Развод с Горынычем, или укрощение Василисы

Глава 1

– Василиса!

Я вздрогнула и медленно обернулась. Оттолкнув калитку, во двор ворвалась Злата.

– Едут! Сваты едут! – радостно прокричала соседская девочка, остановившись у лестницы.

Я улыбнулась ей и бросила взгляд на пыльную дорогу. К нашему дому приближалась телега, на которой сидело несколько человек.

– Васенька, едут уже? – выскочила на крыльцо няня. Её морщинистое лицо исказилось в тревоге, а руки, привычно покоившиеся на фартуке, заломились. Заприметив сватов, запричитала: – Ох, голубушка моя, дом родной покидает… Птенчик мой ненаглядный из гнезда улетает…

– Няня, рано голосить, – спокойно ответила я и, огладив ладонями льняную ткань сарафана, добавила: – вот сосватают, тогда можно оплакивать мою девичью долю.

Увидев Ванюшу, восседающего на вороном коне, я поджала губы, чтобы скрыть довольную улыбку.

Красивый же мне жених достался. Высокий, широкоплечий, добрый… Настоящий богатырь.

Все подруженьки изводились от зависти. С такой злобой смотрели на меня каждый раз, когда мой Ванюша ко мне подходил и прижимал к себе.

А он, яхонтовый, никого не замечал кроме меня. У меня сердце сжималось от счастья, когда его взгляд теплел, глядя в мои глаза. Прям… Ух!

Этим летом, у мерцающих костров, на Купала мы с ним договорились, что он пришлёт сватов. И вот, я дождалась.

– Василисушка, а чего около ворот девчата крутятся? – удивилась няня, сощурив глаза. – Ты их звала?

– Нет, я им даже не говорила, что Ваня приедет.

Подбоченившись, я спустилась по скрипучим деревянным ступеням и направилась к воротам. Приближаясь к калитке, до меня начали доноситься недовольные возгласы сватов и ехидное девичье хихиканье.

– Чего вы выдумываете?! – раздался громкий мужской голос.

– А чего знаем, то и говорим! – зазвенели в ответ девичьи голоса.

– Не может быть такого! – О, а это уже мой Ванюша выкрикнул. – Моя Василиса не замужем!

– Что? – недоумённо просипела я.

Толкнув калитку, вышла к собравшимся. Мои «подруженьки» хихикая и перешептываясь, смотрели на растерянного Ванюшу.

– О чём беседуете? – поинтересовалась я, метнув гневный взгляд на девиц.

– Милочка, так ты замужем или нет? – проворковала сваха, вперив в меня крохотные глазёнки.

– Уж я бы запомнила, если на свадьбе побывала. Тем более на своей.

– Василиса, твои подружки говорят, что ты с Горынычем… – шагнув ко мне, растерянно, почти шепотом пробормотал бледный Ванюша.

– С кем?! – я округлила глаза.

– Васька, хватит врать! – выпалила моя самая «закадычная» подруга.

Я медленно повернулась к ней.

– Марфа, тебя в колодец скинуть? – процедила я сквозь зубы. – Охладиться хочешь?

– Т-ты мне не угрожай… – вскинув подбородок, промямлила девушка, – я старшему нажалуюсь.

– А пойдём к нему прямо сейчас, – предложила я, – пусть поможет разобраться.

– А чего тут разбираться, – шагнула вперёд ещё одна моя подруженька, – на тебе метка змеиная стоит, мы видели её, когда на озере купались.

– Что?! – возмущённо выдохнула я. – Какая ещё метка?!

– На плече, – кивнула в мою сторону третья девица.

– Василиса, покажи плечо, – пробубнил Ванюша.

Изогнув бровь, я уставилась на него.

– Ты им веришь? – спросила я у жениха.

– Пусть все увидят, что нет никакой метки, – насупившись, произнёс Ванюша.

Хмыкнув, я стянула ткань, обнажая плечо. Оно было чистым, без единого изъяна.

– Вот! – воскликнула я.

– Другое плечо, – подсказала сваха.

Закатив глаза, я со злостью стянула платье со второго плеча.

– Ах!

– Ох!

По толпе прокатились испуганные возгласы.

– Вася… – разочарованно выдохнул Ванюша.

Я посмотрела на своё плечо. На коже, словно живая, извивалась змеиная метка.

Глава 2

– Что это?! – испуганно воскликнула я, уставившись на ползучего гада.

– Вот! Мы же говорили, что Василиса замужем за Горынычем! – криво улыбнулась Марфа.

– Но я… – я зло сощурила глаза и повернулась к «подружкам», – что вы натворили?

Девицы переглянулись.

– А мы чаво?

– Мы ни чаво!

– Память отшибло, Василиска? – хмыкнула Марфа.

Я с силой принялась тереть кожу, сначала осторожно, потом всё яростнее, до боли, до красноты. Но змея не смазалась и не поблекла. Клеймо было частью меня, вбитое колдовством. От ногтей на нежной коже появились алые полосы, но змей никуда не исчезал, лишь проступал сквозь раздражённую кожу ещё ярче, ещё зловеще.

– Это вы! Вы наслали на меня клеймо! – вырвалось у меня, и голос прозвучал чужим, сдавленным от ужаса и ярости. – Я никогда в жизни не видела этого Змея Горыныча! И уж тем более замуж за него не выходила! Это колдовство, гнусное и подлое!

Я обвела гневным взглядом притихших девиц. А потом мой взгляд упал на Ивана. Вся нежность, всё тепло, что было в его глазах ещё вчера, испарилось, уступив место холодному пренебрежению.

– Иван, – прошептала я, делая к нему шаг и протягивая руки. – Милый, поверь мне… Это чары…

Он не дал мне договорить. Резким движением он отшатнулся от меня, как от прокажённой.

– Замужняя, – прошипел он, и слово это обожгло больнее любого кнута. – Обвенчанная с чудовищем. А я… чуть не сосватал чужую жену. Чуть не опозорился!

– Ваня… – разочарованно пробормотала я.

Но он уже не слушал. Он развернулся, вскочил на своего вороного коня.

– Избавься от клейма, – бросил он ледяным тоном, даже не взглянув на меня, – сотри его, выжги, сними любым колдовством. А потом… может быть, пришлю сватов.

Он вонзил шпоры в бока коня, и тот ринулся вскачь, поднимая тучи пыли. Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах произнести и слова. Мир вокруг поплыл, зазвучал глухо и отдалённо. Может быть…?

Чьи-то тёплые, дрожащие руки обхватили мои плечи.

– Дитятко моё ненаглядное…

Я обернулась.

– Няня… Что мне делать? – мой голос сорвался в беспомощный шёпот. – Он не верит…

– Тише, тише, голубушка, – старушка бросила быстрый взгляд на стоящих неподалёку сватов и моих «подруженек», – дело это тёмное, колдовское. Простым знахаркам тут не помочь.

– А кто мне поможет? – всхлипывая, спросила я.

– К Бабе Яге надо идти. Она если не поможет, так хоть совет даст.

У меня всё сжалось от леденящего страха. Но лишь взгляд на своё плечо, придал мне решимость. Страх перед лесной ведуньей оказался слабее страха навсегда остаться женой чудовища.

Не говоря ни слова, я кивнула няне, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и быстрым шагом направилась к избе. Сомнений не было. Иного пути не оставалось.

В горнице я наскоро собрала узелок: краюху хлеба, ломоть сала и горстку соли в тряпице. Накинула платок на плечи, привязала к пояску маленький мешочек, в котором спрятала кресало и кремень, схватила собранный узелок и вышла на крыльцо.

Сердце колотилось где-то в горле, отливая леденящим холодом при мысли о предстоящей дороге.

– Василисушка, – всплеснула руками старушка.

– Няня, вы скажите мне, как найти Бабу Ягу.

– Да никто не знает… – утирая слёзы, пробормотала пожилая женщина. – Но поговаривают, что знает кот Баюн…

– А где живёт этот кот? – поинтересовалась я, устремив свой взгляд на «подруженек», до сих пор переговаривающихся со сватами.

– Ох… Не ведаю, Василисушка… – запричитала няня.

Приобняв старушку, твёрдо произнесла:

– Пойду я на поиски этого кота, – мы начали спускаться по ступенькам, – когда найду, выведаю, где живёт Баба Яга. А уж у неё разузнаю как отыскать Горыныча.

– Ох… – тяжело вздохнула няня, прижав руки к груди.

– Не горюй, моя роднулечка, – я улыбнулась ей и, глубоко вздохнув, сказала: – пойду разгоню этих девок… и отправлюсь на поиски Горыныча.

Глава 3

Выйдя за ворота, зашагала к сватам и «подруженькам». Они перешептывались, бросая в мою сторону осуждающие взгляды.

Приблизившись к собравшимся, обвела их всех таким взглядом, от которого все, даже самые дерзкие смолкли.

– Расходитесь. Свадьбы пока не будет. – Голос мой прозвучал тихо, – выясню, чьих рук дело, косы поотрубаю этим шавкам…

Марфа нервно откинула свою рыжую косу за спину.

– А ты сначала выясни! – бросила она.

– Выясню, – хмыкнула я, исподлобья взглянув на побледневшую девушку.

Возмущавшиеся сваты, вдруг потупили взгляды.

– А куда это ты собралась? – ехидно протянула одна из девиц.

Я посмотрела на неё, как на пустое место, и в моём взгляде было столько презрения, что она поёжилась.

– Я пойду по дороге, которая мне предназначена. А ты ступай по своей, пыльной и ухабистой. И лучше не попадайся мне на пути.

Толпа молча расступалась. Я прошла между ними, чувствуя на себе их испуганные и любопытные взгляды.

У меня не было сомнений, что стоит мне скрыться из виду, как пересуды начнутся с новой силой. Ну что ж… Пусть болтают, раз уж язык без костей…

Поразмыслив, я пошла по дороге, ведущей на ярмарку. Там обычно многолюдно, и туда стекаются все вести, там и о диковинном коте Баюне кто-нибудь да слышал. Это была моя единственная надежда.

Покинув деревню, я выдохнула. В груди место гневу заняла горькая, колючая пустота.

Пройдя несколько вёрст, я вышла к горам. Заметив извилистую тропинку, пошла по ней. Вскоре до меня донёсся многоголосый гул. Ярмарка раскинулась на широком лугу, словно расписной платок. Пахло пряными травами, мёдом и жареным салом.

Крики зазывал сливались в один весёлый улей.

– Ай да калачи, только из печи!

– Ленты шёлковые, для девиц пригожих!

– Мёд, медок, покупай и пей!

Я скользила между праздных гуляк, заглядывая в лица, прислушиваясь к обрывкам разговоров. Подходила к бородатым купцам, к скоморохам, к ведуньям и задавала лишь один вопрос:

– Добрый человек, не слыхал ли ты где найти кота Баюна?

В ответ они лишь покачивали головой, или недоумённо пожимали плечами.

Надежда, что горела в сердце маленьким огоньком, начала угасать…

Я поплелась к краю ярмарки, где у старого колодца лежало вывороченное с корнем бревно. Я опустилась на него, достала из узелка краюху хлеба и принялась медленно есть.

– Эх и одиноко же кушать такой пахучий хлебушек, – раздалось прямо у меня над ухом насмешливый, немного гнусавый голос.

Я быстро посмотрела по сторонам – ни души. Только шумная толпа в отдалении.

– Кто здесь? – строго спросила я вставая.

– Да тут я, напротив тебя стою.

Мой взгляд скользнул вперёд и упал на старого, видавшего виды однорогого козла. Он стоял, привязанный к столбу, и смотрел на меня умными глазами, полными насмешливого блеска.

– Э… Ты сказал? – изумилась я.

– Я, – животинка сокрушенно покачал головой, – кроме нас, тут никого нет.

Гулко сглотнув, сделала осторожный шаг в сторону козла.

– Ну, чего крадёшься? – он тряхнул бородой. – Не боись, я одомашненный единорог.

– Кто? – выдохнула я.

– Не, ну а что? – хмыкнул козёл. – По описанию всё сходится.

Я оглядела его и кивнула, соглашаясь.

– Вот сразу видно, ты девица умная. А мой хозяин из ума выжил, – животное тяжело вздохнул, и зло процедил сквозь зубы: – юродивый…

– А что с ним случилось? – поинтересовалась я, разглядывая обломанный рог на голове козла.

– Да сдурел, когда я ему заявил, что я редкое животное, и работать больше не буду, – цокнув языком, добавил: – а где это видано, чтобы единороги работали? Я же почти исчезнувшее животное.

– Ну да… – я смерила козла изучающим взглядом.

– Он устал со мной пререкаться и привёл на ярмарку, – козёл шмыгнул носом.

– Зачем? – поинтересовалась я.

– Продать, – округлил он на меня глаза и пробубнил: – но меня никто не купил, и он оставил умирать голодной смертью на обочине жизни!

– О… – я прижала руки к груди.

– Хорошо, что ты оказалась рядом… – он перевёл взгляд на кусок хлеба, который я прижимала к груди. – Поем хоть…

– А почему никто тебя не купил? – спросила я.

Не отводя взгляда с хлеба, козёл ответил:

– Так не может единорог стоить как старый козёл.

– Да…? – я изогнула бровь.

– Конечно! – возмутился он. – Цену, которую он просил, я оспаривал. Народ ко мне прислушивался и уходил...

– А ты с рождения единорогом был?

– Не помню, – бросил козёл сглотнув. – После того как на меня напал дуб, понял, что я единорог. А как я до этого жил, не помню.

– Хм… Вот что интересно… – я склонила голову набок. – Разве возможно, чтобы дуб нападал? Ведь он…

– О… Ещё одна… – подкатил глаза козёл.

– Так не у меня одной возникли вопросы? – я поджала губы, пряча улыбку.

– Да. – буркнул он.

– А у тебя не возникло ни одного?

– Нет, конечно! – возмутился козёл. – Что, неужели дуб не может напасть на мирное животное?

Я лишь пожала плечами.

– То-то же, – тряхнув бородой, он заглянул в мои глаза. – Тебя как звать?

– Василиса.

– Василиса, дай хлеба, а?

Спохватившись, я отломила кусок хлеба и протянула руку. Козёл аккуратно губами взял хлебушек с моей ладони.

– Наконец-то… – жуя, вымолвил «единорог».

– Давай я тебя отвяжу… – предложила я.

Козёл замер и, задумчиво произнёс:

– Ну… Я представлял, что мой хозяин осознает кого потерял, вернётся и упадёт на колени… развяжет верёвку…

– Давно ты тут привязанный стоишь? – прервала я его размышления.

– Второй день, – нахмурился козёл.

– Знаешь… Давай я тебя всё-таки развяжу.

Глава 4

Я начала распутывать потрёпанную дождём верёвку.

– Ты не понимаешь, каково это, – вздохнул козёл, пока я возилась. – Быть единорогом – это не только рог. Это вечное бремя избранности. Все хотят прикоснуться, но никто не пытается понять душу. Это одиночество в обожающей толпе.

Верёвка, наконец, поддалась и упала на землю. Козёл, к моему удивлению, даже не пошевелился. Он лишь встряхнул головой и перевёл взгляд на мой узелок.

– Василиса, позволь поинтересоваться, что привело тебя в эту суетную толчею? Ищешь жениха? Или диковинные пряности?

– Мне нужно поговорить с Горынычем, – честно ответила я, присаживаясь на бревно, – а где его найти, знает Баба Яга. А вот указать в каком направлении искать её избушку, может кот Баюн.

– Понятно! – фыркнул «единорог». – Он скосил глаза на мой узелок, – с этим котом я однажды имел… м-м-м… счастье встретится.

Я заинтересованно склонила голову набок.

– Существо с ярко выраженным расстройством личности и признаками лжеца, – продолжил он, ловко стащив последнюю краюху хлеба, – манипулятор высшей категории. Говорит красиво, но суть его речей – пустота, обёрнутая в шёлковую бумагу сказок. Лукавый болтун, не более.

Я ничего не понимала из того, что он говорил. Но старалась не перебивать, в надежде услышать о том, где можно найти кота.

– Слушай, а почему ты вообще решила, что этого кота найдёшь здесь, на ярмарке? – спросил козёл, с набитым ртом. – Он же людских сборищ избегает.

– Потому что ярмарка – это место, куда стекаются все слухи, – я развела руками, – я надеялась хоть краем уха услышать что-то полезное.

«Единорог» перестал жевать задумавшись. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль.

– Верно мыслишь. Ведь именно здесь ты встретила меня. А я, между прочим, не только видел этого пушистого, но и приблизительно представляю, в какой части дремучего леса он имеет обыкновение разлагать своим вкрадчивым голосом моральные устои путников.

В моём сердце кольнула надежда.

– Проводи меня к нему! – попросила я.

Козёл перевёл взгляд на мой пустой узелок, затем на меня.

– За пропитание я готов стать твоим проводником, – провозгласил он, кивая на крошки.

Я бросила быстрый взгляд на узелок.

– С едой, похоже, проблема, – вздохнула я. – Ты всё уже съел.

– Мда… С провиантом, похоже кризис. – разочарованно протянул козёл. – Давай расценим этот гастрономический инцидент как авансирование будущих услуг, – не моргнув глазом, парировал он.

– Ты отведёшь меня к коту? – я скрестила руки на груди.

– Куда я денусь с моим обострённым чувством долга? – виновато улыбнулся он. – Раз уж оплата произведена… Осталось лишь определить направление.

– Ты можешь сказать понятнее?

Козёл поднял ногу и указал копытом в сторону леса.

– Нам туда! – выкрикнул он и зашагал по траве.

Добро пожаловать в мою новинку. Буду рада вашим комментариям и сердечкам.

Глава 5

Дремучий лес стоял на окраине ярмарки, тёмной, непроглядной стеной. К нему не приближались ни дети, ни взрослые. Поговаривали, что там свои законы, и не всякому, кто зашёл, суждено выйти.

Но я была вынуждена довериться однорогому козлу. И, сделав последний глубокий вдох пахнущего дымом и хлебом родного воздуха, я твёрдо ступила на тропинку, теряющуюся в чаще.

– Не отставай! – выкрикнул он, бодро шагая впереди.

Ветви сомкнулись за моей спиной, поглотив последний отсвет уходящего дня. Вокруг воцарился сумрак. Пахло влажной землёй и хвоей. Я шла за «единорогом» не оглядываясь.

– Я дорогу не помню, – внезапно и беспечно проговорил козёл, останавливаясь, – но, мы же всегда можем спросить!

– У кого?! – возмутилась я, всплеснув руками. Отчаяние заставило мой голос дрогнуть. – Здесь, кроме нас, кажется, ни души.

Он посмотрел по сторонам.

– Ща! – встрепенулся мой провожатый. Запрыгнув на поваленное дерево, прокричал: – все сюда! Здесь единорог!

– Где? – выглянула из дупла белка.

Усмехнувшись, козёл низким голосом пробасил:

– А ты глазоньки свои раскрой пошире, красавица.

Белка метнула на него гневный взгляд и сердито пробубнила:

– Ходуть тут козлы всякие, с панталыку сбивают… – занырнув обратно в дупло, спустя мгновение выглянула вновь и, ткнув лапкой на «единорога», выкрикнула: – Козёл!

– Ты зачем обзываешься? – обиделся мой козёл, прижимая уши.

– Я?! – усмехнулась белка, ткнув себя лапой в грудь. – Ты в любую лужу посмотри и скажи мне, кого там увидишь!

Ухватившись лапками за живот, она затряслась от смеха и, потеряв равновесие, упала в дупло.

– Ой! – вскрикнула она оттуда и вновь появилась. – Ты лесной народ в заблуждение не вводи, иначе шишками закидают.

– Меня? – скривился козёл. – За что?

– Тише-тише! – я решила вмешаться, – не надо шишек, мы уходим.

– Пф! Идите-идите, пока шишки от шишек не появились, – усмехнулась белка, выбравшись на ветку, – я не люблю, когда обманывают…

– Где единорог? – поинтересовалась ещё одна запыхавшаяся белка.

– Доброго вам дня! – Выпятив грудь, козёл сделал шаг вперёд.

– Нету! – развела лапки белка и, указав на «единорога», протараторила: – вот этот старый козёл здесь разорался, что увидел единорога. А его нету!

– Где они козла увидели? – удивлённо прошептал мой провожатый, оглядываясь, и громче произнёс: – Сударыни, должен заметить, что вам надо проверить зрение! А то накидаете в свои закрома не орехи, а камни.

Белки переглянулись, и, хитро улыбнувшись друг другу, попрятались в свои домики.

А козёл, не осознавая надвигающейся бури, продолжил:

– Зима сурова, и не прощает ошибок. И то, что вы плохо видите, может способствовать тому, что вы не переживёте морозы и голод, – белки появились, держа в лапах по увесистой шишке, – сударыни, о чём я вас и предупреждаю… – козёл сокрушённо покачал мордой. – Выкиньте шишки, идите ведунье, чтобы она вам полеч…

Ему не дала договорить прилетевшая в лоб шишка. Раздался глухой щелчок. Козёл аж присел от неожиданности.

– Метко! – радостно взвизгнула белка и нырнула в дупло, видимо, за вторым «снарядом».

– Лови! – выкрикнула другая белка, метнув шишку в расстроенного козла. Та пролетела мимо уха с угрожающим свистом.

– Вы… Вы чего?! – возмутился он.

– А ну-ка прекратите! – подбоченившись, я загородила собой «единорога».

Белки, держа в лапах по шишке, переглянулись и, широко улыбнувшись, закивали друг другу, будто согласовывая начало атаки.

– Лови!

– Лови!

Две шишки одновременно полетели в нас. Я ловко перехватила их и отбросила в сторону.

– Прекратите! – грозно возмутилась я.

– А то что?! – рассмеялась белка, скаля зубки.

– Прекра-атите… – передразнивая меня, произнесла вторая белка, корча рожицу.

Поджав губы, я огляделась.

– Я ни на что не намекаю… Но справа лежит палка, – стараясь не размыкая губ, едва слышно проговорил козёл.

– Нет, – буркнула я ему и приблизилась к дереву, на котором сидели белки. – Так вы говорите, что никогда не обманываете?

Белки кивнули, соглашаясь.

– А скажете мне, где можно найти кота Баюна?

– Не… Не скажем! – выпалила одна из белок.

-- Хм… – я задумалась. – А если я пойду направо, встречу кота?

– Нет! – дружно ответили зверюшки.

– А если туда? – я указала на тропинку, убегающую в сторону гор.

– Да… – тихо протянула одна из белочек.

– Ты чего…? Ты нас перехитрила? – ахнула вторая белка.

– А получилось? – я не смогла сдержать улыбку, устремив лукавый взгляд на обескураженных зверюшек.

И, не дав белкам опомниться, рванула по указанной тропинке.

– Эй! Постой! Ты куда? – выкрикнул козёл, но не дождавшись от меня ответа, побежал за мной.

Оскорблённые белки пришли в ярость. Раздался их разъярённый стрекот, и, призванные ими белки, обрушили на нас град шишек.

– Быстрей! – крикнула я, пригнувшись и ускоряя бег.

– А-а-а! – орал козёл, петляя за мной.

Но его истошный крик тонул в треске падающих шишек и ликующем визге белок, которые бросали их уже не со злости, а забавы ради.

Когда их стрекот стих, мы остановились, чтобы перевести дух.

Глава 6

Лес внезапно расступился, и моему взору открылась поляна, в центре которой стоял огромный дуб. Его кора была изборождена глубокими морщинами, а ветви, тяжёлые и могучие, склонялись к земле.

Козёл, отдышавшись, вдруг нахмурил брови и уставился на дерево с явной неприязнью.

– Меня терзают смутные сомнения… – проронил он. – Я уже видел этот дуб. Ну, или точь-в-точь.

Я, не слушая его бормотания, подошла к исполину

– Кот! – позвала я, робко постучав костяшками пальцев по шершавой коре. – Ты тут?

– Никого… – вздохнул «единорог».

Я бессильно опустилась на землю, прислонившись к дубу.

Тем временем козёл, что-то ворча себе под нос, с подозрением посматривая на дерево, обошёл его несколько раз.

Он принюхивался, зло прищуривался и, отойдя на приличное расстояние, с громким воплем кинулся на дерево. Раздался не глухой стук, а странный звон, будто он ударил головой не по дереву, а по колоколу. Дрожащий звук покатился по лесу, а по моей спине пробежали мурашки.

Я вперила испуганный взгляд на козла, а затем посмотрела на бесшумно спускающегося по ветке огромного чёрно-белого кота. Он был похож на заморского господина в дорогом наряде, у которого были пышные усы и зелёные глаза, словно два изумруда.

– А-а-а, – лениво протянул кот, усаживаясь на сук, – снова ты…

Мы с козлом переглянулись в полном недоумении.

– Мы… мы знакомы? – растерянно спросил мой провожатый.

Кот вдруг смутился, отвёл глаза и начал быстро-быстро вылизывать лапу.

– Кто? Мы? Нет, что ты… Никого я не узнал, – кот бросил на козла искоса настороженный взгляд, – тебя впервые вижу… козёл…

– Я не козёл! Я единорог! – возмутился мой провожатый, выпячивая грудь.

Кот закашлялся, прикрывая мордочку лапой. Но сквозь кашель явственно пробивался сдавленный смех.

– Простите, перхоть в горло попала, – выдохнул он. – Единорог… Мда…

– А ты кот Баюн? – поинтересовалась я.

– Да… – кот пошевелил пышными усами.

– Прошу тебя, укажи дорогу к избушке Бабы Яги, – взмолилась я.

Мордочка кота мгновенно стала серьёзной, а глаза сузились до щёлочек.

– Она шкурку мою на коврик пустит, если я скажу, где её изба стоит.

Я мученически закрыла глаза. Моя надежда разбилась, словно глиняный кувшин.

Баюн замурчал и, вильнув хвостом, начал говорить:

– Девица, от всех печалей можно избавиться… Сядь поспи и, проснувшись, ты увидишь, что больше нет никакой беды… Нет горестей… Сядь отдохни…

Его слова текли, как тёплый мёд. Мои веки стали тяжёлыми. Я медленно опустилась на траву, чувствуя, как погружаюсь в темноту.

– Э-э-э, нет! – вдруг закричал козёл, – это же сонные байки!

«Единорог» отбежал и, развернувшись, с разгона ударился головой о дуб.

Снова по поляне раздался звон. Я вздрогнула, сбрасывая чары и кинулась к своему спасителю. Козёл пошатнулся и зажмурился от боли.

– Ох… – простонал он. – Я вспомнил…

– Что ты вспомнил? – обеспокоенно спросил Баюн.

– Я же деревенский козёл! – воскликнул мой провожатый и поднял на кота тяжёлый взгляд. – Так… Мохнатый, это же из-за тебя я остался без рога!

– Это было грандиозно! – у кота затряслись бока от смеха.

– Не смешно! – обиделся козёл.

– Не согласен, – покачал головой Баюн.

– Погодите, – вмешалась я, – зачем ты хотел меня усыпить?

– Это приказ Яги, – прошептал кот, распушив усы. – Она вскармливает уснувших путников Горынычу.

– Кому? – изумилась я и, сглотнув, переспросила: – Змею Горынычу?

– Ну да, ему, – кивнул кот.

Я, гордо вскинув подбородок, стянула рукав, оголив плечо, на котором красовалось клеймо.

Кот остолбенел. Его глаза расширились, шёрстка на спине встала дыбом.

– Ж-жена Горыныча?! – пропищал он и кинулся ко мне в ноги. – Не рассказывай своему супружнику обо мне! Молю! Он меня и так изводит! А теперь и подавно со свету сживёт!

– Да...? – протянул довольный козёл, и в его глазах промелькнул озорной огонёк.

– Да… – разрыдался кот.

– А что нам за это будет? – спросил мой провожатый, заинтересованно склонив голову.

– Всё отдам! Всё, что нажито непосильным трудом! – выкрикнул кот и метнулся к дубу.

Взобравшись на него, пропал в дупле и начал лихорадочно выгребать оттуда всё содержимое. Сверкающие монеты, бусы, заколки, перстни и… рог.

Глава 7

Кот выглянул из дупла и истошно закричал:

– Всё бери! Всё! Только не говори ему, что я чуть не убаюкал тебя. Он меня в крупу изотрёт…

Я смерила его холодным взглядом.

– Мне не нужны твои сокровища. Мне нужен Горыныч.

Кот растерянно заморгал.

– Да я… я не знаю где он. Он летает где хочет, его логовище – тайна за семью печатями! – увидев, как мои брови встретились на переносице, он тут же затараторил: – Но! Но я знаю, кто знает! Баба Яга! Она уж точно ведает, где он обитает! Я проведу вас к её избушке!

Он перевёл взгляд на козла, и на его мордочке расползлась лукавая улыбка.

– Вот только идти мне трудно. Да и лапки короткие, пузико измажу о травку… – козёл напрягся, чувствуя неладное, а Баюн продолжил: – А вот э-э-э козёл, такой статный, сильный… Может, он меня подвезёт?

– Что?! – возмутился козёл, подпрыгнув на месте. – Чтобы я…! Тебя?! Да ни за что!

– Ах, если так… – притворно грустно вздохнул кот, – тогда, вы уж простите, но с моими лапками…

– Я сама тебя понесу, – выпалила я.

Я наклонилась, чтобы взять кота на руки, но едва не упала.

– Фух! – выдохнула я, с трудом устояв, – ты чего такой тяжелый?

Кот лишь самодовольно заурчал.

– К зиме готовлюсь…

Качнув головой, вернула Баюна на землю.

– Не донесу… – печально сказала я.

– Ладно, так и быть, – фыркнул козёл, – усаживайся мне на спину.

– Мяу! – обрадовался кот.

– Но у меня есть требования, – мой провожатый покосился на Баюна, – не болтать, не дёргать меня за шерсть.

– Пф! Всего-то… – отмахнулся лапой кот.

– И! Хватит называть меня козлом!

– А как? – кот оторопел.

– Меня Акакием зовут, – буркнул единорогий.

-- Кто ж тебя так..? – сокрушенно вымолвил Баюн.

Козёл насупился и повернулся ко мне.

– И… возьми его, хорошо? – он кивнул на свой отломанный рог, лежавший в траве, – Авось Яга ну, там, колдовством каким… прирастит назад. А то я ни то, ни сё…

В его глазах светилась такая трогательная надежда, что я не смогла отказать. Подобрав с земли прочную золотую цепочку, привязала к ней рог и повесила Акакию на шею. Он горделиво выпрямился и смерил кота пренебрежительным взглядом.

– Красавчик! – одобряюще кивнул кот и запрыгнул на единорогого, – ну, мерин, в путь?!

Козёл злобно шикнул на Баюна и зашагал по тропинке, что уводила в самую чащу. Он, дабы скрасить наш путь, принялся о себе рассказывать:

– Я же как ударился головой, тут же всё вспомнил… – начал козёл.

– Всё вспомнил? – уточнил кот, прижав уши.

– Да, – буркнул Акакий. Вздохнул тяжело и продолжил: – помню, как меня хозяин выгнал. Сказал, что задаром кормлюсь. Я и пошёл в этот Дремучий лес. Дошёл до дуба, сел, и такая тоска накатила… Вижу, из дупла кот выглянул. Я ему, дурак, всю душу излил… А он… – козёл горько фыркнул, – он лишь посмеялся. У меня в глазах потемнело от обиды. Я захотел снести этот дуб, чтобы добраться до этой зверюги бессердечной. Разбежался и со всей дури головой об этот дуб… Очнулся без памяти. А этот шельмец заверил меня, что я единорог, и указал дорогу в деревню.

– Баюн, так это из-за тебя Акакий посмешищем стал? – я с укором посмотрела на насупившегося кота.

– А я п-поверил, что редкость, что исчезающий вид, – шмыгнул носом козёл, – ходил, требовал особых яств, отдельное стойло. Всем мешал, всем надоедал. А хозяин, увидев меня не особо обрадовался. Отвёл на ярмарку, привязал к столбу и ушёл.

– Эх, Акакий… – выдохнула я.

– Да я незлопамятный… – козёл посмотрел на меня.

– О, великодушие – редчайший дар, – вклинился в нашу беседу кот.

– Наглый ты, Баюн, – сказала я.

– Сударыня, сложные жизненные обстоятельства, вынудили меня развить в себе это качество, – ответил кот, смахнув несуществующую слезу.

– Я это к чему… – произнёс Акакий, – спасибо тебе, Василиса, что отвязала, и я понял главное…

Мы с котом переглянулись.

– И что же? – поинтересовалась я.

– Что я действительно исчезающий вид.

– Козлов много… Ты не исчезающий, – проговорил Баюн, вперив обескураженный взгляд на Акакия.

– Нет… – покачал головой козёл, – ты не понял… Таких добрых, умных очень мало.

– А-а-а, тогда да, – с усмешкой протянул кот, – редкий козёл.

– Баюн! – шикнула я и обратилась к единорогому: – ты всё правильно говоришь. Самое ценное-это добрая душа.

Я заметила, как приуныл Баюн, и каким довольным выглядел Акакий.

– Василиса, – промурлыкал кот.

– М?

– Ты мне вот что скажи, – Баюн сощурил глаза, – как тебя угораздило замуж выйти за обычного козла?

– Какого ещё козла? – возмутилась я.

– Горыныч не обладает положительными качествами, значит он не редкий козёл, как Акакий, а обычный.

Закатив глаза к небу, пробубнила:

– Мне не нужен этот Горыныч, будь он хоть золотым козлом. Я потребую, чтобы он удалил клеймо, и вернусь домой.

-- Если бы я сейчас пил чай, то подавился бы, – произнёс кот.

– Да… Перекусить не помешало бы, – вымолвил Акакий.

Я остановилась и, глядя по сторонам, сказала:

– Значит, устроим привал.

Глава 8

– Расходимся, но недалеко, – сказала я, – когда позову, возвращайтесь на эту полянку с тем, что удастся собрать.

Акакий покорно кивнул. Баюн проворчал что-то, но открыто возражать не стал.

Осмотр местности показал, что лес не так бесполезен, как казалось. Пока кот осматривал деревья, а козёл топтался около кустарников, я занялась делом.

Под старым клёном, к моей радости, ютилась целая семейка опят. Рядом, на солнечном пригорке, я нашла заросли дикого лука и земляники. Не пир, но уже что-то.

– Акакий, – позвала я. – Видишь вот этот куст? Набери ягод на большой лист лопуха.

Козёл принялся трясти ветки. Баюн, ворча, что-то себе под нос, всё-таки пришёл Акакию на помощь. А я, обнаружив дикую яблоню, насобирала в подол спелых яблок.

Через полчаса на большом плоском валуне красовался скромный, но вполне разнообразный ужин.

Мы уселись вокруг нашего стола и принялись трапезничать. Акакий с радостным хрустом уплетал яблоки. Баюн, поколебавшись, всё-таки решился попробовать ягоды. Я хотела было уже взять землянику, как вдруг краем глаза заметила движение в чаще.

На поляну вышел молодой парень. Одет он был просто, чистая рубаха, штаны, заправленные в высокие сапоги, через плечо – холщовая котомка. Лицо с лёгкой щетиной, коротко стриженные волосы, а в глазах озорные искорки.

Незнакомец с нескрываемым любопытством оглядел нашу разношерстную компанию.

– Доброго здоровья, – приветливо сказал он, – не помешал?

Я собралась было ответить что-то уклончивое, но Акакий, чья общительность опережала благоразумие, уже радостно помахал ему копытом.

– Нет! Конечно, нет, – отозвался Акакий.

Я насторожилась, ведь повстречать в лесу путника, не всегда к добру.

– Услышал голоса и подумал – может, мне дорогу подскажут?

– И правильно, – козёл засуетился, освобождая место для незнакомца. – Присоединяйтесь к нашему скромному пиршеству. Ягодку? Лучку? Он очень бодрит. Яблоки не предлагаю, они вот-вот закончатся.

Парень улыбнулся и сел на пенёк напротив меня.

– Благодарю, – заглянув в мои глаза, представился: – а меня Гор…деем зовут.

– Василиса, – сказала я.

– Куда путь держите, если не секрет? – спросил Гордей.

Я нахмурилась. Уж больно он подозрительный. Улыбка слишком приветливая, а взгляд слишком внимательный.

– Да есть у меня дела, – уклончиво ответила я.

Но Акакий, окрылённый вниманием нового слушателя, важно объявил:

– А мы идём к бабе Яге. Мы выведаем у неё, где найти Змея Горыныча. Слышали, может, о таком? Хитрый, злой, страшный. Василиса, – козёл кивнул в мою сторону, – собирается поговорить с ним по-серьёзному. Требование у неё к нему…

У меня отвисла челюсть. Он вот так просто, вывалил к ногам первого встречного мой секрет. Я уже хотела сделать козлу замечание, но мой взгляд упал на Баюна.

Кот сидел, уставившись на Гордея. Его напряжение выдавал кончик хвоста, который изредка подрагивал. И что странно, Баюн не сводил глаз с присоединившегося к нам путника.

– К Яге? – переспросил Гордей, и в его глазах мелькнул неподдельный, живой интерес. – Дело выходит серьёзное. А с чего вы решили, что этот… Горыныч, такой уж плохой?

– Баюн сказал, что этот Змей не обладает положительными качествами, – Акакий указал копытом на трясущегося кота.

И к моему ужасу, козёл добавил:

– У Василисы на плече клеймо евошнее стоит. Она его женой является.

Я смерила Акакия взглядом, от которого, казалось, должен был загореться лес, но козёл был непробиваем. Пришлось перевести этот шквал негодования на Гордея.

– Мои проблемы с Горынычем, никого не касаются, – отчеканила я. – Полагаю, вам неинтересно. Да и пора уже…

– О, что вы! – воскликнул парень, и его улыбка стала ещё шире. – Мне как раз надо в ту сторону, куда и вам.

– Пойдёшь с нами? – обрадовался Акакий.

– Могу проводить до избушки на курьих ножках, – предложил Гордей.

– Будет весело! – выкрикнул козёл.

– И безопасно, – буркнул кот.

– Тогда я с вами! – улыбнулся Гордей.

Баюн отвернулся, делая вид, что чихает, но по его вздрагивающим бокам и слезам, выступившим на глазах, было ясно – кот заходится в беззвучном смехе.

– Хм… Хорошая компания подобралась… – пробубнила я, откусывая яблоко.

Глава 9

Когда яства были доедены, Гордей поднялся и протянул мне руку.

– Давай помогу.

– Спасибо, – я вложила пальцы в его тёплую ладонь, и он бережно сжал мою руку.

Поднявшись, огладила платье и устремила взгляд на горы. Они вздымались к небу неприступной стеной, а их заснеженные вершины терялись в рваных клочьях облаков.

– Так нам нужно перейти через горы? – поинтересовалась я.

– Да, – уверенно кивнул кот и продолжил вылизывать свою лапу.

– Нет, – твёрдо сказал Гордей.

Они уставились друг на друга. Баюн сощурил глаза, а мой новый знакомый одарил кота тяжёлым, испепеляющим взглядом.

– Так кто из вас знает, где живёт баба Яга? – задала я вопрос подбоченившись.

– Э-э-э, так изба у неё на ножках, – неуверенно протянул Баюн, переводя взгляд на меня, – вот и бегает по лесам и горам. Ищет, где поспокойней.

– Так куда нам идти? – вмешался Акакий, беспокойно перебирая копытцами.

– Нужно представить, что мы Яга, и подумать, где бы мы хотели спрятаться от людей, – предложил кот, взбираясь на спину козла.

– Женщины такие непредсказуемые, – сокрушённо покачал головой козёл. – Невозможно предположить, что ей взбредёт в голову.

– Угу, – согласился Баюн, распушив усы, и едва слышно добавил: – Все мои кошки такие… непредсказуемые.

Гордей повернулся ко мне.

– А ты что скажешь, Василиса?

– Я? – удивилась я, уставившись на него.

– Ты же девица, как и Яга! – воскликнул кот.

– Прислушайся к себе. Куда хочет твоя душа? В горы? К озеру? – спросил Гордей.

– Прислушаться? – недоумённо повторила я.

– Яга-девица? – прыснул со смеха Акакий. – Ей же…

Козёл умолк, видимо, занимаясь подсчётами. А я задумалась на мгновение и, расправив плечи, произнесла:

– Хорошо… Я укажу вам путь.

Я шагнула вперёд и, раздвинув ветки ольхи, пошла, не разбирая дороги. Платье цеплялось за колючие кустарники, к лицу прилипала паутина, но я не останавливалась. До меня доносилось мяуканье недовольного Баюна, встревоженное бормотание Акакия и тяжёлые шаги Гордея. Они шли за мной, вглубь сгущавшихся лесных сумерек, куда солнечный свет пробивался лишь редкими золотистыми лучами.

Когда лес сомкнулся над нами густой, почти непроглядной чащей, я остановилась. В нос ударил терпкий, смолистый запах хвои и, глубоко вдохнув, разочарованно цокнула языком.

– Зря мы женщине доверились, – неодобрительно пробубнил кот, оглядывая стволы вековых деревьев.

– Ух-ты! А мы уже пришли? – Акакий начал вертеть по сторонам головой, – что-то избушки не видно.

– Василиса, ты не переживай, – снисходительно сказал Гордей. – Я уж точно приведу нас к избушке Яги.

– Вот уж не сомневаюсь, – едва слышно проговорил Баюн, усаживаясь поудобнее на спине Акакия.

– Не сработала ваша задумка, – выдохнула я, – не могу я знать, что на уме Яги. Надо точно знать, где она поставила свою избушку.

– Я видел её около… – начал было говорить кот, но осёкся, взглянув на насупившегося Гордея. И, дёрнув хвостом, пробубнил: – Ну… там… где-то… За горами… За лесами…

– И, скорее всего, её там уже нет, – изогнув бровь, произнёс Гордей.

– А где она может быть? – бросила я, теряя терпение.

Парень закусил губу и, задумчиво вымолвил:

– Вот так сразу и не скажу… Но предположу, что она делает заготовки…

– Какие? – усмехнулся Баюн и чуть не свалился на землю.

– Травы, грибы, ягоды… – развёл руками Гордей. – Что обычно заготавливают ведуньи?

– А-а-а, ну ежели так… – пряча улыбку, проговорил кот.

– Василиса, – парень шагнул в мою сторону, – скажи мне, почему ты одна в лес пошла?

– Так Горыныча ищет, – топнул копытом Акакий. – И не одна она…

Я метнула на козла гневный взгляд, а затем посмотрела на парня и выпалила:

– Ты уже знаешь, мне нужно, чтобы Змей Горыныч снял с меня свою метку.

– А если он не захочет? – уголок его рта дрогнул.

Но я не успела ему что-то ответить, так как из зарослей папоротника выбежала куница. Увидев Гордея, она замерла на мгновение.

– Эй, пушистик, чего уставилась? – рассмеялся Акакий.

Она вздрогнула. Оскалившись, зыркнула на козла и исчезла в чаще. Следом за ней выбежала лиса. Она, видимо, преследовала куницу. Но, наткнувшись на взгляд Гордея, испуганно фыркнула и, ломая кусты, пустилась наутёк.

– Что с ними? – тихо, почти шепотом, спросила я, – почему они тебя так боятся?

– Они думают, что он охотник, – вмешался Баюн, – а ты, Василиса на охотника непохожа.

– Кто ж знает, что твориться в их головушках, – Гордей лишь пожал плечами и, приблизившись, проговорил: – так скажи мне, как ты решилась отправиться в такую глушь, на верную погибель, к самой бабе Яге?

– Любовь, которая заставляет идти на край света – великая сила, – мудро заметил Акакий.

Кот одобрительно кивнул.

– Но та, что заставляет идти на край света в одиночку, возможно, не любовь вовсе М? Василиса? – Гордей заглянул в мои глаза, и в его взгляде была такая тёплая грусть…

Глава 10

Слова Гордея повисли в воздухе. Тишина между нами была осязаемой, как смола, густая и тягучая. Я отвела глаза, не в силах выдержать его пытливый взгляд.

– А что мне оставалось?! – мой голос сорвался, и я пошла прочь, сжав кулаки, почти побежала.

Я отводила руками ветви, чтобы освободить себе путь, и остановилась лишь тогда, когда вышла из леса на песчаный берег.

Передо мной было озеро. Водная гладь тянулась к самому краю земли.

Я откинула косу назад и обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь.

– Ты глянь! Две ноги и не догонишь! – возмутился запыхавшийся Акакий.

Сидевший на его спине кот, поднял на меня жалостливые глаза.

– Василиса, я едва не свалился… Ты в следующий раз меня на руки бери и беги.

– Так она с тобой далеко не убежит, – усмехнулся козёл, переведя дыхание.

– Вот именно! – воскликнул Баюн, сползая на землю. – Всем будет хорошо… а главное, мне… будет удобнее…

Последним из леса вышел Гордей. Он, одарив меня хмурым взглядом, подошёл к козлу и сидевшему на песке коту.

– Соберите дрова, – коротко бросил он.

Что интересно, Баюн беспрекословно принялся выполнять приказ. Кот поднялся и, буркнув что-то Акакию, направился на поиски сухих веток.

Гордей снял с плеча сумку и кинул на песок. Тряхнув головой, посмотрел перед собой. Вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь успокоится.

Я подошла к нему. Гордей молчал. И его безмолвие было гнетущим. Он ждал. И я, сглотнув, наконец решилась сломать эту тишину.

– Ты хочешь знать, как я решилась? – начала я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела. – Я была в ярости. Я захотела выяснить, кто навредил мне. Кто посмел заклеймить меня?! Я за Ванечку замуж собиралась выйти, а меня «привязали» к чудовищу.

Гордей гордо вскинул подбородок, уставившись на меня.

– А почему он не пошёл с тобой?

– А вот вернусь и спрошу! – выпалила я.

– Из таких походов, редко кто возвращается, – заметил он.

– А я вернусь! – упрямо выкрикнула я.

Уголки его губ едва уловимо дрогнули, а взгляд скользнул по сторонам, будто ища поддержки.

– Давай так, – он сделал паузу, подбирая слова. – Не убегай от меня, и я верну тебя домой в целости и в сохранности.

– А клеймо? – встревожилась я, прикоснувшись к плечу, где под одеждой скрывался магический знак.

– Выведет его Яга, не переживай, – в его глазах мелькнули озорные искорки.

– А откуда в тебе такая уверенность? – насторожилась я, вглядываясь в его лицо.

– У неё должок, – Гордей качнул головой.

– Перед тобой? – недоумённо спросила я.

– Да, – он склонил голову, и, горько усмехнувшись, устремил взгляд на озеро, – помог я ей однажды, Василиса… Она пообещала выполнить мою любую просьбу.

– И ты мне отдашь исполнение своего желания? – удивилась я.

– А почему нет? – пожал он плечами. – Ты уж замуж больно хочешь.

Он развернулся и окликнул козла с котом:

– Возвращайтесь!

Животные остановились и побрели обратно, волоча ветки.

– Нет, Гордей, – твёрдо сказала я, – я попрошу Ягу снять клеймо, и сама отработаю свой долг перед ней.

Взгляд Гордея сделался серьёзным, почти суровым.

– А вдруг она попросит большую плату?

– Я готова отработать, – упрямо повторила я, хотя сердце сжалось от страха.

– А если потребуется много дней? Месяцев? – не отступал он. – И за это время твой Ваня… женится на другой?

Я поджала губы и ничего не ответила. Развернулась и побрела вдоль кромки леса, чтобы собрать хвороста для костра.

Позже, когда я вернулась с охапкой хвороста, костёр уже пылал. Я кинула собранные ветки на землю и приблизилась к коту.

– У него огниво есть? – поинтересовалась я, садясь на поваленное бревно.

– Да… – неуверенно протянул Баюн. – Малюсенькое…

– Хм… – я с опаской посмотрела на Гордея, нанизывающего на тонкую ветку грибы.

Он, почувствовав на себе мой изучающий взгляд, резко посмотрел на меня.

– Любишь жареные грибы? – спросил он.

– Да… Очень… – чуть поддавшись вперёд, спросила: – у тебя есть огниво?

Гордей замер и, натянуто улыбнувшись, беспечно произнёс:

– А у кого его нет?

– У парня в таком простом одеянии… – мой взгляд скользнул по его залатанным штанам и застиранной рубахе.

– А чего ты удивляешься? – Баюн, положил свою мягкую лапу мне на колено, – Василиса, в мире столько всего интересного… Столько сказок и былин… А тебя заинтересовало огниво? Пф! Я тебе сейчас расскажу очень давнее сказание про… – кот огляделся по сторонам, – про озеро!

И его слова потекли, как ручей, мелодично и завораживающе. Усталость, тихий голос Баюна и тепло, исходящее от костра, сомкнули мне веки.

Сквозь дремоту я почувствовала, как Гордей осторожно перенёс меня на ложе из пушистого лесного мха. Видимо, оно было им заранее приготовлено. И, прошептав Баюну, что-то про благодарность, устроился рядом.

Глава 11

Первые лучи солнца коснулись моих век, и я медленно, нехотя начала просыпаться. Вздохнув, почувствовала аромат лесного мха и ягод.

Открыла глаза и уставилась на огромный лист лопуха, на котором алели спелые землянички, поблёскивали сизым налётом ягоды голубики и блестела сочная черника.

А рядом со свежесорванными ягодами лежала аккуратная веточка нежно-зелёной мяты.

Приподнявшись на локте, огляделась. Неподалёку, у самой кромки озера, над которым ещё стелился предрассветный туман, стоял Гордей. Без рубахи. Он смотрел на восходящее солнце.

Мой взгляд скользнул по его статной фигуре, таких мышц никогда не видела, даже у деревенского кузнеца Ерохи. Гордей наклонился, зачерпнул ладонями озёрную воду и умылся.

Я, открыв рот, любовалась каждой сверкающей капелькой воды, которая стекала по загорелой коже.

Гулко сглотнув, заставила себя отвести взгляд в сторону. Моё внимание привлекли спорившие чуть поодаль Акакий и Баюн.

– Ах ты, козёл! – негодовал мокрый кот, – дай мне спокойно умыться!

– А-ха-ха! – рассмеялся Акакий и обрушил на него веер брызг, взбаламутив воду своими копытцами, – умывайся!

– Мне не нужен потоп! – отряхивая лапу, фыркнул мокрый Баюн.

– Природа не спрашивает! – выкрикнул Акакий, прыгая в воде.

Я не смогла сдержать улыбки.

– Козёл, угомонись! – прошипел кот отскакивая.

– Не-а! – бодро ответил довольный Акакий.

Я тихо поднялась с мягкого ложа, стряхнула прилипшие травинки и бесшумно направилась к Гордею.

Подойдя ближе к нему, замерла от ужаса. Его широкая спина была испещрена шрамами. Одни были тонкими, бледными, другие – багровыми и грубыми. Это была карта былых битв, история боли, выжженная на теле.

Моя рука невольно потянулась к шрамам. Я едва коснулась кончиками пальцев Гордея, как он вздрогнул, будто от удара хлыста, и резко повернулся ко мне.

– Василиса… – хриплым голосом произнёс он.

Его взгляд смягчился.

– Тебе больно? – едва слышно спросила я, прикоснувшись к шраму на ключице.

Гордей не ответил, вместо этого накрыл своей тёплой ладонью мою руку. Воздух между нами сгустился, наполнился тревогой и сладким волнением. Он наклонился чуть ближе и…

– А чой-то вы тут делаете? – задал вопрос козёл, вклиниваясь между нами.

В глазах Гордея вспыхнул яростный огонь. Он шумно втянул носом воздух и пронзил Акакия испепеляющим взглядом.

– Чего тебе?! – его голос, похожий на раскат грома, обрушился на козла.

– Чего? А чего спросить нельзя? – обиделся Акакий и, развернувшись, побрёл к вылизывающему шёрстку коту.

– Зачем ты так? – с упрёком бросила я Гордею и поспешила за козлом.

– Василиса, вернись! – велел мне он.

Я замерла и медленно повернулась к Гордею

– Ты какого лешего так со мной разговариваешь? – возмутилась я и, подбоченившись, вперила на него недоумённый взгляд.

– Я мужик.

– И?! – выдохнула я, чувствуя, как закипаю.

– Так, не ссорьтесь, – промурлыкал Баюн, подскочив и усаживаясь рядом со мной, – ты, Василиска, больно строптивая.

– Я?! – ошалело просипела я.

– Мяу, – подтвердил кот. – Но… и Гор… дей, плохо понимает женскую натуру. Особенно такую, как ты.

Я всплеснула руками и обессиленно пробормотала:

– Да что за мужики пошли…? Один бросает меня одну, когда нужен, а другой возомнил себя царевичем… – я поджала губы, чувствуя, как подступают предательские слёзы, и, метнув на Гордея гневный взгляд, процедила сквозь зубы: – иди своею дорогою, лапоть!

– Ну… я бы не приравнивал Гор-дея к обычным мужикам… – пробубнил Баюн.

Я окинула взглядом козла и кота.

– Решайте. С кем вы пойдёте? Со мной или…? – устало сказала я.

Акакий потряс бородкой.

– Ме-е-е… – жалобно протянул он, переводя взгляд то на меня, то на невозмутимого Гордея. – ну… он молодец…

– Нерешительный ты… – с презрением заметил Баюн, вильнул хвостом и, подойдя к парню, уселся у его ног.

Акакий нервно лягнул воздух, словно сгоняя сомнения, и выкрикнул:

– Я с Василисой!

– Пошли, – кивнула я козлу.

– Кудэ-э-э? – растерянно поинтересовался Акакий, озираясь по сторонам.

– Моя девичья душа тянется во-он к тем вековым дубам.

Позади раздалась короткая усмешка Гордея. Я гордо вскинула подбородок и зашагала в сторону леса. Козёл засеменил следом.

Глава 12

– Василиса, а ты уверена, что мы правильно идём?

Вопрос заставил меня вздрогнуть. Я пожала плечами, стараясь казаться увереннее, чем была на самом деле. Но по спине пробежала холодная дрожь.

– Василиса, а ты не боишься бабу Ягу?

– Нет… – опасливо озираясь по сторонам, ответила я.

– Василиса, а мне рассказывали, что она людей ест.

– Ну… Я не особо верю в эти сказки… – сдавленным голосом произнесла я.

– Василиса, а как ты думаешь, что эта старуха ест?

– Ну… Думаю то же, что и мы, – ответила я, вглядываясь в лесную чащу.

– Василиса, а я её не боюсь.

– Да? – искренне удивилась я.

-- Ага, – Акакий забежал вперёд и, пятясь задом, протараторил: – козлов-то она не ест!

-- Угу, – я кивнула соглашаясь. – В таком случае тебе и правда, не стоит её боятся.

Он фыркнул, но через пару шагов его браваду сменила тревога.

– Василиса, как ты думаешь, Яга мне приколдует рог обратно? – с надеждой спросил козёл.

– Спросим у неё… – ответила я, остановившись перед холмом.

– Василиса, а попроси её ты…

– А ты почему не попросишь? – я повернулась к Акакию.

– Я заикаться начинаю, когда волнуюсь… И она может разозлиться, пока я договорю.

– Так ты же сказал, что не боишься Ягу, – я склонила голову набок.

– Я не боюсь, а опасаюсь.

– А-а-а, – многозначительно протянула я.

– Так ты спросишь? – взмолился козёл.

– Нет, – коротко бросила я и начала восхождение на холм.

– Как так?! – возмутился Акакий.

Я не стала ему отвечать. Просто не смогла. Все силы уходили, чтобы не сорваться.

Хватаясь за скользкую траву, карабкалась по склону.

– Василиса, я считаю, что ты должна вести переговоры с представителем своего вида, а не я!

– Ничего я не должна, – едва слышно процедила я, переводя дух.

– Ась?! Я не расслышал! – выкрикнул козёл снизу.

Когда я оказалась на вершине холма, обессиленно рухнула на траву.

– Василиса, – раздалось над самым ухом, – я помог найти тебе кота, притащил его на себе, оберегал тебя, пока ты спала…

– Да как ты тут так быстро оказался? – изумилась я, но, осознав услышанное, ошарашенно спросила: – От чего ты меня оберегал?

– От Гордея.

Я медленно подняла голову и воззрилась на козла.

– А что он хотел…от меня? – недоумённо поинтересовалась я, сжимая в руке траву.

– Я так и не понял, – козёл задумался, но спустя мгновение, выдал: – но, помнится, Баюн смеялся над ним, когда Гордей нюхал твои волосы.

– Что?! – я вскочила, будто ужаленная.

-- Ага, – улыбнулся Акакий, довольный моей реакцией на его слова. – Он гладил твою голову, шептал что-то… – Козёл нахмурился, стараясь вспомнить. – Милая девочка… Дурёха… Моя дурёха…

-- Глупости, не его я… – нервно хмыкнула я и, отряхнувшись, зашагала в сторону леса.

– Да! Я тоже так подумал! – воодушевился Акакий, бегом следуя за мной, – но вид у него был крайне подозрительный. Я отогнал его от тебя, и он пересел к коту. И эти двое определённо начали что-то замышлять. У них общий секрет. Я почти уверен!

Мысль о тайном сговоре кота и Гордея засела у меня в голове колючкой.

Вскоре мы достигли опушки, и все мысли о заговоре, еде и даже о Яге разом вытеснил ужас.

Перед нами, сплошной, непроглядной стеной встал чёрный лес.

Деревья, те самые вековые дубы, к которым я так рвалась моя девичья душа, стояли, словно великаны.

– Лес какой-то странный… – вымолвил козёл, и его голос дрогнул.

– Очень… – согласилась я.

Из кромешной тьмы доносились скрипы и завывания, похожие на стоны. Временами слышался резкий, обрывающийся визг, от которого кровь стыла в жилах.

Тени у подножия деревьев не лежали смирно. Они шевелились, извивались, тянулись к нам длинными, бестелесными щупальцами. Воздух вдруг стал густым и тяжёлым.

Из этой чащи веяло таким древним, могущественным злом, что по коже побежали мурашки. А в груди поселилась тревога.

Акакий прижался ко мне мохнатым боком, дрожа мелкой дрожью.

– Василиса, мы тудэ-э-э? – его шёпот был полон отчаяния.

– Туда, – тихо, но твёрдо сказала я и сделала первый шаг под сень вековых дубов.

Всхлипнув, козёл шагнул вместе со мной.

Тьма поглотила нас мгновенно. Божий свет, оставшийся за спиной, исчез, словно его и не было.

Глава 13

– Тьма-хоть глаза выколи, – пробормотал Акакий, прижимая уши, – зря мы сюда пошли…

– Не ворчи, – сквозь зубы процедила я, выставив руки вперёд. – А где по-твоему, избушка могла бы спрятаться от людей? Я почти уверена, что мы идём правильно.

– Почти? – фыркнул козёл.

– Хватит Акакий, – вздохнула я, нащупывая ногой очередной, выступающий из земли корень дерева, чтобы не споткнуться. – Я не могла оставаться с Гордеем.

– А надо бы, он ведь мужик, а в наше неспокойное время, иметь рядом мужичка – не роскошь, а средство передвижения по жизни.

– Да? – зло усмехнулась я, отодвигая ветку. – Он только командовать может.

– Он костёр развёл, ягод собрал, ложе сделал…

– Я и сама могу ягод, мох и веток собрать. Вот с костром увы… огнива нет…

– А Гордей так ловко костёр разжёг, – подпрыгнул Акакий, – дыхнул на дрова и бац! Готово.

– Что? – я уставилась на козла. – Дыхнул?

– Ага.

– Не придумывай, – отмахнулась я, – огонь добывают с помощью огнива.

– Я видел как-то огниво у своего хозяина, а у Гордея его не было.

– Хватит уже придумывать, – я закатила глаза.

– Я не кот Баюн, чтобы сказки придумывать, – возмутился козёл, – я говорю всё как есть. Я не боюсь говорить правду. Мне от тебя скрыва…

Он неожиданно прервал свою речь.

– Ой! – отчаянно взвыл Акакий и пропал.

Воцарилась тишина, которую нарушил лишь мой испуганный вздох.

– Акакий… – дрожащим голосом, позвала я козла.

– Я здеся… – прозвучало откуда-то снизу.

Я сделала шаг и… земля внезапно перестала ощущаться под ногами. А затем короткий полёт в кромешной тьме, громкий, недовольный крик Акакия. Я приземлилась на что-то мохнатое и упругое.

– Слезь! – прохрипел недовольный козёл.

Я отползла в сторону, потирая ушибленный бок, и медленно встала. Вытянув руки, дотянулась до холодной земляной стены. Медленно прошла вдоль неё и разочарованно выдохнула:

– Яма.

Мы упали в глубокую яму, устланную листьями, ветками и, к нашему счастью, без кольев.

– Ну вот… – мрачно произнёс Акакий. – Прекрасно. Твоё чутьё привело нас прямиком в объятия гостеприимной ямы.

– Не ной, – огрызнулась я, разглядывая нависающие ветки деревьев. – Мы выберемся.

– Как?!

– Ещё не знаю, – пробормотала я, нащупав выступающий корень дерева.

Козёл начал всхлипывать, и спустя некоторое время, он завопил:

– Помогите! Мы в яме! Нас заживо закопали! Вытащите нас!

– Не кричи! – шикнула я на него. – Здесь никого нет. Нас никто не услышит.

Акакий на мгновение умолк, и в наступившей тишине, мы услышали неторопливые, чуть шаркающие шаги. Кто-то приближался к яме.

Мы замерли, не смея пошевелиться. Я, затаив дыхание, вглядывалась в черноту над головой.

Шаги остановились прямо над нами.

И вдруг кто-то усмехнулся – не зловеще, а скорее с любопытством.

Сначала появилась горящая свеча, затем в яму заглянула голова. Лицо было весьма интересное: нос крючком, щёки в глубоких морщинах, а из густых седых волос, собранных в пучок, торчали сухие травинки и перо. Но главное-глаза. Они не были злыми, они горели насмешливым, живым огнём, в котором искрилось лёгкое безумие.

– Зачем так глубоко выкопали? – спросила незнакомка.

– Чта-а-а? – недоумённо протянул козёл, пялясь на старушку.

– Нет, мы не копали, мы упали, – пояснила я.

– Да как же вас угораздило? – удивилась она.

– Случайно, – ответил Акакий, прижимаясь ко мне.

– Понятно… – протянула она и исчезла.

– А вы нам поможете?! – выкрикнула я.

– Агась! Ща! – отозвалась она и прокричала: – ребятки, ко мне!

– У неё сподручники… – испуганно просипел Акакий.

Послышались перешептывания, топот и через несколько мгновений к нам начали спускаться…

– Барсуки! – узнала я.

Зверьки принялись рыть в стене ямы ряд уступов-ступенек. Они так умело работали лапами, что довольно-таки быстро образовалась лестница.

– Всё, поднимайтесь, – махнула рукой старушка, – а они за труды медку получат.

Барсуки одобрительно закряхтели.

Первым выбрался Акакий. Когда я поднялась по лестнице, то увидела старушку со свечой в руке и козла, жующем морковку.

– Голодный, что ли? – сокрушённо проговорила наша спасительница и обратилась ко мне: – может ко мне? Чайком напою вас.

Не дождавшись нашего согласия,- развернулась и зашаркала по тропинке.

Мы с козлом переглянулись и молча последовали за ней.

Глава 14

– Повезло же нам, – с облегчением вздохнула я, глядя на старушку, идущую впереди.

– Ага… – неохотно согласился Акакий. – Но всё же… Странная она какая-то. И барсуки у неё подозрительные.

Я промолчала. В отличие от него, меня наша спасительница не вселяла в меня никакого страха. Её глаза светились добротой, а морщинки придавали ей вид милой, умудрённой жизнью старушки.

Тропинка, петлявшая между вековых дубов, внезапно вывела на небольшую полянку.

– Изба? – удивился Акакий и едва слышно пробубнил: – меня вновь терзают смутные сомнения…

Старушка повернулась к нам и помахала рукой:

– Не отставайте!

Я улыбнулась ей и обратилась к козлу:

– Мы сейчас у неё узнаем, в какой стороне искать избушку на курьих ножках.

Акакий лишь покачал головой, вышагивая рядом.

– Поначалу ты показалась мне такой сообразительной… – сокрушенно прошептал он.

– Что? Что ты сказал? – наклонилась я к нему.

– Неважно, Василиса. Неважно… – ответил он, прикрыв глаза.

Я оглядела домик. Сруб был сложен из просмоленных брёвен. На ставнях и наличниках буйствовала затейливая резьба. На самом коньке крыши красовался кованый петух.

– Ну, заходите, гости дорогие, – проговорила старушка, поднимаясь по скрипучим ступенькам.

Мы вошли внутрь, и я невольно ахнула.

Воздух был густой, пряный, настоянный на ароматах сушёных трав, воска и древесной смолы.

С матицы свисали пучки душицы и верёвки, на которые были нанизаны шишки, грибы и яблоки.

На полках, теснясь с глиняными горшками и пучками душицы, стояли загадочные склянки.

В печи, сложенной из дикого камня, потихоньку тлели поленья, наполняя избу уютным теплом.

– Садитесь, гости дорогие, – произнесла хозяйка, указав на лавку, застеленную домотканой льняной тканью.

Мы молча уселись. Старушка тем временем начала расставлять на столе угощение: глиняное блюдо с пряниками, деревянные кружки и небольшую кадушку с душистым мёдом.

Затем достала из комода глубокую миску, налила в неё золотистого мёда и, не говоря ни слова, вышла на крыльцо.

Мы с Акакием переглянулись. Через мгновение она вернулась с пустой посудиной.

– А… Где мёд? – не удержался от вопроса козёл.

– Барсуков накормила, – ответила старушка, усаживаясь за стол. – Их же поблагодарить надо. Они потрудились. В миру всё так устроено, поймите: даёшь – получаешь. Поможешь ты – помогут тебе. А люди… – она горько вздохнула, и в её глазах мелькнула грусть, – наглеть начали. Берут у земли, у леса, друг у друга, а отдавать забывают. Вот я и ушла. В лесу хорошо... Тихо. Не суетно.

Акакий, слушая её, заметно напрягся. Прижал уши и начал нервно перебирать копытцами по полу. Он метнул на меня испуганный взгляд и попытался шепнуть что-то, когда хозяйка отвернулась, чтобы достать из резного шкафчика ещё одно варенье.

– Василиса… это же… это ж, кажется, та самая…

– Что «та самая»? – не поняла я.

– Да она Яга, – выдавил он шёпотом.

Отмахнувшись, едва слышно произнесла:

– Не придумывай. – Я провела ладонью по деревянной столешнице, – наша спасительница не злая колдунья, а мудрая, хоть и с чудинкой, отшельница.

Старушка вернулась к столу, поставила горшочек с малиновым вареньем и устроилась поудобнее на стуле.

– Ну, что ж, – сказала она, прихлёбывая ароматный чай, – могу я узнать, как величать-то гостей дорогих?

– А я Ак-ка-к-кий, – испуганно проблеял козёл.

Гостеприимная хозяйка кивнула, её взгляд скользнул по нам, задержавшись на моём лице чуть дольше. Она будто что-то вспоминала или хотела запомнить меня получше. Затем она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики новых морщинок.

– Василиса, – представилась я.

– А меня… Ягой зовут.

В избушке повисла тревожная тишина. Я замерла с поднесённой ко рту кружкой, не решаясь пошевелиться.

Акакий, услышав подтверждение своей догадки, жалобно пискнул и съехал под стол.

– Ой… – икнула я, уставившись на старушку.

Глава 15

– Ну что вы притихли? – рассмеялась она. – Чай остывает, печенье бока отлёживает. Кушайте.

– Так вы… вы и правда… та самая баба Яга? – наконец выдохнула я.

– Да, – улыбнулась Яга и, поставив кружку на стол, постучала костяшками пальцев по столешнице. – Ну-ка вылезай, единорогий! Хватит прятаться.

Акакий, дрожа мелкой дрожью, медленно выполз и уселся на лавку, готовый в любой момент выскочить на улицу.

– Изголодался, поди? – старушка подмигнула, и перо в её волосах чуть качнулось, словно живое.

– Йа… Д-да… – вздрогнул Акакий и придвинулся ко мне.

– А почему вы… сразу… – я запнулась, почувствовав, как Акакий тычет в меня копытцем.

– Спроси, – едва слышно произнёс он.

– Что спросить? – шикнула я, метнув на него гневный взгляд.

Козёл, выпучив глаза, многозначительно на меня посмотрел.

– Рог, – почти не размыкая губ, сказал он.

– А-а-а… – понятливо протянула я и, вздохнув, обратилась к ведунье: – Ягушечка, помогите пожалуйста, этому козлику.

Старушка изогнула седую бровь, переведя пронзительный взгляд на Акакия.

– У него отломился рог, и он пришёл к вам с надеждой, что вы приколдуете его обратно.

Козёл выпятил грудь, на которой болталась золотая цепочка с привязанным рогом.

– Хм… – Яга задумчиво поджала губы.

– В-вы с-смож-жет-те? – робко проблеял Акакий.

– Смогу… – произнесла она.

– О! – обрадовался козёл.

– Но… всё не так просто… – тут же добавила старушка.

Акакий разочарованно вздохнул и склонил голову.

– Как я уже вам говорила, за добро надо благодарить.

– Да! Я согласен! – вскочил козёл. – Медку принести? Так я мигом!

– Нет, – тихо рассмеялась Яга. – Мне нужны молодильные яблочки.

– А они существуют? – изумилась я.

– Кончено, – старушка скрестила руки на груди, – а ты, Василиса, зачем ко мне пришла?

– Я пришла к вам с просьбой…

– Как и все, – хмыкнула Яга. – Говори как есть.

Недолго думая, я стянула с плеча рукав.

– Ох… – ведунья всплеснула руками. – Когда ж Змей успел жениться?

– Я не знакома с Горынычем, как и он со мной, – сказала я, поправляя платье, – этот знак мне наслали недруги, чтобы спровадить сватов.

– А ты ждала сватов от другого? – поинтересовалась Яга.

– Да. От Ванечки.

– А где ж ентот жених? – поинтересовалась старушка.

– Дома, – буркнула я.

– Я с Баюном обсуждал этот момент, – встрял Акакий, пододвигая копытом пряник, – и он поделился своим интересным мнением о трусости этого Ванюши…

– Замолчи, – процедила я.

– А фто не так? – удивился козёл, пережёвывая сдобу. – Парень должен был идти с тобой. А тебя сопровождал Гордей.

– Какой такой Гордей? – вклинилась Яга.

– А… Василиса его бросила на озере, – сказал Акакий. – Но считаю, что зря. Он сильный, заботливый… То, что надо!

– Кому надо? – шикнула я.

– Женщинам… – закатил глаза козёл.

– А я девица!

– Хы… – широко улыбнулся Акакий, да так, что из его рта посыпались на пол крошки, – девица… Вспомнил… – он перевёл взгляд на Ягу, – а вам сколько лет?

– А на сколько я выгляжу?

Козёл вдруг посерьёзнел и изрёк:

– Шешнадцать!

Яга рассмеялась так, что задрожали горшки на полках и, утирая слезу, произнесла:

– С таким умом и сообразительностью будешь жить долго, Акакий.

Гулко сглотнув, он вымолвил:

– Н-надеюсь.

– Ягуся, так вы сможете мне помочь? – теряя терпение, поинтересовалась я.

– Значит так, девица-красавица, – ведунья встала и отошла к печи. – Такое клеймо убрать сможет тот, кто его наслал на тебя.

– И кто же…? – ахнула я.

– Кощей, – пожала плечами Яга. – Это он так шуткует над Горынычем.

– А кто его об этом попросил, можете сказать?

Яга подошла ко мне, провела рукой около моего плеча и сказала:

– Знаешь ты её. Она зла тебе желала давно, – закрыла глаза и медленно произнесла: – Марфа…

– Я так и думала… – прошептала я.

– Но ты на неё не серчай, – старушка тяжело вздохнула, – за такую работу, Кощей дорого берёт, и не злато…

– А что?! – выпучил глаза Акакий.

– Красотой она своей расплатилась… – усмехнулась ведунья.

– О-о-о… – сжался козёл, – шерсть у неё облезет?

– И не только, – хмыкнула старушка. – И зубы посыпятся.

Акакий в ужасе прижал уши.

– А всё из-за зависти, – сокрушённо покачала головой Яга.

– Ну, это понятно… Василиса красивая, есть чему завидовать, – гордо вымолвил козёл, взглянув на меня. – А чой ты приуныла?

– Я без свадьбы осталась и с клеймом на плече из-за зависти Марфы…

– Тю! – фыркнул козёл, – Кощей уберёт эту отметину и сыграешь свадьбу со своим Ванюшей.

– Но всё не так просто, – пригрозила пальчиком старушка.

– Шо? Опять?! – возмутился Акакий.

– Нужен муж, – кивнув на моё плечо, добавила: – Горыныч должен согласиться на развод.

Я мученически простонала.

– И где мне его найти?

– Так я его в гости жду, – выглянув в окно, вымолвила Яга. – Он должен сегодня прийти… Так вон он!