Роана и Архшаас

Глава 1

Роана с опаской подошла к самому пугающему отделу рынка. Здесь торговали рабами всех мастей, рас и особенностей. Так что она надеялась приобрести себе крепкого помощника по хозяйству. С тех пор, как погибла ее дочь, а муж ушел, тащить на себе в одиночку целую семейную ферму* женщина не могла. Она честно старалась, но не успевала абсолютно за всем, даже трудясь целый день, не покладая рук. От зари до зари она доила коров и козу, косила им сено, убирала хлев, готовила себе и псу еду… Кормила курей, собирала яйца, полола посаженный по весне огород и с ужасом представляла, что будет, когда придет время урожая. Она старалась, но понимала, что одного старания не достаточно, в доме просто нужны хозяйственные руки. А что до рабства… Особо изгаляться над работником ей некогда, самой бы не протянуть ноги, так что Роана не считала рабство у нее чем-то ужасным. Для нее покупка раба была вынужденной необходимостью — это всяко лучше, чем выходить замуж за толстого мерзкого мельника, уже не раз подходившего к ней с подобным предложением.

Женщина собралась с духом и прошла в ворота, крепко придерживая кошель на поясе свободной рукой. В другой руке она несла мешок с купленными приправами и солью, которые приобрела по ходу дела в торговых рядах. Она жутко боялась, что ушлые воришки стянут у нее кошелек, и она не только не купит себе раба, но еще и не сможет заплатить магам за телепорт и ей придется пешком переться до соседнего города, а там и до своей фермы. Хорошо, если какой добрый селянин подвезет на телеге.

Увы, внешний вид рабов ее больше отпугивал, чем привлекал. Роана смотрела на эти жуткие рожи в шрамах, с подбитыми глазами, в синяках и следах от кнута и понимала, что такие работники скорее удавят ее, как только они выйдут за городские ворота, и сбегут с остатком денег. Отметала она и смазливых мальчиков и девочек, продаваемых для услады господ, так называемых постельных грелок. Эти умрут, едва наполнив тачку навозом. А крепкие сильные воины, привыкшие махать мечом, ей тоже не даром не нужны. Им будет скучно на ферме, они станут напиваться в соседнем поселке, приставать к замужним женщинам, устраивать драки с оскорбленными мужьями… Нет, такое счастье ей тоже не нужно.

Роана все ходила между рядов с невольниками, судорожно обшаривая взглядом клетки, цепи и грязных рабов. Продавцы уже начинали на нее подозрительно коситься — а ну как вытворит чего и попробует освободить их товар? Наконец один толстенький торговец со слегка опухшим от переедания и выпивки лицом подошел к мыкающейся женщине.

— Вы что-то ищете? — называть госпожой откровенную селянку в простом сером платье и стоптанных башмаках у него не повернулся язык.

— Да, — выпалила Роана, — мне нужен хороший послушный работник на ферму. Желательно не головорез, способный таскать тяжести, работать целый день и не умирающий на солнце.

— Хм. — торговец явно не ожидал подобного ответа и призадумался, сложив руки на круглом животе. Несколько мгновений он раздумывал, а после спросил: — Как вы относитесь к нелюдям?

Роана опешила, но тут же взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Мне все равно, лишь бы работал. Одену, накормлю и предоставлю комнатку в доме. А уж на цвет кожи и длину ушей мне плевать.

— Что ж, в таком случае я вам кое-что покажу, — торговец живым товаром поманил Роану за собой. Она испугалась, но постаралась взять себя в руки. Боялась она не напрасно — на рабском рынке очень быстро можно было превратиться из покупателя в товар, стоило потерять деньги и документы. И если деньги дело наживное, то без документов — дурацкой дощечки на цепочке с именем и родовой фамилией (а у аристократов с двойным именем и фамилией) можно было запросто попасть в ближайшую клетку. И уже ничего никому не докажешь.

Женщина послушно шла за торговцем мимо рядов и каких-то палаток с необычными рабами, стараясь запомнить дорогу и удержать кошель. Она боялась, что с ее шеи вот-вот сорвут именную дощечку на цепочке, а ее саму запихнут в ближайшую палатку. По спине тек липкий пот несмотря на жаркий летний день. Ее руки дрожали, рискуя оторвать бедный кошель и рассыпать деньги. Роана боялась, но шла, понимая, что без помощника домой лучше не возвращаться. Все равно она не справится. Соседка обещала только приглядеть за фермой, чтобы не украли живность, а делать там явно ничего не собиралась.

— Вот смотрите, — торговец завел ее в темную палатку, и Роана на мгновение ослепла после яркого солнца. Проморгавшись, женщина увидела странно скукоженный силуэт, сидящий на полу. — Это наг. Если вы, конечно, не боитесь змей.

Роана сделала пару мелких шажков и наконец рассмотрела предлагаемого раба. На полу сидел получеловек-полузмей. Выше пояса он являл собой обычного мужчину с хорошо развитыми мускулами, разве что волосы были сильно длинными, угольно черными, без единого проблеска, да черты лица резкими, хищными, нечеловеческими. А ниже пояса сворачивалось в кольца змеиное тело. Кончик черного хвоста, будто намеренно выставленный наружу, был покрыт странными светло-коричневыми наростами. На шее раба красовался толстый ошейник с магическим кристаллом.

— Отличный экземпляр, здоров, сыт, активный… иногда… — вздохнул торговец и прикрикнул: — Эй, наг, посмотри на покупательницу!

Человек-змей лениво открыл глаза. Роана невольно отпрянула, взглянув в нечеловеческие желтые глаза с вертикальным зрачком.

— Не бойтесь, он не может никому причинить вреда — ошейник его сразу придушит при попытке к бегству или убийству. А также самоубийству, — последнее он сказал больше для нага, чем для нее. — Между прочим, очень полезен в хозяйстве — когда он здесь появился, исчезли все крысы.

— О, это просто замечательно, — голос Роаны дрогнул, — а то у меня в сарае крысы развелись. Я решила их потравить, а вместо крыс отравился пес.

— Кстати, мой друг продает отличных щенков, — с готовностью подхватил торговец. — Но и этот парень сможет охранять дом от незваных гостей.

— Думаю, моя соседка сама убежит, когда его увидит, — Роана тяжко вздохнула, представив, как соседка Торша, худая как щепка бабенка за сорок, будет потом всем рассказывать, что она купила черта. — Сколько он стоит?

— Всего двадцать пять золотых, — сладко пропел торговец.

Роана похолодела — у нее не было столько денег. В кошеле имелось двадцать золотых мелкими монетами. А ей еще нужно добраться домой и что-то купить поесть по дороге, поскольку она не ела с самого утра. Сначала старалась быстрей разобраться с живностью, а потом поспешила в город к телепорту… А услуги магов тоже стоили немало…

— Что-то дорого за этого парня, — она собралась с духом, вспоминая, как торговалась со скупщиком молока. — А чего же такую красоту сразу не купили, видно же, что он давно тут сидит.

По лицу нага прошла дрожь, хотя было не понятно, что именно произвело такой эффект — ее слова о красоте или о том, что он сидит давно. Роана знала, как выглядят измученные в клетках звери без должного ухода. И наг очень сильно походил именно на такого зверя. Опасного, сильного, хищного, но уже смирившегося со своей участью. Даже длинный гибкий хвост он подобрал так, чтобы занимать как можно меньше места. Значит, долго сидел в тесной клетке, и забота о хвосте стала въевшейся привычкой, новым инстинктом.

Торговец стал расхваливать достоинства нага. Мол, и в доме сможет убираться, и тяжести поднимает побольше, чем тщедушные люди, и работать будет хорошо, и вообще… Роана взялась торговаться, осмелела и напомнила, что вообще-то покупает лежалый товар, застоявшегося без дела нага, может, вообще не умеющего ни копать, ни полоть, ни косить. В итоге они проспорили некоторое время, сбили цену до девятнадцати золотых и ударили по рукам. Роана получила амулет, помогающий управлять нагом. Она покрутила в руках небольшую металлическую пластинку с выбитыми рунами заклинания. Магических вещей женщина все же побаивалась, будучи простым человеком без всякого дара.

— Ежели он ослушается, то просто как следует сожмите амулет и скажите, как бы вы хотели его наказать. Болью, голодом…

— Не нужно, спасибо, — женщина испуганно сунула амулет за пазуху. Пожалуй, наказывать столь сильное и гордое существо ей было совестно. Да и пока не за что.

— Ну, раз не хотите демонстрации, то… все, — торговец развел руками и забрал золото.

— А чем его кормить хоть? — напоследок спросила Роана.

— Желательно мясом. Если будет много работать, то давайте много мяса. Можно немного овощей и фруктов, но следите, чтоб не перекормить, а то помрет. Ну и воды бы ему, а то их народ воду любит.

— Хорошо. Мясо, много воды, немножко фруктов. Кашу он ест?

— Куда он денется? Будет жрать все, что дадите, иначе помрет с голоду. Уйти далеко от вас он не сможет, так что если планируете дальнюю поездку, то берите с собой или передайте амулет кому-то из семьи.

Теперь настал черед Роаны пытаться удержать лицо. Женщина с трудом подавила болезненную гримасу и протянула руку нагу.

— Пойдем, нам пора, — вспоминать о случившейся трагедии было больно. Так больно, что она ощутила выступившие в уголках глаз слезы.

Наг степенно развернул кольца и послушно подполз к ней, безразлично взглянул на протянутую руку, но все же снизошел до легкого касания, будто бы брезговал ею. Роана понимала, что не является пределом мечтаний в качестве хозяйки. Обычная деревенская баба, фермерша из захолустья, брошенная мужем, без детей, без семьи… Не богатая, не знатная, не одаренная магией.

Роана крепче стиснула руку нага и вывела его из шатра. Змей лениво прищурился, рассматривая невольничий рынок и ожидая, когда хозяйка привыкнет к яркому свету после полумрака шатра. Ему спешить было некуда, в отличие от Роаны. Женщина смахнула выступившие слезы и повела свою покупку в сторону выхода из рынка. Сначала с рабского, а после и с обычного.

— Как тебя зовут? — тихо спросила она, когда они миновали ворота, и гомон множества глоток работорговцев стал отдаляться, а выкрики торговцев тканями и обувью еще не мешали услышать.

— Наг, — равнодушно ответил тот, чуть шипя.

— Нет, это название расы, а мне бы хотелось знать твое имя.

— А если не скажу, заставишь корчиться на потеху публике? — прошипел наг, показав ровные белые зубы и торчащие под верхней губой длинные клыки. Роана вздрогнула.

— Нет, не буду. Я бы… не хотела причинять тебе боль. Давай договоримся — мы тихо-мирно живем и работаем, никто никого не мучает, не убивает и вообще… Мне нужен помощник. Беда в том, что к брошенной мужем женщине никто не хочет идти работать, а выходить замуж за мельника я не собираюсь. И ферму одна не тяну, понимаешь?

— Ладно, — наг все так же полз за нею в темпе ее ходьбы, шустро убирая хвост от ушлых продавцов и покупателей, норовивших наступить на самый чувствительный кончик. — Меня зовут Архшаас.

— Арх…шаас, — запинаясь, произнесла Роана.

— Ну почти, — наг ухмыльнулся, и женщина могла бы поклясться, что между его губ на миг скользнул раздвоенный язык.

— Можно тебя просто звать Арх? Коротко и можно быстро позвать в случае чего.

Наг поморщился, но все же кивнул. Уточнять о том, что так его могут называть лишь близкие в кругу семьи, он не стал. Как и не стал напоминать бедной фермерше о том, что она далеко не его семья. Теперь уже все, его семьи нет, а сам он… собственность странноватой тетки непонятного возраста, с грубыми шершавыми руками от тяжелого труда, сбитыми ногами и обветренным лицом.

— Хорошо, скоро мы будем дома, Арх.

Роана провела нага к площади, где размещались телепорты, и старательно обошла попорченную каменную кладку. Ей было страшно подумать, что он там чувствует, ползя по колдобинам и острым краям. Лучше уж в обход, чем калечиться и мучиться. Ей через ботинки уже ноги намуляло, а ему голым телом ползти. И ведь не оденешь ни во что.

Она было подумала о том, что надо бы ему купить рубашку, негоже голому ползать, но решила, что с рубашкой можно и дома разобраться. На чердаке в старых сундуках хранилось полным-полно рубашек ее мужа. Можно перешить и дать Арху, пусть таскает. Все равно ему не на бал в них ходить.

— Спасибо за заботу, — несколько сдавленно проговорил наг, проползая по максимально ровным участкам брусчатки. Он сразу понял, почему хозяйка тащит его кругами вместо того, чтобы пройти напрямик к дежурному магу у небольшой кабинки телепорта.

— Ты мне нужен здоровым и крепким, — пожала плечами Роана. — А еще по этой дряни ходить больно, а ты животом ползешь…

— Вообще-то хвостом, живот у меня здесь, — наг похлопал себя по белому животу со слегка проявившимися кубиками пресса. Да, отощал он у торговца, еще как отощал… Да и без движения с непривычки было слегка муторно. Хвост предательски заныл. Давно не двигался, застоялся, подурнел…

Маг при виде нага лишь скривился и запросил повышенную плату. Роана на этот раз торговаться не стала, памятуя, что телепорт штука тонкая, а ну как она выйдет без головы, а Арх без хвоста. Вот будет обоим весело. Так что лучше заплатить за качество, чем потом страдать.

Они прошли сквозь засветивший квадрат телепорта и вышли уже на другой городской площади. Это был ближайший к ее ферме городок Архиль. В основном здесь проживали ремесленники и купцы, торгующие всякой всячиной. Роана повела нага к улице, ведущей к городским воротам.

— Теперь нам бы поймать хоть какого извозчика… но тут уж как повезет, уже поздно, все селяне разъехались по домам.

— День на дворе, — равнодушно проронил Архшаас, мельком взглянув на солнце.

— Обычно все хотят как можно быстрее распродать всё утром, — пояснила Роана, — чтобы днем и вечером заниматься хозяйством. Сельским людям некогда прохлаждаться на рынке.

— Я заметил, — наг ронял скупые фразы и все так же послушно полз за хозяйкой. Женщина только теперь заметила, что продолжает сжимать прохладную ладонь человека-змеи.

— Извини, если тебе неприятно или больно, — она разжала пальцы, отпустив того, но наг спокойно протянул обратно ладонь.

— Так надежнее, а то вдруг убегу, — на его лице проскользнула неприятная улыбка.

— Да куда тебе бежать-то? — Роана замедлила шаг, выглядывая хоть какую едущую в нужную сторону повозку. Городские ворота с маячившей стражей приближались, а вот повозок как не было, так и не предвиделось. — Денег у тебя нет, внешность приметная, так просто не спрячешься. Ну убьешь ты меня, ну заберешь амулет — куда ты пойдешь? Деньги я все на тебя да на телепорты потратила, брать у меня нечего. А стража тебя быстро поймает, ты ж не мелкий щенок-карманник.

Наг и правда был большим. Роана не прикидывала точно, поскольку тот все время извивался, но если бы выпрямить его хвост, то будет где-то три ее роста, а сама она тоже не карлик, вполне себе обычная женщина. Спрятаться такому приметному существо в маленьком городе было почти что негде. В поле тоже черно-белое пятно на фоне зелени и желтеющей пшеницы будет как никогда заметно. В лесу… так до леса поди еще доберись через череду полей, лугов и поселков с огородами. А селяне народ шустрый, подумают, что какой монстр и на вила… Наг не наг, никто разбираться не станет. Тем более в рабском ошейнике.

— Убить я тебя не смогу — ошейник задушит, — спокойно ответил наг, огибая небольшой придорожный валун и глядя на стражу, во все глаза таращившуюся на диковинку.

— Роана, ты что это… что это такое? — наконец выдохнул знакомый страж.

— Эрик, познакомься, это Арх, мой новый помощник по хозяйству, — представила нага она, улыбнувшись знакомому стражнику. — Не бойся, он не кусается. Обещаю его хорошо кормить, так что не нападет. Дебоширить не будет.

— Ну коли так… Это где ж такие водятся-то? — стражник почесал вспотевшую под шлемом макушку.

— За границей, возле Морских круч, — ответил за хозяйку наг. — Меня поймали именно там.

— Далеко ж тебя занесло, приятель… ну что ж, живи и не бузи, — стражник сделал охранный жест и закатил глаза.

Роана потянула нага дальше, выводя того на торговый тракт, соединяющий несколько поселков и мелких городков. Половину пути им пришлось преодолеть пешком, пока женщина не заметила мерно катящуюся телегу знакомого жителя соседнего с ее фермой поселка. Похоже, им по пути.

Она развернулась и призывно замахала рукой, призывая возницу остановиться.

— Эй, Сержин, подвези нас, пожалуйста, хоть до развилки, — попросила женщина, глядя на полупустую телегу. Лошадь всхрапнула и шарахнулась от нага, тот сделал вид, что вообще ни при чем.

— Тебя бы я подвез, а вот эту нечисть… нет! — невысокий старичок, сидящий на козлах, поморщился и дернул поводья. — Вон Лапушку испугал, ирод окаянный!

— Пожалуйста, Сержин, тебе же все равно по пути, — попросила Роана, у которой уже изрядно болели ноги. А ведь еще куча работы в доме никуда не делась. И голодная живность тоже ее ждет.

— Ладно, упросила. Только он вот все равно не влезет в телегу, — самодовольно ухмыльнулся селянин.

Наг пожал плечами.

— Могу попробовать последовать за телегой, но если меня задушит ошейник, когда я сильно отдалюсь, то ты потратила деньги зря.

— Залезай давай, — Роана ловко запрыгнула на край телеги и подвинулась, давая место нагу, — я твой хвост так и быть подержу.

— Лошадь понесет, — сокрушенно вздохнул Сержин, но все же согласился.

Лошадь не понесла, но заметно ускорила шаг, чуя за спиной здорового хищника. Роана с некой опаской придерживала выделенный ей кончик хвоста и старалась не задевать тонкую трещотку. Оказывается, если наг хотел, то мог быстро дергать этим кончиком, вызывая неприятный, режущий слух звук. От этого звука лошадь и шарахалась, как от целой стаи волков. Сам хвост был отнюдь не скользким, как она думала, а обычным, чуть шершавым от тонких чешуек. Даже теплым, нагревшимся на солнце.

Архшаас решил, что полезшая к хвосту хозяйка — меньшее зло, чем ошейник, и благодушно оставил ей на растерзание свою погремушку. Все равно ведь рано или поздно облапает всего, так какая разница уже… Как его только эти торговцы не лапали — и в зубы заглядывали, и в глаза, и волосы перебирали, опасаясь, что он завшивеет, и даже, стыдно сказать, в паховые складки заглядывали, проверяя, насколько он здоров. Видимо, изначально его планировали продать какому-то извращенцу, охочему до забав с нелюдями, но что-то пошло не так, и Архшаасс остался куковать на рынке до сегодняшнего дня. Это если уже лето наступило, то он три месяца безвылазно сидел в шатре. Вот потому-то мускулы так и ныли с непривычки.

Сержин высадил их аккурат на повороте и поспешил удалиться, не слушая благодарности Роаны.

— Я ему наливку сделаю… ягодную, — решила она и повела по песчаной дорожке нага к своему хозяйству.

Глава 2

Знакомство Арха с живностью произошло очень бурно. Сначала взбеленились коровы, коза едва не сорвалась с привязи, почти сразу же куры стали бесноваться в курятнике, а на порог выскочила испуганная соседка. Довольный произведенным впечатлением, наг принял самый кроткий и послушный вид, надеясь, что его сначала накормят с дороги, а потом уже заставят ковыряться в земле. Роана оправдала его ожидания, поблагодарила соседку, поделилась солью и успокоила бедную женщину, собравшуюся уже было выскочить через запертые ворота.

— Это Арх, он не опасен, — твердила она как заведенная, но Торша все равно поспешила удалиться прочь. — Теперь ее сюда и калачом не заманишь, — горько вздохнула Роана и повела Арха в дом.

Наг отметил, что дом у нее просторный, чистый и светлый. Никаких темных закутков с барахлом, цепями и тому подобным он не увидел. Значит, у него был шанс действительно зажить новой жизнью, как и обещала хозяйка.

— Это твоя комната, — Роана с сомнением посмотрела на небольшую комнатку, некогда бывшую детской. Она убрала отсюда кроватку и игрушки дочери, но все равно сердце щемило каждый раз, когда она подходила к двери. — Прости, я думала, что куплю кого-то… более человекообразного, — она покосилась на длинный хвост, никак не способный поместиться на узкой кровати.

— Ничего, я найду способ улечься, а летом можно ночевать на улице, — Арх осмотрел свое жилище и подумал, что все не так плохо. Окно, кровать с двумя большими подушками, явно набитыми птичьим пухом, на полу вязанный коврик, на подоконнике какой-то вялый цветок. И через стену печь, что немаловажно зимой.

— Как тебе будет удобно, — Роана закрыла дверь и повернулась к нему. — Заходи, садись на лавку, я сейчас придумаю, чем тебя покормить.

Наг послушно заполз в центральную комнату и, аккуратно подобрав хвост, устроился на лавке. Про печь он понял правильно, как раз возле нее можно греться. С другой стороны от печи за перегородкой была комната хозяйки, судя по планировке дома, а напротив имелся выход на небольшую крытую веранду, заставленную каким-то барахлом. Вот на веранде можно и переночевать первое время.

Роана быстро собрала обед, выловив из супа все кусочки мяса и переложив их отдельно Арху на тарелку. Подумав, налила суп в чистую миску, решив, что наг не дурак, сам разберется, что ему можно есть, а что нельзя. Сама она тоже изрядно проголодалась и устала, но нужно было взять себя в руки. Теперь даже поплакать просто так нельзя будет, чтобы не показывать свою слабость. Тяжела женская доля…

— Тебя что-то тревожит, — проговорил Арх, прожевав первый кусок. Он смотрел, как хозяйка суетится у печи, достает пышный хлеб, испеченный утром, и несет к столу. На лице Роаны было явно видно беспокойство.

— С чего ты взял? — она положила хлеб на стол и отрезала пару крупных кусков. — Бери, если тебе можно.

— Можно, — наг взял один кусок и тут же откусил. — Мне все можно, но мяса нужно много.

— Мясом я тебя обеспечу. Но смотри — будешь есть только то, что я приготовлю. Просто так живность не убивай. И курей тоже, — на всякий случай предупредила Роана. Кто знает, что творится в голове нечеловека да еще и наполовину змеи.

— Хорошо, курей и прочих домашних питомцев я не трону, — наг поморщился — чем ему теперь придется заниматься? Выгребать навоз? Дожился…

— Ну и отлично, тогда ешь, отдохни немного и приступим, — Роана тоже села за стол и взялась за свою порцию. — Работы у меня много, так что без дела сидеть не получится. Если тебе что-то нужно, ты говори, я подскажу, помогу… Тут все же уже три месяца справляюсь без мужа.

— А что так? — делано равнодушно спросил наг, видя, что вопросы о семье больно бьют по хозяйской душе.

— У нас случилась трагедия и погибла дочь, — простодушно пояснила Роана, не видя ничего плохого в том, что ее помощник будет знать о подобных тонкостях. — Мой муж счел, что я плохая мать и ушел, оставив меня в родительском доме. Мои родители умерли два года назад, поэтому я одна, — она тяжело вздохнула и смахнула непрошеную слезу.

— Что ж… откровенность за откровенность. Мою семью уничтожили при набеге на наши земли, — Архшаас поморщился, доедая свою порцию. — Мою супругу и детей убили и разобрали на… ингредиенты для магов и алхимиков. А меня им удалось схватить живьем.

Он удивился искреннему сочувствию в глазах хозяйки. Обычно людям было плевать на своих рабов, но здесь все иначе. Простая женщина из простого народа жалела его как могла. Роана коснулась его плеча и чуть сжала, будто поддерживая.

— Вот и встретились два никому ненужных существа, — вздохнула она.

— Вообще-то ты меня купила, — наг не стал отодвигаться, зная, что хозяин может сделать с ним все, что угодно. Хоть щупать, хоть глаза выкалывать, а неповиновение лишь усилит боль и ненависть, давящую душу. Пусть уже ей, пусть гладит, если думает, что это поможет.

— Ну да, купила. Собирала деньги как могла. Вообще, я сначала откладывала на… а, не важно, — она вздохнула и решительно поднялась из-за стола. — Сиди, сейчас принесу наливки, выпьем за знакомство. И чтобы работа спорилась.

Наливку наг оценил. Да и хозяйка не стала напиваться до чертиков, как порой делали работорговцы, а всего лишь опрокинула маленькую рюмочку и убрала бутыль обратно в погреб. Ему достался стаканчик побольше, ну так и размером он тоже был крупнее…

— Все, теперь пошли все покажу… — Роана взяла себя в руки и решила, что хватит с нее всех этих слабостей, она должна быть сильной и должна заботиться о бессловесных тварях, ждущих ее с самого утра.

Ферма на самом деле была большой. Архшаас оценил размеры и тяжело вздохнул. К длинному вытянутому дому с другой стороны был пристроен хлев для животных. Как пояснила хозяйка, это для того, чтобы тепло от печи шло и к животным зимой. Летом они паслись на лугу за домом, откуда их нужно было на ночь загонять обратно в хлев, а по утру выводить. Отдельно стоял большой курятник, откуда слышалось испуганное квохтанье кур, чующих нага, еще поодаль хозяева построили два сарая для каких-то нужд.

— Там туалет, — Роана указала на стоящую справа от жилого дома будочку. — Ходи, когда там тебе нужно. Только как ты…

— Сам разберусь, — наг быстро уполз исследовать столь важное место.

Роана лишь пожала плечами и пошла в сарай за косами. Надо научить его косить, чтобы они успели заготовить на зиму сено. Иначе коровы их самих съедят.

Вернувшись, Арх оценил длинные острые косы и поморщился — вот и работа пожаловала. Они обошли небольшой огород, явно не засаженный до конца — дальняя часть заросла травой и полевыми цветами — и направились к лугу. Наг рассмотрел пасущихся четырех коров и встал рядом с хозяйкой. Роана объяснила как косить и попросила беречь хвост, что его сильно удивило. Он вообще переживал, как бы хозяйке не захотелось оттяпать его погремушку для спокойствия животных и соседей. Сама она почему-то не боялась издаваемых нагом звуков и не пугалась хищного запаха. То ли так сильно нуждалась в работнике, что была готова терпеть постоянное ощущение опасности, то ли просто не видела в нем опасность в упор. Ну да правильно, у нее амулет, она в любой момент может приказать ему ползать на брюхе и жрать навоз своих коров. И он ничего не сможет с этим сделать.

— Там дальше небольшое озеро, — Роана махнула рукой. — Оно на границе нашего участка и поля, но там почти никто не бывает. Можешь купаться пока тепло. А там у нас баня есть.

— Это сколько ж вас тут было, что такое отгрохали? — наг обвел рукой луг, половину которого ему предстояло выкосить.

— Много. Ферму приобрел еще мой дед, потом ее унаследовал мой отец. У него было трое сыновей и я, да еще и наемных работников брал в урожайные годы. Вот только все сыновья умерли, осталась я, вышедшая замуж за дурака… а там и родители померли… Вот так все и обветшало. Тут сад был, но одичал уже давно, некогда им было заниматься. А теперь и подавно.

— Хорошее местечко, — Арх причмокнул языком. Интересно, что же такого произошло в этой семье, что погибло три сына, то есть, три здоровых деревенских мужика? — А от чего они умерли?

— Родители? От болезни и старости. Ну, так сказал поселковый лекарь, — Роана пожала плечами. — Хотя отец до последнего был бодрым.

— А братья?

— Ну… — женщина отошла в сторону, стараясь не попасть под косу. Наг решил совместить полезное с приятным и взялся косить. Получалось у него не очень, но он от души старался. — Старший брат ушел в армию и там погиб в на войне. Нам только весточку прислали да медную медаль… Средний брат был дурак дураком. Влюбился в какую-то городскую вертихвостку, она ему дала от ворот поворот, он повесился. А младший утонул в полынье зимой. Пошел рыбу ловить на речку, это там, возле поселка Дальний. Ну и провалился под лед. Мужики пытались его достать, но там течение… его друг там же утонул, когда доставал. Что-то на нас все беды свалились… — Роана грустно вздохнула и пошла обратно на ферму, оставив нага косить наедине с его мыслями.

До вечера Арх напахался так, что думал, будто у него руки и хвост отвалятся по дороге. Он выкосил указанную хозяйкой часть луга, потом искупался в озере и перевозил на тарахтящей тачке сено в сарай. Потом был безжалостно припахан к мытью посуды после ужина и уборке дорожек.

Вечером же, когда он приполз без сил в дом и растянулся на полу, оказалось, что Роана вместо того, чтобы лечь спать, что-то вышивала при свете масляной лампы и одинокой толстой свечки.

— Что ты делаешь? — спросил наг, свиваясь в кольца вокруг табуретки, на которой сидела хозяйка.

— Рубашку шью, — так же односложно ответила Роана, не отрываясь от шитья. — Коврик подстели, — он кивнула на коврик, лежащий на печи.

Архшаасу не хотелось даже шевелиться, но ошейник погнал его забирать коврик с печки.

— Я не женщина, мне яйца не откладывать, — ворчал он, но все же постелил коврик у табурета и уселся полулежа, оперевшись головой о хозяйское бедро. Неожиданно крепкое и твердое.

— А вы яйца откладываете? Как куры, что ли? — живо спросила Роана, даже оторвавшись от шитья. Арх прикусил язык, но сказанных слов не вернешь.

— Нет, как змеи, — фыркнул он, даже не собираясь отодвигаться. В кои-то веки можно немного посидеть, отдохнуть и прийти в себя. Все тело ныло так, будто на него сел всамделишный дракон. И не просто сел, а еще и потоптался.

— Ну значит, как змеи, — Роана продолжила шить. — Повезло вам — не ходить с пузом почти год.

— Ага, — многозначительно буркнул наг, погружаясь в дрему. Хозяйка даже не представляла, какое это удовольствие — вытянуть на всю длину хвост и наконец-то расслабиться.

— На, примерь, — ее слова заставили его вынырнуть из дремы.

— Зачем бы?

— Меряй рубашку, я подогнала под твою фигуру, — Роана тяжко вздохнула, глядя, как наг путается в рукавах. — Обгоришь же весь на солнце. Да и нехорошо голым ходить…

— Я не хожу, я ползаю, — попытался поспорить Арх, прощупывая границы дозволенного. Ударит или не ударит? Будет спорить или накажет?

— Да без разницы. Носи, ради богов, и не морочь мне голову, — женщина деловито осмотрела светлую рубашку и покачала головой. — У тебя плечи шире, чем у Эриха, придется вставить куски.

Она забрала обратно рубашку и принялась отпарывать рукава.

— А твой муж, он… — начал было наг, решив подождать со сном — все равно опять разбудит и заставит еще раз мерить.

— Он козел, — припечатала Роана.

— Понятно, — спорить с нервной женщиной ему было не с руки. Особенно, когда сам намеренно наступил на ее больной мозоль.

Роана молча дошила рубашку, снова заставила нага померить ее и только после примерки отправила его спать, пожелав напоследок тихой ночи. Арх спорить не стал и уполз в выделенную ему комнату. Пожалуй, все не так плохо, как еще могло быть.

Глава 3

Утром, встав еще до рассвета, Роана накинула простое платье и халат — поутру прохлада сильно донимала — и пошла доить коров. Надо успеть до приезда скупщика молока. Их семья продавала скупщикам молоко почти всегда. Платили не то, чтобы много, но на нужды хватало. Скупщики везли молоко к сыроделам, а те уже с помощью своих знаний превращали молоко в сыр, творог и масло. Самой ей некогда было этим всем заниматься, хотя можно было вон нага приспособить взбивать масло. Ну да то потом, когда он уже освоится.

Она зашла в хлев и невольно прислушалась — что-то шуршало не так, да и коровы нервно подрагивали и взмахивали хвостами. Неужто еще не привыкли к Арху? Так пора бы уже. Она вчера заставила его пригнать их с луга и почистить скребком, чтобы они все привыкли друг к другу и перестали шарахаться. А то не ровен час еще попадет ее покупка на рога и что потом делать? Пока лекарь доедет, то уже будет писать смерть от естественных причин — корова проткнула рогами. Чем не естественная природная причина?

Внезапно во тьме засветились два ярко-желтых глаза с вертикальными зрачками. А после их обладатель подошел ближе, на его лицо упал свет и… Роана завизжала так, будто ее резали. Она схватилась за сердце и стала оседать на пол. Морда нага была заляпана кровью, а еще ей на секунду показалось, что у него во рту мелькнул крысиный хвост.

Архшаас даже не понял, что вызвало подобную реакцию. Он уже решил, что хозяйка тянется к амулету, чтобы заставить его горько пожалеть о приходе в хлев, но та лишь держалась за грудь, бледнела и млела. Он едва успел подхватить ее, чтобы она не свалилась на пол.

Роана с трудом взяла себя в руки, глядя на окровавленную морду нага. Особенно зловеще смотрелись его чуть показавшиеся из-под губы клыки.

— Что случилось? Ты что, ел крыс? — с трудом выдохнула она, стараясь унять дрожь в голосе.

— Ты запретила есть домашних животных, а от крыс наоборот хотела избавиться, — пояснил наг, не понимая причины такой реакции. От хозяйки фонило страхом, тем самым древним, первобытным страхом перед хищником. Ну вот, он его добился. И дальше что? Наказание или продажа?

— Я думала, ты их просто изгонишь… Арх, ты хоть бы предупредил, что крыс ешь! И вообще, мог бы зажарить, печь еще свободна. Да шкуру не мешало бы ободрать, — Роана уже приходила в себя.

— Я думал, тебе торговец сказал… Мне для тела они нужны сырыми, — наг отпустил хозяйку, решив, что раз та помирать не собирается, то можно больше не церемониться.

— Ладно, боги с тобой, жуй, только иди вымой лицо и хвост… Ты в крови и навозе… — женщина подхватила выпавшее из рук ведро и проследила за тем, как наг вальяжно пополз в сторону озера.

Пока наг купался, Роана быстро подоила коров и отнесла молоко в дом. Часть перелила в большие горшки для скупщика, а часть оставила дома для теста и просто пить. Нужно же было чем-то завтракать, а после такого испуга она серьезно боялась, что не сможет даже яйца толком разбить. Точнее, сможет, но заодно и руки порежет.

— Ты молоко пить будешь? — спросила она подползшего нага.

Арх округлил глаза — ему предлагали пить молоко! Это ведь не краденная крынка и даже не уведенная у селян корова, как было в прошлом на его родине. Получается, хозяйка добровольно отдает то, что могла бы продать, чтобы он не голодал. Странно-то как.

— Конечно буду, — наг зашуршал по деревянному полу дома.

— Тогда пей, а то я знаю, чем тебя занять после завтрака, — заявила Роана и пошла таки выдумывать меню на утро и обед.

Архшаас опустошил доверху налитый горшок, поданный хозяйкой, и только потом его уколола совесть. Может она тоже хотела молока? Или надо было отказаться. Кто знает, как оно принято у людей. Вот только когда еще нагу выпадет такое счастье, как оказаться на ферме и выпить целый горшок парного свежего молока? Наги молоко любили, вот только достать его им было неоткуда. Торговать с ними люди не хотели, да и что могли дать дети леса селянам и ремесленникам? Когда люди желали, они сами брали то, что считали нужным. Срубали деревья, охотились на животных, собирали грибы и ягоды, ловили рыбу в реках и заплывали далеко в моря, перегораживая их сетями. Так что нагам нечего было предложить. Вот и приходилось воровать… Что и вызывало частые жестокие и порой совершенно глупые конфликты.

После завтрака Роана продала скупщику молоко и после этого повела Арха в дальний сарай и открыла старую скрипящую дверь.

— Здесь хранятся инструменты, доски и все такое, — она указала на полки со всякой рухлядью. — Теперь это твое хозяйство. Будешь делать мелкий ремонт дома, сараев, хлева, забор вон надо починить, а то стал коситься. Но сначала сделаем вот что.

Она зашла в сарай и достала широкую ровную доску.

— Это осталось после того, как родители меняли пол в доме. Дерево хорошее, не гнилое. Подойдет. Бери инструменты и пошли.

— А какие брать-то? — Арх растерянно заполз в сарай, рассматривая целую кучу всего того, чего в глаза никогда не видел.

— Возьми молоток, гвозди и маленький рубанок, — Роана оглянулась и поняла, что ее помощник понятия не имеет, как выглядит все требуемое. Пришлось ей втиснуться между кольцами хвоста нага и подать ему инструменты.

— Как ты вообще выжил, если не знаешь, что такое молоток? — спросила она, подводя нага к крыльцу.

— Охотой, рыбалкой и милостью богов, — ухмыльнулся тот.

— Да уж, теперь понятно, почему торговец так запросто скинул цену. Он хотел побыстрее тебя продать, чтобы я не поняла, что ты ничего не умеешь. Ничего, научим.

Оказалось, что его хозяйка не такая уж и плохая, если так подумать. То, что она потребовала сделать, было именно для него. Роана отметила, как он мучается, перескакивая рывками две ступеньки у входа, и решила сделать специально для нага эдакий пандус, по которому можно спокойно ползти. С ее помощью и подсказками Арх обрезал доску до необходимых размеров и кое-как ее вбил в землю, попав себе пару раз по пальцам. Верхнюю часть пандуса Роана закрепила на каменном крыльце с помощью глины, а в просветы между доской и ступеньками напихала камней и тоже залепила глиной. Получилось вполне неплохо.

Нагу выпала честь первому испробовать пандус. Так подниматься в дом было намного проще, чем мучительно перетекать по ступенькам. Хорошо еще, что ступенек всего две, а вот жила бы она где-то в городе, в башне… намучился бы он.

После крыльца настал черед забора, который следовало выставить ровно, чтобы не падал. С этим заданием Архшаасу пришлось справляться самостоятельно, поскольку Роана ушла кормить кур и полоть огород. Наг намучился, но все-таки приспособился и выставил забор, укрепив его новыми досками, взятыми из сарая. Он не знал, можно ли их брать, но поскольку хозяйка не уточнила, а сам он решил не нарываться и не спрашивать, то решил — будь что будет.

На обед он приполз в весьма замученном состоянии. Как его хозяйка умудрилась привести в порядок огород и успеть приготовить обед, он не знал. Арх жевал то, что она ему насыпала в миску, и даже не пытался понять, что это такое. Пахнет мясом и овощами, свежее, горячее, значит съедобное. Тело предательски ныло, напоминая, что он вообще-то наг, а не крестьянин и совсем не приспособлен к такой жизни, да еще и после длительного пребывания в тесноте без движения. Теперь Арх понимал, зачем еще с утра хозяйка наказала натянуть дурацкую рубашку и не менее идиотскую ярко-красную косынку и убрать волосы. Благодаря косынке и рубашке он не обгорел окончательно, а то кожа на руках после вчерашнего подвига уже начинала печь и облезать.

— Уморился? — Роана похлопала нага по плечу, и тот растекся по столу, положив голову на скрещенные руки. — Ну да понятно, держали в неволе, ты там ничего не делал… Ладно, помогу.

Отвечать наг не счел нужным, решив, что хозяйке виднее, что с ним делать. Пусть хоть бьет, хоть пинает, лишь бы не сгоняла… Но вместо пинка он ощутил, как женщина задрала его рубашку аж до головы и взялась разминать ему спину сильными, уверенными движениями. Сначала Архшаас хотел ее отогнать, но потом понял, что это отнюдь не изысканная пытка, а обыкновенный способ размять мышцы. Да, не самый приятный — порой движения хозяйки вызывали боль — но зато действенный.

Роана подумала и напоследок смазала ему спину мазью, которую всегда брала на случай растяжения или еще чего-то подобного у сельской знахарки. Как бы не вопили маги о том, что только грамотный целитель может лечить людей, а мази, притирания и настои знахарки работали. К целителям в город пока доедешь, совсем мертвый будешь. А тут рядом и быстро все. Она накинула Арху обратно рубашку, дав нагу некоторое время спокойно полежать и отойти после простецкого массажа.

— Спасибо, — наконец разлепил губы Арх, понимая, что нужно хоть как-то поблагодарить за то, что хозяйка делать не обязана. Она вообще могла наплевать на его состояние и погнать работать.

— Пожалуйста. Посиди немного и пойдем мыть посуду. А потом я покажу тебе, как вычесывать козу, — Роана и сама вытянула ноги на лавке. В обед можно было лишь немного расслабиться и отдохнуть, пережидая самый пик жары.

— Еще бы и хвост так же… размять… — попросил Арх, понимая, что наглеет сверх меры.

— С хвостом не помогу, я не знаю, где там у тебя что и могу повредить позвонки, — вздохнула Роана. — Так что хвост ты уже сам как-нибудь разминай.

— А жаль, — наг наконец-то отлип от стола и повернулся к хозяйке. — Слушай, так может расскажешь, как дошла до такой жизни? Одна на такую ферму… Это ведь не шутки.

— Ты и так все знаешь, я вроде не скрывалась, — Роана отряхнула передник от крошек и задумчиво взглянула на печь. Ее надо было побелить… но для этого нужно купить побелку. Все опять упиралось в чертовы деньги.

— Ну в общих чертах да.

— А что еще ты хочешь услышать? Что я была молодой дурой и вышла замуж за козла? Это я вроде говорила, — Роана поморщилась. — Не надо было спешить. А я… любовь, все дела. Эрих всегда умел напустить пыли в глаза. Красиво говорил, таскал дурацкие букеты… даже колечко купил, такое тоненькое… Я в него после рождения дочери больше не влезаю, пальцы потолстели. А тогда… ну тогда это было чем-то волшебным…

— Думаешь, он специально все сделал? — наг заинтересованно подвинулся на лавке и вытянул под столом хвост, давая себе возможность передохнуть.

— Сейчас думаю, что да. А тогда я не верила словам родителей и подруг. Более опытные женщины говорили, чтобы я с ним не связывалась. Эрих поссорился с семьей и ушел из дому, ему нужно было где-то жить, а еще он прятался от кредиторов, потому что проигрался в карты. А тут ему попалась идеальная кандидатура — дочь фермера, живущего на отшибе в глуши, куда не каждый доберется. Так все и решилось. Мы поженились, через три года я родила дочку… а через пять лет она погибла.

— Так ты с ним восемь лет прожила?

— Да, восемь лет. В семнадцать вышла замуж. Глупая была потому что. Не думала, чем это все обернется. Эрих не хотел работать, но отец его заставлял, пока был жив. А когда умер, тогда все и пошло наперекосяк.

— Так ты еще молодая, — подсчитал Арх.

— А что, так плохо выгляжу? — буркнула Роана. — Ладно, полежали и хватит, пошли мыть посуду. Как раз вдвоем быстрее управимся.

<center>***</center>

Вечером наг снова устроился рядом с Роаной, шьющей ему вторую рубашку. Женщина его не гоняла, посчитав, что за день для новичка он справился вполне неплохо. Она велела Арху намазать побитые пальцы уже другой мазью и отдыхать, пока перешивала мужнину одежду.

— Жаль, что на тебя штаны не натянуть, а то у него много осталось. Не забрал, сказал, что ему сельские шмотки не нужны, — вздохнула она, откусив нитку.

— Жалеешь, что я не похож на твоего мужа? — ухмыльнулся наг, забавляясь погремушкой на хвосте. Зашуршавшие было под полом мыши тут же в панике разбежались прочь. Для них теперь настали новые времена. Живи они где-то в более людной местности, крысы и мыши уже давно сбежали бы, учуяв хищника. Но здесь им бежать было некуда, и поэтому наг забавлялся, дразня мелких зверьков, чье присутствие он прекрасно ощущал.

— Вот еще не хватало! Второго Эриха я бы в жизни не купила, даже если бы торговцы мне доплатили, — на этот раз вышивка на рубашке была синей. Арх не знал, от чего зависел цвет вышивки, может быть, от наличия ниток, а может, от прихоти хозяйки, но выглядело это интересно.

— А почему не взяла эльфа? Люди любят рабов-эльфов.

— Не видела я там эльфов. Да и кто мне его продаст? Эльфы наверняка где-то сидели отдельно, их берегли для важных господ, — она кинула ему на живот катушку с нитками и хихикнула. — Смотай-ка и сунь в иголку.

— Не видишь, что ли? — наг выполнил указания, хоть и смазанные мазью пальцы скользили по железной иголке.

— Вижу, просто хочу, чтобы ты тоже участвовал в процессе.

— Шитье — это женское дело, — заявил наг и тут же получил ощутимый щелбан по макушке.

— Шитье — это дело для всех. Если у тебя в лесу трусы порвутся, тоже будешь бабу искать, чтоб зашила? — усмехнулась Роана.

— У меня их нет, — наг демонстративно похлопал себя по черному блестящему в свете лампадки хвосту.

— Тебе просто повезло родиться нагом, вот и все.

— Как сказать, — Арх вернул ей катушку и поудобнее устроил голову. Подумал, что надо бы сюда на пол принести одну из подушек, но решил, что это уже слишком и хозяйка не одобрит. — Во-первых, я не родился, а вылупился, а во-вторых… нагом быть хуже всех. Нас все презирают — и люди, и эльфы, и гномы. Мы для всех просто результат неудачного стечения обстоятельств.

— Ну-ка поподробнее, — Роана уже без примерки отпорола рукава и принялась вшивать вставки для широких плеч нага.

— Наверное ты не знаешь, но наша раса появилась после Третьей Всемирной Магической войны… — начал свой рассказ Арх, периодически задирая голову и стараясь поймать взгляд хозяйки. — Маги настолько активно сражались на побережье, что их заклинания сплелись и произошла катастрофа. Сначала появились горы, из-за чего случились сильные землетрясения на суше и потопы на островах. А потом на побережье стали мутировать живые существа.

— Это как — мутировать?

— Превращаться не пойми во что. Нагов изначально не существовало, они появились из-за превращения людей. Так потихоньку и образовалась наша раса. После катастрофы люди отходили несколько столетий, налаживая быт, восстанавливая государства и создавая законы, по которым маги не имели больше права собираться в противоборствующие группы — ковены.

— Ишь ты какой умный с островов пришел, — Роана покачала головой. — Это было почти тысячу лет назад, откуда тебе знать?

— У нас эта история передавалась от отца к сыну, — пояснил Архшаас. — Вы, люди, забываете все быстрее. Для тебя сейчас это сказка, покрытая толстым слоем пыли и бредней старых бардов. Выдумки одного нага, которому нечего делать, кроме как болтать языком.

— Не обижайся, но мне трудно поверить, что маги когда-то были так сильны, раз получились вы. Сейчас они только телепорты открывают и королям на уши шепчут. Ну еще на рынке всякой дрянью торгуют.

— Сейчас магии стало в разы меньше в нашем мире. А хотя откуда тебе знать, ты ж не маг.

— Правильно, мне некогда ерундой заниматься. На вот, меряй рубашку и спать.

Роана сунула ему рубашку и пошлепала босыми ногами по полу, собираясь выйти до ветру. Арх разобрал бардак на веранде заранее, а потому забрался туда и блаженно вытянулся на полу. Мыши от страха забыли как дышать, ощущая прямо над собой огромную сытую змею. Он прислушался к шагам хозяйки, понял, что она погасила лампу, и постарался поудобнее устроиться на жестких досках. Пожалуй, их знакомство потихоньку превращалось во вполне выгодное сотрудничество. Пусть даже и с ошейником на шее.

Глава 4

В этот раз он утром успел доесть парочку крыс до того, как Роана пришла доить коров и козу. Козье молоко он пробовал вечером и нашел его слишком жирным, так что теперь его привилегией была первая утренняя и вечерняя порция коровьего молока. Хорошо, когда кормят как на убой. Архшаас прямо чувствовал, как потихоньку отъедается до нормальной формы. Еще пару недель такой нагрузки, и Роане придется заново перешивать рубашки… Или ему самому.

Хозяйка вознамерилась научить нага всему тому, что знала сама. Коров они в этот раз доили вместе, хоть у него и получалось весьма отвратно. Звездочка едва не зарядила ему в лоб копытом, а Тучка постаралась угодить свежей лепешкой в ведро. Роана смеялась и переделывала за ним, но была непреклонна, и Арху ничего не оставалось, как пробовать снова и снова, пока коровы и коза были не выдоены окончательно.

Перепачканный наг с горем пополам выгнал живность на луг, шустро привязал к колышкам, чтоб не сбежали в чужие поля, и рванул к озеру, желая побыстрее вымыться и избавиться от стойкого животного духа, буквально пропитавшего его целиком.

После завтрака Роана деловито закрутилась у печи, собираясь готовить обед, но тут же горестно всплеснула руками:

— У нас закончилась мука. Придется идти к мельнику…

— Ну пошли, — Арх прикинул, что ему все равно некуда деться, кроме как плестись за хозяйкой.

— Та пошли-то пошли, только вот на кого я оставлю хозяйство, если ты соседку из такой же фермы перепугал? И еще мне очень не хочется к нему идти, — призналась Роана.

Наг поморщился и подполз к ней ближе, обдумывая сказанное.

— Живность никуда не денется, я привязал. Куры накормлены и закрыты…

— Да, но вдруг сюда какая тварь хищная забредет? Говорят, на опушке леса видели горлотов и живоглотов… — Роана задумалась и подергала подол своего неказистого платья.

— Тварь сюда не забредет, — самодовольно заявил наг. — Я пометил эту территорию, как свою, и если кто сюда сунется, то разве что совсем больной или бешеный зверь.

— Ты что сделал? — Роана на миг вынырнула из горьких мыслей.

— Пометил территорию, — повторил Арх.

— Та вот оно что это были за пятна на заборе! — женщина расхохоталась. — А я всю голову иссушила, пытаясь понять, что оно за пакость. Только не говори, что ты мне весь двор обоссал.

— Обижаешь! Пометил и обоссал — разные вещи. Метим мы с помощью специальных желез на конце хвоста перед погремушкой, — наг приподнял кончик хвоста и сунул его хозяйке под нос. Та отмахнулась и отошла чуть подальше.

— Ладно, боги с тобой. С живностью мы решили. Что будем делать с мельником?

— Его тоже пометить? — предложил наг, видя, что хозяйка совершенно не злится на его самоуправство. А вот работорговцы злились и даже слегка били. Так, чтобы синяков не оставалось.

— Боюсь, это ему не поможет. Мне нужно купить муки, но если я приду к мельнику, то он опять начнет свои дурные разговоры о том, что нам не мешало бы пожениться, перед этим в храме расторгнув брак с моим мужем, что у нас было бы замечательное хозяйство и отличные дети… — женщина скривилась, будто бы увидела перед собой что-то мерзкое.

— А если и правда? Вдруг поженитесь и все дела, — наг откровенно забавлялся этим глупым разговором.

— Да пошел он! У него уже две жены в родах померло, а детей он бабке на хутор сплавил. Здоровый хряк, пьет и бьет. Оно мне надо? — вспылила Роана. — Собирайся и пошли, быстро купим мешок муки и все. А то будем без хлеба сидеть.

— Все-таки у нагов есть преимущества, — самодовольно заявил Арх, выползая из дому.

— Это ты о чем? — Роана захлопнула дверь и повесила на нее здоровый замок, ключ от которого сунула в карман передника. Увы, от возможных воров метки нага никак не могли помочь.

— О том, что наши женщины никогда не погибали в родах. Откладывать яйца намного легче.

— Иди ты! Я ему про мельника, а он мне про яйца! — Роана махнула рукой, будто бы подпихивая нага вперед, и тот послушно пополз к калитке у ворот. Калитку он тоже починил, точнее, смазал взятым на кухне маслом… и надеялся, что не получит за такую самодеятельность нагоняй.

— Молчу-молчу, — наг напустил на лицо серьезность и вдруг понял, что они собачатся почти так же, как с женой. Шутя, понимая, что никто ничего друг другу не сделает, но все же с неким удовольствием. Похоже и ему, и хозяйке чего-то такого давно не хватало. Не настоящих ссор с битьем посуды и морд, а именно легких подколок и деланных обид, которые забываются через мгновение. Он покачнул головой, понимая, что от рабства уже окончательно сходит с ума. Не хватало еще сравнивать деревенскую бабу с любимой Росшахсой.

По дороге к мельнице Роана так и эдак обдумывала предстоящий разговор, надеясь, что у Тодена будут покупатели кроме нее, и ему некогда будет заводить старую шарманку. Почему мельник так вцепился именно в нее, она не знала. В деревнях и хуторах были намного более молодые и симпатичные девицы, да и вдовы тоже имелись. Мужики часто погибали на войне, спивались или же тонули в быстротечной реке в любое время года, не слушая своих жен. Вон брат даром что был молодой и резвый, а тоже утонул… Некоторые умирали от крепкого кулака в драке, иные же доживали до самой старости. Поневоле начинаешь верить в судьбу…

— Там вон дорога ведет к поселку Мирный, — она указала на тонкую тропинку, и наг послушно кивнул, запоминая. — А вон та тропинка ведет к ферме Торши и ее мужа Рокена. К ним ты всегда можешь обратиться за помощью.

— Я так далеко не уйду в одиночку, — вздохнул наг, покосившись на тропинку. Ошейник его придушит за непослушание даже если хозяйка умрет. И тут было два выхода — или таскать бренное тело хозяина на себе, или найти амулет и стать свободным. Но тогда уже у него появятся совсем другие проблемы.

— Ну в случае чего ты знаешь, куда пойти, — Роана свернула на третью тропинку и поморщилась — неприятная встреча с мельником приближалась. Она и так как могла растягивала дорогу, ведя нага окольными путями, а не по главному тракту. Да и пыли в полях всяко меньше, чем на тракте…

Наконец показался поселок Добрый кулак — в нем всегда жили крепкие мужики и бабы, да и вообще все в нем было крепкое, приземистое, хозяйственное. Невысокие домики с прочными оградами и сидящими на цепи псами, ухоженные сады и огороды, дородные жители, похожие на откормленных купцов. Порода такая, вывелась и все тут. Роана поздоровалась с идущей в сторону мельницы старушкой.

— Это чего у тебя за зверь такой? — спросила старушка, ткнув в сторону нага клюкой.

— Это не зверь, а мой помощник, Арх, — пояснила Роана. Эти селяне нага не боялись, справедливо полагая, что их всяко больше. Зато их терзало другое чувство — любопытство. За ними тремя увязалась стайка детишек разных возрастов, норовящих ухватить Арха за хвост. Наг старался не попадаться в их загребущие руки.

— А ну прекратили! — гаркнула бабка и погрозила шалунам клюкой. Парнишки с неохотой отстали. — Ты, Роана, не права, что такую диковинку завела. Теперь тебя каждая собака будет знать.

— Да меня и так уже все знают, спасибо людской славе, — женщина поморщилась, вспоминая зычный скандал с супругом. А ведь на похороны дочери пришло много народу. Там то выпивший Эрик и рассказал всем, какая она дурная хозяйка и плохая мать, не способная уследить за ребенком. То, что он сам в момент трагедии надирался в кабаке в поселке никого не волновало. Виновата жена и точка.

Вместе со словоохотливой старушкой Рогниной они добрались до мельницы. Роана легко пропустила бабку вперед, надеясь, что та заболтает Тодена. Рогнина не подвела, заведя старую как мир шарманку о диких ценах, тяжелой жизни одинокой старухи и отсутствии внимания к ее доле.

Архшаас уныло слонялся по двору, разглядывая мельницу и стоящие рядом с нею пристройки. Сама мельница располагалась у реки, там, где речка делала поворот и дальше изрядно сбавляла скорость. Течение воды крутило большое деревянное колесо, тем самым перемалывая муку с помощью жерновов. Увы, зайти в саму мельницу и посмотреть, как все происходит, ему не разрешат. Да и зачем бы… и так все понятно.

Тоден действительно оказался невысоким крепким мужиком неопределенного возраста, загорелым до черноты, с желтыми крупными зубами, которые можно было отлично рассмотреть из-за вечной, почти приклеившейся к его лицу мерзкой ухмылки. Арх начал понимать, почему Роану не устраивает такой жених. Бегающие поросячьи глазки наводили на мысль о том, что мельник не чист на руку, но доказать ничего нельзя.

Пока Тоден слушал Рогнину и кривился, один из помощников принес Роане заказанный мешок муки и взял плату. Женщина вручила мешок нагу, заставив того согнуться под тяжестью.

— Постой-ка, Роана! — выкрикнул Тоден, стараясь заглушить разошедшуюся старушку.

— И ты такой же крохобор! — заключила Рогнина и для порядка стукнула о землю клюкой. — Боги все видят!

— Нам нужно поговорить, — мельник отцепился от старушки и ухватил Роану за руку. Хватка его была железной — женщина поморщилась, понимая, что завтра на руке останутся синяки.

— Отпусти! Я спешу! — заявила она и попыталась вырваться, но мельник держал крепко.

— Сколько ты еще будешь бегать от меня? Пойми, я терпеливый, но и мое терпение заканчивается. Кто еще тебя возьмет опозоренную?

— Да кто угодно, — зашипела от боли Роана, вырывая руку и чувствуя, что еще немного и позорно разрыдается. Как же ей опротивел этот вонючий мерзкий мужлан! Даже Эрих не позволял себе ее бить, хоть регулярно замахивался для устрашения.

— Отпусти ее, — голос нага сорвался на шипение, смазав последние слова, Острые когти, выскочившие из пазов над ногтями, уперлись в шею опешившего мельника. — Еще раз тронешь — и ты труп. Я раб и я защищаю свою хозяйку. Мне ничего не будет. Ей тоже, — продолжал шипеть наг, вкладывая в каждое слово море презрения и ненависти. — А еще я могу тебя укусить. Самую малость кольнуть ядовитым клыком. Ты будешь умирать долго…

Для наглядной демонстрации он распахнул рот так, как не смог бы ни один человек в мире, и показал острые клыки с желтыми капельками яда. Обвился вокруг мельника, оставив мешок на земле, и почти коснулся ядовитым клыком шеи напуганного мужика. Столпившиеся рядом три помощника замерли на месте, боясь шелохнуться. Роана, выдернувшая руку из захвата, побледнела и застыла столбом. И лишь Рогнина улыбалась с видимым удовольствием — теперь ей было о чем порассказать подружкам. Виданное ли дело — мельника едва не загрыз наг! Да не простой, а раб Роаны!

— Арх, оставь его, — наконец отмерла Роана и протянула ему руку. — Пойдем домой, мне нужно печь хлеб.

Наг напоследок обдал шею мельника прохладным дыханием и с отвращением понял, что гроза женского населения обделался, как ребенок. Он сплюнул яд в траву и отпустил обмякшего мужика, поспешив за Роаной, потащившей тяжелый мешок.

— Дай сюда, нечего тяжести носить, — наг выхватил мешок и пополз по тропинке в указанном хозяйкой направлении.

— Ты… чуть его не загрыз, — ошеломленно выдохнула женщина с некоей толикой восхищения.

— Надо было отравить, но жаль яд на дерьмо переводить. Хороший воин никогда не боится вступить в схватку с превосходящим противником… А этот… только и может, что женщин унижать. Слабак! — наг презрительно зашипел, видимо, не найдя подходящих слов на всеобщем и перейдя на привычный язык.

— Ты, конечно, прав, но как теперь мне ходить за мукой? — печально спросила Роана, оглянувшись на мельницу, скрывшуюся за поворотом. Теперь поселок пришлось обойти кругом, а то еще чего доброго им выскажут претензии из-за покалеченного мельника.

— Со мной, конечно, — на лице нага проскользнула самодовольная усмешка. — Иначе он тебя точно где-нибудь закроет и заставит прислуживать. Или чего похуже делать.

— Как же сложно быть женщиной… — Роана всхлипнула, дав волю слезам. Наконец-то ее никто не видит. А что до нага… ну так тому не все ли равно.

— Не реви, мы не выбираем, кем прийти в этот мир, — шипяще проговорил Архшаас и умолк, видя, что его слова не помогают.

Глава 5

Архшаас постепенно учился всей той работе, которую ему давала Роана. Он выметал дорожки, послушно косил траву, хотя предпочел бы, чтобы коровы сами ели столько, сколько надо, сортировал очистки и отходы, выбирая, что сразу закопать в землю, что еще можно выбросить курам, а что лучше сгрузить в компостную яму для перегноя. Роана объяснила, что примерно в середине или конце осени они должны будут раскидать этот компост по огороду и перекопать его, чтобы к весне он перегнил в земле и напитал ее до посадки овощей.

В один из дней Роана затеяла стирку и припахала нага таскать воду от колодца в дом, греть в печи, а после нести назад во двор. Сначала Арх заикнулся было о том, что можно бы постирать и так, без нагрева, но тогда хозяйка дала ему полное ведро холодной колодезной воды и вручила его же грязные рубашки. Наг проникся и после нескольких минут торговли с чувством собственного достоинства потащил ведро в печь прямо с рубашками.

— Стирка — это женское дело, — снова завел он любимую шарманку, в который уже раз перетирая отлежавшиеся в золе рубашки в ведре с водой.

Роана тяжело вздохнула и ответила:

— Тогда делай мужское.

Наг напрягся, понимая, что зря вообще болтал. Надо было молча тереть эти все рубашки с платьями и косынками. Но нет же, его болтливый язык довел до греха.

— Ну не с человеком же… — вздохнул он, глядя на хозяйку. Она, конечно, не так плоха, как может показаться с первого взгляда, но… она человек. А наги как бы… не слишком приспособлены к подобным союзам. Точнее, люди не приспособлены к нагам. И вообще…

— Тьфу, дурья твоя башка, о чем ты вообще думаешь? — Роана разогнулась над ведром и окинула нага сердитым взглядом. — Раз считаешь, что стирка — работа для женщин, то иди вон дрова коли, а то скоро печь нечем будет топить. Самая настоящая мужская работа. Только хвост себе не отруби.

Наг пополз, куда было приказано, и вздохнул. Вот действительно, потянули злые духи за язык, теперь отдувайся. Так бы вдвоем постирали и вдвоем дров накололи, а так каждый по одиночке будет долго делать свою работу. С другой стороны, он прояснил ситуацию — Роане он даром не нужен в качестве постельной грелки. Это радовало, а то могли бы возникнуть некоторые казусы…

Он молча взял топорик и стал выбирать подходящие поленья. Эдак скоро им придется идти в лес в поисках старого или поваленного дерева, пилить его и таскать потом домой эти поленья, а здесь уже заново колоть на более удобные маленькие кусочки, которые легко засунуть в печь. Но это, наверное, будет на следующей неделе.

После того, как Арх закончил с дровами, он взялся мести дорожки, убирая сор с песка и скидывая его в траву. По идее его нужно было собирать в совок и выносить на компостную кучу, но нагу было лень этим заниматься, и он активно мел дорожки в разные стороны, благо хозяйка ушла в дом готовить что-то на ужин или заниматься еще какими делами. Так что можно было филонить от души.

Внезапно относительную тишину разорвал короткий женский вскрик, звон бьющейся посуды и тихий плач. Слух нага позволял ему услышать то, на что человек мог бы не обратить внимания. И поскольку он знал, что на всем участке никого, кроме них и животных, не было, то Роана что-то разбила, а теперь рыдала сама. Вообще-то ему должно быть все равно на то, что творит хозяйка в собственном доме. Не бьет и ладно. А что громит посуду, так ее же деньги. Сама побьет, сама и новую купит. Чтобы побить в следующий раз…

Но поскольку Роана относилась к нему фактически как к человеку, не делая различий, ходит он или ползает, то Архшаас решил все же проверить. Мало ли, вдруг порезалась там или обожглась. Заодно и поможет смазать мазью и перевязать. Не впервой. Вон он сам сколько раз отбивал себе пальцы, прищемлял хвост, бился головой о низкие балки в хлеву. На неделю раз пять не меньше…

Он тихо прополз в дом и с неким странным чувством в душе взглянул на плачущую хозяйку. Она стояла на коленях на полу, держа в руках осколки чашки, и плакала навзрыд. Горько, от всей души, не притворяясь и не ожидая никакого утешения. Люди плачут так, когда знают, что их никто не видит.

— Роана, тебе помочь? — он придвинулся ближе, стараясь не задеть осколки.

— Мне уже ничем не помочь, — глухо пробормотала женщина и подняла на него заплаканное лицо с мокрым носом и красными глазами. — Это была любимая чашка моей дочери…

Она тяжело вздохнула, будто придавленная непосильным грузом, а после встала, пошла за веником и в несколько ловких движений смела осколки в совок.

— Ты не мог бы выбросить… в компост? Это глина, от нее не будет вреда.

Наг молча забрал совок, быстро избавился от мусора и вернулся в дом за пояснениями. Роана уже вытерла лицо чистой тряпицей и присела на лавку, будто бы собираясь с духом. Словно настраивала себя на дальнейшую работу.

— Расскажи о ней, — тихо попросил Арх, устраиваясь рядом.

— Мне… нужно готовить ужин… — попыталась отмахнуться хозяйка и покосилась на печь. Там в горшке громко булькал суп, не давая о нем забыть.

— Давай баш на баш? Я помогу тебе готовить, а ты мне расскажешь, — придобрился наг, состроив невинное лицо. Роана поняла его уловку, но согласно кивнула. Она дала нагу в руки нож и миску с овощами и велела чистить.

— Не скажу, что я до безумия хотела детей… — женщина встала и пошла помешать суп, ловко достав его из печи ухватом. — Но все же считала, что в нормальной семье должны быть дети. Мою семью трудно было назвать нормальной… Ну да ладно. Ты уже знаешь, что Эрих был козлом и еще каким. Я его любила… может быть, и сейчас еще люблю. Понимаю, что он козел, но люблю. Бабы дуры, да… Ну так вот, Лиша родилась через полгода после смерти моего младшего брата, который, как ты знаешь, утонул на рыбалке. Мои родители ее приняли как собственную дочь. Нарадоваться не могли. Я очень трудно пережила роды, и повитуха сказала, что следующие могу и не пережить. Эрих ответил, что на все воля богов, но позволил мне восстановиться. С дочкой не помогал, по хозяйству тоже, только после пинка отца, который видел его насквозь. Росла Лиша девочкой бойкой и любопытной, очень активной. Она рано научилась ходить и говорить… Хотя… может быть, мне это только так кажется. Каждая мать восхищается своим ребенком…

— Как она выглядела? — спросил наг, закончив чистить овощи.

Роана забрала миску и стала нарезать их крупными кусками.

— Она была похожа на меня, только волосы светлые, они были больше похожи на волосы Эриха. Он тоже русый такой… Я шила ей платья и сарафанчики, вышивала рубашки, и когда ей исполнился год, стала собирать на приданное. Мы были уже не так богаты, как наш дед, поэтому на достойное приданое нужно было копить долго. Я просто откладывала деньги, поскольку не знала, какой Лиша вырастет — высокой или низкой, пухленькой или худенькой. Предугадать это не возможно. Одни девочки с возрастом вытягиваются, другие набирают вес. Так что решила собирать деньги. Она любила таскать мои бусы, примеряла у зеркала, повязывала платок и в таком виде бегала по двору, как взрослая…

Роана смахнула небольшую слезу, не забывая о супе. Она забросила порезанные овощи в горшок с уже варящимся мясом и украдкой вытерла ладонью лицо.

— Она все понимала, моя маленькая девочка. Слышала наши скандалы, как отец выговаривал Эриху за его безалаберность. Как мать грозилась его однажды прибить… да много чего слышала. Когда мои родители умерли, ей было три года… Но она уже поняла, что бабушку с дедушкой больше никогда не увидит — их забрали боги. Дети все проще воспринимают, это я была черная от горя. Эрих запил, да так и продолжил пить, лишь изредка помогая. Я старалась ради дочери, видела в ней отдушину и смысл жить. Если бы не она, не знаю, как бы пережила эту трагедию.

— Потом все устаканилось, — Роана помолчала, — вроде бы. Не знаю, как-то так все пошло своим чередом. Скучать некогда было, нужно работать. Лиша потихоньку училась мне помогать. Кормила кур, гуляла с Бими — это была наша собака, пока ее не загрызла какая-то тварь, когда она сорвалась с цепи. После Бими мы взяли черно-белого Кори, но и он долго не протянул, отравился крысиным ядом. Вообще, Лиша старалась как могла в ее годы. Она училась убирать в доме и подавать корм козе — до коровьих кормушек она не дотягивалась.

— Ты растила себе помощницу, — кивнул наг.

— Да, в том-то и дело, что от Лиши было намного больше пользы, чем от ее отца, — Роана вернула горшок с супом обратно в печь и устало опустилась на лавку, глядя на нага с какой-то потаенной тоской. — Беда только в том, что она росла дико любопытной. Ей было пять с половиной, когда случилась трагедия. Сейчас уже было бы шесть лет…

— А что случилось?

— Она утонула в той самой бочке, из которой ты поливал огород вчера, — горько ответила Роана. — Я не знаю, как она туда залезла и как вообще додумалась до этого. Но пока я выводила коров пастись, она каким-то образом умудрилась залезть в эту проклятую бочку…

— Странно, она почти в твой рост, — Арх задумчиво прикинул, что ребенок мог что-то увидеть на бочке. Бабочку, стрекозу, что-то еще, что привлекло бы внимание девочки. Да и пятилетний человеческий ребенок вряд ли смог бы без посторонней помощи залезть в бочку высотой с его мать…

— Да тут все странно, — Роана потерянно взглянула на свои руки, покрывшиеся оранжевыми пятнами от моркови. — Странно то, что Эрих, который поклялся проследить за нею во дворе, вдруг оказался в соседней деревне в кабаке уже изрядно нажравшимся. Странно, что я не услышала ни всплеска, ни крика… ничего. Увидела только обрывок платья — она зацепилась за гвоздь. Подбежала к бочке, а она там… лицом вниз. И уже не дышала…

Роана снова расплакалась, закрыв лицо ладонями. Архшаас укорил себя за любопытство, но он должен был это знать. Должен понять, что к чему, чтобы разобраться в странной череде смертей, преследующей эту бедную и никому не нужную семью. Вряд ли семейство фермеров, живущее в глуши и торгующее молоком и мясом, могло кому-то помешать.

— А скажи, на эти вот земли никто не претендовал? Ну там, дальние родственники, какие-нибудь графья, решившие выкупить участок?

— Да кому мы нужны, — всхлипнула Роана. — последний раз местный барон здесь был когда я была чуть старше Лиши и то проездом, даже не заезжал к нашей ферме. Все родственники, которых я знала, уже умерли. Я осталась одна…

— Не плачь, — наг подсел ближе и легко стиснул плечо хозяйки, заставляя ее взять себя в руки. — Мы что-нибудь придумаем.

— А что тут уже думать? — Роана шмыгнула носом. Ей было дико больно и стыдно от того, что ей сочувствует совершенное чужое существо, даже нечеловек, а родной и любимый муж бросил ее на произвол судьбы, заявив, что такая жена не нужна и даром… — Уже ничего сделать нельзя. Лиша умерла, Эрих уехал боги знают куда… Лучше бы и не приезжал никогда больше. Я же разбила память о ней. Теперь остались только платьица на чердаке да детские ботиночки… Летом она босая тут бегала…

— Может быть, ты и права. В любом случае, о полукровках людей с нагами ничего не известно. Скорее всего, таковых не было вовсе, — Арх снова свернул в сторону подколок, желая отвлечь хозяйку от тяжких дум.

— Да ну тебя к темным! И ты такой же… — отмахнулась Роана.

— Ну вот, уже не плачешь, — Арх чуть усмехнулся одними уголками губ. — Это был бы интересный опыт, но увы, я мутант во многих поколениях, так что извини, — он развел руками и задорно подмигнул хозяйке. Роана делано замахнулась на него тряпицей, которой вытирала слезы.

— Надо было тебя продать каким-нибудь охотникам за диковинками, — буркнула она.

— Здесь таких нет, — парировал наг.

— Ну раз ты такой умный, то может расскажешь о своей потерянной семье? — надавила на больное хозяйка.

— Могу и рассказать. Я ведь и не скрываюсь… — наг посерьезнел. — С женой моей, Росшахсой, мы познакомились на отмели, там, где слипшийся от сильнейшего жара песок превратился в твердый камень…

— Такого не бывает, — покачала головой Роана.

— После войны магов там чего только не бывает на побережье. Думаешь, почему люди там не поселились за столько лет? А они просто не выживают. Земля вся прожаренная заклинаниями так, что там ничего не растет до самой кромки леса. Подозреваю, что и лес смог вырасти только там, где не было запеченного песка. А все побережье превратилось в сплошную пустыню без единого росточка. Вот там-то мы и познакомились. Я выполз собрать раковины моллюсков, которые иногда выбрасывает на берег приливом, а она… не знаю. Может быть, искала меня, а может, просто любого парня, который ей понравится. Мы разговорились да так и остались в паре. Потом организовали гнездо, в котором и жили до тех пор, пока она не снесла яйца. Вот тогда Росшахса меня выгнала из гнезда — боялась, что я съем детей. Некоторые, кстати, так и делают.

— Ничего удивительного… — пробормотала Роана, покосившись на нага.

— Ты думаешь, я такой идиот? Нет, я не настолько идиот, как остальные. Многим магия выела разум, превратив их в полудиких зверей, не способных отличить собственного ребенка от ракушки с моллюском. В общем, наша первая кладка погибла не по моей вине. Поскольку меня там не было, то я не знаю, что произошло. Жена сказала, что на нее напали другие… более дикие, и сожрали всю кладку. Там было три яйца. Потом мы долго не решались заводить детей, зная, чем это чревато. Я убил многих диких, нагнал на них страху и заставил держаться подальше от нашего гнезда. Каждого нага, приблизившегося к нам, я старался разговорить. Если он говорил и охотно отходил, то я не трогал его. Если же только шипел и нападал, то я его убивал. Ничего личного, мы просто хотели спокойно жить. На побережье в лесах много всего, нам не приходилось так много работать, чтобы получить еду. На деревьях росли фрукты, в кустах — ягоды, в лианах была вода, в лесах бегало много животных, которых можно ловить и есть. Еще и море периодически подкидывало то моллюсков, то водоросли, то кальмаров. Раз я нашел на берегу большую рыбу, вот такую, — Архшаас развел руками, показывая размер, и Роана недоверчиво хмыкнула:

— Врешь!

— Да истинная правда! Вот такенная была рыбина, только уже наполовину съеденная чем-то и гниющая. Я ее выбросил обратно в море, чтобы не воняла…

— А потом? — в глазах хозяйки засветилось любопытство.

— Потом, когда все успокоилось и к нам перестали захаживать дикие… не знаю, может, боялись, а может, перевелись все, мы решились на вторую кладку. На этот раз Росшахса снесла два яйца. У нас вылупились сын и дочь. Сначала я думал, что они тоже дикие… Хотел было прибить, так как они не понимали речи и не соображали, что делают, но жена не дала. Отстояла, сказала, что через год, если будут дикими, то убьешь. Я согласился подождать. Сначала они и правда глупили. Ели все подряд, лезли, куда не надо. Потом стали понимать речь, научились говорить и делать то, что мы им велели. Так нас стало четверо. Дети подросли, им было уже около… — он задумался и стал подсчитывать на пальцах… — Так, я нашел большую рыбу, потом был горячий дождь, потом с неба упали звезды, потом… ну где-то около десяти, может больше, лет. Мы, наги, не считаем годы, как вы. Нам плевать, сколько прошло времени — день или неделя. Мы бы и дальше жили спокойно, если бы не… тот набег. Люди иногда устраивали набеги, но так далеко по побережью продвинулась только эта группа. Они были опытными ловцами, это сразу видно. Неопытных я бы убил… И Росшахса тоже их бы убила. А так они убили ее… Нет, сначала хотели поймать, но потом передумали, после того, как одного из них она укусила с ядом, и он умер за пару минут, дико корчась. О, он покрылся темными пятнами и так кричал…

Арх умолк, глядя на пол, на котором он свернул в кольца свой толстый черный хвост.

— Нам всем в этой жизни не повезло, — констатировала Роана и пошла вынимать из печи готовый суп.

— Но у нас есть шанс… — начал было Арх.

— Никакого шанса нет. Мы просто живем и просто умираем без всякого смысла, — отрезала Роана, и он не стал продолжать дальше. Спорить с хозяйкой было бесполезно.

Глава 6

Лето заканчивалось. Зачастили дожди, пока еще теплые и приятные телу и душе. Арх помнил свой первый дождь здесь. Не горячий, не ледяной, а именно теплый, ласковый, нежно стучащий по чешуе. Он тогда выполз на улицу, раскинул руки и закружился на хвосте, как ребенок. Роана посмеялась и велела вернуться в дом, когда ему надоест. Хороший приказ, и ошейник не сразу заставил его выполнять, пнув волнами боли, а дал возможность покрутиться всласть под теплыми каплями, напиться прямо с неба, раскрыв рот, почувствовать себя хоть немного свободным.

Арх не жалел, что оказался у Роаны. Приказывала она вполне по делу, заставляя его делать все то же, что и она сама. Ни разу хозяйка не дала ему таких поручений, которых он не мог бы выполнить. За это лето наг научился готовить еду, выращивать овощи на огороде, ухаживать за животными, шить и стирать одежду, убирать дом и возле дома, распределять мусор, ремонтировать мелкие поломки… Он стал почти таким же, как люди. Уже не стеснялся носить рубашки и повязывать платки на голову, защищая тонкую кожу от солнца, запомнил большинство знакомых Роаны и здоровался с ними при встрече, иногда баловался с детишками на улице, пока хозяйка ходила по делам в такие места, куда с нагом не пускали. Ошейник хоть и придушивал его слегка, но, похоже, увеличил дальность, и теперь Арх не опасался быть задушенным только потому, что хозяйка зашла в лавку поболтать со знакомой.

Да и к нему поселяне привыкли довольно быстро. Да, он все еще был диковинкой, эдаким «зверем Роаны», ее собственностью, но все же с ним здоровались, рассказывали местные сплетни, сообщали, где что можно купить дешевле и что продать дороже. Даже пригласили на ярмарку, которая должна была состояться через две недели в разгар осеннего сбора урожая. Роана обещала подумать, ведь если идти, то обоим, и тогда снова нужно кого-то просить посидеть дома с хозяйством.

Сама ферма тоже потихоньку ожила. Арх где надо подкрасил, а где надо побелил стены, покрасил забор, выправил его, чтобы стоял ровно, утеплил хлев, залатал крышу на сарае с инструментами и вообще стал чувствовать себя практически как дома. Такая жизнь не была легкой жизнью собирателя ракушек и охотника за мелкой живностью, но она его устраивала. Еще бы вернуть сюда супругу… и можно было бы вообще жить идеальной жизнью. Увы, Роана не собиралась покупать второго нага, да и зачем бы ей такое счастье? Вдвоем они неплохо справлялись с работой, хоть сад так и не восстановили. Вечно до него не доходили руки, вечно хозяйка забывала о том, что хотела бы купить саженцы. Но Арху на это было плевать, фрукты они за медяшки покупали в тех же поселках у соседей.

Однажды после сильного дождя Роана простудилась. Сначала просто чихала и кашляла, как это обычно бывает у людей. Арх особого внимания этому не придавал, поскольку и сам бывало чихал после слишком холодных дождей. Постепенно наступала осень, погода становилась все отвратнее, так что он ничему не удивлялся. Но когда через пару дней хозяйка не смогла встать поутру из-за сильного жара, он обеспокоился. Заваренные травяные чаи с сушеными ягодами никакой пользы не приносили, равно как и прогревания хозяйского тела на печи и отпаривание в бане. В баню, кстати, ему пришлось ее тащить на руках, поскольку Роана так ослабла, что не могла самостоятельно ходить. Все немаленькое хозяйство упало на плечи нага. Теперь он отлично понял, почему же его хозяйка так нуждалась в помощнике. Ему приходилось собирать урожай, готовить еду, ухаживать за животными и в том числе за родившимся теленком, которого Роана планировала продать, когда тот подрастет. Бычок ей оказался не нужен — для коров она просила привести быка одного из своих знакомых.

Роана, поняв, что дело плохо, в минуту просветления сняла с шеи амулет. Когда Арх принес ей питье и миску с холодной водой для компрессов, она дрожащей рукой вручила ему ключ от свободы.

— Возьми… теперь ты вправе сам решать свою судьбу.

Арх удивленно взглянул на нее и покачал головой.

— Ты поправишься и все наладится, — несколько неуверенно произнес он. Наги не разбирались в болезнях людей, а сами болели редко, да и особо не лечились, поэтому выживали лишь крепкие и сильные, слабые гибли еще будучи детьми.

— Я не уверена, но… — Роана закашлялась и выплюнула на ладонь комок зеленой слизи. — Мне кажется, я уже не поправлюсь. Поэтому возьми амулет и сними ошейник. Теперь ты свободен.

— Тогда я схожу за лекарем, — решил наг. Он сжал горячую ладонь женщины, принимая важный подарок. Роана уже не видела его, глядя мутными глазами куда-то сквозь нага, словно бы больше ничего для нее не существовало.

Решение оставить хозяйку одну далось ему нелегко. Архшаас лишь приблизительно знал, где живет лекарь, поскольку еще ни разу Роана к нему не обращалась. Да и толку с него, пока доедешь, часто говорила она. Пожалуй, ему стоило поторопиться. Наг обтер лоб Роаны холодной мокрой тряпкой, отметил, что та даже не пошевелилась и горько вздохнул. Вот и закончилась его счастливая и сытая жизнь. Теперь он должен спешно решать, что делать в сложившейся ситуации.

Быстро набросав курам зерна и проведав пасущихся коров, он с тяжестью в душе запер калитку, оставив дверь в доме открытой. Возможно, Роана очнется и захочет выйти на воздух. А может быть, и нет, но в любом случае он не вправе запирать ее. Воров Арх не опасался, зная, что те побаиваются грозного нага, едва не убившего мельника. Сказ о его поступке разнесся далеко благодаря сплетням и оброс такими душераздирающими подробностями, что Арх сам себя боялся. Впрочем, от этой болтовни все-таки была польза — Тоден больше не беспокоил Роану своими глупостями, а муку им продавали его помощники по довольно низкой цене.

Лекаря он смог найти только ближе к вечеру, обползав три деревни в его поисках. Архшаас устал, был голоден и зол, но ругаться с тем, кто мог бы вылечить его хозяйку, не стал. Лекарь как раз осматривал ребенка одной из крестьянок, когда наг ворвался в указанный дом, перепугав хозяев.

Искомый им человек оказался высоким и худым, одетым неброско и небогато, с кислым желчным лицом того, кто видел на своем веку много мерзостей.

— Чего тебе? — не оборачиваясь спросил он, отдавая ребенка матери.

— Моя хозяйка больна, — тоже без приветствия начал Арх, — сильно кашляет, не встает, горячая, как печь. Я решил, что вы можете ей помочь.

— Сейчас здесь закончу и пойдем. Деньги у вас есть? — холодно осведомился лекарь, выставляя на стол небольшие пузырьки с чем-то мутным и непонятным. Арх принюхался и сморщился — пахло чем-то тошнотворным и отталкивающим.

— Есть, — наг кивнул и посторонился, пропуская все еще испуганного хозяина дома. Отец малыша расплатился с лекарем, а тот еще раз напомнил о том, что какую-то настойку следует давать ребенку трижды в день.

Лекарь ехал на лошади, из-за чего Архшаасу пришлось очень быстро ползти, указывая дорогу. Он устал, но все равно продолжал торопиться, рассказывая тому о случившемся.

— Вот когда у нее начался жар, тогда я и подумал, что нужна помощь… Но отпустила она меня только сегодня, — наг коснулся висящего на груди амулета. Он уже давно мог бы снять проклятый ошейник и забыть о нем, как о страшном сне, но почему-то было не до него. Он решил, что сначала пусть лекарь поможет Роане, а потом уж как-нибудь они с нею решат, что делать дальше. Снимать ошейник, или не снимать. Как-то уж он привык к своему положению, к отсутствию ответственности за поступки, к тому, что хозяйка все решала за него.

— И как давно у нее начался жар? — равнодушно спросил лекарь, даже не взглянув на нага. Архшаас устало вздохнул.

— Наверное, позавчера ночью, поскольку вчера она не смогла встать. Говорить еще могла, отправила меня работать. Ну, а я что? Как приказала, так и сделал, — он ткнул пальцем в ошейник. — Сегодня она уже бредила и бредила сильно… Вот очнулась только раз за то время, что я с нею был.

— Боюсь, все очень плохо, но нужно посмотреть, — лекарь наконец соизволил взглянуть на нага. — А ты сам как себя чувствуешь?

— Отлично, только устал, пока вас искал, и есть хочу, как собака! — честно выпалил тот.

— Крайне любопытно. Нагов я еще не лечил.

— Так меня и не надо лечить, — Арх поражался равнодушию лекаря. Его не интересовала Роана, его больше интересовал он сам и только потому, что он наг. Будь он кем-то другим, на него даже не взглянули бы. Это казалось весьма обидным.

— Ну, если захвораешь, дай знать, — на суровом лице лекаря появилась нехорошая усмешка. — А то в этой семье вечно какие-то пошести. То братья перемерли, то старики за день сошли в могилу, то ребенок утопился на ровном месте. Теперь вот и дочь болеет. Не верю я во всякое дурацкое колдовство, но ты все же подумай, прислушивайся к самочувствию…

— Хотите сказать, что во всем виновата магия? — заинтересованно спросил Арх, указывая лекарю на нужную тропинку, по которой они добрались бы быстрее. Лошадь заартачилась, но все же с трудом терпела его присутствие. На удивление вышколенное животное досталось этому лекарю.

— Я ничего не хочу сказать, кроме того, что в этой семье что-то неладно. Редко когда умирают абсолютно все в семье, где люди живут в чистом поле рядом с чистым лесом, пьют чистейшую воду из колодца и едят то, что вырастили своими руками. Я видел, как умерли они все… похоже на чистую случайность, но ведь умерли только те, кто принадлежал семье. Насколько я знаю, муж Роаны, Эрих, вполне так жив.

— Думаю, да, но я его ни разу не видел и не могу ничего сказать, — Архшаас с радостью бросился к воротам и открыл замок. Принюхался — во дворе не было никого чужого, никто не входил и не выходил. Дверь дома была так же плотно прикрыта, как он ее и оставил.

Лекарь спешился и привязал лошадь к столбу у хлева. Он вошел в дом с видом человека, уже не раз здесь бывшего. Не оглядываясь на комнату Арха, прошел сразу в главную и взглянул на печь.

— Так я и думал, — в его голосе прорезались нотки грусти. Сердце у Арха на мгновение остановилось.

— Что?.. — он не договорил, глядя, как лекарь проверяет пульс на запястье.

— Все, — так же коротко отрезал тот. — Помоги снять ее с печи, хотя мне кажется, уже поздно волноваться.

Арх подтянулся и попытался приподнять Роану. Она была неимоверно тяжелой, будто бы за прошедший день в нее кто-то набил песка или глины. А еще она была не такой горячей, как с утра. И не дышала… Наг пораженно уставился на мертвую женщину на своих руках. Ее тело еще не окоченело, но вокруг губ и глаз уже появились темные синие круги.

— Положи на лавку. Думаю, делать искусственное дыхание уже нет смысла. Только заражаться… — лекарь приподнял веко Роаны — реакции на сумрачный вечерний свет не было. Он провел рукой над ее носом и ртом — дыхания тоже не ощущалось. Пощупал пульс на шее и для очистки совести достал из чемоданчика зеркало и поднес к губам женщины. На зеркале не было пара. — Ну вот и все. Теперь ты официально без хозяйки. Я поеду в город, сообщу властям о ее смерти.

— От чего она умерла? — голос нага срывался на болезненное шипение. Ему было больно. В душе словно что-то оборвалось. Роана, та самая еще несколько дней назад сильная и волевая женщина, теперь лежала безжизненным мешком на лавке. Бесполезным куском мертвой плоти. Самой Роаны в нем уже не было, и от этого становилось по настоящему плохо. Наг подавил болезненный хрип. Он не хотел показывать этому странному человеку свои чувства.

— По всей видимости, болотная лихорадка, или, как еще ее называют, легочная болезнь, — лекарь достал платок, куда Роана сплевывала слизь и показал зеленые сгустки. — Это ее типичный симптом, если тебе эти слова о чем-то говорят. Ума не приложу, где она могла подхватить болезнь, обычно распространенную у жителей болот и низин… Ты точно ничего не чувствуешь?

— Я чувствую только душевную боль… — тихо прохрипел наг. — Я мутант и порождение вражеской магии, я жил в таком месте, где эта лихорадка показалась бы сущей ерундой.

— Ну как знаешь. Лучше бы сразу тебе что-то дать… хотя… какой смысл, если нет симптомов? — лекарь будто говорил сам с собой, не обращая внимания на нага. — В общем, жди. Скоро прибудут представители городских властей, чтобы забрать тело и подготовить к похоронам. Думаю, завтра и похоронят, чего тянуть…

— А как же? Что ж теперь?.. — Арх понял, что его проблемы уже не волнуют лекаря. Тот собрал чемоданчик и направился к выходу. — А деньги?

— Ну я же ничего не делал, — лекарь развернулся у порога. — Если хочешь, можешь заплатить символический медяк. Так обычно делают суеверные селяне, боящиеся пошести. Хотя мне лично плевать…

Архшаас достал из кармана рубашки медные монеты и пополз к лекарю расплатиться. Он не хотел быть должным этому странному человеку. Хотя… чего он вообще ожидал? Что лекарь будет убиваться над телом очередной селянки? Рыдать и рвать на себе волосы? Да ему плевать, он каждый день такое видит… Один толковый лекарь на несколько поселков…

— Тоже веришь в эти суеверия? Напрасно… — лекарь взял монету у него из рук и вышел, не прощаясь.

Арх вернулся к хозяйке, позабыв и о привязанных на лугу коровах, пасущихся на остатках еще пока зеленой травы, и о том, что их нужно доить, и нужно забрать яйца у кур и докинуть корма да долить воды на ночь. Он забыл запереть калитку, да и вообще больше ни о чем не мог думать, сидя возле тела Роаны и глядя на то, во что превратилась некогда молодая и цветущая женщина. Изнуренная бесконечной работой, ссорами с мужем, потерей единственного ребенка, Роана казалась старше, чем есть на самом деле. Он смотрел на ее чуть потемневшие волосы, на осунувшееся лицо и впалые щеки, на темно-синие круги… особенно его поражало выражение лица Роаны — она как будто была чему-то безмерно удивлена. Кто знает, что видела она перед смертью. Быть может, своих родителей и дочь, может, и богов, а может что-то такое, чему не могла дать пояснения. Увы, наг не знал ответа. Погибшие от его рук наги и люди ничему не удивлялись перед смертью.

Глава 7

Поспать ему этой ночью не удалось. Поздно вечером приехала куча народа, напомнив ему о том, что нужно выполнить человеческий и гражданский долг. Пара городских чиновников низшего ранга составили документ по словам нага и лекаря о том, что умерла Роана своей смертью от болезни, и наг не обвиняется в ее гибели. Один из чиновников, низенький и пухлый, как пирожок, достал документ из тонкой папки, в котором оказалось завещание. Поскольку Роана не имела уже детей и близких родственников, а муж публично от нее отказался и уехал в неизвестном направлении, то всю ферму она переписала на Архшааса, правда, сделав в его имени пару ошибок. Да и писала-то отнюдь не Роана, а один из писарей городской управы, поскольку сама она писать не умела.

— Ну и так как вы теперь свободный житель, — на этом чиновник неприятно ухмыльнулся, — то платите налог и владейте фермой в свое удовольствие.

Арх сидел как оплеванный, ощущая себя предателем Роаны. В это время приехала повозка жрецов из ближайшего храма, чтобы подготовить тело к похоронам. Две женщины в серых одеяниях протолкались мимо чиновников с таким видом, будто тех и не существовало, и потребовали у нага лучшую одежду и обувь хозяйки. Они непрестанно творили охранные знаки и шептали под нос молитвы, побаиваясь неведомого человека-змею.

Архшаас отдал им то, что они хотели — яркое цветастое платье и еще почти не стоптанные грубые туфли и пошел искать деньги. Налог оказался немаленьким, и на него ушла большая часть отложенных Роаной денег. Арху вдруг показалось, что хозяйка что-то чувствовала. Он вспоминал, как она просила его сильно не тратиться и не покупать всякую ерунду. Как отказалась купить новые туфли взамен стоптанных грубых башмаков, как он долго ее уговаривал, и она наконец сдалась… Как задержалась однажды у городской управы «решить некоторые вопросы», а он по дурости душевной гонял с детворой воробьев и учился у пацанов стрелять по ним с самодельной корявой рогатки. Как она собиралась продать бычка… Да его теперь по любому придется продать, поскольку он сам не вытянет кормить всю эту ораву всю зиму. А еще зиму нужно было пережить.

Ближе к полуночи все это недовольное ворчащее сборище наконец разъехалось, позволив ему забрать в хлев коров с козой и наконец-то их подоить. Арху уже было плевать на все, он выпил часть молока, чтоб не пропадала, а остальное скормил бычку, решив, что ему не помешает. Все равно он не станет печь блины или пироги на молоке, не будет замешивать тесто… ну хотя бы до завтра, а молоко может скиснуть. Роана вроде бы бросала туда что-то такое секретное, но он не помнил, что именно. Все происходящее для Арха слилось в один бессмысленный бесконечный бред. Ему казалось, что это он болен и валяется в бреду, а на самом деле Роана жива и здорова, кладет ему мокрые тряпицы на лоб и уговаривает выпить горячий чай.

Наг забился под давно остывшую печь, не решаясь залезть наверх. Там было ее место. Вообще весь этот дом — ее, Роаны. Не его. Именно теперь он остро ощутил, как ему не хватает хозяйки. Ее странноватых шуток, их подколок друг другу, привычных уже вечерних разговоров вот в этой самой зале рядом с печью… Все кругом пропахло ее запахом… Он даже не понимал этого, настолько привыкнув, что теперь просто сидел, сжавшись в комок, и пытался понять, что делать дальше. Его жизнь закончилась… так толком и не начавшись.

Арх не мог сказать, что полюбил эту женщину именно как жену. Эталоном красоты, женственности и чувств для него навсегда осталась Росшахса. Нет, он скорее прикипел к Роане всей душой потому, что больше было не к кому. Он хотел бы, чтобы ее дочь была жива. В таком случае он мог бы дорастить ее и передать ей все хозяйство. А так… он остался совершенно один, никому не нужный и абсолютно бесполезный.

Арх снял с шеи цепочку с амулетом и долго сидел, глядя на него, погруженный в свои нелегкие мысли. А после одним движением приложил амулет к ошейнику в нужном месте, дожидаясь, пока щелкнет магический замок, и он станет свободным. Долгие мгновения не происходило ничего, а после раздался судьбоносный щелчок. Вот и все. Последний рубеж преодолен. Наг снял ошейник и с ненавистью забросил его в угол. Он сидел в темноте, таращась светящимися глазами туда, куда выбросил символ своего рабства. Подумав, Арх зашвырнул в тот же угол и амулет. Теперь они ему не нужны… Разве что он поймает воришку и шутки ради напялит на него эту дрянь. Смешно будет посмотреть на наглеца, полезшего в дом к нагу.

Мысли скакнули к наболевшему. Почему Роана завещала дом ему? И законно ли это вообще — завещать свой дом рабу? Спросить было уже не у кого, но судя по тому, что чиновники оставили целый ворох каких-то бумаг, наверняка все было законно. Он не умел читать и не знал, что именно подписывает, черкнув какую-то закорючку там, где ткнул толстый палец одного из чиновников. Он не знал, не подписал ли он что-то смертельное для себя. И даже не мог узнать, поскольку спросить было не у кого. Большинство селян неграмотные, да и зачем им эта грамота? А тащиться в город и платить деньги писарю, чтоб он прочитал эти документы… какой в этом смысл? Можно подумать, наги понимают мудреный канцелярский язык чиновников и писцов.

Архшаас просидел под холодной печью почти до рассвета, в потом инстинкт и что-то древнее погнало его на чердак ловить мышей. В погребе и в хлеве мышей он уже вывел, но на чердак его Роана не пускала. Боги ее знают, почему. Или из-за вещей мужа и дочери, или из-за чего-то еще. Да и сам он не шибко рвался нарушать приказы, не желая быть задушенным. Теперь же можно было залезть туда и вдоволь шугнуть распоясавшихся мышей, нашедших себе убежище под деревянными балками потолка.

Арх с трудом протиснулся в узкую чердачную дверь и чихнул от пыли, потревоженной здесь впервые за несколько месяцев. Роана не заходила сюда очень давно… Он протиснулся в проход и оказался в небольшом пространстве с крошечным окошком. На полу стояли припорошенные пылью сундуки без замков. Открыв один из них, Арх увидел аккуратно сложенные мужские рубашки, штаны и теплые вязанные из шерсти свитера. Ему стало дико обидно за то, что Роана не успела связать свитер ему. Вот тому ублюдку, который ее никогда не ценил, успела, а ему нет. А ведь она собирала козью шерсть и даже придумывала сделать ему чехол на хвост, чтобы зимой не мерз. Сомнительно, что такой чехол вообще помог бы, но все же…

В другом сундуке лежали детские вещи. Крохотные рубашечки без пуговиц, маленькие туфельки, ленточки, какие-то детские бусины, разбросанные по вещам. Отдельно были сложены тонкие летние и более теплые весенние платьица веселых расцветок. Роана любила свою дочь, раз хранила ее вещи. О любви и желании сохранить память свидетельствовали и веточки пахучих трав, призванные защитить одежду от жучков-вредителей.

Именно здесь, на пыльном чердаке, Арх впервые пустил слезу. Сначала скупую мужскую, а после уже не стесняясь заплакал. Мыши никому не расскажут, что грозный охотник убивается по простому человеку. Мыши подождут. Дав волю слезам, он наконец решил таки поймать хоть парочку для пропитания и полез в дальний закуток, где отчетливо слышалось шуршание. Схватил рукой дрожащий комочек… и натолкнулся пальцами на что-то колючее за ним. Решив узнать, что там спрятано, наг вывернулся и поддел нечто кончиком хвоста. Погремушка защелкала, перепугав оставшихся в живых мышей. Сунув добычу в рот и довольно зачавкав, он поднес ближе к окну непонятный предмет, оказавшийся темным мотком волос или подобной мерзости, напичканным иголками и булавками. Такие же иголки были у Роаны, только она шила ими рубашки и свои платья, а не закидывала их в чердачный угол. Наг мог бы поклясться, что все иголки он еще вчера видел на своих местах. В доме кроме них двоих никого не было. Никто чужой не мог подбросить эту мерзость… до его появления. Толстый слой пыли на комке подсказывал ему, что эта дрянь лежала здесь долгие годы…

Арх принюхался и снова чихнул. От комка фонило магией. Наги не разбираются в магии и не умеют колдовать, но чуют ее прекрасно. Привыкшие выживать в такой местности, где постоянно высокий магический фон, они отлично улавливали малейшие изменения эманаций и предпочитали не соваться в совсем уж опасные места.

Бороться в магией было просто. Арх выполз с чердака и быстро растопил печь, а после забросил к дровам этот мерзкий противный комок. Из печи повалил густой черный дым, наг закашлялся и открыл окно несмотря на то, что утром было еще довольно холодно. Через несколько минут дым выветрился, а печь стала прогреваться. Нужно было готовить завтрак. Нужно доить коров. Нужно… много чего нужно. И ничего не хотелось вообще. Арху хотелось просто лечь и сдохнуть где-нибудь в уголке, чтобы наконец унялась проклятая душевная боль.

Почему он всех теряет? Жену, детей, теперь Роану. Почему все, к кому он прикипал душой, умирают в муках? Неужели боги, если они есть, раз допускают подобное, не могут оставить ему хоть кого-то одного? Хоть кого-нибудь? Ну хоть тварь бессловесную? Что им стоит подарить ему хоть лучик света в этой беспробудной проклятой тьме? И не только подарить, но и не отнимать его через некоторое время. А то будто дразнят — только наладится хоть что-то и тут же исчезает, поманив его, как мираж в той спекшейся от солнца и магии пустыне…

Боги молчали, зато громко замычала недоеная Звездочка, подав сигнал всем остальным. Арх собрался с силами и пополз выполнять свою работу. Теперь уже добровольно и по собственному желанию.

Глава 8

Ближе к вечеру его ферму навестила целая делегация из чиновников и даже городского следователя. Рядом с ними степенно ехал лекарь на своей лощеной лошади, всем своим видом показывая, как ему тошно глядеть на белый свет. Арх уже успокоился, точнее, заставил себя успокоиться и взяться за неотложные дела. Он как раз убирал дорожки, сметая сухую траву и опавшую листву, принесенную из дальнего сада прямо в уже желтеющую траву двора. Он так делал всегда, решив, что нужно меньше грузиться этими человеческими заморочками. Наг даже не потрудился оторваться от своей работы, лишь мельком глянул на подъехавшую толпу народа.

— Эй, наг, как тебя там! — крикнул следователь. — Иди сюда.

— Я не хожу, я ползаю, — ответил Арх, но отложил метлу и степенно пополз к калитке, чтобы пропустить приехавших. Впрочем, те заезжать во двор не спешили, так и оставшись на границе.

— Почему тебя не было сегодня на похоронах твоей хозяйки? — сурово спросил следователь — невысокий жилистый мужчина, сидящий на лошади будто влитый. На нем был темно-синий костюм со знаками отличия, но Архшаас в них не разбирался. Следователей он видел лишь мельком в городе на ярмарке, а так в основном больше доверял привычной городской страже, хоть те тоже были прохвостами.

— Я не верю в человеческие верования. А богам я уже помолился. Надеюсь, душа Роаны находится там, где ей и положено по ее вере и деяниям, — как можно нейтральнее произнес он. Спорить на счет веры и всего прочего ему хотелось меньше всего.

— И ты не пришел отдать ей последние почести? — на лице следователя прорезалась саркастическая усмешка.

— Поверьте, я сделал для нее всего, что мог, пока она была жива. А после смерти… ее душа ушла, а телу все равно, был я возле него или нет, — наг смотрел на следователя и только на него. Рядом крутилась лошадь лекаря, заставляя того то и дело дергать поводья и успокаивать животное. Но Арх не ставил своей целью пугать животных. Этим людям было от него что-то нужно, но что именно, он не понимал.

— Ладно, тогда где ты был сегодняшним утром?

— Здесь, — наг развел руками, показывая двор. — Подоил коров, продал молоко скупщику, он жалел о смерти Роаны. Мы поговорили, а после того, как он уехал, я остался работать. Мне больше некуда идти, поэтому я остаюсь здесь.

— Ты знаешь, что твоя соседка, хорошая подруга Роаны, сегодня утром скоропостижно умерла? — следователь наверняка спросил обо всем скупщика молока, но Арху было плевать. И на умершую соседку ему тоже было плевать.

— Нет, не знаю. Я видел ее один раз — в день, когда Роана меня купила. Я даже не помню ее имени, — покачал головой наг. — А что, у нее тоже была болотная лихорадка?

— Как ни странно, нет, — в разговор вклинился лекарь. — Она будто бы… сгорела изнутри… Это магия…

— Увы, я ничем не могу вам помочь, магию я могу почуять, но не умею применять. Наги никогда не пользовались магией, памятуя о том, что стало с побережьем…

— Не врет, — довольно хмыкнул следователь. — Наги и правда не умеют колдовать. Ты знал, что ваша соседка занималась колдовством? Ничего такого не слышал?

— Нет, — Арх снова покачал головой, ожидая, когда этот глупый разговор закончится. — Мы не говорили о ней никогда. И Роана не интересовалась ее делами…

— А мы вот заинтересовались… Но пока ничего понять не можем. Торша была ровесницей Роаны, они родились с разницей в месяц. Сначала эти две семьи дружили, а потом что-то произошло… Твоя хозяйка никогда не говорила, не ссорились ли они с соседями?

— Нет, она ничего не говорила о соседях. Будто бы их вообще не существует, — пожал плечами Арх.

— Не удивительно, зная начало этой истории… — вздохнул следователь. — Ты, конечно же, ничего не знаешь, это все началось задолго до твоего появления здесь. Роана была еще молодой девушкой, не замужем… Ее старший брат Зирех только-только отправился в армию, как раз король объявил срочный набор рекрутов, поскольку готовился к войне. А Торша влюбилась в среднего брата… Как его? — следователь поморщился, будто бы запамятовал имя.

— Лиден, господин следователь, — напомнил ему лекарь.

— Спасибо, — тот степенно кивнул. — Ну так вот, этот самый Лиден влюбился в какую-то городскую ша…

— Кокетку, — деликатно поправил его один из чиновников, до этого не вмешивающийся в разговор.

— Ну, а я что сказал? — нервно дернул плечом следователь. — В общем, образовался любовный треугольник. Ша… Шадия, пусть будет… отказала Лидену, мотивируя тем, что ей даром не нужен средний сын фермера, не обладающий богатством и не наследующий семейное имение… Тот с горя запил, а потом повесился… Торша же как с цепи сорвалась и проклинала всех… И ша… Шадию, и всю семью Диреков. Это если ты не знал, теперь и твоя фамилия, наг.

— Архшаас Дирек, — ухмыльнулся тот, — звучит.

— Еще бы. Безродному рабу да еще и нелюдю отписали целую ферму… Тебе повезло, что вся родня здесь вымерла благодаря Торше. Так ты точно ничего об этом не знаешь? — будто нарочно переспросил следователь.

— Понятия не имею. Спасибо, что рассказали, — наг делано поклонился.

— Да не за что. Жаль, конечно, я надеялся, что ты что-то знаешь об этих семьях.

— Я здесь жил всего пять месяцев, — Арх оперся на калитку, устав держаться вертикально и не имея возможности просто полежать. — Роана всеми силами старалась жить так, будто ничего и не случилось. Не удивительно, что она не хотела рассказывать о распрях с соседями.

Внезапно лошади заволновались, а под их ногами послышался слабый скулеж. Следователь покосился вниз и презрительно сплюнул:

— Тьфу, опять эта шавка! Увязалась за нами от самой деревни, да так и тащилась. Вот пакость!

Арх выглянул за калитку — на тропинке стоял щенок. Грязно-серый, затасканный, в репьях и с обвисшими ушами.

— А вот и охранник пожаловал, — наг протянул руку к щенку и поманил его. Тот бесстрашно пошел в калитку, будто так и надо было. Что-то смутило Арха, но он смолчал при следователе.

— Ладно, бывай, наг, и помни — я буду за тобой следить, — следователь скомандовал развернуться, и вся группа уехала прочь.

— Следит он, ишь ты… — Арх опустился почти к земле, распластав хвост, и почесал щенка за ухом. Надо бы его вымыть, а для этого нужно нагреть воды… А то еще сгинет, как и Роана, от болячки…

Он перевернул довольного щенка на спину и деловито осмотрел — ему попалась девочка.

— Назову тебя Роана, — на лице нага промелькнула грустная улыбка. — Не вышло пожить с человеком, может уживусь с собакой…

Новоявленная Роана вильнула хвостом и поднялась на ноги. Она поспешила исследовать двор, хотя Арху показалось, что она больше проверяла, как он со всем справляется, чем изучала хозяйство. Арх не верил в людских богов, но в этот момент ему почему-то показалось, что круговорот душ в природе существует. И пусть в это верит только он один… пусть так. Но ведь можно надеяться и верить даже в одиночку.

Арх закрыл калитку и тяжело вздохнул, глядя на заходящее солнце. Он не был магом, не знал, как колдовать и как насылать смерть на других людей. Он знал только то, что очищающий огонь всегда решит все вопросы с магией. Не зря когда-то давно сами маги выжгли на войне все, даже плодородную почву и песок, превратив землю в сплошную пустыню. Правы были древние — огонь есть лучшее лекарство против магии. Давняя вражда двух семей его не волновала, как и чья-то там несчастная любовь. Он сделал то, что должен был, а уж что на его совести будет еще одна человеческая жизнь… что ж, так тому и быть. Одной больше, одной меньше.

Наг пополз в сторону луга, чтобы согнать коров в хлев. На небе горел алым закат, предвещая ветер и возможный дождь. Вокруг него бегал и громко тявкал смешной серый щенок в репьях, путаясь в хвосте и норовя грызнуть за погремушку. Наг слабо улыбнулся — жизнь продолжалась, несмотря ни на что.