Ренессанс

Глава 1

1991 год

Прохладный ветер задувал под пальто. Виктор ежился и пытался зарыться поглубже под воротник, посматривая на яркую кремлевскую звезду. От мыслей его оторвала Светлана, которая прислонилась к нему.

— Ну что, ты готов? — спросила она.

Виктор кивнул. В кармане лежал секундомер, собранный в его лаборатории. Устройство забирало магию из всего живого поблизости. Виктор знал, что сам он «пуст», и прибор на него не подействует. Для Светланы же это была словно бомба с часовым механизмом.

Они зашли внутрь. Возле гардероба их встретил Олег Анатольевич. Министр внутренних дел выглядел нервным. Он сразу взял Виктора за руку и отвел к стене, подальше от охраны. Светлана осталась стоять у зеркал.

— Ты принес его? — быстро спросил Олег Анатольевич.

— Да, — ответил Виктор.

Министр посмотрел на Светлану, потом снова на Виктора.

— Зачем ты притащил её на заседание? Ты вообще понимаешь, что мы собрались обсуждать как бороться с такими, как она?

Виктор спокойно поправлял рубашку игнорируя выпады собеседника.

— Я не думаю, что это стоит обсуждать без неё. Она моя жена, моя правая рука. Мы с ней создали всё это. И в том числе прибор — подмигнул Виктор.

Начав отходить, он ещё добавил.

— Ты ведь не думаешь, что её реально кто-то сможет остановить?

Олег Анатольевич приблизился понизил голос.

— Хорошо, пусть присутствует, но помни, если ты отдашь этот прибор сейчас, они используют его при первом же удобном случае. В первую очередь пострадает она.

Виктор задумчиво почесал подбородок.

— Не хочу говорить несколько раз, так что давай встретимся со всеми в зале и я скажу, что думаю, — он мягко взял руку министра и отстранил от себя.

Олег Анатольевич недовольно буркнул что-то под нос и ушёл наверх.

Виктор посмотрел вслед министру, пока тот не скрылся на лестнице. Светлана подошла ближе. Она видела их разговор, но не слышала слов.

— О чем он так настойчиво шептал? — спросила она, поправляя воротник.

— О безопасности, — коротко ответил Виктор. — Пойдем, нас ждут в зале.

Они поднялись на второй этаж. У дверей в зал заседаний стояли двое офицеров. При виде Светланы один из них непроизвольно коснулся кобуры, но тут же убрал руку. Виктор заметил этот жест. В помещении было душно от большого количества людей. Министры, военные и несколько ученых сидели за длинным столом из темного дерева.

Олег Анатольевич уже занял свое место. Он сидел с каменным лицом, глядя прямо перед собой.

Виктор в сопровождении Светланы прошел к середине стола. Многие озабоченно зашептались, указывая лицами на Светлану. Но возражать вслух свой протест не решались. Виктор выложил секундомер на сукно. Металл негромко звякнул о дерево. В зале сразу стало тихо. Все взгляды сосредоточились на приборе.

Виктор медленно обвел взглядом присутствующих. За столом сидели двадцать человек. Все они, как и сам Виктор, были «пустыми». В этом зале не было ни одного мага, кроме Светланы, которая могла позволить себе больше остальных.

Люди за столом выглядели по-разному: седые генералы в кителях, чиновники в дорогих костюмах, пара ученых в очках. Но их объединяло одно — скрытое напряжение в позах. Они смотрели на секундомер с жадностью, которую даже не пытались скрыть. Для них этот кусок металла был не прибором, а единственным шансом вернуть себе власть над миром, который стремительно менялся.

— Вы все здесь — люди старого мира, — продолжил Виктор, и его голос в тишине зала прозвучал неожиданно громко. — Вы боитесь того, что не можете контролировать. Боитесь магов, боитесь моей супруги. — он улыбнулся ей.

Министр обороны, грузный мужчина с красным лицом, кашлянул и подался вперед.

— Мы боимся хаоса, Виктор. И если эта штука может его остановить, мы должны знать правду.

Виктор положил ладонь на холодный корпус секундомера.

— Вы хотите получить контроль, — продолжил он, глядя на ровные ряды «пустых» чиновников. — Но за использование этой вещи нужно платить.

За столом переглянулись. Министр обороны нетерпеливо постучал пальцами по дереву.

— Мы понимаем, что такое ответственность, Виктор. Говори прямо.

— Дело не в ответственности, а в физиологии, — ответил Виктор. — Секундомер не просто уничтожает магию. Он перекачивает её в того, кто держит прибор. Но мы с вами — пустые. Наш организм не приспособлен для такой нагрузки. И тому виной наша кровь. Эта жалкая черточка, которая указана при анализе крови. Магия начинает менять тело. Сначала это просто жар, потом деформация костей и разрыв тканей.

Он поднял руку и указал на секундомер.

— Каждый раз, когда вы будете гасить чью-то силу, вы будете получать физические травмы. Ваше тело начнет ломаться под весом того, что в нем не должно быть.

В зале стало очень тихо. Один из ученых в конце стола поправил очки и что-то быстро занес в блокнот. Олег Анатольевич нервно сцепил пальцы под столом.

— Сильная отдача? — подал голос министр внутренних дел

— Именно, — подтвердил Виктор. — Вы станете магами на несколько минут, но цена этого превращения — ваша жизнь.

— Вы хотите сказать, что люди с отрицательным резусом все пустые? — спросил ученый, подавшись вперед и нервно потирая дужку очков.

Виктор кивнул.

— Да. Нас всего пятнадцать процентов. Мы меньше подвержены раку и еще паре болезней, но в то же время нам не видать магии. Наш организм её просто не принимает, отторгает как яд.

Он обвел взглядом зал. Теперь на лицах чиновников читалось не только нетерпение, но и нарастающая тревога. Виктор снова положил руку на секундомер, который тускло поблескивал в свете тяжелых люстр.

— Ну так что? Пятнадцать процентов против восьмидесяти пяти. Вы уверены, что хотите иметь дело с этим секундомером? — Виктор понизил голос. — Магия была здесь до нас, и её большинство. Если вы развяжете эту войну, то проиграете. Каждому из пятнадцати процентов придется воспользоваться секундомером. В любом случае выживут только маги, может вы и лишите их сил.

Министр обороны тяжело оперся на стол.

— Вы предлагаете нам просто сдаться? Признать, что мы тупиковая ветвь, и ждать, пока эти «восемьдесят пять процентов» решат, что делать с нами?

Виктор посмотрел на Светлану. Она по-прежнему стояла рядом спокойная и неестественно тихая. Он убрал секундомер в карман и потер лоб. В зале воцарилась тишина, прерываемая лишь гулом системы вентиляции. На лицах министров читалось замешательство, сменившее недавний азарт.

— Я пришёл к вам не обсуждать что-то, решение уже есть, — голос Виктора звучал ровно, без вызова, но в нем чувствовалась окончательность. — Сейчас я просто гонец с плохой новостью, и вы должны её принять. Секундомер здесь для того, чтобы привлечь ваше внимание.

Он обвел взглядом ряды «пустых» чиновников. Те смотрели на него, не шевелясь. Даже министр обороны, собиравшийся что-то возразить, замер с открытым ртом.

— Я готов ответить на все ваши вопросы, — продолжил Виктор, — а дальше я уйду так же, как и пришёл. Вместе с этим.

Он несильно постучал пальцем по карману пальто, где лежал прибор. Глухой звук удара о металл отчетливо разнесся в пространстве зала.

Светлана заметно выпрямилась. Она знала, что сейчас начнется самая опасная часть их визита: момент, когда люди, привыкшие обладать абсолютной властью, осознают, что она только что ускользнула у них из-под носа.

Олег Анатольевич первым нарушил молчание. Он подался вперед, сцепив пальцы в замок так крепко, что они побелели.

— Вы понимаете, Виктор, что за пределами этого зала вас могут остановить? Что вы не можете просто забрать государственную тайну и выйти на улицу?

Виктор посмотрел на него почти с сочувствием.

— Давайте обойдёмся без угроз, — спокойно произнёс Виктор. — Я пришёл поговорить с вами и ответить на разумные вопросы.

Вмешался один из учёных, сидевший на краю стола. Его голос дрожал от напряжения.

— Но разве вы предлагаете не геноцид пятнадцати процентов населения? Мы просто исчезнем?

Виктор слегка улыбнулся. Это была не весёлая улыбка, а скорее признание неизбежного факта.

— Вы же все прекрасно знаете, как работает эволюция. Одна особь выбирает для продолжения рода другую. При выборе они в первую очередь думают о потомстве. Если одна особь видит какие-то дефекты в другой, то она, возможно, откажется от этой идеи.

Он прошёлся вдоль стола, глядя в глаза министрам.

— При смешивании «положительный» резус будет побеждать наш «отрицательный». Нам даже ничего не нужно делать. Не нужно войн, не нужно законов. Просто жить. Рано или поздно эволюция сама всё сделает. Мы не умрём от меча, мы просто растворимся в тех, кто сильнее.

За столом воцарилась тишина. Учёный опустил глаза к своему блокноту. Аргумент Виктора бил по самой природе человека. В зале сидели люди, которые привыкли управлять страной, но теперь они осознали, что не могут управлять собственным биологическим кодом.

Министр обороны тяжело вздохнул, его лицо стало ещё краснее.

— Значит, вы предлагаете нам просто смотреть, как наш вид угасает? Как наши дети становятся «ими»?

— Нет никаких «их» и «нас», уважаемый министр, — спокойно сказал Виктор. — Смотрите на мир шире.

Министр обороны стал совсем багровым, вены на его лбу вздулись. Он резко дернул руку к поясу, выхватил пистолет и, не раздумывая, выстрелил.

Грохот выстрела в закрытом зале ударил по ушам. Виктор даже не вздрогнул. Он просто поднял руку, и пуля замерла в воздухе прямо перед его лицом. Она висела, едва заметно вибрируя, в нескольких сантиметрах от его носа.

Виктор посмотрел на свинец, затем легонько дал пуле щелбан. Она с сухим звоном отлетела к потолку, выбив крошку из лепнины.

Все за столом замерли. Министр обороны так и остался стоять с вытянутой рукой, в которой дымился пистолет. Ученый выронил ручку. Даже Олег Анатольевич вжался в спинку кресла.

— Но вы же... вы же говорили, что вы «пустой»! — выдавил ученый, глядя на Виктора как на привидение. — Отрицательный резус... Вы же сами сказали!

Виктор медленно опустил руку и обвел зал взглядом. Теперь в его глазах не было сочувствия.

— Я пустой, — подтвердил Виктор.

Он начал медленно расстегивать пуговицы рубашки. В зале стояла мертвая тишина, слышен был только шорох ткани. Когда рубашка соскользнула на пол, по рядам чиновников прошел вздох.

Его торс был покрыт сетью раздутых, багрово-черных вен. Они ветвились под кожей, словно корни какого-то чужеродного растения, пульсируя в такт сердцебиению. Места, где вены подходили ближе всего к поверхности, выглядели так, будто кожа там вот-вот лопнет.

— Я проводил опыты с секундомером на себе, — голос Виктора оставался спокойным, несмотря на его вид. — И я думаю, мне осталось недолго.

Он поднял руку, ту самую, которой только что остановил пулю. Вены на ней вздулись еще сильнее, окрашивая пальцы в мертвенно-синий цвет.

— Магия для нас это яд, — продолжил он, глядя прямо на министра с пистолетом. — Вы видели чудо, но не видели, как оно ломает ребра изнутри. Каждое такое движение сокращает мою жизнь на часы. Я стал живым доказательством того, что наш вид не может просто взять и забрать эту силу.

Виктор снова коснулся кармана брюк, где лежал прибор.

— Вы хотели технологий? Пожалуйста. Но знайте: каждый ваш боец, который возьмет это в руки, превратится в такое же пособие по анатомии за считанные дни.

Министр обороны медленно опустил пистолет. Теперь в его взгляде не было ярости, только отчаяние.

Светлана приблизилась к мужу. Её руки дрожали, когда она накидывала рубашку на его изуродованные плечи. По щекам проступили слезы, но она быстро смахнула их, стараясь сохранить лицо перед залом.

Виктор почувствовал тепло её рук и едва заметно расслабился. Пульсация багровых вен под кожей стала медленнее.

— Всё нормально, — тихо сказал он ей, хотя его дыхание было тяжелым.

В зале продолжала стоять тишина. Министры смотрели на них уже не как на угрозу или источник технологий, а как на двух людей, запертых в одной большой беде. Олег Анатольевич медленно поднялся со своего места. Он больше не выглядел нервным — скорее, глубоко постаревшим.

— Думаю, на сегодня вопросов достаточно, — произнес Олег Анатольевич, обводя взглядом коллег. Никто не возразил. — Виктор, Светлана Владимировна... Вам нужно уйти.

Виктор кивнул. Он застегнул одну пуговицу на рубашке, скрывая жуткий рисунок на груди, и медленно направился к выходу, придерживая жену за плечо.

У самых дверей он остановился и обернулся к залу.

— Всё будет хорошо. Мы даже не заметим, как мир изменится, — тихо произнес Виктор, застегивая пальто.

Они вышли из Кремля, миновав молчаливых часовых, которые теперь провожали их совсем иными взглядами. На улице всё так же дул прохладный ветер, а над головой в сумерках пылала красная кремлевская звезда. Виктор на секунду задержался, задрав голову.

— Было бы интересно как-то модифицировать звезду, знаешь? Напитать чистой магией... А? Чтобы она светила не только для нас, — он слабо улыбнулся, глядя на рубиновое сияние.

Светлана усмехнулась и поплотнее прижалась к его плечу, осторожно увлекая его прочь от правительственных стен.

— Пошли домой, изобретатель. Напитаем лучше твое тело горячей ванной.

Они зашагали по пустеющей площади. Впереди была долгая дорога домой.

Глава 2

Наши дни. Алиса сидела в темном зале кинотеатра и завороженно смотрела, как Гослинг и Эмма Стоун поют и танцуют вокруг неё. Экран был панорамным, на триста шестьдесят градусов, стирая грань между реальностью и картинкой. Диванчики плавно двигались вслед за актерами, создавая иллюзию присутствия на той самой калифорнийской холмистой дороги.

В воздухе разлился тонкий аромат духов главной героини, а когда на экране начался ливень, зрители почувствовали на коже прохладную влагу. Это были полноценные 6D-ощущения, дополненные магическим воздействием на подсознание. Заклинания «сопереживания», вплетенные в видеоряд, заставляли сердце биться в такт музыке, вызывая искренний восторг или грусть.

Алиса закрыла глаза на мгновение, впитывая этот искусственный уют.

Однако Макс, сидевший рядом, явно начал терять интерес к происходящему на экране. Будучи сильным магом из обеспеченной семьи, он привык к подобным технологиям с детства, и магические спецэффекты его уже не впечатляли.

Он откинулся на спинку дивана и покосился на Алису. Фильм его больше не заботил. Макс медленно потянулся и как бы невзначай положил руку на спинку её сиденья, сокращая дистанцию.

— Слушай, — шепнул он ей прямо на ухо, игнорируя очередную музыкальную сцену. — Тебе не кажется, что финал и так понятен? Может, ну его, этот фильм?

Он придвинулся ближе, и Алиса почувствовала легкое тепло, исходящее от него.

Макс аккуратно коснулся её плеча, пытаясь привлечь внимание к себе, а не к танцующим актерам.

Алиса убрала руку Макса и попросила не отвлекать от фильма. Парень недовольно выдохнул, но спорить не стал. Он нажал на кнопку выхода из режима просмотра и направился к выходу из зала.

— Я в кинобар. Тебе взять что-нибудь? — спросил он уже у самого прохода.

Алиса лишь молча махнула рукой, не отрывая взгляда от экрана, где Гослинг как раз начинал свою партию.

Оказавшись в ярком свете ламп коридора, Макс на мгновение прищурился и слегка потерял координацию — контраст после магического полумрака зала был слишком резким. В этот момент его подловила рекламная магическая голограмма Безрукова. Актер в образе какого-то злобного волшебника — в черной мантии с высоким воротником и светящимися глазами — буквально вырос перед парнем.

— Куда же ты, юный маг? — пророкотал Безруков, картинно взмахнув руками, от которых посыпались искры спецэффектов. — Твоя сила велика, но жажда — еще больше! Купи комбо «Темный властелин»: большой попкорн с солью и левитирующую колу!

Голограмма была настроена на считывание ауры посетителей, поэтому Безруков смотрел Максу прямо в глаза, а его магический шлейф слегка коснулся плеча парня, создавая ощущение холодного сквозняка.

Макс выругался под нос и обошёл навязчивую рекламу.

Парень подошёл к стойке кинобара, лениво наблюдая за тем, как в прозрачных колоннах над головой парит «воздушный» попкорн. Зёрна и вправду летали сами по себе, удерживаемые слабым антигравитационным полем, и время от времени послушно ныряли в бумажные стаканы покупателей.

Осмотрев этот аттракцион, Макс перевёл взгляд на продавщицу.

— Налей мне пива, — попросил он, облокотившись на стойку и обезоруживающе улыбнувшись.

Девушка за кассой на минуту смутилась. Она явно видела, что парень ещё школьник, и потянулась было к терминалу, чтобы потребовать магический паспорт, но обаяние Макса и его уверенный вид взяли верх. В этом мире уверенность часто путали с наличием допуска.

— Только быстро, — шепнула она, подставляя стакан под кран.

Через минуту Макс уже шёл обратно к залу, небрежно держа в руке пластиковый бокал с высокой пеной. Он чувствовал себя победителем — пока все остальные внутри сопереживали нарисованным чувствам на экране, он получил то, что хотел в реальности.

Толкнув тяжелую дверь, он снова погрузился в прохладу и звуки джаза. Алиса всё так же сидела вполоборота к нему, полностью поглощенная финальной сценой. Макс аккуратно опустился на диванчик, стараясь не пролить напиток.

Алиса сразу почувствовала резкий, хмельной запах и зло посмотрела на Макса.

— Это что, алкоголь? — прошептала она, и в её голосе послышались стальные нотки. — Макс, нам нельзя пить. Мы в общественном месте, нам по семнадцать.

Макс лишь продолжал улыбаться. Он явно наслаждался своим маленьким бунтом против правил и был уверен, что его обаяние сработает и в этот раз.

— Да брось, — он вальяжно откинулся на спинку дивана, подвигая стакан ближе к ней. — Нельзя всегда быть такой правильной. Это же просто пиво. На, глотни, расслабься.

Он протянул ей стакан, ожидая, что она сдастся под его напором. Но для Алисы быть правильной не было маской, которую можно было снять по просьбе симпатичного парня. Это была её суть. Она представила, как делает глоток, и поняла, что просто не простит себе такой поступок. Она была выше этого — выше мелкого нарушения закона ради того, чтобы казаться крутой в глазах одноклассника.

Алиса вздернула носик и демонстративно отвернулась от Макса, снова уставившись на панорамный экран.

— Пей сам, если хочешь, — отрезала она. — Но ко мне с этой гадостью не лезь.

Макс хмыкнул, сделал глоток и уставился на экран, где герои Гослинга и Стоун как раз принимали решение, которое навсегда изменит их жизни. В зале кинотеатра магия фильма продолжала давить на эмоции, но между подростками на диване выросла невидимая стена.

Макс быстро допил пиво и встал.

— Ты куда? — спросила Алиса, оторвавшись от экрана. В этот момент в фильме как раз наступила тишина перед финальными аккордами.

— Знаешь, я, наверное, пойду. Мне скучно, да и ты на другой волне, — бросил он через плечо.

Он не стал дожидаться ответа и зашагал к выходу. Но уже в коридоре услышал за спиной быстрый стук каблуков. Алиса шла следом, на ходу надевая куртку и недовольно ругаясь на то, что ей не дали досмотреть самый важный момент.

Они вышли из кинотеатра. На улице было свежо, пахло ночным городом и влажной травой. Они пошли по парку, освещенному мягким светом магических фонарей, которые плавно меняли цвет с тепло-желтого на нежно-голубой.

Макс заложил руки в карманы, запрокинул голову и стал рассматривать звезды. В этом мире они сияли особенно ярко, пробиваясь даже сквозь городскую засветку.

— Слушай, ну чего ты злишься? — спросил он, пытаясь разрядить обстановку. — Фильм всё равно был затянутый. Посмотри лучше, какая ночь. Вон там, видишь? Созвездие Максимус - указал пальцем он. И из его рук вырвались аккуратные яркие звездочки которые понеслись вдаль в ночное небо.

Макс усмехнулся, не убирая руку. Из его пальцев продолжали вылетать мелкие искры, которые на фоне ночного неба действительно напоминали крошечные падающие звезды. Они улетали всё выше, пока окончательно не растворялись в темноте.

— Ты совершенно не знаком с астрономией, — посмеялась Алиса. — Нет никакого созвездия Максимуса. Ты только что это придумал.

— Ну и что? — Макс обернулся к ней, всё еще улыбаясь. Алкоголь и его собственная сила делали его движения чересчур уверенными. — Теперь есть. Считай, что я его только что открыл. И назвал в честь себя, как и полагается первооткрывателю.

Алиса покачала головой, но её гнев из-за прерванного фильма начал понемногу уступать место обычному любопытству. Парк в это время суток был почти пуст. Магические фонари гудели едва слышно, а воздух казался плотным и прохладным.

— На самом деле это Большая Медведица, — она указала пальцем чуть левее его искр. — А вон там — Полярная звезда. Она всегда на месте. Это база, Макс.

— База — это скучно, — отмахнулся он. — Правила в кино, правила в школе, правила на небе... Тебе не хочется хоть раз сделать что-то, что не описано в учебнике?

Он остановился у невысокого парапета, за которым начинался спуск к реке. Вода в нем отражала огни города, и поверхность казалась покрытой жидким серебром.

— Например? — спросила Алиса, останавливаясь рядом. Она всё еще держала дистанцию, но уже не выглядела такой колючей.

Макс начертил магическими искрами розовое сердечко. Оно зависло в воздухе, мерцая и слегка пульсируя, а затем, повинуясь его жесту, медленно поплыло к Алисе.

— Давай сделаем что-нибудь неправильное, — предложил он, и в его глазах блеснул азарт. — Предлагаю перейти реку. Заморозим себе дорожку. Что скажешь, отличница?

Алиса на минуту задумалась. Река в этом месте была широкой, с быстрым течением, и правила безопасности магического города строго запрещали любое вмешательство в водные объекты без лицензии. Но ночной воздух, искры Макса и нелепое розовое сердечко сделали своё дело. Ей вдруг захотелось доказать, что её «правильность» — это выбор, а не предел возможностей.

— Ладно, — она тряхнула головой, сбрасывая остатки сомнений. — Но только до того берега. И если нас поймает патруль, я скажу, что ты меня заставил.

— Идет! — Макс просиял.

Они подошли к самому краю гранитного парапета. Макс первым протянул руку к воде. От его ладони потянулся морозный туман. Как только туман коснулся черной глади реки, раздался тихий треск. Вода под ногами начала превращаться в толстый слой льда, который, подсвеченный их магией, отливал неоновым светом.

Алиса сделала осторожный шаг. Лёд был крепким и шершавым.

— Неплохо, — оценила она, выходя на середину импровизированной дорожки. — Но структура нестабильна. Дай я закреплю, а то мы искупаемся раньше, чем дойдем до середины.

Она присела и коснулась льда кончиками пальцев. Её магия, в отличие от импульсивной силы Макса, легла ровной сеткой, стягивая трещины и превращая рыхлую корку в монолит.

— Вот теперь можно идти, — сказала она, выпрямляясь и глядя на другой берег.

Они стояли в самом центре реки, на узкой полосе светящегося льда, окруженные черной водой. Алиса на мгновение потеряла равновесие на гладкой поверхности, ее нога соскользнула, но Макс среагировал мгновенно. Он подхватил её, крепко прижав к себе.

Треск льда под ногами на секунду затих, и мир вокруг сузился до этого небольшого пятачка. Макс замер, продолжая обнимать её и не выпуская из рук. Алиса не пыталась отстраниться. Она внимательно смотрела на него, затаив дыхание, и чего-то ждала. В её взгляде уже не было той строгой отличницы, только ожидание и любопытство.

Макс почувствовал, как магия в его крови перемешивается с адреналином и теплом пива. Он не смог сдержаться. Наклонившись, он накрыл её губы своими.

Поцелуй был со вкусом ночной прохлады. В этот момент лед под ними вспыхнул ярче — их общая энергия непроизвольно выплеснулась наружу, укрепляя дорожку. На несколько секунд они забыли про всё.

Алиса медленно отдалилась от Макса. Она мягко взяла его за руку и потянула за собой, прочь от центра реки к противоположному берегу. Под их ногами лед всё еще светился холодом, но по краям уже начали появляться опасные трещины — магия требовала концентрации.

— Макс, я не всегда была такой правильной, — негромко сказала она, перешагивая через небольшой разлом. — Просто так нужно.

— Почему? — спросил парень. После поцелуя его голос звучал сипло, а былая уверенность сменилась искренним замешательством. Он послушно шел за ней, чувствуя, как ее ладонь сжимает его пальцы.

— Из-за мамы, — коротко бросила Алиса.

Она прибавила шагу, не давая ему возможности расспрашивать прямо здесь, среди темной воды. Они дошли до парапета на другом берегу, и Макс помог Алисе взобраться на гранитные плиты. Как только их ноги коснулись твердой земли, ледяная дорожка за их спинами с гулким вздохом рассыпалась на тысячи мелких осколков, которые тут же унесло течением.

Они прошли несколько метров вглубь набережной и уселись на пустую деревянную лавку. Парк здесь был еще тише, а деревья закрывали их от света уличных фонарей.

— Ты расскажешь мне? — настаивал Макс, поворачиваясь к ней.

— Не сегодня, — сказала Алиса.

Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Макс почувствовал, как напряжение в её теле постепенно исчезает. Сейчас ей не нужно было быть лучшей ученицей или идеальной дочерью. В этом пустом парке, под светом меняющих цвет фонарей, она могла просто сидеть рядом с парнем, от которого пахло пивом и ночным небом.

Тишина парка взорвалась резким, надрывным криком. Алиса вздрогнула и мгновенно подняла голову с плеча Макса. Где-то в глубине аллеи, за плотной стеной кустарника, девушка отчетливо просила прекратить.

Алиса сорвалась с места так быстро, что Макс едва не свалился с лавки.

— Эй, ты куда?! — крикнул он ей вслед, но она уже не слушала.

Алиса бежала на звук, не разбирая дороги. В голове пульсировала только одна мысль: кто-то в опасности, и она — единственная, кто может это остановить. Макс выругался и бросился за ней.

Они ворвались на небольшую площадку, скрытую в тени старых лип. Было видно, как какой-то рослый парень грубо зажимает девушку на лавке, навалившись на неё всем телом. Девушка извивалась под ним, пытаясь оттолкнуть его руки.

Алиса не стала вступать в переговоры. Она резко остановилась, широко расставив ноги, и вскинула руки. Воздух вокруг её ладоней мгновенно загустел. Сильным магическим ударом она сбила парня с лавки. Удар был такой силы, что тот буквально отлетел в кусты, ломая ветки.

Алиса стояла с тяжело вздымающейся грудью, её ладони всё еще подрагивали от остаточного заряда. Она шагнула вперед, готовая помочь пострадавшей подняться.

Но девушка, которая только что кричала, замерла. Она сидела на краю лавки с растрепанными волосами и смотрела на Алису совершенно безумным взглядом. В её глазах был только ужас.

Алиса стояла на месте, не опуская рук. Она ждала слов благодарности, но вместо этого увидела в глазах девушки непонимание.

Девушка пятилась от неё, выставив перед собой дрожащие руки. Она смотрела на Алису, на её напряженную фигуру и всё еще светящиеся магией ладони.

— Не подходи! — выкрикнула девушка, и в её голосе не было ни капли облегчения. — Ты что творишь? Ты с ума сошла?!

Она почти бегом бросилась к кустам, спотыкаясь на ровном месте. Алиса стояла, как вкопанная. В голове не укладывалось: она ведь видела всё своими глазами. Нападение, отчаянный крик о помощи. Она всё сделала правильно. Спасла, защитила, предотвратила. Так почему всё вокруг ощущалось таким неправильным?

— Никита! Никита, ты как? — Девушка уже сидела на корточках в траве, пытаясь помочь парню подняться.

Тот кряхтел, держась за ребра, и явно не понимал, что произошло. Его только что буквально выбило из реальности мощным магическим импульсом.

Алиса сделала шаг к ним, желая объяснить, помочь, исправить ситуацию. Но девушка вскинула голову, и её взгляд был полон такой ненависти, что Алиса замерла.

— Уходи отсюда! Психопатка! — закричала она, закрывая парня собой. — Мы просто ругались! Это наше дело! Зачем ты влезла?!

Алиса почувствовала, как пальцы начали мелко дрожать.

Макс подошел сзади. Он не смеялся. Он посмотрел на копошащуюся в кустах парочку, потом на Алису.

— Алиса, пойдем, — тихо сказал он, беря её под локоть. — Пойдем отсюда.

— Мне нужно домой, — ответила Алиса, не глядя на Макса.Голос её звучал глухо.

Она развернулась и зашагала по аллее, не разбирая дороги. Свет фонарей, который еще десять минут назад казался ей уютным и магическим, теперь резал глаза. В ушах всё еще звенело это « Ты с ума сошла?!».

Алиса шла быстро, почти бежала. Она чувствовала, как внутри неё что-то дрожит.

Девушка вышла из парка к остановке магического экспресса. Ночной город продолжал жить своей жизнью. Алиса вызвала такси. Бесшумный электрокар с мягкой магической подсветкой салона подъехал через минуту. Она скользнула на заднее сиденье.

— ЖК «Ренессанс»? — переспросил водитель, сверившись с точкой в навигаторе.

— Да, — коротко бросила Алиса, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

Пока машина плавно неслась по ночным улицам, она смотрела на свои руки. Тепло от заклинания окончательно ушло, оставив только сухость в ладонях.

Она думала об отце.

Дома её ждал он — человек, чьё одобрение было для неё единственным мерилом успеха. Отец не просто любил порядок; он возвёл правильность в культ. Для него магия была дисциплиной.

Такси остановилось у высокого кованого забора в пригороде. На массивных воротах в свете прожекторов отчетливо виднелась золоченая табличка: «Ренессанс». Это был закрытый поселок с прекрасными таунхаусами для тех, кто ценил порядок и старые традиции в новом мире. Окна второго этажа светились — отец ещё не спал.

Алиса помедлила у двери, поправляя куртку. Нужно было скрыть дрожь в пальцах и этот дурацкий запах пива от Макса. Она глубоко вздохнула, приняла привычный уверенный вид и толкнула тяжелую дубовую дверь.Алиса толкнула дверь и вошла в прихожую.

— Я дома, папа, — негромко сказала она.

Из кабинета донесся мерный звук шагов.

Глава 3

Дверь за Алисой закрылась, отсекая ночную прохладу пригорода. В прихожей было тихо, только мерно тикали старинные часы.

Отец стоял в конце холла. Всеволод был высоким, подтянутым мужчиной, чья безупречная осанка всегда казалась Алисе натянутой струной. На нем была простая светлая рубашка и домашние брюки, но даже в этой одежде чувствовалась какая-то строгость. Он поправил очки в тонкой оправе и медленно подошел к дочери.

В его движениях не была давящая сосредоточенность. Всеволод был из тех людей, кто верил: если в мире царит порядок, значит, всё под контролем.

— Всё хорошо? Ничего не хочешь рассказать? — спросил он, остановившись в паре шагов.

Взгляд его серых глаз был испытующим. Алиса замялась, избегая этого прямого контакта. Она принялась нарочито медленно разуваться, делая вид, что полностью поглощена этим процессом.

— Просто затянулся фильм, папа, — ответила она в пол.

Всеволод молчал. Алиса чувствовала, как он изучает её. Для него любая её ошибка была опасным симптомом.

— Волосы растрепаны, — негромко заметил он, и Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Пальцы дрожат. Туфли в земле и траве.

Он протянул руку и коротким, почти невесомым жестом коснулся её ладони. Алиса непроизвольно дернулась, но он уже всё понял.

— Ты никого не покалечила? — спросил он. В его голосе не было ярости, только затаенная тревога, которую он пытался скрыть за привычной строгостью. - Ты ведь знаешь, Алиса, я прошу от тебя ответственности не просто так.

Он замолчал, ожидая прямого ответа. Для него следовать правилам, было единственной защитой от того хаоса, который он когда-то уже не смог остановить. Он видел в Алисе не просто дочь, а продолжение той силы, которая когда-то разрушила их семью.

— Я просто хотела помочь, папа, — тихо ответила она, наконец выпрямившись.

Всеволод вдруг замолчал. Его лицо, обычно застывшее, как маска, на мгновение смягчилось. Он грустно улыбнулся и подошел вплотную.

— Ты так похожа на неё, — выдохнул он. — Как бы мы ни пытались спрятаться и что-то изменить, она как будто продолжает свою жизнь в тебе.

Он осторожно, словно боясь, что она исчезнет, обнял дочку. Алиса почувствовала тепло его рук и то, как сильно бьется его сердце. В этом жесте было больше страха, чем родительской ласки.

— Ты не должна повторять её ошибок, Алиса, — прошептал он ей в макушку. — Понимаешь? Не должна.

Всеволод подошел к окну, выходящему на тихие улицы, и тяжело оперся о подоконник. Огни фонарей снаружи подсвечивали его профиль, делая его лицо еще более усталым.

— Иди спать, Алиса, — произнес он, не оборачиваясь. — Ты помнишь, что будет на этой неделе?

Девушка задумчиво посмотрела на его спину. Список дел в её голове обычно был расписан наперед, но отец всегда любил расставлять акценты сам.

— Во-первых, завтра у тебя сеанс с психологом после школы.

Алиса недовольно фыркнула. Эти разговоры о чувствах и мотивациях всегда казались ей пустой тратой времени, особенно когда она и так знала все свои чувства.

— А ближе к выходным приедет бабушка.

Тут Алиса буквально засияла. Тень недавнего провала в парке и тяжелого разговора будто испарилась.

— Правда? — она сделала шаг к нему — Я не слышала об этом! Она зайдёт в гости?

— Обещала, — коротко ответил отец. В его голосе послышалась странная интонация, будто приезд бабушки, вызывал у него не меньше опасений, чем её магия. — Иди спать.

Алиса кивнула, не в силах скрыть радостной улыбки. Бабушка была для неё той самой ниточкой, связывавшей её с миром сильной магии, о которой отец предпочитал молчать.

Она поднялась к себе, оставив отца наедине с его мыслями и видом на безупречно правильный, но такой тихий пригород.

Всеволод еще какое-то время слушал, как наверху хлопнула дверь комнаты Алисы и затихли её шаги. Убедившись, что дом окончательно погрузился в тишину, он прошел вглубь коридора и заперся в кабинете.

Ограничившись неяркой настольной лампой. Всеволод опустился в глубокое кожаное кресло и замер, уставившись на нижний ящик стола. В тишине было слышно только его мерное, тяжелое дыхание.

Наконец, он решился. Мужчина едва заметно шевельнул пальцами, и в глубине стола щелкнул магический замок. Ящик плавно выехал вперед.

Внутри лежала лишь одна старая папка из плотного картона, углы которой давно обтрепались. Всеволод достал её и бережно положил на стол перед собой. Его пальцы на секунду зависли над завязками, прежде чем развязать их.

Он знал содержимое наизусть, но всё равно чувствовал, как внутри нарастает трепет. Всеволод развязал тесемки. Внутри были старые фотографии. Сверху лежала та, что он помнил лучше остальных.

На ней прекрасная белокурая девушка улыбалась на фоне какого-то памятника. Сходство с Алисой было поразительным, такие же черты лица, но глаза... Её глаза сияли такой открытой, незамутненной радостью, которой Алиса, скованная правилами, никогда себе не позволяла.

Мужчина невольно коснулся пальцем края снимка. Он ясно вспомнил тот день. Он стоял напротив, серьезный, сосредоточенный, крепко сжимая в руках планшет. Он хотел просто сделать хороший кадр, запомнить этот момент. Но она, как всегда, не могла стоять на месте. Она смеялась, тянула к нему руки и просила встать рядом.

— Да брось ты свой планшет, Сева! — звенел в его памяти её голос. — Иди сюда, я сама настрою камеру магией, вставай рядом!

Он тогда лишь покачал головой, пробормотав что-то о том, что магия дает искажения. Он так и не встал рядом. Он сделал этот снимок, запечатлев её одну.

Всеволод тяжело вздохнул и закрыл глаза. Теперь, спустя столько лет, он отдал бы всё, чтобы на этом фото их было двое. Но на снимке была только она

Всеволод перелистывал снимки один за другим. На всех она была одна. Вот она заливисто смеется, закинув голову, а вот на другом кадре — задумчиво грустит, глядя куда-то мимо объектива. Были и другие фото: те, где она пугалась чего-то или в порыве чувств кричала, широко распахивая глаза.

Он любил её. Любил каждую её эмоцию. Любил каждое движение. И он безумно любил её фотографировать, пытаясь как-то поймать саму искру любви на этих фотографиях.

Но почему-то на этих кадрах он никогда не был с ней рядом. На всех фотографиях между ними оставалась эта невидимая преграда: объектив камеры, планшет. Возможно окажись он на фото рядом с ней, он бы наконец словил этот момент, ведь любовь была именно в нём в его глазах, а она была неуправляемой стихией чувств и энергии.

Всеволод листал фотографии дальше. Ближе к низу стопки лежал обрывок фотографии: Она сидела, вцепившись в чью-то мужскую руку. Вся остальная часть снимка была оторвана.

Он закрыл глаза и тут же вспомнил тот день. Фотобудка в старом парке, запах сахарной ваты и яркие вспышки, бьющие по глазам. Она смеялась и твердила, что наконец-то сфотографирует его, и теперь у неё будет доказательство, что он существует.

Когда автомат выдал полоску снимков, мужчина первым делом подумал о том, как нелепо он выглядит. Его лицо на фото казалось слишком строгим. Он чувствовал, что портит кадр своей серьезностью, что он просто не вписывается в этот счастливый момент.

— Мне кажется, вписываешься, — мягко сказала она тогда, будто прочитав его мысли.

Она потянулась к нему и поцеловала . А потом, всё еще улыбаясь, она аккуратно разорвала фотографию пополам. Свою часть ту, где был он она спрятала в карман, а ему вручила кусочек со своим изображением.

— Береги меня, — прошептала она.

Теперь он смотрел на этот обрывок. Она держала его за руку, и это было всё, что осталось от их общего кадра. Всеволод медленно провел пальцем по рваному краю.

Мужчина взял следующее фото. На этом снимке Она стояла в обнимку со своей мамой. Её взгляд здесь был совсем иным ни смеха, ни легкости. Она любила мать, это было видно по тому, как крепко она прижималась к её плечу, но между ними всегда было какое-то напряжение.

Всеволод перевел взгляд на глаза Её матери. Даже на старой бумаге они казались живыми. Несмотря на возраст, они пылали первобытной, необузданной энергией. Эту женщину знали и опасались все. Она была не просто магом, она была первым и самым сильным магом.

Всеволод прикрыл глаза, позволяя памяти утянуть его назад, в тот день.

Он вспомнил душный летний вечер на веранде их старого дома. Светлана сидела в кресле, и воздух вокруг неё едва заметно дрожал от избытка энергии. Она смотрела на дочь, и в этом взгляде было что-то, о чём она не могла сказать. Светлана ждала от дочери, что та продолжит охранять мир, оставленный Виктором. А Она... Она просто хотела, чтобы мама хотя бы раз посмотрела на неё без оценки её сил.

Он тогда стоял в дверях веранды, сжимая в руках свой планшет. Светлана и её дочь не знали, что он рядом и её властный, пропитанный силой голос отчетливо доносился до него.

— И всё-таки я не понимаю, почему ты выбрала его? — Светлана качнула головой, и в её глазах на фото вспыхнул тот самый опасный огонек. — Он какой-то простой. Словно кубик Рубика, который со всех сторон одного цвета. Как ни крути, всё равно соберется этот человек.

Она лишь мягко улыбнулась в ответ на слова матери и не стала спорить. Дочь просто обняла Светлану, уткнувшись лбом ей в плечо. В этой улыбке было столько спокойной уверенности в своем выборе, что Всеволод не выдержал.

Он поднял планшет и сделал фотографию.

Звук фото заставил Светлану обернуться, и её взгляд на снимке стал серьезным и пронзительным. Она знала, что он слышал. А её дочь так и осталась в кадре — прижавшейся к матери, с той самой улыбкой, предназначенной только ему.

Всеволод открыл глаза и медленно выдохнул. Он убрал папку в ящик и запер магический замок.

— Да, жду не дождусь очередной приятной встречи, — негромко произнес Всеволод в пустоту кабинета.

Его голос прозвучал сухо, с едва уловимой ноткой иронии. Он выключил настольную лампу, и комната мгновенно погрузилась в темноту.

Мужчина вышел из кабинета, привычным жестом проверил, плотно ли закрыта дверь, и направился к лестнице. Поднимаясь в свою спальню, он старался ступать как можно тише, чтобы не потревожить сон Алисы. Проходя мимо её двери, он на секунду замер, прислушиваясь к тишине, а затем скрылся в своей комнате.

Глава 4

Алиса методично заполняла страницу конспекта, выводя буквы идеально ровным почерком. Учитель истории монотонно рассказывал о Первой волне пробуждения, но Алиса почти не слушала — она знала этот учебник наизусть. Её внимание, вопреки воле, постоянно соскальзывало с доски в сторону двух парней, сидевших в разных концах класса.

Они были как две разные величины, которые невозможно привести к общему знаменателю.

Макс сидел на втором ряду, небрежно развалившись на стуле. Солнечный свет из окна подчеркивал его широкие плечи и золотистый загар. Красавчик, спортсмен и очень сильный маг. Он даже не открыл тетрадь, уверенный в том, что его таланта и фамилии хватит для любого зачета. Время от времени он ловил взгляд Алисы и подмигивал ей, явно вспоминая их вчерашнюю прогулку и поцелуй на льду.

А в самом конце класса, в тени, сидел Артём.

Он был полной противоположностью Максу. «Пустой» — это клеймо в их мире ставилось на человеке как диагноз. Но Артём не выглядел побежденным. Он писал еще быстрее, чем Алиса, вгрызаясь в каждое слово учителя. Сжатые челюсти, напряженная спина, всё это говорило о том, что он не согласен со своим местом в это мире. Он постоянно доказывал окружающим, что интеллект и дисциплина стоят не меньше, чем магический дар.

Алиса закусила кончик ручки. Она не обсуждала Артёма с подругами — это было неправильно, почти запретно в её кругу. Она и сама не могла понять, что именно её в нём привлекает, хотя в глубине души ей отчаянно хотелось обсудить с кем-нибудь свои чувства.

Её буквально разрывало между этими двумя мирами. Макс был будто создан для неё, он являлся следующей логичной ступенью для дальнейшей правильной жизни. А Артём... это было как свернуть с намеченного пути и попробовать пойти через темный двор. Он так и манил её своей непонятной силой, которая не имела ничего общего с магией.

Засмотревшись на Артёма, она не успела вовремя отвести взгляд. Парень, словно почувствовав на себе её внимание, поднял голову от тетради. Их глаза встретились. Алиса замерла, так и не разжав зубами ручку.

Артём не улыбнулся и не смутился. Он просто смотрел ей в глаза, и этот взгляд был совсем не таким, к каким Алиса привыкла. В нём не было восхищения или попытки понравиться. Он будто не видел в ней ту самую добрую красавицу, которой её считали все в школе.

Напротив, Артём смотрел с каким-то глухим раздражением, словно её внимание было ему в тягость, будто она не имела права даже глядеть в его сторону. Этот холодный, почти враждебный взгляд задевал Алису сильнее, чем любая лесть. Он заставлял её снова и снова прокручивать в голове вопрос: почему он так меня воспринимает? Что он видит во мне?

Момент прервал голос учителя, который заставил Алису вздрогнуть и окончательно вернуться в реальность кабинета.

— Алиса, — учитель истории постучал ручкой по столу, привлекая её внимание. — Ты сегодня на редкость задумчива. Повтори, пожалуйста, о каких именно социальных реформах мы сейчас говорили?

Алиса почувствовала, как Макс смотрит на неё, весело прищурившись. Он ждал, что отличница сейчас выдаст идеальный ответ, как и всегда. Но перед глазами у неё всё ещё стояло лицо Артёма.

Алиса вырвалась из фантазии и дала верный ответ. Учитель удовлетворённо улыбнулся, кивнув ей, и продолжил лекцию. Макс тоже обернулся, весело подмигнув, кто бы сомневался.

Алиса выдохнула, чувствуя, как сердце постепенно замедляется. Она осторожно вернула взгляд в конец класса, надеясь снова поймать ту странную искру в глазах Артёма, но он уже не смотрел на неё. Он склонился над тетрадью, полностью вычеркнув её из своего мира.

Это равнодушие задело Алису даже сильнее, чем недавнее раздражение.

Звонок с урока прозвенел неожиданно резко. Класс наполнился шумом отодвигаемых стульев и гулом голосов.

— Эй, отличница, — Макс уже стоял рядом с её партой, закидывая рюкзак на плечо. — Пойдем в столовую? Там сегодня вроде привезли те шоколодные магические эклеры, которые ты любишь.

Алиса начала медленно складывать учебники, краем глаза наблюдая, как Артём так же молча собирает свои вещи.

— Ты иди, — ответила Алиса, не поднимая глаз от тетради. — Возьми мне один. Я немного задержусь.

Макс понимающе улыбнулся и, не заметив подвоха, направился к стайке девчонок, которые уже ждали его у выхода. Алиса продолжала медленно собирать сумку, краем глаза отслеживая каждое движение в конце класса. Когда Артём наконец закинул рюкзак на плечо и направился к двери, она подгадала момент так, чтобы они оказались на пороге одновременно.

Выйдя в шумный коридор, Алиса повернулась к нему и мягко улыбнулась.

Артём слегка растерялся, его привычная маска отрешенности на секунду сползла, и он выдавил из себя:

— Отлично среагировала. Мне даже показалось, что ты не ответишь на вопрос учителя.

Алиса победно кивнула, оценив его честность.

— Не дождешься, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Как у тебя дела? Что делаешь после школы?

Артём снова нахмурился, возвращая себе привычную закрытость.

— Дела как обычно, — буркнул он. — После школы иду в мастерскую к дяде. А что?

Он остановился посреди коридора, вынуждая Алису тоже притормозить. Вокруг сновали ученики, но для Алисы пространство вокруг Артёма казалось каким-то тихим и спокойным.

— Мне всегда хотелось посмотреть на мастерскую, можно с тобой? — соврала Алиса, стараясь, чтобы её голос звучал максимально естественно.

Артём удостоил её долгим подозрительным взглядом. Он явно пытался понять, зачем девушке, у которой дома наверняка всё работает на новейших магических схемах, сдалась пыльная лавка со старыми шестеренками. Однако, увидев её улыбку, он слегка оттаял и впервые за день сам улыбнулся в ответ.

— Да, конечно. Я подожду тебя после уроков у главного входа, — ответил Артём. — А теперь мне нужно в туалет.

Он развернулся и зашагал по коридору. Алиса, всё еще находясь под впечатлением от его согласия, на автомате сделала несколько шагов вслед за ним, прежде чем осознала, куда именно он направляется.

Она резко затормозила прямо перед дверью с мужской пиктограммой и звонко засмеялась, почувствовав, как краска заливает лицо.

— Ой! Прости, задумалась! — крикнула она ему в спину.

Проходящие мимо ученики удивленно смотрели на Алису, которая смеялась в одиночестве перед мужским туалетом. Она крепко сжала кулак, поняв, что попала в какое-то неправильное положение. Это было так непохоже на неё — потерять контроль над ситуацией из-за простого разговора. Она быстро взяла себя в руки, вежливо улыбнулась проходящим мимо и отправилась в столовую.

В столовой Макс уже ждал её за столиком. Расслабленный и уверенный, он выглядел как всегда безупречно.

— А вот и твой эклер, — он пододвинул к ней тарелку. — Где ты застряла?

Алиса села напротив и взяла пирожное. Оно было идеально воздушным, напитано магией свежести, но мысли её были заняты совсем другим. В голове пульсировали об будущей встречи с Артёмом.

— Спасибо, Макс, — она заставила себя улыбнуться. — Просто учитель задержал, уточняли тему доклада.

— Слушай, — Макс прищурился, внимательно разглядывая её. — Ты сегодня какая-то странная. Слишком тихая. Может, всё-таки прогуляем последний урок и махнем в центр? Погода отличная.

Алиса откусила кусочек эклера, стараясь выглядеть максимально естественно. В голове крутился только образ Артёма и его неожиданная, редкая улыбка. Мысль о том, что через пару часов она окажется в настоящей антикварной мастерской, среди шестеренок и механизмов, вызывала у неё странный азарт.

— Не, Макс, в центр не получится, — ответила она, аккуратно вытирая уголок губ салфеткой. — Папа просил быть дома пораньше, какие-то семейные дела.

— Вечно у тебя какие-то дела. — недовольно буркнул Макс, доедая свой эклер. — Сделаем вид, что я поверил. Но вечером набери мне, хорошо?

— Договорились, — кивнула Алиса.

Оставшиеся уроки пролетели как в тумане. Алиса то и дело поглядывала на часы над доской. Когда прозвенел последний звонок, она едва удержалась, чтобы не выскочить из класса первой. Она быстро покидала вещи в сумку, кивнула на прощание Максу. Сердце колотилось от предвкушения. Она бежала к выходу, надеясь оказаться там первой, но на крыльце школы её ждал совсем не тот, кого она рассчитывала увидеть.

Рядом с черным блестящим электрокаром стоял отец. Всеволод, в своем безупречном сером пальто, заметил дочь, он поднял руку и помахал ей, призывая подойти.

— Помнишь, сегодня к психологу, — спокойно произнес он, когда Алиса подошла ближе.

Алиса замерла. Вся радость моментально испарилась, сменившись липким чувством вины и досады. Она резко обернулась, ища глазами в толпе выходящих учеников Артёма. Ей отчаянно хотелось, объяснить всё Артему, но парня нигде не было видно; похоже, он еще не успел спуститься.

— Что-то не так? — спросил отец, проследив за её взглядом.

— Всё хорошо, — быстро ответила Алиса, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я просто... забыла на секунду.

Она сделала над собой усилие и шагнула к машине. Алиса села на переднее сиденье, и дверь бесшумно закрылась, отрезая её от школьного двора и от возможности пойти через тот самый темный двор, который так её манил.

Когда машина тронулась, она всё же не выдержала и еще раз посмотрела в заднее стекло. У самых дверей школы показалась знакомая фигура в простой куртке.

Артём стоял у колонны. Он всматривался в лица выходящих учеников, ещё не зная, что Алиса уже сидит за тонированным стеклом автомобиля, который плавно набирает скорость.

Внутри Алисы всё кричало. Этот крик был коротким и острым. Она видела в зеркало заднего вида, как его фигура становится всё меньше, превращаясь в тёмную точку на фоне светлого школьного крыльца.

Но постепенно крик внутри начал отступать, сменяясь привычной, холодной логикой. «Может, так правильно?» — промелькнуло в голове. Кто знает, куда бы её завело это сомнительное приключение? Отец всегда говорил, что случайные связи и неконтролируемые порывы — это начало конца. Магия требует чистого разума, а не хаоса в чувствах.

Алиса сделала глубокий вдох, расправляя складки юбки. Она почувствовала, как на лицо возвращается привычная маска спокойствия и контроля.

Она повернула голову и посмотрела на отца. Всеволод сидел рядом и следил за дрогой, но почувствовав её взгляд, поднял глаза.

Алиса улыбнулась ему — той самой идеальной улыбкой, которую он так ценил.

— Знаешь, пап, ты прав. Сеанс сегодня мне действительно необходим. Я немного... рассеяна в последнее время.

Отец удовлетворенно кивнул и слегка коснулся её руки.

— Самоконтроль — это работа, Алиса. Я рад, что ты это понимаешь.

Машина бесшумно скользила по улицам, направляясь к кабинету психолога. Алиса смотрела вперёд, стараясь не думать о том, что Артём, скорее всего, всё ещё ждёт её.

Тихий, но настойчивый сигнал вызова разрезал стерильную тишину салона. Алиса опустила взгляд на планшет, лежавший на коленях. На экране светилось имя: Артём

Она долго смотрела на мигающую надпись, а машина тем временем плавно увозила её всё дальше от школы. Внутри Алисы всё сжалось. Ей не хотелось оправдываться, не хотелось объяснять про психолога или про то, почему она так внезапно исчезла.

Алиса понимала: Артём — это ошибка. Это путь, который не сулит ничего, кроме проблем. В голове всплыли слова отца: «Ты не должна повторять её ошибок». Для Алисы это не было пустой фразой. Она знала в её крови спит стихия, которая когда-то уже превратила их семью в руины. Быть правильной, ходить к психологу, выбирать правильных друзей вроде Макса это были не наручники, сковавшие её. Это был фундамент для правильной жизни. Артём был уязвимостью. С ним она забывала о контроле. С ним она могла смеяться у мужского туалета.Это было весело, но это было опасно. Один такой шаг в темный двор и она может не вернуться. Она чувствовала: если она сейчас ответит, то вся её выверенная, безопасная жизнь полетит к чертям.

Алиса взглянула на отца. Он сидел рядом, единственный человек, который по-настоящему её берег. Она не имела права его подвести. Палец коснулся красной кнопки. Экран погас. Сердце в груди болезненно сжалось, требуя немедленно перезвонить, но Алиса стиснула зубы. Логика победила. Она сделала то, что было лучше для всех. Алиса выбрала безопасность.

— Всё в порядке, — тихо сказала она, хотя голос немного дрожал. — Просто спам.

Машина свернула к клинике.

Глава 5

Алиса постучала в дверь с табличкой «Психолог Парамонова Ж.Г.» и, не дожидаясь ответа, вошла.

Комната была покрыта глубокой, бархатистой тьмой, которую разрезали мириады мерцающих звезд. Магический дизайн создавал полную иллюзию открытого космоса. Казалось, шагнешь за порог — и провалишься в бесконечность.

В дальнем конце этого безвоздушного пространства, за столом, который словно парил в пустоте, сидела Жанна Георгиевна в гермошлеме. Прямо у неё за спиной медленно вращалась и сжималась черная дыра, затягивая в свой горизонт событий случайные искры света. Рядом со столом замерло кресло в форме тонкого серебристого полумесяца.

— Здравствуйте, — негромко сказала Алиса.

Психолог растерянно посмотрела на девушку. Её взгляд, до этого погруженный в созерцание темной материи, не сразу сфокусировался на вошедшей

Жанна Георгиевна заговорила, её голос звучал глухо из-под стекла:

— Я почему-то думала, следующий пациент позже. Прошу прощения.

Она начала стягивать с головы шлем от скафандра. Пока снимала, зацепила дужку очков, и те со звоном упали на стол. Химическая завивка придавала её волосам вид тугих пружин, и сейчас эти пружины нелепо вытянулись вслед за снятым шлемом, прежде чем беспорядочно рассыпаться по плечам.

Психолог нашарила на столе пульт, нажала на кнопку, и кабинет мгновенно принял обычное отображение. Глубины космоса и пугающая черная дыра пропали. Вместо бесконечности проявились светлые стены, книжные полки и обычное окно

Жанна Георгиевна водрузила очки обратно на переносицу и попыталась пригладить вставшие дыбом волосы.

— Извини, сама понимаешь, конкуренция за клиентов высокая, приходится прибегать к нестандартным методам, — хихикнула она. — Космос — не самое странное, во что превращался этот кабинет. Один пациент может делиться своими чувствами, только представляя себя среди мартышек.

Она указала глазами на угол кабинета, где на полу бесформенной кучей валялся рыжий ворсистый комбинезон обезьянки с длинным хвостом. Алиса пристально смотрела на него, потом снова на психолога. В голове не укладывалось, как эта нелепая женщина в очках и с «пружинками» на голове может помочь ей разобраться с бурей в душе.

— Я думала, вам нельзя рассказывать о своих пациентах, — заметила Алиса. Её голос прозвучал суше, чем она планировала. Правила были для неё всем, и их нарушение даже в мелочах вызывало внутренний протест.

— Конечно, — подмигнула ей Жанна, ничуть не смутившись. — Но тебе я доверяю. Мы ведь с тобой давно работаем, почти подруги, верно?

Она сложила руки на столе и подалась вперед. Взгляд её стал более профессиональным, цепким, несмотря на общую растрепанность.

Алиса сидела неподвижно, плотно скрестив руки на груди. Этот жест был похож на защитный панцирь. Она не сводила пристального взгляда с Жанны, словно ожидая подвоха в каждом её слове.

Жанна уставшим жестом снова сняла очки и потерла переносицу, там, где остался красный след от оправы.

— Нет настроения болтать? — спросила психолог, покосившись на закрытую позу девушки. — Ну ладно, давай я тогда тебе что-нибудь расскажу.

Она откинулась назад, и её кресло издало короткий, жалобный скрип.

— Был один забавный случай, — начала Жанна, глядя куда-то мимо Алисы, в пустой угол, где всё еще валялся костюм мартышки. — Пришёл мужчина, он, кажется, работал в магазине, вернее, сам магазин принадлежал ему, и он же стоял за кассой. Так вот, как раз он случайно повредил стену, и там образовалась дырка. Причем стена была прямо рядом с кассой, и люди обращали на неё внимание.

Жанна чуть улыбнулась своим мыслям, продолжая вертеть в руках дужки очков.

— Каждый покупатель, заходивший в магазин, считал своей обязанностью поделиться мыслью, что можно сделать с этой дырой в стене. Кто-то советовал замазать, кто-то — расширить и сделать нишу, кто-то — вызвать магическую бригаду. Это так надоело продавцу, что он взял из дома какой-то плакат и просто повесил сверху. Этот плакат оказался футболистом... сейчас даже вспомню фамилию... Сычёв, да. Не разбираюсь в футболе.

Алиса слушала молча, не разжимая рук.

— Угадаешь, что было дальше? — спросила психолог. Алиса не отвечала. Контакт наладить не удавалось.

— Ну ладно, не хочешь угадывать — сама расскажу, — Жанна не смутилась, её голос продолжал звучать ровно, почти буднично. — Все покупатели теперь обращали внимание на плакат с футболистом. Они рассказывали владельцу лавки про него: какие голы он забивал, в каких клубах играл. И так, спустя какое-то время, мужчина уже всё знал про этого футболиста. Он даже заинтересовался им и решил как-то посмотреть футбол, хотя раньше никогда не проявлял подобных желаний.

Она на секунду замолчала и пожала плечами.

— Увы, ему не понравилось. Но в тот момент он для себя кое-что открыл. Эта дыра дала ему столько новой информации, даже побудила на что-то. И так он решил с помощью этой дырки сделать что-то полезное. Он вешал туда плакаты разных людей, которые мелькали в новостях, узнавал что-то новое.

Психолог сделала паузу, дожидаясь, пока история осядет в голове Алисы.

Наконец Алиса поддалась. Она чуть подалась вперед, и замок её скрещенных рук немного ослаб.

— И что в итоге? — спросила она. — Что было дальше?

Психолог спокойно смотрела на девушку, зафиксировав этот первый проблеск живого интереса.

— Да ничего такого, с этим вопросом он и пришёл ко мне, — Жанна Георгиевна пожала плечами. — Я предложила ему повесить фото его семьи. Пусть напоминают о том, ради кого и чего он здесь работает. Так он и сделал.

Психолог снова улыбнулась, но в этой улыбке проскользнула едва заметная грусть.

— Знаешь, я ради интереса недавно заглянула в ту лавку. За прилавком стоял молодой человек, наверное, его сын. Так вот, рядом с кассой висел плакат: «Не забудьте оставить чаевые продавцу».

Жанна вздохнула и отвела взгляд к окну

— Каждый по-своему заделывает дыры, Алиса. Отец того парня пытался закрыть пустоту любовью к семье, а сын превратил её в способ заработка. Но дыра осталась на том же месте. Мы просто выбираем, какой картинкой нам удобнее её прикрыть, чтобы не дуло.

Она снова посмотрела на Алису, и теперь её взгляд был тяжелым, почти лишенным профессиональной отстраненности.

Алиса внимательно смотрела на психолога.

— Вы хотите сказать, что у меня внутри дыра, и я тоже пытаюсь её чем-то заклеить? — голос Алисы прозвучал тише, чем обычно. — И, возможно, делаю это неправильно?

Жанна Георгиевна медленно, почти торжественно покачала головой.

— Нет, Алиса. Я уже опытный специалист и не пытаюсь говорить людям, что им делать. Они сами должны к этому прийти. Люди ведь не любят слушать советы, — она едва заметно усмехнулась, — они любят их раздавать. Так что эти дыры нужно закрывать самостоятельно. Главное — сделать правильный выбор.

Психолог сделала паузу, давая Алисе возможность осознать сказанное. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была приятной. Жанна Георгиевна потянулась к столу и достала потрёпанный блокнот в кожаном переплете.

— Ладно, немного развеялись, — она открыла чистую страницу и взяла ручку. — Давай снова обсудим тот случай с пожаром. Расскажи мне ещё раз: что ты почувствовала, когда увидела огонь? Не то, что было правильно почувствовать, а то, что вспыхнуло внутри тебя в самую первую секунду.

Алиса сжала пальцы, чувствуя, как воспоминания о жаре и криках снова просятся наружу.

Девушка глубоко вздохнула. Кабинет без космических проекций казался теперь слишком тесным для того, что она собиралась произнести. Скрещенные на груди руки наконец опустились, и она вцепилась пальцами в край кресла-полумесяца.

— Я почувствовала злость, — твердо повторила она.

— Это уже интереснее. Раньше ты этого не говорила, — Жанна Георгиевна быстро сделала пометку в блокноте, стараясь, чтобы скрип ручки не сбил ритм. — Ты почувствовала злость на тех, кто устроил пожар? На поджигателей?

— Нет, на этого ребенка, — ответила Алиса.

Жанна замерла, но головы не подняла. Она кожей чувствовала, как Алиса балансирует на грани. Психолог намеренно отвела взгляд в сторону, давая девушке пространство для маневра, чтобы та не закрылась снова, испугавшись собственной искренности.

— На ребенка... — тихо эхом отозвалась Жанна. — Ладно. Я бы хотела услышать всё целиком, с учетом этих чувств. Давай с самого начала.

Алиса закрыла глаза. Теперь перед ней был не кабинет психолога, а закоулок. Она гуляла с подружками, как вдруг заметила людей, столпившихся в переулке. Они все смотрели вверх. С четвертого этажа слышались крики и валил дым. Там был пожар.

Люди вокруг суетились, говорили, что надо скорее помочь и вызвать пожарных, но никто ничего не делал. Они просто стояли, парализованные этим зрелищем. В этот момент Алиса увидела лицо ребенка: он стучался окна, плакал и кричал так громко, что у неё заложило уши.

Тогда девушка почувствовала, что она должна помочь ему. Это был бессознательный порыв. Алиса почувствовала знакомую энергию, которая горячей волной разливается по телу, концентрируясь в кончиках пальцев.

Она взмыла к окну, почти не осознавая, как её ноги оторвались от земли. Подлетев к самому проему, она жестом указала ребенку отойти вглубь комнаты, чтобы его не задело. Мальчик, икая от слез, отшатнулся назад. Алиса выставила раскрытую ладонь, и в следующее мгновение окно вместе с рамой просто исчезло, рассыпавшись в пыль под давлением её силы.

— Окно исчезло... — повторила Алиса уже в кабинете, не открывая глаз. — Я не разбила его. Я его... не знаю, потому что оно мешало мне добраться до него.

Жанна Георгиевна быстро писала, стараясь не упустить ни одной детали.

— Передо мной была кухня, — продолжала Алиса, и её голос стал сухим, безэмоциональным. — На столе была куча пустых бутылок из-под алкоголя, повсюду валялись окурки, а на меня смотрел плачущий ребенок. Он показывал пальцем вглубь полыхающей квартиры и всё твердил: «папа, папа».

Девушка сжала подлокотник кресла-полумесяца так, что металл тихо скрипнул.

— Но я не понимала. Судя по тому, что я видела на этой кухне, из-за отца и начался пожар. Всё это свинство, эти бутылки... Зачем он мне говорил про него? Зачем звал того, кто его чуть не убил? Я просто схватила ребенка и спустилась с ним вниз.

— И тогда ты и почувствовала злость? — тихо спросила психолог.

— Да, — Алиса резко выдохнула. — Все вокруг улыбались. Эти люди в переулке... они хлопали мне. А ребенок... он не радовался. Он продолжал плакать, вырывался и показывал пальцем в окно четвертого этажа. Он хотел туда, обратно в это пекло.

Алиса замолчала, её взгляд стал жестким.

— Я сделала всё правильно. Я спасла его. Я устранила угрозу. Но его слезы обесценивали мой поступок. Я злилась на него. Посмотрев на него, у меня промелькнула мысль: «Я ради тебя рискнула всем, а ты хочешь назад к этому пьянице?»

Жанна Георгиевна сделала пометку в блокноте.

— Дальше я вернулась туда, в пожар, — продолжала Алиса, и её голос стал пугающе спокойным. — Зашла глубже, в самую копоть, и увидела его. В кресле, прямо посреди дыма, сидел мужчина. У него в руке была бутылка. Он заметил меня, но даже не попытался встать. Просто потянул ко мне свои грязные руки.

Алиса на мгновение прикрыла глаза, словно заново чувствуя запах гари.

— «Немедленно вытащи меня!» — закричал он. Требовал, будто я его обязана это сделать. И в этот момент что-то в сердце кольнуло меня. Острая, холодная игла. И я задала вопрос: «А ваш ребенок? Где он?»

— И что он ответил? — Жанна подалась вперед, почти перестав дышать.

— Он ответил: «Черт с ним, вытащи меня!» — Алиса открыла глаза, и в них не было ни капли тепла. — Он размахивал этой бутылкой, захлебываясь кашлем, и думал только о своей шкуре. Знаете, в ту секунду злость на ребенка пропала. Исчезла бесследно. Появилось совсем другое чувство.

— Какое? — спросила Жанна. Её голос сорвался на шепот.

— Пришла какая-то радость и спокойствие, — продолжала Алиса, и в её голосе действительно зазвучали нотки странного облегчения. — Я чувствовала, что оказалась права. Этот человек не заслуживает спасения.

— Ты вынесла ему приговор? — испуганно спросила психолог. Она подалась вперед, и её пружинки волосы мелко задрожали.

Алиса на мгновение растерялась. Она начала часто трясти головой, словно отгоняя липкое обвинение.

— Нет, нет! Я ничего не решала. Всё уже было решено до меня — его образом жизни, его словами, этим пожаром. Я просто стала свидетелем и спасла того, кого нужно.

Жанна медленно сняла очки. Без них её глаза казались беззащитными и очень усталыми.

— А что ты сделала с мужчиной?

— Ничего, — Алиса пожала плечами, и этот жест выглядел пугающе будничным. — Я просто развернулась и вышла из комнаты. Огонь уже лизал ножки его кресла. Я спустилась вниз, к ребенку и людям.

Она сделала паузу, вспоминая тот момент выхода из дыма.

— Все выглядели грустными оттого, что я вернулась с пустыми руками. Больше никто не хлопал. И тогда я почувствовала презрение уже к ним. Почему они не радуются? Я ведь сделала всё правильно и спасла кого нужно. Мальчик был жив, а мусор остался в огне. Но они смотрели на меня как на проигравшую. На этом всё... я просто сбежала.

В кабинете воцарилась тяжелая тишина.

Жанна пару раз ощутимо похлопала себя по щекам, словно пытаясь сбросить оцепенение, и прервала тишину.

— Спасибо за честность, Алиса. Все в итоге закончилось хорошо, — Жанна заговорила бодрее, стараясь вернуть беседу в позитивное русло. — Ты стала героем для людей, героем, который даже не стал дожидаться награды, а просто ушёл. Это же хорошо? Разве не в этом истинное благородство?

Девушка не спешила соглашаться. Она продолжала откровенничать, и её голос теперь звучал мягче, лишившись недавней стали.

— Не уверена, — призналась она. — Знаете, я хотела награды. В глубине души, когда я прыгала в это окно, я представляла, как все носят меня на руках.

Алиса на мгновение замерла и мечтательно улыбнулась. В этой улыбке было только искреннее, почти детское желание быть признанной, быть самой лучшей в глазах целого мира.

Жанна Георгиевна молча потянулась к графину с водой. Рука её едва заметно подрагивала, когда она наливала себе стакан. Она опустошила его в несколько глотков, чувствуя, как холодная влага помогает прийти в себя после услышанного. Ей нужно было срочно увести разговор в сторону.

— Это... естественное желание для твоего возраста, — Жанна поставила стакан на стол с тихим стуком и попыталась сменить тему.

— Мы все хотим признания, — Жанна сделала паузу и внимательно посмотрела на Алису.

— Знаешь, я хочу ещё кое-что тебе рассказать, а затем закончим сеанс.

Она откинулась на спинку кресла, вертя в руках пустой стакан.

— Как-то раз одна подруга рассказала мне, что старается делать добро. Совершает пожертвования, ездит по приютам. Я тогда спросила, для чего она это всё делает, а та ответила: «Просто так. Хочется мне». Но потом добавила, что будто бы жизнь отдаёт ей что-то взамен. Где-то больше счастья, где-то везения. Я тогда тоже загорелась этим. Подумала: делать добро — это хорошо и легко. И, знаешь, я прямо составила себе план пожертвований и прочего. Сидела и ждала, когда карма мне всё вернёт.

— Вернула? — спросила Алиса.

— Нет, — Жанна грустно усмехнулась. — Я тогда снова пообщалась с той подругой. Она сказала мне: «Жанна, это так не работает. Ты просто делаешь добро и всё. А если будешь ждать чего-то взамен, то это уже не добрые поступки, это сделка». Так я поняла, что такие занятия не для меня. Я слишком люблю видеть результат своих вложений.

Психолог выдержала паузу.

— Твой полет в окно тоже был сделкой, Алиса. Сделкой с миром ради признания и того самого ощущения правильности. И когда мир не оплатил счет — когда ребенок не улыбнулся, а люди не стали носить на руках — ты разозлилась.

Жанна Георгиевна встала со своего места, давая понять, что время вышло.

— На сегодня всё. Подумай об этом до нашей следующей встречи.

Алиса уже собиралась уйти, но вдруг этот прилив откровенности снова её открыл, и она остановилась у самой двери.

— Мне нужен совет насчёт отношений, — сказала она, не оборачиваясь. — Мне нравятся два мальчика. Один как будто идеально подходит для меня, а второй совершенно не подходит. Но оба притягивают. Посоветуйте... не как психолог, а как женщина.

Жанна Георгиевна медленно отложила блокнот и улыбнулась — на этот раз искренне, без профессиональной маски.

— Как женщина? — Жанна лукаво прищурилась. — Ты молода, прекрасна. Мой совет: не выбирай. Наслаждайся моментом. Позволь себе ошибаться, Алиса. Иногда самый неподходящий человек — это именно то, что нужно твоему сердцу. А бывает наоборот, что самый неподходящий и в правду тебе не подойдёт.

Алиса кивнула, переваривая эти слова. «Не выбирай». Это звучало так странно и так заманчиво. Она коснулась ручки двери, чувствуя, как тяжесть в груди немного отпустила.

— Спасибо, — тихо бросила она и вышла в коридор.

Глава 6

На тротуаре её ждал чёрный электрокар. Всеволод стоял рядом, сложив руки за спиной. Завидев дочь, он вопросительно приподнял бровь, готовый открыть перед ней дверь.

— Папа, — Алиса подошла ближе и мягко улыбнулась. — Поезжай домой один. Мне нужно прогуляться, разобраться в себе после сеанса. Жанна Георгиевна дала мне много пищи для размышлений.

Отец на мгновение нахмурился, но, увидев её спокойную улыбку и кротость в глазах, он расслабился.

— Хорошо, — он подошёл и крепко обнял её. — Я рад, что эти сеансы тебе помогают. Пожалуйста, не задерживайся допоздна.

— Я недолго, — пообещала Алиса.

Отец сел в машину, и та бесшумно тронулась с места. Алиса проводила её взглядом, пока красные огни не скрылись за поворотом.

«Попробуй», — мелькнула в голове дерзкая мысль, эхо совета Жанны.

Она достала планшет и быстро написала Максу: «Дела закончились, иду по улице в сторону дома. Если хочешь — подтягивайся». Нажала «отправить» и убрала в сумку.

Она побрела по улице, подставляя лицо прохладному вечернему ветерку. Шаги по тротуару отдавались ровным ритмом, помогая погружаться в собственные мысли. Разговор в кабинете всё еще вибрировал внутри.

Если её «дыра в стене» — это мама, это вечное отсутствие и страх повторить её путь, то что плохого в плакате, где она — герой? Алиса нахмурилась. Герой, который делает мир лучше, который спасает детей и наводит порядок. И кто вообще сказал, что герой не должен чувствовать радости от своих поступков? Почему это обязательно должно называться гордыней или сделкой?

«Я буду продолжать», — твердо решила она.

Но теперь всё будет иначе. Она станет меньше смотреть на реакцию толпы. Отныне она делает добро без контекста, просто потому, что это правильно. И не важно, что подумают люди, не важно, будут ли они хлопать или смотреть с осуждением, как те зеваки у пожара. Она будет своей собственной шкалой ценностей.

Алиса замерла, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене дома. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен в пустом переулке. Она пришла сюда неосознанно, ведомая каким-то внутренним навигатором, который оказался сильнее её логики и планов.

Вывеска «Антикварная мастерская Тёмный век» тускло поблескивала в свете уличного фонаря.

«Почему я здесь?» — пронеслось в голове. Ответ «попробуй» эхом отозвался в мыслях, но Алиса яростно отогнала его. Она не хотела входить через эту дверь. По крайней мере сейчас.

Свернув за угол, она нашла низкое окно, выходящее прямо в рабочую зону. Алиса присела и заглянула внутрь. Там, под лампой с холодным светом, сидел Артём.

Она не могла оторвать взгляд. Это было совсем не похоже на Макса, чья магия делала всё за него. Артём работал сам. Его крепкие, мускулистые руки уверенно возились с какой-то деталью, пальцы двигались точно и спокойно. В тусклом свете было видно, как под кожей играют мышцы, покрытые мелкими каплями пота. В этом не было магического изящества, но была первобытная, мужская сила и концентрация. Алиса смотрела на него, и внутри всё переворачивалось.

Но вдруг Артём остановился. Он замер, словно почувствовав на себе чужой взгляд. Алиса задержала дыхание.

Парень медленно отложил инструмент и достал из кармана планшет. На экране вспыхнуло её имя. Алиса видела через стекло, как он долго, почти минуту, просто смотрел на её имя, размышляя о чем-то своем. Его лицо в этот момент было жестким и непроницаемым.

Ужас охватил её: что, если он сейчас наберет номер? Её планшет в сумке зазвонит, выдав её присутствие прямо здесь, под его окном. Это было бы ужасно.

Алиса резко отпрянула от окна, едва не задев мусорный бак. Она быстро пошла вглубь переулка, надеясь поскорее выбраться на освещенную улицу, но путь ей преградили.

Там, в густой тени рядом с помойкой, копошился мужчина в грязном балахоне. Заметив девушку, он выпрямился и нахмурился, оценивая её дорогое пальто и растерянный вид.

— Зря ты сюда зашла, девочка, — прохрипел он, делая шаг навстречу.

Он поднял руку, вытянув большой, указательный и средний пальцы, а остальные два плотно прижав к ладони. Это был древний жест из учебников по магии.

— Отдавай мне всё, что у тебя есть, — скомандовал он.

Мужчина резко схлопнул пальцы, ожидая, что Алису собьет с ног волной давления, но ничего не произошло. Девушка блокировала его атаку.

Алиса замерла, глядя на его пустые старания. Внутри нее не было страха — только та самая холодная уверенность, о которой она думала на прогулке.

— Зря? — переспросила она, и на её губах появилась легкая, почти торжественная улыбка.

Она не стала складывать пальцы в сложные фигуры. Она просто выставила вперед раскрытую ладонь. Короткая вспышка чистой энергии ударила мужчину в грудь, и он, словно тряпичная кукла, влетел в кирпичную стену здания. Глухой удар эхом разнесся по узкому переулку.

Алиса стояла, глядя на сползающего по стене грабителя.

— Что же с тобой делать? — вслух сказала девушка, глядя на обмякшее тело.

Грабитель начал приходить в чувства. Он зашевелился, издавая хриплые звуки, и попытался опереться на локти. Алиса видела в этом движении угрозу, попытку к бегству или новый акт агрессии.

— Нужно вызвать полицию и обездвижить тебя, — холодно произнесла она.

Она посмотрела на его ноги. Ей нужно было зафиксировать его, чтобы он не ушел до приезда патруля. Так правильно. Алиса выставила вперед ладонь и начала её медленно сжимать, представляя, как невидимые тиски стягиваются вокруг щиколотки мужчины.

Мужчина закричал. Его голос, до этого грубый, теперь сорвался на тонкий, полный ужаса скулеж.

— Не делай этого! — взмолился он, скребя пальцами по грязному асфальту. — Я же просто искал что-нибудь поесть... Мне надо домой. У меня дома... А-а-а!

Переулок огласил резкий, сухой хруст кости. Алиса не рассчитала силу или её собственная внутренняя злость вложила в этот жест слишком много энергии.

— Дома больная... — Мужчина не договорил. Его голова откинулась назад, и он потерял сознание от болевого шока.

Алиса замерла с протянутой рукой. В воздухе всё ещё стояло напряжение, а эхо крика еще вибрировало в узком пространстве между стенами. Она смотрела на него — на это бесформенное тряпье, на неестественно вывернутую ногу. Только что это был опасный грабитель с магическими жестами, а теперь — просто искалеченный старик, который бормотал про кого-то больного.

Мысль пришла в голову и кольнула, словно ледяная игла. Неужели опять она приняла неверное решение?

«А что если?...» — мысль мелькнула и тут же погасла, подавленная новой, более жесткой установкой: «Я сама решаю, что правильно». Алиса расправила плечи, стряхивая с себя оцепенение и жалость. В конце концов, он напал первым.

Она услышала шаги позади и резко обернулась, готовая к новому удару. Вдалеке, у входа в переулок, стоял Макс. Его фигура была подсвечена огнями проспекта, и Алиса не видела его лица, но чувствовала его замешательство. Интересно, как давно он там? Видел ли он сам момент вспышки или только финал с хрустом костей?

Не сводя взгляда с Макса, Алиса достала планшет. Пальцы двигались уверенно. Она вызвала полицию и медицинский патруль, коротко продиктовав координаты и зафиксировав нападение.

Макс всё так же стоял в отдалении, не зная — подойти или остаться там, где он был. Между ними словно пролегла невидимая черта. Он, всегда такой уверенный и громкий, сейчас выглядел лишним в этой мрачной сцене.

«Правильно», — думала Алиса, убирая планшет в сумку. Она бросила последний взгляд на лежащего в тени мужчину. В её голове это дело было закрыто: преступник обезврежен, закон уведомлен. Она сделала то, что должен делать сильный маг.

Она развернулась и пошла к Максу. Каждый её шаг по грязному асфальту был четким и твердым. Она не бежала к нему за утешением, она шла как человек, выполнивший тяжелую, но необходимую работу.

— Пойдем отсюда, — сказала она, когда подошла достаточно близко, чтобы он увидел её холодные, спокойные глаза. - Скоро здесь будет полиция.

Макс ещё несколько секунд не сводил глаз с неподвижного тела в глубине подворотни. Неестественно вывернутая нога грабителя выглядела как зловещий знак.

— Он ведь напал первым? — тихо спросил Макс. В его голосе была странная неуверенность.

— Конечно, — Алиса искренне удивилась его вопросу. — Он преступник, пытался меня ограбить, я его остановила. Всё правильно.

Макс наконец отвернулся от переулка и посмотрел Алисе прямо в глаза. Он искал в них хоть тень сомнения или испуга, но ничего не было.

— Я тебе верю, — произнёс он, словно убеждая самого себя. — Не знаю почему, но я на твоей стороне.

Алиса почувствовала, как внутри разливается тепло от его слов. Это было то самое признание, которого она так жаждала. Она протянула ему руку, коснувшись его ладони.

— Всегда будешь верить?

— Всегда, — кивнул Макс и крепко обнял Алису, пряча лицо в её волосах.

В голове Алисы снова, как навязчивый мотив, раздалось «попробуй». Она отстранилась и сама поцеловала его — уверенно, ставя точку в своих метаниях. «Зачем выбирать?» — подумала она. Вот он, Макс, который готов принять её любую, который стоит рядом и не задаёт лишних вопросов. Мысли об Артёме, о пыльной мастерской ушли на второй план, становясь неважными, как старый сон.

Ребята пошли дальше по улице, крепко держась за руки. Алиса шла с высоко поднятой головой, наслаждаясь моментом триумфа над своими страхами.

Но внутри Макса что-то беспокойно ворочалось. Несмотря на поцелуй и её уверенность, он чувствовал липкий холодок. «Что-то не так», — шептало ему предчувствие. Его магия, обычно яркая и солнечная, сейчас словно притихла, реагируя на ту ледяную тень, что промелькнула в действиях Алисы. Понять, что именно его пугает, он пока не мог.

Они свернули на центральный проспект. Здесь город сиял во всей красе: магические сакуры роняли розовые лепестки прямо на тротуар, а в воздухе плыла тихая музыка, идеально настроенная на биоритмы прохожих.

Макс быстро пришел в себя. Его магия, подпитанная близостью Алисы, снова начала искрить. Он притянул её к себе за талию и, смеясь, заставил их обоих на пару сантиметров оторваться от земли. Они буквально плыли над мостовой, ловя на себе восхищенные взгляды.

— Смотри, — шепнул он, махнув рукой в сторону витрины элитного кафе. — Хочешь мороженое со вкусом северного сияния? Говорят, его заряжают на севере и быстро доставляют сюда. Алиса смеялась, ела это мерцающее мороженое, которое покалывало язык магическими искрами, и чувствовала себя превосходно.

— Тебе идет этот свет, — сказал Макс, остановившись у фонтана, струи которого танцевали в такт его дыханию. — Ты как будто сама светишься изнутри.

Алиса кивнула, прислонившись к его плечу. Ей было тепло, надежно и... безопасно.

Может Макс сможет закрыть эту дыру? Станет её идеальным плакатом. С ним она отвлекалась от других мыслей. Но в моменты, когда Макс отвлекался на свой телефон или приветствовал знакомых, Алиса ловила себя на странном ощущении.

Алиса ловила себя на странном ощущении. Макс был словно десерт, но проблема была в том, что это был просто сладкий десерт. Без интересной кислинки или странного аромата. Просто сахар. С Максом ей будто не хватало ощущений, какого-то соуса. Он был идеальным, но именно это её и бесило.

Его шутки были в меру смешными, его прикосновения — в меру нежными, а его магия — безупречно отшлифованной.

Она смотрела, как он увлеченно рассказывает о предстоящем турнире, и ловила себя на мысли, что заранее знает каждое его слово. Это было как идти по идеально ровному асфальту: безопасно, но скучно.

— Эй, ты вообще меня слушаешь? — Макс весело притянул её к себе, прервав её раздумья. — Я говорю, мы могли бы поехать на выходных к морю. У отца там частный берег с температурным контролем воды. Никаких медуз, никакой тины. Чистый песок и идеальные волны.

«Идеальные волны», — повторила про себя Алиса.

— Звучит здорово, — ответила она, хотя внутри всё сжалось.

Алиса посмотрела на профиль Макса — он был безупречен, как модель, которая смотрела на тебя с рекламного плаката. И в этот момент её пронзила пугающая ясность. Она же и так всё делает правильно и идеально. Вся её жизнь — это бесконечный марафон за совершенством, выверенный до миллиметра. Зачем ей рядом ещё один точно такой же человек? Если бы их сфотографировали, они бы вообще отличались?

Нужен был кто-то неправильный. Кто-то, кто не вписывается в этот чертов план. Кто-то, об кого можно обжечься или порезаться. Ей нужен острый соус, который заставит её кровь по-настоящему бежать по венам.

— Знаешь, я пойду, — внезапно сказала она, отстраняясь. — Увидимся завтра.

Макс даже не успел возразить. Он лишь удивленно вскинул брови, собираясь что-то спросить, но слова застряли у него в горле. Они оба замерли на мгновение, скованные внезапно возникшим напряжением.

Алиса, словно почувствовав чужой взгляд, перевела взор на другую сторону улицы. Там, в тени раскидистых каштанов, шел Артём.

Он не прятался. Он шел своей обычной, твердой походкой, но в какой-то момент замедлился. Фонарный свет на мгновение выхватил его лицо: скулы были напряжены, а взгляд — холодным. Артём видел их вместе. Артём видел их вместе. Ей захотелось сорваться с места, перебежать дорогу и объяснить, что всё это не то, чем кажется. Но она продолжала стоять. Артём не остановился. Он лишь на секунду задержал на них взгляд — тяжелый, лишенный всякого сочувствия, — и пошел дальше, растворяясь в темноте. В этом его молчаливом уходе было столько пренебрежения, что Алиса почувствовала себя хуже, чем после пожара.

«Неужели "не выбирать" оказалось ошибкой?» — эта мысль промелькнула в голове Алисы, как болезненная вспышка. Она всё ещё чувствовала на себе взгляд Артёма, который только что скрылся в тени, и этот взгляд жег её сильнее, чем самое мощное боевое заклинание.

Макс, заметив её внезапную бледность, подошёл ближе. Он положил руку ей на плечо, заглядывая в глаза.

— Что с тобой, Алиса? Ты сама не своя.

— Я... я не знаю, — честно ответила она.

— Я тебе верю, — Макс обезоруживающе улыбнулся, его магия мягко и успокаивающе коснулась её ауры. — Давай всё-таки провожу тебя прямо до двери. Мало ли, какие еще грабители прячутся в кустах.

Они пошли дальше. Макс не замолкал: он рассказывал смешные истории, строил грандиозные планы на лето, развлекал её, как только мог, искренне пытаясь отвлечь от того, что её глодало. А Алиса шла рядом, послушно кивала, но внутри всё равно думала об упущенных возможностях. Уже подходя к самому дому, она вдруг снова посмотрела на Макса. Он выглядел таким надежным, таким понятным. «Может, это нормально — бояться чего-то идеального? — подумала она. — Может, страх перед сахаром — это просто еще одна моя причуда?»

Она порывисто чмокнула его в щеку, пробормотав «До завтра!», и убежала за калитку, не давая ему возможности ответить. Влетев в дом, Алиса прислонилась спиной к закрытой двери. Сердце всё еще колотилось.

Глава 7

Утро в школе началось с привычной рутины. Алиса сидела на физике магических полей, стараясь сосредоточиться на графиках.

Макс сидел рядом, лениво крутя в пальцах дорогую ручку-стилус. Он выглядел так, будто вчерашнего инцидента в переулке и вовсе не было. Для него мир оставался простым и понятным. Время от времени он наклонялся к Алисе, шепча какую-то чепуху о планах на вечер.

Артём сидел на своем обычном месте. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени — видимо, просидел в мастерской до рассвета. Он не смотрел на Алису. Для него её словно не существовало в этом кабинете.

Когда прозвенел звонок на большую перемену, Макс хлопнул Алису по плечу:

— Я к пацанам в спортзал, надо обсудить настройки грави-щитов перед матчем. Встретимся на следующем?

Алиса кивнула, дожидаясь, пока он выйдет. Она медленно собирала сумку, следя за Артёмом. Тот не спешил, методично укладывая тетради.

Они вышли из класса почти одновременно. Коридор был забит учениками, гудящими о своих делах. Алиса пристроилась рядом с Артёмом, стараясь идти в его ритме — жестком и быстром.

— Артём, — негромко позвала она.

Он не остановился, лишь слегка повернул голову, и в его взгляде Алиса прочитала всё то же холодное раздражение, смешанное с усталостью.

— Опять заблудилась по дороге в туалет, Алиса? — сухо бросил он.

Алиса проигнорировала колкость. Ей нужно было вернуть их отношения хотя бы к той точке, где они могут разговаривать.

— Про вчерашнее... — начала она, но он перебил её.

— Вчера я увидел всё, что мне нужно было увидеть. Ты выбрала...

— Я выбирала, — Алиса остановилась у окна, вынуждая и его затормозить. — Всё сложнее. У меня дома... — она запнулась, не желая говорить про отца и психолога. — Короче, я не смогла прийти. Но я всё еще хочу увидеть мастерскую.

Артём посмотрел на неё долго и внимательно. Он видел её идеальную прическу, дорогую форму и этот взгляд отличницы, которая пытается усидеть на двух стульях.

— Алиса... — вдруг сказал Артём почти шёпотом, и его голос прозвучал совсем иначе, чем минуту назад. — На самом деле мне не всё равно, как ты поступаешь. Давай пока возьмёшь паузу и подумаешь. Я не спешу. У меня хватает дел. Договорились?

Алиса замерла. Шум школьного коридора, крики учеников и гул магических систем снова отошли на второй план. Она смотрела в его глаза обычно холодные и колючие, но сейчас они потеплели. В них чувствовались ласка и странное, бережное спокойствие, которого она никогда не видела у Макса. Алиса не хотела заканчивать этот момент. Ей казалось, что если она сейчас отведёт взгляд, то вся эта хрупкая искренность рассыплется. Но она видела, как Артём протягивает свою широкую, мускулистую руку в знак примирения. На его коже были видны мелкие царапины. Она аккуратно коснулась его руки своей ладонью. Контраст был поразительным: её тонкие пальцы на его крепкой, мозолистой кисти. Алиса коротко кивнула, не в силах подобрать слова. Этот жест значил куда больше, чем любое прости.

Артём слегка сжал её пальцы — на мгновение, просто чтобы подтвердить уговор, — и отпустил.

— Увидимся на уроке, — сказал он и зашагал прочь, снова становясь тем самым закрытым и сосредоточенным парнем, которого никто не принимал в расчет.

Алиса стояла у окна, чувствуя, как место прикосновения всё еще покалывает теплом.

Следующий урок прошел для неё как в тумане. Она сидела, уставившись в одну точку, а рука механически выводила на полях тетради бессмысленные узоры. В голове кричало признание, которое она боялась озвучить даже самой себе: ей нравились они оба.

Макс был её солнцем. С ним было тепло, ярко и понятно. Он дарил ей то самое ощущение избранности, к которому она привыкла с детства. Его магия, его уверенность, его готовность быть на её стороне — всё это было частью того идеального мира, который она любила. С ним она чувствовала, что возьмет от мира все, что ей нужно и даже больше.

Но Артём... Артём был чем-то другим. Он был настоящим. В его взгляде, в его мозолистых руках скрывалась тайна, которую Алисе отчаянно хотелось разгадать. Он не поклонялся ей, он бросал ей вызов. И эта неправильность притягивала её с пугающей силой.

Она не могла просто вычеркнуть одного из них. Выбрать Макса — значило навсегда лишить себя той глубины и остроты, которую давал Артём. Выбрать Артёма — значило разрушить всё, что она строила годами, и пуститься в какое-то непонятное приключение.

«Я просто не могу», — думала Алиса, глядя на затылок Макса. — «Если я выберу сейчас, я обязательно ошибусь».

Ей нужно было время, чтобы эти два чувства внутри неё перестали воевать. Ей нужно было понять как поступить правильно.

Когда уроки закончились, она медленно вышла в коридор. Макс уже ждал её, прислонившись к стене с видом победителя. Он широко улыбнулся и шагнул навстречу, готовый забрать её в свой мир бесконечного праздника. Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. Сейчас ей предстояло самое сложное — объяснить человеку, который привык получать всё, что ему нужно время на раздумья.

— Макс, прости, что вчера повела себя так странно, — начала она, но он тут же прервал её и уверенно потянулся, чтобы обнять.

— Да брось, — начал было он, демонстрируя всем своим видом, что инцидент исчерпан.

Но Алиса, вопреки его ожиданиям, мягко, но решительно оттолкнула его и продолжила:

— Понимаешь, дело не в тебе...

Макс снова перебил её, на этот раз с ироничной ухмылкой, в которой сквозило задетое самолюбие.

— Так... — протяжно сказал он, засунув руки в карманы. — «Дело не во мне». Знаешь, обычно я такое говорил девушкам, когда хотел с ними завязать.

— Серьезно, Макс? — ответила Алиса, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Его привычка превращать всё в шутку или в соревнование сейчас была как никогда некстати. — Я дорожу нашими отношениями, правда. Но я пока не решила, что делать дальше. Мне нужно разобраться в себе. Дай мне время, хорошо?

Макс замолчал. Его лицо дрогнуло. Макс замолчал. Его маска беспечного красавчика на секунду дрогнула. Он редко получал отказы в жизни — практически никогда, — и поэтому сейчас слова Алисы били по нему сильнее, чем по кому-либо другому.

Внутри него начинало медленно закипать глухое раздражение, смешанное с непониманием. В голове пульсировал один-единственный вопрос: «Почему?». Ведь всё было так логично, так красиво. Мы же будто созданы друг для друга - два сильных мага, мы идеальны. По крайней мере, в тот момент он считал именно так.

— Время... — наконец повторил он, и его голос стал на тон ниже. — Ладно, Алиса. Если тебе нужно время, чтобы понять очевидное. Но имей в виду, я не привык стоять в очереди.

Он бросил быстрый взгляд на её сцепленные пальцы, словно пытаясь найти там какой-то подвох, развернулся и зашагал прочь по коридору. Алиса видела, как напряглись его плечи. Она знала, что Макс не привык проигрывать.

Алиса выдохнула, чувствуя, как внутри наступила странная, почти звенящая пустота. Она получила то, что хотела — паузу с обоими. Теперь она была предоставлена самой себе, и это пугало её больше, чем любой конфликт.

Школьный двор встретил её привычной суетой, но Алиса шла к воротам, не замечая никого вокруг.

Следующие дни превратились для Алисы в фотоальбом. Взятая пауза оказалась не передышкой, а настоящим испытанием на прочность. Она продолжала ходить на уроки, методично вести конспекты и отвечать у доски, но всё это время она существовала в странном вакууме.

В школьной столовой, этом эпицентре социальной жизни, её одиночество было особенно заметным. Алиса сидела за своим привычным столиком у окна, но теперь одна. Она медленно перемешивала салат, чувствуя на себе перекрестный огонь взглядов. Макс не подходил к ней. Он демонстративно громко смеялся в окружении своей компании, окруженный вниманием девчонок, которые явно пытались занять вакантное место рядом с ним. Но Алиса видела, как часто его взгляд срывался в её сторону — там читалось раздражение и уязвленное самолюбие. Он словно ждал, когда она сдастся и признает, что её пауза была глупостью.

«Он такой яркий и красивый», — думала Алиса, глядя, как солнечный зайчик прыгает по стенам столовой.

В то же время в другом конце зала, за самым дальним столом, сидел Артём. Он не пытался привлечь внимание, не участвовал в общих разговорах. Он просто ел, уткнувшись в очередную книгу. Но каждый раз, когда Алиса поднимала голову, она сталкивалась с ним глазами. Артём смотрел недолго, секунду или две, но этот взгляд был как глоток ледяной воды. В нём не было требования или обиды — только спокойное ожидание. Он дал ей время, и он действительно не спешил.

«А за этим взглядом — бездна», — Алиса крепче сжимала вилку.

Уроки истории, магии, литературы — всё слилось в один серый фон, на котором яркими вспышками горели эти двое. Алиса чувствовала себя присяжной, которая отказывалась отпускать остальных. Понимая, что любое решение навсегда разрушит одну из версий её будущего.

Алиса замерла с вилкой в руке, когда в четверг в столовой увидела то, чего никак не ожидала. Макс и Артём сидели за одним столом. Будто старые друзья, они беззаботно разговаривали.

Это зрелище кольнуло её сильнее, чем любое равнодушие. Она вспомнила, что когда-то, раньше, они неплохо общались. Макс, несмотря на свою силу, всегда уважал Артёма за его характер и то, как тот, будучи пустым умудрялся не сдавать. Но чтобы сейчас...

Возможно, жизнь решила так зло пошутить над её попыткой взять паузу. Сначала их, словно специально, посадили вместе на практических занятиях - учителю не хватало приборов, и он объединил Макса с Артёмом. А теперь они и вовсе обедали вместе.

Алиса пристально наблюдала за ними из своего угла. Макс что-то увлеченно объяснял, активно жестикулируя, а Артём слушал, изредка кивая и вставляя короткие фразы. Между ними не было напряжения.

Она понимала, что вряд ли они обсуждают её — Артём был слишком горд для сплетен, а Макс слишком дорожил своим достоинством. Но сам факт того, что они становились ближе именно сейчас, когда она отдалилась от обоих, пугал её.

Её два мира, которые она так старательно разделяла внутри себя, вдруг начали сливаться без её участия. И в этом новом уравнении Алиса внезапно почувствовала себя лишней.

В пятницу утром Алиса долго стояла перед зеркалом. Её взгляд упал на маленькую шкатулку в глубине полки, которую она редко открывала. Внутри, завернутые в бархат, лежали старые карманные часы. Мама когда-то говорила, что они достались ей от мамы. Часы были тяжелыми, из потемневшего металла, а их механизм давно замер.

«Это будет неплохой предлог», — подумала она, пряча часы в карман школьного рюкзака.

Весь день в школе прошел как на иголках. Как только прозвенел последний звонок, Алиса постаралась незаметно двинуться следом за Артёмом. Она выждала паузу, делая вид, что страшно увлечена поиском чего-то в недрах своего рюкзака, и только когда спина Артёма скрылась за поворотом коридора, сорвалась с места.

Ей казалось, что она — тень, идеально вписывающаяся в уличное окружение. В голове играла мелодия из «миссия невыполнима» Однако шпионаж оказался задачей куда более сложной, чем правильно отвечать на уроках. Артём шел быстро и не оборачивался, а Алисе приходилось то и дело проявлять чудеса эквилибристики. Когда Артём внезапно остановился у кофейного автомата, Алиса, чтобы не влететь ему в спину, резко присела и сделала вид, что завязывает шнурок на кроссовки. Проблема была в том, что она была в туфлях. Проходящий мимо незнакомец подозрительно прищурился:

— Девочка, ты чего там делаешь?

Она скорчила метнула злобный взгляд.

Прохожий пожал плечами и пошел дальше, а Алиса, дождавшись, пока Артём заберет стакан, снова двинулась хвостом. Дальше стало сложнее. Солнце не давало густых теней, и Алисе приходилось использовать прохожих как живой щит. В какой-то момент, когда Артём решил перейти дорогу, Алиса так увлеченно пряталась за широкой спиной мужчины с огромным пуделем, что едва не наступила собаке на хвост. Пудель звонко тявкнул, заставив Артёма обернуться. Алиса мгновенно вскинула планшет перед лицом, делая вид, что делает селфи на фоне мусорного бака.

— Что за день... — пробормотала она, когда Артём, не заметив её, свернул дальше. Артём зашел в неприметную арку. Алиса, стараясь дышать через раз, прокралась следом и замерла за углом. Дверь за Артёмом с глухим стуком закрылась, и Алиса наконец вышла из своего укрытия. Она медленно подошла к входу, задрав голову: над ней покачивалась вывеска «Антикварная мастерская Тёмный век».

Алиса замерла, ей было до безумия неловко. Что она скажет? «Привет, я тут случайно проходила мимо». Это звучало как-то странно. Но желание увидеть Артёма в мастерской, побыть с ним. Она сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в пальцах, и, наконец переступив через себя, толкнула тяжелую дверь. Внутри её встретил мелодичный звон колокольчика и густой, плотный аромат... Алиса сделала шаг вперед, и пол под её ногами скрипнул. Она услышала голос Артёма

— Алиса? Ты… как ты нашла это место...

Прошёл где-то час.

Алиса вышла из мастерской, и прохладный вечерний воздух тут же обжег её пылающие щеки. Тот мимолетный поцелуй, который она оставила на его щеке перед самым уходом, всё еще ощущался на губах легким покалыванием. Это было так спонтанно. В кармане мерно и четко тикали ожившие часы. Этот звук, возвращенный Артёмом к жизни, казался ей сейчас самым громким звуком в мире. Она шла по направлению к дому, почти не касаясь земли, а в голове крутилась только одна мысль: она это сделала. Она переступила черту и, кажется, окончательно запуталась в собственных чувствах.

Глава 8

Алиса едва успела закрыть за собой дверь, как взгляд наткнулся на чужую обувь в прихожей. Рядом с её изящными туфлями стояли подозрительно большие, массивные кроссовки и пара аккуратных женских туфель на устойчивом каблуке.

«Бабушка!» — вспыхнуло в голове. Забыв о маске спокойствия, Алиса бросила сумку и побежала в гостиную.

Там всё изменилось. Воздух в комнате, обычно пахнущий стерильной чистотой и дорогим парфюмом отца, теперь был пропитан терпким ароматом крепкого кофе. Светлана расположилась в кресле по-хозяйски, широко раскинув руки. Она неторопливо пила кофе из крошечной чашки, попутно в полголоса обсуждая что-то со Всеволодом. Отец стоял прямо перед ней и по его напряженной спине было видно — этот разговор дается ему нелегко.

Но не бабушка приковала к себе внимание Алисы.

У окна, залитого вечерним светом, стоял незнакомый парень. Он был высоким, широкоплечим и явно старше её года на три или четыре. В его позе чувствовалась спокойная, уверенная сила мага, который уже давно перерос школьные фокусы. Красивое, четко очерченное лицо, глубокий взгляд и идеальная осанка, он выглядел потрясающе.

— А вот и наша героиня, — Светлана отставила чашку и хищно улыбнулась, заметив Алису. — Проходи, не стой в дверях.

Парень у окна медленно повернул голову. Его глаза, пронзительно-синие, словно сканировали Алису, проникая сквозь все её внутренние заслоны. Он смахнул со лба, свои золотистые волосы. Девочка засмущалась и отвела взгляд наверх. Там висели старые часы, время 20:41, наверное они прибыли минут десять назад.

— Алиса, познакомься, — отец сделал шаг вперед, стараясь перехватить инициативу в разговоре. — Это Дима. Он... ученик твоей бабушки.

Дима вежливо склонил голову, и на его губах заиграла мягкая, располагающая улыбка.

— Наслышан о твоих успехах, Алиса. Приятно наконец познакомиться лично.

Светлана не сводила с Алисы глаз, и этот взгляд был похож на рентген.

— Ну что ж, давай теперь послушаем тебя, — бабушка бесцеремонно прервала молчание. — Сева... Твой папа, как обычно, пытается меня выпроводить и говорит, что у вас всё хорошо. Это так?

Алиса виновато посмотрела на отца. Тот стоял, сжимая в руках пустой стакан, и выглядел так, будто весь его мир держится на её ответе. Ему явно нужна была поддержка.

— Да, бабушка, всё хорошо, — послушно ответила Алиса.

Светлана подозрительно наклонила голову, прищурившись. Между ними повисло неловкая пауза.

— Ладно. Сейчас ты не готова говорить начистоту, ничего, — она небрежно махнула рукой.

В ту же секунду пузатый чайник сам собой оторвался от стола, проплыл по воздуху и аккуратно долил кофе в её чашку. Магия бабушки была совсем не похожа на всю остальную, только абсолютная воля.

— Я хотела поговорить о твоём будущем, — тон Светланы мгновенно стал серьезным. — Ты уже в выпускном классе, девочка моя. Пора вылезать из этой песочницы, которую Всеволод называет безопасной жизнью.

Дима, стоявший у окна, едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от Алисы.

— Миру нужны не просто послушные отличницы, — продолжала бабушка. — Миру нужны те, кто способен устранять угрозы до того, как они станут катастрофами. Я предлагаю тебе место в Академии Ордена. Там, где учат настоящей силе.

Всеволод резко поставил стакан на каминную полку.

— Светлана Владимировна, мы же обсуждали это. Она еще не готова. Это слишком опасно.

— Она готова больше, чем ты думаешь, — отрезала Светлана. — Просто ты боишься увидеть в ней её мать. А я вижу в ней будущее.

Отец стоял бледный, его пальцы стиснулись в кулак.

— Я бы не хотел, чтобы моя дочь втягивалась в авантюры, — отрезал он, и в его голосе прорезались нотки отчаяния. — Мне кажется, ей лучше подойдёт тихая, спокойная жизнь.

Светлане явно не понравился тон зятя. Она начала медленно подниматься, но не сама, кресло под ней оторвалось от пола, повиснув в воздухе. Глаза старухи засверкали опасным огнем.

— Ты так же говорил про мою дочь, помнишь? — прошипела она. — И что в итоге? Я доверилась тебе, а ты её не уберёг из-за своей любви. То же будет и с Алисой!

Светлана властно подняла руку, и воздух в гостиной загустел, обещая неминуемую бурю. Но в этот момент в разговор вмешался Дима. Изящно и почти незаметно он оказался рядом с бабушкой и мягко придержал её чашку с кофе, предотвращая катастрофу.

— Давайте не горячиться, — его голос подействовал как холодный душ. — Всеволод не может не беспокоиться за свою дочь. Это естественно.

Светлана на мгновение замерла, глядя на ученика, затем её губы тронула снисходительная улыбка. Кресло плавно опустилось на ковер.

— Спасибо, Дима, — бросила она, не отрывая взгляда от Севы. — Но больше не вмешивайся. Ты всё-таки далёк от этой семьи.

Алиса поражёно смотрела на всю эту картину. Она никогда не видела отца таким беспомощным, а бабушку такой пугающей. Но больше всего её поразил Дима. Он единственный в этой комнате сохранял ледяное спокойствие, погасив конфликт двух личностей одним жестом.

— Алиса, — Светлана снова повернулась к внучке, как будто ничего не произошло. — Дима останется у вас на время моих дел в городе. Он подготовит тебя. Покажет, на что ты способна на самом деле, а не в школьных прописях.

Отец хотел что-то возразить, но под тяжелым взглядом Светланы лишь поджал губы.

— Не переживай, Сева, — примирительно добавила Светлана, заметив, как побледнел зять. — Дима будет заниматься с Алисой здесь, в доме. Может, будет встречать её из школы. Это полезно, и ему можно доверять, он для меня как сын.

Всеволод перевёл взгляд на Диму. Тот стоял спокойно, не пытаясь казаться лучше, чем он есть. В его фигуре и вправду было что-то уверенное и успокаивающее. Отец Алисы невольно поймал себя на мысли, что парень ему нравится. С таким наставником Алиса вряд ли натворила бы дел.

— Но Алиса, — продолжила бабушка, обращаясь к Алисе, — Академии Ордена нужна не только грубая сила, но и теоретическая база. Я составила для тебя программу, почитай в свободное время. Рюкзак уже у тебя в спальне.

Светлана наконец окончательно расслабилась, её аура перестала давить на стены дома.

— Ладно, Сева, не дуйся. Ты же знаешь, я старая и очень могущественная женщина, иногда могу и потерять голову. Но давайте проведём время как семья. Может, что-нибудь приготовим?

— Бабушка, ты нас накормишь? — радостно спросила Алиса, надеясь на магические деликатесы.

— Ага, сейчас! Время бабушки слишком дорого стоит, — Светлана озорно подмигнула. — Я буду руководить процессом. Давайте приготовим лазанью. Уж очень люблю мясо и макароны. Да, по мне не скажешь, — она со смехом погладила свой идеально стройный живот.

Кухня, обычно напоминающая стерильную лабораторию, постепенно превращалась в живое, шумное сердце дома. В воздухе плыли ароматы, которые в ЖК «Ренессанс» считались почти вызывающими: терпкое вино, обжаренный с травами фарш и нежное сливочное масло.

Всеволод полностью отдался процессу. Сбросив пиджак и закатав рукава рубашки, он с упорством лепил листы пасты. Его пальцы двигались ритмично, превращая податливое тесто в безупречные ровные полотна. Даже в кулинарии он искал структуру и гармонию, стараясь сделать каждый слой идеальным фундаментом для будущего блюда.

Дима тем временем по-хозяйски расположился у плиты. С тихим хлопком он откупорил бутылку темного вина и, плеснув немного в бокал, отправил остальное в сотейник к болоньезе. Вино зашипело, окутывая кухню густым, пьянящим паром. Дима двигался уверенно и легко, приправляя мясо специями так, словно совершал магический ритуал. Он изредка бросал взгляды на Алису, и в его синих глазах плясали отблески огня от конфорок.

Самый ответственный участок, соус бешамель, достался женской половине семьи. Алиса и Светлана стояли плечом к плечу, непрерывно работая венчиками.

— Мешай активнее, — командовала бабушка, подсыпая муку. — Соус, как и зелье требует концентрации.

В какой-то момент Светлана, увлекшись рассказом о старой Москве, слишком резко взмахнула рукой, и облако муки взметнулось вверх. Через секунду обе они — и легендарная Светлана, и её внучка стояли с белыми носами и припорошенными волосами. Алиса испуганно замерла, ожидая замечания от отца, но бабушка лишь звонко, по-девичьи расхохоталась.

— Гляди-ка, Сева, мы теперь настоящие ведьмы у котла! — воскликнула она, вытирая испачканную щеку тыльной стороной ладони, отчего мука размазалась еще сильнее.

Алиса, глядя на её смеющееся лицо, тоже не выдержала и прыснула. Напряжение, копившееся весь день после школы и тяжелого выбора между парнями, вдруг лопнуло, как мыльный пузырь. На этой кухне, среди забрызганных соусом фартуков и винного пара, она впервые за долгое время чувствовала себя частью чего-то теплого и настоящего.

Когда лазанья наконец отправилась в духовку, и по кухне пополз густой, сводящий с ума аромат запекающегося сыра и пряного мяса, в суете возникла короткая пауза. Дима, окутанный терпким шлейфом винных паров, казался Алисе в этот момент еще прекраснее, его движения были лишены суеты, в каждом жесте была взрослая уверенность. Он взял со стола чистое полотенце и с мягкой улыбкой шагнул к Алисе.

— Ну, раз уж я за тобой приглядываю, давай приведу в порядок, — негромко сказал он.

Дима бережно коснулся полотенцем её лица. Его рука была совсем рядом, и Алиса чувствовала исходящее от него тепло. Он аккуратно, почти нежно стер белые пятна муки с её щек и лба, стараясь не задеть волосы. Девушка завороженно смотрела в его яркие синие глаза, в которых было искреннее внимание и какая-то взрослая, обволакивающая доброта. На секунду ей показалось, что весь мир сузился до этого прикосновения.

— Полегче, Алиса, он наша семья, — вдруг раздался насмешливый голос бабушки, разбивая интимность момента.

Светлана, прищурившись, наблюдала за ними, потягивая вино из бокала. В её взгляде плясали лукавые искорки, она слишком хорошо знала, как действует обаяние её ученика на юных девушек.

— А ну-ка, протеже, и мне помоги очиститься! — Светлана по-хозяйски подошла к Диме, подставляя свое испачканное лицо. — А то Сева на меня смотрит так, будто я величайшая волшебница, а мешок с мукой.

Дима рассмеялся и послушно переключил внимание на бабушку, а Алиса почувствовала, как щеки обжигает румянец, и это было вовсе не от жара духовки. Она отошла к окну, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Ужин прошел удивительно гладко. На какой-то час все тени прошлого, споры о будущем и растворились в тепле домашнего очага. Они действительно стали похожи на обычную семью, собравшуюся за общим столом.

Когда с едой было покончено, Дима первым выскользнул на улицу. Он стоял на крыльце, жадно вдыхая прохладный ночной воздух и потягивая руки к темному небу, словно пытаясь дотянуться до звезд. В доме всё еще слышались приглушенные голоса Севы и Светланы, они продолжали о чем-то спорить, но уже без прежней злости.

Алиса, помедлив в дверях, решила выйти следом за Димой.

— Очень вкусно получилось, — начала она, подходя к нему почти бесшумно.

— Ух, ты меня напугала, — с мягкой улыбкой отозвался Дмитрий, оборачиваясь. Он облокотился на перила и внимательно посмотрел на неё. — Кстати, появляться неожиданно, отличительная черта сильного мага.

— Спасибо, — неловко ответила Алиса.

Она встала рядом, устремив взгляд на звездное небо. Огни города не мешали видеть созвездия, и небо казалось глубоким, как океан. Ей хотелось спросить его о других городах, о магии.

— Алиса, — голос Димы внезапно изменился. Мягкость исчезла, уступив место серьезному, почти стальному тону. — Я понимаю, наше знакомство выглядит довольно дружелюбно.

Он повернулся к ней всем корпусом, и его фигура в сумерках показалась Алисе такой большой.

— Но я буду выступать в качестве твоего наставника. И я требую от тебя полного послушания. С завтрашнего дня наши отношения — это не только семейные ужины, но и дисциплина. В Ордене нет места сомнениям. Ты готова к этому?

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это был уже не тот парень, который вытирал ей муку с лица. Перед ней стоял профессионал, для которого магия была долгом.

Внутри Алисы слова о послушании отозвались странным, вибрирующим эхом. В Диме, как и в отце, она почувствовала ту самую незыблемую скалу, на которую можно опереться. Было что-то пугающе притягательное в том, чтобы подчиниться этой уверенной силе. В этот момент интерес к Диме начал перерастать в нечто большее, от чего ладони стали влажными.

Алиса неловко прикусила губу, стараясь скрыть волнение.

— Хорошо, — выдохнула она.

— Я рад, что ты не споришь, — Дима снова слегка улыбнулся, но уже более официально. — Мне казалось, в тебе будет больше своенравия, как в твоей бабушке. Она пугала меня тобой, называла дикой, необузданной стихией. А тут — милая девчонка. Ты чем-то похожа на мою младшую сестру.

Он отвернулся, глядя в темноту, и Алиса почувствовала, как между ними внезапно выросла невидимая стена. Сравнение с младшей сестрой укололо её, ей меньше всего хотелось быть для него просто ребёнком.

— А где твоя сестра? — тихо спросила она.

Дима не поворачивался. Его плечи напряглись, а голос, обычно ровный, едва заметно содрогнулся.

— Я не хочу говорить об этом. Орден требует, чтобы все наши мысли и чувства были нацелены только на достижение цели. Личное это шум. Оно мешает принимать решения.

Он замолчал, и тишина в переулке стала тяжелой, почти осязаемой. Алиса смотрела на его затылок, понимая, что за этой броней Ордена скрывается какая-то незаживающая рана. И это открытие сделало его в её глазах еще более притягательным — теперь он был не просто наставником, а загадкой, которую ей предстояло разгадать.

— Прости, я задумался, — Дима тряхнул головой, словно стряхивая наваждение.

Он повернулся к Алисе, и его яркие синие глаза всё ещё хранили отблеск той далекой печали, о которой он не захотел говорить. Взгляд наставника снова стал деловым.

— У нас впереди выходные, так что давай постараемся не терять время, — продолжил он, возвращая голосу прежнюю уверенность.

— У тебя наверху в рюкзаке книги, если вдруг будет не до сна, ознакомься с ними. А завтра устрою тебе тренировку.

Он по-дружески похлопал её по плечу. Жест был простым, почти братским, но Алиса почувствовала, как по коже пробежали искры от его прикосновения. Дима развернулся и скрылся в доме.

Алиса еще недолго стояла на улице, глядя на темные очертания деревьев. В голове крутился сумбур из лиц и голосов: Артём, Макс и теперь Дима — человек, который требовал послушания и называл её милой девчонкой.

Она медленно вошла в дом, стараясь не мешать разговору отца и бабушки, который всё еще доносился из глубины дома, и поднялась к себе. В спальне на кровати действительно лежал рюкзак, присланный бабушкой.

Алиса достала из него первую книгу. Переплет был старым, кожаным, а на обложке не было названия, только тисненый символ Ордена. Она открыла первую страницу и поняла, что это не просто учебник. Это был путь, который навсегда отрезал её от привычных школьных будней.

Глава 9

Алиса так и уснула с книгой в руках, не успев дойти даже до середины первой главы. Свет прикроватной лампы продолжал гореть, выхватывая из темноты строгие строки текста. Содержимое книги меньше всего напоминало учебник по магии. Это был скорее суровый военный устав, замешанный на фанатичной философии.

От членов Ордена требовалось абсолютное, беспрекословное подчинение старшим по званию и почти религиозное уважение к самой сути магии. Но между строк читалось нечто более пугающее, отделение от остального мира. Автор, составивший этот кодекс, явно считал, что те, кто способен вступить в Орден, стоят выше других людей. Они были избранными, чьим долгом и правом было решать судьбу этого мира, направляя слабых. Эта философия вызывала противоречия в Алисе.

Сны были беспокойными, рваными. В одном из них Макс стоял на вершине сияющей башни, призывая её взлететь к нему, но его лицо было наполовину закрыто маской, и он почему-то сжигал устав ордена. В другом — Артём в своей темной мастерской пытался что-то починить. Но когда Алиса подошла, она увидела, что парень весь в крови и он что-то делает с телом человека, который всё ещё жив. Парень посмотрел на Алису с тем самым разочарованным раздражением.

Она металась по подушке, чувствуя, как внутри неё сталкиваются различные идеи.

— Вставай, — тихий, но властный голос прорезал утреннюю тишину раньше, чем прозвенел будильник.

Алиса вздрогнула и открыла глаза. В комнате было еще серо. У подножия кровати стоял Дима. Он уже был полностью одет в тренировочный костюм темного цвета, который плотно облегал его фигуру. В тусклом свете его синие глаза казались почти черными.

— Собирайся, Алиса, — сказал он, бросив взгляд на книгу, валявшуюся рядом с ней. — Надеюсь, ты что-нибудь запомнила. Нужно подчиняться старшему магу.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Алиса села на кровати, чувствуя, как ломит виски. Субботнее утро началось не так, как она планировала.

Алиса вышла в прихожую, всё еще борясь с остатками сна. Перед зеркалом она на секунду замерла, привычка выглядеть безупречно сработала автоматически. Но тут же одернула себя. Вспомнив его холодный тон вчера вечером и суровый устав в книге, она побоялась, что лишний блеск на губах вызовет у Димы только насмешку.

Наставник ждал её у двери. Он выглядел бодрым, будто и не было вчерашнего тяжелого разговора. В руках он держал две бутылки с водой.

— Молодец, довольно быстро, — улыбнулся он, и эта улыбка на мгновение смягчила его строгий образ. — У нас впереди небольшая пробежка. Посмотрим, умеешь ли ты расслаблять тело и позволять магии помогать тебе в физических упражнениях.

Алиса неуверенно посмотрела на него. В школе их учили выпускать энергию вовне щиты, удары. Магия всегда была инструментом.

— Я никогда не использовала магию для таких целей, — честно призналась она. — Отец говорил, что это перегружает сосуды и....

— Твой отец учил тебя быть в безопасности, — Дима толкнул входную дверь, пропуская её вперед в свежесть раннего утра. — А я научу тебя быть эффективной. Если ты хочешь решать судьбы мира, ты не должна уставать от простой пробежки.

Они вышли на пустую аллею ЖК «Ренессанс». Туман еще лежал на идеально подстриженных газонах.

— Просто беги за мной, — скомандовал Дима, легко срываясь с места. — Не старайся толкать магию. Почувствуй её как тепло внутри и позволь этому теплу разойтись по мышцам ног. Представь, что ты не бежишь по асфальту, а слегка отталкиваешься от него.

Алиса побежала следом. Сначала всё было как обычно: тяжесть в кроссовках, сбивающееся дыхание, прохладный воздух в легких. Но Дима прибавлял темп, и ей волей-неволей пришлось прислушаться к его совету.

Они бежали уже около получаса. Для Алисы эти два с лишним километра показались вечностью. Раньше она бегала только на уроках физкультуры. Здесь же, на живом утреннем воздухе, тело отказывалось подчиняться. Ноги налились свинцом, а каждый вдох обжигал горло.

Дима бежал впереди, с тем самым пугающим спокойствием, которое она видела в нём вчера. Казалось, он вообще не прикладывает усилий.

Наконец, когда они достигли смотровой площадки, с которой открывался вид на просыпающийся город, Дима остановился. Он даже не успел вспотеть. Его здоровое мускулистое тело, подсвеченное первыми лучами солнца, загораживало Алисе ослепительный свет, позволяя ей хоть немного отдохнуть в его тени.

Он протянул ей бутылку воды. Алиса приняла её трясущимися руками, чувствуя, как мелкая дрожь бьет всё тело от перенапряжения. Она сделала жадный глоток, глядя на парня снизу вверх.

— Я думаю, нам не помешает ещё какая-нибудь тренировка, — сказал Дима, внимательно наблюдая за тем, как к ней возвращается дыхание. — магу нужно уметь работать в агрессивной среде. Где у вас тут бурлит ночная жизнь? Клубы, бары? Ну, где люди еще не разошлись после пятницы?

Алиса, всё еще тяжело дыша, указала рукой в сторону старых кварталов, где над горизонтом еще мигали тусклые неоновые вывески.

— Там...

— Отлично, направляемся туда, — Дима легко забрал у неё бутылку, словно она весила не больше перышка, и снова сорвался на бег, даже не дав ей присесть.

Алиса вскрикнула от неожиданности, но послушно рванула следом. Ей казалось безумием продолжать бежать.

Ребята быстро миновали границу элитного жк, и пейзаж вокруг резко сменился. Ухоженные газоны уступили место щербатому асфальту и стенам, пестрящим граффити.

У входа в первый бар, над которым мигала вывеска «Последний шанс», стояли и курили потрепанные люди. Дима замедлился, переходя на легкий бег, и начал широко улыбаться им. Некоторым он даже дружелюбно махал рукой, словно старым знакомым. Алиса, стараясь не споткнуться, недоуменно наблюдала за ним. Она не понимала, чего он добивается этой странной вежливостью но спрашивать не стала. Люди в ответ лишь угрюмо щурились, провожая их мутными взглядами.

Они пробежали еще пару кварталов и столкнулись с очередным питейным заведением. Здесь контингент был иным: у входа стояли двое мужчин в дорогих, но измятых костюмах. Их красные глаза, не видевшие сна, выдавали тяжелую ночь.

Увидев сияющего и бодрого Диму, один из них внезапно разозлился. Видимо, чужое здоровье и радость в такой час показались ему личным оскорблением. Он резко щелкнул пальцами, и тлеющая сигарета полетела в лицо Диме, охваченная магическим ускорением.

— Отлично, — весело сказал парень и замер.

Окурок вспыхнул и рассыпался пеплом, так и не долетев до его лица. В воздухе остался лишь слабый запах гари.

— Чему радуешься, спортсмен? — прорычал второй мужчина, отделяясь от стены. — Сейчас поломаем тебе ноги, а девчонку заберём.

Он засунул руку в карман и выудил массивный кастет.

— Магический? — с искренним интересом спросил Дима.

В ответ мужчина смачно плюнул на землю, и кастет в его кулаке внезапно залился пульсирующим фиолетовым светом.

— Супер, — Дима обернулся к Алисе, и в его глазах вспыхнул азарт. — Тренировка будет отличной.

Дима отошёл в сторону, освободив пространство для Алисы. Его спокойствие граничило с наглостью, что еще больше взбесило мужчин.

— Прости, мужик, я тебе не по зубам, попробуй ударить девчонку, — бросил Дима и подмигнул Алисе. Затем он добавил шепотом: — Я тебя подстрахую, но постарайся показать, что умеешь.

Второй помятый замер. Он не был так пьян, как его товарищ, и инстинктивно чувствовал исходящую от Димы угрозу. Он не лез в драку, предпочитая следить за каждым движением парня.

Мужчина с кастетом, раздуваясь от злости, надвигался на девушку.

— Глупый щенок, сейчас я покалечу твою подружку, а затем и тебя!

Его кулак с кастетом засветился еще ярче, по нему зазмеились фиолетовые разряды. Мужчина резко выбросил руку вперед, и ослепительная вспышка концентрированной энергии со свистом полетела прямо в Алису.

Дима не шелохнулся. Он внимательно наблюдал за Алисой, держа руки в карманах. Алиса не растерялась. Она сделала короткий, отточенный взмах пальцами, и перед ней мгновенно вырос прозрачный барьер. Сгусток энергии с грохотом врезался в щит, срикошетил и ушел высоко в утреннее небо.

— Надеюсь, не подбили птицу, — пошутил расслабившийся Дима, даже не взглянув вверх. — Неплохо, Алиса. Но щит был слишком плотным. Ты потратила лишнюю энергию. Попробуй не просто отражать, а перенаправлять.

Мужчина с кастетом взревел, не веря, что какая-то девчонка так легко отбила его атаку. Он бросился вперед, замахиваясь для физического удара, усиленного магией.

Алиса действовала на инстинктах, почти не осознавая своих движений. Она повторила тот же жест левой рукой, зафиксировав её в пространстве. Когда мощный удар обрушился на преграду, энергия не рассеялась. Она послушно, по воле Алисы, хлынула обратно в точку соприкосновения.

Раздался влажный, тошнотворный хруст. Культя мужчины бессильно повисла, кастет упал. Рука нападавшего превратилась в месиво из раздробленных костей и разорванных мышц, представляя собой жуткое зрелище.

— Молодец. А с тебя, я думаю, хватит. Иди сюда, подлатаю руку, — спокойно сказал Дима. Он начал вынимать руки из карманов, направляясь к стонущему от боли мужчине. Его спокойствие в этот момент казалось неестественным.

Но наблюдатель, до этого хранивший молчание, среагировал молниеносно. Он резко выхватил пистолет. Хлопок выстрела прозвучал иначе, чем обычно. Пуля прошла сквозь защитные поля Димы, как сквозь бумагу; парень не успел её перехватить, и она с глухим звуком вошла ему в плечо.

Увидев, как Дима пошатнулся и схватился за рану, Алиса потеряла контроль. Страх за наставника и какая-то агрессия, которая всегда в ней была, смешались. Она выставила ладонь и выплеснула всю свою ярость.

Пространство перед ней на мгновение исказилось. Мужчина с пистолетом даже не успел вскрикнуть, его тело просто перестало существовать в твердой форме. Через секунду на том месте осталась лишь темная лужа, и тяжелый пистолет с грохотом ударился об асфальт, подпрыгнув несколько раз.

Дима, бледный и прижимающий руку к окровавленному плечу, испуганно посмотрел на Алису. В его взгляде больше не было спокойствия, только шок от увиденного. Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя под контроль, и заговорил пугающе спокойным голосом:

— Потом обсудим. Иди домой.

Алиса рванулась к Диме, желая помочь. Но тот встретил её чужим взглядом.

— Быстро. Домой, — чеканя каждое слово, приказал он.

Алиса замерла, пораженная его тоном. В этот момент она увидела, как Дима начинает действовать. Его глаза вспыхнули ровным, сильным светом. Пуля, застрявшая в плече, сама начала медленно выходить из раны, окруженная призрачным сиянием Струйка крови, пачкавшая его костюм, мгновенно остановилась, а рваные края кожи стали затягиваться прямо на глазах, возвращая телу прежнюю безупречность.

Алиса развернулась и со всех ног бросилась прочь из переулка. За спиной она слышала жалобный, почти животный скулеж человека с раздробленной рукой, но страх гнал её вперед, не давая обернуться.

Добравшись до дома, она влетела в прихожую, едва не сорвав дверь с петель. В кухне-гостиной стоял отец. Всеволод, в домашнем халате, как раз разливал по чашкам свежесваренный кофе. Услышав шум, он поднял голову.

— Алиса? Вы уже вернулись? — начал он, но, заметив её дикие, расширенные зрачки и прерывистое дыхание.

Алиса не ответила. Она даже не посмотрела в его сторону. Проскочив мимо него тенью, она рванула на второй этаж и заперлась в ванной. Она включила воду на полную мощность, чтобы заглушить звуки дома. Опершись руками о край раковины, Алиса подняла глаза и посмотрела в зеркало. Она ожидала увидеть там монстра, но всё было в порядке — это она. В отражении по-прежнему была красивая девушка с добрыми глазами. Никаких кровавых пятен, никаких видимых перемен.

Она сделала воду потише, пытаясь унять дрожь в коленях, и в наступившей тишине услышала, как входная дверь снова открылась, а затем захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Внизу послышались шаги.

— Ух, бежали наперегонки, Алису не догнать! — весело воскликнул он, и в его голосе не было ни капли той ледяной жути, что Алиса видела в переулке. — Можно мне тоже кофе, Всеволод Борисович? — Дима вернулся.

Слышно было, как отец что-то одобрительно пробормотал, гремя чашками. Алиса, прислонившись лбом к прохладному кафелю в ванной, постепенно начала приходить в себя. Она разделась и шагнула под тугие струи горячей воды. Девушка закрыла глаза, подставляя лицо потоку, и представляла, как вода забирает с собой всё. Когда она вышла из душа, завернувшись в пушистый белый халат, она снова была той самой Алисой.

Алиса переоделась в домашнее платье и спустилась вниз. Завтрак прошел в странном спокойствии. Дима вел себя расслабленно, с аппетитом ел омлет и поддерживал беседу с Всеволодом о погоде. Глядя на него, было невозможно поверить, что ещё недавно в него стреляли.

Покончив с завтраком, Дима кивнул хозяину дома и вышел на крыльцо подышать. Алиса, помедлив лишь секунду, снова последовала за ним.

Он стоял спиной к двери, опершись на перила и глядя на пустую утреннюю улицу.

— В этот раз я тебя услышал, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты... ты в порядке? — едва слышно спросила она.

— Да, — Дима неловко повел плечами. — Я просто раньше курил, вроде бросил, а привычка выходить на воздух после еды осталась.

Он на мгновение замолчал, глядя на свои руки, и в его голосе промелькнула странная, почти детская неуверенность.

— Да, мне двадцать один всего, но я уже успел несколько раз ошибиться. Так что ты даже не вздумай курить, ничего хорошего в этом нет.

Алиса сделала шаг к нему. Его попытки перевести тему в русло бытовых советов казались ей сейчас почти нелепыми.

Она подошла вплотную и, не спрашивая разрешения, коснулась пальцами его плеча.

— Я не про это, — выдохнула она.

Под тонкой тканью тренировочной куртки кожа была ровной и пугающе горячей. Алиса знала, что там, под её ладонью, совсем недавно была рваная рана, но теперь она не чувствовала даже шрама.

Дима замер. Его болтовня про вредные привычки мгновенно оборвалась. Он перестал смотреть на небо и медленно опустил голову, глядя на её руку на своём плече. Воздух между ними стал густым, пропитанным не только запахом утреннего сада, но и чем-то острым, опасным.

— Я знаю, что ты не про это, — тихо ответил он, и его синие глаза снова стали серьезными.

— Пошли прогуляемся и обсудим всё это, — Дима зашагал к улице, и Алиса направилась за ним, чувствуя, как внутри нарастает потребность выговориться.

— Постой, накинь хоть какую-нибудь куртку, на тебе только легкое платье, — бросил он через плечо.

Алиса послушно вернулась домой, накинула куртку и догнала Диму уже у самых ворот. Тот шёл, щурясь от яркого солнца, которое теперь казалось Алисе слишком вызывающим для такого мрачного утра.

— Слушай, — заговорил он, когда они отошли подальше от окон дома. — Прости меня. Я допустил ошибку. Твоя бабушка говорила, что ты очень сильна, но я не ожидал, что настолько. Я не должен был позволять ситуации зайти так далеко.

Алиса шла рядом, глядя себе под ноги. Каждое слово давалось ей с трудом.

— Я убила его? — тихо спросила она, и этот вопрос камнем повис в воздухе.

Дима резко остановился. Он повернулся к ней, взял девушку за плечи и слегка встряхнул, заставляя поднять взгляд.

— Так вот почему ты такая поникшая! Нет, всё в порядке. Я же умелый маг. Пока ты бежала домой, я их вылечил и... вежливо попросил не распространяться о случившемся. Так что всё в порядке, не вешай нос. Я же говорил, что подстрахую тебя.

Алиса замерла, переваривая услышанное. Груз, который давил на неё, внезапно исчез, сменившись невероятным облегчением. Она не монстр. На её лице впервые за это утро появилась слабая, но искренняя улыбка.

— Спасибо, Дима, — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Ребята снова пошли вперёд, мерно шагая по пустынному тротуару. Напряжение понемногу отпускало Алису, уступая место странному, доверительному спокойствию.

— Знаешь, на самом деле это хорошо, что ты переживаешь такие эмоции, — вдруг произнёс Дима.

— Почему? — мягко спросила Алиса. Она ждала лекции о контроле.

Дима не смотрел на неё, он отвёл взгляд на верхушки деревьев, словно подбирая слова для чего-то очень личного.

— Да просто большинство сильных магов даже не думают о чужих жизнях, — сказал он, и в его голосе проскользнула горечь. — Для них люди это просто..окружающая среда. А ты вон как переживаешь… Я даже немного завидую.

Он тут же осекся, поняв, что сболтнул лишнее.

— Чему завидуешь? — удивлённо спросила Алиса. Ей казалось немыслимым, что этот безупречный парень, может завидовать, неопытной девчонке.

— Твоей силе, глупышка, — быстро нашелся Дима, натянув на лицо привычную полуулыбку — Ладно, давай возвращаться к дому. Я бы хотел, чтобы ты сегодня плотно ознакомилась с книгами. Нам нужно заложить фундамент, прежде чем перейдём к практике посложнее.

Алиса кивнула, но она чувствовала: что-то не так. Возможно он завидовал не силе. Он завидовал её способности чувствовать боль за другого, той самой человечности.

Когда они подошли к дверям особняка, Дима снова стал серьезным наставником.

— Отдыхай пока. И не забудь: устав — это не просто правила, это твоя защита от самой себя.

Глава 10

Выходные пролетели как в лихорадочном сне. ЖК «Ренессанс» продолжал жить своей размеренной жизнью, но для Алисы мир сузился до границ их сада и страниц старых книг. Она читала до рези в глазах. С каждым часом устав переставал казаться ей пугающим. Напротив, в его жестких строках она находила спасение. Если мир так сложен, а её чувства так хаотичны, то не проще ли довериться системе, которая уже всё решила за неё? Практические занятия с Димой стали центром её существования. Он был идеальным учителем: требовательным, но терпеливым. Утром и днём практические тренировки, ближе к вечеру обсуждение теории.

Для того чтобы Алиса почувствовала разницу между школьными уроками и настоящей магией. Дима выбрал заброшенную оранжерею в глубине сада. Стекло там местами треснуло, а дикие лианы переплелись с редкими магическими цветами, создавая лабиринт из зелени и теней.

— В школе тебя учили бить и защищаться, — сказал Дима, стоя в самом центре этого зеленого хаоса. — Но магия начинается с контроля.

Он достал из кармана горсть монет и подбросил их в воздух. Вместо того чтобы упасть, они замерли, удерживаемые его волей, а затем начали хаотично кружить по оранжерее, словно рой разозленных шмелей.

— Твоя задача: не сходя с места, поймать каждую монету. Но есть условие, ты не должна повредить оранжерею или цветы.

Алиса сосредоточилась. Она вытянула руку, пытаясь нащупать энергией одну из монет. Но стоило ей потянуться этим сгустком энергии, как широкая лиана затрепетала, и несколько листьев пожелтели, мгновенно высохнув.

— Грубо, — отозвался Дима. Он подошел к ней сзади и положил руки на её плечи. Алиса почувствовала, как по её телу прошла теплая волна его магии, помогая настроиться. — Не дави. Представь, что ты пытаешься погладить щеночка, не прикладывай усилий расслабь энергию. Она должна скользить между препятствиями, а не проламываться сквозь них.

Алиса закрыла глаза, пытаясь ощутить пространство. Она почувствовала прохладу листвы и уверенное давление рук Димы на своих плечах.

Она снова выпустила энергию. В этот раз нить была тоньше волоса. Медленно, обходя каждый изгиб стеблей, она дотянулась до первой монеты. Едва коснувшись металла, нить обернулась вокруг него, и монета послушно упала в ладонь Алисы.

— Вот так, — шепнул Дима прямо ей в затылок. — Чувствуй разницу? Магия это контроль над миром. Алиса продолжала ловить монеты одну за другой. С каждым разом её движения становились всё более плавными, почти танцевальными. Она настолько увлеклась этим процессом, что на мгновение забыла обо всем. В этот момент существовали только они двое.

Вечером, когда солнце опускалось, они отправлялись в спальню Алисы. Дима разложил перед Алисой пожелтевшие свитки и тот самый кожаный устав. Он читал вслух, и его голос, обычно такой живой, становился монотонным, словно он зачитывал инструкцию к освежителю воздуха.

— «Маг обязан ставить целесообразность выше сострадания. Личное сочувствие — это искажение, оно ведь к ошибкам», — процитировал Дима, не поднимая глаз.

Алиса, которая всё еще помнила хруст костей грабителя и ту лужу на асфальте, нахмурилась.

— Но подожди, — перебила она. — Если мы просто высчитываем целесообразность, то как это остановит нас от зверств? Где грань между порядком и обычным равнодушием? Вчера в переулке… я ведь не считала. Я просто...

Дима на мгновение замер. Его пальцы, лежащие на странице, заметно напряглись, но он не посмотрел на неё.

— Грань определяет устав, — сухо ответил он. — В нём заложен опыт. Нам не нужно искать смысл там, где всё уже решено до нас. Просто прими это, так будет проще.

— Но ведь ты сам говорил, что тебе жаль тех, кто не чувствует чужой боли, — настаивала Алиса, подаваясь вперед. — Значит, ты тоже сомневаешься? Значит, этот кодекс не дает ответов на все вопросы?

Дима резко закрыл книгу. Звук удара обложки о стол прозвучал как выстрел. Он наконец поднял взгляд, но его синие глаза были холодными.

— Я не сомневаюсь, Алиса. Я следую уставу. Сомнения это роскошь для тех, кто не несет ответственности за судьбу мира. Не ищи смысл, просто запомни.

Алиса смотрела на него и видела, как он буквально прячется за этими параграфами. Он не искал смысла, он использовал устав как щит, чтобы не отвечать на собственные внутренние вопросы. Его нежелание обсуждать суть кодекса пугало её больше, чем сама магия. Он словно пытался убедить самого себя в правильности этих слов, боясь, что если он хоть на секунду задумается, вся его идеальная броня рассыплется.

— Понятно, — тихо сказала она, отстраняясь. — Послушание превыше всего.

Дима кивнул, и на его лицо тут же вернулась привычная, чуть печальная маска.

— Вот именно. Продолжим. Параграф номер четыре…

Но стоило дню подойти к концу, Алиса и Дима неизменно оказывались на крыльце. В густых сумерках Дима преображался. Тот сухой наставник, который днем заставлял её заучивать параграфы, исчезал. Он стоял, прислонившись к колонне, и в его синих глазах отражался мягкий свет садовых фонарей. Здесь, в тишине, он наконец раскрывался.

— Знаешь, — тихо говорил он, глядя куда-то вдаль, — иногда я завидую людям, которые просто живут. Встают, идут на работу, ссорятся из-за пустяков... Они не знают, каково это — постоянно чувствовать гул силы в венах. Каково это — не иметь права на ошибку, потому что твоя ошибка может изменить климат или стереть город.

В такие моменты он не прятался за кодексом. Он рассказывал ей о своем детстве, о том, как впервые почувствовал искру, и как страшно ему было осознавать, что он больше не принадлежит самому себе. Он говорил о звездах, о музыке, которую слышит в магических потоках, и о том, как сильно ему не хватает простого человеческого тепла.

Алиса слушала его, затаив дыхание. Она видела в нём не просто сильного мага, а живую, израненную душу, которая искала понимания. Его уязвимость в эти ночные часы притягивала её сильнее, чем любая демонстрация мощи.

— Дима, — позвала она однажды, подходя ближе. — Ты ведь не такой спокойный, каким хочешь казаться.

Он грустно улыбнулся.

-Спокойствие это хорошо.

От этих слов по её телу пробежала дрожь. Она чувствовала, что привязывается к нему всё больше, и эта привязанность была совсем не похожа на её чувства к Максу или Артёму. Это было что глубокое, почти родство душ. Дима казался ей тем единственным человеком, который мог по-настоящему её понять.

Так и пролетели выходные. К вечеру воскресенья Алиса поймала себя на мысли, что школа кажется ей чем-то бесконечно далеким и мелким.

Когда после ужина Дима привычно направился на крыльцо, она уже потянулась за ним, но внезапно почувствовала на своем плече тяжелую руку отца.

— Алиса, пошли со мной в кабинет, — негромко, но предельно серьезно произнес Всеволод.

Его голос не допускал возражений. Алиса бросила быстрый взгляд на закрывающуюся за Димой дверь, затем на отца. В его глазах она увидела странную смесь беспокойства и той самой решимости, с которой он обычно принимал жесткие кадровые решения в своей компании.

Они прошли по длинному коридору. В кабинете отца был приглушенный свет и безупречный порядок. Всеволод плотно закрыл дверь, отсекая звуки дома, и сел за свой массивный стол, жестом пригласив Алису сесть напротив.

— Я видел, как ты смотрела на него все эти дни, — начал он без вступлений.

Алиса почувствовала, как к щекам приливает жар, но промолчала, сцепив пальцы на коленях.

— Дима — блестящий маг и отличный наставник, здесь твоя бабушка не ошиблась, — продолжил отец, подбирая слова. — Но он просто марионетка. Вся его жизнь, его мысли, его преданность принадлежат не ему. И он учит тебя тому же. Алиса, я всю жизнь делал всё, чтобы защитить тебя от этого выбора. Я не хочу, чтобы ты стала частью этой системы. Отец подался вперед, заглядывая дочери в глаза. В этот момент он казался старше, а в его взгляде застыла горечь, которую он годами прятал за безупречными отчетами.

— Не верь им, — произнес он глухо. — Ни бабушке, ни Диме. Даже если тебе кажется, что они предлагают ответы, на самом деле они лишь завязывают тебе глаза. Они просят тебя не смотреть на всё остальное, кроме их сияющей цели.

— Но почему? — Алиса хотела возразить, в её голове всё еще звучал спокойный, убедительный голос Димы. — Они ведь учат меня...

— Она не верила! — перебил её отец, и в его голосе прорезалась сталь. — Твоя мама знала правду. Она понимала, что бабушка уже и забыла, чего хотел Виктор, твой дедушка. Она извратила его идеи.

Алиса замерла. Отец крайне редко упоминал Виктора. В мире это имя произносили с благоговейным трепетом. А Светлана очень не любила, когда упоминают имя её покойного мужа, словно это имя было оскорблением для неё.

Отец грустно улыбнулся, глядя на замешательство дочери, и потянулся к нижнему ящику стола.

Отец достал пожелтевший конверт, пухлый от старых снимков, и дрожащими пальцами вытянул ту самую фотографию — обрванную по краям.

Отец протянул Алисе снимок. Его рука едва заметно дрожала, когда он передавал этот хрупкий обрывок бумаги, словно передавал саму душу семьи.

— Твоя мама сама порвала её и велела мне хранить, — тихо произнес Всеволод, глядя на то, как Алиса берет фотографию. — У неё была вторая половина. Ту часть она оставила себе, а эту доверила мне. Так я её и храню все эти годы... Но теперь мне кажется, что это эгоистично. У меня ведь есть ты. А эта половинка… она должна быть у тебя. Чтобы ты видела, как она улыбалась.

Он на мгновение замолчал, всматриваясь в лицо дочери.

— Я хочу подарить эту фотографию тебе. Храни её. И когда начнешь сомневаться в себе, в том, что тебе говорят. Доставай и смотри на неё. Так, как это делаю я каждый вечер. Она подскжает тебе правильный путь.

Алиса смотрела на счастливое лицо матери на снимке. Теперь она понимала, почему отец так берег этот обрывок. Это не была просто фотография. Это был символ, отец до сих пор не отпустил её, он надеялся, что она вернется со своей половинкой.

Слезы выступили на глазах Алисы. Она прижала фотографию к груди — этот маленький клочок бумаги весил сейчас больше, чем все её учебники, — и бросилась обнимать отца. Мужчина обнял её в ответ, крепко, как когда-то в детстве, когда она боялась грозы, и зашептал ей в макушку:

— Я не хочу решать за тебя, и, может, она была не права... Но, пожалуйста, не спеши соглашаться на предложение бабушки. Попробуй просто жить.

Они просидели так ещё минут пять в тишине кабинета. Алиса чувствовала, как отцовская рубашка намокает от её слез, но вместе с ними уходили и правила написанные в кодексе. Наконец Алиса встала. Она вытерла лицо, уверенно кивнула отцу и вышла из кабинета. Перед тем как выйти из комнаты, Алиса замерла в дверях и обернулась к отцу. Тот всё ещё сидел за столом, окружённый тенями прошлого.

— Ах, да, я совсем забыла, — легко произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул от недавних слёз. — Можешь помочь мне кое с чем?

Всеволод удивлённо посмотрел на неё, отрываясь от фотографий.

— Мой одноклассник Артём, может, ты его помнишь... Он работает в антикварной мастерской. Он отличный мастер, даже починил мамины часы. Можешь порекомендовать его всем знакомым? А то у них сейчас проблемы с клиентами.

На мгновение в кабинете повисла пауза.

Он лишь мягко улыбнулся, оценив её желание помочь кому-то.

— Конечно, Алиса, — ответил он. — Настоящие мастера сейчас редкость. Я обязательно замолвлю за него слово.

— Спасибо, пап, — кивнула она и наконец вышла

А Всеволод, оставшись один, снова начал разглядывать фотографии. Он долго перебирал их, глядя на лицо. Он так отчаянно хотел дать возможность Алисе жить, что не заметил как сам был среди обломков прошлого.

Глава 11

Понедельник начался не с тихого шороха шин, а с низкого, вибрирующего гула, от которого задрожали стекла в домах «Ренессанса». Дима ждал её у ворот, оседлав футуристичный магический электробайк — хищную конструкцию из матового углепластика и сияющих силовых кабелей. Аппарат выглядел так, будто сошел с чертежей секретных лабораторий: колеса без спиц, удерживаемые магнитным полем, и едва заметное марево искаженного воздуха вокруг двигателя.

Дима, в плотной кожаной куртке и со шлемом в руках, выглядел в седле этой машины пугающе органично. Алиса, спускаясь к нему, невольно залюбовалась им.

— Держи, — он протянул ей второй шлем. — Надеюсь, ты не боишься скорости.

Алиса надела шлем, чувствуя, как внутри него активируются магические фильтры воздуха. Она прижалась к спине Димы, обхватив его за талию, и байк сорвался с места. Это был полет над самым асфальтом, где каждое движение Димы передавалось ей, а скорость отзывалась гулом в костях.

Когда они с визгом магнитных тормозов замерли у главного входа школы, во дворе наступила мертвая тишина. Дима заглушил двигатель, и только тихий свист охлаждающих контуров нарушал покой.

— До вечера, Алиса, — он коснулся её плеча, помогая сойти.

Он эффектно развернул байк на месте и скрылся за воротами, оставив после себя шлейф и толпу совершенно ошарашенных учеников.

— Магические искры — выдохнула одна из одноклассниц, провожая Диму взглядом. — Алиса, это кто? Твой новый парень?

Алиса не спешила отвечать. Она поправила волосы, чувствуя на себе десятки завистливых и испуганных взглядов. Весь день Алису буквально осаждали. Одноклассницы, которые еще недавно обсуждали Макса, теперь напрочь позабыли о главном красавчике школы. Их интересовал только один вопрос: кто тот всадник на черном байке?

Алиса держалась спокойно, почти отстраненно, уроки Димы по самоконтролю работали.

— Это мой наставник из Академии, — коротко отвечала она на очередном перерыве, когда её прижали к стене в женской раздевалке. — Он уже взрослый.

Девчонки томно вздохнули. Слово взрослый в сочетании с кожаной курткой и магической мощью подействовало на них как приворотное зелье. В их глазах Дима стал запретным плодом, который манил куда сильнее, чем привычные школьные интриги. Многие тут же смекнули: раз это наставник, значит, с Алисой не отношениях и место вакантно.

— Нам обязательно нужно проводить тебя после уроков, — заявила одноклассница, хитро блеснув глазами. — Просто очень люблю байки, хочу рассмотреть поближе.

Алиса видела их насквозь: они просто хотели еще раз взглянуть на Диму, а если повезет и привлечь его внимание. Она лишь загадочно улыбалась, понимая, что Дима вряд ли оценит этот девичий почетный караул.

Школьные будни тянулись своим чередом, но для Алисы они теперь были раскрашены в другие цвета. Весь день она ловила на себе взгляды Макса. Тот демонстративно игнорировал её на переменах, громко обсуждая с парнями какую-то чушь, но Алиса чувствовала его мысли. Каждый раз, когда она оборачивалась, их взгляды сталкивались, в его глазах читался немой вопрос: «Кто этот парень на байке и что происходит?».

Алиса наблюдала за ним, и внутри неё боролись два чувства. С одной стороны, ей было привычно и уютно от его внимания, с другой после Димы всё это казалось чем-то детским. Он будто дергает её за косички и хихикает.

Она по привычке повернулась к задней парте, ожидая увидеть там фигуру в вечно помятой толстовке, но Артёма в классе не было. Место пустовало. «Опять прогуливает», — мелькнуло в голове. Алиса знала, что сейчас он, скорее всего, сидит в своей мастерской, перебирая чьи-то старые надежды в виде сломанных приборов, пока она здесь пытается учиться и попутно заглядывает в книги ордена.

Ей не хватало этого раздражающего присутствия. Без Артёма школа превращалась в обычное учебное заведение.

Когда прозвенел последний звонок, толпа одноклассниц, как и обещала, высыпала на крыльцо вместе с Алисой. Они щебетали, поправляли макияж и то и дело поглядывали на часы.

— Ну где же твой загадочный наставник? — хихикнула одна из них.

В этот момент за воротами раздался уже знакомый низкий гул. Магический электробайк Димы вынырнул из-за поворота, закладывая крутой вираж. Дима затормозил прямо перед крыльцом, подняв небольшое облако пыли. Он стянул шлем, и его синие глаза обвели толпу девчонок с вежливым, но совершенно равнодушным интересом. Дима соскочил с байка, непринужденно прислонившись к его раме. Заметив, что толпа девчонок замерла в ожидании хоть какого-то знака внимания, он одарил их своей самой обаятельной и в то же время слегка ироничной улыбкой.

— Кушайте овощи, слушайтесь родителей, а... да.. и всем привет, — выдал он первое, что пришло на ум.

Подруги Алисы буквально растаяли. Этот коктейль из мужественности и нелепого, почти отеческого напутствия подействовал на них магически. Пока они обменивались восторженными вздохами, Алиса быстро подошла к байку, выхватила из рук Димы шлем и запрыгнула на сиденье. Она крепко вцепилась в Диму, стараясь не смотреть по сторонам.

Байк взревел, и через мгновение школа осталась далеко позади. На смену школьному гулу пришел свист ветра.

— Знаешь, — крикнула Алиса, когда они вырвались на открытое шоссе — ты теперь официально главный секс-символ нашей школы. Девчонки только о тебе и говорят.

Дима весело рассмеялся, и эта вибрация передалась Алисе через его спину.

— Секс-символ? — он покачал головой, не сбавляя скорости. — Алиса, они же ещё дети. Глупые, восторженные дети, которые видят красивую обертку и не понимают, что за ней стоит.

Эти слова больно кольнули Алису. Дети. Для него вся её жизнь, её окружение, её чувства к Максу или обиды на Артёма были чем-то несерьезным, игрушечным. Она почувствовала, как пальцы на его куртке непроизвольно сжались. Ей отчаянно хотелось доказать ему, что она не ребенок.

Дома их ждали тренировки. Дима не дал ей даже переодеться в домашнее, сразу погнав в сад.

— Раз ты такая популярная, значит, у тебя много лишней энергии, — бросил он, снимая куртку. — Сегодня будем сражаться под давлением.

Тренировка в саду быстро перестала напоминать методичное обучение. Дима был в ударе: он двигался вокруг Алисы, как тень, легко отражая её выпады и то и дело бросая колкие замечания.

— Слишком медленно, Алиса. Опять этот школьный замах. Ты думаешь о том, как выглядишь, а не о цели.

В голове Алисы вспыхнуло лицо Артёма, насмешливый взгляд Макса и, наконец, это снисходительное выражение Димы, для которого она была просто младшей сестренкой. Внутренний барьер, который она так старательно возводила все выходные, треснул.

— Я не ребёнок! — выкрикнула она.

Вместо аккуратного магического импульса из её ладоней вырвался ревущий поток чистого, необузданного пламени, смешанного с кинетическим ударом. Дима не ожидал такой силы. Он успел вскинуть блок, но мощь удара была такова, что его буквально снесло с ног. Он пролетел несколько метров и врезался в ствол старой липы. Раздался глухой удар, и Алиса в ужасе замерла, глядя на свои дымящиеся ладони. Дима медленно поднялся, пошатываясь. Его тренировочная куртка на груди была обуглена, а по лицу стекала тонкая струйка крови — щеку рассекло осколком коры или магическим разрядом. Он тяжело дышал, и в его синих глазах впервые промелькнула не насмешка, а настоящие страх и ярость.

— Вот видишь... — прохрипел он, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Ты только что доказала, что я прав. Дети не умеет контролировать чувства. И это приводит к подобному

Алиса сделала шаг к нему, её трясло.

— Дима, я... я не хотела, прости...

— Стой на месте! — рявкнул он, и от его голоса воздух вокруг завибрировал. — Ты хотела показать, что ты взрослая? Поздравляю. Взрослые несут ответственность за свои разрушения. Смотри на меня. Смотри, что делает твоя « сила.

Он стоял перед ней, раненый, но пугающе прекрасный в своем гневе. Алиса чувствовала, что теперь он видел в ней равную себе.

Дима тяжело выдохнул, и ярость в его глазах медленно сменилась усталым пониманием. Он присел прямо на траву, привалившись спиной к дереву.

— Прости, что накричал, — его голос снова стал мягким, почти извиняющимся. — Иди сюда. У нас появилась возможность потренироваться в лечении.

Алиса, дрожа, подошла к нему. Она видела, как подпаленная ткань его футболки обнажила обожженную кожу на груди и рваную рану на плече. Зрелище собственной разрушительной силы пугало её до тошноты.

— Поднеси руки к травмированным местам, — скомандовал он.

Алиса подчинилась, её ладони замерли в паре сантиметров от его тела. Она чувствовала жар, исходящий от его кожи.

— Закрой глаза, — прошептал Дима. — Почувствуй раны, почувствуй эту неестественность в тканях. Постарайся их отремонтировать. Если не чувствуешь на расстоянии — прижми руки.

Алиса медлила, но Дима сам перехватил её запястья. Его пальцы были твердыми и горячими. Он потянул её руки к себе и плотно прижал их к своей голой, кровоточащей груди.

Алиса смутилась от неожиданности, но не отстранилась. Под её ладонями бешено билось его сердце. Она чувствовала липкую кровь, рваные края раны и невероятное напряжение его мышц. Это прикосновение было интимным и пугающим одновременно.

— Сосредоточься, — выдохнул он ей почти в лицо. — Направь тепло. Не ломай, Алиса. Лечи.

Она закрыла глаза, стараясь заглушить шум собственного пульса в ушах. В этот момент весь мир перестал существовать. Остался только этот ритм под её ладонями и отчаянное желание исправить то, что она натворила. Она начала чувствовать, как её магия, до этого бывшая лишь пламенем, начинает превращаться во что-то иное.

Алиса завороженно наблюдала за тем, как её пальцы, едва касаясь рваных краев кожи, оставляют за собой след из чистого света. Она словно видела повреждения изнутри — каждую разорванную нить ткани, каждый поврежденный сосуд. Стоило ей аккуратно сжать их пальцами, как они тут же срастались, повинуясь её воле. Когда она открыла глаза, то обнаружила Диму, который смотрел на неё с искренним восхищением и мягкой улыбкой. На его груди была только чистая, здоровая кожа.

— Молодец, — тихо произнес он, и в его голосе больше не было наставнической строгости. — Теперь плечо.

Алиса переместила руки выше. В этот раз она действовала увереннее. Страх перед собственной силой сменился удивительным чувством контроля. Она чувствовала, как её магия послушно затягивает глубокую рану на его плече, возвращая телу прежнюю безупречность.

Так Алиса получила свой первый настоящий урок магии лечения. И этот урок связал её с Димой сильнее, чем сотни страниц заученного устава. Теперь она знала не только то, как разрушать, но и как возвращать к жизни.

Неделя превратилась в странный, зацикленный ритм. Каждое утро начиналось с вибрирующего гула байка Димы и полета по проспектам к дверям школы. У входа их неизменно встречал импровизированный показ мод. Одноклассницы Алисы, кажется, скупили все новинки в бутиках, лишь бы привлечь взгляд наставника в кожаной куртке.

Дима на это лишь вежливо улыбался, отпускал дежурную шутку про пользу каши и овощей, и уносился прочь, оставляя Алису в облаке девичьих вздохов.

Внутри школьных стен всё замерло в хрупком равновесии. Макс продолжал свою тактику: он был рядом, но к Алисе не приближался. Лишь бросал на неё долгие, тяжелые взгляды, в которых ревность боролась с гордостью. Он ждал, что она сломается первой.

А место Артёма по-прежнему пустовало. Пыль на его парте казалась Алисе немым упреком. Она знала, что он там, в своей мастерской, работает с реальностью, пока она здесь учится и готовится к будущему.

Так продолжалось до самой пятницы.

На одной из перемен коридор заполнился мягким светом, падающим сквозь высокие панорамные окна школы. В этих лучах к Алисе неожиданно подошёл Макс.

Он явно устал хранить молчание. За прошедшую неделю его образ чуть поблёк, уступая место чему-то более бытовому. В уголке его губ не было привычной дерзкой усмешки, а в глазах появились чувства.

— Привет, Алис, — бросил он, пристально вглядываясь в её лицо, словно пытался найти в нём следы той прежней девочки, которую он знал до появления чёрного байка у школьных ворот.

У Алисы не было бурных эмоций по этому поводу. Внутри неё всё ещё отдыхало спокойствие, привитое тренировками, но где-то в глубине она почувствовала искру тихой радости. Радости от того, что Макс, нашёл в себе силы нарушить тишину.

— Привет. Я скучала по твоим шуткам, — ответила она, и её голос прозвучал мягче, чем она ожидала.

Макс заулыбался. Эта улыбка была робкой, почти настоящей.

— Слушай, я хотел поговорить... Мне кажется, во мне что-то переменилось. Знаешь, эта неделя... она прошла без всеобщего внимания. И я наконец смог погрузиться в собственные мысли. Оказалось, там довольно шумно.

Алиса замерла, внимательно слушая его. Она видела, как он нервно поправляет манжет рубашки. Почувствовав её неподдельный интерес, Макс запнулся и посмотрел на неё с надеждой:

— Тебе... тебе правда интересно?

— Да, на самом деле я даже чувствую себя немного виноватой, — мягко ответила Алиса, и в её голосе проскользнула непривычная для неё глубина. — Обычно я делилась проблемами с тобой, а ты только развлекал меня. Мне кажется, полезно иногда поменяться местами.

Она сама слегка удивилась своей мудрости. Раньше она воспринимала Макса как яркую декорацию, которая должна была оттенять её «правильность», но сейчас перед ней стоял человек, который тоже пытался нащупать дно в собственной душе.

Макс кивнул, и его взгляд стал еще серьезнее.

— В общем, я тут задумался... А чего я вообще хочу? Ну, понимаешь, раньше мне казалось, что внимание, слава, все эти магические тусовки — это всё, что нужно. Но чего я хочу на самом деле? И знаешь, я пришёл к выводу: я хочу сделать что-то полезное. Что-то по-настоящему стоящее. Но пока... — он горько усмехнулся, — я даже не понимаю, что именно это будет.

Алиса посмотрела на него другими глазами.

— Это уже очень много, Макс, — тихо произнесла она.

В коридоре прозвенел звонок, дребезжащий и резкий, разрушая момент их искренности. Ученики потянулись в классы, но Макс продолжал стоять, глядя на Алису.

— Увидимся после уроков? — спросил он.

У меня вообще-то дела, но сегодня пятница, — ответила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Подходи к выходу после уроков, поговорим вместе с Димой.

Макс на мгновение изменился в лице. В его глазах вспыхнуло привычное пламя ревности. Он уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь резкость, но вовремя опомнился. Слухи в школе ходили разные, но официальная версия о наставнике из академии немного остудила его пыл. Он глубоко вздохнул, подавляя вспышку раздражения, и лишь послушно кивнул. Без лишних слов Макс развернулся и направился в класс, чеканя шаг. Алиса смотрела ему в спину, удивляясь его новой способности сдерживаться.

После звонка Алиса в окружении Макса и целой толпы заинтригованных одноклассниц вышла на крыльцо. Дима не изменил себе и как обычно эффектно появился. Однако, заметив рядом с Алисой Макса, Дима мгновенно переменился. Он не стал шутить. Напротив, он спустил ноги на асфальт, медленно снял шлем и, поправив куртку, принял вид максимально серьезный. Наставник направился прямо к парню, протягивая руку.

— Здравствуйте, молодой человек. Я — Дмитрий, — произнес он глубоким голосом, а затем перевел лукавый взгляд на Алису. — Это твой ухажер?

Алиса мгновенно вспыхнула, чувствуя, как одноклассницы впились в них, ожидая драмы.

— Ну, мы просто друзья... — замялась она, но Макс не дал ей договорить.

— Да, ухажер. Меня зовут Макс, — твердо ответил он, делая шаг вперед и крепко сжимая протянутую ладонь. Между ними проскочила невидимая искра.

Дима, продолжая играть роль строгого опекуна, начал медленно обходить Макса по кругу. Он оглядывал его со всех сторон с таким видом, будто выбирал скаковую лошадь, казалось, он сейчас реально попросит парня показать зубы. Напряжение росло, девчонки затаили дыхание. Наконец Дима остановился прямо перед Максом.

— Ты мне нравишься, парень, — внезапно выдал он, и на его лице расцвела та самая искренняя, обезоруживающая улыбка, от которой у Макса разом пропало желание злиться и ревновать. — Береги Алису. Отвечаешь за неё головой. Только контакт свой оставь , я всё-таки опекаю её и должен знать, с кем она проводит время.

Макс, опешивший от такого поворота, лишь кивнул. Весь его боевой настрой испарился, сменившись странным уважением к этому взрослому и явно очень сильному магу.

Дима умчался, оставив ребят.

Глава 12

Когда любопытные одноклассницы наконец разошлись, над школьным двором повисла непривычная тишина. Алиса повернулась к Максу. Она слегка покачивала сумку в руках, глядя на него с выжидающей улыбкой.

— Ну, куда пойдем? — спросила она.

Макс, который всё еще пребывал в легком ступоре после рукопожатия с Димой, наконец опомнился.

— Знаешь... а он, кажется, неплохой мужик.

Алиса лишь коротко кивнула, стараясь не выражать лишних чувств. Ей было забавно видеть, как быстро Дима расположил к себе Макса, просто проявив к нему уважение.

— Пошли просто гулять и болтать, — предложил Макс, возвращая себе привычную уверенность, но теперь в ней не было прежнего пафоса. — Надеюсь, у тебя много накопилось на душе, пока меня не было.

Он галантно протянул руку вперед, пропуская Алису. Та улыбнулась и зашагала рядом.

Они пошли в сторону старых парков, подальше от сияющих витрин и магических магистралей. Вечерний воздух был свежим, и Алиса чувствовала, как напряжение последней недели постепенно спадает.

— Рассказывай, — попросила она. — Ты говорил, что хочешь сделать что-то стоящее. С чего планируешь начать?

Макс вздохнул, пнув подвернувшийся камешек.

— Я думал об этом парне... об Артёме. Его нет в школе всю неделю, и я заходил в тот переулок. Мастерская работает, но он так измотан.

Алиса замерла. Она не ожидала, что Макс начнет разговор именно с этого.

— Ты был у него? — тихо спросила она

— Да, знаешь, мы последнюю неделю до этого неплохо с ним общались, — признался Макс, глядя куда-то вдаль, за верхушки деревьев. — Он будто и приоткрыл мне глаза на самого себя. Жаль, что он пропал. Мне... на самом деле нравилось проводить с ним время.

Алиса почувствовала, как внутри всё напряглось.

В голове сразу всплыли часы, мастерская и тот мимолетный поцелуй в щеку. Обсуждать Артёма с Максом было странно, почти физически неудобно.

— Понятно, — коротко бросила она, стремясь как можно скорее уйти с этой темы. — Слушай, у меня дома сейчас тоже всё... не совсем обычно. К нам приехала бабушка.

Макс резко остановился и присвистнул.

— Та самая? Первая волшебница? — он посмотрел на Алису с искренним восхищением. — Она же легенда. Но, говорят характер у неё – парень замялся – мягко говоря сложный.

— Именно, — Алиса грустно улыбнулась. — Дима это её ученик, она привезла его, чтобы он натаскивал меня. Папа в ярости, но поделать ничего не может. Бабушка хочет, чтобы после школы я уехала в их Академию.

Макс внимательно слушал, и Алиса заметила, как он нахмурился при упоминании Академии.

— А ты? — спросил он, заглядывая ей в глаза. — Ты этого хочешь? Уехать в академию?

— Я пока не решила. Мне кажется, это интересно... мне нравится чувствовать силу и магию, — призналась Алиса, задумчиво разглядывая свои ладони.

Внезапно она резко вскинула руки к лицу Макса и озорно крикнула:

— Бу-у-у!

Из её пальцев каскадом посыпались золотистые искры. Макс среагировал мгновенно, воздух перед ним уплотнился, вспыхнув бирюзовым щитом. Искры Алисы с тихим треском разбились об него.

Оба замерли на секунду, а затем разразились искренним смехом. Напряжение, висевшее между ними всю неделю, окончательно лопнуло.

— Уважаешь мою силу? — лукаво спросила Алиса, поправляя выбившийся локон.

Макс медленно погасил щит и серьезно кивнул.

— Уважаю. И, честно говоря, немного побаиваюсь.

Алиса и Макс свернули с главной аллеи в небольшой уютный переулок. На углу притаилось заведение с вывеской в виде спящей птицы — кафе «Совёнок».

Они зашли внутрь и выбрали столик у окна, откуда открывался вид на аллею.

На столе вместо обычных книжек лежали интерактивные панели. Алиса и Макс провели пальцами по названиям блюд, и в ту же секунду с кухни вылетело облако ингредиентов. Продукты плавно парили в воздухе, стремясь к их столику. Следом за ними поспешили столовые приборы, которые с тихим звоном заняли свои места на салфетках.

Зрелище было завораживающим. Прямо над столом куски сочного мяса, овощи и лепешки начали складываться в полноценные блюда. Воздух наполнился ароматом специй и жара. На тарелке у Алисы материализовалась румяная кесадилья, сочащаяся расплавленным сыром. Перед Максом опустился увесистый стейк, от которого всё ещё шел пар. Алиса взяла целый плод авокадо, зависший перед ней. Она легким движением покрутила его в ладонях, и плод раскрылся, словно диковинный цветок. Внутри уже находилось идеально приготовленное гуакомоле.

— Вот это я понимаю — сервис, — усмехнулся Макс, разрезая мясо.

Алиса, с наслаждением расправлялась со своей порцией.

Магия, витавшая в воздухе, казалось, пропитала саму еду, делая вкус кесадильи запредельно насыщенным. Алиса была в таком восторге, что совершенно забыла о своих манерах.

Справившись с кесадильей, Алиса откинулась на спинку стула и с видом победителя потребовала:

— Теперь — горячий шоколад. Без него этот вечер будет неполным.

Макс согласно кивнул, не раздумывая подтверждая её выбор:

— О, здесь он особенный. Говорят, его варят с добавлением капли росы. Они специально собирают её по утра в саду. Поверь, вкуснее ты ничего не пробовала.

Он снова провел пальцем по панели меню. С кухни тут же вылетели две тяжелые керамические чашки. Они плавно опустились на стол, окруженные легким облаком пара, который пах ванилью и дорогим какао. Прямо в воздухе над напитком материализовались пушистые кусочки маршмэллоу, которые с тихим всплеском нырнули в густой шоколад.

Алиса обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом.

— Знаешь, — тихо произнесла она, глядя, как зефирки тают в темном напитке, — мне бы хотелось почаще приходить сюда и пить этот шоколад.

Макс внимательно посмотрел на неё поверх своей кружки.

— Тогда давай договоримся, — мягко сказал он. — Даже если ты уедешь в свою Академию и станешь самым великим магом, мы всё равно будем приходить сюда за шоколадом.

Алиса улыбнулась.

— Может, и не уеду, — тихо ответила Алиса, и эта мысль, впервые высказанная вслух, показалась ей удивительно весомой.

Макс внезапно стал серьезнее, чем когда-либо. Он отставил чашку с шоколадом и посмотрел на нее прямо

— Знаешь, я бы очень не хотел отпускать тебя в Академию, — признался он. — Она же черт знает где, под Казанью, в этом закрытом Магополисе. Но мне кажется, ты заслуживаешь самого лучшего, и если там тебе действительно помогут раскрыть твою силу... ты должна попробовать.

Он на мгновение замолчал, подбирая слова, а затем накрыл ее ладонь своей.

— Если станет скучно — звони. В любое время. Не бойся, Алиса, мы обязательно добьемся высот. Ты там, а я здесь. Мы не из тех, кто остается на обочине.

В его голосе звучала такая искренняя вера в их великое будущее, что Алиса почувствовала укол совести. Макс видел их как двух триумфаторов, покоряющих мир, а она почему-то склонялась к варианту отца.

Алиса осознала это именно тут, за чашкой густого шоколада: она не сбежит от своего величия. Уроки Димы, властное покровительство Светланы, искреннее напутствие Макса и её собственные, глубоко запрятанные амбиции сплелись в единый тугой узел. Она отправится в Академию. Алиса была уверена, что мама поддержала бы её искреннее желание.

Покончив с напитками, они вышли из кафе. Они тепло распрощались. Макс отправился домой. А Алиса снова дала волю ногам. Ноги сами привели её к старой мастерской. В этот раз сомнений не было, девушка решительно толкнула дверь. Колокольчик звякнул, разрезая густую тишину переулка. Артём был там...

***

После той самой прогулки Алиса отправилась домой. Вечер был похож на первый. В гостиной царила та же атмосфера торжественной тишины и скрытого напряжения. Бабушка Светлана величественно восседала в своем кресле, словно на троне. Отец устроился на диване, его поза была внешне расслабленной, но сцепленные в замок пальцы выдавали волнение. А Дима, как верный часовой, патрулировал у окна. Все встретили Алису улыбками, но каждая из них имела свой подтекст. Слово взяла бабушка, не теряя времени на пустые приветствия:

— Ну что, малышка, ты приняла какое-то решение?

Алиса помедлила, переводя взгляд с одного лица на другое. Она видела надежду в глазах Димы и скрытую боль в глазах отца. Ей было невыносимо говорить это при нем, но скрывать правду больше не было смысла.

— Я хочу в Академию, — твердо ответила она.

Дима одобрительно кивнул, и на его лице промелькнула гордость за свою ученицу. Светлана же буквально расплылась в торжествующей улыбке.

— Правильное решение, — властно произнесла она.

Светлана повернулась к Всеволоду, её голос внезапно утратил властность, став почти мягким.

— Да ладно, не грусти ты, — она встала, подошла к нему и присела рядом на диван. — У нас много общего, Сева. Мы оба любим Женю... и любим Алису.

От того, как открыто и просто прозвучало вслух имя матери, Всеволод и Алиса синхронно вздрогнули, будто через комнату пропустили электрический разряд. Это имя годами было запретным, спрятанным в архивах памяти и рваных конвертах.

— Простите, — взволнованно добавила Светлана, заметив их реакцию. — Я не знала, что вы до сих пор избегаете этого имени.

Она на мгновение приобняла Всеволода за плечи — жест, который выглядел странно, но при этом искренне.

— На самом деле я и тебя люблю, ты хороший человек, я это знаю. Но почему-то мне больше некого винить в том, что произошло с Ней, кроме тебя. И у тебя, наверняка, так же. Мы просто два человека, которые не справились.

Она резко отстранилась, встряхивая головой, и её лицо снова приняло привычное живое выражение.

— Ладно, хватит хандрить! Давайте поедим тортик, и я поеду. Время не ждёт, а дорога дальняя.

Вечер закончился под аккомпанемент чайных ложек. Торт был безупречным, но Алиса едва чувствовала его вкус. Слова бабушки о взаимной вине и любви к матери крутились в голове.

Когда машина Светланы наконец скрылась за воротами, в доме воцарилась тяжелая тишина. Отец ушел в свой кабинет, плотно прикрыв дверь, и в доме воцарилась тяжелая тишина. Алиса и Дима остались на крыльце, глядя на пустую дорогу.

— Да, сложные конечно у вас отношения, — негромко сказал Дима, нарушая молчание. Он повернулся к Алисе, и его взгляд в лунном свете казался удивительно мягким. — Все будет хорошо. Он протянул руку и нежно, погладил девушку по голове. Алиса снова заглянула в его глаза,яркие, синие, которые за эту неделю стали для неё такими важными. В голове всё перемешалось, уроки магии, тепло его рук. Не отдавая себе отчета, ведомая каким-то странным порывом, она потянулась вперед, чтобы поцеловать его.

Дима испуганно отпрянул.

— Ты чего творишь? — выдохнул он. Он смотрел на неё широко открытыми глазами и тяжело дышал, а на его лице читалась смесь шока и чего-то похожего на отвращение.

— Я... прости, — Алиса мгновенно сжалась, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — Просто показалось, что это правильно...

. Ей стало так не по себе: она ведь действовала искренне, она чувствовала эту связь, эту близость. Почему он так воспринял это?

Дима провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться.

— Алис, слушай, — заговорил он уже тише, но в его голосе всё еще звенело напряжение. — Ты очень красивая девушка. И очень умная. Но... может, ты не в курсе? Мы родственники. Дальние, я твой троюродный брат по материнской линии. Но всё-таки... мне кажется это мерзко.

Алиса удивленно уставилась на него. Девушка стояла неподвижно, оглушенная этой новостью. Это многое объясняло. Вот почему они были так похожи. Вот почему её так необъяснимо тянуло к нему. И вот почему, при всем при этом, он её чем-то подсознательно отталкивал. Кровь узнавала кровь.

Она вдруг коротко, нервно рассмеялась.

— Прости, — выдохнула она, закрывая лицо ладонями. — Я правда не знала.

Дима тоже рассмеялся — громко и слишком поспешно, отчаянно пытаясь поскорее засыпать этот странный, неловкий момент шутками.

— Да ладно тебе, бывает! - он по-дружески хлопнул её по плечу, но в этот раз его рука задержалась лишь на секунду.

Они еще немного постояли на ночном воздухе. Но где-то глубоко внутри Алисы острой занозой отложилась обида. Она снова ошиблась и свидетель этой ошибки будет где-то рядом всегда, ведь он семья.

— Знаешь, — вдруг сказала она, стараясь придать голосу будничный тон, — в Мещерском лесу я видела странного зверя. Огромный кабан, но от него исходила магия, и на него не подействовали чары. Он напал на меня.

Дима мгновенно переменился. Расслабленность исчезла, уступив место профессиональной сосредоточенности. В его глазах вспыхнул азарт.

— Магический зверь здесь? — переспросил он, уже проверяя застежки на куртке. — Это аномалия. Это очень опасно, Алиса. Такими вещами нужно заниматься немедленно.

Он даже не посмотрел на нее. Его не заинтересовало, как именно она сумела отбиться от разъяренного магического кабана и остаться невредимой. Его мысли уже были там, в лесу, в погоне за целью. Дима бросился к своему байку, одним прыжком оказавшись в седле.

Транспорт хищно взревел.

— Сиди дома, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Я найду его.

Глава 13

Следующая неделя превратилась в сумасшедший аттракцион, где декорации привычной школьной жизни рушились одна за другой. В школе происходило что-то невероятное: Артём вернулся, но он изменился. Будучи «пустым», он совершил невозможное применил магию такой силы, что Макс оказался на больничной койке с тяжелыми травмами. В тот день в Алиса сама едва не попала под раздачу; Артём действовал так стремительно и жестко, что чуть не покалечил и её. В его глазах она больше не видела той ласки, что была на прошлой неделе только отчуждение и глухую защиту. Алиса начала всерьез подозревать, что с ним что-то не так. «Пустые» не могут так двигаться. Но Артём упорно не хотел открываться. Каждый раз, когда она пыталась подойти, он закрывался еще сильнее. Не зная, как вести себя с этим новым, опасным Артёмом, Алиса решила дистанцироваться. Она чувствовала, что правда где-то рядом, но лезть в эпицентр бури, когда тебя едва не сбили с ног, было выше её сил. Всё это время Дима продолжал свою охоту. Он возвращался поздно, пахнущий хвоей и сыростью Мещерских лесов, раздосадованный тем, что зверь ускользает от него. Он почти не обращал внимания на разговоры Алисы про «пустого» Артёма.

Но Алиса видела, как грядет что-то плохое. Макс в больнице, его отец в ярости, а Артём ведет себя так, будто ему больше нечего терять.

События продолжали развиваться стремительно, словно кто-то нажал на рычаг ускорения времени. Алиса стала замечать странную деталь: каждый раз, когда вокруг Артёма происходило что-то необъяснимое, в его руках мелькал старый потертый секундомер.

Чувствуя, что разгадка близко, Алиса часами просиживала над книгами, оставленными Светланой. Она перерыла весь устав и исторические хроники Ордена. Конкретики не было, но в одном из полузабытых дневников она наткнулась на обрывочные записи о дедушке Викторе. Там упоминалось, что он работал над созданием проводника, который позволил бы даже «пустому» человеку оперировать потоками энергии. Лишь туманные намеки на артефакт, ставший причиной его разлада с бабушкой.

Алиса почти не сомневалась, этот секундомер и есть наследие Виктора. Но говорить об этом Диме она боялась. В его глазах Артём мгновенно превратился бы в опасного вора и аномалию.

В четверг Алиса всё же решила навестить Макса у него дома. Он выглядел бледным, его магия, обычно яркая и мощная, едва теплилась.

— Он не просто ударил меня, Алис, — прошептал Макс, сжимая край одеяла. — Он будто выпил часть меня. В тот момент, когда он щелкнул этой своей штуковиной, я почувствовал, как моя энергия уходит в него.

Эти слова окончательно подтвердили её догадки. Артём не просто пользовался магией, он забирал её у других. Он был живым нарушением всех законов, которые проповедовал Дима.

Алиса видела, как Артём медленно, но верно катится вниз. Он заваливал экзамены один за другим, даже не пытаясь делать вид, что его волнуют оценки. Тот странный артефакт, больше не мелькал в его руках, но напряжение вокруг Артёма никуда не исчезло.

Наконец, им удалось поговорить. Это был короткий разговор в пустом коридоре. Артём не стал рассказывать ей правду, а Алиса... она не нашла в себе сил ткнуть его носом в то, что он натворил. Она молчала о его силе, а он молчал о своих целях.

Алиса оказалась в ловушке собственного сердца. Несмотря на то, что Артём причинил боль Максу, несмотря на то, что он грубо оттолкнул её саму, на деле он притягивал её всё сильнее. Она должна быть рядом с ним. Она кожей чувствовала, что хочет идти с ним, быть частью его мира, но панически боялась признаться в этом даже себе. Она видела что это похоже на Виктора и Светлану. Поэтому она просто сторонилась его и наблюдала издалека.

Так продолжалось до пятницы.

Шёл очередной урок. Алиса машинально записывала лекцию, когда боковым зрением заметила движение. Артём, ни на кого не глядя, просто встал, закинул рюкзак на плечо и вышел из класса прямо посреди урока.

Внутри Алисы что-то оборвалось. Она знала: если она сейчас его отпустит, что-то непоправимое случится. Через пять минут она, сославшись на плохое самочувствие, тоже выскользнула из класса.

Алиса знала, что он отправился в антикварную мастерскую, а потому медленно шла туда, надеясь на лучшее. Каждый шаг давался ей с трудом, словно воздух вокруг «Темного века» стал густым и вязким. Прежде чем войти, она заглянула в окно.

Картина внутри заставила её сердце сжаться. Артём сидел, низко склонившись над своим дядей. В мастерской царил хаос, а на полу виднелись следы борьбы и чего-то более страшного. Вскоре тишину переулка разорвали сирены. Алиса поспешно отошла в сторону, скрывшись в тени соседнего здания, и проводила взглядом машину скорой помощи.

Она снова вернулась к окну. Артём остался один. Он плакал — скупо, тяжело, содрогаясь всем телом, но при этом его руки продолжали механически двигаться, выполняя заказы. Он собирал механизмы среди собственного горя, словно только этот ритм удерживал его от падения в бездну.

Алиса замерла, прижав ладонь к холодному стеклу. Она могла войти туда. Могла обнять его, помочь справиться с этим невыносимым грузом, использовать свою новую магию лечения, чтобы облегчить его боль. Но что-то её остановило. Почему-то она решила не вмешиваться. Зачем ему сейчас она.

Именно на этой мысли дверь мастерской с тяжелым скрипом открылась. Вышел Артём. Он не смотрел по сторонам, его взгляд был прикован к пустоте перед собой, словно он видел маршрут, невидимый для остальных. В его движениях была пугающая сосредоточенность — он куда-то направлялся, и в этот момент ему не нужен был никто. Артём прошел мимо, даже не повернув головы.

Он был так одинок в своем горе, и в то же время так силен в своем решении, что Алиса почувствовала себя бесконечно маленькой со всеми своими проблемами

Она отправилась домой и сидела в своей комнате в раздумьях, дождавшись вечера. Вечер принес с собой предчувствие бури.

Алиса сидела на подоконнике, глядя на огни ЖК «Ренессанс», когда внизу хлопнула входная дверь. Дима вернулся, и по звуку его шагов она поняла: он на взводе. Через минуту он без стука вошел в её комнату.

— Собирайся, — коротко бросил он, — ты отправляешься со мной. Тебе предстоит настоящий вступительный экзамен.

Алиса вздрогнула, глядя на Диму. Он стоял в дверном проеме, и его фигура казалась ещё больше и крепче. В его руках был какой-то сверток.

— Твой одноклассник Артём лишил магической силы одного сильного мага, — продолжал Дима холодным, деловым тоном. — Сейчас его все разыскивают. Но нам нужно найти его первыми.

— Почему? — голос Алисы сорвался. — Зачем нам это, если за ним уже и так охотятся?

— Кажется, у него есть то, чему в принципе не следует существовать, — Дима прищурился, и в его взгляде на мгновение мелькнула какая-то странная тень. - Если эта вещь попадёт не в те руки, последствия будут катастрофическими.

Алиса не выдержала. Напряжение всей недели, горе Артёма, которое она видела в окно, и этот холодный приказ Димы слились. Она закрыла лицо руками и расплакалась.

— Он ведь не со зла! — всхлипывала она. — Ты не понимаешь, у него дядя... он добрый, Дима!

Дима замер. Увидев её слезы, он медленно подошел и смягчился.

Он наклонился к ней, заглядывая в глаза с той самой «братской» нежностью, которая так путала Алису.

— Я тебе верю, Алиса, — тихо сказал он, и его голос снова стал теплым. — Я уверен, всё будет хорошо. Мы просто заберем артефакт, поговорим с ним и всё... Мы не причиним ему вреда. Дима крепко обнял её, прижимая к себе. Алиса уткнулась лбом в его жесткую куртку.

— Обещаешь? — прошептала она в его плечо.

— Обещаю, — ответил Дима, глядя поверх её головы в темноту окна.

— А как мы его найдём? — спросила девушка, отстраняясь от его плеча и вытирая слёзы.

— В мастерской я уже был, там его нет и табличка сорвана. Похоже, возвращаться он не собирается, — голос Димы снова стал сухим и сосредоточенным. — Но у меня есть это.

Он положил на кровать небольшой свёрток из плотной ткани. Когда узлы развязались, из него на покрывало выкатился идеально гладкий тёмный шар, поверхность которого казалась бездонной, поглощая свет ламп.

— Это магический поисковик, раньше такими пользовались медиумы, — пояснил Дима, наблюдая за реакцией Алисы. — Достаточно сильный маг, если он хорошо кого-то знает, может с помощью него отыскать человека. Так что, Алиса, я в тебя верю. Возьми его двумя руками и думай о пацане. О том, какой он, о его голосе, о ваших встречах.

Алиса неуверенно протянула руки к холодному артефакту. Внутри неё всё сжалось от противоречия. Дима просил её помочь в охоте, а она должна была использовать свои чувства к Артёму, чтобы предать его местонахождение. Но если она не сделает этого сейчас, Дима может найти его сам и тогда всё закончится гораздо хуже.

— Давай, — подбодрил он, положив руку ей на спину. — Просто сосредоточься. Где он может прятаться?

Алиса коснулась шара. Поверхность была ледяной, но как только её пальцы сомкнулись на нём, он начал нагреваться. Алиса крепче сжала тёмный шар, и перед её внутренним взором начали проступать образы, вырванные прямиком из подсознания Артёма. Она увидела клочок бумаги, на котором корявым почерком было выведено одно-единственное слово: «КОРОЛЕВ».

А затем картинка сменилась. Среди гор промышленного мусора и брошенных остовов машин вырос странный домик. Он будто дышал, впитывая в себя энергию окружающего железа. Окна-глазницы тускло светились, а стены, собранные из разномастных листов металла, едва заметно вибрировали в такт какому-то внутреннему ритму. Домик на свалке выглядел живым существом, притаившимся в ожидании.

— Я вижу его... — выдохнула Алиса, открывая глаза. — Это Королёв. Свалка на окраине. Там странный дом... он словно живой.

Дима хищно улыбнулся. В его глазах вспыхнул азарт охотника, нащупавшего след. Он быстро забрал шар из её рук и убрал его в рюкзак.

— Отличная работа, Алиса, — он коротко кивнул ей, и в этом жесте была холодная гордость наставника. — Ты справилась быстрее, чем я ожидал. А теперь пошли. Мы едем в Королёв.

Дорога заняла меньше часа. Магический электробайк летел по ночной трассе, как чёрная стрела. Когда они достигли окраины Королёва, Дима заглушил мотор ещё на подступах к свалке.

— Дальше пешком, — скомандовал он. — Нам не нужно, чтобы он услышал нас раньше времени. Они пробирались сквозь лабиринты ржавого металла. Наконец, впереди показался тот самый домик. Он действительно выглядел живым: из щелей между железными листами струился едва заметный сизый дым, а земля вокруг него вибрировала.

Начался дождь. Сначала редкие капли лениво застучали по ржавому металлу, но уже через минуту небо прорвало, и на свалку обрушился плотный, холодный ливень. Алиса съежилась, пряча подбородок в воротник куртки, чувствуя, как влага моментально пропитывает одежду.

Дима же, наоборот, расправил плечи, словно напитываясь этой стихией. Он остановился посреди лабиринта из старых машин, закинул голову назад и открыл рот, ловя летящие с неба дождинки. Его лицо, обычно скрытое за маской, сейчас выглядело странно умиротворенным.

— Драматично, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее наслаждение. — Мне это нравится.

Алисе на мгновение стало не по себе. Ей показалось, что Дима изменился: исчез правильный наставник, исчез заботливый брат. Будто только сейчас, под этим ледяным дождем, она видела его настоящего. Человека, который по-настоящему живет только в предчувствии схватки.

Размышления прервал тусклый отблеск металла впереди. Прямо на покосившейся двери железного домика висела блестящая табличка.

«Тёмный век»

Та самая, которую Алиса видела в переулке у мастерской. Артём не просто сбежал; он перенес сюда свой мир, который он так отчаянно защищал от всех них.

«Он точно там», — подумала Алиса, чувствуя, как земля под ногами содрогается.

Было тихо, но Алиса знала: Артём ждет. И Дима тоже это знал.

Глава 14

Дима присел на корточки, не обращая внимания на потоки грязной воды, бегущие под ногами. Он начал сосредоточенно рыться в рюкзаке, и Алиса замерла, наблюдая за его четкими движениями. Наконец он достал продолговатый предмет, завернутый в темную замшу. Когда он развернул его, Алиса различила небольшой клинок в изящных ножнах.

— Зачем тебе он? — голос Алисы дрогнул, перекрываемый шумом ливня. — Ты обещал... обещал, что мы просто поговорим!

— Да, это просто страховка, — бросил Дима, не оборачиваясь.

Он медленно вытащил клинок из ножен. Металл сначала сиял чистым белым светом, отражаясь в лужах, но затем Дима провел по лезвию ладонью и прошептал короткое, резкое заклинание. Клинок мгновенно отозвался, он засиял ярко-красным, пульсирующим светом. Капли дождя, касаясь раскаленного магией металла исчезали.

Дима вытянул руку с клинком вперед, прислушиваясь к его весу, ловя идеальный баланс. Затем он медленно повернулся к Алисе. В красных отсветах его лицо казалось чужим, лишенным всего человеческого.

— Алиса, пойми одну вещь, — сказал он, и его голос был холоднее самого дождя. — у нас нет права на ошибку.

Он развернулся и направился к двери с табличкой «Тёмный век». С каждым шагом его аура разрасталась, подавляя всё живое вокруг.

Рев, разорвавший тишину свалки, был похож на раскат грома. В нем слышался металлический скрежет и утробный вибрирующий рокот, от которого у Алисы заложило уши. Она инстинктивно вжала голову в плечи, ожидая увидеть молнию, но вместо этого заметила, как густая пелена дождя в вышине разрывается огромным темным телом.

Что-то колоссальное поднялось над свалкой, на мгновение заслонив собой остатки лунного света. Существо сделало крутую, почти невозможную для своих размеров петлю и, выровнявшись, начало стремительно пикировать прямо на Диму.

С каждым метром очертания становились всё четче, вырисовываясь из ночного тумана пугающим силуэтом. Это было нечто среднее между драконом и гигантским хищником из семейства кошачьих. Чешуя существа отливала блеском, а мощные перепончатые крылья при каждом взмахе гнали волну ледяного ветра и брызг.

Морда зверя была лишена драконьей вытянутости. Короткая, с широкими скулами и высоко поставленными ушами, она придавала ему сходство с огромным черным котом, но в глазах горело холодное, древнее пламя. Существо снова взревело, и этот звук заставил ржавые остовы машин вокруг вибрировать и стонать. Оно выставило вперед массивные лапы, на которых в свете алого клинка Димы блеснули длинные, загнутые когти, способные вскрыть обшивку танка

Воздух вокруг внезапно стал плотным и вязким, словно превратился в наэлектризованный кисель. Алиса чувствовала, как магические всплески бьют по нервам. Дима перестал сдерживаться. Его тело вспыхнуло ослепительным белым светом, а из-под подошв его обуви с оглушительным хлопком вырвались концентрированные струи энергии, послужившие живыми ускорителями.

Дима буквально взлетел, пронзая пелену ливня, точно ракета. Он и черный зверь столкнулись в десяти метрах над землей. Красный клинок Димы прочертил в воздухе огненную дугу, встретившись с когтями Барсика. Раздался звук, похожий на скрежет двух сталкивающихся поездов. Искры посыпались вниз, прожигая ржавый металл машин. Дима использовал магические импульсы из ног, чтобы буквально шагать по воздуху. Он кружил вокруг зверя, нанося стремительные колющие удары. Каждый взмах клинка оставлял в сыром воздухе тлеющий красный след. Барсик, несмотря на свои размеры, двигался с кошачьей грацией. Он бил мощным хвостом, сбивая Диму с траектории, и пытался сомкнуть челюсти на сияющем силуэте мага. Воздух содрогался от его рева и хлопков перепончатых крыльев. Когда Дима в очередной раз приземлился на спину зверя, пытаясь вонзить клинок в загривок, Барсик совершил резкую бочку в воздухе. Они кубарем полетели вниз, окутанные смесью красного пламени и черной шерсти.

Алиса видела только вспышки. Ослепительно-белый Дима и черный зверь сплелись в один ревущий клубок ярости. От каждого их столкновения по свалке расходилась ударная волна, опрокидывающая мусорные баки и выбивающая остатки стекол в старых авто.

— Он его убьет! — прошептала Алиса, видя, как Дима, извернувшись в падении, заносит клинок для решающего удара в шею монстра.

В этот момент дверь домика с грохотом распахнулась. Из темноты, перебирая суставчатыми лапами, вылез огромный черный паук — Юра-1, чьи глаза-бусины зловеще мерцали в свете молний. Следом вышел Артём.

Он изменился. За те несколько часов, что Алиса его не видела, парень словно повзрослел на несколько лет. В его осанке исчезла былая сутулость, взгляд стал холодным и твердым. В правой руке он до белизны в костяшках сжимал секундомер. Мельком бросив взгляд на Алису, он тут же отвернулся к месту схватки.

Дима, оседлавший Барсика в воздухе, уже заносил алый клинок для финального удара, когда Юра-1 вскинул передние лапы. Резкий свист — и густая, липкая струя магической паутины ударила Диме прямо в лицо, ослепляя его и связывая руки. Финальный удар сорвался. Огромный клубок из мага и зверя рухнул на землю, подняв тучу пыли и ржавой крошки.

На земле началась хаотичная, яростная свалка. Дима, рыча от бешенства, рванул паутину, прожигая её светом своего тела, но времени на передышку ему не дали.

Барсик прижал мага к земле массивной лапой, пытаясь достать когтями до горла. Дима выставил локоть, и Алиса услышала скрежет когтей об его магический щит.

Юра-1 двигался по периметру с невероятной скоростью. Он выплескивал новые порции паутины, сковывая движения Димы, мешая ему встать и размахнуться клинком. Каждый раз, когда алый меч вспыхивал, паук заходил со спины, нанося быстрые колющие удары лапами-пиками.

Дима был похож на раненого льва, которого окружила стая гиен. Его сияние становилось всё ярче, пульсируя в такт его ярости. Он крутился на месте, отбиваясь от когтей Барсика и жвал паука, а алый клинок оставлял в воздухе выжженные борозды.

— Твари! — выплюнул Дима, разрывая очередную сеть. — Вы думаете, это всё?!

Он резко ударил ладонью по земле, и вокруг него во все стороны разошлась волна чистого пламени. Барсика отбросило на старые фургоны, Юра-1 едва успел отпрыгнуть, а Дима наконец поднялся в полный рост. Его взгляд был прикован к Артёму.

Пока шёл бой, Алиса бросилась к Артёму, игнорируя вспышки магии и рычание зверей. Она вцепилась в его холодную руку, пытаясь остановить.

— Тёма, просто отдай нам секундомер, и всё закончится! — закричала она, перекрывая шум дождя. — Пожалуйста!

Артём медленно повернул к ней голову. Несмотря на то, что вокруг кипела битва не на жизнь, а на смерть, его взгляд был удивительно спокойным и добрым. Тем самым взглядом из мастерской, который когда-то заставил её сердце ёкнуть.

— Алиса, может, всё-таки нужно было сбежать тогда... — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало сожаление о несбывшемся. — Прости. Я не могу отдать секундомер.

— Тогда он убьет всех вас — Алиса почти сорвалась на истерику. Она видела, как Дима, даже ослабленный, продолжает яростно сражаться, и знала, что этот клинок не страховка.

Артём лишь пожал плечами, и этот жест показался Алисе бесконечно трагичным.

— Надеюсь, нет. А если убьет — что ж... — Он на мгновение задержал взгляд на её лице. — Мне всегда казалось, что я вижу в тебе что-то ещё. Ты герой, Алиса. Может, своевольный, но герой. Так поможешь ты нам... или ему?

Он мягко, но решительно высвободил свою руку из её пальцев. Сжимая секундомер, Артём сделал первый шаг навстречу Диме, который в этот момент как раз разрывал очередную порцию паутины. Дима поднял голову, его лицо было залито кровью и дождем, а в глазах горело холодное бешенство.

Алиса осталась стоять, глядя в спину Артёму. Вопрос «кому ты поможешь?» повис в воздухе, тяжелее, чем грозовое небо. Алиса полезла в свой рюкзак.

А в центре свалки время словно замедлилось. Дима и Артём стояли друг напротив друга. Один сжимал красный клинок, в котором еще теплилась яростная энергия , другой старый секундомер.

— Положи игрушку, пацан, — процедил Дима сквозь зубы. Его лицо в свете клинка выглядело как маска античного бога войны. — Или я отрублю твою руку вместе с ней.

Дима резко вскинул свободную руку, пытаясь нанести магический удар, но Алиса увидела, как поток света, едва сорвавшись с его пальцев, тут же исказился и всосался в корпус секундомера. Артём стоял неподвижно. Дима пошатнулся, почувствовав, как внутри него открылась пустота.

— Значит, сделаю это по старинке! — взревел наставник. Он понял, что магия здесь бессильна. Напрягшись всем телом, он вложил остатки физических сил в рывок. Он прыгнул на Артёма сверху, занося алый клинок для сокрушительного удара. В этом прыжке не было грации мага.

Алиса выпрямилась, держа фотографию матери в одной руке, а вторую направив в сторону сражающихся. Она видела, что Артём не успеет уклониться. Дима был слишком быстр даже без магии.

— Тёма! — закричала она.

Алиса зажмурилась, отсекая шум ливня и лязг металла. Она вспомнила каждое движение Димы на тренировках, каждую нить энергии, которую он учил её плести. Но сейчас она не лечила. Она нанесла удар.

Из её ладоней вырвались ослепительно-белые жгуты силы. Они змеями метнулись к Диме, обхватывая его руки, прижимая локти к ребрам и опутывая ноги. Дима, застигнутый в самом прыжке, с глухим стуком рухнул на грязную землю. Его алый клинок, выбитый из пальцев, отлетел в сторону и погас, шипя в луже.

Артём замер, не опуская секундомер, и молча смотрел на поверженного врага. Алиса медленно подошла к ним, её дыхание было прерывистым, а руки светились.

— Что ты творишь, Алиса?! — Дима рванулся в своих путах, его лицо было искажено яростью. — Мы должны убить его! Это наш долг.

— Я не убийца, Дима, — твердо перебила его девушка, глядя на него сверху вниз. — Ты учил меня контролировать, а не уничтожать.

Дима вдруг затих. На его губах появилась зловещая, ломаная ухмылка, от которой Алисе стало не по себе.

— Не убийца? — прохрипел он, не сводя с неё глаз. — А от чьего трупа, по-твоему, я избавлялся тем утром у бара, пока ты рыдала в ванной? И почему, ты думаешь, мне пришлось убить того второго, с раздробленной рукой?

Алиса остановилась как вкопанная. Воздух вокруг неё задрожал, а магические путы, сжимавшие Диму, начали стремительно тускнеть и осыпаться искрами.

— Ты... ты сказал, что вылечил их, — прошептала она. — Ты сказал, что они просто ушли домой.

— Я не могу вылечить фарш, Алиса! — выкрикнул Дима, чувствуя, как хватка ослабевает. — Ты убила его в ту же секунду, как потеряла контроль. Я просто прибрал за тобой грязь, чтобы ты и дальше могла развиваться!

Слова Димы били больнее любого заклинания. Алиса почувствовала, как мир вокруг рушится, превращаясь в липкую, серую жижу. Она посмотрела на свои ладони. Теперь они казались ей перепачканными в крови, которую она не видела.

— Но я... я делала всё правильно, — её голос сорвался. — Я защищалась. Я герой... да ведь, Артём? Скажи мне!

Она рухнула на колени прямо в грязь и промышленный мусор. Магия, державшая Диму, окончательно исчезла. Наставник медленно поднялся с земли, отряхивая куртку он возвышался над Алисой. В его глазах не осталось ни капли того тепла, с которым он пил кофе на их кухне.

— Твоя бабушка ошибалась, — выплюнул он, и его поднятая рука залилась слепящим, карающим сиянием.

Алиса видела этот свет, знала его мощь и понимала, сейчас он ударит. В ней не осталось места для раздумий. Был только первобытный инстинкт. Она вскинула руку навстречу Диме, не пытаясь ничего сдерживать, позволяя всей своей сокрушительной силе вырваться наружу.

ТИК.

Раздался сухой, механический щелчок секундомера. В ту же долю секунды ослепительная вспышка Алисы ударила в Диму.

Там, где мгновение назад стоял её наставник больше не было человека. Ошметки плоти, превращенные в кровавое месиво, беззвучно осели кучкой фарша прямо перед Артёмом. Ливень тут же начал размывать густую кровь, смешивая её с грязью свалки.

Алиса сидела на коленях, застыв с поднятой рукой. В ушах звенело, а перед глазами плыли алые пятна. Она смотрела на то, что осталось от Димы, и не верила.

— Я думала, он защитится! — закричала она, и этот крик перерос в надрывный вой. — Он мертв! Он мертв!

Она начала исступленно бить ладонью по ржавому лому и мусору вокруг, сдирая кожу в кровь, не чувствуя боли. Артём бросился к ней, падая рядом в грязь. Он схватил её за плечи, пытаясь остановить эту истерику.

— Прости... я воспользовался этим, — он дрожащей рукой показал секундомер. — Я забрал его силу в тот самый момент. Я испугался, что он ударит первым и убьет тебя... я не мог рисковать.

Алиса замерла. Она медленно повернула голову к Артёму. Его лицо было мокрым от дождя и слез, и в этом хаосе смерти он был единственным, кто остался настоящим. Она убила Диму, потому что Артём лишил его защиты. Они сделали это вместе.

Алиса плакала, задыхаясь от осознания этой страшной связи. В её правой руке, прижатой к груди, была зажата половинка фотографии. С обрывка снимка на всё это безумие смотрела мать. Женщина, которая когда-то тоже выбрала не того человека и потеряла всё.

На этой свалке был ещё один человек. Макс, забравшись на высокую гору сплющенных автомобилей, наблюдал за развязкой, затаив дыхание. Ливень скрывал его присутствие, но его глаза, привыкшие видеть магические потоки, отчетливо зафиксировали момент гибели Димы.

Он пришёл сюда, движимый хаосом внутри. Он хотел найти Артёма. Хотел спросить его в лицо — зачем? Зачем он разрушил их привычный мир? Макс думал о мести за отца, о чести своей семьи, о той пустоте, которую Артём оставил в его жизни. Он не знал, что сделает, когда встретит врага, но чувствовал, что именно здесь, рядом с ним, он совершит что-то по-настоящему важное.

Но то, что он увидел, изменило всё.

Он увидел не просто драку. Он увидел рождение нового, страшного союза. Алиса, его идеальная Алиса, сидела в грязи рядом с «пустым», и в их молчании над остатками от тела Димы, было больше близости, чем во всех их прогулках и свиданиях. Макс почувствовал, как внутри него что-то окончательно надломилось и тут же закалилось.

Он понял, теперь он по другую сторону. Он будет противостоять им обоим. Не ради славы, а ради того, чтобы этот мрак не поглотил всё остальное. Но сейчас... сейчас он был слишком слаб.

Макс медленно сполз с груды мусора, стараясь не шуметь. Ему нужно было уйти. Скрыться в ночи, взять паузу и научиться жить с этим новым знанием. Его битва еще впереди.

Эпилог

Дождь в Королёве не прекращался, смывая последние следы схватки с ржавого железа свалки. Артём молча кивнул в сторону своего убежища, и Алиса, пошатываясь, вошла внутрь. Там они наконец смогли выдохнуть. Они договорились молчать. Светлана, с её ледяной гордостью и жаждой контроля, не должна была узнать правду о гибели своего любимого ученика и родственника. Признание лишь уничтожило бы обоих. Их пути разошлись этой же ночью.

Алиса отправилась навстречу своей судьбе — в Академию Магополиса. Она приняла этот выбор, чтобы стать сильнее и когда-нибудь вернуться к этой тайне на своих условиях.

Артём остался здесь, на окраине, в своей крепости. Он хотел чинить этот сломанный мир по своим правилам, оставаясь его невидимой деталью.

Этой ночью, среди крови и пепла, они наконец осознали то, что так долго прятали. Чувства, которые вспыхнули между ними, были настоящими, глубокими и пугающими. Но именно из-за них они не могли быть вместе. По крайней мере сейчас, пока тени Димы и Светланы стояли между ними.

Алиса вышла из мастерской, не оглядываясь. Впереди её ждал поезд, строгие кодексы и величие, к которому она так стремилась. В рюкзаке была мокрая фотография матери, а в сердце навсегда поселился холод этого вечера в Королёве.