Рог единорога. Сказ о трёх, которые спасли деревню

Глава 1

Рог единорога

- Ну, что там? Отвечает чего?

Здоровый детина с говорящим за себя именем Добронрав наклонился над плечом Херума, чем испугал того своим басовитым голосом до трясучки в поджилках.

Они уже почти неделю бродили по лесам и друг друга изрядно достали.

- Тьфу на тебя, здоровяк! – Выругался бывший пастух, а поныне местный активист деревни по имени Херум. – Не мешай, он думает.

На камне, перед ними безмятежно свернулся небольшой змей и мирно посапывал в свое удовольствие. Солнышко пригревало камень – и это было самое популярное место для местных ползучих жителей. Херум утверждал, что может разговаривать с животными. Но никто никогда не слышал, как они ему отвечали.

- А ты уверен, что он не спит? – засомневалась в полезности такого информатора Меренея – четвертая дочка вождя их небольшого поселения. Меренея любила писать стихи, но никому на селе они были не интересны. Как и она сама, на фоне старших трех систер.

Херум хмуро посмотрел на девушку и наклонился пониже к змейке.

- Эй! Я спрашиваю: ты знаешь, как нам найти единорога в этом лесу?

Данный вопрос в разных формулировках Херум задавал неподвижному гаду уже на протяжении достаточно долгого времени. И каждый раз терпеливо ждал, пока тот что-то ему ответит.

- Я говорила, что это пустая затея. – Развела руки в стороны дочь вождя. – Никто никогда не слышал, чтобы животные тебе отвечали.

- Если не слышали, это еще не значит, что не отвечают. – Пробухтел недовольно Херум, но все же отошел от свернувшегося змея.

- Может на змей это не распространяется? – Словно бы размышляя вслух, наклонился над пресмыкающимся Добронрав и почесал своей огроменной ладонью затылок. Деревенский кузнец был едва ли не единственным, кто относился к россказням Херума терпимо. Даже по-доброму. Впрочем, он ко всем так относился. И бывший пастух не был исключением.

Херум посмотрел на него с благодарностью и энергично закивал.

- Да! Точно! Это ж не животное. Это гад ползучий. А с ними у меня нет особой связи.

Меренея хмыкнула и двинулась дальше в лес.

- Случайное направление- тоже направление. – Философски изрек Добронрав, следуя за дочерью вождя. Херум облегченно вздохнул и пошел за товарищами вслед.

- Слушай, Добронрав. – Обратилась к самому огромному члену их отряда Меренея. – А ты можешь, например, выковать… - девушка сделала вид, что на мгновение задумалась, но все трое точно знали: притворяется. Это было ее любимое развлечение – донимать гиганта-кузнеца. Ведь вся деревня знала, что кроме подков он не умел ковать больше ничего. С самого детства проснулась страсть в юном Добронраве к этим металлическим изделиям. И только с ними он хотел иметь дело. Так и вырос здоровый детина-кузнец, кующий одни лишь подковы. Зато в этом ему и в самом деле не было равных.

– Скажем, вилку? – Закончила вопрос дева и ехидно посмотрела на великана.

Добронрав уже в начале вопроса насупился, но не ответить дочери вождя он не мог. Воспитание не позволяло.

- Вилку – нет. Только подкову.

- Полно тебе, Меренея. – Вступился теперь Херум за кузнеца. – Ведаешь ведь, что один у него ответ на все твои вопросы. Не стеби мальца.

На слове «мальца», девушка прыснула и залилась веселым и беззаботным смехом. Херум действительно Добронраву в отцы годился, это если по возрасту. А на деле сам был тощим, низеньким и в сравнении с «мальцом» был его раз эдак в 5-6 мельче. Потому такая характеристика со стороны бывшего пастуха звучала максимально неуместно. Если не иронично. Добронрав поначалу даже засопел, возмутившись. Но, видимо вспомнив, что дядька Херум его еще с пеленок на руках носил, да в поле с собой брал, уму-разуму обучая, приостыл.

Так и шли дальше, посмеиваясь, но уже больше примирительно. Меренея – четвертая дочь вождя, бывший пастух, убежденный, что он способен с животными разговаривать и гигант-кузнец, Добронрав, который умел ковать только подковы. Херум спрашивал дорогу у всех животных, кого бы отряд ни встретил на своем пути, но ответа путники так ни от кого и не получили.

Время шло к закату, но трое скитальцев не приблизились к своей цели, найти единорога, ни на шаг. Хоть отшагали за все время этих «шагов» видимо-невидимо. К ночи Добронрав заканючил, что надо бы остановиться на ночлег. Идти по лесу в ночи – совсем дурная затея. Меренея, а она была главной в этом отряде, не особо была против: она и сама уже изрядно устала плестись неведомо-куда не представляя, сколько еще осталось.

Привал разбили около небольшой пещерки на пригорке. Добронрава Херум отправил собирать дрова, а сам принялся колдовать у костра. Колдовать - это он так называл, на самом деле все в округе знали прекрасно, что никакого таланта к волшбе у бывшего пастуха отродясь не было. Меренея тут же принялась бубнить себе что-то под нос, время от времени делая записи в свой дорожный блокнот. Страсть юной девы, а четвертая дочь вождя была еще юна (только-только начала входить в детородный возраст), к стихам была известна давно. Но, толи творчество юной девы было слишком сложным для простого деревенского люда, толи стихи в эту пору особо никого не интересовали – а слушать излияния тонкой творческой натуры не соглашались даже отец с матерью. Уж не говоря о сестрах, которые уже давно и, скажем честно безрезультатно, находились в статусе «на выданье». Подруги тоже считали это глупостью, им бы только мужиков да женитьбу обсуждать. В их-то неполные тринадцать. Ухажёры - ровесники, слушали исправно, но ничего не понимали – только лупали глазами и странно лыбились все время. Всю деревню девица достала своими стихами. Да так, что у большинства даже зубы сводить начало, стоит приметить на горизонте юную поэтессу. Меренея, однако, не бросала своей страсти и постоянно записывала все новые и новые стихи в особую книжицу, которую всегда носила при себе.

- Уважаемая, дочь вождя! – Херум почему-то обращался к деве только так, и никак иначе. Толи это был его какой-то витиеватый способ подразнить деву, толи стеснялся называть девчонку, как равную – просто по имени. – Мы бродим в этом лесу уже почти неделю и за все время не встретили ни одного единорога. Может, старая колдунья все же, выжила из ума?

Санкционировала данную затею и в самом деле деревенская колдунья-знахарка. Дело было в том, что сезон урожая в этом году вышел очень скудным из-за продолжительной аномальной засухи. Колдунья могла бы помочь – наколдовать дождь, но вот незадача. Магия внезапно ослабла. «От того и засуха» - объясняла старуха. Она днями и ночами сидела на капище и взывала к высшим силам, но ответа все не было. Но однажды ночью, колдунье приснился сон, в котором ей было озарение. Трое героев, а именно: та, что умеет говорить, ни как все; тот, что знает свое дело, но почти ничего не умеет, и тот, что вызовется сам, должны отправиться в лес на Великой горе и отыскать там рог единорога. Того, что почти ничего не умеет, жители вычислили сразу – все над ним, и без того, подтрунивали за своеобразное отношение к ремеслу. Про ту, что умеет говорить, ни как все, догадалась сама Меренея. Это была ее особенность говорить стихами. Совершенно бесполезная, по общему мнению. А Херум, который, как всегда, опоздал на сходку и по своему обыкновению ляпнул: «Не знаю, о чем речь, но я как обычно – за любой кипишь». Тут ни у кого вопросов не возникло, ибо Херум был самым известным на тот момент безработным. Но ввязывался, не задумываясь, в каждую разумную или нет авантюру. В общем – первый волонтер на селе.

Все трое считались отчасти изгоями, так как чем-то сильно выделялись на общем фоне. Меренея – четвертая дочка вождя, так и не родившего себе наследника мальчика. Дева всех достала своей поэзией. А ей просто очень хотелось с кем-нибудь поделиться прекрасным. Но ни в ком не могла найти она родственную душу. Добронрав мог ковать только подковы, чем сильно бесил тех, кто к нему приходил по делу. Он был слишком добрым, чтобы при своем громадном росте, уметь постоять за себя. Оттого считался неким таким деревенским дурачком. Ну а Херум – бывший пастух, а ныне главный безработный на селе. Питался он где придется, работать не любил. А вот за дела, не требующие сил и усердия, но имеющие важное значение для жизни села (типа весть какую разнести, или слух полезный пустить, а где-то и с важным видом постоять) – это всегда запросто. Конечно, бесил старик за то местных жителей. А уж как начал выдумывать, что со зверями да птицами умеет разговаривать – так и вовсе невзлюбили люди. Местные мужики даже часто поколачивали его. Но тоже, не сильно. Так, ума ради. По свойски.

Странный или нет, а отряд сформировали и поставили задачу – найти рог единорога. Логично предположил Херум, что найти рог, не отыскав его хозяина, миссия близкая к невыполнимой. И наши герои пошли в сторону Великой горы, каждого встречного и поперечного спрашивая, знают ли те, где обитают единороги. Естественно, никто об этом даже не слышал. Выбора оставалось не много – пошли искать на саму гору.

Вот и бродили по местным лесам, уже неделю. И все ничего не находилось. Херум даже предложил поспрашивать у местных животных, но поскольку они ему никогда не отвечали – затея тоже провалилась.

- А трех героев придумала, потому что знает нас? Просто назвала неугодных? – Криво улыбнулась дева, но у самой в голосе все же мелькнула тень сомнения.

- Это что ж получается? – Поскрёб свой затылок Добронрав. – Колдунья все придумала, а героев выдумала? – У него было такое выражение лица, будто он сейчас расплачется.

- Ты еще скажи, что это она так решила от нас троих, юродивых, избавиться. – Попытался хохотнуть Херум. – Типа, под шумок.

Неловкая пауза, повисшая сразу после его слов, недвусмысленно дала понять, что всем троим эта мысль в голову уже приходила. И не раз. Во-первых, эта ситуация с рогом единорога, если подумать, была полным абсурдом. А во-вторых, все трое, сидящие сейчас у костра в лесу на Великой горе, там, в деревне, чувствовали себя в разной степени изгоями. Другими. И мысль, что деревня просто так решила избавиться от неудобных и странных своих жителей, не казалась им такой уж дикой.

- Если все думают сейчас о том же, о чем и я, - начал неуверенно Херум (в этом вопросе он ощущал себя самым бесполезным и никчемным среди присутствующих изгоев),- может ну его, этого единорога? Просто свалим, куда глаза глядят? Кто-то может даже вернуться. Вам с кузнецом дома, поди, все ж будут рады больше, чем бесполезному волонтеру.

Добронрав, на этот раз, лишь тяжело вздохнул, ничего не возразив. Меренея обвела взглядом своих спутников, к коим успела попривыкнуть за время их странствия и, долго поразмыслив, сказала.

- В конечном итоге, все сводится к тому, верим мы в то, зачем сюда пришли или нет.

- Я – нет. – Уверенно резюмировал Херум.

- Я… я… - Замялся Добронрав, - не знаю. Ты что думаешь, Меренея?

И снова задумалась надолго девушка. Она осознавала всю ответственность от сказанных ей слов. Если дочь вождя встанет сейчас на сторону старого Херума, выйдет, что они зря сюда притащились и лучшим решением будет либо вернуться ни с чем. Либо не возвращаться вовсе. А если наоборот – то Херум и Добронрав будут выглядеть в ее глазах малодушными. И следовательно – в глазах всей деревни тоже. А ведь и она думала, что подобное возможно.

- Вот, что друзья! – Сказала Меренея и вдруг сообразила, что впервые за все время назвала своих спутников друзьями. Но назад уже пути не было, сказанного не воротишь. Пусть, друзья. Чего уж тут?

– Есть одна народная мудрость: «Утро вечера мудренее». Давайте спать. Утром решим… - она ненадолго замялась, но все же продолжила, -куда дальше двигать.

«Хорошая фраза получилась. Точная» - подумала про себя девушка. И товарищей не подвела и намеков никаких не стала делать. А ей ночью придется изрядно пораскинуть мозгами. Потому, как решение принять надо. И кому его принимать, как не дочери вождя?

Херум и Добронрав сидели, как воды в рот набрав. Голову повесили, да в думы свои темные погручились.

- А сейчас я вам прочту несколько своих стихов! – решила разредить обстановку девушка и встала в полный рост, доставая свою книгу сочинений.

Вопреки обычной реакции, Херум и Добронрав даже не стали сопротивляться. Лица их были хмурыми, видно изрядно утомила их мысль, озвученная сгоряча стариком. От того, видно что нет-нет, а гонял ее кааждый из них в голове всю дорогу.

- Стоит, стоит, качаясь, ясень… - начала громко декларировать Меренея, но вдруг умолкла и присела обратно, глядя прямо в костер. Руки обессиленно свалились на колени. Сидела и молчала. А через какое-то время продолжила уже другим, менее торжественным голосом:

«Пылает пламенем душа

Она сомнением сжигает -

Себя сжигает, не спеша

Стесняясь, что она другая.

Ей быть так хочется своей

А как ей быть и не умеет

Ей больно, тяжело вдвойне

Ведь нет вины, что ей не верят

И для пылающей души

Они свои, хоть и другие.

Она судить их не спешит…

Она горит в враждебном мире».

Меренея даже не поняла, как это вдруг вышло. Обычно стихи ей приходилось подолгу рифмовать, а тут… само как-то сложилось. Все трое смотрели в костер с одинаковым выражением на лице. «Н-да. Развеселила - так развеселила» - подумала про себя девушка и отправилась укладываться спать.

- Не запишешь? – вдруг раздался из-за спины голос Херума. В деревне он был самым ярым противником ее поэзии. А тут девушка даже растерялась от неожиданности. Потом отрицательно качнула головой и отвернулась от костра.

- Ну и зря. – Подытожил старик и подкинул хворосту в костер.

Добронрав пошел спать самым последним, не проронив с того момента ни звука.

Как ни тужила из себя мысль юная Меренея, а усталость взяла свое и девушка уснула почти сразу.

Утро в лесу самое спокойное время суток. К утру все звуки затухают, так как большинство лесных жителей ночью не спят. Да, ночью охотиться легче, и добыча всегда более измотана. Все, кто мог насытиться, уже это сделал. Остальные еще не пробудились. Даже ветер с листвой не спешит развлекаться. Казалось бы – спи да спи. Но все трое лежали, глядя в светлеющее небо и в глубоких раздумьях ждали прихода солнца.

Первым не выдержал Добронрав. От природы кузнец был наивен, а соответственно весьма эмоционален и нетерпелив. Его состояние неопределенности тревожило больше всего. Здоровяк покрутил головой, убедившись, что все уже проснулись и грузно поднялся на ноги.

- Вы как хотите, а я больше не могу этого терпеть!

Херум довольно крякнул, видимо каким-то своим мыслям и сменил положение с горизонтального на сидячее. По нему было видно, что он-то как раз и не спал всю ночь. Либо большую ее часть. Все мысли мрачные гонял.

Меренея покосилась на спутников и вздохнула. Проснулась она, скорее всего последней и была единственной, кто чувствовал себя свежей и выспавшейся. Теперь, правда, ей предстояло принять решение за всю троицу. А самого решения у нее, естественно, не было. Вздохнув, девушка тоже поднялась и оглядела свой небольшой отряд.

Никто не желал друг другу «Доброго утра», никто не спешил разводить костер. Все зависли в том неприятном состоянии, когда чувствуешь себя пустым и обессиленным из-за отсутствия полного понимания ситуации и как на нее надо реагировать. Дальше тянуть нельзя – так и до душевной болезни доиграться можно.

- Ну, что ж. – Начала она, собираясь с духом. – Настал момент делать выбор.

Все молчали. Никто не спорил и не поддакивал. Для каждого был очень важен этот разговор.

- Я так понимаю, выбор у нас между: признаться себе, что страх быть никогда так и не принятыми своим племенем на самом деле и не страх. И, что родные и близкие сговорились у нас за спинами, чтобы под предлогом миссии спасения села, ловко избавиться от трех неудобных жителей; и – «Довериться тем, кто сейчас, доверившись нам, ждет появления своих героев со спасительной находкой». Или если по простому…

- Верю – не верю. – Пробормотал Херум.

- Именно. – Кивнула Меренея. – Все мы чувствуем себя среди своих чужаками. И со страху готовы на придумывать всякого. Но доказательств у нас нет. Я для себя решила так. Я найду этот злосчастный Рог Единорога и принесу его домой. А там… - девушка на миг умолкла, и спутники ее прямо таки ощутили все те обиду и злость за неприятие ее талантов теми, кого Меренея считала своей семьей, что рвались сейчас наружу. Но дочь вождя взяла себя в руки и закончила. – Никто не помешает мне пойти своей дорогой.

- Мудрое решение. – Пробормотал, глядя куда-то себе под ноги, Херум. – Сперва долг, затем гордость.

Добронрав, переводивший до того момента взгляд то на девушку, то на старика, облегченно выдохнул и бодро поднялся на ноги.

- Это правильное решение! Тогда я за хворостом.

Великан настолько воодушевился, что схватил ближайшую торчащую ветку и рванул, что было сил на себя. Возможно, он посчитал, что с этой ветки начать – удачное решение. Только вот ветка его энтузиазма не разделила. Неясно откуда, вдруг раздался истошный лошадиный визг и через мгновение на поляну прямо из того куста, откуда торчала ветка, выкатилось странное создание. Оно походило на сильно заросшую всю в ветках и колючках маленькую лошадку. Только из головы этой лошади торчала кривая сухая палка.

- Это и есть то, что я думаю? – Словно завороженный пробормотал Добронрав.

- Если предположить, что торчащая из головы палка – это рог, то вполне может этим оказаться. – Отозвался бывший пастух.

Меренея кивком подтвердила, что была согласна со словами Херума.

- Выходит, нашли! – заорал от счастья гигант и, схватив ошалевшего от происходящего единорога, принялся прижимать его к себе, на манер плюшевой игрушки. Тот беспомощно болтался у него в объятиях и время от времени всхрапывал от напряжения. Картина была еще та. Единорог на его фоне, и правда, выглядел игрушечным.

Меренея улыбалась. Не успела она насладиться определенностью выбранного решения, как кузнец вдруг отыскал то, зачем они безуспешно таскались по лесам уже неделю. Такого облегчения она еще никогда не испытывала.

- Как вы думаете, - размышлял вслух Херум, - нам обязательно брать с собой животное целиком? Или достаточно отломать эту сухую палку?

При этих словах единорог как-то странно посмотрел на бывшего пастуха и громко заржал. А сам Херум, как стоял, так и сел на месте.

- Чего? – Не понял Добронрав, все еще на тот момент тискавший бедную лошадку.

А старик едва что не побелел весь. Сидит, дрожит. Бешеными глазами на животное глядит.

- Херум, ты чего? – Позвала его Меренея.

- Он… он… -

От волнения тот даже начал заикаться.

- Он раз… раз… разговаривает!

- ЧЕГО? – Теперь уже совсем удивился Добронрав и выпустил лошадку из объятий.

- Повтори? – Перевела взгляд на животину Меренея.

- Говорит! – Осознав, что его фантазии не были до конца фантазиями, обрадовался Херум. – Я его понимаю!!!

- Быть не может! – Возмутился гигант. – Он просто ржет! Я ведь слышу.

- А я слышу слова!

Херум впал в состояние некоего опьянения. Он подскочил и принялся пританцовывать, выкрикивая время от времени: «Слышу! Слышу! Я на самом деле слышу!».

Единорог вылупился на старика странным взглядом и удивленно заржал.

- И он меня слышит! – воскликнул вдруг Херум, на миг, прислушавшись к его ржанию. – Спасибо, небеса! Я верил, я никогда не сомневался! - он упал и начал биться головой о землю, то и дело вознося руки к небу.

- Херум, успокойся! – Взорвалась от нетерпения Меренея. – Объясни, что происходит?

- А то, что я их все же слышу! – Херум подскочил к единорогу и попытался его поцеловать в морду, но наткнулся на изгиб рога и отдернул голову.

- И что он говорит? – С недоверием уточнила девушка.

- Повтори? – Херум обратился к единорогу и долго вслушивался в его витиеватое ржание и всхрипывание. И чем дольше он его слушал, тем растеряннее становилось у того лицо. Наконец, животное закончило издавать звуки и уставилось на него с ожиданием.

- Ну? – Не выдержал нетерпеливый Добронрав. – Что он сказал?

- Я… - растерянно пробубнел Херум, - я не знаю…

Добронрав сплюнул и выругался. Выражение было весьма витиеватым, но смысл доносило вполне понятный: «выдумщик».

- Как тебя понимать? – спросила Меренея.

- Я вроде и понимаю слова. И одновременно не могу понять смысл. – Растерянно проговорил старик. – Он выражается…

- Что? – Добронрав.

- Как? – Меренея.

- Стихами…

Херум рассеянно улыбнулся и развел руками.

- Я не понимаю, что он хочет сказать.

Единорог разочарованно фыркнул и улегся прямо посреди поляны, на которой и был разбит их лагерь.

- Ну, что? Попробуем?

Спустя некоторое время и тяжкие переговоры, друзья приняли решение попытаться общаться, используя Херума в роли переводчика.

- Повтори. – Попросил старик единорога.

Тот издал несколько звуков, ничем не отличимых от обычной лошади на выпасе, и закатил глаза – совсем как измученный тупостью нерадивого ученика воспитатель, повторяющий уже сотый раз одну и ту же фразу.

- Он говорит:

«В час тревоги у порога

Глас услышал я родной

Он молил, он звал подмогу,

Зазывал меня собой».

- Слово в слово. – Уточнил Херум и развел руками.

- Я тоже ничего не понимаю. – Привычно почесал затылок, когда в чем-то сомневался Добронрав. – Что это может значить?

Меренея слушала, едва сдерживая сердце от волнения. Наконец, умение складывать и говорить рифмой, ей по-настоящему пригодилось.

- Я думаю, он говорит, что услышал наши голоса ночью и не ощутил опасности в них. А почувствовал нужду. И что нам нужен именно он.

Теперь Херум озадаченно чесал затылок, а Добронрав только рассеянно хмурился.

- Он тебя понимает? – Уточнила у Херума Меренея.

- Да.

- А нас?

Херум задумался и спросил у единорога. Потом выслушал, очередную порцию ничего не значащих для остальных звуков, и перевел:

«То ли щебет, то ли клекот

То ли от ручья потоки.

Но один поет, как я

Тонким звуком соловья».

- Понятно. – Задумчиво произнесла дочь вождя.

- А я не понял. – Часто захлопал глазами великан.

- Он понимает только Херума. – Констатировала девушка. На этих словах старик нахохлился, всем своим видом показывая, что он всегда это знал. – А Херум не понимает его, потому, что тот не способен изъясняться ни как иначе, чем стихами.

- Делаааа… - протянул Добронрав, и единорог вторил ему тяжким выдохом. Некоторые вещи переводить - не было нужды.

- Но вместе мы вполне можем общаться. – Приободрила Меренея своих спутников.

- Только вот во мне тут нет никакой необходимости. – Вдруг мрачнея, проговорил кузнец. - Опять никому не пригодился.

- Не гони коней! – попытался приободрить гиганта Херум, но единорог недовольно фыркнул и он смутился. – Я имел ввиду: не торопись делать выводы.

Судя по всему, гордую лошадку задела фраза про коня.

- Так, отставить себя истязание! – Бодро произнесла дочь вождя и прохрустела костяшками пальцев, настраиваясь на активную работу. – Ты, Добронрав, разведи пока костер. А мы - поехали разбираться. Херум, спроси его…

Где-то через пару часов герои уже сидели по разные стороны от горящего костра, который развел Добронрав, пока Меренея и Херум вели переговоры с чудной лошадью. Они рассказывали коньку свою историю, а тот делился своей. Если Меренея правильно поняла его метафоры, волшебные существа раньше могли общаться только и исключительно через поэзию – это был язык предков, переданный им владыками небес. Самого единорога жители леса звали Скарб. Он не знал, почему, но выбора ему особо и не предоставили. Скарб жил на этой горе в одиночестве уже многие века. Живность его не любила и насмехалась. Родни у него с детства не было. А может и вовсе – этого он не помнил. Людей он всегда избегал, в опасении, что на него тут же начнут охоту. Все, конечно, из-за его волшебного рога. В этот момент все трое дружно заржали, так как палка, торчащая у него со лба, ну никак не походила на волшебную. Конечно же, конек обиделся. Естественно, наши герои долго перед ним извинялись за неучтивость.

Дабы упростить повествование и показать читателю норов уникального зверя, мы покажем дальнейший разговор без витиеватых стихов и сложных рифм, опустив переплетения перевода до понятного всем диалога.

- Так зачем именно я вам понадобился? – спросил Скарб, когда ситуацию их встречи более-менее разъяснили.

- Если коротко – нам нужен твой рог. – Пожал плечами Херум.

- А зачем вам нужен мой рог?

- Чтобы спасти нашу деревню. – Ответила Меренея.

- А как мой рог должен помочь от засухи? – Не унимался тот.

- Колдунья сказала, что чтобы вернуть силу магии, нужен рог Единорога.

- И что именно она будет с ним делать – она не сказала?

Все дружно покачали головой.

- Тогда, мой ответ – нет! – Гордо поднял голову единорог и отвернулся, словно бы говоря, что на этом переговоры закончились.

Герои переглянулись.

- Так чего ты до сих пор тут торчишь? – Не понял Добронрав и Херум даже улыбнулся тому, как ловко тот заметил не состыковки в поведении говорящего животного. Весь диалог он вел себя, словно до троих гостей тому не было совершенно никакого. Не до них самих, не до их проблем. Но все же с интересом продолжал диалог и даже с восторгом слушал их рассказы о себе.

Единорог задумался на какое-то время и ответил.

- Вы первые, с кем мне повезло разговаривать за очень долгое время. Лесные звери меня сторонятся и откровенно дразнят. Людей я всегда сам обходил стороной. Потому и перебрался жить сюда, на Великую гору. Самую высокую гору в этих местах. Здесь хорошо. Тихо. Но порой очень скучно.

- Тогда, почему ты не пойдешь искать своих? – Удивился Херум.

Тут Единорог смутился и ответил что-то настолько невнятное, что Меренея предположила, что он просто отшутился, не желая пускать незнакомцев в тайны его души. И, как бы не «танцевали» вокруг волшебного животного наши герои, тот наотрез отказывал им в помощи.

Добронрав, тем временем, все смотрел и смотрел на лошадку задумчивым взглядом. Всем было понятно, что угадывать смысл этих непростых переговоров ему было тяжко, и кузнец почти сразу перестал пытаться. Просто сидел и смотрел на него, не стараясь услышать. Но пытаясь понять. А когда в какой-то момент Херум в отчаянии вскрикнул: «Должен же быть какой-то смысл в том, что мы все здесь! Я – единственный, кто способен тебя услышать. Меренея – одна во всем свете может тебя понять. И все это ничего, по-твоему, не значит?», Добронрав молча встал, подсел рядом с единорогом и начал выщипывать из его запутавшейся шерсти колючки и сухие ветки с остатками засохшей листвы.

Скарб поначалу было возмутился, но почти сразу в блаженстве закатил глаза и довольно фыркнул. Меренея улыбнулась, а Херум в растерянности спросил.

- Вы эт чего?

- Пока мы с тобой пытались понять и услышать слова этого брошенного всеми, запуганного и одинокого существа, Добронрав слушал сердцем.

Она залезла в свою походную сумку, достала из нее гребень с ножницами (вот, для чего женщины постоянно носят с собой практически весь свой женский арсенал – не всегда знаешь наперед, что может так или иначе пригодиться) и подсела с другой стороны. Херум крякнул и пошел за хворостом. Ему тут было делать совсем не чего. Хоть он в прошлом и пастух, но ухаживать за подопечными не было никогда его прямой задачей. Пусть занимаются, если хотят. Он и без того найдет себе дело.

Когда на небе начинало уже понемногу вечереть, спа-процедуры Скарба были окончены. Белоснежная красивая шерсть была очищена от грязи, мусора и аккуратно пострижена. Теперь Единорог выглядел, как настоящее сказочное животное. Только уродский рог на его голове портил всю красоту.

- Как хорошо! Как легко дышится! – Воскликнул конек и подпрыгнул на месте, но тут же вскрикнул и поджал одну ногу.

- Дай гляну. – Попросил Добронрав и с легкостью богатыря уложил лошадку себе на колени. В копыте у чудо-животного врос (похоже уже давно) небольшой костяной шип. Кузнецу пришлось долго и бережно вырезать сам нарост, а потом и выковыривать причину ужасной боли конька.

Когда заноза была полностью удалена, единорог было рванул сразу испытать эффект от операции, но гигант его удержал и пробормотал.

- Эт еще только полдела.Должен же быть какой-то смысл в том, что и меня сюда отправили.

Одной ручищей великан держал ногу коня, а второй полез в свой походный рюкзак, достав оттуда несколько подков разного размера.

- Ты чего, их с собой носишь? – Воскликнул Херум.

- А что тут такого? – Пожал плечами Добронрав. - Меренея же носит всякие женские штуки. Почему я не должен?

Оправдание было так себе, но уместность данной странности в этой ситуации оценили все – даже Скарб. Конь поначалу отбрыкивался, но когда понял, что боли и дискомфорта это ему никаких не доставляет – замер и расслабился. Добронрав справился довольно быстро и все втроем до заката слушали возгласы, да дифирамбы гарцующего по поляне единорога о том, что: «подкова – лучшее изобретение человечества со дня сотворения времен!».

За день герои так утомились, что уснули прямо там, где сидели – даже без ужина. И проспали всю ночь, как младенцы.

Утром единорога с ними не оказалось. Херум выругался и принялся расхаживать, злобно потрясая руками над головой, по поляне. При этом, пиная все вокруг.

- Знал ведь! Чувствовал, что надо крутить мальца, и тащить прямиком в деревню! Где мы теперь будем его искать?

- Перестань, Херум! Кто мог знать, что так будет? – Попыталась успокоить его Меренея.

- Кто мог знать? - Продолжал возмущаться старик. – Кто мог знать?! Он получил то, что ему было надо. И свалил. Знаем мы таких.

Больше всего его, конечно, досадовало то, что единственное доказательство его особой связи с животными улизнуло прямо из-под бока. Радовало только, что Меренея и Добронрав были всему свидетелями. Вопрос: поверит ли их рассказу деревня? Или посчитают, что трое странных изгоев просто прикрывают их общую неудачу.

Дочь вождя тоже об этом думала. Ей стало немного грустно, что единственное, говорящее на одном с девушкой языке поэзии существо, ушло, даже не попрощавшись. Один Добронрав был спокоен и деловит.

- Ты чего такой довольный? – обратился к нему Херум, продолжая натаптывать тропу прямо вокруг кострища.

- Я был нужен. – Улыбнулся гигант. - Я пригодился.

Да, хромой единорог был, и правда, очень счастлив, настолько стало удобно скакать, когда на копытах были свежие подковы.

- Зато теперь наше спасение ускакало, – криво усмехнулся Херум, - и мы вряд ли сможем догнать его с твоими-то подковами на ногах.

- Зато я пригодился. – Снова улыбнулся Добронрав.

Меренея, молча, до того, наблюдавшая эту сцену, вдруг произнесла.

- Слушайте! А вы помните, что было перед тем, как мы нашли Скарба?

- Ну, - смутился Херум, - вроде принимали решение возвращаться в деревню или идти дальше.

- Именно! – Воскликнула девушка. - И как только мы выбрали поверить жителям деревни и продолжить свое путешествие, наша цель тут же была достигнута.

- Случайно совсем… - Извиняющимся тоном проронил Добронрав, вспомнив, как выволок единорога из кустов, приняв его рог-палку за сухую ветку. – И чего?

- А если это не совпадение? – задумчиво произнесла дочь вождя. – Если именно из-за того, что мы решились поверить и пойти дальше он и появился? И так фраза про: «глас услышал я родной» - это не про стихи, которые я читала, а про выбор в пользу «своих», а не страха. Из-за решения поверить им и остаться.

- Ты предлагаешь нам что? – недоверчиво пробубнил на это Херум. – Поверить единорогу и ждать его тут? И сколько ждать?

- Я предлагаю перестать ругать его, на чем свет стоит. – Парировала Меренея. – По крайней мере, сейчас.

- И в голос. – Поддакнул девушке Добронрав.

- И поверить, что он не сбежал? – Усмехнулся старик.

- Поверить ему так же, как поверили своим. – Не моргнув и глазом, ответила она.

- Добронрав поднялся и пошел куда-то в кусты.

- Ты куда, здоровяк? – Озадаченно окликнул его Херум.

- Пойду дров соберу. Есть хочется.

Таков был ответ великана и Херум с Меренеей поняли, что кузнец уже для себя все решил. Еще вчера, когда сел выщипывать из бедного одинокого животного колючки.

Пожав плечами, мол: «что с вас взять - вместе так вместе», принялся раздувать едва тлеющие с ночи угли в костре, Херум. Меренея села и принялась делать какие-то записи в блокнот. Все были при деле. Больше над ними не нависала тень сомнений. Больше не требовалось делать тяжкий выбор «поверить или нет». Так в заботах и приятном размеренном отдыхе в теплом осеннем лесу под щебетание птиц и звуки природы, прошло полдня.

Скарб вернулся внезапно, пока Херум посапывал после обеденного приема пищи, а Добронрав ковырял от скуки в костре палкой. Меренея подняла на него счастливые глаза и улыбнулась. На голове у единорога не было больше той корявой палки. Теперь там красовался маленький аккуратный обломок белоснежного рога. Во рту волшебное животное держало свой бывший рог.

- Мы верили, что ты вернешься. – Помахала ему девушка.

- Я сперва не собирался от вас уходить. Просто не хотел будить, пока буду избавляться от старого рога. – Сказал Скарб и плюхнулся около костра. Свой отколотый рог он положил прямо перед собой на землю. – Но в какой-то момент почувствовал, что-то вроде сомнений.

Добронрав, к тому моменту уже растолкавший старика, видевшего десятый сон, с иронией посмотрел на него. Мол: «Видишь? Все взаимосвязано». Тот лишь отмахнулся, но по лицу было видно, что и он не сомневается в том ни на йоту.

- Потом вдруг испытал такое облегчение! – Закончил Скарб. – Это мой рог. Он вам поможет.

- Как? – Озадаченно спросила Меренея.

- Так же, как вы меня нашли. – Был ответ единорога. Пусть ваша колдунья проведет ритуал. Но важно, чтобы вы все верили, что это поможет.

- Верю – не верю… - Завороженно прошептал Херум.

- Все так. – Согласился Скарб. - Вы помогли мне, хоть я и отказал вам в помощи. Вы шли сюда, не смотря на то, что понимали: есть вероятность, что от вас троих просто решили избавиться. Вы решились поверить мне, когда все внутри кричало: он обманул, взял свое и ушел. Но вы преодолели страх и остались ждать. Остались, потому что поверили. Если бы засомневались – я бы не вернулся. И, самое главное – здесь каждый из вас нашел в своей странности силу. Теперь – возвращайтесь домой. Там вас очень ждут.

Только в этот момент герои поняли, что Скарб перестал говорить одними лишь стихами, и что слышать его могут теперь все они. Он так мог с самого начала? Никто из них на это уже не обиделся. Все всё понимали.

Вернулись Меренея, Добронрав и Херум в село быстрее, чем шли от него. Может им, конечно, и показалось: обратная дорога всегда воспринимается короче. Но было такое чувство у всей троицы, что волшебный конек постоянно за ними наблюдает, и ведет какой-то хитрой короткой тропой.

В селе жители встретили троицу с восторженными криками. Конечно, смутились при виде такого необычного рога единорога. Но, поскольку, никто из них никогда раньше не видел его в живую, и даже не представляет, как тот выглядит – приняли все, как есть. В большей степени еще из-за того, что больше ни Меренея, ни Херум, ни, даже, Добронрав не чувствовали себя какими-то другими, чужими. Они приняли свои странности как сильные стороны. И больше никогда не сомневались в собственных силах. Даже те, кто и правда не любил их, помалкивали. Но ждали своего шанса. Только хихикали при виде «палки», которую принесли герои.

Колдунья-знахарка забрала рог молча и унесла его куда-то к себе. Она-то точно знала, что это и что с ним дальше делать. На следующее утро рог уже торчал в самом центре села, налившись почками подобно обычному деревцу. А к вечеру пошел первый за лето проливной дождь. И тогда недовольные перестали смеяться. Потому, как всем стало окончательно ясно – герои их действительно спасли.

Рог вымахал в громадный дуб буквально за пару лет и жители всей деревней ходили к нему, дабы воздать хвалу небесам, волшебному единорогу и судьбе за троих героев, спасших всех от неминуемой смерти.

Херума больше не считали странным и его неразборчивое «волонтерство» стало восприниматься как признак бесконечной доброты души. И что с животными он умеет разговаривать – больше никто не сомневался. Правда, с тех пор тоже никто не видел тому явного подтверждения. Но порой достаточно было верить.

Меренея стала читать свои стихи по вечерам у костра и на площади. Люди после рассказа, что магические существа понимают только язык поэзии, вмиг заинтересовались ей. У девушки даже появились ученики и гора воздыхателей.

Добронрав теперь законно ковал только одни лишь подковы, и к нему выстраивалась очередь за особенным товаром. Каждый теперь знал, что где-то в лесах Великой горы, ходит чудесное создание, которое носит такие подковы и его все устраивает.

И вся троица время от времени собирается под волшебным дубом, вспоминая эту историю и рассказывая ее тем, кто пожелает услышать. Напоминая тому, кто успел забыть:

«Порой наши страхи ведут нас не на ту тропинку – и только вера способна вернуть заблудших к правильному пути».

Конец.