юго-восточной башней и подсвечивало крышу оранжевыми лучами. Становилось прохладно.

Болдуин подошёл к Реджинальду.

— Я проверил еще раз все посты, сэр. Все на месте.

Реджинальд кивнул.

— Но парни нервничают. И мне как-то неспокойно.

Реджинальд внимательно посмотрел на него.

— Стрелять только по моей команде.

— А если оно нападет?

— Ты меня слышал.

Болдуин кивнул.

— Сделаем, сэр.

Началось в полночь. В центре круга появился дым. Он клубился над камнем. Он был густым. Чёрным. И он двигался против ветра. Реджинальд напрягся. Дым разрастался. Внутри него появлялись очертания. Лица. Руки. Когти. Человеческие тела, которые тут же распадались и собирались вновь. Не было ничего определённого. Только иллюзия формы. Дым бился о края фигуры, но выйти за ее пределы не мог.

Мэг довольно улыбнулась и начала говорить. Сначала тихо. Потом громче. Слова древнего языка перемешивались с непонятными звуками. То ли птица. То ли зверь. То ли человек. Неприятные гортанные тянущие звуки. Она медленно шла, почти танцевала, по спирали вокруг фигуры. Каждый шаг приближал её к линиям.

Реджинальд не сводил с неё глаз.

Дым внутри круга становился всё плотнее.

Мэг подошла вплотную к кругу. Остановилась. Сделала глубокий вдох. И приготовилась произнести последний слог. В этот момент существо внутри круга сжалось. Дым превратился в тонкую чёрную нить. И одним рывком влетел Мэг прямо в рот, будто и не заметив барьер, о который безуспешно бился до этого. Ведьма замерла. Попыталась вдохнуть. Не смогла. Схватилась за горло, будто пытаясь выдрать Это оттуда. Её тело выгнулось, медленно распрямилось, оторвалось от земли и зависло в воздухе.

Реджинальд сделал шаг.

— Мэг?

Она подняла голову. Посмотрела ему в глаза. Теперь они были на одной высоте. Улыбнулась. Покачало отрицательно головой.

— Мэг здесь нет.

Её улыбка стала шире.

— Здесь только мы.

Она развела руки. Реджинальд увидел, как люди на стене выпрямились и сделали то же самое. И крепость погрузилась в багровый, клубящийся сумрак. Рыцарь двинулся к Мэг.

Один шаг.

Второй.

Мир качнулся и исчез.

Он стоял в тронном зале. Рыдающий Эмрих сидел на троне. Мертвый король лежал на его коленях с кинжалом в груди, и Шут гладил его по голове, что-то негромко говоря. Подойдя ближе, Реджинальд услышал:

— Я предпочел долгу счастье, — говорил Эмрих. — А ты взвалил на себя мою ношу. Но я освобожу тебя от нее. Спи брат мой, отдыхай.

Реджинальд бросился вперёд. Стража схватила Эмриха. А потом Реджинальд увидел сестру. Она знала. Знала о заговоре. И молчала.

— Арестовать её.

Площадь. Рев толпы. Эмрих на эшафоте. Реджинальд смотрит на сестру. Только на нее. Бледное лицо, закушенная губа, сухие красные глаза. Она не отрываясь, смотрит как казнь ее мужа. Топор в руках палача. Свист лезвия. Глухой удар. Деревянный звук падения. Катящаяся голова. Рев толпы. Руки Джеральдины до побеления сжимают шутовской колпак. Толпа взрывается, на эшафот летят алые розы. Одна попала ему в щеку, он касается ее, на пальцах кровь. Розы продолжают падать, их лепестки смешиваются с кровью, стекающей с эшафота.

Замок. Реджинальд лично сопровождает сестру. За ней идут её дети. Внуки. Вся семья. Они проходят внутрь. Перед дверью сестра оборачивается. Смотрит на него.

— Опять ты предпочел свой долг своей семье.

Реджинальд молчит. Дверь захлопывается.

Реджинальд входит в замок. Тихо. Слишком тихо. Идёт по коридору. Открывает двери. Все мертвы. Его племянники. Их жены. Они лежат в кроватях с перерезанным горлом. Белые простыни залиты кровью. В детской — Эскель и Мартин. Если бы не кровь возле кроваток, можно принять их за спящих. Реджинальд вбегает в спальню сестры. Она у окна, склонила голову, словно задремала. В её руке — чаша. Реджинальд чувствует сильный запах миндаля.

Дождь. Реджинальд стоит у могилы сестры. Смотрит, как в нее опускают гроб. Опускает взгляд. У могилы нет дна. Там бездна, в которой клубится багровый сумрак.

— Милорд-регент.

Реджинальд не оборачивается.

— Нас ждут во дворце.

Тронный зал. На Реджинальда надевают корону. Ему вручают державу. Он смотрит на неё. В его руке лежит человеческое сердце, сочащееся кровью. Он переводит взгляд на скипетр. Это окровавленный кинжал, лезвие покрыто кровью, будто им только что кого-то убили. Реджинальд опускает взгляд. В его груди кровоточащая дыра.

Что-то со звоном ударило в грудь. Он открыл глаза. Костяной Гребень. Двор. Мэг в двух шагах. Реджинальд попытался шагнуть. Не смог. Хотел поднять руку. Не смог. Всё тело будто стало чужим. Перед глазами ещё стоял трон. Кровь. Сестра. Эмрих. Дети. Могила. Взгляд прикипел к быстро приближающейся точке. Стрела. Летит прямо в него. Он не мог сделать ни шага.

Клинк!

Перед глазами блеснул клинок, разрубивший стрелу. Рядом мелькнул альв. Он отбил мечом вторую стрелу, летевшую в Реджинальда. Третья стрела пришла следом. Альв не успел. Стрела вошла ему в бок — глухо, мягко, как в мешок с песком. Он пошатнулся, но успел толкнуть Реджинальда в спину. Тот сделал шаг. Альв упал. Реджинальд посмотрел на него. На людей вокруг. На стены. На Мэг. Если он сейчас остановится, все это зря.

Он сжал рукоять нового меча. Шип на рукояти впился в ладонь. Кровь потекла по рукояти. Руны на клинке дрогнули. Одна за другой они начали соединяться. Сплетаться. Превращаться в единую вязь. Меч будто вздохнул. Стал легче. Тёплым. Живым. Реджинальд сделал шаг. Ещё один.

Мэг смотрела на него. В её глазах торжество сменилось на страх. Реджинальд подошёл вплотную. И одним коротким движением вогнал меч ей в шею, пробив ее насквозь. Мэг изумленно посмотрела на него и осела. Из рассеченного горла поднялся и тут же рассеялся черный дым. Реджинальд ещё мгновение стоял над ведьмой. Затем его ноги подломились. Он рухнул на камни. И тьма накрыла его.

Глава 7

Реджинальд открыл глаза. Небо. Голубое, чистое, красиво обрамленное опорными столбами беседки, в которой он сидел. Судя по солнцу, было раннее утро. Где-то пели птицы.

Он моргнул. Голова гудела, словно церковный колокол. Закрыв глаза, он откинулся на спинку скамьи.

— Братец, ты уснул, что ли?

Знакомый голос. Он повернул голову, открыл глаза. Напротив сидела Джеральдина с чашкой в руках. Она смотрела на него с лёгкой насмешкой.

— Ты как себя чувствуешь?

Реджинальд сел. Медленно. Голова всё ещё гудела. Огляделся. Сад. Беседка. Вокруг — кусты алых роз. Множество. Они росли повсюду — вдоль дорожек, за беседкой, на клумбах, у стен. Яркие, красные.. что-то они ему напоминали, он никак не мог вспомнить — что. На лепестках блестели капли росы.

— Где я? — спросил он. Голос был хриплым.

— В Костяном Гребне, конечно. Когда король объявил, что поедет сюда, мы с Эмрихом решили, что тебе пригодится наща помощь, и приехали к вам.

Реджинальд посмотрел на неё. Она была живой. Здоровой. На ней было лёгкое платье, которого он раньше не видел. Лицо спокойное.

— Ты настоящая, — сказал он. — Ты в порядке.

— Ну конечно. Что со мной может случиться?

Она рассмеялась. Реджинальд смотрел на неё. Что-то было не так. Он не мог понять, что именно, но что-то было не так.

— Вы только готовитесь? — спросила она. — Мы въехали — солдаты носятся, Болдуин орет. Прямо как наш отец, представляешь?

Реджинальд кивнул. Память подсунула образ — Болдуин раздает приказы, рычит так, что кончики его усов шевелятся.

— Все уже было.

— А так и не скажешь. Все живы?

— Не знаю.

Джеральдина поставила чашку.

— Так. Рассказывай.

Он рассказал. О ритуале. О Мэг. О чёрной сущности. О видениях. О том, как альв закрыл его собой, и о том, как он вогнал меч в шею ведьмы. Джеральдина слушала. Кивала. Потом улыбнулась.

— Просто сон.

Реджинальд смотрел на неё.

— Что?

— Сон. Ты уснул прямо здесь. Я не хотела тебя будить. Видимо, ты устал. Последняя неделя у тебя та еще выдалась.

Реджинальд молчал. Сон. Конечно. Пальцы сжались. Он чувствовал рукоять, шип в руке. Он посмотрел на свои ладони. Чистые, ни царапины. Но он помнил, как металл вошёл в плоть. Он помнил дым, который поднялся из раны. Это не могло быть сном.

— А где малыши? — спросил он.

Джеральдина удивлённо подняла брови.

— Малыши? У нас с Эмрихом уже давно нет маленьких детей. Ты о своих племянниках? Они остались в столице. Они уже большие мальчики и сами о себе позаботятся.

Реджинальд кивнул.

— Ясно.

Он поднялся. Ноги слушались. Он сделал шаг к выходу из беседки. Остановился. Посмотрел на кусты алых роз.

— Ты не хочешь прогуляться? — спросила Джеральдина, подходя к нему. — Сад большой. Эмрих где-то здесь. Потом пообедаем.

— Хорошо.

Они пошли по дорожке. Вокруг цвели розы.

— Выглядишь уставшим, — сказала Джеральдина.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке. Ты всегда так говоришь. Я же тебя знаю.

Реджинальд не ответил.

— Братец, — сказала она, — а ты вообще не думаешь, что пора что-то менять?

— В смысле?

— Ну... — она задумалась. — Ты всю жизнь воюешь. Крепость. Границы. Враги. А что потом? Тебе уже не двадцать.

Реджинальд смотрел вперёд.

— Я делаю то, что должен.

— Долг. — Она вздохнула. — Всегда долг. А ты?

— А что — я? — не понял он.

— Ну, не знаю. Жениться, например.

Реджинальд хмыкнул.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? Эмрих говорил, что ты мог бы перебраться в столицу. Он бы нашёл тебе место при дворе. Ты же знаешь границу, знаешь, как там всё устроено. Такие люди нужны.

Реджинальд остановился.

— Эмрих говорил?

— Ну да. Мы же хотим, чтобы ты был рядом.

Реджинальд смотрел на сестру. Она улыбалась. Спокойно. Доброжелательно. Но что-то в этой улыбке было не так.

— Он предлагает мне оставить службу, — медленно сказал Реджинальд.

— А что в этом плохого? Ты заслужил отдых. Мы бы жили рядом. Ты бы помогал Эмриху. Всё наладилось бы.

— И что будет с Костяным Гребнем?

— Найдётся кто-нибудь. Всегда находятся люди, готовые служить.

Реджинальд смотрел на неё.

— Сестра, — сказал он, — ты никогда не просила меня отказаться от службы. Мы выросли в такой же крепости. Отец был ее комендантом. Ты знаешь, что такое слово рыцаря. Ты знаешь, что я не могу уйти. Ты всегда это знала.

Джеральдина отвела взгляд.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— Кто ты? — спросил Реджинальд. — Моя сестра не стала бы предлагать мне отказаться от клятвы.

Она молчала. Затем подняла подняла на него взгляд. Лицо стало чужим. Улыбка изменилась, стала хищной, злобной, наполнилась уверенностью.

— Ты не она.

Мир качнулся. Джеральдина замерла. Потом медленно покачала головой. Её фигура поплыла, будто воск на солнце начала меняться. Будто невидимые руки смяли старое и вылепили новое. Быстро, умело. Через мгновение на её месте стоял мужчина. Высокий. Подтянутый. Безликий. У него были черты лица, но Реджинальд не мог их разглядеть.

— Ты умнее, чем кажешься, — сказал мужчина. Его голос был ровным. Без эмоций.

Реджинальд стоял неподвижно. Рука скользнула к поясу. Меча не было.

— Не ищи, — сказал мужчина. — Здесь он тебе не нужен.

Они стояли на дорожке. Красные розы тянулись к ним со всех сторон.

— Что тебе нужно? — спросил Реджинальд.

Мужчина развёл руками.

— Поговорить.

— О чём?

— О твоём выборе.

Он сделал шаг в сторону.

— Идём. Не стой на месте.

Реджинальд пошёл за ним. Дорожка петляла между кустами. Розы были повсюду.

— Ты знаешь, что печать не работает? — спросил мужчина, не оборачиваясь. — Ты убил вместилище. Но сущность осталась.

— Я видел дым.

— Дым — не сущность. Ты разрушил сосуд. Но сила осталась в этом мире.

Реджинальд молчал.

— У тебя есть выбор, — продолжал мужчина. — Ты соглашаешься. Печать не закрывается. Через десять лет сюда придёт новая сущность. Твой гарнизон умрёт. А потом мы пойдём по деревням.

Реджинальд остановился.

— Мы?

Мужчина обернулся.

— Я говорю от имени тех, кто ждёт. Тех, кто хочет войти.

— Через печать в крепости?

— Да.

— Так ты хочешь, чтобы я её не закрывал?

— Нет. Я хочу, чтобы ты, — мужчина нажал голосом. — её открыл.

Реджинальд смотрел на него.

— Но ведьма сказала, что крепость — это печать.

— Ведьма была глупа. Она знала лишь то, что ей сказали. Эта крепость — не печать. Она — замок. А ты — ключ.

Мужчина кивнул на розы.

— Каждый воин, что здесь погиб, достался нам. Они проиграли свою последнюю битву. И мы собрали их, как трофей. Теперь они питают наши розы. Они цветут здесь веками. А ты — первый, кто отказался от клятвы. Но придумал дополнение и сломал цикл. И теперь мне приходится говорить с тобой. Лично.

Реджинальд перевёл взгляд на куст. Присмотрелся. Одна из роз была странной. Бутон — не красный, а какого-то мутно-серого оттенка. Реджинальд наклонился. Внутри бутона было лицо. Он отшатнулся. Но не смог оторвать взгляд. Лицо было искажённым, рот открыт в беззвучном крике. Глаза смотрели на него. Реджинальд узнал его. Предыдущий комендант. Тот, кто просидел в крепости десять лет и пал в бою, когда Это вырвалось в очередной раз.

Реджинальд выпрямился.

— Что это?

— То, что остаётся от тех, кто ушёл. Они думали, что сбежали. Но их души остались здесь. Мы питаемся ими.

Реджинальд смотрел на розы. Теперь он видел лица. Все кусты были усеяны ими. Сотни лиц. Искажённые рты, плачущие глаза. Они не кричали. Просто смотрели на него. И роса на лепестках была слезами. Он не так все понял.

— Поэтому мы предлагаем тебе сделку, — сказал мужчина. — Ты просто... уходишь. Живёшь долгую жизнь в столице при дворе. А гарнизон погибает через десять лет.

— Или?

— Или ты остаешься и умираешь со своими людьми.

— Но если ты закрываешь печать, мысделаем так, что твой кошмар станет явью.

Реджинальд смотрел на мужчину.

— Ты все равно проиграешь, — сказал тот. — Лишь выбираешь, как именно.

Они пошли дальше. Проклятые розы были повсюду, и рыцарь взмолился, чтобы за поворотом оказались другие цветы. Хотя бы ирисы. Джеральдина их обожала. Дорожка свернула, и Реджинальд увидел, как розы сменяются ирисами. Синими, золотыми, фиолетовыми. Мужчина остановился. На безликом лице появилось удивление. Он явно не это ожидал здесь увидеть.

Реджинальд посмотрел на ирисы. Потом на мужчину. Губы его расползлис в грубой ухмылке.

— Это моя территория, — сказал он.

Мужчина нахмурился.

— Что?

— Я сказал: это моя территория.

Реджинальд прошёл мимо него. Встал в центре клумбы, усаженной золотыми ирисами.

— Вы не можете меня уговорить. Вы не можете меня напугать. Вы не можете показать мне будущее, потому что это будущее не моё. Это мой выбор.

Мужчина смотрел на него.

— Ты ошибаешься, — сказал он. — Я могу изменить здесь все.

— Покажи.

Мужчина поднял руку. Ирисы исчезли. Вместо них опять были розы. Красные. С лицами. Реджинальд взглянул на них.

— Нет, — сказал он. Ирисы вернулись.

Мужчина дёрнулся. Его лицо на мгновение стало чётким — Реджинальд увидел черные глаза, складки, чешую. Но в следующий миг оно опять стало размытым.

— Как ты это делаешь? — спросил он.

Реджинальд усмехнулся.

— Не хотите ли вина? А то я такой негостеприимный.

Он протянул руку. В ладони появился кубок. Тяжёлый, золотой. Наполненный тёмным вином.

Мужчина смотрел на него. Молчал.

— Это мой мир, — сказал Реджинальд. — Мой сон. Моя голова. Ты здесь гость. И ты переоценил свои силы.

Мужчина сделал шаг назад.

— Ты не сможешь закрыть печать, — сказал он.

— Конечно, смогу. Я закрою её. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Мужчина смотрел на него.

— Ты умрёшь.

— Как и все.

— Твои люди умрут.

— Они тоже не бессмертны.

Реджинальд поднял кубок. Сделал глоток.

— Но ты здесь умрёшь точно, — сказал он. — Потому что это мой сон. И я тебя изгоняю.

Мужчина замер. Его тело начало расплываться. Он становился дымом. Серым. Прозрачным.

— Думаешь, ты первый ключ, что отказался открыть дверь? — сказал он. Его голос стал тоньше. — Есть и другие Ключи и другие Двери. Ты не сможешь нас остановить. Всегда найдётся тот, кто согласится...

Он сжался в тонкую нить. Потом исчез. Реджинальд стоял в саду. Один. Он поставил кубок на землю и открыл глаза.

Он лежал на брусчатке. Рядом валялась убитая ведьма. Меч всё ещё был у него в руке. Из рассеченного горла Мэг больше не шёл дым. Только кровь.

Где-то кричали. Кто-то бежал. Реджинальд повернул голову. В нескольких шагах лежал альв. Стрела всё ещё торчала у него из бока. Но рядом уже суетились люди. Кто-то держал его за руку. Кто-то пытался извлечь стрелу. Реджинальд попытался встать. Не смог.

— Эй, — сказал он. Голос был слабым.

Никто не обернулся.

— Эй! — повторил он громче.

К нему подбежал лекарь. Склонился.

— Милорд, вы ранены?

Реджинальд покачал головой.

— Проверьте альва.

— Мы уже занимаемся им, милорд.

Реджинальд перевёл дыхание. Посмотрел на небо. Оно было чёрным. Без звёзд. Без облаков. Но багровый сумрак ушёл. Он закрыл глаза.

В себя он пришёл в своей кровати. Знакомый потолок. Серая каменная кладка. Луч света из окна. Где-то за стеной слышались голоса. Реджинальд повернул голову. На стене висел меч. В углу стояли доспехи. На столе — кувшин и кружка. Он пошевелил пальцами на ногах. Потом на руках. Потянулся. Боль в груди была, но терпимая. Он сел на кровати. Провёл рукой по лицу. Встал. Оделся. Проверил, на месте ли меч. Надел перевязь.

Когда он вышел в коридор, то случайно бросил взгляд в приоткрытую дверь напротив. Там была кровать. На ней кто-то лежал. Реджинальд остановился. Пригляделся. Девушка. Молодая. Лицо бледное, светло-зеленые волосы рассыпались по подушке. Она спала. Из-под одеяла выглядывал краешек бинта.

Реджинальд тихонько постучал в дверь. Никто не ответил. Он приоткрыл её шире. На стуле рядом с кроватью лежала одежда. Он узнал её. Серое одеяние. И тагельмуст. Он посмотрел на девушку. На сложенную одежду. На тагельмуст. На тазик с окровавленными бинтами, из которого торчала сломанная стрела. Не проронив ни слова, аккуратно закрыл дверь и пошёл дальше.

Две недели спустя.

Крепость наконец пришла в себя. Убитых похоронили. Раненых выходили. Гарнизон держался настороже, но без надрыва.

Реджинальд стоял у ворот. Рядом — две вьючные лошади и его боевой конь. Альв уже сидел в седле. Его обычная одежда. И тагельмуст. Лишь глаза и видны.

— Болдуин, — сказал Реджинальд, — крепость остаётся тебе.

Капитан стоял перед ним, хмурясь.

— Я не рыцарь, сэр.

— Приедет кто-нибудь от короля — сделает тебя рыцарем. Я уже написал. Так что это вопрос времени.

Болдуин обреченно кивнул.

— Справишься, — сказал Реджинальд. — Ты всегда справлялся.

— А вы куда?

Реджинальд посмотрел на дорогу. Она уходила на восток.

— Проверить Двери. Надо убедиться, что они закрыты.

— Одни?

Реджинальд улыбнулся. Коротко. Почти незаметно.

— Я не один.

Болдуин перевёл взгляд на альва. Тот сидел в седле, глядя вперёд. Поза его была расслабленной, спокойной. Руки неподвижно лежали на луке седла.

— Прощайте, сэр, — сказал Болдуин.

— Прощай.

Реджинальд тронул поводья. Кони вышли за ворота. Позади оставалась крепость. Впереди — дорога. Они ехали молча. Ветер, пыль, восходящее солнце.

— Ты знаешь, где искать Двери? — спросил альв.

— Нет.

— У тебя есть план?

Реджинальд посмотрел на дорогу.

— Есть.

— Какой?

Он усмехнулся.

— Ехать вперед, пока не окажемся на месте.

Альв покосился на него.

— Это не план.

— Это план. Просто короткий.

Они ехали дальше. Рассветное солнце светило им в лица. Впереди — Беззаконные земли. Там, где заканчивались карты и начиналось неизведанное.