Рецепт грез

Глава 1

Эмоции – это жизнь. Девиз нашего магазинчика всегда отзывался теплом в моем сердце. Еще отец учил меня тому, что наше дело – очень важное, что мы помогаем людям обрести себя, помогаем понять, кто они есть на самом деле. Даже те, кто ратует за хладную ясность ума и рациональные рассуждения, не понимают, что причиной такого поведения являются спокойствие, собранность, невозмутимость. В нашей лавке и того, и другого, и третьего, было в достатке – руку протяни. Однако не эти холодные кристаллы пользуются у меня большой популярностью. Не ради Рациональности открывается моя дверь.

Я поднял хрустальный пузырек и посмотрел на темно-рубиновую жидкость, блестящую на самом его дне. В солнечном свете эликсир внезапно поменял цвет, стал нежно-розовым, заискрился. Я улыбнулся. Влюбленность почти настоялась, но ставить ее на витрину пока рано. Через месяц-другой за ней придет особый покупатель. Вероятно, сейчас у него даже нет подозрений о том, что он собирается посетить мой магазин.

Полюбовавшись на игру красок, я поставил пузырек обратно на полку. Звякнул колокольчик, и я с готовностью посмотрел на входную дверь. На этот раз покупателем оказалась девочка лет девяти. Оцарапанные руки и разбитые коленки выдали мне образ жизни, а взгляд – причину, по которой она пришла сюда. В глазах девочки застыли невыплаканные слезы.

– Здравствуй, – произнес я осторожно, стараясь не показывать, что сочувствую гостье. Не всегда сочувствие бывает к месту, иногда оно лишь заставляет собеседника жалеть себя, сильнее зарываться в свое горе. Я мельком глянул на небесно-голубую колбочку Сочувствия, лежащую на витрине, и неторопливо убрал ее подальше на полку. Ждал, пока девочка заговорит.

– Здравствуйте, – пролепетала гостья, внимательно наблюдая за мной. Я сделал серьезное и внимательное лицо. Увидев, что я не собираюсь давать ей повода залиться слезами, девочка глубоко вздохнула и вывалила:

– Меня в школе дразнят.

Я недоуменно поднял брови.

– Говорят, что на мальчишку похожа, – она посмотрела на меня с вызовом, будто ожидая, что я поддержу это нелепое обвинение. Одна из слезинок сорвалась с глаз и упала на старые, заношенные почти до дыр детские кроссовки. Я молчал.

– А мне нравится! – продолжила девочка. – Не хочу я носить эти глупые платья, в которых даже на самое низкое дерево не залезешь. Не хочу играть с куклами, не хочу заплетать косички. Надоело! И волосы мне не жалко!

Я оглядел ее неровную, явно своими руками сделанную стрижку и не сказал ни слова.

Через некоторое время она перестала гневно сопеть и обратила внимание на витрину. Пузырьки и склянки призывно заискрились.

– А это что у вас? – она, кажется, только что обратила внимание на место, в которое попала. – Лимонад, да?

– Не совсем, – уклончиво ответил я. – Скорее, приправы. Из них я делаю особые напитки для моих посетителей. Тебе налить?

– У меня заплатить нечем… – девочка сунула руки в карманы темно-синих джинсов и шмыгнула носом. Вторая слеза, так и не покинув лица хозяйки, высыхала на ее ресницах.

– О, не беспокойся! Первый бокал за счет заведения, – я уже привычным жестом доставал из стеклянного шкафа стакан – новый, узорчатый, из цветного стекла – сделанный специально для юной гостьи.

– А напитки сладкие? – неуверенно спросила девочка. Думаю, начала вспоминать наказы родителей не говорить с незнакомцами и не брать чужую пищу. Но очень уж призывно сверкали и пузырились настойки с эмоциями на моих полках.

– По-разному, – мне пришлось неопределенно пожать плечами. Я достал банку с Уверенностью, заполнил стакан твердой, спокойной синевой. Повертел головой в поисках Гордости – постоянно прячу ее куда подальше, очень уж редко она требуется. Нашел мешочек с ядовито-желтыми кристаллами на верхней полке серванта. – Приправы у каждого разные, никогда заранее не узнаешь, что за смесь получится. Смотрела “Гарри Поттера”? Были там бобы с любым вкусом.

Девочка кивнула, внимательно наблюдая за процессом приготовления. После добавления желтых кристаллов синева уверенности забурлила, стала светлее - но не голубой, скорее сероватой. Я посмотрел на девочку и вздохнул. Сушеная Самовлюбленность (в зависимости от остальных ингредиентов она могла называться и Любовью к себе, и Эгоизмом, и Самоуважением) хранилась у меня еще дальше Гордости. Пришлось сходить за стремянкой.

– А почему вы меня не спрашиваете, что мне налить? – опомнилась девочка, неотрывно глядя на цветные грани стакана.

– А по моим гостям сразу видно, кому что требуется, – на моих глазах напиток приобретал то коричневый, то темно-вишневый, то ярко розовый цвет. Радость, Спокойствие, Решимость – смесь обещала выйти насыщенной. Наконец, после добавления капельки Смелости, жидкость издала твердый “Пшшш” и стала бирюзовой.

– Готово? – обрадовалась девочка.

– Судя по всему да, – я протянул клиентке стакан и проконсультировал: – Пей маленькими глотками. Допивать до конца не обязательно. Верни стакан, когда почувствуешь, что тебе хватит.

Девочка неуверенно взяла напиток. Сделала глоток. Поморщилась.

– Горько? – улыбнулся я.

– Нет, как-то… – она покрутила головой, пытаясь подобрать слова. – Как будто я мяч в ворота забила, но упала и коленкой ударилась.

Я ждал, не спеша протягивать руку, чтобы взять стакан. Опыт отучил меня делать подобные ошибки много лет назад. Девочка посмотрела на напиток и хлебнула еще.

– Странный вкус, – сказала она, вытирая свободной рукой оставшиеся в глазах миниатюрные слезинки. Стакан все еще находился у нее в руках – она словно грела о него свои ладошки. Не прошло и десяти минут, как сосуд полностью опустел.

Девочка, кстати, справилась со своей порцией довольно быстро. Я привык ждать и по несколько часов, ведя с гостем непринужденные беседы ни о чем, наблюдая, как постепенно меняется его выражение лица, осанка, голос. Как он напитывается новыми для себя чувствами.

– Спасибо, – девочка твердо поставила бокал на стойку, озорно улыбнулась. – Хороший у вас магазин.

– Не жалуюсь, – с достоинством ответил я.

Она помялась еще совсем немного, потом уверенно посмотрела мне прямо в глаза и отчеканила:

– Мне пора. Еще раз большое спасибо.

Я посмотрел на нее. Девочка, до того невзрачная и блеклая, будто напиталась цветом, яркими красками. В глазах искрился изумруд, волосы, хоть и остриженные, были ярко-рыжими, щечки порозовели, стала отчетливо просматриваться россыпь веснушек. Что уж говорить, даже ссадины на коленках словно стали заметнее, но выглядели не жалко – воинственно.

– Ну надо же, ведьмочке помог, – произнес я вслед закрывающейся двери.

Кто знает, может, через много лет, закончив свои земные дела, она вернется в мой магазин – за цветными склянками зелий, за старинными рецептами, а то и за помощью в обучении. Истинных ведьм мало где теперь встретишь, а даже встретив, едва ли узнаешь. Давно уже разбрелись по сотне миров, проживают одну жизнь за другой, словно кошки, да только жизней у них не девять – вся тысяча. Повезло вот и мне на своем веку повстречаться с юной ведьмочкой, себя еще не осознавшей, но характером и упорством уже обзаведшейся. Причем не моими стараниями – было в ней это уже, свое, бесовское. Зелья мои только искру дали, а огонь сам полыхнул.

Я задумчиво улыбнулся, отгоняя навеянные гостьей мысли, и принялся наводить порядок в лавке, в ожидании следующего посетителя.

***

– И куда я, спрашивается, попал? – голос юноши казался негромким, но услышав его, сразу хотелось выпрямиться и встать по струнке смирно. Он не произносил слова – чеканил. А к таким вещам я, порою, бываю весьма чувствителен.

– Добро пожаловать в мой магазин, – поприветствовал я гостя, выходя из небольшой каморки, где у меня хранились восприимчивые к условиям хранения ингредиенты.

Это был молодой светловолосый парень. Он посмотрел на меня в упор, потом снова оглядел лавку. Вернул взгляд на меня. Поднял бровь:

– Я сплю?

– Верно, – улыбнулся я. – Не каждый мой посетитель понимает это столь быстро.

– Критическое мышление, полагаю, – молодой человек скрестил руки на груди. Повисла пауза.

– Может, все же осмотритесь? – предложил я. – У нас здесь много интересного.

– Ох, спасибо, но я, пожалуй, просто подожду пробуждения, – посетитель немного смутился. – Завтра важный день, я не могу отвлекаться на яркие сны.

– И что же произойдет завтра? – я потянулся за ингредиентами. Неспешно достал тару для напитка. Юноша проследил за моими действиями, грустно улыбнулся.

– Завтра я собираюсь умереть.

Раздался звон стекла. Я посмотрел на пол. У моих ног валялись осколки стакана. Жидкость медленно расползалась по полу.

– Что ж… – пробормотал я. – Такое со мной впервые.

– Не поймите неправильно, – парень устало протер глаза рукой. – Просто мне поручили опасное задание и вероятность выживания… не оставляет место оптимизму.

Надо было что-то сделать. Я внимательно посмотрел на него. Передо мной стоял солдат до мозга костей. Решительный. Готовый исполнять приказы. Готовый… защищать? Мне пришлось всмотреться, чтобы увидеть его настоящую суть. Настоящие чувства.

– Я понял, – мой взгляд снова устремился вниз. – Это не подходит.

– Не подходит для чего? – юноша поднял на меня удивленный взгляд. В его глазах не было ни капли сомнений.

– Для спасения вашей жизни.

Мои руки двигались сами по себе. Это было не похоже на все те приготовления и беседы, что я вел до этого. Я был напряжен. В этот раз от напитка зависело все.

– А вы здесь вроде как бармен, да? – парень наблюдал за моими действиями с доброжелательным видом. – Занятный сон.

Я хватал один ингредиент за другим. Измельчал. Добавлял. Смешивал. Сейчас счет шел на минуты. Ведь это, возможно, его последняя ночь. Мой взгляд снова упал на запястье гостя. На нем красовался детский браслетик.

– Можете рассказать мне об этом?

Он смутился и скрыл украшение ладонью. Я ждал.

– Дочка подарила, – пробормотал он. – Перед отъездом.

– …

– Им денежную компенсацию выплачивать будут, – солдат словно бы оправдывался. Я еще не до конца понимал, что им движет. Но мои руки все равно продолжали колдовать над напитком.

– Да и к чему я объясняю, – парень махнул рукой. – Мой сон. И решение мое. Больше некому.

Я вгляделся. И увидел правду…

Ему было страшно, на самом деле. Глубоко внутри – безумно страшно. Он явно не хотел умирать.

Мои руки закончили мешать. Я посмотрел на получившийся коктейль. В кружке плескалась прозрачная, как слеза, жидкость. Занятно.

– Выпьешь? – спросил я солдата, желающего жить. – Для храбрости?

Он кивнул. Подошел, забрал у меня напиток. Задумчиво посмотрел на него. А потом выпил одним глотком.

– Эхх, – гость поморщился, вернул мне стакан. – Крепкая. Спасибо. Пойду я, пожалуй.

Я глядел ему вслед. Изменения были, но я так и не смог понять, как именно подействовал состав. Что ж, может, это и к лучшему.

Одно я знал точно – этот гость не вернется в мой магазин.

Либо насытится Спокойствием, Смелостью. Выполнит задание. Погибнет или нет – уже не узнать, но Страх ему не помешает. Не омрачит собой подвиг.

Либо зелье даст другой эффект – и Страх напротив, наберет силу, заставит отказаться от затеи, погонит его домой, к семье. Произойдет ли тогда что-то страшное, неправильное? То, что никак не могло бы произойти, не пожертвуй паренек жизнью? Может быть. Но и мир не рухнет, не развалится от невыполненного задания, не покачнется. Быть может, найдут другого добровольца, в котором не проснется Страх, который не побоится пожертвовать свою жизнь, если на другой чаше весов – десятки, сотни жизней. А быть может, ничего плохого и не произойдет.

Я смотрел солдату вслед и ощущал, как в стороны от него разбегаются ниточки судьбы – ведущие в разные стороны, короткие и длинные, непересекающиеся, нечеткие, невыбранные. Но ни одна не вела сюда, в лавку сновидений.

Сны бывают разные. Бывают наполненные смыслом, ясностью. Бывают и пустые, но счастливые – грезы, желания сердца. Часто встречаются глупые, нелепые – случайные образы прошедшего дня, мешанина людей, событий. Большинство сновидений сознание человека создает самостоятельно, без какой-либо конкретной цели.

А бывают сны решающие. От которых что-то зависит. Сны, помогающие сделать выбор. Помогающие понять что-то. Почувствовать.

Вот за последними люди и приходят в мою лавку. Смотрят, думают, выбирают. Меняются. Кто-то часто. Кто-то однажды. Если нет сомнений у человека – моя помощь ему не нужна. Все решения принимаются им самостоятельно, без толчка.

А коли душа спящего в смятении… Тут и наступает мой черед. Смешиваю эмоции, что-то добавлю, что-то уберу. Зачастую само собой все получается.

Да и все равно – сам человек себе помогает. Я лишь служу проводником его мыслей. Наблюдаю, в чем гость нуждается. На какие эмоции неосознанно смотрит. К чему сердцем тянется.

А потом просыпается посетитель – и у него в голове уже есть что-то. Ответ на вопрос, который вчера не давал уснуть. Ответ, который он сам нашел.

Я, не торопясь, убрал со стойки бокалы и расставил, разложил по местам Эмоции. Перевернул табличку “Открыто” на двери.

Наступал новый день.