Рекуминация

Серия 1 Бона-Куми

Сопровождаемый агрессивным шёпотом, на полянке открылся портал и оттуда лицом вниз вывалилось бесформенное нечто.

Смоляной силуэт распадался на мелкие частицы, капли и лоскуты, которые всасывал в себя портал утробно гудя и ощетинившись мраком игл на яркий и добрый мир вокруг. Пространство вокруг всколыхнулось узорами исходящих из недр бытия, стягивая как будто тканью угольное око портала оставляя тëмно-фиолетовую колыхающуюся массу наедине с природой.

Сгусток начал метаморфозу распространяя фиолетовые завитки и частицы вокруг себя. Оформилось прямоугольное массивное туловище. Неведомые этнические узоры поползли по туловищу и крепнущим четырехпалым рукам образуя свисающие покровом сосиски из-под которых лился тëплый фиолетовый свет.

Сияние многосоставного солнца рассеивалось по поляне вокруг подсвечивая странные яркие деревья с полностью округлой кроной. Величественные камни безмолвными лицами мудрых истуканов взирали на окружение о чëм-то неосязаемо переговариваясь между собой.

А тëмное, почти чëрное существо, лежащее на тëплом травяном склоне тем временем, почти окончило преобразование.

С кряхтением существо приняло сидячее положение потирая раскалывающуюся от боли голову четырëхпалой рукой.

Неожиданно за спиной раскрылся чëрный зловещий портал, выплюнувший гитару, которая со звоном ударилась о затылок выбивая остатки неокрепшего сознания. Существо с протяжным стоном рухнуло навзничь, проваливаясь в спасительное забвение беспамятства.

Портал так же стремительно свернулся, как и открылся, а забавный человечек чем-то напоминающий шишку остался лежать в этом странном мультяшном мире.

Но это продолжалось недолго. Аметистовые глаза существа медленно открылись. И тут же плотно зажмурились от нестерпимого и очень яркого света. Немного собравшись с мыслями, но по видимости не до конца монстрик открыл во всю ширь фиолетовые глаза и расплата за столь очевидную ошибку не заставила себя ждать. Солнце ударило в зрачки мощной волной просвечивая нутро, казалось бы, до самого затылка. Веки моментально окропили слëзы, щëки дëрнулись, а веки мигом устремились вниз, спасая от выжигающего сетчатку света.

Существо начало кататься по траве стуча ногами, истошно вереща и закрывая лицо руками. Как только боль поутихла человечек начал медленно и осторожно открывать глаза. Зрачки медленно начали привыкать к свету. Зрение сфокусировалось на окружении. Пейзаж поразил уставший от пережитого мозг.

Трава, покрытая вязью узоров. Камни разбросанные тут и там походили на истуканов с острова Пасхи смотря на странные растения каменными лицами, не выражающими ничего. Деревья с округлыми кронами и испещрёнными непонятными рунами стволами. Нежно голубое небо с отливом бирюзового поражало своей монументальностью. На нëм тут и там виднелись разноцветные облака состоящими, казалось, из геля плывущие по своим делам и перемигиваясь с друг другом мерно качались на воздушной глади.

Существо медленно закрывало ручкой отвисшую челюсть. Ощущение нереальности происходящего поглощало его. Водя взглядом из стороны в сторону, он наткнулся взором на гитару.

Подобравшись по ближе и ощупывая предмет, человечек коснулся струн и из недр инструмента вырвался мелодичный звук, сопровождаемый ноткой зелёного цвета. Она медленно плыла вверх, а натерпевшийся событиями мозг медленно соображал, что вообще происходит...

Играя с гитарой и пытаясь понять природу этих похожих на голограмму разноцветных нот, он просидел приличный отрезок времени, полностью поглощённый познанием своего, а он ни на миг не сомневался, что СВОЕГО инструмента.

Как только это наскучило монстрик ещё раз огляделся по сторонам поражаясь красотой, гармоничностью и загадочностью новой для него реальности.

Созерцание продлилось не долго, и новоиспечённый музыкант начал разминаться, познавая возможности тела, предварительно положив на траву украшенную узорами гитару. Сделал наклоны, повертел руками смотря как тëмно-фиолетовые сосиски из его тела колыхаются на ветру, покрутил шеей и почему-то удивился что ничего не хрустнуло. По ходу разминки шеи случайно схватился за голову и ощутил, что три цельных трубки торчат вертикально на манер волос.

Покончив с осмотром себя любимого, он перешёл на детальное рассмотрение окружения. Взял гитару и побегал по полянке скрупулёзно ощупывая каждый камень и дерево, заглядывая под каждый куст.

Он даже попробовал несколько кислотно синих ягод на вкус переживая экстаз от приторной сладости плодов. Не заметно для него самого фиолетовый свет под сосисками усилился на несколько тонов.

Закидывающий в рот обоими руками ягоды монстрик вдруг чуть не поперхнулся. Вовремя опомнившись, он перестал заниматься небезопасной дегустацией.

Остановив себя, он подумал, что это же могло обернуться плачевно для организма. Но вкус этих ягод в конце концов пересилил разум и набрав в горсть побольше уже знакомой питательной провизии, он направился вверх по склону холма углубляясь в такой странный, но совсем не страшный лес.

Как только провиант закончился, жадный до сладкого человечек начал рыскать взглядом по растительности в поисках знакомых ягод. Найдя искомое, он приблизился к группе кустов, но оттуда выпрыгнуло незнакомое существо похожее на жабу. Оно было значительно меньше нашего героя, но от этого ему спокойнее не становилось.

Растерянно оглядевшись, грушевидная чëрная жаба с тремя трубками из затылка, сфокусировалась на единственном примечательном объекте в округе и зарычала.

Объекту внимания это конечно же не понравилось. Встав с гитарой на перевес монстрик, оскалился на жабу. На что та сделала шаг вперëд, а человечек, не зная, что и делать сделал два назад. Настороженно глядя друг на друга, никто не решался ничего делать, пока жаба не сделала ещё шаг, на который наш герой ответил двумя шагами назад и через какое-то время они бежали с воплями по лесу перескакивая через валуны и поваленные деревья. Гитара в руках существа непрерывно ударялась обо всë подряд оглашая округу совсем не мелодичными звуками. Поняв, что жаба узнаёт его местоположение по звуку, он прижал инструмент к груди, чтобы заблокировать вибрацию струн, но тут же гитара выскользнула из цепких лапок и куда-то делась.

От непонимания монстрик остановился и опрометчиво развернулся, ища пропажу, но нашёл только жабу, которая протаранила его со всего маху и тоже куда-то пропала, оставив качаться свисающие со всего тела отростки. Человечек почувствовал, как в нём что-то плавает, и совсем уже растерялся, но ступор продлился недолго и шестерëнки в голове начали быстро-быстро вращаться, отражая мыслительный процесс в маленькой голове.

Настороженно оглядевшись и вроде бы кое-что понимая он ощупал свой живот и раздвинул отростки залез туда. Было очень страшно и непонятно. Со склизкими звуками он начал копаться во внутренностях. Ощущения были странные, и монстрик не определил, неприятные они были или, наоборот, приятные. Сначала рука коснулась чего-то тёплого, а чуть подальше и твёрдого.

"Тëплое" он доставать не хотел и поэтому решил, что доставать "твёрдое" будет безопаснее. Схватив гитару за гриф и вытащив еë, он осмотрел предмет.

Проведя короткими пальцами по струнам, удостоверился, что гитара была всё та же. Обрадовавшись, неожиданно для себя издал низкий, стрекочущий звук, похожий на клёкот большого насекомого.

Не найдя повреждений или каких-то изменений, он убрал её обратно в себя. Оглядевшись, монстрик двинул на вершину холма, возле которого оказался. Там вполне себе может быть что-то интересное.

Сильно много интересного он в восхождении на гору не нашёл. На попадавшихся тут и там больших валунах были рисунки облаков с глазами, изображения каких-то чудиков, воющих на луну, и просто тьма тьмущая всяких закорючек.

Забравшись на самый верх, он довольно сильно устал. Поэтому решил присесть на каменный блин на пике этого самого холма.

Блин представлял собой двадцатисантиметровую колонну, по внешнему контуру исписанную рунами.

Монстрик начал разглядывать своими ярко фиолетовыми глазами пейзажи холмов вокруг. Злёные, пологие пики поднимались тут и там. Человечек удостоверился, что сидит даже не на самом высоком.

Между холмами стелились плато, и такая идиллия уходила почти до горизонта, где интенсивность холмов попросту сходила на нет. Там был просто необогащённый рельефом лес. Наверно и там тоже было много всего интересного.

Обернувшись назад, монстрик увидел простирающиеся до горизонта холмы, постепенно перерастающие в снежные пики. На ближайшем холме, покрытом снегом, виднелись какие-то животные на двух ногах. Расстояние было слишком большое. Ясно было лишь что они огромные, да ещё что они белые и волосатые. Может эти люди горные козлы?

Ярко жёлтое, разукрашенное солнце нещадно палило сверху, но температура при этом была вполне в норме.

Монстрик, ещё не отдохнувший с дороги, никуда не торопился. Сначала он сел в позу лотоса. Скучно.

Свесил ноги с края и поболтал ими. Скучно.

Достал гитару.

На удивление его самого, помучавшись совсем немного у него начало что-то получаться.

Упиваясь звуками своей гитары, он закрыл глаза.

Нотки вылетели из музыкального инструмента и минуя закрытые глаза монстрика вплывали в силуэты рун на постаменте. Руны, подсвечиваясь, включались одна за другой и на довольно чувственном моменте музыки портал активировался. Он был синий, а не фиолетово-чёрный как был при появлении нашего главного героя. Он мгновенно и легко втянул сидящего в его центре монстра.

После активации пустой портал тут же погас, израсходовав всю энергию.

Монстрик же сидел на похожем постаменте, но не там, где был секундой раньше.

Струны всё ещё колебались, издавая финальную ноту.

Он открыл глаза и увидел, что сидел посреди влажных джунглей.

Брови моментально устремились вверх и от страха он издаёт громкий гудок, похожий на гудок парохода или фуры. Звук, который он издал, напугал его в неменьшей степени.

Затем последовали уже ставшие типичными подпрыгивания на месте и беганье из стороны в сторону.

Потом, конечно, успокоился. Взяв себя в руки и, кажется, исчерпав лимит удивлений на сегодня, он сидел на постаменте и засовывал, а затем высовывал из себя гитару.

Джунгли на фоне довольно быстро темнели. Солнце не клонилось к горизонту, а тускнело само по себе и потом резко упало куда-то за лес. Монстрик полностью уверен, что так быть недолжно.

Потом был миг темноты.

***

Епископ шёл по катакомбам культа. Над головой, скрывающейся под рваным капюшоном, искрился сгусток синего пламени. Никакого потрескивания или других звуков от шара; лишь шлепки босых лап по каменному полу да редкий стук капель с тёмного потолка. Кожа со спины епископа волочилась по полу, из той же спины торчали титанических размеров рога, почти задевая стенки сырых коридоров.

Глава местного культа подходил к двери, из-за которой лился сумеречный свет. Бесплотный сгусток эктоплазмы, что освещал дорогу рогатоспинному древнему монстру, подплыл к его единственной центральной глазнице. Он протёк внутрь, заполнив пространство отсутствующего глазного яблока.

Плечи твари дёрнулись, из сплетения спинных рогов полился голубоватый свет, нижняя челюсть заходила из стороны в сторону.

Медленно и грузно, оно приближалось к массивной деревянной двери, из-за которой слышался громкий шипящий шелест.

Громоздкая, будто костяная рука обхватила ручку двери и потянула на себя.

Холодный свет выплеснулся во мрак коридора, и на его фоне на мгновение отчётливо вырисовалась фигура монстра. Вот в проём мелькнула крупнозубая морда, вот неспешно проскользило вперед тело в рясе, увлекая за собой массивные, пожелтевшие бивни-рога. Наконец, в дверном проёме скрылись и последние лоскутья кожи мерзкого существа.

Объёмная туша грузно покачивалась, подходя к алтарю. Свистящий шёпот со всех сторон начал постепенно стихать.

Дверь за ним закрывают уродцы-служки. Один похож на круглый комок щупалец, накрытый сверху тёмной дырявой тряпкой. Другой, с клешнёй вместо руки, торопится закрыть дверь за господином. У обоих из-под жгутов щупалец или из сочленений хитиновых пластин лил тусклый свет.

Одноглазый гигант в капюшоне вышел на свободное пространство каменной площадки. По грязно-серому полу змеились канавки, вырезанные в виде сложных этнических узоров. Пространство было залито тусклым светом, который источали сами акалиты, отчего их собственные тени сплетались в гипнотический лабиринт. Ужаснейшие монстры с крокодильими пастями, стрекозиными крыльями, горбатыми спинами. Все они были разными, но не было никого хоть близко сопоставимого по росту с епископом культа.

Тот, в свою очередь, терпеливо дождался, пока посторонние звуки полностью утихнут и набрал в грудную клетку воздуха.

Язык, на котором говорил монстр, состоял из тысяч вариаций шипящих звуков. Чем-то отдалённо он походил на китайский, и то скорее важностью интонирования, повышения или понижения гласных и согласных. В его речи не было пробелов или каких-то театральных пауз — ни запятых, ни точек в окончаниях предложений. Шипящие сменялись с чудовищной скоростью. В шипении был даже ритм из более и менее напористого шипения. Челюсть двигалась как бешеная, чтобы вышипеть каждый фонетический элемент. Меж зубов, а иногда и перед ними, появлялся раздвоенный язык, который тоже не переставал извиваться.

При такой громкости и напористости воздух в гиганте должен был давно уже кончиться, но он не только не кончался, но и громкость, и темп шипения всё продолжали взвинчиваться. Объяснение, впрочем, стало очевидным: свет из сплетения рогов на спине, тускло мерцавший доселе, начал активно разгораться, а через какое-то время туда начало задувать пыль с пола, и рясы акалитов.

Нелюди со всех сторон начали издавать свистящий гул в ответ. Один за одним они подхватывали речитатив, но они не говорили так же быстро, они тянули один звук несколько секунд и переключались на другой.

На каком-то из акцентов тирады толпа перед Епископом расступилась, и в центр вышли порождения, держащие огромные подносы с будущими жертвами.

Глава культа резко перестал издавать звуки, но остальные чудища продолжали разноголосо шипеть.

Содержимое подносов высыпали на алтарь.

Несколько тушек раскололось, и оттуда вытек люминесцентный сок.

Это были гусеница размером с большой кабачок.

Глаза гиганта расширились, а ноздри раздулись. Сладкий запах белёсой, светящейся жижи дурманил.

Рога за его спиной дрогнули и пошли ходуном, вся стена позади озарилась бело-голубым от бьющего рогов света. Грудь стремительно надулась, пространство за балдахином наполнилось светом. Голова запрокинулась вверх, и оттуда в потолок выстрелил яркий столб. Раздался... нет, не рёв. Шипение такой громкости, какой до сих пор не выдавал ни сам монстр, ни его последователи вместе взятые. На одной ноте исполин шипел и бил слепящим лучом изо рта в потолок.

Все акалиты, до того рассредоточенные по площадке, быстро поделились на команды. Одни взяли в руки снегоуборочные лопаты, другие взялись за ручки больших воротов, расположенных около стены.

Те, что с лопатами, начали забрасывать суетящихся хрустальных червей в зубастую пасть оглушительно шипящего монстра, а те, что убежали к стене, начали наматывать массивные цепи на барабаны. Бабин было не одна и не две. Десятки цепей уходили в потолок и постепенно сокращались в размерах.

Раздвижной люк в потолке открылся, и оттуда вырвался столб ослепительного солнечного света. Луч софитом освещал стену над головой шипящего чудища, морда которого исторгала свет в тот же открытый люк.

Монстры зашипели от сушащего влажный кожаный покров света. Те, что крутили рычаги, жмурясь от боли, посмотрели на люк и, взявшись за широкие лопаты, прислонённые к стенке, полили главу культа светящимися слизняками-гусеницами.

Епископ тем временем припал к земле, опираясь на громадные руки, всё интенсивнее шипел с рычащими отзвуками и светил лучом из рта. В его глотке, забрасываемой светящимися гусеницами, полыхал голубоватый призрачный огонь.

Продолжалось это недолго.

Когда ни одной гусеницы не осталось, приспешники прыснули по сторонам, освобождая центр зала. Требуемое количество чудовищ взялись за рукояти бобин и затянули шипение. Вслед за ними начали шипеть и остальные последователи. Разноголосые шипения приспешников и громогласный шипящий рык епископа слились воедино.

Огромный монстр на секунду замолк, потух, закрыл рот и проглотил всё то, что недавно его закинули.

Секунда, две, и сгусток эктоплазмы в глазнице начинает прибавлять в мощности и яркости под шипение акалитов.

Глаз толчками набухал, вытеснялся из черепа и медленно плыл к приоткрытому люку. Монстры, стоящие у бобин, спохватились и начали бешено вращать ручки.

Остальные, стоящие полукругом перед зреющим эктоплазменным шаром, снизили темп шипения и открыли рты. Из нутра каждого акалита выстрелила тоненькая призрачная нить, связывающая их и растущий шар. По ниточкам заскользили сгустки энергии.

Цепи, удерживающие люк, и нити тянущиеся от акалитов к шару, сплелись в единый, сложный узор, словно кровеносная система самого ритуала.

И тут голубое небо в открытом люке резко сменилось на чёрное. И проступили звёзды.

Весь зал взревел, и гигантский голубой шар, поддерживаемый всеми силами, полетел вверх, и уже там, двигаясь на огромной скорости, разросся до колоссальных размеров. Этот сгусток эктоплазмы явил собой луну.

Монстры в тёмном зале замерли и окаменели. Какое-то время ночь была безмолвна и недвижима. До этого шипящие на все лады твари стояли неподвижно, разинув уродливые пасти на полную луну, поблескивающую в дыре из потолка.

Остов серого епископа в чёрной рясе возвышался над остальными. Из-под мешанины рогов в спине не лил свет, а пасть не оглашала окрестности своим шипением.

Но вот единственное веко дёрнулось, и из глубин тарелки-глазницы забрезжил тусклый голубоватый огонёк.

***

Монстрик очнулся в абсолютной тьме. Он всё ещё сидел на каменном постаменте. И тут из темноты донеслось громогласное шипение — и в тот же миг из-за деревьев, вырастая на глазах, вырвалась призрачно-голубая луна. Она заняла своё место на небе, а наш герой лишь смотрел на это, разинув рот.

Джунгли начали трансформацию.

Всё окрасилось в холодные, тёмные цвета. Хоть была явная ночь, большинство объектов можно было прекрасно разглядеть. Из-за обилия зелени, лес смотрелся невероятно волшебно.

Небольшие, закрученные к земле папоротники, с которых срываются мелкие искры-спорангии. Низ этого растения, распростёртого словно зонтик над землёй, освещал траву под собой. Словно небольшой светильник с лампой накаливания.

Камни, живописно разбросанные тут и там смотрели в ночную мглу.

Небольшие зверьки-ящерки выползли из нор и отправились на охоту.

Он уже сошёл с постамента и приноравливается попробовать какого-то светлячка на зуб, но вдруг испугался шороха в кустах и поминуя прошлый опыт отпрыгнул.

То, что выпрыгнуло из-за кустов, казалось, не могло существовать в этом добром, прекрасном мире. Тело, сплетённое из змей. В груди находиться тройка разноцветных глаз. Руки представляют собой две костяных, курьих лапы.

От испуга монстрик даже саданул во все стороны радужными искрами из глаз. Такого ночного чудовища он не ожидал увидеть и припустил со всех ног куда фиолетовые глаза глядят. Неизвестный монстр за ним.

После полутора минут погони по ночным джунглям, наш герой сообразил план как отвлечь неотстающего страшилу.

Он залез рукой в себя и шарил там, ища... Рука привычно обошла что-то твёрдое и знакомое (гитару), и тут же наткнулась на что-то тёплое и упругое. А вот и она!

Как только рука схватила то, что ей нужно она вырвалась вместе с содержимым наружу.

Мусорная жаба как перебирала ногами в последнюю их встречу, так и продолжала перебирать.

Монстрик поставил её, ничего не понимающую на землю, а сам побежал куда глаза глядят. Главное, что хоть не к преследователю и не в ту сторону куда рванула жаба.