Роняя звёзды

Глава о том, что было «До»

На краю равнины, граничащей с пустыней Орвона, вдали от городов раскинулись тенты и палатки прайда Роняющих звёзды – переселенцев из Хааравата. Кроваво-красное солнце тонуло в розовых облаках на западе, в последний раз за сегодня оглядывая свои бескрайние владения. Две леотинки стояли возле ручья, струящегося в тени деревьев, зачерпывали ладонями кристально чистую воду и с жадностью пили. Жаркий климат пустыни до смерти пересушивал горло. Одна из девушек оперлась на свой длинный, тяжелый на вид меч и шумно вздохнула, глядя в закатное небо.

- Еще один день уходит прочь от нас, сестра. – грубоватый, но величественный голос девушки отдаленно напоминал львиный рык.

- Пусть уходит. И принесет нам новое завтра, новые силы и новое солнце.

Когда уже стемнело, леотинки направились к селению. Сегодня их черед сторожить покой прайда и звездный небосвод.

Эриз и Койла – две сестры – расположились на расстеленных на песке матрасах, обтянутых ещё теплой от костра кожей. Последние солнечные лучи, наконец, утонули в синеве ночного неба. Могучая рука шестирукого божества рассыпала на темном одеяле серебряные бусинки-звезды. Его белый, круглый лик высунулся на востоке, поднимаясь над горизонтом.

Койла сидела, начищая свой меч. Его сталь блестела в тусклом свете факела. Эриз сидела напротив, перебирая в пальцах четки из тонких птичьих косточек.

- Ты со своим Когтем так возишься, как я с тобой не возилась, - с легкой насмешкой фыркнула она.

- Это мой меч. А меч воителя – отражение его души, – парировала Койла, не отрываясь от своего занятия. Коготь заблестел, насколько позволял трепещущий от ветра огонёк факела неподалеку.

Из центральной, самой крупной палатки вышел Орий, вожак прайда. Его ярко-рыжая, пышная грива была предметом зависти всех юношей из прайда – и не только. Шерсть лоснилась даже в тусклом свете факела и луны.

- Сестры мои, - начал Орий. Глубокий голос вожака вселял в сердца каждого союзника, кто его слышал, благоговение, а врагам – первобытный ужас. – Ваши души были избраны, дабы хранить наши тела этой ночью. Сохраните наши тела – и будут спасены наши души. Да пребудет с вами Луна, Солнце и Звёзды.

Силуэт вожака прайда скрылся в палатке. Сёстры расположились по обе стороны от тлеющего факела. Их взглядам открывалось всё селение целиком. Несколько больших палаток – в них спят семьи. В палатках поменьше пережидают ночь бездетные пары. Под навесами без стен расположились взрослые леотинцы. Некоторые леотята еще играли снаружи, когда раздался сигнал – размеренный стук большого барабана, затянутого кожей. Пора. Ладони Лунного владыки накрыли поселение, и его жители погрузились в сон.

Шло время. Ночь утекала сквозь пальцы, как песок в часах, под неумолимым бегом Луноликого по небосклону. Звезды стремились вслед за своим владыкой. Некоторые в своей спешке спотыкались и падали на землю. Койла единственная любовалась этим зрелищем – Эриз уже спала.

Во тьме, кажется, мелькнул чей-то силуэт – маленький, юркий, почти незаметный. От палатки к тенту. От тента, крадучись, к палатке. Койла смотрела на мелькающую тень – или в пустоту? Может, это лишь ветер, унесший чье-то тряпье. А может, пустынный разбойник. Леотинка потрясла сестру за плечо. От крепкой хватки из мягких подушечек выглянули когти, впившиеся в кожу Эриз. Та зашипела, открывая глаза.

- Ты чего, сестра? – лениво, сонно, потягиваясь, зевнула Эриз, приоткрыв левый глаз.

- Кажется, там кто-то есть, - Койла вытянула руку, указывая на место, где в последний раз видела тень.

- Кажется? Или кто-то есть? – снова потянулась Эриз и сладко зевнула, закрыв глаз.

- Я пойду проверить. Мы – хранители этой ночи, хранители будущего дня. Должны хранить покой прайда.

- Тебе уже исчадья всякие мерещатся. Пора завязывать тренироваться под палящим солнцем, - с укором отозвалась леотинка, - Ложись спать, Койла. Ночь обещала быть спокойной.

Доверившись сестре, Койла свернулась клубком на остывшем матрасе. Она долго не могла уснуть, то поджимая ноги и хвост, то переворачиваясь. Ближе к утру Луноликий все же сшил ее веки нитями сна.

Утро началось как обычно. Тихие шаги матерей, двинувшихся к реке, звучали неподалеку. Дети, пока Солнцеглазый не пробудился в полную силу, играли на пустынном песке. Стражи прайда ещё спали, когда из палатки вожака донесся истошный крик.

- Великий Орий III Огнегривый мертв! – разрыдалась одна из служанок вожака, вылетевшая стремглав сквозь занавеси палатки. – Великий Орий мертв!

Едва проснувшиеся сестры вскочили на ноги. Койла, схватив свой меч, влетела в палатку вожака. Кругом – его разбросанные вещи. Пол усыпали ткани, изорванные мечами. Сундук возле постели перевернут и выпотрошен. На сероватых простынях распласталось мертвое тело. Еще вчера грива и шерсть вожака лоснилась на свету, а ныне – кровь склеила прекрасные локоны и запачкала тело. От вожака здесь ни осталось ничего. Даже Праведный Гнев – короткий позолоченный меч – бесследно пропал. Вокруг палатки ни единого следа. Может, они были – но ветер стер любые подсказки.

На зов служанки собрались поселенцы. Они окружили Койлу и Эриз, вжимая толпой их в тканую стенку палатки.

- Кто убил Вожака? Кто? Почему тревогу не подняли? Почему? Хранители не хранят наши тела! Хранители охраняют лишь собственный сон! – кричала толпа, перебивая друг друга. Выкрики терялись в общем шуме.

Койла переводила взгляд с толпы на сестру. В груди бешено билось сердце. Уши заложило – слышался только шум сотен голосов. Сестра что-то говорила. Но что – Койла не смогла разобрать. Эриз лишь указала кончиком своего крохотного, старого кинжала на сестру. В свете утреннего солнца показалось, что на ее лице сверкает хищный, незнакомый Койле оскал – оскал не гордого льва, а подлой гиены.

Эриз спиной вперед вышла в толпу, не убирая от лица сестры клинка. Едва заметный взмах сбрил клочок шерсти с вытянутого лица. Шерсть, словно ведомая ветром, плавно опустилась на землю. Поверх капнула алая кровь.

- Из-за тебя, - Эриз ткнула острием кинжала в Койлу, - мертв наш предводитель. Ты должна была следить за чистотой горизонта.

- Койле позор! Позор и клеймо убийцы! – скандировала толпа за спиной самого родного, кто был у леотинки.

Ее самый близкий по крови и по духу леотинец оказался с душонкой падальщика. На костях их родства взрасли семена ненависти, а Койла была слепа к этому. Как она могла не заметить, что ее кровная сестра – сестра, которая заменила ей мать – окажется настолько гнилой. Вместо того, чтобы принять их общую вину, она притворилась пушистым кроликом. А на деле – с клыков капала кровь.

Койла сжала свой клинок и под гул толпы покинула своё родное селение на краю пустыни. В след ей швыряли все, что попадало под руку – палки, ветки, комья песка. Дети бежали следом, рыча и выкрикивая ругательства на их языке.

- Пускай сотрясется небо, пускай рухнут звезды - моё имя будет очищено. Пускай это будет стоить мне жизни - я восславлюсь в честных подвигах. – прошептала Койла, повернувшись спиной к последнему своему пристанищу. Более ей сюда пути нет до тех пор, покуда смерть не очистит ее имя. Покуда кровь не очистит ее честное имя от грязи, в которую её втоптала родная сестра.

Глава о том, как Койла встретила Клевера

Бескрайний лес простирался перед леотинкой, бредущей в неизвестность. Под ногами хрустели ветки. Койла шла, подняв голову и устремив взгляд вперед. Кругом беззаботно чирикали птицы, перепрыгивая с сучка на сучок, шуршали мелкие зверьки, перетаскивая корм. Далеко впереди шумела бурная река, в которую впадает ручеек, текущий рядом с ее родным селением.

Леотинка вздохнула, наконец усаживаясь под деревом и расслабляя натруженные за путь ноги. Вечнобегущий Солнцеглазый стремился все ниже к западному горизонту. Его яркая улыбка озарила кристально чистое небо рыжими, желтыми, розовыми лучами. С востока показался Луноликий вместе со своей пока немногочисленной звездной свитой.

Койла разожгла костер, тепло которого тут же окутало её. Огонь ласкал длинными язычками трескучие ветки. Крохотные искорки-звездочки стремились вверх, к своим большим сестрам, звёздам. В желудке глухо заурчало – тело требует пищи. Леотинка заглянула в небольшую дорожную сумку, что была у нее с собой. Из съестного остались только хлебные крошки.

В лесу послышался шорох - зверь. Койла сощурилась, всматриваясь в лесной мрак. Из куста показались раскидистые, ветвистые рога, заостренные уши и вытянутая морда, невинно захватывающая листочек с ветки. Гладкая оленья шкура поблескивала в свете костра. Койла, притаившись, вынула из-за пазухи короткий кинжал. Меткий бросок вонзился ровно в шею оленя, ошарашив его. В то же мгновение он рванул с места, скрываясь в лесу. Леотинка, бросив свою сумку, побежала за ним следом. Рывком она оказалась совсем рядом со своей добычей. Оскалившись, она вложила всю оставшуюся силу в хлесткий удар своей когтистой ладони. Когти оставили на идеальной шкуре оленя длинные кровоточащие полосы.

Зверь рухнул, окончательно обессилив. Кровь струилась из распоротой шеи в траву. Леотинка ухватилась за копыта оленя, закидывая его себе на плечи. Тяжелая туша всем весом завалилась ей на плечи.

Возле костра Койла распорола туше живот, выгребая из него внутренности. Съедобные части она насадила на палки и позволила крови стечь с них. Затем – сняла с оленя шкуру. Единственный ее недостаток – дыра от кинжала в районе шеи и кровавые пятна. Леотинка развесила шкуру на одной из веток, закрепив веревкой. Тем же ножом, которым убила оленя, она разделала тушу на куски поменьше.

- Большой все-таки… Не съем в одиночку. – пробормотала Койла себе под нос, укладывая один из кусков на кости поверх костра.

Она раздумывала, где бы взять соли, когда с дерева в нескольких футах от нее свалился небольшой рыжий комок шерсти. Он быстро поднялся на ноги, отряхиваясь после падения. Белоснежные глаза сверкнули, отразив свет костра.

- О, доброго вечера. Не помешал? – с неясной для Койлы энергичностью промурлыкал рыжий комок.

Небольшого роста, с яркой рыжей шерстью, местами открывавшей красную чешую, комок стал больше похож на кота. Койла слышала о таких, но никогда не видела. Кажется, их называют табакси.

- Может и помешал, - недоверчиво сощурилась леотинка. – Может и нет. Ты кто такой?

- Я? Красный Клевер. Можно просто Клевер. Я тут задремал на ветке, но, видать, неудачно потянулся и полетел вниз, - он улыбнулся, добродушно обнажив клыки. – Благо, что кошки всегда приземляются на все четыре лапы.

Клевер рассмеялся со своей собственной шутки, опершись на дерево, с которого упал. Койла, глядя на это, невольно улыбнулась. Этот котоподобный чем-то напомнил ей маленьких леотят – как и они, этот чудаковатый умел радоваться каким-то мелочам.

- А ты? – наконец оправившись от смеха, Клевер обратился к леотинке. – Ты здесь какими судьбами?

- Меня предала родная сестра, и изгнали из селения. Можешь звать меня Койла. Койла из Роняющих Звезды, - она гордо назвала собственное имя, выделив его голосом.

Клевер подсел к костру, протягивая к нему короткие лапки. Потрепанная одежда на нем свисала лоскутами. Из дыр местами проглядывала красная чешуя. Она особенно привлекла внимание леотинки. Чешуйка к чешуйке, идеально ровная и очень крепкая на вид, она переливалась в свете огня.

Пока Койла украдкой разглядывала чешую Клевера, он кинжалом зацепил поджаренный кусок мяса и быстро закинул его себе в рот.

- Я никогда не видела, чтоб у котят была чешуя. – задумчиво проворчала себе под нос леотинка. – Ты чем-то болен?

- Не-а, - замотал головой Клевер. – Это от отца. А у отца от деда. И так дальше. Семейная особенность, в общем. Я знаю только, что кто-то из предков с драконихой… ну, того. Не вникай, в общем. От нее и досталось вот это.

Он задрал рукава одеяний, обнажая чешуйки среди шерсти. Койла пальцем тронула одну из них, на локте Клевера. Прохладная наощупь, гладкая, ровная и слегка округлая чешуйка, несмотря на размер, довольно крепкая. Через нее проходил длинный шрам – но на самой пластинке ни следа.

- Ты прирожденный воитель, - отметила для себя Койла, поднимая взгляд к костру.

Над ним висела голая кость с ошметками мяса. Клевер довольно улыбался и облизывался, жмурясь. Заметив изумленный взгляд Койлы, он торопливо поднялся на ноги и взобрался на ближайшее дерево.

- Не злись, не злись! – визгливо упрашивал Клевер. Койла стояла внизу, размахивая своим мечом. - Там еще есть! Давай я сам приготовлю!

- Ты! Хитрый плут! – рычала леотинка, цепляя острием ветку. – Спускайся, живо!

Клевер ловко спрыгнул на землю, приземлившись на четыре лапы. Отряхнувшись, он взял самый симпатичный кусок оленины и насадил его на ветку, как на шпажку. Мясо равномерно румянилось со всех сторон, покрываясь аппетитной золотой корочкой.

Через несколько минут Койла с довольным ворчанием отрывала клыками куски мяса, жадно проглатывая. Когда с ужином было покончено, леотинка улеглась возле костра. Клевер свернулся в клубок рядом с ней и скоро уснул, заурчав по-кошачьи.

В этот момент Койле стало немного спокойнее. Тревога о прошедшем дне отступила, уступая место в разуме спокойствию и размеренности. Луноликий сиял высоко в небе, будто улыбаясь ей вместе со своей звездной свитой. Совсем скоро и веки леотинки сомкнулись от усталости – белолицый бог стянул их своей нитью.

Сон был тягучим, вязким, словно мед, и теплым, как парное молоко. Клевер подергивался во сне, придвигаясь ближе к тлеющему в ночи костру. По восточной стороне небосвода заструился новый рассвет…

Глава о том, как Койла встретила Талай

Наутро свернувшийся в клубок Клевер проснулся, потягиваясь и урча, как горная река. Койла следом за ним открыла глаза. На востоке Солнцеглазый улыбался своим владениям, разглядывая их свысока.

- К слову, - проурчал Клевер, разминаясь после сна. – Я хоть и не вышел ростом, но довольно опытен.

Он пошевелил слегка вьющимися усами и провел по ним когтями. Койла отметила, что он и правда не вышел ростом – ей Клевер едва доходил до плеча. С другой стороны, его рост позволил бы влезть, например, в чью-то нору или широкое дупло.

- Куда ты направишься? – леотинка склонила голову чуть вбок, рассматривая пришельца, с которым встретилась вчера.

- А ты? – мурлыкнул в ответ Клевер, вычищая когтем между клыков. – Я бы пошел с тобой. Ты сильная, а я юркий. Мы были бы полезны друг другу, если вдруг на пути встретятся разбойники.

Койла на мгновение замолчала, думая над предложением котоподобного. С одной стороны, ей и одной неплохо путешествовать – никто не ворчит под ухом, не мешает раздумывать над своей судьбой и дальнейшей жизнью. С другой стороны – Клевер действительно может помочь ей в будущем, хотя пока неясно чем.

Тем временем Солнцеглазый медленно поднимался над своими владениями к небесному зениту. В лесу стало жарче. Клевер и Койла собрали свои пожитки, потушили остатки костра и отправились в путь. Свежую шкуру и остатки оленины путники спрятали в свои сумки.

Лес степенно и размерено уходил вдаль за спины и простирался впереди, не намереваясь заканчиваться. Далеко на севере, над высокими соснами поднимались горы Огенис. Белоснежные горные шапки сверкали в лучах счастливого Солнцеглазого. Клевер вынул из-за пазухи блокнот и потертый карандашик, начав что-то писать на ходу.

- Что ты делаешь? – поинтересовалась Койла, наблюдая за своим спутником около минуты.

- Записываю, как мы с тобой познакомились. Потом, когда-нибудь, это станет поучительной историей для потомков. – Он на мгновение задумался. – Или веселой историей в трактире. Пока не решил.

Леотинка в ответ пожала плечами. «Пусть записывает. Будет доказательством моей доброты» - проскользнула мысль в ее голове.

Горы становились все ближе к путникам. Местами на земле валялись булыжники, сколовшиеся с гор. Шумел исток Нори, который ниспадает с западной горы хребта. Клевер перевернул страницу блокнота, повернул его боком и показал Койле потрепанный лист. На нем – карта острова Инфениор.

- Здесь недалеко, выше в горах, была община голиафов. Переселенцы с Оциденса. Давно была, я здесь проходил лет пять назад. Будем осторожны. – Клевер водил коготком по листу, показывая леотинке их примерное расположение.

- Будем начеку.

Голиафы… Это мощный, гордый народ, который любит уединение. Их родство с великанами делает их кратно сильнее людей, эльфов и прочих человекоподобных. Койла слышала о них из рассказов разведчиков, которых отправляли в Северный лес Мар-Перто. Ей близка их философия – сильный выживает, слабый погибает. Их гордый, но смиренный нрав – именно то, к чему стоит стремиться всем живущим на этом свете.

- Что ты знаешь об этом народе? – поинтересовалась Койла у Клевера. – Раз ты слышал об их общине, значит, что-то да знаешь о них.

Клевер задумался, перелистывая свой блокнотик.

- Сейчас-сейчас… Вот, нашел. Они очень самодостаточны. Не любят пользоваться магическими артефактами. Уважают силу и мудрость. Соперничают со всеми – даже сами с собой, отчего редко доживают до старости. Удивительный народ, правда? Мало где встретишь такую самоотверженность в подвигах, на грани с самоубийством.

Койла лишь покачала головой. Если бы у нее до рождения был выбор, кем быть в этой жизни, она определенно выбирала бы между леотинцем и голиафом. Их уклад жизни ей нравился все больше, хотя ни с одним из них она не была знакома.

Наконец, ближе к закату Койла и Клевер приблизились к подножию хребта Огенис. Солнцеглазый медленно спускался к горизонту на западе, утопая в розовой пене облаков. Послышался волчий вой. Зов раздавался высоко в горах, отражаясь от гор многократным эхом. Луноликий выглянул из пелены на востоке, сладко потягиваясь и приветствуя дневного брата.

- Волки. Как минимум двое. – прислушался Клевер, навострив уши.

- Слышу. Будем дежурить. – предложила Койла. Я посижу, ты поспишь.

- Как скажешь. Другую ночь буду дежурить я, - пожал плечами Клевер.

Он взобрался на ближайшее дерево. С верхушки посыпались сухие ветки, а следом соскользнул сам табакси. Из веток он сложил небольшой костер. Койла хотела было спросить, как он собирается разжечь его без огнива, когда с ладоней Клевера сорвался крошечный огненный шарик. Костер мгновенно вспыхнул, словно в него бросили пороха. Леотинка изумленно переводила взгляд то на костер, то на Клевера. Табакси рассмеялся, отряхивая ладони от искорок пламени.

- Так ты умеешь творить магию? И как ты не попался Инквизиторам Мер?

На вопрос Койлы Клевер ответил легким кивком и улыбкой:

- Умею. Чародейство от предков досталось. – промурлыкал он, вытащив из-под ворота рваной одежды амулет. Безделушка блеснула в свете костра, переливаясь всеми оттенками радуги. – Он старый и сломан. Но Инквизиция видит побрякушку и успокаивается. А в города я стараюсь не соваться – слишком уж заметен.

Отужинав пойманным вчера оленем, Клевер свернулся у костра в клубок, став еще меньше, а Койла уселась чуть поодаль, опершись спиной на дерево. Чтобы не уснуть, она начищала свой клинок, размышляя о подвигах, которые нужно совершить, чтобы очистить свое имя от той гнили, которую пустила Эриз.

Когда Луноликий поднялся почти к зениту, волчий вой послышался совсем рядом. Вместе с воем слышался свист. Койла поднялась на ноги, окунув толстую ветку в костер. С тлеющим факелом в руке она двинулась в сторону свиста.

С горы спускалась чья-то фигура в меховом плаще в компании двух белоснежных волков. В тусклом свете луны различались человекоподобные черты и волосы, как волчья шерсть. В руках он – или она – держал длинный натянутый лук.

- Эй! – зарычала Койла, бросив на землю факел. Он тут же погас. А в руках леотинки сверкнул ее Коготь. – Кто бы ты ни был – я тебе не враг. Я лишь путник. Спускайся и я тебя не трону.

Силуэт, не опуская лук, приблизился на несколько футов. В темноте стали ярче различимы черты, присущие женщине.

- Кто? – раздался ее голос. Лук устроился за спиной, рядом со стрелами, а ее ладонь легла ей на грудь. – Талай Смотрящая в небо Кахарната.

- Меня зовут Койла из прайда Роняющих звёзды. Со мной путешествует Красный Клевер. – Койла убрала свой меч в ножны и сделала несколько шагов навстречу. – Это твои волки?

- Масэй, Шарай. – Смотрящая в небо по очереди указала на своих волков. Оба сели подле ее ног и высунули языки. Затем она указала на себя, на Койлу и сцепила указательные пальцы между собой, слегка потянув их в разные стороны.

- Что ты имеешь в виду? Ты хочешь пойти с нами? – Койла непонимающе посмотрела на жест собеседницы. Та кивнула ей в ответ. – Тогда идем. Поговорим утром. Солнцеглазый на то и уступил нам ночь, дабы мы не решали под взором Луноликого жизненные проблемы.

И обе девушки спустились ниже, в лес, где мирно спал, урча и ворочаясь, Клевер.

Глава о том, как в горах случилась облава

Талай проснулась с первыми лучами Солнцеглазого. Койла мешала веточкой погасшие угли в костре. Клевер перевернулся на живот, лениво потягиваясь и мурлыча после сна.

- Да пребудет с тобой… - он осекся, увидев Талай. – А это кто?

- Это хозяйка волков, которых мы вчера слышали. Ее зовут Талай.

Смотрящая в небо кивнула и прислонила ладонь к груди в приветственном жесте. Масэй и Шарай рядом с ней потянулись и высунули языки, как покорные псы.

- Так… Значит, она теперь с нами?

- Выходит, что так. Она немногословна, мне это нравится. И ее волки могут пригодиться в пути.

Талай снова кивнула и указала сперва на волков, затем - на себя.

- Полезные. Умеем ориентироваться в горах, - ответила она сухим голосом, почесывая за ухом волчицы Масэй.

- Горы как раз у нас на пути. А заблудиться в них будет смертельно опасно, - подвел итог Клевер. – Значит, она теперь с нами!

Койла вздохнула. Хотя все члены маленького отряда будут полезны, она не обрадовалась такой компании. Одна она бы быстро справилась со своими целями, а так придется посвятить и их. Но, возможно, втроем выйдет даже быстрее, чем думала Койла.

«Рано или поздно я все равно достигну своей цели - одна или с их помощью. Я очищу свое имя и прославлю прайд», - мысленно согласилась сама с собой леотинка, закидывая на плечо массивную походную сумку.

Талай махнула рукой, приглашая остальных за собой. Волки устремились вперед, рыча и играя друг с другом. Клевер снова рисовал в своем блокнотике, изредка поднимая голову на убегающих вдаль волков. Койла шла позади всех, озираясь по сторонам.

Горные кручи, усыпанные соснами и елями, тянулись к небу. Белоснежные клыки хребта кусали и рвали облака, словно волки, пожирающие овцу. Холодный ветер торопливо вздымал снег вверх, укутывая и заворачивая каменные глыбы в одеяло. Шаги отряда уходили далеко вниз, теряясь в снегу. Волки убежали вперед и почти слились со снегом. Одна лишь Талай их видела и иногда прикрикивала на них на незнакомом для остальных путников языке. Грубые, рваные слова останавливали заигравшихся зверей и притормаживали их бешеный бег.

Внезапно Шарай завыл. Масэй подхватила его призывный вой. Талай подняла ладонь вверх и остановилась, вынуждая отряд замереть на месте.

- Чужаки. – Смотрящая в небо указала на сугроб в нескольких десятках футов от отряда. Койла вынула из ножен Коготь и сделала пару шагов вперед. Талай натянула тетиву, заложив в лук стрелу. Клевер зашептал слова, похожие на драконий рев.

Стрела сорвалась, со свистом разрезая воздух. В снегу остался след от ее падения – промах. Из дальнего сугроба высунулся разбойник, зарядивший легкий арбалет. Прицелившись, он выстрелил. Арбалетный болт пролетел над головой Койлы – она едва успела пригнуться. Совсем рядом с Клевером из сугроба вынырнул еще один бандит в меховой шапке со скимитаром наперевес. Он занес его над головой табакси и промахнулся – юркий Клевер лишь ухмыльнулся неповоротливости нападающего. С рук Клевера сорвался огненный комок, влетевший ровно в грудь бандита. Одежда на нем загорелась. Зашипела плоть. Бандит рухнул в снег, пытаясь потушить волшебный огонь, медленно пожирающий его тело. В это время к нему подбежала Койла, занося свой Коготь над ним. Взмах – и клинок рухнул поперек шеи разбойника, отсекая ему голову. Бандит в повязке выскочил из-под снежного завала, нападая на Койлу со спины с диким воплем. Сталь блеснула в свете солнца, вспоров леотинке спину. Койла взвыла от боли, отшатываясь вперед, но оставаясь на ногах.

Вновь стрела Талай взметнулась в воздух. Свист пронзил воздух, впиваясь в плоть разбойника с арбалетом. Из раны в животе хлынула кровь, обагряя белоснежную землю. Бандит выстрелил в ответ, но из-за ранения его руки дрожали. Болт улетел вникуда и затерялся в снегу. В ладони Клевера возник сотканный из огня изогнутый клинок. Он зашел за спину Койлы, окружая напавшего на нее разбойника. Одним ударом пылающего меча Клевер рассек напополам разбойника. Ни капли крови не упало на землю – внутренности мгновенно сварились и вывалились на снег. Койла, оправившись от нападения рванула к арбалетчику, угрожающе рыча. Разбойник замер на месте, затрясся от страха и едва не выронил свой арбалет. Коготь Койлы сверкнул в лучах Солнцеглазого. Треск костей раснесся по округе. Разбойник рухнул, разрубленный от плеча до бедра, истекая кровью.

- Зря это они. – вздохнул Клевер. – Что-то я подустал…

Талай молча зарылась ладонями в мертвые туши, исследуя их карманы. Она выгребла мешочек с пятью золотыми монетами и положила их к себе.

- Пригодится.

Койла подошла к ней, осматривая трупы. Смотрящая в небо покачала головой, увидев получше рану на спине леотинки. Вытащив из своей сумки веточку омелы и зашептав над ней что-то на своем языке, она вырастила на веточке пять красных, сочных ягод.

- Ешь. Излечат. – протянула ладонь к Койле Талай.

- Не знала, что ты так умеешь. – леотинка недоверчиво покосилась на ягоды, но закинула их в рот. Рана медленно затянулась и почти прекратила болеть. – Спасибо.

- А я был бы не прочь отдохнуть. Хотя бы пару часов. Слишком уж много сил я потратил на горящий клинок.

Остальные молча согласились. Талай устроилась прямо на снегу, расстелив свой меховой плащ. Волки свернулись у ног своей хозяйки. Клевер свалился рядом. Койла расстелила шкуру оленя и устроилась на ней. Единственное, не хватало костра. Ветер поднимал снег в воздух. Белые хлопья прилипали к горячей коже Койлы и Клевера. А Талай и ее волки будто совершенно не чувствовали холода.

- Мороз всегда. – коротко ответила она на непонимающий взгляд Койлы. Клевер молча подтвердил ее слова кивком.

- Я был бы не прочь вздремнуть пару часов… - муркнул Клевер и почти сразу уснул, свернувшись в клубок.

С гор открывался великолепный вид на небо. Солнцеглазый торопливо спускался к горизонту, закутываясь в розовое облако. С востока просыпался Луноликий, в очередной раз здороваясь со своим собратом.

Ночь накрыла отряд с головой. Койла дремала сидя, опираясь на колено локтем. Перед ней устроилась в позе лотоса Талай, закрыв глаза. Масэй улеглась на колено хозяйки и спала. Шарай копался в снегу неподалеку, зарываясь в снег с головой. Он поднял голову на свист Талай. В его зубах болтался крольчонок с почти оторванной лапой. Волк принес его к хозяйским ногам, измазав кровью снег вокруг.

Ночь обещала быть спокойной.

Глава о том, кто такие Отверженные

Ночь темна. Лунный свет скользил по руинам древнего храма. Оставшаяся целой колокольня стояла серым исполином у подножия горы. В крохотном окошке у самой крыши слабо трепетали огоньки свечей: шла молитва.

В кругу сидели шестеро, склонившись к ритуальному рисунку. В центре исписанного рунами и древними символами круга лежал в луже крови труп полурослицы - рыжие, жесткие волосы пропитались её собственной кровью, тугие кудри прилипли к плоскому лицу. Её слегка вздернутый нос был покрыт не то веснушками, не то капельками алой крови. Мужчины и женщины со свечами в ладонях бормотали что-то на древнем языке, больше похожем на несвязные звуки. Вырезанные в полу руны наполнялись кровью, бурлили, кипели, шипя от магии. Взгляды устремились в небеса, в единственную сделанную их руками прореху в крыше, и... Ничего не изменилось. Снова. Ритуал снова провалился.

В тяжёлую дверь раздался стук: три коротких, секундная тишина, три коротких. Один из мужчин сорвал с лица маску черепа, швырнул её на пол, прямо в лужу крови. Керамика с треском разлетелась на кусочки.

— Кто посмел прервать молитву Отверженному? — рявкнул мужчина, подходя к двери и распахивая её. Одному из стоящих за дверью бандитов досталось по голове; он стоял, потирая ушибленную скулу.

— О, отверженный брат Зараэн, — начал второй бандит, рухнув на колени и уткнувшись лбом в ледяной каменный пол. — Не казни. Едва донесли до вас весть, едва доставили вам Весы Хафасаши.

Названный Зараэном мужчина принял у бандитов серебряные весы со старыми следами крови, с трепетом водрузил их на постамент в углу комнаты и вернулся к ним. Оба бандита лежали ниц, прижавшись лбами к ледяному каменному полу.

— Какую весть вы принесли мне, юные братья? — мужчина смерил их холодным взглядом своих почти прозрачных синих глаз.

— Не вели казнить, брат Зараэн. Нас едва не отправили на суд Отверженного. — забормотал торопливо один из бандитов, чья щека раскраснелась от удара дверью. — Тому виновники трое с волками. Леотинка с мечом, табакси с горящими ладонями и бледноликая дева, разящая стрелами. Троих наших убили. Мы едва бежали по снегам горным, чтобы весть вам донести.

- Пошли прочь. – сухим, ледяным шепотом отозвался Зараэн. Обернулся на сидящих в кругу людей. - Эмафера, Каливор. Уведите этих двоих. И объясните, насколько ценна их жизнь для Великого Бога Вселенского Равновесия, для Великого Хафасаши.

Двое в серых капюшонах встали. За ними поднялись и остальные – бандитов подхватили под руки и вывели прочь из крохотной комнаты под самой крышей ветхой колокольни. Зараэн остался наедине с трупом и тлеющими свечами. Разбитая маска все еще лежала в кровавой луже. Мужчина поднял ее – бережно, словно не он швырнул ее на пол в порыве гнева. Обтёр ее полами своей серой мантии. Ткань тут же окрасилась бурым.

На серебристой поверхности черепа мелкими молниями расходилась уродливая трещина. Кусочки откололись, и местами сквозь дыры было видно темную кладку на полу. Мужчина подошел к окну, устремив свои прозрачные глаза к небу, к луне, к звездам.

- О, Великий Отверженный, почему твои последователи, твои почитатели так глупы? – взмолился он небесам. Вытатуированное созвездие на его гладком, как озеро, затылке заблестело синеватым светом. – Доколе эти глупцы будут считать, что их жизни ценнее твоей? Великий, ты страдаешь уже сотни, тысячи лет. Скованный, одинокий, печальный. Твои пустые очи устремлены в бесконечность звездного неба, твое тело сковано цепями, твой разум тлеет без наших молитв. А эти глупцы боятся, трясутся от ужаса пред смертью. Хотя должны радоваться, должны жаждать вернуться в твои объятия, дабы ты вновь отправил их в наш мир – в другом обличии.

Маска в его пальцах затрещала. Зараэн отвлекся от своей пламенной речи, обращенной не то небу, не то мертвой полурослице, не то запертому на луне богу. По длинным, тонким пальцам мужчины потекла его собственная кровь, россыпью рубинов украшая и без того испачканную маску и серое одеяние.

- Твоя кара, Великий… - Зараэн отложил маску на треснувший подоконник. Кончики пальцев, изрезанные сколами керамики, кровоточили. Бурые капли стекали в ладони, по запястьям, струились по рукам и тонули в серой ткани рукавов. Но голос мужчины смягчился от вида его собственной крови и, кажется, на вытянутом лице проявилась блаженная улыбка. – Справедлив, как и всегда. Ты спасаешь наши души, и берешь за это справедливую плату. Плату кровью, плотью, телом. О, Великий… Знать бы, как вытащить тебя с темной стороны Луны, как вернуть тебя в наш мир… Ты стал бы сильнейшим, справедливейшим из всех богов. Стал бы единственным. Пантеон не справляется без тебя – его и не должно без тебя существовать.

О, Великий Хафасаши, как же спасти души тех, кто не верует в тебя? Как обратить их взор к тебе? Как внушить в их тщедушный разум трепет к тебе? Мы рушим их храмы, уничтожаем их амулеты, сжигаем их иконы… Но они, глупые, беззащитные пред тобой, преданные своим ничтожным богам, отреклись от нас. Отвергли, как и тебя, Великий.

Свечи на полу догорели. Воск застыл на холодном каменном полу желтоватыми пятнами. Холодный ветер приносил с собой крупинки снега, которые не спешили таять даже внутри колокольни. А Зараэн все стоял, словно не чувствовал этого пронизывающего до костей дуновения гор, и общался с луной, с небом, со своим отверженным – как и он сам – богом.

- Великий, просвети меня, как же вернуть тебя в наш мир, в наши сердца, в наши души? Как прочесть те свитки, где указан путь к нашему спасению? Древний язык, древние символы, древние руны – мы поняли, как создать круг, сколько должно быть уверовавших, сколько открытых сердец тебе нужно. Но не смогли понять, чье тело, кровь и плоть ты жаждешь вкусить, чей бренный труп послужит тебе вместилищем, твоим сосудом. Поведай, Великий, как вызволить тебя из неволи?

Но луна молчала. Лишь медленно плыла по черному небу, то кутаясь в темные облака, то сбрасывая их со своего толстого, ровного как серебряное блюдо тела. Звезды вторили луне тишиной. Мерцали холодно, сияли ледяными бриллиантами, кололи острыми краями. Молчали горы, дремля под белоснежными покрывалами. Дышали пронизывающим ветром, трепали серую мантию Зараэна. Молчало небо – недвижимое, бескрайнее, глубокое. Манило своей тьмой, пугало бесконечностью. Молчала и женщина, умерщвленная зазря для ритуала. Кровь застыла, намертво склеив пряди рыжих волос, холод сковал ее бренное тело.

А Зараэн все стоял, сжимая израненными пальцами подоконник, с мольбой смотрел в небесную мглу и молил своего Отверженного Бога об ответах…

Глава о том, как колдуют кентавры

Утро. Предгорье серело булыжниками, зеленело редкими деревьями и было покрыто мелкой порослью трав. Койла, Клевер и Талай шли вниз. Талай и её волки ловко скакали по скалам. Клевер соскальзывал с камней, едва не падал. Койла опиралась на свой Коготь, осторожно переступая по заледенелым камням. Солнцеликий старательно согревал обледеневшую землю своими лучами.

Шли дни. Отряд брел по пустынной степи, пересекал реки и наконец добрался до леса Мар-Перто. Он встретил их недружелюбной тишиной и ползущим по земле туманом. Туман оседал на одежде. Дышать в слишком влажном воздухе становилось тяжело. Вдали гулко шумел залив Мёртвой Царевны. Его волны с грохотом обрушивались на скалистый берег.

Гробовая тишина леса не прерывалась даже отдаленным пением птиц – лишь шум самой природы. Койла вместе с товарищами решила, что стоит передохнуть после долгого пути. Талай устроилась прямо на мокрой лесной подстилке. Её волки ушли вглубь леса, завывая и играя друг с другом. Клевер взобрался на дерево, вытягиваясь между двух толстых ветвей. Леотинка отошла от остальных и привалилась к дереву, рассматривая свой Коготь, покрытый засохшими каплями крови. В начищенном до блеска металле сверкало ее отражение.

Внезапно позади треснула ветка. Койла обернулась. Прямо на нее из туманного полумрака смотрели два изумрудно-зеленых хищных глаза. Огромный тигр рывком прыгнул на нее, едва не сбив с ног. Леотинка устояла, но не сумела укрыться от острых тигриных когтей – мощный удар лапой оставил на ее плече три широких кровоточащих полосы. На шум бойни и запах крови из леса вышли еще двое – один с серебристо-серой шкурой, второй без хвоста. Талай вложила в свой лук стрелу. Натянутая тетива со свистом выпустила тонкий снаряд в борющегося с Койлой тигра. Стрела вонзилась острым наконечником в бок зверя. Тот взревел, оскалив клыки. Двое тигров широкими прыжками в мгновение ока оказались слишком близко к Талай. Но ее ловкий уворот не позволил нанести тиграм сокрушительные удары. Клевер поднялся на ветке, упираясь в нее обеими ногами и балансируя. С его уст сорвалось заклинание – из пальцев с треском вырвались три пламенных луча. Все три опалили тиграм плоть и шерсть. Серебристый тигр тут же начал карабкаться наверх.

Тигр со стрелой в боку и жутко пахнувший горелой шерстью снова бросился на Койлу, прижимаясь к земле и с рычанием напрыгивая на нее. Мощный удар обрушился на ее предплечье, почти ломая кость. Острая боль пронзила все ее тело. Но ответный удар не заставил себя ждать – пусть и с большим трудом, она занесла Коготь над своей головой и рассекла тигру плоть от лопаток вниз. Талай поспешно спрятала лук в колчан и вынула из ножен два коротких меча. Как раз вовремя. Тигр без хвоста прыгнул на нее, но девушка вновь ушла от его прыжка. Мечи со свистом пронеслись в воздухе, один за другим, высекая в плоти тигра две идеально ровные раны. Серебряный тигр полз все выше и выше, и уже готов был атаковать своей мощной когтистой лапой Клевера – но тот нанес свой удар первым. По шерсти тигра с треском прошелся электрический разряд, и его массивная туша упала на землю. Раздался треск сломанных костей – зверь с трудом поднялся на ноги.

Внезапно из леса донесся волчий вой. Вслед за воем из кустов вынырнула темная волчица с белыми отметинами на шерсти. Но было в ней нечто необычное – на шее, как ошейник, болталось ожерелье из еловых шишек, а на спине покоился мешок. Волчица, не мешкая, напрыгнула на серебристого тигра, заваливая его обратно на землю. Ее клыки вонзились в его глотку, разрывая плоть. Фонтан крови забрызгал её, землю, шкуру тигра. Тот не успел даже зарычать – и испустил дух.

Рыжий тигр все еще боролся с Койлой. Его замах широкой лапой снова опустился на ее изможденное битвой тело – леотинка уже едва стояла на ногах, но держалась из последних сил. Кровь струилась по ее рукам. Ее двуручный меч тяжело рухнул острием прямо между позвонками тигра, отсекая его массивную голову. Бесхвостый тигр снова прыгнул на Талай – на этот раз, его клыки вонзились в ее предплечье. Она смогла освободить свою руку вторым клинком и разрезала тигру пасть. По его морде заструилась алая жидкость, впитывалась в шерсть, создавая еще более угрожающий вид. Клевер сверху швырнул в него три полупрозрачных сгустка магической энергии. Удары от них выбили из тигра весь воздух – но он все ещё стоит. Волчица, будто бы сплюнув кровь серебристого тигра, напала на последнего сзади, окружая его вместе с Талай. Тигр взвыл – в пасти волчицы трепетал, источая кровь, кусок его плоти – и рухнул, испустив дух.

Койла лежала на земле, не в силах подняться. Талай наколдовала на веточке омелы десяток ягод и уминала их одну за другой. Рана на ее руке постепенно затягивалась и почти не кровоточила. Волчица подбежала к лежащей на земле леотинке, постепенно теряя волчьи черты. Над Койлой навис силуэт не то коня, не то девицы. В глазах помутнело от боли. Внезапно раны начали затягиваться – сознание прояснилось и леотинка обнаружила стоящую над ней девушку-кентавра с белоснежной шерстью лошади и красивыми волнистыми локонами, обнажающими острые уши и длинный закрученный рог в центре лба.

- Лежи. – голос у нее очень уж мягкий, как перья совы. – Конь не всегда знает дорогу. Иногда нужен всадник. Отдыхай, я о тебе позабочусь.

Клевер потер затылок еще горячей от битвы ладонью и принялся разводить костер. На поляне стало теплее и туман немного расступился. Свет Солнцеликого едва проступал сквозь плотные заросли сосен и густой туман, а трепещущий огонь освещал куда лучше. Койла смирилась со своей участью, позволяя незнакомке лечить ее раны. Талай занялась собой самостоятельно. К этому времени вернулись Масэй и Шарай, свернулись белыми клубками возле ее ног и захрапели. Один Клевер сосредоточенно подбрасывал в огонь подобранные с земли ветки.

- Ты – друид, да? – спросил он у незнакомки, что возилась с дремлющей Койлой.

- Да. Нашу общину разрушили бандиты, но я не отчаиваюсь. Как говорил наш старейшина: "Не стоит ссориться с ветром — он всегда найдет способ обойти тебя." – она старательно, чуть высунув язык, перевязывала еще кровоточащие раны Койлы. – Меня Нэджа зовут. А вас?

- Клевер. Красный Клевер. Ее, - он указал на леотинку, - зовут Койла.

- Смотрящая в небо. – сухо ответила Талай, указывая пальцем перебинтованной руки на себя. Затем на волков, по очереди. – Шарай. Масэй.

- Она всегда такая необщительная? – искренне поинтересовалась Нэджа. – Наш старейшина говорил, что тишина – это язык мудрости.

- Слова пусты. Действия полезнее. – тем же ровным, совершенно без эмоций тоном ответила ей Талай, перебирая здоровой рукой шерсть на загривке Масэй.

Нэджа пожала плечами и, закончив с ранами Койлы, устроилась к костру. В лесу снова стало тихо – лишь ветер шумел в ветвях, лишь залив гудел вдалеке, лишь трещал костер.

Глава о том, как начался путь Когтей

Солнцеликий вновь простер над миром свои лучи – наступило утро. Койла спала на оленьей шкуре. Рядом с ней, подогнув под себя копыта, дремала Нэджа. Ближе всех к потухшему костру спал, свернувшись в клубок, Клевер. Талай дежурила. Ее фигура, словно высеченная из горной породы, не сдвинулась за ночь. Волки сонно зевнули, подняв от земли белые головы, и глухо завыли, вспугивая птиц.

Первой от их зова проснулась Нэджа. Затем, тяжело опираясь на раненую руку, встала Койла. Сняв бинты, леотинка не обнаружила под ними ран от тигриных клыков.

- Ты… Тоже творишь магию? – леотинка с интересом развязывала бинты, рассматривая идеально заросшую под ними плоть.

- Немного. – созналась Нэджа. – Лечить умею. В волка обращаться. И еще… кое-какие штуки.

- Вышел неплохой отряд авантюристов. – сонно проурчал Клевер, поднимая от земли голову и растирая затекшее запястье. – Только названия нет.

Остальные переглянулись. Талай повела плечом, помедлила, но согласно кивнула Клеверу. Нэджа посмотрела на всех собравшихся, потом – на свои руки, и тоже кивнула. Взгляды трех пар глаз устремились к Койле. Её решение оказалось последним. Группа, не сговариваясь, избрала ее лидером.

Леотинка посмотрела на остальных. Поднялась на ноги, перехватив поудобнее Коготь. Меч сверкнул в полумраке леса, отражая улыбки Солнцеглазого.

- Когти. Мы будем зваться «Когтями». – Койла подняла в воздух меч и резким движением вложила его в ножны. Из ладони демонстративно показались львиные когти. – У меня и у Клевера – свои когти. У Талай – волчьи. Нэджа – обращается в волчицу. И «Когти» звучит гордо.

Переглянулись Клевер и Нэджа. Талай одобрительно кивнула.

- Звучит… действительно гордо. – согласилась Нэджа. Ее миловидное личико озарила добрая улыбка.

- «Когти». Точно описывает каждого из нас. – подвел итог Клевер, перебрасывая из лапы в лапу короткий кинжал.

Кентаврша неспешно, по-лошадиному переваливаясь, поднялась на все четыре копыта.

- Завтракать нужно. И идти дальше. – тем же бархатным тоном заговорила она, поддев ногой пепел в костровище. – А куда дальше? Ветер движет ветви, а всадник правит лошадь.

Койла когтистой лапой почесала макушку между ушами. Клевер протянул ей свой блокнотик с корявой картой и пометками.

- На востоке – Рокус. Чуть севернее – Толь. – объяснил он, вороша кинжалом остывшие головешки. От привычной веселости осталась лишь тень улыбки во вьющихся усах. – Но в города соваться опасно. Мне так точно. Инквизиция не дремлет.

Койла задержала взгляд на карте. Грубые линии, начерченные углём, пересекали лист, отмечая реки и тракты. Рокус — город мостов — лежал на востоке, там, где река Нори распадалась на протоки, а Толь — севернее, в горах, где дымили шахты. Оба манили новизной, оба сулили опасность. Но Рокус был ближе, и там, по слухам, селились купцы, которые видели многое и помнили ещё больше.

— Мы пойдём в Рокус. — Койла захлопнула блокнот и вернула его Клеверу. — Не прятаться, а искать. Мне нужен мой меч и правда об Ории. А уж если Инквизиция высунет нос, — она оскалилась, блеснув клыками, — мы покажем ей, что значит «Когти».

Клевер усмехнулся, пряча блокнот за пазуху. От его привычной игривости остался лишь лёгкий блеск в белых глазах, но в голосе прорезалась сталь:

— Тогда нам стоит двигаться дотемна. У меня есть пара знакомых в Рокусе — не из тех, кто любит свет, но они точно знают, как обойти городскую стражу.

Нэджа поднялась, отряхивая с копыт сухую листву. Её бархатный голос прозвучал ровно, как течение ручья:

— В лесу есть тропы, по которым не ходят даже разбойники. Я проведу вас через овраги, если Солнцеглазый согласится освещать нам путь.

Талай молча кивнула. Её волки — Шарай и Масэй — уже подняли морды, прислушиваясь к ветру. Белая шерсть волчицы сливалась с утренним туманом, делая её почти призрачной.

Койла обвела взглядом свою маленькую семью — такую разную, но собранную воедино. В груди шевельнулось что-то тёплое, похожее на надежду. Она не произнесла этого вслух — слова были слишком хрупкими для утреннего света, — но она почувствовала, что впервые за долгие дни может дышать полной грудью.

— Тогда не будем ждать, пока Солнцеглазый устанет. — Она подхватила своё оружие и шагнула на тропу, ведущую на восток.

Лес встречал их шелестом листвы и прохладой. Сосны сменялись берёзами, берёзы — дубами, чьи могучие кроны тянулись к небу, словно пытались дотянуться до светил. Ноги утопали в мху, и только копыта Нэджи ступали легко, оставляя на мягкой земле аккуратные отпечатки. Волки бесшумно скользили меж стволов, иногда останавливаясь и навостряя уши, но Талай лишь коротко качала головой — пусто, никого.

Койла шла первой, пробивая дорогу через заросли папоротника. Коготь висел на поясе, и она то и дело касалась его рукояти, проверяя, на месте ли. Оружие придавало ей уверенность, но в груди по-прежнему жил холодок — воспоминание о предательстве, о том, как сестра смотрела на неё пустыми, ненавидящими глазами.

— Ты слишком сжимаешь рукоять, — раздался голос Клевера у неё за спиной. — Так можно стереть себе ладонь до крови, а потом плакать, что нечем драться.

Она обернулась. Табакси шёл за ней, балансируя на корнях, как на канате. В свете утреннего солнца его чешуйки играли багрянцем, и Койла вновь поймала себя на мысли, что этот рыжий кот таит в себе больше огня, чем кажется.

— Я в порядке, — ответила она, но ослабила хватку.

— Мы все знаем, что ты не в порядке. — Клевер легко перепрыгнул через поваленный ствол. — Но это ничего. Мы здесь не для того, чтобы смотреть, как ты страдаешь в одиночку. Если уж мы — Когти, то пусть каждый несёт свою часть бремени.

Нэджа, шедшая следом, согласно мурлыкнула что-то на языке леса, и Койла улыбнулась — впервые за долгое время искренне, не пряча улыбку.

— Тогда так, — она остановилась и повернулась лицом к спутникам. — В Рокусе я пойду на рынок — гильдии торговцев знают больше, чем королевские чиновники. Клевер, ты ищешь тех, кто торгует запретными знаниями, но без лишнего шума. Нэджа — узнай у местных друидов, не видели ли они странных ритуалов или людей в серых капюшонах. Талай... — она замялась на мгновение, но голиафка лишь приподняла бровь. — Ты останешься за городом с волками. И будешь нашим глазами и ушами, если мы задержимся.

Талай коротко кивнула, и в её стальных глазах мелькнула искра одобрения.

— А если нас сдадут? — спросил Клевер, поигрывая кинжалом.

— Тогда мы покажем, что Когти выпускают не для того, чтобы ими гладили. — Койла легонько стукнула кулаком по груди. — Но сначала — дело. Мой отец всегда говорил: «Перед битвой осмотри врага, но не забывай смотреть на своих».

Снова тронулись в путь. Солнцеглазый поднялся выше, пронизывая лес золотыми стрелами. Птицы запели громче, и даже ветер, казалось, стал мягче. Койла слушала, как дышат её спутники: тяжёлый шаг Талай, лёгкий перестук копыт Нэджи, почти бесшумное скольжение Клевера. Они двигались единым организмом, и это было похоже на магию, хотя магии здесь было не больше, чем в капле росы на листе.

К полудню лес начал редеть. Впереди, сквозь стволы, проступали очертания холмов и пыльная дорога, ведущая на восток. Койла махнула рукой, и все остановились. Она вытащила из сумки остатки вчерашней оленины и раздала каждому по куску. Ели молча, прислушиваясь к лесу.

— Мы выйдем к Рокусу на закате, — сказал Клевер, жуя сухое мясо. — Там есть таверна «Усталый каменщик» — хозяин должен меня помнить. С него не спросят за лишний вопрос, если заплатить монетой.

— А если у нас нет монет? — спросила Нэджа, с сомнением разглядывая свою порцию.

Койла усмехнулась и вытащила из кошеля несколько медяков — всё, что осталось от её последних сбережений.

— На первое время хватит. А там посмотрим, что можно продать. У меня, например, есть лишний кинжал.

— И моя шкура, — добавил Клевер, сверкнув чешуёй. — За неё дадут золото, если найти знатока.

Талай молча протянула свою сумку, из которой торчал пучок целебных трав. Нэджа кивнула — это хороший товар.

— Значит, план такой: заходим, притворяемся обычными путниками, собираем вести и исчезаем. — Койла поднялась, отряхивая одежду. — Если что-то пойдёт не так — встречаемся у восточных ворот через два дня. Все поняли?

Спутники кивнули. Койла ещё раз взглянула на небо: Солнцеглазый стоял в зените, и его лучи касались её гривы, согревая и придавая сил.

Они двинулись дальше, и лес постепенно сменялся перелесками, а перелески — открытыми полями. Вскоре показались первые домики на окраине Рокуса — невысокие, каменные, с черепичными крышами. По мосту через широкий ручей переходили люди — пешие, верхом, с телегами. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что в нём вот-вот появятся четверо чужаков, готовых перевернуть его устои.

Койла остановилась на холме, глядя на Рокус. Её сердце колотилось чаще, но не от страха — от предвкушения.

— Мы — Когти, — прошептала она. — И мы только начинаем.

Сзади подошёл Клевер и положил ей ладонь на поясницу. Его рыжая шерсть щекотала кожу.

— Иди уже, вожак. Мы за тобой.

Она вдохнула полной грудью, чувствуя запах дыма, трав и речной воды. И шагнула вниз, навстречу новым испытаниям, не оборачиваясь.

Солнцеглазый провожал её лучами, а Луноликий уже просыпался на востоке, чтобы заступить на ночную стражу. Ещё одна смена светил — ещё один день её пути.

Глава о том, что было в городе каменных мостов

Рокус встречал путников запахом речной воды, известковой пыли и жареной рыбы. Город раскинулся на холмах, прорезанных десятками рукавов Нори, и каждый рукав был перекинут мостом — каменным, деревянным, арочным, подвесным. Они громоздились один над другим, образуя каменное кружево, и Койла застыла на въезде, разглядывая это чудо.

— Никогда не видела столько мостов за раз, — призналась она, придерживая Коготь, чтобы не бился о ногу.

— Здесь их больше сотни, — отозвался Клевер, натягивая капюшон так, чтобы скрыть рыжую шерсть и блеск чешуи. — Каждый построен разными мастерами, и каждый хранит свою тайну. Говорят, под одним из них замурован клад, а под другим — скелеты врагов.

Нэджа фыркнула, встряхнув гривой:

— Наш старейшина говорил: «Мосты соединяют берега, но не души». Я бы предпочла лесную тропу любому из этих каменных исполинов.

— Леса нет, — коротко бросила Талай, оглядываясь. Её волки остались за городом, но она то и дело касалась плеча, будто проверяя, что лук на месте. — Будем настороже.

Койла кивнула и шагнула на первый мост. Доски скрипели под ногами, перила были влажными от брызг, а внизу, в мутной воде, плясали солнечные зайчики. Город гудел — телеги грохотали по булыжникам, торговцы выкрикивали цены, дети носились меж ног, и всё это смешивалось в единый гул, от которого закладывало уши.

Они прошли через площадь, где на каменных тумбах сидели старухи с вязанками трав, и свернули в переулок, уводящий от главной толчеи. Здесь было тише — пахло мокрым камнем и мочой, из открытых окон доносился звон посуды.

— Таверна «Усталый каменщик» на следующей улице, — сказал Клевер, вытирая пот со лба. — Держитесь ближе, не глазейте по сторонам. В Рокусе любопытство стоит дорого.

Они вошли в таверну, и Койла невольно зажмурилась. Свет факелов бил в глаза, но к полумраку привыкли быстро. За длинными столами сидели люди — купцы, рабочие, пара стражников с кружками эля. В углу, скрестив руки, дремал старый гном. За стойкой хозяин — толстый человек в засаленном фартуке — протирал глиняные кружки и, увидев вошедших, криво ухмыльнулся.

— Красный Клевер! — воскликнул он, и голос его прозвучал как камнепад. — А я думал, ты сгинул в лесах Мар-Перто. Что ж, проходи, не стой в дверях — здесь все свои.

Клевер подошёл к стойке, опершись на неё локтями. Его когти царапнули дерево, и хозяин, вздрогнув, пододвинул четыре кружки.

— Рад тебя видеть, Горн. Есть место, где мы могли бы посидеть без лишних глаз?

Горн кивнул в сторону дальнего стола, затенённого колонной. Клевер бросил ему серебряную монету, и та исчезла в кармане хозяина с ловкостью фокусника.

Спутники уселись за стол. Койла поставила Коготь рядом с собой — так, чтобы любой мог видеть, что хозяйка меча не шутит. Нэджа, изогнувшись, поместилась на скамье, поджав копыта. Талай села лицом к двери, положив ладони на колени.

— Что тут слышно? — тихо спросил Клевер, когда хозяин отошёл. — Я ищу людей в серых капюшонах. Есть кто-то, кто о них знает?

Койла прислушалась. За соседним столом купцы спорили о ценах на древесину. Кто-то смеялся, громко хлопая по столу. Из кухни доносился запах жареного лука и мяса. И вдруг — одно слово, произнесённое шёпотом, но отчётливым, как удар клинка:

— Инквизитор.

Клевер замер. Нэджа напряглась. Талай чуть сдвинула лук, чтобы можно было выхватить его за мгновение. Койла сжала рукоять Когтя и медленно, не поворачивая головы, оглядела зал.

За столиком у окна сидел леотинец. Его грива была заплетена в тугие косы, уложенные на макушке, и даже в полумраке было видно, как блестит шерсть — ухоженная, густая, тёмно-рыжая. На груди, поверх плотной кольчуги, висел амулет Инквизиции Мер — серебряный глаз, пронзённый мечом. Прямо перед ним лежали бумаги, и он водил когтем по строкам, изредка поднимая взгляд на зал.

Их взгляды встретились. На мгновение — и леотинец заметил Койлу. Пальцы его на мгновение замерли на столе, и в глазах мелькнуло узнавание. Не удивление. Не злость. Любопытство.

— Койла, — прошептал Клевер. — Не смотри на него. Медленно отводи взгляд.

Но она не могла. Что-то в этом незнакомце приковывало её внимание — не страх, не ненависть, а странное чувство, будто она уже видела его в другом месте, в другое время.

Леотинец поднялся. Сделал шаг к их столу. Койла, не раздумывая, встала на ноги, и её рука легла на рукоять Когтя.

— Сядь, — мягко сказал он, останавливаясь в паре шагов. — Я не собираюсь тебя арестовывать. Сейчас.

Голос его был ровным, как мостовая под ногами. В нём слышалась уверенность того, кто привык быть судьёй, но не тираном.

— Ты Инквизитор, — выдавила Койла сквозь зубы. — Чего тебе от меня?

Леотинец улыбнулся — не насмешливо, а скорее устало, как человек, который слишком долго носит чужую ношу.

— Меня зовут Калеб. Калеб из прайда Роняющих звёзды.

Койла вздрогнула. Это имя — Роняющие звёзды — ударило в грудь, будто кто-то вонзил ей в сердце кинжал.

— Ты... ты из моего прайда? — прошептала она.

— Был. — Калеб сел за их стол без приглашения, и его косы качнулись, коснувшись плеч. — Я знаю, что произошло в нашем селении. И знаю, что ты не убивала вожака. Но я также знаю, что убийца — тот, кого ты меньше всего хочешь подозревать.

— Ты говоришь о моей сестре, — ледяным голосом сказала Койла. — И я не стану слушать того, кто носит этот амулет.

Калеб посмотрел на амулет, потом на неё. Его глаза — тёмно-золотистые, с вертикальными зрачками, как у льва — были серьёзны.

— Этот амулет даёт мне право искать правду, а не прятать её. Я уже два года выслеживаю культ Отверженных. И я знаю, что они украли Праведный Гнев. Более того, я знаю, где он сейчас.

Койла замерла. Клевер издал тихое шипение. Нэджа переглянулась с Талай, и даже голиафка, обычно невозмутимая, приподняла бровь.

— Где? — выдохнула Койла.

— В столице. У принцессы Виталины. — Калеб наклонился ближе, понижая голос. — Культ работает на неё — или она на культ. Не важно. Я ищу доказательства. Ты ищешь свой меч и своё имя. Я предлагаю тебе союз.

Клевер тихо свистнул:

— Инквизитор и изгнанница. Звучит как начало плохой шутки.

— Или как начало хорошей песни, — парировал Калеб, не сводя глаз с Койлы.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё сталкиваются два огня — недоверие и желание верить. В его голосе не было лжи. Но и в голосе Эриз когда-то тоже не было.

— Ты пойдёшь с нами? — тихо спросила она. — В столицу?

— Я пойду с тобой, — поправил Калеб, и его голос чуть смягчился. — Потому что у тебя есть то, чего нет у меня. Причина. А это, поверь, сильнее любых амулетов.

Койла медленно разжала пальцы на рукояти Когтя. Села. Взяла кружку с элем, который принёс хозяин, и сделала глоток. Горько, терпко, как сама жизнь.

— Хорошо, — сказала она. — Союз.

Калеб кивнул, и в его тёмно-золотистых глазах мелькнула искра — почти тёплая, почти родная.

Снаружи Солнцеглазый уже клонился к закату, и его лучи, просачиваясь сквозь мутные окна таверны, ложились на стол полосами света. Луноликий только просыпался на востоке, чтобы вновь заступить на ночную стражу. Старый мир уходил, уступая место новому, в котором изгнанница и инквизитор сидели за одним столом, готовые вместе бросить вызов теням.

Койла не знала, что ждёт их впереди, но впервые за долгое время она чувствовала, что не одна. За её спиной стояли четверо — и пятый, тот, кто только что стал её союзником. И может быть, чем-то большим.

Она допила эль, поставила кружку на стол и поднялась.

— Тогда не будем терять время. Рассказывай всё, что знаешь о культе, — сказала она Калебу. — А потом мы решим, что делать дальше.

Калеб кивнул и развернул на столе бумагу. На ней, тонкими линиями, была начерчена схема дворца в Соле, а под ней — три слова, от которых у Койлы побежали мурашки по загривку:

«Маски Континента. Существо-Ключ. Свиток Трёх царей».

— У нас есть работа, — сказал Калеб.

И Койла поняла, что это — только начало.

Глава о том, как Когти охотились на след

Утро в Рокусе началось с тумана — густого, молочного, он стелился над рекой, окутывая мосты и набережные, превращая город в призрачное царство. Койла проснулась от того, что кто-то тронул её за плечо. Она мгновенно вскочила, хватаясь за Коготь, но рядом стоял Калеб — уже в доспехах, с сумкой через плечо и картой в руке.

— Тише, — сказал он, и в голосе его слышалась утренняя хрипотца. — Нам нужно выдвигаться, пока город не проснулся. Хозяин таверны сказал, что за домом, который я ищу, следят. И не только стража.

Койла потёрла глаза. Рядом уже ворочался Клевер, сворачиваясь в клубок, а Нэджа стояла у окна, вглядываясь в туман.

— Куда мы идём? — спросила она, зевая.

Калеб развернул карту и ткнул когтем в точку к северо-востоку от города:

— Здесь, за старыми каменоломнями, стоит заброшенное поместье. Когда-то в нём жил учёный, изучавший древние тексты. Говорят, его библиотека до сих пор хранит книги, которые не найти даже в МунГУ. Если культ ищет что-то важное, они могли начать отсюда.

Талай, сидевшая в углу с закрытыми глазами, открыла их и коротко спросила:

— Волки?

— Пусть идут рядом, но в лесу. Если там засада, они почувствуют её первой.

Собрались быстро. Койла накинула плащ, проверила, на месте ли кинжал и Коготь, и шагнула за порог. Туман обступил её, влажный и холодный. Где-то далеко, за пеленой, слышался крик петуха и скрип колодезного журавля.

Они шли через город, почти не разговаривая. Калеб вёл, уверенно лавируя между серыми стенами домов, мимо спящих лавок и пустующих причалов. Только когда они миновали последний мост и вышли на дорогу, ведущую к каменоломням, он заговорил тихо, почти шёпотом:

— В дневниках, что я читал в архивах Инквизиции, упоминается некий «Хранитель Знаний». Он жил здесь и собирал свитки, в которых были описаны ритуалы призыва существ с другой стороны Луны. Когда он умер, библиотеку запечатали. Но кто-то открыл её два года назад. Я нашёл следы крови у входа.

— И ты не сообщил об этом начальству? — спросил Клевер, иронично изогнув бровь.

— Начальство не хочет знать правду о культе, — сухо ответил Калеб. — Слишком многие в Соле связаны с ним. Если бы я доложил, меня бы отправили подальше от этого дела.

Койла сжала рукоять Когтя. Она узнала этот холодный, безнадёжный тон — тон человека, который привык нести бремя в одиночку.

— Ты тоже был изгнан? — спросила она.

Калеб обернулся на неё, и в его глазах мелькнула усталая усмешка:

— Не так, как ты. Я сам ушёл. Мой прайд не изгонял меня — они считали, что я должен остаться и помогать своим. Но когда я увидел, что культ проникает даже в святилища наших предков, я понял: если я не остановлю их здесь, им нечего будет защищать там.

Больше он не сказал ни слова, но Койла чувствовала, что в его груди бушует тот же огонь, что и в её.

Каменоломни встретили их тишиной. Огромные глыбы песчаника громоздились друг на друга, создавая лабиринт, в котором легко было затеряться. Между ними вилась тропа, заросшая мхом и колючим кустарником. Нэджа шла первой, чутко прислушиваясь к шорохам; её копыта ступали мягко, почти бесшумно. Талай держалась на шаг позади, сжимая лук. Клевер, как тень, скользил меж камней, то исчезая из виду, то появляясь снова.

— Здесь, — сказал Калеб, останавливаясь перед массивной дубовой дверью, вделанной в скалу. Дверь была покрыта рунами, и на мгновение Койле показалось, что линии на дереве шевелятся, словно живые.

— Руны защиты, — прошептал Клевер, подходя ближе. — Старые, очень старые. Кто-то пытался их сломать, но не смог.

— Может, ты сможешь? — спросила Койла.

Клевер на мгновение задумался, затем приложил ладонь к дереву. Его чешуя вспыхнула тусклым багрянцем, и руны замерцали в ответ, пульсируя синим светом. Табакси выдохнул, и на его ладони вспыхнул огненный сгусток. Он осторожно коснулся им центральной руны — и та погасла, как свеча на ветру. Остальные погасли следом, одна за другой.

— Всё, — выдохнул Клевер, потирая обожжённую ладонь. — Входите.

Калеб толкнул дверь. Она открылась с протяжным скрипом, и изнутри пахнуло холодом, пылью и чем-то ещё — сладковатым, гнилостным. Койла перехватила Коготь и шагнула в темноту.

Внутри было мрачно и сыро. Стены, сложенные из грубого камня, были усеяны полками, но книги на них либо истлели, либо были вырваны. В центре зала стоял алтарь — низкий, высеченный из чёрного камня, с вырезанными на нём символами. Пол вокруг был испещрён тёмными пятнами, и Койла не сразу поняла, что это кровь.

— Здесь был ритуал, — сказал Калеб, опускаясь на корточки и проводя пальцем по одному из пятен. — Свежая кровь. Дней пять назад.

Нэджа подошла к алтарю и осторожно коснулась его поверхности. Её пальцы слегка дрожали.

— Здесь чувствуется боль, — прошептала она. — Много боли. И отчаяние.

Клевер отошёл к дальней стене и вдруг остановился.

— Смотрите, — позвал он. — Здесь что-то есть.

За разбитой полкой, в нише, лежала стопка книг. Они были перевязаны кожаными ремнями и, в отличие от остальных, почти не тронуты временем. Калеб подошёл, развязал первый ремень и раскрыл книгу. Его глаза расширились.

— Это дневник Хранителя, — сказал он. — Он писал о том, что культ ищет «Существо-Ключ»... и что для его пробуждения нужна кровь сильного воина, добровольно принесённая в жертву.

Койла вздрогнула. Она вспомнила слова Эриз, её холодный взгляд, её кривую улыбку.

— Мой вожак... Орий... он умер не просто так. Его смерть была частью ритуала.

— Скорее всего, да, — подтвердил Калеб. — Но в дневнике есть ещё кое-что. Хранитель пишет, что ключ к ритуалу — не только кровь, но и оружие, принадлежавшее жертве. Меч, связанный с его душой.

Койла почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

— Праведный Гнев, — выдохнула она. — Они убили Ория, чтобы забрать его меч.

— И использовать его, чтобы открыть проход для Хафасаши, — закончил Калеб. — Мы должны найти их убежище. Там, где они проводят главный ритуал.

Внезапно снаружи донёсся вой. Протяжный, тревожный — голос Шарая.

Талай мгновенно вскинула лук. Клевер погасил свет в ладони. Койла вытащила Коготь и присела за алтарём.

— За нами следили, — прошептала Нэджа. — С самого входа.

В дверном проёме замаячили тени. Четыре, пять, семь — они двигались бесшумно, и в сумраке были видны только блестящие лезвия и глаза, горящие холодным светом.

— Отверженные, — сказал Калеб, обнажая длинный меч. — Пришли забрать то, что мы нашли.

— Или нас, — добавил Клевер, и его ладони вспыхнули огнём.

Койла встала в полный рост, и в груди её закипел гнев. Она вспомнила Ория — его рыжую, лоснящуюся гриву, его голос, вселяющий веру. И поняла, что эти тени не уйдут отсюда живыми.

— Когти, — сказала она тихо, но каждый её услышал. — В бой.

Тени бросились вперёд, и комната наполнилась звоном стали, треском магии и яростным рычанием. Койла встретила первого культиста ударом Когтя — тяжёлый клинок снёс ему голову, и тело рухнуло к её ногам. Рядом Калеб кружил в танце смерти, его меч выписывал в воздухе сияющие дуги. Клевер швырял огненные шары, и они, взрываясь, разносили врагов в клочья. Нэджа, превратившись в волчицу, рвала глотки, а Талай, стоя у входа, укладывала стрелу за стрелой, каждый раз находя цель.

Бой длился недолго — атаковавшие были неопытными новичками, и опыт Когтей легко их превзошёл. Когда последний культист упал, Койла оперлась на Коготь, переводя дыхание. Её плечо саднило от чужой крови, но она не чувствовала усталости — только гнев и решимость.

— Мы должны уходить, — сказал Калеб, пряча меч. — Их было мало, но скоро придут другие.

— Сначала я хочу знать, где они собираются, — ответила Койла, поднимая дневник Хранителя. — Здесь сказано, что ритуал будет проводиться у горы Путсо, недалеко от Комо. Когда наступит полнолуние.

Она посмотрела вверх, туда, где сквозь щели в потолке пробивался свет уходящего дня.

— У нас есть неделя.

Калеб подошёл ближе и положил ладонь на её плечо. Его когти были тёплыми даже сквозь ткань плаща.

— Мы успеем. Я обещаю.

Койла взглянула на него, и в её глазах промелькнула благодарность. Хрупкая, но настоящая.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда в путь.

Снаружи Солнцеглазый уже клонился к закату, и его последние лучи купались в реке Нори, превращая воду в жидкое золото. Когти выходили из каменного лабиринта, унося с собой дневник, тайну и надежду. Впереди их ждали неделя, горы и полнолуние. Позади оставался Рокус с его мостами, тавернами и одиноким инквизитором, который больше не был один.

Койла шла вперёд, чувствуя дыхание товарищей за спиной и тяжесть меча у пояса. Она не знала, что ждёт их у горы Путсо, но знала одно: она вернёт свой меч, очистит своё имя и остановит тех, кто встал на пути света.

Луноликий уже поднимался на востоке, готовый смотреть и запоминать. История Когтей только начиналась.

Глава о том, где находится Библиотека Молчания

Ночь опустилась на лес внезапно, как чёрный бархат. Койла шла впереди, освещая путь факелом, и её тень металась по стволам деревьев, будто живое существо. Дневник Хранителя лежал в сумке за плечом, тяжестью напоминая о том, что они нашли — и о том, что ещё предстоит найти.

— Мы почти пришли, — сказал Калеб, сверяясь с обрывком карты, который он вытащил из-за пазухи. — Там, за этим холмом, должна быть ещё одна библиотека. Хранитель писал о ней как о «тайном хранилище», где он спрятал самые опасные тексты.

Клевер, шедший последним, тихо фыркнул:

— Опасные тексты. Всегда хотел узнать, что в них такого опасного. Ну, кроме того, что они могут призвать древнее зло и разрушить мир.

— Ты слишком много шутишь для того, кто сам владеет огнём, — заметила Нэджа, легко переступая через корягу.

— А ты слишком серьёзна для той, кто умеет превращаться в волчицу, — парировал Клевер, но улыбнулся.

Талай, как всегда, молчала, но её взгляд был насторожен. Волки — Шарай и Масэй — скрылись в кустах, и только по редкому шороху можно было понять, что они рядом.

Холм, на который указал Калеб, оказался поросшим густым плющом, скрывающим вход в пещеру. Койла раздвинула лианы и шагнула внутрь. Стены здесь были гладкими, словно отполированными водой, а воздух — холодным и сухим.

— Здесь что-то есть, — сказала она, поднимая факел выше.

Пещера расширялась, превращаясь в подземный зал. В центре его стоял каменный постамент, на котором лежала раскрытая книга. Рядом — несколько свитков, перевязанных кожаными шнурками. На стенах были вырезаны те же символы, что и в библиотеке у каменоломен.

Койла подошла к постаменту и прочитала несколько строк. Текст был написан на древнем языке, но она узнала его — учитель в прайде показывал ей такие знаки.

— Здесь описано, как призвать Существо-Ключ, — прошептала она. — И как с его помощью освободить Хафасаши.

— Нам нужно забрать это, — сказал Калеб, подходя ближе. — Это доказательство того, что культ готовит ритуал.

Он протянул руку к свиткам, но Койла перехватила его запястье.

— Подожди. Здесь может быть ловушка.

Она опустилась на колени и провела пальцем по полу. Под слоем пыли проступали едва заметные линии — магический круг.

— Кто-то уже был здесь до нас, — сказала она. — И оставил это как приманку.

Нэджа подошла к кругу и прикоснулась к его краю. Её пальцы дрогнули.

— Здесь была боль, — тихо сказала она. — Недавняя. Кто-то умирал здесь, и его кровь использовали для запечатывания этих свитков. Если мы возьмём их, круг активируется.

Клевер присвистнул:

— Значит, нам нельзя их трогать?

— Можно, — ответила Койла, — но только если мы знаем, как снять защиту. Кто из вас умеет читать руны запечатывания?

Все переглянулись. Калеб нахмурился, разглядывая линии круга.

— Я видел такие в архивах Инквизиции, но не изучал их. Это язык юань-ти.

— А я знаю, как его прочитать, — вдруг сказала Талай.

Все повернулись к ней. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на круг так, будто видела его тысячи раз.

— Ты умеешь читать язык юань-ти? — изумился Клевер.

— Мой народ — голиафы — живёт рядом с ними, — ответила она. — Мы торгуем с ними и учим их слова. Это не магия. Это просто язык.

Она подошла к кругу и начала водить пальцем по линиям, бормоча что-то себе под нос. Её движения были уверенными, почти танцующими, и Койла поймала себя на мысли, что за ними можно было бы наблюдать бесконечно.

— Здесь сказано: «Кровь за кровь, душа за душу», — произнесла Талай, остановившись у центральной руны. — Тот, кто возьмёт свитки, должен оставить вместо них часть своей жизни.

Койла задумалась. Потом вытащила кинжал и полоснула им по ладони. Тёплая кровь закапала на камень, и круг засветился тусклым багрянцем.

— Я не боюсь отдать немного крови за правду, — сказала она.

— Койла, — прошептал Калеб, хватая её за руку. — Ты не должна...

— Должна, — перебила она, мягко освобождаясь. — Это мой долг. И мой выбор.

Она опустила окровавленную ладонь на центр круга. Багряный свет вспыхнул ярче, затем погас, оставляя лишь лёгкое тепло. Свитки больше не светились магией.

— Всё, — сказала Талай. — Теперь можно забрать.

Койла взяла свитки и убрала их в сумку. Внутри неё пульсировала слабая боль — плата за знание, но она чувствовала, что это того стоило.

— Теперь нам нужно убираться отсюда, — сказал Калеб, оглядываясь. — Магия могла привлечь внимание.

Он был прав. Не успели они сделать и нескольких шагов к выходу, как снаружи донёсся топот копыт и звон оружия.

— Инквизиция, — выдохнул Калеб, узнавая звук. — Они шли по нашему следу.

Койла обнажила Коготь. Нэджа пригнулась, готовая превратиться. Клевер сжал кулаки, и между пальцами заплясали искры.

— Мы не будем с ними драться, — сказал Калеб. — Я улажу это.

Он вышел из пещеры первым. Койла шагнула за ним, прикрывая его спину.

Снаружи стояло пять всадников в тёмных плащах, с символами Инквизиции на груди. Их командир — женщина с седыми волосами и шрамом через всё лицо — спрыгнула с коня и приложила руку к мечу.

— Инквизитор Калеб, — сказала она ледяным тоном. — Вы нарушили приказ. Вы должны были вернуться в Сол с отчётом, а не рыскать по руинам с изгнанниками.

— Инквизитор Моргана, — Калеб склонил голову, но голос его звучал ровно. — Я нашёл доказательства деятельности культа. Эти люди — мои свидетели и помощники. Я ручаюсь за них.

— Вы не имеете права ручаться за кого-либо, — отрезала Моргана, и её взгляд упал на Койлу. — Особенно за изгнанницу, обвинённую в убийстве.

Койла сжала рукоять Когтя. Калеб шагнул вперёд, заслоняя её собой.

— Она не убийца. И я докажу это в Соле. Дайте мне неделю.

— Неделя? — Моргана усмехнулась, но в её глазах мелькнуло любопытство. — У вас есть неделя, Калеб. Если вы не прибудете в Сол с доказательствами, я сама арестую её и вас. И тогда никто не поможет.

Она развернулась и вскочила на коня. Всадники исчезли так же быстро, как появились, оставляя лишь облако пыли.

Койла выдохнула, и только сейчас поняла, что не дышала всё это время.

— Ты рисковал собой ради меня, — сказала она, глядя на Калеба.

— Я рисковал ради правды, — ответил он. — И потому что я верю тебе.

Они стояли в сумерках, и Койла чувствовала, как его слова отзываются в груди теплом. Она хотела сказать что-то ещё, но слова не шли. Вместо этого она протянула руку и коснулась его плеча.

— Спасибо, — только и смогла прошептать она.

Калеб улыбнулся — мягко, почти по-детски — и Койла вдруг поняла, что ещё никогда не видела его таким.

Они вернулись в лес и разбили лагерь в небольшой ложбине, защищённой от ветра скалами. Солнцеглазый уже скрылся за горизонтом, и Луноликий поднялся на небо, осыпая землю серебряным светом. Клевер разжёг костёр, и его пламя, как всегда, было тёплым и живым.

— Я буду дежурить первой, — сказала Койла. — Остальные отдыхают.

Но Калеб остался у костра, когда остальные улеглись спать. Он сидел, разглядывая огонь, и Койла заметила, что его грива, заплетённая в тугие косы, начала распадаться.

— Думаю, что стоит их расплести, — пробормотал он себе под нос и уселся поближе к костру, наощупь разбирая тонкие волнистые пряди. — Поможешь? Я не вижу, как получается.

Она просто пожала плечами и принялась распутывать плотное плетение. Калеб прикрыл глаза, щурясь на костёр, ощутимо расслабившись от касаний Койлы.

Коса за косой, прядь за прядью — и длинная грива волнами спала на плечи Калеба. В блеске огня казалось, что локоны сияют изнутри. А может, это сиял сам Калеб. Леотинец развернулся к Койле, лучезарно улыбнувшись. «Словно котёнок» — мелькнула мысль в голове девушки.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Давно я не позволял себе так расслабляться.

— Ты всегда такой напряжённый? — спросила она, возвращаясь на своё место.

— Всегда, когда есть за кого бояться, — ответил Калеб, и его взгляд стал серьёзным. — Но сегодня, здесь, с вами... я чувствую, что могу быть собой. Наверное, впервые за многие годы.

Койла молчала, вглядываясь в его глаза. В них отражался огонь костра, тёплый и живой, и ей казалось, что она видит там что-то большее, чем просто отблеск пламени — он видела его душу.

— Нам нужно идти в Комо, — сказала она, отводя взгляд. — К горе Путсо. Там они проведут ритуал.

— Я знаю, — ответил Калеб. — И я пойду с тобой.

Они сидели у костра в тишине, и это молчание было красноречивее любых слов. Луноликий плыл по небу, окружённый своей звёздной свитой, и казалось, что он улыбается им, благословляя их путь.

Кончилась ночь, но впереди было утро — и новая история.

Глава о том, как завязаны узлы правды

Лес расступился перед ними, открывая широкую долину, укрытую утренним туманом. Койла остановилась на краю обрыва и вдохнула полной грудью — воздух пах травой, влажной землёй и свободой. За спиной слышался лёгкий перестук копыт Нэджи и шорох шагов Клевера. Талай шла чуть в стороне с волками, бесшумная как тень.

— Нам нужно сделать привал, — сказал Калеб, подходя к ней. — Лошади устали, и Нэджа почти не спала прошлой ночью.

Койла кивнула. Она чувствовала, как гудят ноги после долгого перехода, и плечо всё ещё саднило от вчерашнего боя. Они спустились в ложбину, где меж камней журчал ручей, и разбили лагерь.

Клевер мгновенно забрался на дерево, проверяя округу, а Талай устроилась в тени валуна, прикрыв глаза. Волки растянулись у её ног. Нэджа опустилась на колени у ручья, зачерпывая воду ладонями.

— Хорошо здесь, — сказала она, улыбнувшись. — Давно я не чувствовала себя так спокойно.

Койла села у потухшего кострища, оставшегося от предыдущих путников. Калеб опустился рядом, и между ними повисла тишина — не неловкая, а та, что бывает между людьми, которым не нужно слов для понимания.

Солнцеглазый поднялся выше, разгоняя туман, и в его лучах мир казался почти идеальным — чистым и невинным, как будто не было культа, предательства и крови.

Койла украдкой взглянула на Калеба. Он сидел, поджав ноги, и в свете дня был совсем не похож на того сурового инквизитора, что встретил их в таверне. Его грива, которую она распутала прошлой ночью, теперь спадала на плечи мягкими волнами, и Койла заметила, что пряди у висков чуть светлее — там, где солнце выжгло шерсть. На щеке, у самого уха, белел тонкий шрам — старый, едва заметный. Она вдруг поняла, что хочет узнать о нём всё — каждую историю, каждую боль, каждый миг его жизни.

— Ты всегда так смотришь на людей? — спросил Калеб, не открывая глаз.

— Что? — Койла смутилась, но голос её остался ровным. — Я просто... задумалась.

— Лжёшь, — усмехнулся он. — Ты смотришь на меня так, будто пытаешься прочитать книгу, написанную на неизвестном языке.

— Может быть, так и есть, — ответила она, и в голосе её прозвучала усталость. — Ты — загадка. Инквизитор, который помогает изгнаннице. Воин, который носит амулет, но не носит высокомерия. Леотинец, который... — она запнулась, — который смотрит на меня так, будто я не просто беглая убийца.

Калеб открыл глаза и повернулся к ней. Его тёмно-золотистый взгляд был серьёзным и тёплым одновременно.

— Я смотрю на тебя так, потому что вижу правду, — сказал он. — И потому что ты — самая храбрая женщина, которую я встречал.

— Храбрая? — горько усмехнулась Койла. — Я бежала, как трусливый шакал, и оставила свой прайд на милость лживой сестры.

— Ты выжила, — поправил он. — И ты вернулась за правдой. Это требует гораздо большего мужества, чем остаться и сражаться, когда все против тебя. Поверь, я знаю.

Она опустила взгляд, разглядывая свои руки — широкие ладони с втянутыми когтями, пересечённые шрамами. Ей вдруг захотелось, чтобы он коснулся её, и она удивилась этому желанию, такому простому и человеческому.

— Расскажи мне о себе, — попросила она. — О том, что было до Инквизиции.

Калеб долго молчал. Потом заговорил, глядя в огонь, который Клевер только что разжёг.

—Мы были охотниками и торговцами. Мой отец был при вожаке, и я должен был унаследовать его место, но я... не хотел. Я видел, как культ разрушает деревни, как забирает детей, как сеет страх. Я не мог сидеть сложа руки и ждать, пока они придут за нами. Поэтому я ушёл. Записался в королевскую армию, потом в Инквизицию. Думал, что смогу изменить мир изнутри.

— И сможешь?

— Я не знаю, — честно признался он. — Но я пытаюсь. Ты тоже.

Койла подняла глаза и встретилась с ним взглядом. На мгновение она забыла о боли, о страхе, о голосе Эриз, звучащем в голове. Остались только он, и огонь, и тишина, которая вдруг стала самым важным в мире.

— Можно я расскажу тебе кое-что? — спросила она.

— Всё, что хочешь.

Она перевела дыхание. Ей ещё никогда не приходилось говорить о своём прошлом, но сейчас слова лились сами собой, как вода, прорвавшая плотину.

— Когда я была маленькой, мама часто водила меня на холм у селения. Мы сидели там и смотрели на звёзды. Она говорила, что каждая звезда — это чья-то душа, которая нашла покой. И что если я буду честной и сильной, я тоже стану звездой, когда придёт время.

— Твоя мама была мудрой женщиной.

— Она умерла, когда мне было десять. От чумы. А отец — он погиб в стычке с разбойниками. Орий стал мне как отец. А Эриз... она была моим светом. Я верила ей, как себе. И она предала меня.

Койла не заметила, когда слёзы выступили на глазах. Они текли по её щекам, оставляя влажные дорожки, и она не пыталась их скрыть.

— Мне так одиноко, — прошептала она. — Даже рядом с вами. Внутри меня пустота, и я не знаю, как её заполнить.

Калеб протянул руку и коснулся её ладони. Его пальцы, сильные и тёплые, легли на её запястье, и Койла почувствовала, как по телу разливается спокойствие.

— Ты не одна, — сказал он. — И пустота заполнится. Только дай себе время.

Он отпустил её руку, но Койла не убрала ладонь. Вместо этого она осторожно коснулась его гривы — волосы оказались мягкими и шелковистыми.

— Ты красивый, — вырвалось у неё, и она тут же покраснела.

Калеб рассмеялся — тихо, смущённо, но искренне.

— Ты тоже, Койла. Даже когда злишься.

Она улыбнулась — впервые за долгие дни улыбка её была настоящей, тёплой, как луч Солнцеглазого.

— Мы должны идти дальше, — сказала она, но голос её звучал неуверенно.

— Или можем остаться здесь ещё на час, — предложил Калеб. — Никто не ждёт нас в Соле. А здесь... здесь мы можем просто быть.

Койла посмотрела на него. В его глазах не было вызова или игры — только искреннее желание разделить с ней этот миг.

— Хорошо, — согласилась она. — Один час.

Они сидели у костра, и время текло медленно, словно мёд. Рядом спали их товарищи, а над ними сиял Луноликий, окружённый звёздной свитой. Койла чувствовала, как внутри неё разливается что-то тёплое — то самое чувство, которое она думала навсегда потеряла. Надежда.

— Расскажи мне о горе Путсо, — попросила она, чтобы нарушить молчание.

Калеб вздохнул.

— Это место тёмное. Много лет назад там был древний храм, потом его разрушили, но руны остались. Культ использует их для своих ритуалов. Говорят, что там, у самого кратера, можно услышать голоса мёртвых.

— Мы сможем остановить их?

— Мы можем попытаться. — Калеб посмотрел на неё. — И если это будет последнее, что мы сделаем, я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тем, что иду с тобой.

Койла сжала его ладонь.

— Мы победим, — сказала она. — Я обещаю.

Луноликий плыл по небу, и его свет освещал их лица, делая их почти прозрачными. Где-то вдалеке завыл волк — не Шарай, а другой, дикий. И этот вой казался Койле предвестником новой битвы.

Но сейчас, в этот момент, она не думала о битве. Она думала о том, как хорошо просто сидеть рядом с тем, кому можно доверять. И верить, что даже самая тёмная ночь когда-нибудь закончится.

Солнцеглазый медленно поднимался над горизонтом, и его лучи касались гривы Калеба, делая её золотой. Койла закрыла глаза и позволила себе просто побыть здесь — с ним, с огнём, с тишиной.

Утро обещало быть хорошим.

Глава о том, что прячут подземелья Толя

Горы Огенис встретили их серыми скалами и холодным ветром, несущим запах дыма и расплавленного металла. Толь не был похож ни на один город, который видела Койла. Он не прятался за стенами — он рос прямо из скал, вгрызаясь в камень шахтами и штольнями. Из отверстий в склонах валил пар, слышался глухой стук молотов и звон железа.

— Вот мы и на месте, — сказал Клевер, потирая замёрзшие ладони. — Город кузнецов и подземных ходов. И, если мои источники не врут, последнее пристанище для тех, кто не хочет, чтобы его нашли.

Койла огляделась. Вокруг сновали дварфы — коренастые, широкоплечие, с бородами, заплетёнными в тугие косы. Некоторые с любопытством косились на чужаков, но никто не остановил их. Толь привык к пришельцам — здесь продавали уголь и оружие всему Мундани.

Они нашли таверну на нижнем ярусе, где пахло жареным мясом и крепким элем. Хозяин — седой дварф с золотым кольцом в носу — выслушал Клевера и кивнул, наливая ему кружку.

— Шахты? — переспросил он, прищурившись. — Там сейчас неспокойно. Дуэргары, эти твари, что живут глубоко под землёй, активизировались. Говорят, что они нашли что-то древнее в нижних ярусах и теперь не подпускают к себе никого. Даже наши старейшины не суются туда.

— Что они нашли? — спросила Койла.

— Кто знает, — пожал плечами дварф. — Может, руду, может, гробницу. Но одно я знаю точно: те, кто спускался туда за последние две недели, назад не вернулись.

Койла переглянулась с Калебом. Он был серьёзен — в его глазах зажглась та искра, которую она уже научилась узнавать. Охотничий азарт.

— Мы спустимся, — сказала она. — Нам нужно узнать, что там.

— Тогда вы безумцы, — хмыкнул дварф. — Но кто я такой, чтобы отговаривать безумцев. Держите.

Он протянул им мешочек со светящимися кристаллами.

— Возьмите. Они светят там, где факелы гаснут. И не задерживайтесь. Если дуэргары поймут, что вы не свои, вам конец.

Они вышли из таверны и направились к главной шахте — широкому проёму в скале, уходящему вниз бесконечной лестницей. Койла остановилась перед входом и повернулась к спутникам.

— Нэджа, Талай — вы остаётесь наверху. Если мы не вернёмся через два дня, идите в Сол и расскажите Инквизиции всё, что знаете.

— Я бы лучше пошла с вами, — возразила Нэджа.

— Нет. Здесь нужны глаза, которые видят в темноте, и уши, которые слышат шаги. Вы — наша страховка. Без вас мы будем как слепые котята.

Талай молча кивнула. Её волки — Масэй и Шарай — сели у её ног, готовые к бою.

Койла взяла кристалл и шагнула в темноту. Калеб и Клевер двинулись за ней.

Подземелье дышало. Воздух был влажным и тёплым, пахло серой и окалиной. Ступени уходили вниз зигзагом, и чем глубже они спускались, тем тише становилось. Гул города исчез, сменившись лишь редким капаньем воды и шорохом собственных шагов.

— Мы идём уже около часа, — сказал Клевер, когда они остановились перед развилкой. — Слева — старые штольни, справа — новые. Куда пойдём?

Калеб достал из кармана осколок металла — тот самый, что они нашли в библиотеке.

— Я чувствую слабую магию. Она идёт справа.

Койла кивнула. Они свернули в правый туннель, и стены вокруг них изменились. Грубый камень сменился гладкой кладкой — древней, высеченной не дварфийскими руками. На стенах появились символы, похожие на те, что Койла видела в Библиотеке Молчания.

— Это храм, — прошептал Клевер. — Мы нашли их убежище.

Туннель расширился, и они вышли в огромный зал. Своды его уходили вверх, теряясь в темноте, а в центре стоял алтарь — чёрный камень, испещрённый рунами. Вокруг него горели свечи, и воздух дрожал от магии.

На алтаре лежало оружие. Койла узнала его сразу — короткий меч, покрытый гравировкой на языке леонинов. Праведный Гнев.

— Он здесь, — выдохнула она, делая шаг вперёд.

— Стой, — Калеб схватил её за руку. — Чувствуешь? Там есть кто-то ещё.

Из тени за алтарём вышел силуэт. Высокий, худой, в серой мантии. Его лицо скрывала маска с трещиной, и в руках он держал посох, увенчанный горящим кристаллом.

— Я ждал вас, — сказал он, и голос его звучал как шорох камней. — Зараэн приветствует изгнанницу и её союзников. Вы пришли за мечом? Он ваш. Но вы заплатите за него.

Койла обнажила Коготь.

— Я не буду торговаться с убийцами.

— А я и не предлагаю торга, — усмехнулся Зараэн. — Я предлагаю выбор. Оставьте меч и уходите — и вы проживёте ещё несколько дней. Или сражайтесь — и умрёте здесь, в этом храме, и ваша кровь станет частью ритуала.

Клевер швырнул огненный шар в Зараэна, но тот исчез в облаке дыма, а когда дым рассеялся — его не было. Вместо него из-за колонн выступили фигуры в серых одеждах, и в темноте засверкали клинки.

— Нас окружили, — сказал Калеб, обнажая меч.

— Тогда покажем им, что такое настоящая охота, — ответила Койла.

Бой начался мгновенно. Койла встретила первого культиста ударом Когтя — клинок разрубил его доспех, и тело рухнуло к её ногам. Калеб сражался рядом, его меч пел в воздухе, отгоняя врагов. Клевер швырял заклинания, и огонь полыхал в темноте, высвечивая лица культистов — злые, искажённые фанатизмом.

Койла прорывалась к алтарю. Она видела Праведный Гнев — он лежал всего в нескольких шагах от неё, и она знала, что должна его взять. Тень метнулась к ней, но она ушла в сторону, и её Коготь вошёл в плечо нападавшего. Ещё шаг — и её рука коснулась рукояти меча.

В тот же миг зал содрогнулся. С потолка посыпалась каменная крошка, и где-то в глубине раздался низкий гул.

— Они что-то делают! — крикнул Клевер. — Это не просто алтарь — это печать! Если они её разрушат, сюда хлынут твари из-под земли!

Койла сжала Праведный Гнев и почувствовала, как по её руке разливается тепло — слабое, но настоящее, как будто меч узнал её.

— Мы уходим! — крикнула она. — Прикрывайте!

Они побежали обратно к туннелю, культисты преследовали их, но Калеб прикрывал отход, отбивая удары мечом. Клевер швырнул ещё один огненный шар, и своды зала обрушились, отрезая преследователей от них.

Они выбежали на поверхность, когда Солнцеглазый уже клонился к горизонту. Нэджа и Талай ждали их у входа, и Койла, задыхаясь, показала им Праведный Гнев.

— Мы нашли его, — выдохнула она. — Теперь у нас есть доказательство.

Калеб подошёл к ней и положил ладонь на её плечо.

— Это только начало. Теперь мы знаем, что культ готовит ритуал в Комо. Нам нужно спешить.

Койла сжала рукоять меча, и в груди её закипела ярость. Она чувствовала, что правда рядом — и что она готова за неё сражаться.

Луноликий уже поднимался над горами, и его свет ложился на Праведный Гнев, заставляя лезвие сиять. Койла подняла его над головой и прошептала слова:

— Когти не сдаются.

И они пошли дальше — к Комо, к горе Путсо и к решающей битве.

Глава о том, чем пожертвовала Эриз

Руины храма дрожали. С потолка сыпалась каменная крошка, и где-то в глубине, под землёй, раздавался низкий гул — словно пробуждалось нечто древнее и голодное. Койла сжимала в руке Праведный Гнев и чувствовала, как тепло от меча разливается по пальцам, давая силы.

— Нам нужно уходить, — крикнул Калеб, отбивая удар очередного культиста. — Зал рушится!

Но Койла не могла двинуться с места. Её взгляд был прикован к тени за алтарём — туда, где только что стоял Зараэн. Там, в полумраке, мелькнул знакомый силуэт. Тонкий, гибкий, с длинной гривой, заплетённой в тугую косу. Сердце Койлы пропустило удар.

— Эриз, — прошептала она.

Из тени выступила её сестра. В свете падающих кристаллов её шерсть отливала тёмным золотом, а глаза — те самые глаза, которые Койла помнила с детства — смотрели на неё с холодной пустотой.

— Ты всё-таки пришла, — сказала Эриз, и голос её звучал ровно, без тени сожаления. — Я знала, что ты не остановишься. Ты всегда была упрямой, как дикий бык.

Койла шагнула вперёд, сжимая Праведный Гнев. В груди кипела ярость — такая острая, что она едва могла дышать.

— Это ты, — выдохнула она. — Ты убила Ория. Ты предала прайд. Ты опозорила нашу кровь.

— Я спасла его, — спокойно ответила Эриз, и в её голосе промелькнула странная нота — почти сожаление. — Если бы я не сделала этого, культ уничтожил бы весь прайд. Они пришли к нам не за мечом. Они пришли за нашими душами. Орий был слишком горд, чтобы подчиниться. Я сделала выбор, который сохранил жизни остальным.

— Ты лжёшь! — зарычала Койла. — Ты всегда лгала!

Из-за спины Эриз выступил Зараэн. Его маска с трещиной поблёскивала в тусклом свете, и голос его звучал как шипение змеи:

— Твоя сестра говорит правду, изгнанница. Культ не убивает без нужды. Орий стал жертвой необходимости. Но его смерть была не напрасной — она дала нам силу, чтобы завершить ритуал. И твоя сестра... она оказалась мудрее тебя. Она поняла, что только мы можем спасти этот мир.

Койла перевела взгляд с Зараэна на сестру. Внутри неё боролись два чувства — ненависть и неверие. Она хотела, чтобы Эриз опровергла слова культиста, но та молчала, и это молчание было хуже любых признаний.

— Почему ты не сказала мне? — спросила Койла, и голос её дрогнул. — Мы могли бы бороться вместе. Мы могли бы найти другой выход.

— Ты бы не поняла, — ответила Эриз, и её лицо на мгновение исказилось болью. — Ты всегда была слишком... чистой. Слишком верящей в добро. А этот мир не прощает чистоту. Я сделала то, что должна была. Чтобы выжить. Чтобы защитить прайд, даже если для этого пришлось пожертвовать тобой.

— Но ты не защитила прайд, — вмешался Калеб, выходя вперёд. — Ты отдала его культу. Ты стала их марионеткой.

— Я стала их союзницей, — отрезала Эриз. — И если бы ты знал, что они могут дать — свободу от страха, от боли, от несправедливости — ты бы понял меня.

Койла шагнула к сестре, и Праведный Гнев в её руке засветился ярче. Она чувствовала, как гнев и боль переполняют её, готовые выплеснуться наружу.

— Я не верю тебе, — сказала она. — И я заберу свой меч. Ты не достойна его.

Эриз усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень печали.

— Ты думаешь, что я враг, сестра. Но я просто пыталась спасти то, что можно спасти. Прости меня.

Она отступила в тень, и Зараэн поднял руку. В воздухе замерцали руны, и пол под ногами Койлы начал светиться.

— Оставьте меч, — сказал он. — И вы уйдёте живыми. Откажетесь — и вы умрёте здесь, в этом храме, и ваша кровь станет частью нашего ритуала.

Койла сжала рукоять Праведного Гнева. Она чувствовала, как меч пульсирует в её ладони, как будто он был живым — как будто он знал, что она его хозяйка.

— Я не отдам его, — сказала она. — Никогда.

Зараэн взмахнул посохом, и пол под ними раскололся. Из трещин полезли тени — неживые, тягучие, с красными глазами. Они тянули свои руки к Койле, к Калебу, к Клеверу.

— Держитесь! — крикнул Калеб, обнажая меч.

Койла ударила Праведным Гневом по первой тени. Меч прошёл сквозь неё, и тень зашипела, распадаясь на клочья. Калеб и Клевер встали рядом с ней, прикрывая её с двух сторон, и тени отступали перед их клинками и огнём.

Эриз смотрела на них с алтаря, и в её глазах мелькнула странная искра — что-то похожее на надежду.

— Бегите, — прошептала она так тихо, что Койла почти не услышала. — Бегите, пока он не проснулся.

Земля содрогнулась. Где-то в глубине храма раздался низкий, протяжный стон — нечеловеческий, древний.

— Он идёт, — сказал Зараэн, и в голосе его звучало благоговение. — Великий Хафасаши пробуждается.

— Уходим! — крикнула Койла, хватая Калеба за руку.

Они побежали обратно к туннелю, и тени преследовали их по пятам. Клевер швырнул огненный шар, и проход за ними обрушился, отрезая путь культистам. Они бежали, не останавливаясь, пока не выскочили на поверхность, к свету Солнцеглазого.

Койла упала на колени, тяжело дыша. В руке она сжимала Праведный Гнев, и её пальцы были сжаты так сильно, что побелели.

Калеб опустился рядом с ней.

— Ты в порядке?

Она кивнула, но в груди у неё разрывалась боль. Она видела Эриз — свою сестру, свою кровь — и не могла поверить, что та стала частью культа. Но ещё больше её мучил вопрос: а что, если Эриз говорила правду? Что, если она действительно пыталась спасти их?

— Я не знаю, что мне делать, — прошептала Койла, и слёзы потекли по её щекам. — Я хотела убить её. Я хотела, чтобы она заплатила за всё. Но теперь... я не уверена, что она враг.

Калеб положил ладонь на её плечо.

— Иногда те, кого мы считаем врагами, оказываются жертвами обстоятельств. Это не оправдывает их поступки, но помогает понять их. Ты не должна решать всё сейчас. Дай себе время.

Койла подняла взгляд на небо. Луноликий уже скрылся за горизонтом, и Солнцеглазый медленно поднимался над горами, разгоняя мрак.

— Мы пойдём в Комо, — сказала она твёрдо. — Я остановлю их. И если Эриз будет на моём пути... я сделаю то, что должна.

Она встала, сжимая Праведный Гнев. Меч в её руке сиял, отражая солнечный свет, и Койла чувствовала, как в ней просыпается сила — сила, которую она не знала в себе раньше.

— Когти, — сказала она, оглядывая своих спутников. — Мы идём к горе Путсо. И мы не остановимся, пока культ не будет уничтожен.

— Мы с тобой, — ответил Калеб, и в его глазах была вера.

Койла шагнула вперёд, к новой битве, и сердце её горело огнём. Впереди был Комо, впереди была гора Путсо, и впереди — правда, которую она должна была найти любой ценой.

Глава о том, как Когти шли в столицу

Солнцеглазый поднимался над горизонтом, заливая предгорья тёплым золотым светом. Койла стояла на вершине холма и смотрела вдаль, туда, где за горной грядой угадывались очертания столицы. Сол — город белого камня и золотых куполов — ждал её.

Позади раздались шаги. Калеб подошёл и остановился рядом, глядя в ту же сторону. Его грива, которую Койла распутала несколько дней назад, теперь свободно спадала на плечи, и в лучах утреннего солнца она казалась огненной.

— Ты готова? — спросил он тихо.

— Готова ли я? — Койла усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Я не знаю, можно ли быть готовой к встрече с той, кто разрушила твою жизнь. Но я знаю, что должна это сделать.

Она повернулась к нему, и в её глазах была решимость, которую не могли сломить ни сомнения, ни страх.

— Мы идём в Сол. Но сначала... — она запнулась, подбирая слова. — Сначала я хочу кое-что понять.

Калеб вопросительно приподнял бровь.

— Научи меня, — сказала Койла. — Тому, что умеешь ты. Читать людей, понимать их намерения. Я всегда полагалась на интуицию, но в Соле мне понадобится нечто большее. Я должна знать, кто друг, а кто враг.

Калеб задумался, затем кивнул и сел на плоский камень, жестом приглашая её последовать его примеру.

— Это не так сложно, как кажется, — начал он. — Люди выдают себя, даже когда молчат. Смотри на их глаза. Если собеседник смотрит в сторону, особенно влево, он либо что-то скрывает, либо придумывает ответ на ходу. Если он часто касается лица — рта, носа, ушей — он нервничает. Но главное, — он посмотрел на неё в упор, — слушай не слова, а то, что между ними. Паузы, вздохи, перебивания. Они говорят больше, чем любые фразы.

Койла нахмурилась, пытаясь запомнить.

— А если собеседник смотрит прямо в глаза и не отводит взгляда? Это признак правды?

— Это признак того, что он хорошо обучен лгать, — усмехнулся Калеб. — Или что он действительно говорит правду. Но таких людей мало. В Соле, где каждый второй — шпион или заговорщик, лучше доверять не глазам, а тому, что ты чувствуешь.

— А что чувствуешь ты? — спросила Койла, и в голосе её прозвучала искренняя заинтересованность.

Калеб посмотрел на неё долгим взглядом, и в его золотистых глазах промелькнуло что-то тёплое.

— Я чувствую, что ты — одна из немногих, кому я могу доверять. И это, поверь, стоит больше, чем все навыки допроса.

Она улыбнулась — той улыбкой, которую обычно прятала за маской суровости.

— Тогда идём. Нам нужно перехватить курьера культа, прежде чем он доберётся до столицы. Клевер сказал, что они используют тайные тропы через лес к югу от города.

Они спустились к лагерю, где Клевер уже сворачивал вещи, а Нэджа и Талай готовились к расставанию. Койла подошла к кентавре и положила руку ей на плечо.

— Вы с Талай остаётесь здесь. Следите за окрестностями горы Путсо. Если культ начнёт ритуал раньше времени — дайте нам знать любым способом.

Нэджа кивнула, и её глаза блеснули влагой.

— Береги себя, Койла. И своего инквизитора.

— Он не мой, — возразила Койла, но в голосе не было уверенности.

Талай бесшумно подошла и вложила ей в ладонь маленький амулет — камень с вырезанной на нём руной.

— Защита, — коротко сказала она. — Носи всегда.

Койла сжала камень и убрала его за пазуху.

— Спасибо, — сказала она. — Мы вернёмся.

Они двинулись к югу. Лес становился гуще, и тропа, по которой вёл их Клевер, вилась между деревьями, почти скрытая листвой. Солнцеглазый стоял в зените, и воздух дрожал от зноя. Они шли быстро, молча, каждый думал о своём.

К полудню Клевер поднял руку, призывая остановиться.

— Там, — прошептал он, указывая на просвет между деревьями. — Курьер. Один. Идёт с севера.

Койла присела за кустом и выглянула. Действительно, по тропе шёл человек в сером плаще, с сумкой через плечо. Он двигался быстро, то и дело оглядываясь, и в его походке чувствовалась настороженность.

— Возьмём его тихо, — сказал Калеб. — Клевер, ты справа. Я слева. Койла, ты в центре. Когда я свистну — действуем.

Они разошлись, и Койла затаилась, чувствуя, как бьётся сердце. Она вспомнила слова Калеба о том, как читать людей, и попыталась применить их на практике, но курьер был слишком далеко.

Раздался свист. Койла рванула вперёд, и через мгновение она уже стояла перед курьером, приставив Праведный Гнев к его горлу. Калеб и Клевер возникли с боков, отрезая пути к отступлению.

— Не шевелись, — прорычала Койла. — Что ты везёшь?

Курьер побледнел, но не закричал. Он медленно опустил сумку на землю.

— Письмо. Для принцессы Виталины.

— От кого? — спросил Калеб, наклоняясь.

— От... от Зараэна. Верховного жреца культа.

Койла почувствовала, как холод пробежал по спине. Она кивнула Клеверу, и тот ловко развязал сумку, доставая из неё запечатанный конверт. На воске был оттиск — змея, кусающая свой хвост.

— Сломай печать, — сказала Койла.

Клевер аккуратно вскрыл конверт и развернул пергамент. Глаза его расширились.

— Там написано, что ритуал перенесён. Они будут проводить его через три дня, в полнолуние. И ещё... — он запнулся. — Принцесса требует, чтобы Койлу привели к ней живой. Она хочет лично наблюдать за её казнью.

Койла сжала рукоять меча так, что костяшки побелели.

— Значит, она знает, что я иду за ней.

— Значит, мы должны успеть раньше, — твёрдо сказал Калеб. — Мы войдём в Сол, найдём доказательства и доберёмся до неё, прежде чем она сможет действовать.

Они связали курьера и оставили его в лесу, привязав к дереву — он будет освобождён через несколько часов, но к тому времени Койла и её спутники уже будут далеко.

К вечеру они добрались до предместий Сола. Город открылся перед ними во всей своей красе — белые стены, золотые купола храмов, широкие улицы, полные народа. Койла почувствовала, как её охватывает волнение. Столица была так велика, что в ней можно было затеряться, но она знала: она должна найти свой путь.

— Нам нужно во дворец, — сказал Калеб. — Но сначала — найти место, где можно спрятаться и обдумать план.

Они свернули в узкий переулок и остановились у небольшой таверны с вывеской «Усталый путник». Внутри было тихо и полутемно, и хозяин, старый человек с седой бородой, лишь кивнул им и указал на столик в углу.

Койла села, и только сейчас почувствовала, как устала. Ноги гудели, плечо саднило, и внутри неё боролись два чувства — страх и надежда.

— Мы почти у цели, — сказал Калеб, садясь напротив. — Ещё один день, и всё решится.

— А если не решится? — тихо спросила она. — Если я не смогу доказать свою невиновность?

— Тогда я буду рядом. И мы найдём другой путь.

Койла подняла на него взгляд. В его глазах горела уверенность, и это тепло согревало её, как костёр в холодную ночь.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что ты есть.

Калеб улыбнулся, и эта улыбка была похожа на первый луч Солнцеглазого после долгой ночи.

— Я всегда буду рядом, — ответил он. — Обещаю.

Снаружи уже темнело, и в окнах зажигались огни. Где-то вдали, в королевском дворце, горели свечи, и Койла знала, что одна из них — в покоях Виталины. Она сжала Праведный Гнев и почувствовала, как меч откликается на её решимость.

— Завтра мы войдём во дворец, — сказала она. — И я верну себе имя.

Клевер тихо присвистнул:

— Звучит как начало хорошей истории.

— Или как её конец, — добавила Койла, но в голосе её не было страха — только сталь.

Ночь опустилась на Сол, и в её тишине зарождалась новая битва.

Глава о том, какие интриги плетут во дворце

Сол просыпался медленно, как старый лев, потягивающийся после долгого сна. Солнцеглазый только начинал подниматься над горизонтом, и его первые лучи касались белых стен королевского дворца, заставляя их сиять, словно полированный жемчуг. Койла стояла у окна таверны и смотрела на этот блеск, чувствуя, как внутри неё нарастает напряжение.

— Ты готова? — спросил Калеб, подходя сзади. Он был уже в полном облачении — кольчуга, плащ с символом Инквизиции, амулет на груди. В его руках был свёрток — скромное платье, которое должно было помочь Койле затеряться среди придворных.

— Готова ли я? — повторила она, поворачиваясь. — Я готова войти в логово льва. Но готова ли я увидеть своё имя на устах тех, кто считает меня убийцей?

— Мы пройдём через главный вход, — сказал Калеб. — Я представлю тебя как эксперта по древним артефактам. Твой прайд далеко, и никто не узнает тебя, если ты будешь держаться в тени.

Койла взяла свёрток и скрылась за ширмой. Платье оказалось простым, но добротным — тёмно-синий лён, без украшений, с длинными рукавами, скрывающими её когти. Она заплела гриву в тугую косу, уложив её на затылке, и накинула капюшон. В зеркале отражалась чужая — смирная, незаметная, безликая.

— Теперь я похожа на служанку, — усмехнулась она, выходя из-за ширмы.

— На очень опасную служанку, — поправил Калеб, и в его глазах мелькнула тёплая искра. — Идём.

Они вышли из таверны и направились к дворцу. Улицы Сола уже наполнялись народом — купцы открывали лавки, носильщики тащили корзины с товаром, дети бегали меж ног. Койла шла чуть позади Калеба, стараясь не привлекать внимания. Сердце её билось ровно, но внутри клубилась тревога, как туман перед бурей.

У ворот дворца их остановила стража — два человека в блестящих доспехах, с длинными алебардами. Калеб предъявил амулет Инквизиции и кивнул на Койлу.

— Она со мной. Эксперт по древностям. Принцесса Виталина ждёт нас.

Стражники переглянулись, но пропустили их. Койла вздохнула, проходя под аркой. Внутри дворца было ещё величественнее — широкие мраморные коридоры, высокие потолки с фресками, золото и малахит повсюду. Она старалась не глазеть по сторонам, но не могла удержаться. Всё здесь дышало властью — старой, толстой, укоренившейся.

Они прошли через несколько залов и остановились перед высокими двойными дверями, украшенными гербом королевской семьи — калаштар с распростёртыми крыльями.

— Приготовься, — шепнул Калеб. — Она будет пытаться тебя спровоцировать.

Двери распахнулись. Койла шагнула внутрь и замерла.

Тронный зал был огромен. Свет лился из высоких окон, окрашивая мрамор в тёплые тона. На троне, чуть возвышаясь над остальными, сидел король Герасим — старый, седой, с уставшим лицом, но всё ещё величественный. Рядом с ним стояли советники, вельможи, стража. И у самого трона, слегка повернув голову, чтобы разглядеть вошедших, стояла принцесса Виталина.

Она была красива — высокая, стройная, с длинными рыжими волосами, ниспадающими на плечи. На ней было платье из серебристого шёлка, и на поясе, открыто, словно украшение, висел короткий меч. Койла узнала его мгновенно.

Праведный Гнев.

Её сердце пропустило удар. Она почувствовала, как гнев поднимается внутри неё, горячий и острый, но заставила себя молчать. Не сейчас. Не здесь.

— Инквизитор Калеб, — сказал король, и голос его звучал устало. — Вы привели эксперта по артефактам, как я просил. Что вы можете рассказать нам о находках в библиотеке у каменоломен?

Калеб поклонился и сделал шаг вперёд.

— Ваше Величество, мы нашли доказательства того, что культ Отверженных готовит ритуал у горы Путсо. Они планируют использовать древние артефакты, чтобы освободить Хафасаши. Среди них — меч, украденный из прайда Роняющих звёзды.

Король нахмурился.

— Меч? И что же в нём такого особенного?

— Это не просто оружие, — ответил Калеб. — Он был связан с душой вожака, который стал жертвой культа. Его кровь и его душа теперь служат ключом к ритуалу.

Виталина усмехнулась. Её голос был мягким, почти ласковым, но Койла услышала в нём сталь.

— Забавно, что вы пришли именно сейчас, — сказала она. — Я как раз рассматривала этот меч. Он действительно красив, не правда ли? Древняя работа, отличная сталь. Жаль только, что он запятнан кровью.

Койла сжала кулаки под длинными рукавами. Она чувствовала, как когти впиваются в ладони, но не позволяла себе ни вздоха, ни движения.

— Кровь не на мече, — сказала она тихо, но так, чтобы все услышали. — Кровь на руках того, кто его украл.

Виталина повернулась к ней, и в её глазах мелькнула искра узнавания.

— Ах, так это вы — та самая изгнанница. Койла из Роняющих звёзды. Я слышала о вас. Убийца своего вожака, беглянка. И вы осмеливаетесь являться во дворец?

— Я не убивала, — сказала Койла, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — И я докажу это.

Виталина рассмеялась — мелодично, холодно.

— Докажете? Чем? Словами? У меня есть доказательства вашей вины. Донесения из вашего прайда. Свидетельства вашей сестры. Вы думаете, что можете войти в мой дом и бросить мне вызов?

— Я пришла не за вызовом, — ответила Койла, делая шаг вперёд. — Я пришла за правдой. И я найду её, даже если вы будете прятать её в своих покоях.

Король поднял руку, призывая к тишине.

— Довольно, — сказал он. — Инквизитор, вы отвечаете за эту женщину. Я даю вам три дня, чтобы представить неоспоримые доказательства её невиновности или вины. Если вы не сделаете этого, она будет передана в руки Инквизиции.

Койла поклонилась, чувствуя, как у неё дрожат колени.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Они вышли из зала, и Койла почувствовала, как напряжение, сжимавшее грудь, постепенно отпускает. Она остановилась в пустом коридоре и оперлась о стену.

— Я видела меч, — прошептала она. — Он был у неё. Она носила его открыто, как трофей.

— Я знаю, — ответил Калеб. — Но мы не можем просто напасть на неё. Нам нужны доказательства. И мы найдём их.

— Как? — спросила Койла, поднимая на него взгляд. — У нас нет доступа к её покоям. Мы не можем просто войти и обыскать их.

— Нет, — согласился Калеб. — Но мы можем проникнуть ночью. У меня есть план.

Он рассказал ей о тайных ходах, о карте, которую он скопировал в архивах, о возможности проникнуть в личные апартаменты принцессы, пока та будет на приёме у короля.

— Это рискованно, — сказал он. — Но это единственный способ.

Койла кивнула. Внутри неё закипала решимость.

— Мы сделаем это. Сегодня ночью.

Они вернулись в таверну, и Койла, оставшись одна, села у окна, глядя на закат. Солнцеглазый медленно погружался в море, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Где-то там, вдали, была гора Путсо, где культ готовил свой ритуал. Где-то там была Эриз — её сестра, её предательница. Но здесь, в Соле, была она, Койла, и она должна была найти правду.

Она сжала в руке маленький камень-амулет, подаренный Талай, и прошептала:

— Я не сдамся. Я верну своё имя.

Луноликий поднимался над городом, и Койла знала: этой ночью решится её судьба.

Глава о том, какую тень отбрасывает Луна

Ночь опустилась на Сол, как чёрный бархат, усыпанный бриллиантами звёзд. Луноликий плыл высоко в небе, холодный и равнодушный, освещая серебром крыши дворца. Койла стояла у окна таверны и смотрела на этот блеск, чувствуя, как внутри неё нарастает напряжение. Последняя ночь. Последний шанс.

— Пора, — сказал Калеб, подходя к ней. Он был в тёмной одежде, без доспехов, с коротким мечом и кинжалом на поясе. Амулет Инквизиции он оставил на столе — сегодня он не должен был быть инквизитором.

— Ты уверен, что хочешь пойти со мной? — спросила Койла, поворачиваясь к нему. В её глазах была тревога. — Если нас поймают, твоя карьера закончится.

— Моя карьера закончится, если я позволю культу победить, — ответил он, и в голосе его звучала сталь. — И если я позволю тебе идти одной.

Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого она протянула руку и коснулась его плеча.

— Тогда идём.

Они выскользнули из таверны и двинулись через пустынные улицы к дворцу. Ночь была тихой, только ветер шуршал листвой да где-то вдалеке лаяла собака. Койла шла быстро, бесшумно, как хищник на охоте. Калеб следовал за ней, и их тени сливались в одну.

У дворцовой стены они остановились. Калеб достал из кармана свёрток с инструментами и начал работать над замком боковой двери. Прошло несколько мгновений, и с тихим щелчком дверь открылась.

— Внутри, — прошептал он. — Будь осторожна.

Они скользнули в коридор. Дворец спал. Только редкие факелы освещали мраморные стены, отбрасывая дрожащие тени. Койла держалась у стен, стараясь не касаться пола слишком сильно. Каждый шорох казался ей громом, но они проходили коридор за коридором, поднимаясь по винтовым лестницам.

— Покои принцессы на третьем этаже, — прошептал Калеб. — Там будет стража, но я знаю, как их обойти.

Они замерли у поворота. Два стражника стояли у двери в покои Виталины, их фигуры были неподвижны. Калеб показал Койле на потолок — там был люк, ведущий на чердак.

— Ты сможешь?

Она кивнула, подпрыгнула, цепляясь за край люка, и бесшумно подтянулась. Мгновение — и она уже была наверху, протягивая руку Калебу. Он вскочил следом, и они закрыли за собой люк.

Чердак был пыльным и тёмным. Где-то внизу слышались голоса стражников, но здесь было тихо. Они ползли по деревянным балкам, пока не оказались над комнатой принцессы. Сквозь щели в полу пробивался свет свечей и слышны были голоса.

Койла приложила глаз к щели. Внизу, в просторной комнате с высокими окнами, стояла Виталина. Она была без платья — в лёгкой сорочке, с распущенными волосами. Перед ней на столе лежал Праведный Гнев.

— Значит, они придут, — говорила она кому-то, стоящему за спиной. Койла не видела его, но голос показался ей знакомым.

— Да, госпожа. Они уже во дворце.

— Пусть приходят, — усмехнулась Виталина. — Я хочу посмотреть, как она будет умолять о пощаде.

Койла сжала кулак. Она хотела спрыгнуть вниз, прямо на принцессу, но Калеб схватил её за руку.

— Нет. Подожди.

Виталина взяла Праведный Гнев и провела пальцем по лезвию. В комнате раздался тихий звон, и меч засветился тусклым багрянцем.

— Скоро, — прошептала она. — Совсем скоро.

Койла не могла больше ждать. Она отбросила руку Калеба, разбила люк ногой и спрыгнула вниз. Праведный Гнев мелькнул у неё в руке, и она приставила его к горлу Виталины.

— Отдай мне мой меч.

Виталина даже не вздрогнула. Она медленно повернула голову и посмотрела на Койлу с лёгкой усмешкой.

— Ах, это ты. Я ждала тебя.

— Я не шучу, — прорычала Койла. — Ты украла его. Ты убила моего вожака. Ты отняла у меня всё.

— О, бедная девочка, — Виталина рассмеялась. — Ты думаешь, что я виновата? Ты думаешь, что если заберёшь меч, всё станет на свои места? Глупая. Твоя сестра сделала всё сама. И она сделала это добровольно.

Койла замерла. Слова принцессы ударили её, как пощёчина.

— Лжёшь.

— Я никогда не лгу, — ответила Виталина, и глаза её потемнели. — Я получаю то, что хочу, благодаря правде. Твоя сестра пришла ко мне и предложила сделку. Жизнь Ория в обмен на защиту прайда. Я согласилась. Но она решила, что будет лучше, если ты станешь козлом отпущения. Это была её идея.

Койла почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она хотела крикнуть, что это неправда, но из горла вырвался лишь хрип.

— Не слушай её, — раздался голос Калеба. Он стоял в дверях, с обнажённым мечом. — Она пытается тебя разоружить.

— Слишком поздно, — усмехнулась Виталина. — Она уже сомневается.

Койла отступила на шаг. Внутри неё бушевала буря. Она смотрела на Виталину и видела не врага, а зеркало — отражение своей боли, своего страха, своего предательства.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Зачем тебе культ?

— Затем, что я хочу власти, — ответила Виталина, и в голосе её зазвенела сталь. — Хочу быть не просто принцессой, а богиней. И когда Хафасаши освободится, он дарует мне эту силу.

Койла сжала Праведный Гнев. Она чувствовала, как меч пульсирует в её руке, как будто он был живым. Она подняла его над головой и направила на принцессу.

— Я не позволю тебе этого.

Виталина взмахнула рукой, и из её пальцев вырвалась тень. Койла едва успела уклониться, и тень ударила в стену, оставляя на ней чёрный след.

— Ты не справишься со мной, — сказала Виталина, и её голос стал ниже, глубже. — Я сильнее, чем ты думаешь.

— А я сильнее, чем кажусь, — ответила Койла и бросилась вперёд.

Бой закипел мгновенно. Виталина уклонялась от ударов с лёгкостью, её тени обвивали комнату, пытаясь поймать Койлу. Калеб вступил в бой, прикрывая её сбоку, и его меч звенел, отражая магию принцессы.

Койла била снова и снова. Праведный Гнев в её руках горел ярко, и каждый удар был наполнен гневом и болью. Она видела перед собой не принцессу, а свою сестру, свою мать, своё прошлое.

— Ты никогда не сможешь меня победить! — крикнула Виталина. — Я — наследница престола!

— Ты — никто! — зарычала Койла, и её удар снёс защитный барьер принцессы. Виталина отступила на шаг, и в её глазах мелькнул страх.

— Помогите! — крикнула она, и в ту же секунду дверь распахнулась.

В комнату ворвались стражники. Калеб попытался прикрыть Койлу, но их было слишком много.

— Отойди, — сказал один из них, направляя на него копьё.

— Она преступница! — закричала Виталина. — Она пыталась убить меня! Арестуйте её!

— Нет, — сказала Койла, поднимая меч. — Я не позволю.

Она сражалась отчаянно, но силы были неравны. Стражники окружили её, и она чувствовала, как усталость овладевает телом.

— Койла, — раздался голос Калеба. — Ты должна бежать!

— Я не могу.

— Ты должна!

Он прорвался сквозь стражников и схватил её за руку. В последний момент, когда уже почти не оставалось сил, Калеб швырнул заклинание света, ослепившее стражников, и вытащил Койлу в коридор.

Они бежали. Койла не помнила, как они выбрались из дворца, как пробежали через пустынные улицы, как оказались в таверне. Она помнила только, как Калеб держал её за руку, и как в груди горела боль.

— Ты в порядке? — спросил он, когда они остановились.

Она кивнула, но внутри неё разрывалась буря.

— Я не смогла, — прошептала она. — Я не смогла победить её.

— Ты жива, — ответил Калеб. — Это главное. Мы найдём другой способ.

— Нет, — сказала она, и в голосе её зазвенела решимость. — Другого способа нет. Завтра я пойду в тронный зал и скажу правду. Даже если меня будут судить.

Калеб посмотрел на неё долгим взглядом, затем опустил голову.

— Я буду рядом, — сказал он. — Всегда.

Снаружи уже серело, и Луноликий скрывался за горизонтом, уступая место Солнцеглазому. Койла смотрела на этот свет и чувствовала, что внутри неё загорается новый огонь — огонь правды.

Глава о том, где нашлись правда и свобода

Утро в Соле было ясным и холодным. Солнцеглазый поднимался над городом, заливая золотом белые стены дворца, но Койла не чувствовала тепла. Она стояла у окна таверны, сжимая в руке Праведный Гнев, и смотрела, как просыпается столица. Сегодня всё решится. Сегодня она либо вернёт себе имя, либо погибнет, пытаясь.

— Ты готова? — спросил Калеб. Он стоял у двери, уже в полном облачении, с амулетом Инквизиции на груди. Его глаза были серьёзны, но в них теплилась надежда.

— Я готова, — ответила Койла, и голос её прозвучал твёрже, чем она чувствовала себя.

Они вышли из таверны и направились к дворцу. Улицы были полны народа, и Койла чувствовала на себе любопытные взгляды. Она шла с гордо поднятой головой, сжимая меч, который когда-то принадлежал её вожаку. За ней следовали Клевер, Талай и Нэджа — они пришли, чтобы поддержать её в последний час.

В тронном зале было многолюдно. Король Герасим сидел на троне, его лицо было усталым, но внимательным. Рядом с ним стояли советники, вельможи, стража. И у самого трона, с насмешливой улыбкой, стояла Виталина.

— Ваше Величество, — начал Калеб, выходя вперёд, — я привёл обвиняемую, как вы приказали. Койла из прайда Роняющих звёзды готова представить свои доказательства.

— Доказательства? — усмехнулась Виталина. — У неё нет доказательств. Только ложь и отчаяние.

Койла шагнула вперёд, и в руке её блеснул Праведный Гнев.

— У меня есть этот меч, — сказала она, поднимая его над головой. — Меч, который был украден из моего прайда. Меч, который носил мой вожак. И я нашла его в покоях принцессы Виталины.

В зале пронёсся шёпот. Король нахмурился, переводя взгляд с Койлы на дочь.

— Виталина, это правда?

— Она лжёт, — ответила принцесса, и в голосе её прозвучала сталь. — Я никогда не видела этот меч.

— Я могу доказать, — сказала Койла. — На мече есть гравировка — слова на языке леонинов. «Праведный Гнев». Его мог сделать только мастер из моего прайда. И я готова показать, что этот меч принадлежал Орию.

Она протянула меч королю. Герасим взял его, и его пальцы дрогнули, когда он прочитал надпись.

— Это действительно клинок из прайда Роняющих звёзды, — сказал он медленно. — Я узнаю работу.

Виталина побледнела, но взяла себя в руки.

— Это ничего не доказывает. Кто угодно мог украсть этот меч и подбросить мне.

— Тогда почему он был в твоих покоях? — спросила Койла, и голос её стал твёрже. — Почему ты носила его как украшение?

Виталина открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из толпы вышел пожилой сенатор. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

— Ваше Величество, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я должен признаться. Я был свидетелем того, как принцесса Виталина встречалась с культом Отверженных. Я видел, как она передавала им артефакты и получала инструкции.

В зале воцарилась тишина. Король медленно повернулся к дочери.

— Это правда?

— Они лгут! — закричала Виталина. — Все они лгут!

— Нет, — сказал Калеб, подходя ближе. — Я тоже видел. Я видел её в храме культа у горы Путсо. Я видел, как она участвовала в ритуалах. И я могу доказать это.

Он достал из-за пазухи свиток — тот самый, что они нашли в библиотеке Хранителя.

— Здесь записаны её имена. Имена тех, кто связан с культом. Среди них — принцесса Виталина.

Король взял свиток и пробежал по нему глазами. Его лицо побледнело, и он поднял взгляд на дочь.

— Ты... ты предала меня. Предала королевство.

Виталина засмеялась — громко, истерично.

— Предала? Я пыталась спасти его! Ты старый, слабый, ты не способен править! Я хотела сделать Мундани великим!

— Ты хотела сделать его рабом тёмного бога, — сказал король, и в голосе его зазвенела сталь. — Ты предала свой народ, свою кровь, свою честь.

Он поднял руку, и стража шагнула вперёд.

— Арестовать принцессу Виталину. Отвести в тюрьму и держать под охраной до суда.

— Нет! — закричала Виталина, пытаясь вырваться. — Вы не можете! Я — наследница!

— Ты была наследницей, — ответил король. — Теперь ты — преступница.

Стража схватила Виталину, и она, извиваясь, выкрикивала проклятия. Её глаза горели ненавистью, и Койла почувствовала, как по спине пробежал холод.

Когда её увели, король повернулся к Койле.

— Ты доказала свою невиновность, — сказал он. — Твоё имя очищено. Я возвращаю тебе меч. И я предлагаю тебе место в королевской гвардии.

Койла поклонилась, но в груди у неё не было радости. Она смотрела на дверь, за которой скрылась Виталина, и думала о том, что это ещё не конец.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — сказала она. — Но я не могу принять ваше предложение.

— Почему?

— Потому что я должна закончить то, что начала, — ответила она. — Культ всё ещё существует. Моя сестра всё ещё на свободе. Я должна найти её и остановить их.

Король долго смотрел на неё, затем кивнул.

— Ты храбрая женщина, Койла из Роняющих звёзды. Пусть путь твой будет светел.

Она вышла из зала, чувствуя на себе взгляды толпы. Калеб догнал её у входа.

— Ты не останешься? — спросил он.

— Я не могу, — ответила она. — Я должна найти Эриз. И я должна остановить культ.

— Тогда я иду с тобой, — сказал он, и в голосе его не было сомнений.

Она обернулась и посмотрела на него. В его глазах горела та же решимость, что и у неё.

— Ты уверен?

— Я никогда не был так уверен, — ответил он.

Они вышли из дворца, и Солнцеглазый осветил их путь. На площади стояли Клевер, Талай и Нэджа, и их лица сияли улыбками.

— Мы слышали, — сказал Клевер. — Ты свободна.

— Свободна ли я? — усмехнулась Койла. — Я свободна от обвинений. Но я не свободна от долга.

— Тогда мы идём с тобой, — сказала Нэджа. — Когти не сдаются.

Койла посмотрела на своих друзей — на тех, кто прошёл с ней через огонь и воду, кто верил в неё, когда никто не верил.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо вам за всё.

Калеб подошёл к ней и взял её за руку. Его когти были тёплыми, и она чувствовала, как он сжимает её ладонь.

— Мы победим, — сказал он. — Я знаю.

— Я тоже, — ответила она.

Они стояли на холме, глядя на город, где только что закончилась одна битва, и на горизонт, где начиналась новая. Где-то там, у горы Путсо, ждала Эриз. Где-то там ждал ритуал. Но сейчас, в этот момент, Койла чувствовала только одно: она не одна.

— Идём, — сказала она. — Нас ждёт дорога.

И они пошли — вперёд, к новым приключениям, к новой правде, к новой жизни.

Солнцеглазый сиял над ними, и Луноликий уже просыпался на востоке. Старый мир уходил, уступая место новому — миру, в котором изгнанница стала героиней, а правда восторжествовала.