Рогатый череп

Глава 1

— Эй! Джек! Просыпайся!

Сухая и горячая рука отца жестко трясла его за плечо.

Джек распахнул глаза и от неожиданности вскрикнул. Прерванный сон сыграл с ним злую шутку — на мгновение ему показалось, что у отца вместо головы рогатый череп чудовища — тот самый, что прибит над входом в дом.

Губы отца скривились:

— Чего орешь, как маленький? Оставить тебя дома?

Джек замотал головой. Что угодно, только не это. Снова возиться с грядками под обжигающим полуденным солнцем, зная, что его отец где-то там, в лесу, один на один с опасностью, готовый сразиться с чудовищами. Он так ждал этого дня, не спал всю ночь от волнения, и только под самое утро провалился в спутанный сон, чтобы вот так по-детски испугаться.

Он замычал, и отбросил смятое одеяло.

— То-то, — хмыкнул отец. — Одевайся и ешь. Выходим до рассвета.

Всё было как обычно, и в то же время по-новому. Сегодня он не пойдет копать грядки. Он возьмет ружье и отправится в лес. На охоту.

Они позавтракали холодной картошкой. Отец уже собрал для них два рюкзака — побольше для себя и поменьше для Джека. Запас еды, фляги с водой... И патроны.

Вскидывая поклажу на плечи, Джек покосился на зарубки на дверном косяке. Отец делал их ножом в каждый его день рождения. За лето Джек вытянулся, как подсолнечный стебель, и наконец-то добрался макушкой до заветной старой зарубки. Той самой, которая «когда дорастешь, возьму тебя с собой». Отец давал немного обещаний, но те, что давал — сдерживал.

Он дал ему ружье. Джек уже держал его в руках, и не раз — когда отец учил его летом стрелять по нарисованной на стене старого сарая рогатой морде. Но сегодня он давал его не для тренировки.

— Держи. И я не хочу, чтобы ты случайно выстрелил мне в спину на тропе.

Что-то промелькнуло во взгляде отца — что-то редкое, затянувшее его глаза мимолетной пленкой влаги.

— Это ее ружье, — сказал он. — Береги его.

Джек кивнул. Мамино ружье. Теперь его.

Они вышли из дома, пройдя под рогатым черепом, прошли мимо грядок, мимо сарая с изрешеченными пулями стеной, поднялись на пригорок — отсюда дом выглядел маленьким, словно игрушечным — и вошли в лес.

***

Отец шел быстро, и Джеку приходилось изрядно попотеть, чтобы не отстать. Так далеко от дома он еще не заходил.

За каждым деревом ему мерещились силуэты рогатых чудовищ. Воображение рисовало картины одну страшнее другой — а что, если он потеряет отца из виду, и останется на тропе совсем один? Что, если монстры подкрадутся сзади и вонзят в него острые рога, поднимут в воздух, разрывая кишки? Что, если они убьют отца — так же, как маму — а потом, не торопясь, разделаются с ним, затопчут твердыми, как камень, копытами, проломят грудную клетку и голову, сожрут внутренности и бросят умирать в лесу, где сколько ни мычи, никого не дозовешься.

Отец недовольно поглядывал на сына, и только изредка бросал:

— Быстрее давай. Или возвращайся назад, на грядки. Хочешь?

Джек замотал головой.

— То-то же. Не заставляй меня пожалеть. Вспоминай, чему я тебя учил.

Они шли уже целую вечность, уходя в самую чащу леса. Тропинки становились все тоньше, все незаметнее, и вот они проходили между деревьями без всякого ориентира, в направлении, известному только отцу. Он знал здесь каждый камень — на деревьях виднелись старые зарубки, полустертые символы, значения которых Джек не понимал.

Внезапно отец остановился, да так резко, что Джек едва не налетел на него. Отец присел и осторожно потрогал землю.

— Смотри, — сказал он.

На земле виднелись следы. Парные отпечатки, похожие на вытянутые крылья бабочек. Следы чудовищ.

Когда отец поднялся, его глаза горели огнем, которого Джек уже давно не видел. Ноздри отца раздувались — он словно стал выше, плечи расправились, он будто помолодел.

— Заряди ружье, — сказал он. — Будь наготове.

В лесу темнело. Ружье, до этого казавшееся игрушечным и бесполезным, словно потяжелело. Страшные картинки в воображении Джека сменились героическими фантазиями — вот из-за деревьев на них бросается рогатое чудовище, Отец не успевает повернуться к нему, но Джек первым вскидывает оружие, на мгновение задерживает дыхание — все, как учили — и делает точный выстрел. Чудовище ревет и падает оземь, бьется в агонии. На землю течет черная кровь. Отец улыбается ему. Он...

— Стой! — тихий шепот прервал его видения.

В лесу кто-то был. Что-то. Где-то слева треснула ветка. Потом справа. Джек затаил дыхание, стараясь не дышать. Отец вскинул ружье, встав рядом с сыном. Они вместе целились в стремительно сгущавшиеся сумерки.

Вновь затрещали ветки. Все ближе и ближе. Джек ждал, когда услышит поступь чудовища — глухой стук, похожий на удар мотыги по высохшей земле. Он услышал этот звук... и еще раз... и только потом понял, что это бьется его собственное сердце.

А потом из-за деревьев вышла девушка.

***

Огонь быстро пожирал сухие ветки. Они сидели у костра, трое в круге света посреди кромешной темноты.

— Заблудилась, значит, — повторил отец.

Девушка коротко кивнула. Она с благодарностью приняла еду и молча ела, никому не глядя в глаза. Джек протянул ей свой кусок хлеба и промычал.

— А он что... не разговаривает? — спросила она.

— А что, не заметно? — ответил отец без тени улыбки. — Не говорит с тех пор, как...

Он помолчал и посмотрел на сына. Тот кивнул. Отец продолжил:

— С тех пор, как рогатые твари убили его мать.

Девушка вскинула голову и внимательно посмотрела на Джека, потом на отца.

— Вы... охотитесь на них, — сказала она.

— Нетрудно догадаться, — буркнул отец. — И я не успокоюсь, пока не изведу последнюю тварь.

Он перестал есть, прищурился и посмотрел на девушку:

— Ты не встречала их в лесу?

— Если бы встретила, меня бы здесь уже не было, разве не так? — ответила она с вызовом.

Джек показал на свое ружье, потом на отцовское, и промычал.

— Ты меня защитишь? — она улыбнулась.

Джек энергично закивал и улыбнулся ей в ответ, потом смутился.

Отец хмыкнул, достал нож и начал медленно обстругивать длинную палку:

— Значит, ты живешь далеко отсюда. Заблудилась в лесу. Несколько дней питаешься кореньями. Чудом не встретила рогатых тварей...

Отец будто разговаривал сам с собой. Стружки из-под ножа летели прямо в костер.

— Я слышала, что эти... существа не так опасны, — сказала девушка. — Если их... не провоцировать.

Отец резко выбросил руку вперед — острие палки застыло возле лица девушки — та отшатнулась. Джек вздрогнул и промычал.

— Не провоцировать, говоришь? — проговорил отец. — Ты знаешь, что чувствует человек, когда его протыкают вот таким рогом? А?

Он убрал острие от лица девушки и снова заработал ножом.

— У тебя должно быть с собой хоть что-то для защиты, — сказал он. — Хотя ты, конечно, можешь верить в сказки про добрых животных, которые...

— ...дают молоко, — закончила девушка.

— Откуда ты знаешь? — отец прищурился.

— Слышала... В сказках... — ответила она.

Джек посмотрел на отца. Отсветы костра бросали на него глубокие тени, делая лицо похожим на череп.

***

Джеку снились кошмары. В них рогатые чудовища снова и снова протыкали насквозь его мать. Только теперь на месте матери оказалась эта девушка из леса. Джек закричал... И проснулся.

Он сел, жадно хватая ртом воздух. Костер почти догорал. Отец спал, положив рядом с собой ружье.

Джек застонал. Уснуть в первом же карауле! А ведь отец доверил ему свою жизнь. Свою... и жизнь этой незнакомки...

Девушка исчезла. Он вскочил на ноги. Первым его порывом было разбудить отца, но тогда тот догадается, что Джек заснул. Она не могла уйти совсем одна — ночью, безоружная. Заостренная палка, которую сделал для нее отец, лежала возле костра.

Наверно, она ушла за деревья по нужде и сейчас вернется.

Где-то невдалеке хрустнула ветка.

Джек крепче сжал в руках ружье и двинулся в темноту. Если девушка по глупости попадет в беду, он спасет ее. Именно он, а не отец. И тогда...

Снова хруст. Кто-то двигался в лесу. Не чудовище. Человек.

Джек пошел на звук, оставив свет костра за спиной.

Он тихо замычал и прислушался. В ответ раздался голос девушки — еле различимый в ночном шорохе деревьев.

— Иди сюда... Осторожно...

Джек пошел вперед, выставив ружье перед собой. Деревья расступились, и Джек оказался на широкой поляне.

Посреди поляны, залитое лунным светом, стояло рогатое чудовище. Опустив массивную голову, оно жевало траву. Услышав Джека, тварь подняла голову, и в свете луны блеснули острые рога.

Джек вскинул ружье, и тут из-за туши вышла потерявшаяся девушка. Она встала между Джеком и чудовищем и вскинула руки.

— Нет! — тихо, но отчетливо произнесла она. — Не надо.

Девушка повернулась и погладило чудовище по голове. Словно успокоившись, оно опустило голову и продолжило жевать.

Джек промычал и дернул ружьем в сторону. Отойди.

— Ты не понимаешь, — сказала девушка. — Иди сюда. Не бойся.

«Это сон», — подумал Джек. Еще один кошмарный сон.

Он медленно подошел, направляя ружье вниз, готовый вскинуть его, как только чудовище дернется. Девушка осторожно прикоснулась к нему.

— Ш-ш-ш! Не пугай ее.

Джек приподнял брови. Он никогда не думал о том, какого пола чудовища.

— Корову. Ее зовут Берта. Она отбилась от стада, глупая. Я ее искала.

Девушка взяла Джека за левую ладонь — теперь он удерживал ружье в одной руке. Она потянула его вперед, и он прикоснулся к теплому вздымающемуся боку животного.

— Берта тебя не обидит, если ты не обидишь ее. Или меня. Ты же не обидишь меня, Джек?

Он замотал головой.

— Смотри... Мы похожи...

Она перенесла его руку с теплого бока животного на свою грудь.

Джека бросила в жар. Он отпрянул и уронил ружье в траву. Девушка тихо засмеялась. Корова всхрапнула, потрясла головой, и снова принялась жевать.

— Ты, наверно, никогда не пробовал молоко, — сказала девушка. — Сейчас.

Она присела возле коровы, достала из-за пазухи флягу и потянула животное за огромную опухоль, набухшую под брюхом ближе к задним ногам. Послышался брызжущий звук. И еще раз. И еще.

Девушка протянула флягу Джеку.

— Попробуй, — сказала она.

Он в ужасе замычал. Девушка снова засмеялась.

— Боишься? Я отопью первая.

Она отхлебнула и облизнула губы:

— Теперь ты.

Джек взял флягу дрожащей рукой и поднес к лицу. В ноздри ударил слабый полузабытый аромат. Он напоминал ему о доме. О спокойствии. О маме.

— Пей, — снова сказала девушка.

Он сделал глоток.

***

Джек видел звезды. Почему-то они светили высоко над головой, словно он лежал навзничь в высокой траве. На фоне светлеющего неба он видел рядом массивную голову с рогами, но больше не боялся.

А потом и небо заслонило лицо девушки. На ее губах в лунном свете блестели капли.

— Меня зовут Мария, — сказала она.

«А я — Джек».

Он хотел это сказать, но не мог. Поэтому просто поцеловал ее и снова почувствовал во рту вкус молока.

***

Он проснулся от оплеухи. Отец стоял над ним, как разгневанный бог. Его всклокоченные седые волосы торчали во все стороны

— О чем ты думал? — орал он.

Джек встал, дрожа от холода и страха — совершенно обнаженный. Ружье валялось в стороне под ворохом одежды. Ни девушки, ни ее животного рядом не было.

— Я взял тебя на охоту, потому что думал, что ты готов, — прошипел отец. — А ты... Ты...

И он плюнул на землю.

— Оденься. И подбери ружье. Они не могли уйти далеко.

Джек взглянул на вытоптанную траву, влажную от росы. Не нужно быть большим следопытом, чтобы понять, кто здесь был. И куда они ушли.

***

Они больше не охотились. Это стало погоней.

Джек едва поспевал за отцом. Следы девушки и ее животного вели на юг, сквозь редеющий лес. Отпечатки на земле становились все четче. Иногда Джеку приходилось перешагивать через кучки нечистот.

Отец не разговаривал. Изредка он что-то шептал себе под нос — то ли молитвы, то ли проклятия.

Деревья расступились, и они оказались на краю плато. Лес кончился. Дальше расстилалось море травы и там, далеко впереди и внизу, они увидели беглецов.

— Обманщица и ее тварь, — пробормотал отец.

«Мария и Берта», — ответил про себя Джек.

Отец вскинул ружье, и Джек протестующе замычал.

— Ты прав, — процедил отец. — Никуда не денутся. Только патроны изведем.

Они начали быстро спускаться по крутому склону. Беглецы, видимо, спустились в другом месте — тут бы животное не смогло пройти. Джек поскользнулся и кубарем полетел бы вниз, если бы отец не ухватил его за одежду.

— Ты больше никогда не пойдешь со мной, — пообещал он. — Больше никогда не покинешь дом.

Джек опустил глаза — их застилали горячие слезы.

Еще немного — и они вышли на равнину. Беглецы остановились, словно поняли, что бежать бесполезно.

Джек отстал от отца. Он запыхался, перед глазами плыли цветные круги. Он увидел, как далеко впереди отец остановился, а Мария, раскинув руки, закрыла собой корову.

Он ничего не успевал сделать.

«Нет!» — закричал он внутри своей головы.

Отец вскинул ружье.

«Нет!!!»

— В последний раз предупреждаю тебя. Отойди в сторону, — донеслось до него. — Раз! Два!..

— Нет!!!

В своем воображении Джек закричал это слово вслух: так, что отец услышал его — услышал и опустил ружье. Джек добежал до него и все объяснил — все, что узнал от Марии. Что коровьего бешенства больше нет. Что коровы не опасны. Что они дают молоко — такое же, каким мама поила его в младенчестве. Что он любит эту девушку. Что он хочет уйти с ней, к ее стаду, к ее людям. Жаль, что все это случилось только в его воображении.

Палец отца на спусковом крючке пришел в движение. Очень плавно. Отец не слышал воображаемых слов.

Но услышал, как щелкнул затвор ружья Джека.

Отец медленно повернулся, опустил ружье и криво улыбнулся.

— Джек...

Он сделал шаг вперед.

Джек замотал головой и замычал.

— Сынок...

Еще шаг.

— Вот теперь я вижу...

Джек замычал еще громче и до боли прижал приклад к плечу.

— Ты стал совсем большим...

— Нет, не надо! — закричала Мария.

Отец подошел на расстояние пары шагов. Еще немного, и он сможет отвести рукой дуло. Сможет дать ему оплеуху. Или задушить своими руками.

Джек зажмурился и нажал на спусковой крючок.

Ружье сухо щелкнуло, но выстрел не раздался.

Он медленно открыл глаза.

Отец стоял прямо возле него — дуло упиралось ему в грудь. Ветер трепал его седые волосы.

— Ты решил, что я дам тебе настоящие патроны? Чтобы ты случайно себе в ногу выстрелил? — спросил он.

Слова звучали глухо и надтреснуто, словно отец разом постарел на десяток лет:

— Ты правда думал, что я смогу тебе навредить?

Джек медленно кивнул. Он положил свое ружье в траву, полукругом обошел отца и подошел к Марии. Она взяла его за руку.

Отец долго смотрел на сына.

— Раз так, иди с ней, — сказал он наконец.

Берта замычала и осторожно ткнула Джека головой в спину, а потом снова принялась жевать траву.

— Пойдем, — тихо сказала Мария.

***

Равнина была плоской, как тарелка, и поэтому Джек еще долго видел неподвижную фигуру отца. Каждый раз, когда он оборачивался, фигурка становилась все меньше и меньше. Отец просто стоял и смотрел им вслед.

Когда Джек в очередной раз обернулся, то ничего не увидел. Тогда он крепче взял Марию за руку. Девушка прикрикнула на Берту, чтобы та не останавливалась, и они двинулись дальше к зеленому горизонту.