Разговоры в лесу

Глава 1 - Новые пациенты

– Феанор, все будет хорошо. Это обычный человек. Ну как обычный... Ты справишься, Феанор. Раз уж решил помогать всем, так помогай всем! Давай не трусь, – эльф вышел из-за большого дерева и взглянул на беседку, расположенную посреди поляны.

Кроны широких деревьев скрывали половину луны, отчего лишь часть ее света добиралась до изящного строения расположенного в сердце леса.

Эльф внимательно вгляделся в тени беседки. И никого там не разглядев, облегченно вздохнул.

– И не факт, что она придет. Совсем не факт. Так даже лучше. Проще. Проще кому, Феанор? Тебе, ну ты и трус. Скольким ты уже помог? Двадцать? Нет, тридцать человек тебе уже сказали спасибо. Неужели ты не справишься на этот раз? Ну и что, что они с другой стороны. Все с кем-то воюют. Такая природа у живых существ. Одни поедают других. Так, не туда твои мысли зашли, Феонор.

Эльф обошел беседку, точно ожидая некой ловушки. Боясь, что стоит ему пересечь невидимую линию и на него обрушится нечто ужасное.

Феанор глубоко вдохнул ночной воздух и зашел внутрь. Сел на длинную скамейку и положил руки на серебряную окантовку круглого столика. Взгляд его пепельных глаз дорисовал созвездие из двух бегущих наяд. Затем он прыгнул на соседнее и эльф почти угодал его очерк как, что-то нарушило гармонию, а точнее кто-то.

Феанор печально вздохнул. Она все же пришла. Он поднялся и повернулся ко входу, повернулся к женщине, идущей к беседке.

– Да сиди ты, думал не приду? Знаешь почему я задержалась, Феанор? Конечно, ты знаешь. Собирала свой урожай в ближайшей деревне, – девушка оставила окровавленную косу с наружи и зашла внутрь.

– И тебе привет, Сандра. Хочешь поговорить об этом?

– Еще чего. Они получили то – что заслужили. Не больше, не меньше, эльф. А я лишний раз попрактиковалась в некромантии, – девушка поправила пепельные волосы и сняла черные перчатки, испачканные в чем-то по самые локти. Положила на стол и села напротив Феанора.

– У тебя как дела, поборник светлячков. Думаешь я снова поступила плохо? Думаешь я это на зло делаю? Думаешь они кричали, напрасно собравшись в ангаре и моля о пощаде? – ее ехидная улыбка все сильнее расплывалась на губах.

– А что было у тебя вчера, Сандра? Давай поговорим об этом, если ты не против, – Феанор не знал куда деть ладони и сложил их друг на друга, стараясь не подавать вида, что они дрожат.

– Да пожалуйста. Делов то. Вчера я ездила в столицу.

– Здорово. И как тебе она, Сандра? Вызвала какие-то воспоминания?

– Ничерта там не поменялось. Люди все так же пьют и дерутся. Зарабатывают, чтобы тратить и не спят что бы работать. Черви – одним словом. Ненавижу их!

– Заходила куда-то или просто гуляла по городу?

– Ну конечно я заходила! По-твоему, я преодолела пару дней пути ради того что бы пошляться по какому-то там дурацкому городу мерзких людишек? А хренас два, Феанор. Хренас два! Я была в школе, – колдунья встала и уставилась на луну, вышедшую из-за дерева. Она завораженно смотрела на нее не отводя взгляда.

– Красивая луна в этих краях, Феанор. У меня такой и подавно нет. А жаль. Знаешь, я люблю смотреть на луну. Люблю когда тихо и темно. Понимаешь, Феанор? – эльф поглаживал свою короткую бородку и внимательно смотрел на тонкие плечи колдуньи.

– Ты меня осуждаешь? Ты ненавидишь меня, да?! Как всегда. Ну ладно. Иди ты к черту, Феанор! – девушка выбежала из беседки, схватила свою косу и направилась в сторону леса.

Из темноты беседки ей в след смотрели пепельные глаза Феанора.

Спустя десяток минут эльф поймал себя на мысли, что все было кончено. Она ушла и он, наконец, может расслабиться. Не так уж и плохо прошло для первого раза.

Феанор поднял дрожащие ладони и посмотрел на линии, на них. Широкие росчерки украшали его кожу. Здесь были и мозоли, и шрамы. Эльф медленно сжал руку и попытался успокоиться.

– Ты не струсил Феанор. Все прошло не так уж и плохо. Возможно, в следующий раз будет лучше. Легче. Да, это тебе не эльфу помогать с завядшим цветком. Но первая встреча всегда самая тяжелая. Вспомнить хотя бы мою.

***

Феанор снял с плиты кипящий чайник и заварил травы. Утро обещало быть прекрасным. Что может быть лучше воскресного дня? Никаких забот, никаких дел, только тишина леса и приятный аромат заваренных трав. Как раз именно то, что любил Феанор. И самое главное, отдых от посетителей, которых с каждым годом становилось все больше. Может зря он это затеял?

Но Феанор каждый раз старался гнать такие мысли в чащу леса. Туда откуда ночью доносятся страшные звуки, страшнее воя волков и рыка медведя.

Лесной житель взял тонкими пальцами прозрачный стакан и вгляделся в плавающие внутри чаинки.

Напиток имел синий цвет. Он снова угадал с пропорциями. Феанор был отменным травником и по совместительству лекарем чужих душ. А точнее, их болезней, расстройств и мучений. Он сам и не помнил, как это началось. Но стоило ему помочь одному, как эта практика стала постоянной.

Слух о некоем эльфе целителе душ, пошел по всем ближайшим деревням. А сейчас уже и за черную черту. За сам разлом. Даже оттуда, нет-нет, да приходили «пациенты». И злодеям иногда нужно выговориться, облегчить свои страдания. Глядишь, может и перестанут быть злодеями. Так думал наш Фенанор.

Он капнул из длинной пробирки желтую, вязкую смесь в стакан. И цвет тут же стал фиолетовым. Эльф довольно хмыкнул. Он поправил свой зеленый халат и сел в роскошное плетеное кресло.

Почему роскошное? Да потому что ему было больше двухсот лет, как и самому его хозяину. Это кресло начала вить его тетка, после рождения Феанора. Тогда такая была традиция у его племени. Не то что сейчас. Живут как хотят современные эльфы. Феанору совсем это не нравилось. И в знак протеста он ушел из славного города остроухих расположенного у самой границы черной черты.

Эльфы не боялись там жить. Они были нейтральны. Торговали и с теми, и с теми. Пускали через свои поселения контрабанду и тех, кто не мог пересечь границу. Для них все были равны.

На взгляд Феанора, они стали больше лесными разбойниками-торговцами. Которые умело лавировали между политикой и двумя огнями, окружившими их леса и центральный город. Город, который терпеть не мог наш лекарь. Город, о котором у него осталось слишком много воспоминаний. Город, который некогда он покинул. И о котором не хотелось вспоминать.

Феанор качался в своем кресле и почти что погрузился в тягучий сон, как идеальную хрустальную тишину нарушил звук фонфар.

Лекаря передернуло, и он выронил стакан. Тот ловко отскочил от стула и упал на пол.

Феанор выругался и поднялся, осматривая нанесенный ему незваным гостем урон. Осколки заполнили весь пол комнаты.

Эльф быстро достал помело и начал прибираться. Он уже догадывался кто это мог быть. Кто еще к нему может заявиться вот так? В его законный выходной, да под звуки десятки труб?

Когда уборка была завершена он нехотя открыл дверь и вышел на крыльцо в одних тапочках и халате. И его предчувствие не подвело. Это был он.

– ... да снизойдет на вас благодать солнца, лесные жители. Да будет всегда в здравии ваш скот и дети. Да... – глашатый поперхнулся или его кто-то ударил в бок. – Возрадуйтесь же, эльфы! Вас посетило его величество. Король – Харальд фон де Риц Щедроносный! – геральд продолжал выкрикивать разные титулы своего господина, пока лекарь осуждающе смотрел на то, что происходит у него перед домом.

Поляну заполняли десятки людей, лошадей и повозок. Возле беседки начинали возводить огромный шатер. И вся эта ужасная королевская «змея» все еще продолжала выползать из леса затаптывая идеальную траву перед домом Феанора.

Эльф побагровел и, не сдержавшись, заорал:

– Да что вы творите?! Это же лес! Нельзя сюда с лошадьми, повозками и десятком слуг! Вы читали вывеску на съезде сюда? Там зеленым по-древесному написано, что как и куда.

К эльфу подбежал один из придворных короля.

– Но это же король... он всегда так, милорд, – курносый парень с дурацкой прической пожал плечами.

– Где этот ваш король? Живо идем те к нему! Живо, – Феанора переполняла ярость. Еще чуть-чуть и он мог бы сорваться, что могло обернуться катастрофой для всех.

Подойдя к вычурным, покрытым золотом, носилкам эльф уставился на стражников, преградивших ему путь.

Они с минуту буравили друг друга тяжелыми взглядами, пока из-за бархатных занавесок не раздался мягкий голос:

– Если это эльф, пустите его немедленного! Желаю его видеть, как он желает меня.

Феанор сжал кулаки и зашел внутрь.

Помещение внутри носилок было почти что целой комнатой в миниатюре. Здесь был стол, стеллаж с книгами, пара стульев и даже кровать.

На одном из двух стульев сидел король, а на втором его советник. Они о чем-то живо беседовали пока лекарь не зашел внутрь.

Советник окинул Феанора презрительным взглядом и вышел, раздраженно хмыкнув.

Феанор поправил халат и начал:

– Ваше величество, ну нельзя же так. Со всей вашей свитой ко мне. Это все же, лес. Он в нейтральной зоне... – король резко обернулся.

– Нет никакой нейтральной зоны. Есть территория славного королевства по одну сторону от черты и территория боли и страдания по другую. Лес и эльфийский народ, живущий в нем, принадлежит королевству, – взгляд короля стал мягче, – как и королевство принадлежит лесному народу. Мы одно целое, мой дорогой друг. В этом наша сила.

– А про то, что нельзя являться вот так. А как мне еще явиться? Я же король, – мужчина с рыжей бородкой засмеялся. – или, Феанор, ты предлагаешь мне прийти под покровом ночи в плаще одному?

– Необязательно ночью, ваша милость, но это был бы идеальный вариант. Можете взять несколько сопровождающий, но уж точно не так как сегодня. Я просто не знаю, как себя вести в таких условиях. Если вы пришли за тем, о чем я думаю, то у нас ничего не получится. Нужна более интимная обстановка, – король внимательно посмотрел на лекаря.

– А зачем, по-твоему, я пришел, Феанор? – Харальд сложил руки на груди и уставился на эльфа. Виснушки на его лице потемнели.

– Думаю, есть некие вопросы душевного характера, которые вы хотели бы со мной обсудить. И что бы это сделать, нам с вами ненужно столько людей вокруг. Должно быть гораздо, гораздо меньше слуг, солдат и прочих. Но это если мои догадки верны. Я, как и все, ваша милость могу ошибаться, – Феанор улыбнулся и спрятал за спину руки.

– Харальд, называй меня просто Харальд. Ты прав, Феанор, я здесь за этим. Но никто не должен узнать! Слышишь? – он подошел к эльфу и взял его за плечо. – Если пойдут слухи... нет, этого не должно произойти. Мой советник тоже был против. Но сегодня это просто мой визит к эльфам в их город. А по пути я решил заехать и навестить местного знахаря, который помог многим моим людям. Не больше, Феанор, не больше. Но я тебя понял. Жди меня через неделю и с меньшим числом слуг, лошадей и свиты, –– король улыбнулся и подошел к окну, отодвинув занавеску и начав рассматривать деревья. Тем самым дав понять, что разговор окончен.

Провожая взглядом колонну и наблюдая за тем, что оставили после себя люди, Феанор тяжело вздыхал. Он поджал губы и хлопнул дверью, зайдя домой.

Что здесь забыл король? Неужели и у него есть какие-то проблемы? У королей обычно есть все что они пожелают. Но видно одному потребовалась помощь нашего эльфа. Что же, посмотрим, что у них за разговор состоится через неделю.

Глава 2 - Рыцари тоже плачут

Эльф поправил воротник и посмотрел в зеркало.

Да, все было отлично. Вот новый день и новый пациент. Он даже немного соскучился по своей работе. Хоть визит короля его немного и выбил из равновесия, но сейчас он был готов помочь, кому бы то ни было. Хоть, убийце, хоть демону. Хотя второму навряд ли. У того и души, как говорят нет.

Феанор вышел из дома. Спустился по скрипящим ступенькам и направился к беседке, где его уже ждал новый незнакомец.

Страдающие от душевных проблем люди никогда не закончатся, пока у них есть эти самые души. Так может все же демон?

В беседке на месте, где обычно сидел сам Феанор, сейчас расположился рыцарь в полном оснащении. А я вам напомню, что сейчас за окном лето. Хоть вокруг и лес, но солнце светит на всю свою мощность. Жарко, душно и очень хочется пить. Должно быть это было в голове у рыцаря. А может это просто мои догадки.

Вот, посмотрите на лекаря, пока бедняга дошел до беседки по его вискам, лбу уже побежали тонкие струйки пота. Только не говорите мне, что эльфы не потеют. Потеют и еще как.

Феанор сел напротив и положил руки на серебряный столик, скрестив пальцы. Он внимательно начал осматривать молчаливого рыцаря. А точнее, его натертые до блеска доспехи. В шлеме было всего пару прорезей для глаз. Через которые наверно едва хватало воздуха, чтобы дышать. Но рыцарь не подавал и вида. Он сидел смирно, держа на коленях свой меч.

Так они смотрели друг на друга где-то минут пять, пока рыцарь не спросил:

– А что делать то надо. Как его... это... начать то правильно? – взгляд нового пациента порхал под шлемом точно загнанная в клетку птица.

– Нет никаких правил в моих разговорах. Вы сами вольны говорить то, что хотите, а я лишь слушаю. И если могу чем-то помочь, то помогаю. В этом и есть весь секрет, – эльф улыбнулся.

– О как. Да уж. А мне чего только про вас и не говорили. Феанор... Можно вас так называть? Или мастер Феанор?

Лекарь снова улыбнулся.

– Можно просто Феанор. А как зовут вас?

Рыцарь выпрямился и убрал с колен меч, поставив его рядом. Сталь ослепительно заблестела на солнце.

– Бертран фон Вульденберг. Известнейший из всех рыцарей нашей славной страны! Преданный слуга нашего правителя – Харальда фон де Рица, – рыцарь воодушевился и было хотел встать, но что-то вспомнив лишь скрежетнул доспехами.

– Значит вы знакомы с коралем?

– Конечно, мастер Феанор. То есть, просто Феанор. Как же можно быть одним из лучших рыцарей и не знать короля, – из-под доспех раздался короткий истерический смешок.

– Вам комфортно в вашем облачении, Бертран? – Феанор отвлекся на шопот деревьев, который сейчас передавал новость всем жителям леса. Лекарь тут же заглушил свою способность читать ветер и вернулся к разговору. Дела границы, королевства и эльфов не его забота. Его дело помогать нуждающимся.

– О, нет-нет. Мастер Феанор. Простите, все никак не привыкну, – казалось за все время беседы рыцарь первый раз расслабился и откинулся на беседку. – Они, – он провел металлической перчаткой по наплечнику, – словно моя вторая кожа. Столько раз выручали и спасали мою жизнь. Не знаешь же где может поджидать опасность. Вдруг дракон сейчас нападет?

– А вы думаете он может?

– Боюсь, мастер. Буду вас так называть. Не знаю почему, но вы мне кажетесь больше мастером Феанором чем просто Феанорм лекарем из глуши леса. В общем, боюсь, мастер, что есть такая опасность, – рыцарь положил руки на серебряное покрытие столика и придвинулся поближе, понизив голос.

– Я думал драконы давно покинули эти края и теперь живут на севере, – Феанор погладил небольшую бородку.

– О нет, мастер. Один все еще здесь. Эта проклятая тварь не дает покоя местным. Все как по лекалу. Жрет овец, сжигает поля и пугает крестьян.

– И ворует принцесс, – добавил эльф и тут же пожалел о своих словах.

Рыцарь отодвинулся и сразу же помрачнел. Словно в солнечный день внезапно случилось затмение.

– Все верно, мастер Феанор. И принцесс... Собственно, что я пришел то к вам, – рыцарь начал елозить, пытаясь устроиться по удобней. – Король послал наш отряд убить этого проклятого дракона и вернуть его дочь. Но вместо очередной славной победы я потерял всех людей и вернулся лишь с поражением, – рыцарь замолк.

И в воцарившейся тишине, были слышны еле заметные всхлипы.

Феанор выждал нужное время и спросил:

– Неудачи случаются у всех, Бертран. Не одалели дракона сегодня. У вас всегда будет шанс завтра. Не так ли?

Рыцарь сглотнул, покашлял и повернул свой шлем в сторону Феанора.

– Мастер. Я никогда еще не проигрывал битв. Понимаете. Ни разу. Этот чертов дракон! Все дело в нем. Наверное мне просто не хватило людей. Точно, проблема была в этом, мастер! Спасибо за помощь, – рыцарь вскочил, схватив меч, словно перышко и выбежал из беседки. Направившись в сторону своего коня.

Почти дойдя до лошади, он обернулся и помахал Феанору, прокричав:

– Прощайте, мастер. Скоро вы услышите об очередном подвиге и о том, что в нашем королевстве перевелись драконы.

Феанор медленно провожал взглядом удаляющегося рыцаря на своем могучем скакуне. Казалась, лошадь была подстать своему наезднику-герою. И запросто могла похвастаться не одним подвигом.

Когда всадник скрылся за темно-зелеными ветвями эльф поднялся и вышел из беседки, глубоко вдохнув. Он выпрямился и нехотя вернулся к шепоту леса.

Деревья живо обсуждали последнюю новость. Все эльфы, живущие здесь, да и в соседних лесах тоже давно были в курсе. Все, кроме него.

Длинные, острые уши чуть дернулись и невидимые руны стали складываться в слова. Феанор дослушав послание лишь покачал головой.

Обычно лес приносил одно и тоже, кто-то кого-то обидел. Где-то что-то украли. Но сейчас была новость иного характера. Далеко на севере проснулось зло. И об этом первыми узнали живущие за чертой, разломом. Они через контрабанду передали новость лесному народу. Вот и Феанор узнал. А люди же, живущие по эту сторону разлома, узнают лишь через пару недель и то если захочет лесной народ.

Хотя, что это за зло, с которым не справится добро? Верно же? Надеюсь, что так.

Наш дорогой эльф поежился от разыгравшегося ветра и засеменил к дому в предвкушении прочтения старых книг и теплого огня из камина.

Но стоило ему лишь ступить на первую ступеньку, как вместе с противным скрипом раздался и столь же противный голос, где-то неподалеку.

– В-в-в-вы, Феанор? Тот остроухий, что может помочь при неких душевных травмах? – феанор повернулся, но никого не застал.

Хотя, погодите. Вот его взгляд зацепился за что-то зеленое и небольшое.

Эльф приподнял брови и уставился на гоблина, который сейчас покачивал головой и что-то шептал себе под нос.

– Все так, а кто вы? – эльфу совсем не хотелось сейчас начинать очередную беседу. Но если ты помогаешь одним, будь добр помоги и другим. Не так ли?

– Я? Я... Я – Шмыгрым. У меня есть к вам одна просьба. Можно быстренько спросить и я вас сразу же оставлю? – молодой гоблин поправил черную как смола челку и уставился на лекаря.

– Идем в беседку, там попробуем решить твою проблему, мой зеленокожий друг.

Гоблин поморщился от неприятного слова и последовал за эльфом в сторону беседки. Над которой уже исчезло солнце и наступили сумерки.

Когда гоблин устроился поудобней на скамейке то сразу же начал:

- В общем, Феанор, такие дела. Жили мы себе тихо и спокойно в подземелье с родней, пока не явились эти м... в сияющих доспехах и с янтарными посохами излучающими магию. Эти идиоты разнесли к чертям весь наш уют, – гоблин задохнулся от возмущения и прервался, – перебили всю скотину и даже Вула убили. А он был мой любимый хряк! – гоблин поднял вверх кривой палец и замолк пытаясь отдышаться.

– Значит тебя беспокоят искатели приключений? – Шмыгрым вскочил и ударил по столу своим маленьким кулаком.

– Да срал я на этих белокожих. Меня волнует семья... – он медленно опустился на скамейку и начал чесать свое ухо. Слегка зазвенели его серьги, стукаясь друг о друга.

– Отец хочет собрать всю округу и перейти черту, чтобы напасть и сжечь деревню откуда якобы по чьим-то не точным слухам пришли эти ушлепки. А мать хочет собрать все что уцелело и найти новый дом.

– А что хочешь ты, Шмыгрым? – Феанор почесал свою бородку. Уже сильно вечерело и становилось прохладно.

– Я? Я хочу, что бы родители были вместе. Мы жили в своей деревне и растили много-много маленьких Вулов. Но как, как мне объяснить это отцу? А мать, так она вообще даже и представить не может, чтобы жить наверху и возделывать землю, как эти чертовы белокожие, – гоблин рыкнул от злости.

– Ситуация не простая, Шмыгрым. Но думаю, выход есть и из нее, – гоблин перестал крутиться и внимательно сосредоточился на эльфе. – Правда для того, чтобы нам понять каков он, тебе нужно привести своих родителей.

– Что? Не-е-ет. Отец уж точно меня быстрее стукнет дубиной, чем пойдет в лес остроухих к мозгоправу. Исключено, Феанор. Мать я еще могу попробовать вытащить.

– Давай тогда попробуем так. Приходи через неделю в это время. Я буду ждать.

Гоблин покрутил головой из стороны в сторону, словно проверяя не подслушивают ли их и наклонился поближе к лекарю, прошептав:

– Вы слышали про многоокова уже? – его черные зрачки увеличились, и гоблин задрожал.

– Слышал, но знаю, по-видимому, меньше твоего. А что говорят у вас? – Феанор сложил руки на груди и откинулся на спинку лавки, внимательно наблюдая за Шмыгрымом.

Зеленокожий потер ухо и прошептал снова:

– Говорят, что на севере некий культ разбудил многоокова. Никто не знает кто это. И что за культ приложил к этому делу лапу. Но все боятся, Феанор. Очень боятся, – гоблин спрыгнул с лавки и побежал в сторону границы. К разлому.

Лекарь покачал головой и посмотрел на первую звезду, что недавно появилась на темнеющем небе.

Глава 3 - Надвигающаяся тень

Феанор сидел на дереве и смотрел в сторону закатного солнца. Ветер играл с его распущенными волосами. Казалось, лес пел Феанору неслышную человеческому уху мелодию. Мелодию о древнем как сам мир существе, вышедшем из камня. О его первых шагах по мокрому илу и его первом ударе. Чьей-то пронзенной груди и море багровых слез.

Старая как мир колыбельная эльфов. Как она там начиналась? Феанор потер макушку и его мысли унеслись на сотни лет назад. В детство.

«Лес шумит, шумит земля,

Спи мой милый и я легла.

Лес замолк и не слышен звук,

Вот, из камня родился – стук.

Стук копыт и стук ручья,

Кто бежит по травушке, шумя?

Небожитель, громобой,

Он шумит, шумит как злой.

Спи мой милый, спи, дитя,

Я укрою, защищу тебя, любя.

А небожитель? Пошумит, уйдет,

Сколько было их? Не в счет…».

Мысли плавно вернули нашего целителя обратно. И вернули ровно в тот момент, когда он почти сполз с дерева.

Феанор ловко качнулся и спрыгнул на ветку ниже. Оттолкнулся от нее и зацепился руками за соседнюю. Перехватился и повис, вытянувшись змеей. Посмотрел на контур ускользнувшего за горизонт солнца и спрыгнул на землю.

Начинались сумерки. Время между вечером и ночью. Время когда последние крестьяне возвращаются с полей к себе в избы. Время когда просыпаются бандиты, что бы грабить ночной караван. Или монстры выходящие на охоту за своей ещё пока живой добычей.

Феанор проводил взглядом невидимые нити последних солнечных лучей. Вздохнул и посильнее укутался в свой халат. А затем засеменил к своей беседке. Где скоро обещала состояться встреча с Сандрой.

Было ли ему страшно? Да. Хотел ли он беседовать с этой юной некромантшей? Да.

Подходя к беседке, он вытер вспотевшие ладони о свою одежду и зашел внутрь. Повернувшись к своей скамейке, он чуть не подпрыгнул, увидев в тени чей-то силуэт и бледное лицо.

Словно молодая луна, девушка стояла изогнувшись и внимательно смотрела на испуганного лекаря.

– Да-да, я знаю, что могу напугать. В этом и суть темных адептов, не правда ли, Феанор? – изумрудные глаза заблестели. А на пухлых губах появилась ухмылка.

Эльф вздохнул и обошел стол, сев на против.

Он погладил свою бородку и перевел взгляд с темных качающихся крон деревьев на бледное лицо Сандры.

Девушка сидела на против с самодовольной улыбкой и чего-то ждала от Феанора. Но эльф обошелся лишь коротким кивком в знак приветствия.

– Какой все же ты! Одним словом – эльф! – колдунья скривила свои пухлые губки.

– Не жалуюсь, – Феанор чуть улыбнулся, положив руки на столик и поправив свой браслет. – Как прошла твоя неделя, Сандра? Наверняка есть о чем рассказать? Не то что у меня. Одни деревья да эльфы с белками.

– Не привирай, Феанор. Слышала, что у тебя был местный самодур. Что-то там фон де Риц... – Сандра сложила руки на груди.

Целитель заметил, что сегодня юная колдунья была одета не в черное и серое, как прошлый раз, а в цветное.

– Хочешь знать, как прошла моя неделя, остроухий? Я бы сказала, что на самом деле тебе на это все пофиг! Как и на меня! – девушка вскочила, чтобы уйти, но замерла. Подышала и медленно опустилась на скамейку, поправив свою коралловую кофту.

– Я была в Эльденборе. Том, что у реки, – на ее лице появилась ухмылка, когда она увидела поднятые брови собеседника.

Эльденбором называли одно из крупных поселений эльфов. Город был столь же прекрасен, сколь и остр на свои манеры. Чужаков там не жаловали, а любой в ком не текла эльфийская кровь мог сгинуть одинокой ночью. Таков был город эльфов – Эльденбор расположенный около бурлящей реки.

– Что, думал мне там не место? Думал туда вхожи только остроухие? Так и во мне течет их проклятая кровь, – Сандра сжала до хруста свой кулак.

– Нет, я не об этом подумал. Я сам там тысячу лет не был...

– Не думала, что ты на столько стар, Феанор, – колдунья звонко захохотала. Наш лекарь улыбнулся ей в ответ. Девушка чуть смутилась, потерев щеку.

– Знаешь, зачем я там была? – она наклонилась к столу и кулон в виде листа, висевший на серебряной цепочке, последовал ее примеру. Девушка быстрым движением убрала его обратно за воротник.

– Догадываюсь, но лучше будет если ты мне сама расскажешь об этом, Сандра, – Феанор часто отводящий глаза на этот раз выдержал тяжелый взгляд своей гостьи.

– Я посещала их зимний сад. Он, так красив... – девушка на секунду замолкла, решая продолжать ли делиться своими мыслями с Феанором или на этом закончить встречу, – особенно в лунную ночь, ты помнишь двухтысячное затмение? – на секунду взгляд Сандры сменился детским.

– Его помнят все жители столицы, Сандра. Конечно, я помню. Это неописуемое событие, который в своей жизни должен увидеть каждый эльф.

– Так вот, там я на секунду вернулась в тот момент. Тишина, покой и темнота окутывали меня. Было так спокойно, так тепло внутри, прямо как... – миловидное лицо Сандры потемнело и его заслонила пелена тьмы.

– Как... – попытался помочь ей Феанор.

– Как в могиле, остроухий, а ты думал я скажу, как в детстве? У некромантов нет детства. Только холодная земля под ногами и лязг костей прислужников, – Сандра посмотрела на деревья, которые раскачивались от ветра и, кажется, даже начала прислушиваться к их шепоту.

Феанор удивился и сделал усилия, чтобы не подать виду. Ведь, чтобы слышать шепот деревьев и понимать его, мало быть полукровкой, надо иметь многие годы практики за плечами. А по тому, что сейчас видел наш дорогой эльф, можно было с уверенностью сказать, что колдунья понимает часть из того, что шепчет лес.

Деревья все как один шептали о многооком. Том, о ком говорил ему предыдущий пациент. Теперь слухи дошли и до них. Кто же он такой. Зачем его пробудили и что теперь ждет мир? Все эти вопросы наш целитель оставил доблестным рыцарям, мужам высших советов и величественным царям. Это его не касается. Больше нет. Теперь он служит другому. Душам.

Сандра, дослушав пение леса повернулась обратно к своему собеседнику и, положив острый подбородочек в ладони, уставилась на эльфа.

В ее изумрудных глазах казалось вспыхнула искорка. И бесстрастная до этого некроманта начала оживать.

– Ну, спрашивай. Спрашивай, остроухий, слышала ли я что-нибудь о многооком, – самодовольная ухмылка захватила губы колдуньи. Она закусила нижнюю и не сдержавшись начала сама.

– Из тебя и слово то лишнего не вытянешь. Ну ладно, вижу, что интересно. Расскажу, что знаю, что слышала за разломом, – девушка откинулась на скамейку и вытянула ноги скрестив высокие сапоги.

– Как и шепчут деревья, нечто пробудилось на севере. И да, его пробудили некие сектанты. И нет, я с ними не связана, можешь не беспокоиться, – она украдкой кинула взгляд на Феанора. Ей хотелось понять переживает ли он за нее.

– Я так и не думал, – эльф погладил бородку ожидая продолжение истории. Рядом прожужжала стрекоза чуть не врезавшись в нашего лекаря.

– Это нечто, как его называют за разломом – Многоокий. На самом деле вышло из глубин. Сектанты, что-то не поделили с советом теней и призвали эту фигню. Со слов моих знакомых, – колдунья покашляла, – могу сказать, что это не настолько страшно как его рисуют слухи. Так, какая-то страхоежина вылезла из пучины и кошмарит прибрежные деревни северян.

– Прекрасно, Сандра. Теперь мне на душе стало чуточку спокойнее, что нас не поглотит длань некого темного бога, – Феанор улыбнулся. Сандра улыбнулась в ответ, но тут же отвернулась в сторону, поправив упавший локон.

– Ладно, мозгоправ остроухий, мне пора. На самом деле, что-то во всем этом есть, – она похлопала эльфа по плечу и скрылась в наступившей ночи.

Феанор сидел еще некоторое время и ощущал прикосновение ее теплой ладони. Это она так волновалась или просто ее прикосновения на столько теплы? Целитель положил ладонь на плечо и посидел так какое-то время.

После он поднялся и вышел из беседки. Феанор потер щеку, отмахнувшись от надоедливого комара, и уставился на черные силуэты деревьев. В спину ему ударил поток холодного ветра и, поежившись, эльф засеменил домой, где в скором времени его ждал вкусный, теплый ужин с чашечкой ароматного чая.

***

Бывает ли добрым утро? Ответ совершенно и непременно прост. Бывает. Но будет ли оно добрым завтра? Это, к сожалению, никто не знает. Вот если сейчас, пока наш дорогой Феанор готовит себе чай, мы выйдем на крыльцо и поднимем взгляд к верху то увидим чистое и голубое небо. Солнечные лучи будут слепить, а со стороны леса доноситься птичьи трели. И, казалось бы, чем не доброе утро? Но...

Феанор взял с подоконника прозрачную чашку с чаем и медленно выдохнул. День сегодня был просто чудесный, но что-то в груди у него билось загнанной в клетку птицей.

Лекарь сделал глоток и довольно причмокнул. Какой же вкусный получился чай, на травах из самой чащи. Что он будет пить, когда они закончатся? Обычные травы? Эх. Тех осталось совсем немного, но в чащу он все еще не готов возвращаться после того раза.

Эльф быстро прогнал кружащие над ним воронами мысли и вернулся в свою комнату.

На старом комоде лежала открытая книга с закладкой в виде красного листа.

Феанор сделал глоток и быстро пробежался по рунам. Перевернул страницу и покачал головой. Однажды он допишет книгу, но точно не сегодня. Сегодня должен прийти король. И что-то подсказывала Феанору, что у него с ним будет тяжелый разговор. Хотя может это просто предчувствие?

Мысль громом оборвал стук в дверь.

Эльф завязал халат и, поставив чашку на столик, засеменил ко входу.

За дверью стоял конопатый парень с подбитым глазом.

– Этоть, милсдарь, король к вам приехал, но приехал, этоть, тайно, – парень потер место удара. – Его величество ожидает вас в беседке и просит очень поспешить.

Феанор подобрал халат и быстрым шагом направился в беседку, около которой крутилась пара взволнованных людей в черных одеждах. Высокие силуэты тайной охраны беспокойно крутили головами из стороны в сторону.

– О, мой дорогой друг, Феанор! – Харальд поднялся и развел руки в стороны, натянув улыбку на встревоженное лицо. – Как же я рад тебя видеть. Садись, прошу, садись. У меня к тебе очень серьезный разговор!

Лекарь опустился на скамью и нахмурился, кидая взгляды на крутящуюся вокруг охрану.

– Понял-понял, – король хлопнул в ладоши и его люди исчезли, растворившись в тени от нашедших облаков. – Чем меньше людей, тем лучше, я помню наш прошлый разговор.

Феанор устроился поудобней и приготовился слушать своего пациента. Что могло встревожить короля?

– Смута! Ты представляешь, Феанор?! Мои же подданные хотят свергнуть своего правителя! Не слыхано, – Харальд немного привстал. – Я, в гневе, Феанор. Совет твердит о суде и повешении в назидание непойманным зачинщикам. Но мы отменили смертную казнь год назад в качестве эксперимента. И если я нарушу свое слово, то кем я вообще буду?! А если не нарушу, то к чему это может привести? Что посоветует мне мудрый эльф? – король сложил руки на груди.

Феанор погладил бородку и поймал дуновение ветра на своей щеке. Воздух с севера принес аромат шалфея и полыни. Винограда и шафрана. А еще отрывки лесной речи. Лес шумел новой новостью. Но лекарь пока не мог отвлечься на нее. Сейчас все внимание требовал король.

– Я ничего не могу посоветовать, – Феанор замолчал на секунду, – королю.

– Прошу, давай просто Харальд. Король он такой же человек… в общем обычный житель этой прекрасной страны. Разница лишь в том, что по своей или нет воле он наделен властью. Которую с доблестью должен хранить и нести.

– Хорошо, Харальд. Я понял, тебя, но советовать все равно не буду. Все же я на другом месте. Да и то решение, что принял бы сейчас я не приняли бы никогда вы. Скорее всего у вас уже есть решение. Мысли и идеи на этот счет. Поделитесь ими со мной если хотите, – лекарь сложил ладони домиком и посмотрел в глаза королю.

– Совет просит крови. Люди хотят нового правителя. А я хочу просто спокойствия и что бы все было как раньше! Я не думал, что править будет так сложно после смерти отца. Так, вернемся к теме, – король поправил рыжие кудри и потер щеку большим перстнем.

– Какие мысли у меня на этот счет? Я бы наказал зачинщиков восстания в городе и бросил их в темницу. Устроил бы открытый день для беседы с горожанами, чтобы узнать, что волнует мой народ.

– Отличные мысли, Харальд. Так в чем же проблема?

– В совете. Совет считает, что подобные действия со стороны горожан должны караться твердой рукой, как поступал мой отец. Без сомнений и сожалений.

– Но вы же считаете по-другому? Вы говорили свои мысли совету?

– Только старшему советнику, Вульфгону. Он раскритиковал меня. Настаивает на немедленной казни пойманных провокаторов и зачинщиков.

– А что они сделали? Вы сказали, они подняли мятеж и хотели вас свергнуть?

– Со слов Вульфгона все так и было. Стражники поймали нескольких крикунов на площади и бросили их в темницу. Толпа после этого подожгла пару зданий, поколотила стражников и устроила драку на площади.

– То есть никто не умер? Были разговоры о мятеже до поимки «крикунов»?

– Допрашивавшие стражники говорят так. Но без деталей.

– Хм, – Феанор посмотрел на взлетевшую стаю птиц. – А вы беседовали с пойманными?

– Я? – брови Харальда поползли вверх, а лицо потемнело.

– Простите, ваше высочество. У нас, эльфов, другие обычаи.

Король покачал головой и положил руки на стол, поиграв скулами.

– Так у людей не заведено. Король – правит, а стражники – допрашивают. Между ними есть советники, которые решают промежуточные вопросы. Я думал так у всех в нашем королевстве, – тон Харальда изменился.

– В общем, мне надо принять решение до завтра. И придя к вам, мой друг, я надеялся, что вы мне с этим поможете, а не усложните задачу. Я разочаровался в вас, Феанор. Прощайте! – король поднялся, взмахнув пурпурным плащом, и вышел из беседки.

Где его уже ждала небольшая группа преданных людей. Харальд сел на лошадь и, не оглядываясь, поскакал прочь.

Феанор тяжело вздохнул и что-то прошептал себе под нос. Что-то о людях и их правилах.

Затем эльф направился в шумящий лес.

Давно он не заходил в него. Сколько? Месяц или два, а может и три?

Он поднял руку и коснулся широких листьев. Они бархатом ответили лекарю.

Феанор без труда нашел старую тропу ведущую к озеру и быстро пробежался по ней дикой ланью.

У берега он сбросил с себя халат и с разбега нырнул в синеву воды.

Прохлада поглотила эльфа и забрала в себя.

Через мгновение он вынырнул и тяжело задышал, словно снова родившись. Лекарь быстро переплыл озеро и вышел на другой берег, где десятки деревьев почти с человеческими лицами тянули к нему свои ветви, о чем-то прося. Феанор прошел мимо. Голый, он, неспеша, шел по заросшей тропе к чаще.

С каждым шагом солнца становилась все меньше, а деревья становились все выше. Лес разрастался и заполнял все пространство.

И вот перед некой невидимой чертой он замер. Обнаженный, с распущенными седыми волосами. Его пепельные глаза смотрели на темноту чащи, на то, что было внутри нее. На то, что всегда звало его.

По коже пробежал холодок и за мгновение до превращения, его окрикнул лес. Оглушил и словно бы запел тонкой и пронзительной, серебряной песней.

Деревья шептали о приближающемся враге из-за разлома. О том, что всем лесным жителям надо прибыть в Эльденбор для его защиты и своего спасения. О том, что с севера приближается зло. Приближается многоокий. И будет он уже через неделю.

Феанора согнуло пополам и стошнило. Так бывало всегда, когда он не поддавался трансформации, начав ее.

Глава 4 - Откровение

Большой пожар никак не отпускал Феанора из своих лап. Длинными языками пламени он связывал его ноги, руки. Огонь обретал образ многоокого. Некой огромной членистоногой твари с сотнями щупалец. Она рвала всех, кто пытался на нее напасть, а нашего целителя просто поднимала вверх. Все выше и выше.

Вот уже он пронзил облака и увидел огромный золотой холл. По которому на него неслась иссиня-черная колесница. А затем он проснулся.

Эльф тяжко захрипел и раскрыл слипшиеся глаза. Вытер испарину и попытался сфокусировать свой взгляд.

Перед ним качалась старая люстра с оплавленными свечами. Они горели половину ночи, пока не потухли сами в себе.

Лекарь поднялся и уставился на большую картину, расположенную над входом в комнату, где он спал. Словно тысячу лет он жил здесь и ни разу ее не замечал или просто не хотел, не желал замечать.

Ведь есть то, что мы не хотим вспоминать ни при каких условиях и наш мозг может нам в этом помочь, делая причастную к прошлому вещь просто не видимой.

Кому-то от нее стыдно, кто-то стесняется своих прошлых воспоминаний, а кому-то они причиняют боль. Вспыхивая как спичка сжигают серу наших доспех со временем окутавших эти блеклые картинки из прошлого. И едким дымом возвращая нас в тот самый момент. Что сейчас и ощутил на себе Феанор.

На берегу реки стояла семья эльфов, а позади них качалась на воде лодка, которую разгружали слуги.

Слева стоял Феанор, а с права его жена и дочь. В груди остро кольнуло, и лекарь закашлял. Воспоминания не успели впиться в его кожу комариным уколом. Эльф быстро прогнал их, заспешив на кухню и что-то насвистывая себе под нос.

Все тело гудело. На коже были растяжки от вчерашнего неудачного превращения. Ничего, скоро они пройдут, как всегда. Это не первый его срыв и не последний. Но он не допустит полного превращения. Никогда. Феанор так всегда говорил себе на следующее утро после случившегося.

Кто у него сегодня будет?

В чашку полился кипяток. И родниковая вода тут же окрасилась в янтарный цвет. Крупные листья разных трав закружились по спирали.

Сегодня он ждет, Бертрана. Славного рыцаря нашего короля. Хотя скорее их короля. У эльфов нет правителей, есть только совет ста. Так было и так будет.

Феанор словно с кем-то, чокаясь, качнул кружкой и отпил душистого напитка, причмокнув.

Интересно, почему Харальд ему не говорил о том, что дракон украл его дочь. На все есть свои причины.

Эльф допил чай и потянулся как старый кот. Солнце ослепило нашего целителя и тот сделал шаг назад. И в этот момент раздался аккуратный стук в его дверь.

­«Тук-тук-тук», ­– донеслось из-за двери.

Эльфа окутал легкий испуг, а затем и стыд, расплывшийся по телу мягким теплом.

Точно, у него встреча с рыцарем утром, а не днем! Как он мог забыть?

Феанор быстро оделся в то, что было под рукой и выскочил на порог, распахнув старую дверь.

Как он и ожидал, перед ним стоял в полном своем обмундировании Вульденберг. Солнце переливалось на его доспехах и пыталось завершить недавно начатое ослепление нашего лекаря.

Лесной целитель покашлял. Но не успел он открыть рта как рыцарь опередил его:

– Мастер, простите что опоздал. Столько всего произошло! Я даже не знаю с чего начать! – сердце рыцаря вот-вот было готово выпрыгнуть из его железного тела.

Эльф улыбнулся и указал на беседку, добавив:

– Все хорошо, Бертран. Идем, там мне расскажешь о своем приключении.

– Мастер, вы не поверите. Где я был на той неделе! Мы с отрядом отправились за разлом в темные земли. А потом выследили сектантов многоокова и устроили с ними бой. А потом… – они подошли к беседке, на которой сидела стая птиц и пела красивую песню.

Их, казалось, разные трели сливались в одну приятную мелодию. Теплую, как парное молоко. Мягкую как пух. Но стоило рыцарю подойти чуть ближе и скрипнуть доспехами, как птицы вспорхнули всей стаей и устремились в сторону леса.

– Да уж, прочность в обмен на незаметность, – рыцарь улыбнулся и постучал рукавицей себя по груди.

Они зашли в беседку и сели. Рыцарь бросил короткий взгляд на свое оружие, оставленное у входа, и сложил руки на столе, уставившись карими глазами на эльфа.

Феанор молчал, как и его собеседник.

Вульденберг медленно снял рукавицы, а затем и тяжелый шлеп поставив тот рядом.

Перед целителем предстало лицо обычного крестьянина. Темные волосы, щетина, впалые скулы и чуть вздернутый нос. Совсем не внешность для героя сказок. Но и мы с вами не в сказке.

– Пожалуй так будет полегче вам обо всем рассказать, мастер.

– Прошу, Бертрант, просто Феанор.

– Тогда и вы меня называйте, Берт, мастер. То есть Феанор. Я постараюсь, честное слово, рыцарь попытался потереть щетину руковицей.

– В общем мы с ребятами преодолели адскую реку. Расправились со стаей волков, а потом встали у трактира на перепутье. Там такая заварушка началась, когда местные узнали откуда мы. Ну и порубили мы голов, мас… Феанор, – рыцарь улыбнулся.

– Затем, мы направились через ледяной перевал на север. Там нас ждали эти мерзкие сектанты или культисты. Наверняка вы о них слышали, Феанор.

Бертрант поерзал на скамейке и, устроившись по удобнее, продолжил.

– Их было дюжины три не меньше. Лезли как тараканы, просто отовсюду. Но мы – прославленные рыцари нашего короля, сделали свое дело вновь. Положили конец их ковену, обрубив его верхушку. Один из нас погиб, но барды сложат о нем песню. Я об этом позаботился. Позаботился…, – Бертрант сглотнул, и его улыбка начала таять.

– Все это ни черта не стоит, мастер! И согнутого гроша не стоит! – рыцарь закрыл лицо руками. – Я снова не смог. Снова…

– Этот чертов дракон, мастер. Он, он…

­– Он слишком силен?

– Да нет же! Дело вообще не в нем.

– А в чем тогда дело, Берт? – целитель облокотился о столик и сложил руки перед собой домиком.

– В принцессе. Дочери нашего короля. Простите, ныне покойного короля, – Вульденберг тяжело вздохнул и, казалось, постарел лет на десять.

– Дракон, что-то с ней сделал?

– Если бы. Наверное, было бы лучше, если бы и сделал. Она… она… – рыцарь закрыл лицо руками и промямлил. – Решила остаться с ним. Она отказалась от спасения и умоляла пощадить это трусливое чудовище. Я не знал, как быть. Не знал, Феанор! К такому меня жизнь не готовила, – Вульденберг закричал, а затем по его щекам потекли горячие слезы.

Минутная слабость стерлась минутной тишиной.

Эльф сидел с поджатыми губами и пытался представить картину, описанную Бертрантом.

– А ведь я ее любил с детства. Бегал за ней как пес. Помогал в любой просьбе. Но она выбрала – дракона, Феанор. Дракона!

– Какой теперь из меня рыцарь? Если об этом кто-то узнает, то мне конец. Конец моей репутации. Придется сброситься со скалы или шагнуть в реку. Я не знаю, что делать. Новые подвиги меня совсем не радуют.

Бертрант взмахнул руками и ударил по столу.

– А эта «принцесса» со своим «фаворитом», – больше не выходит у меня из головы. Жизнь кончена, мастер. Кончена, – рыцарь отвернул лицо и всхлипнул.

Эльф поднялся и приблизился к Вульденбергу. Сел рядом, положив свою ладонь на его наплечник.

– Это лишь колосок в поле твоих подвигов, Берт. Он взойдёт в сезон, а затем осыпится, опадет наземь. Дав место для новых.

Рыцарь поднял голову, вытерев глаза. Сейчас перед Феанором сидел не первый воин королевства, а простой сельский мальчишка, давший волю своим чувствам.

– Время, как море, сточит любой камень. Даже самый тяжелый в твоем сердце. Просто дай ему сделать свое дело. Это самое сложное. Могу сказать лишь одно – живи, ешь, спи. Делай обычные дела. И увидишь, как со временем тебя перестанет тяготить эта история.

– Но я пообещал королю вернуть его дочь. Потратил на эту скотину столько лет, выслеживая. А теперь я должен просто отступиться? Мастер, я не могу! Пусть в ваших словах и есть что-то, но я рос среди людей, а не эльфов! Простите меня… Мне пора. Больше такого не повторится. Я справлюсь с драконом и верну принцессу. Что бы мне этого не стоило.

Рыцарь поднялся. Надел шлем и, взяв свое оружие, вышел из беседки.

Феанор сидел и размышлял. Стоило ли ему что-либо говорить? Может нет, а может и да. Но поступок уже отпечатался на берегу времени. Совершенного не воротишь. Он дал совет и теперь ему же и пожинать плоды от него. Придет ли Бертрант снова к нему?

***

Вечер выдался прекрасный. Феанор стоял на своем крыльце и пил ароматный отвар. День прошел легко и спокойно. Разве что нашего лекаря немного волновали мысли о Бертранте.

Но целитель был почему-то в нем уверен. Уверен, что человек справиться. Люди сильнее эльфов. Крепче. Жестче и злее. Хотя с последним можно поспорить, когда дело касается выживания целого рода, как было тысячу лет назад. Но не будем об этом. Сейчас мы застали куда более спокойные времена, чем ранее. За исключением многоокого.

Эльф стоял и смотрел на первые звезды, разукрашивающие темнеющее небо. Луны в этот раз не было.

Эльфийские мудрецы прошлых лет как-то ему рассказывали одну легенду.

Что когда старые боги низвергли новых. И начали заточать их под землю в огненную сферу, одному удалось бежать. Самому подлому и злому из всех. Он вырвался на свободу и спрятался в ночи. Говорят, что он ждет некого момента. Копит силы, чтобы отомстить своим обидчикам. И когда на небе появится его колесница, от стука копыт которой остается длинный яркий шлейф, он попытается украсть луну. И если у него это получится, тогда наступит конец времен. Что это значит мудрецы не рассказывали маленькому Феанору, но по их лицам это было не самое хорошее что могло произойти с нашим миром.

Подобные колесницы время от времени возникают на небе, и луна бывает исчезает. Но когда все это произойдет вместе. Друг за другом. И срок ночного неба без своей царицы будет равен недели… Тогда-то и начнется конец времен. Все эльфийские дети знают эту страшилку. В каждой семье год от года ее вспоминают. Для того ли что бы не потерялась былина сквозь века или для того, чтобы помнили молодые о прошлом и готовились подсознательно к тому, что миновало стариков? Феанор старался не думать на эту тему. Его душе хватало и так забот. Его жизнь была длинной и сложной.

Чашка остыла и больше не грела руки целителя. Он поставил ее на край терраски и медленно наполнил легкие ночным воздухом.

– Я! Это, явился, остроухий! Хотел, собственно, продолжить, то, что мы начали, – раздался из неоткуда скрипящий голос.

Феанор вздрогнул, и чашка полетела вниз. На секунду ему стало очень горько. Ведь в ней была частичка его прошлой жизни.

Но из-за терраски раздался другой, менее скрипучий и плавный голос:

– Так это вы, Фенор – мастер слова. Сын рассказывал о вас. Да и на что он только не был готов, чтобы затащить меня в лес проклятых эльфов. Правда, что не сделаешь ради своего отпрыска, не так ли?

Феанор спустился с лестницы и увидел двух гоблинов, неловко переминающихся с ноги на ногу.

Один был точно, Шмыгрым. Насупившейся и не находящий своим широким кистям места. Глаза которого то и дело бегали из стороны в сторону. Парню было явно не ловко.

Рядом стояла его мать с кружкой Феанора в руках. Кожа ее была песочного цвета. А голубые глаза горели двумя звездочками ожидая от него чего-то.

– Рад познакомиться. Шмыгрым рассказывал о вас. Предлагаю пройти в беседку и там немного поболтать? А то ветер поднимается, – лекарь поежился.

Женщина усмехнулась и протянула ему кружку.

– То, что падает, не обязательно разобьется. Забери, – Феанор нежно принял старую «реликвию» и быстро отнес домой.

Вернувшись, они направились к беседке.

– Как дела в вашем подземелье?

Шмыгрым сглотнул и потупился.

– Ужасно, Феанор, – гоблинша сложила руки подперев две округлые груди. – От этих чертей нет спасу. Еще и мужа моего взбаламутили. Сидел себе столько лет в темноте, растил грибы да пас хряков. А теперь отправился по соседним подземкам собирать народ на «воздаяние» – она протянула по слогам последнее слово, – Что бы отомстить. Дурень, ей-богу.

– Что скажет, Шмыгрым? – эльф повернулся к разглядывавшему свои порванные сапоги гоблину.

– Да что мне сказала, мать права. Все так, остроухий. Все так…

Они зашли в беседку и уселись друг напротив друга.

Луна к этому времени вышла из-за крон деревьев и сейчас ярко освещала поляну и беседку.

Хоть гоблинша и была в годах, ее лицо ничуть не постарело, а лишь украсилось небольшим рядом морщин на лбу. Скорее всего от того, что та часто морщилась или хмурилась. – Мне важно, чтобы ты высказал свое мнение Шмыгрым. Давай начнем с того, что тебя сейчас волнует больше всего.

Парень заерзал на лавке стараясь сесть и не с края, и не рядом с мамой.

– Что меня волнует? Чтобы мы ушли отсюда целыми с матерью. Вот что меня волнует, – он закатил глаза. – Что эти чертовы придурки, люди. Приходят к нам. Сжигают наши деревни. Разоряют подземелья. И все ради чего? Славы и наживы, – гоблин смачно плюнул на землю. – Трофеев. Да, когда-то мы напакостили на целый мир. Но это было много веков назад. И что теперь вечно держать нас за чертой? И приравнивать к лесным тварям? – гоблин прервался разнервничавшись. Его зеленое лицо покоричневело.

– Весь в отца. Все переживает за нас. Нет бы отпустить ситуацию и наладить быт. Ох, сил моих больше нет на них. Дурни!

– Вы не думали уйти подальше от разлома в северные земли? – Феанор сложил ладони и посмотрел на гоблиншу.

– Совершенно нет. Тут жили наши родичи, а до них их родичи, пока их не выгнали с большой земли. Да и что там делать на этом проклятом севере? Одни культисты и чудища. Да племена кочевых орков. Мало приятного, я вам скажу, – гоблинша шмыгнула длинным носом.

– И как вы думаете остановить своего мужа?

– Гулдр, хороший боец. Никак. Пусть сходит, сожжет с ребятами пару деревень. Авось успокоится и начнется старая жизнь.

– Вы не думали, что корни ваших проблем с людьми растут из-за сожженных деревень с обеих сторон?

– Так они первые к нам лезут! – Шмыгрым вскочил и замахал кулаками.

– А мы к ним, первые. Если спросить их детей, – гоблинша положила руку на плечо сына. – У всех своя правда, Шмыгри. У всех своя. Ладно, пойдем уже. Час волка наступил, сможем уйти незамеченными.

Гоблины встали и вышли из беседки, за ними поднялся и Феанор.

Гоблинша почесала потрепанное ухо и сказала на прощание:

– Приятно было с вами поболтать. До следующего раза. Если что, зовут меня – Вулди. Пока, Феанор – мастер слова, – гоблинша улыбнулась и, взяв под руку сына, зашагала вместе с ним в сторону леса. За которым в паре километров располагался разлом, где они и жили.

– Пока-пока, остроухий. Пока-пока… – донеслось до Феанора от удаляющихся темных фигур. Кривые силуэты с большими ушами быстро растаяли в ночи.

Два смелых гоблина этой ночью пришли к нему для того, чтобы просто поговорить. А ведь так раньше и было. Когда-то давно…

Наш лекарь погладил бородку и довольно вздохнул. Он явно был доволен собой этим днем.

Мать Шмыгрыма оставила после себя приятные чувства. Она показалась Феанору взрослой и рассудительной женщины, с которой можно о многом поговорить. Совсем не то представление, которое сейчас ходит у людей о зеленокожих. Совсем не то.

Люди и к эльфам то относятся снисходительно, потому что им это выгодно. Начнись какая неразбериха у разлома, кто первый примет удар? Правильно лесной народ, а уж только потом зло доберется до готовых к нему людей. Все как обычно. На вершине самый хитрый.

Но Феанора это не злило. Кто он такой, чтобы решать за народы и расы. Его удел другой – лечить чужие души.

Глава 5 - Костры (черн)

День отличался от ночи разве что тем, что был ярче. По крайней мере так было для Феанора.

Эльф почти не спал. Он попросту не смог заснуть. Нет, конечно же, не из-за гоблинов, посетивших его. Скорее всего причиной этому были накопившиеся внутри него проблемы, в свое время не нашедшие выход и просто похороненные под большим слоем его тяжелой души.

Кошмар за кошмаром не давали целителю расслабиться прошедшей ночью, от чего перед самым рассветом он принял решение и вовсе не ложиться спать. Это решение было совершенно точно не верным, но наш эльф решил так.

Сейчас Феанор сидел на стуле и наблюдал, как ветер пытался раскачивать мощные кроны остроконечных деревьев. Которые как колья окружали поляну на границе леса и его дома.

– Давно не поднимался такой ветер, – Феанор попросту откладывал то, что собирался сделать вот-вот.

– Так, хватит! – эльф поднялся со скрипучего стула и вышел на улицу.

Ранний день встретил целителя осенней прохладой.

К лету быстро привыкаешь, а отпускать его всегда тяжело и грустно. Осень иногда наступает плавно, подражая лету до последнего. До откровенных холодов и дождей. До слякоти и первого снега.

Феанор поежился, представив как неделями за окном льет дождь. Он ускорил шаг и вот уже вышел на нужную тропу. Скрытую, тайную тропу.

Со стороны она такой не являлась, но шедший по ней всегда сворачивал в другую сторону. А тот, кто знал скрытую, настоящую тропу, всегда выходил в одно и то же место. Хоть лес его и менял, пряча от ненужных глаз.

Зайдя за широкую липу Феанор тяжело вздохнул, увидев огромное дерево раскинувшееся в центре маленькой поляны.

Не знавший, что это наверняка бы издал пронзительный крик и убежал бы без оглядки, но не наш лекарь. Он вместо этого нахмурился и стал приближаться к десяткам лиц, медленно плавающих по коре этой громадины.

Дуб словно был перевернут и вместо его ветвей были корни, пышной шевелюрой уходящие вверх. Настолько высоко, что заслоняли само солнце. А зеленые поросли листьев на них были чем-то чуждым, неправильным и лишним. Но все же это странное, противоестественное древо было родичем всех остальных и имело сверху зеленую шапку. Может оно просто маскировалось?

Одно из лиц заметило эльфа и неспешно перевело на него свои пустые глаза, воскликнув:

– Старый добрый друг! Я рад тебя видеть, – огромные ветви черного дуба стали тянуться к эльфу.

– И я, – коротко ответил Феанор.

– Ты пришел сюда продолжить наш прерванный двадцать лет назад разговор? – дерево аккуратно провело ветвью по плечу лекаря.

Сейчас уже все лица, тягуче перемещающиеся по коре дуба, наблюдали за нежданным гостем. Здесь были лица и мужчин, и женщин со стариками даже пара детских. Все они были чем-то похожи, но на первый взгляд казались абсолютно разными.

– Чувствую, что да. Хоть мне этого и не хочется, но никто кроме тебя не сможет мне помочь, – Феанор опустился на землю и скрестил под собой ноги, положив ладони на колени. Целитель тяжело вздохнул и выдержал взгляд лица, уставившегося на него.

Маска безмолвно вскрикнула и стала ползти вверх по коре.

– Хорошо. Что ты сейчас испытываешь, мой друг? – протянул уже другой голос и другое лицо переняло эстафету беседы.

– Пустоту. Стыд. Страдания и бессилие. Я даже не знаю, как говорю эти слова, как они… – Феанор прикрыл глаза ладонью.

Дерево качнулось и, казалось, сделало шаг к эльфу. Одна из масок зевнула и протянула:

– Если чувства есть, значит ты жив, дорогой друг. Значит твоя душа еще сможет жить в этом мире. Будет радоваться новому и ценить старое. Переживи то, что не смог пережить тогда.

– Я… я просто не могу. Она, она была для меня всем! – лекарь ударил кулаками по земле и поднялся. – Какой смысл жить жизнь на половину? Без своих близких, без детей. Это все… – он развел руки в стороны и окинул взглядом полянку, – не имеет никакой цены… Я должен был умереть тогда с ней, на том огне. На том костре. А не стоять здесь перед своим другом и каяться. Нет.

– Но не умер же? – лицо женщины нежно прошептало. – Ты живешь, чтобы помогать другим. Пусть в тебе и есть зерно горя. Однажды ты его выкорчуешь. Избавишься. Извергнешь из себя агонией. Освободишься. Но до этого, твой путь это – исцеление чужих душ, Феанор. Сам что думаешь? – ветви заскрипели и дерево стало в два раза больше, нависнув над эльфом.

– Ничего. Хочется зайти в чащу и забыться, как в прошлый раз, – огрызнулся Феанор.

– И снова кого-нибудь убить в порыве ярости? Та ли это цена за пару ночей забвения? – на этот раз детское лицо нахмурило густые брови.

– Не знаю. Я уже ничего не знаю. Так тяжело быть эльфом в этом лесу. Проще обрезать себе уши и уехать на юг. Туда, где ты никому не нужен и спросу с тебя нет, – Феанор рассмеялся.

Дерево качнулось и затрясло ветвями, словно пытаясь кого-то скинуть с них.

– Там ли твое место, Феанор? – старая женщина медленно протянуло каждое слово.

– Нет.

– А где оно тогда?

– Здесь.

– Вот и славно, мой дорогой друг. Вот и славно… Мне нравится, что ты пришел. Меня давно никто не навещал из ваших. Только случайные души. Вкусные души. Заблудшие и злые…

– Мне пора, Эйервил. Надеюсь, больше не приду, – эльф развернулся и зашагал прочь.

Но у липы он остановился и, нехотя, обернулся, прошептав:

– Спасибо тебе, Эйервил. Спасибо… за то, что спас. Что сделал это… – кусты поглотили целителя и скрыли от безжизненных глаз одной из масок.

– И я был рад встрече, Феанор. И я, – лица завороженно проводили спину эльфа.

Огромное дерево выпрямилось, потрясло ветвями и заснуло, превратившись в обычный дуб, до поры до времени. Десятки лиц затянула кора, словно водоворот. Она поглотила всех, оставив поверх себя лишь твердую столетнюю кору.

***

Много часов наш эльф блуждал по лесу в поисках конца своих мыслей. Но смирившись с их бесконечностью он внезапно вышел к тропе ведущей на поляну. Его поляну. Где стоял одинокий дом с двумя окошками. Справа была пристройка, украшенная плющом, который с каждым годом все сильнее захватывал его жилище. Небольшая, больше комичная оградка окружала территорию Феанора. Каждый день он, выходя на рассвете осматривал ее и следил, чтобы не один заборик не валялся на земле.

Тропинка, петляя вела к основному входу избы. Больше на поле не было ничего кроме большого цветочного луга и одной красивой беседке, где Феанор любил принимать своих гостей.

Казалось, закат уже давно должен был наступить, но время было обманчиво.

Целитель обошел свой дом, поправил его части. Прибрал мусор и что-то его подтолкнуло направиться к беседке.

Он снял плащ и кинул его на веранду, а сам направился к небольшой постройке, сияющей серебром на солнце.

Феанор провел ладонью по круглому столику и сел, вытянув ноги. Выдохнул, а потом медленно вдохнул.

Что-то в аромате цветов выделялось. И это что-то становилось все явнее и явнее.

Медленно появлялся запах смерти, смрада и разложения.

Целитель вскочил и выбежал из беседки. Ему навстречу шли несколько оживших мертвецов.

По всей видимости их оживили, как и убили – недавно.

Феанор быстро осмотрелся и схватил одну из деревяшек, лежавших рядом. Выставил вперед и замер.

Зомби были слишком уж быстры для своего обычного состояния. Поверх одного заклинания было наложено еще несколько.

Феанор осмотрелся, но вокруг никого не было, кроме него и тройки зомби, окружавших эльфа.

Тонкие губы целителя произнесли неуловимое заклинание, и кривая палка превратилась в изящный эльфийский меч. Целитель тут же взмахнул им. Что-то может пропасть из памяти, но не из памяти тела. Его руки, мышцы помнили, как обращаться с эльфийским клинком.

Ровно в тот момент как первый из оживших мертвяков сделал выпад, лезвие засияло. Взмах и голова нападавшего покатилась по зеленому лугу.

Есть одна проблема с мертвяками, отрубив им голову тело не сразу сдается. Так еще и двое других присоединились к обезглавленному.

Тогда Феанор отпрыгнул назад и снова произнес заклинание. Его пальцы пробежали по лезвию, и оно вспыхнуло фиалковым.

Эльф выпрямился и чуть выждал пока двое из зомби приблизятся. А затем закружился в танце.

Лезвие ловило закатные лучи и жгло ими неупокоенных. Каждый удар клинка заставлял плоть обращаться в пепел. И вот уже под конец танца рядом с Феанором оказались лишь две кучки сожженной плоти. Третий зомби нашел свою голову и пытался, кажется, поднять ее. Но точный удар, пронзивший мертвое сердце остановил его потуги. Затем еще один и битва была кончена.

Когда тишина только стала наползать ее саванн нарушил чей-то хлопок, а затем еще и еще. Эльф бросил меч на землю и тот сразу же принял свой старый облик.

Целитель уже знал кто ему хлопает. Злился ли он? Нет. Ему было хорошо. Тело почувствовало жизнь. Кровь усиленно питала мышцы, а рефлексы и инстинкты, требовали новой битвы. Сильнее, сложнее, кровавее. Но Фенаор быстро овладел собой и после короткой паузы направился к беседке, где его уже ждала некроманша.

– Смотрю, ты не плох. Хоть тебе и больше ста лет.

– Обижаешь, Сандра, – эльф улыбнулся, садясь за столик.

Воцарилось молчание.

Сандра постучала длинными ногтями по серебряной поверхности чего-то ожидая от целителя, но тот лишь снисходительно наблюдал за ней.

– Я овладела новой магией. Вот хотела показать тебе. Встряхнуть тебя. А то ты вечно молчаливый, как дуб, – она надула щечки.

– Это прекрасно, Сандра. Но больше так не делай, пожалуйста. Наверняка ты найдешь лучшее применение своим навыкам.

– О, это я могу. Не сомневайся остроухи! Еще как найду, – колдунья засмеялась.

– Есть новости о многооком? – Феанор решил сменить тему.

– Тебе это правда интересно или ты просто хочешь сменить русло беседы, хитрый эльф? – ее изумрудные глаза сверкнули.

– И то и то, Сандра, – Феанор сложил руки перед собой и внимательно уставился на некромантшу.

– Не то, чтобы уж новости, но кое-что могу рассказать. Птички нашептали, что была битва неких поборников славы с культистами. И что первые якобы разбили вторых. Но там все было немного иначе, – девушка размяла шею и посмотрела в сторону леса.

– Доблестные рыцари нашего славного короля, – она ядовито протянула, – победили культистов разбив их в труху. Но победили не тех, – она рассмеялась. – Представляешь, мозгоправ? Не тех. Вот уморы.

Феанор молча смотрел на нее о чем-то глубоко размышляя.

Спустя время он произнес:

– Бывают правильные культисты и не правильные? Я думал все несут зло. По крайней мере на нашем континенте.

– Ну ты и темный лес, остроухий. Конечно, бывают разные! Есть правильные культисты, а есть нет. Вот тех, что покромсали эти придурки, были как раз из правильных. А те, что «не правильные» смогли провести многоокого скрытым через земли северян и выйти чуть ли не к разлому, наведя полный хаос у гоблинских пещер. Вот через пару дней им всем аукнится, помяни мое слово, эльф.

Феанор молчал и смотрел в тревожные глаза Сандры, пытаясь понять, из-за чего она переживает.

– Ты уйдешь если здесь станет жарко? – ее голос лезвием нарушил тишину.

– Нет, – тяжело ответил эльф. – Здесь мой дом, здесь мое место, на этой земле, на этой поляне. Один раз я уже ушел и это мне многого стоило. Больше я так не поступлю.

– Это глупо, – некромантка сложила руки на груди. – Как же наши беседы? На кого мне будет тогда натравливать моих приспешников? Несерьезно, мозгоправ. К чему пустая смерть?

– Пустых смертей не бывает. Любая смерть к чему-то. Каждая кончина дает чему-то новое начало. Со временем ты это поймешь. Это твое ремесло. Думаю будешь знать больше меня, – он улыбнулся девушке.

– Говорят, что многоокий не так прост, как про него говорят. Не простая страхоежина из глубин, как его окрестили северяне. Якобы, – девушка наклонилась вперед и уперла острый подбородок в ладони, – это некий пробужденный бог... – она откинулась на лавку.

– А что такое бог?

– Что-то могущественное и страшное.

– А почему страшное, Сандра?

– То, чего ты не можешь понять, обычно ты боишься. Так заведено, остроухий. Таковы обычаи рода людского, – она развела руки вс тороны.

– Ну ладно что все обо мне да обо мне. Расскажи, как у тебя дела, мозгоправ.

Феанор улыбнулся.

– Живу себе в своем доме. Пью чай и слежу за закатами. Что еще может делать старый эльф?

– Например ходить в лес к некому дереву. Тут мне опять же птичка нашептала. Что это древо удивительно. Я хотела бы посмотреть на него. Отведешь? – в ее глазах вспыхнул юношеский задор.

Но в ответ Феанор лишь покачал головой.

– Ни к чему тебе встреча с ним. Поверь мне.

– От чего же? – Сандра вскинула подбородок.

– Не все возвращаются от того дерева. Да и лес сам решает кому его посетить, а кому сгинуть в чаще так и не найдя тропу, – на последних словах эльф закрыл глаза и медленно вдохнул.

– Скучный ты! Не как я! Я вот... – она замолчала о чем-то вспомнив. Вскочила и побежала в сторону леса, в сторону разлома. Лишь на секунду обернувшись и бросив Феанору. – Мне пора! Хорошо поговорили. Мне и правда становится легче, остроухий. И правда...

***

Время струилось словно ручей. Целитель не заметил, как наступила ночь. Не поздний вечер, а именно глубокая и звездная ночь.

Казалось, пока Феанор вглядывался в ночную чащу леса над ним бешено кружились чьи-то далекие светила. И стоило ему поднять глаза как их кавалькада тут же застывала в одном и том же положении.

Интересно какая там жизнь. Какие там проблемы, цари и многоокие. Если там разлом, разделяющий разные расы друг от друга? Есть ли там леса и водопады? А может там ничего нет кроме адских лавовых полей и пустых небес. Может и так.

Феанор любил размышлять и рассуждать о чужих светилах. Пока не начинал проваливаться в сон. Пока мысли не начинали превращаться в образы, картины и появлялась та грань шагни за которую ты тут же окажешься во сне.

А сны ведь не отличить от реальности?

Огромные деревянные стены вырастали одна за другой из-под красного песка. Феанор бежал по поднимающимся колоннам, и секунда за секундой успевал перепрыгнуть с одной на другую.

Впереди поднимались горы и бескрайний океан в которых они тут же тонули, оставляя после себя снежные шапки медленно таявшие в темной воде.

Последняя колонна улетела вверх, оставив эльфа перед океаном.

Целитель подошел к воде и зачерпнул ладонями темно-синию воду. Умылся. Вдруг ему жутко захотелось пить. Но он понимал, что нельзя. Не здесь. Во сне многое нельзя делать. Но когда ты понимаешь, что это сон, а когда нет…

Феанор зачерпнул еще воды и выпил. Сладко-соленая. Вкусная. Моментально утоляющая жажду.

Он зачерпнул еще и зазвучал мелодия. Описать ее невозможно. Она была тихая и одновременно оглушающая. Красивая и нет.

Медленно из воды поднялась фигура. Черные длинные волосы облепили голое женское тело как кокон.

Фигура медленно двинулась к эльфу вытянув вперед руку и указывая пальцем.

Когда она подошла ближе, целитель увидел, что хоть тело и выглядело как женское, лицо было... А точнее его не было. Вместо него были сотни разных глаз.

Феанор понял, что по его телу ползут путы липкого страха. Он много всего повидал в жизни и был не из пугливых. Но то была реальность, а здесь сон. И стоило ему задаться мыслью об этом, как сон его выплюнул. Безжалостно спас от чего-то неведомого.

До рассвета было еще рано. Эльф поднялся и побрел к своему дому. Холод бил ветром ему в спину подгоняя. Казалось, что из леса за ним смотрят десятки чьих-то глаз. Тихо и с опаской. Выжидающе. Но то были звери, а не видение изо сна.

Об этом он подумает утром, если вспомнит, а сейчас ему хотелось упасть на свою кровать и снова погрузиться в сон. Что он и сделал.

Глава 6 - Люд (недопис)

Остатки сна были рваны и уже не несли в себе некие ведения и предзнаменования. Лишь просто тяжесть недосыпа и все.

Феанор зевнул и перевернулся на другой бок. Солнце стрелой вонзилось в щеку и стало медленно и нежно нагревать ее.

Вставать не хотелось. Но эльф знал, что надо. Он сам выбрал этот путь. Путь целителя душ. Путь помощи и надежды. Пусть он потерял свою семью, но он не потерял часть силы, что все еще заставляет его жить.

Позавтракав салатом и бобами Феанор был почти готов к очередной встрече. Оставался лишь один момент для нашего целителя. Маленький обряд.

Он допил чай и зашел в комнату, где над дверью весела картина его семьи.

Лекарь внимательно переводил взгляд с одного персонажа на другого. И вот в его воспоминании картина ожила.

Ребенок смеялся, а жена жаловалась на долгий путь. А сам Феанор улыбался и смотрел на свою семью. Ветер бил им в спины теплым дуновением. Волны чуть покачивались, а рабочие медленно переносили их вещи, к новому дому.

Время настало.

Сегодня к нему должен был прийти король.

Как к нему относился наш лекарь? Чуть снисходительно, скорее всего как к своему племяннику. Коих у него было шесть. Но это уже другая история. Да и живут они далеко у гор. Сейчас уже кажется в совершенно другом мире. Настолько отдаленном от всего происходящего и случившегося.

Феанор оделся и вышел на улицу. День пел. Лето было в разгаре. Сегодня была ровно его половина. Центр солнцепения. Он любил этот день. В него много что происходило в его жизни. Хорошего и бывало плохого. Этот день никогда не проходил спокойно или оставался незабытым в его памяти.

Зайдя в беседку, он стал ждать.

Когда солнце пересекло купол неба из леса выехали шесть всадников. Как и в прошлый раз все были одеты в черное.

Они словно тень надвигались в сторону нашего целителя, оставляя за собой вытоптанную землю и куски травы.

Пятеро разошлись по периметру, а шестой, сняв капюшон, направился к эльфу.

Не проронив ни слова, он сел напротив и, поджав губы, стал разглядывать лес. Его рыжие кудри нервно трепыхались на ветру. Борода была в чем-то запачкана, а на одной из рук появился след от раны.

– День, смотрю, не задался Харальд?

Король поиграл скулами и, поправив рукава широкого костюма, ответил:

– Я слишком слаб, Феанор, чтобы править. Недавно на меня было совершенно покушение. Моя слабость вылилась в множество ненужных смертей. Я не послушался своего старшего советника и вот к чему это привело. К убийце в моем дворце! И десяткам показательных казней.

– Расскажите поподробнее, если хотите, – эльф выпрямился и серьезно посмотрел на короля.

– А, что тут говорить. Я думал, быть королем – это весело. А весело, лишь до поры… Тех людей, что я не казнил в тот раз, выпороли и отпустили под честное слово. Я так распорядился. Подумал если сделаю добрый жест они успокоятся и следующей весной я приму их всех у себя во дворце на «свободном слове», – Харальд поднял глаза к небу.

– А вместо этого получил заслонного убийцу, который лишь по случайности не совершил задуманное, – король поднял руку и посмотрел на свою рану, оставленную кинжалом. – После этого дворец был поднят на уши. Предателя удалось взять живым. Он сдал своих подельников. Это были те самые пойманные ранее люди и отпущенные мной. Всех их на утро казнили. Теперь город погрузился в тень. Во мрак. Я чувствую это, Феанор. Чувствую каждый раз проезжая по его улицам, даже тайно.

– Зло случается. От него никуда не деться, но только нам решать, как реагировать на него после. Поддаться его влиянию или попробовать противостоять. После даже самой долгой ночи, наступает рассвет, – эльф поднял глаза и посмотрел на плывущие по небу облака. Они были похожи на воздушный флот, состоящий из десятка разнообразных кораблей. Которые сейчас плыли в едином порыве к только им одним известным приключениям.

– Здесь проблема была в моей слабости. Сегодня я не прошу у тебя совета, мой друг. Сегодня я исповедуюсь. Исповедаюсь за будущие поступки, что совершу. Впредь мои решения будут сопровождаться твердой рукой, – король хохотнул.

– Харальд Жадоба, так они меня прозвали. Прошлый Харальд умер недавней ночью. А новому придется измениться. Все же во мне течет кровь моего отца, – король встал и вышел из беседки. Сел на своего коня и поскакал со свитой к лесу.

Феанор остался сидеть в беседке и размышлять.

Король, несомненно, изменился. И еще изменится. Жизнь как бурная река. Поставь ей преграду и если течение ее сильно, то она или прорвет ее, или сделает новое русло.

Харальд повзрослел и стал на путь своего предка. Кровь часто несет в себе отдаленный голос предков. В ком-то он не просыпается в течении всей жизни, а в ком-то расцветает при случае.

Плохо это или хорошо, покажет только время.

***

День не хотел заканчиваться. Казалось, вечер не наступит никогда. Но стоило нашему целителю отвлечься на чашку чая, как за окном в миг потускнело.

Облака затянули все небо. Солнце проронило последний луч и скрылось за тучами. Обещал быть сильный ливень. И только эта мысль пришла к Феанору, как за окном посыпал дождь.

Сильные удары капель гремели как россыпь тяжелых камней. Створки окон забились о стены.

Эльф быстро забегал по своему дому, стараясь успеть закрыть окна, до того, как одно из них разобьется.

Оглушительно зарокотал гром, а затем все на миг осветила вспышка.

Молния ударила совсем рядом с его домом. Еще.

Феанор стоял и завороженно смотрел как каждый последующий удар приближает его хозяйство к гибели.

Неужели он умрет так же, как и его жена?

Видно, боги все же не забыли о его поступке и решили прикончить именно сейчас. Был ли он к этому готов?

Молния сверкнула в последний раз и обуглила землю перед окном в нескольких метрах. А потом наступила тишина, заполненная одним лишь шумом дождя.

Феанор так и простоял перед окном с час, пока кто-то не постучал в дверь.

Словно канатом его выдернули из морской пучины, вернув обратно на сушу – в наш мир.

Медленный и уверенный стук в дверь не затихал. Кто-то настойчиво хотел попасть внутрь.

Удар за ударом, продолжался разноситься по прихожей, пока наш целитель не открыл дверь.

На пороге в окружении ночи стояла фигура, облаченная в черный плащ. Наступило молчание. Не слишком долгое, но готовое перерасти в продолжительное.

Феанор покашлял и отошел в сторону, сделав жест рукой незнакомцу и приглашая его в свой дом.

Древняя традиция эльфов, да, мне кажется, и у других народов тоже была не тленна. Если к тебе обращаются в непогоду за кровом, отказать нельзя. Пусть это попросит и сам дьявол.

Путник зашел внутрь и отдышался. С его плеч падали струи воды. Ножной коврик тут же превратился в лужу.

Целитель осмотрел нежданного гостя и предложил:

– Не хотите ли чаю?

Фигура подняла голову, но в темноте капюшона силуэт лица так и остался не различим. Глазу казалось, что еще чуть-чуть и он поймает очертания и поймет кто там… Мужчина, женщина, эльф или демон. Хотя какая разница, если он попросил кров.

Если бы это был убийца по его душу, вряд ли бы он стал стучать и ждать пока ему откроют. Вряд ли бы?

После небольшого раздумья, гость чуть кивнул.

Феанор пытаясь отвадить от себя странное чувство холода, что саванном пробежало по его телу, пошел на кухню.

Какой отвар приготовить? Что может любить неизвестный ему? Или неизвестная?

Чай – это элемент сочетающий в себе набор заваренных растений и добавок. Ты можешь сочетать что угодно и как угодно.

У эльфа загорелись глаза. Он словно ожил! Ему хотелось творить. Он залез на табуретку и достал с самого верхнего ящика один контейнер. Вынул оттуда небольшую щепотку трав и положил в чайник.

Убрал с сундука возле окна пару тряпок и достал листья смородины. Затем, открыл банку со смесью горных чаев и зачерпнул пару ложек.

Все это залил кипятком, применив толику магии и выждав двенадцать секунд бросил сверху пару загадочных ягод. На вид они были похожи на черный шиповник, но что-то мне подсказывало, что даже мне бы Феанор не выдал своего секрета. Пусть так и останется.

Эльф зашел в коридор, держа в руках чайник.

Гость так и остался стоять на том месте, где был. Его иссиня-черный плащ уже высох, а темнота в его лике так и осталась. Казалось, даже сам свет, испускаемый от свеч, старался изменить угол своего падения лишь бы не попасть в эту черную бездну и не сгинуть там на веки.

– Прошу, пройдите в гостиную. Не стоит здесь стоять, – эльф попытался улыбнуться. Но стоило ему вернуться ко входу как по его спине снова поползли мурашки.

Путник размял шею и сделал шаг. Затем еще и еще. Казалось, что он делает свои первые шаги по снегу, боясь нарушить его пелену.

Гость прошел в комнату и медленно сел на диван. Феанор поставил чайник на маленький столик перед ним, а сам уселся на большое кресло напротив.

Какое-то время он молчал, ожидая что гость, наконец, расскажет хоть что-то. Но время будто сломалось и слилось с тишиной. Тогда Феанор начал сам:

– Должно быть вас застиг ливень во время путешествия к разлому? Я совершенно не против, если вы останетесь у меня на ночь. Хотели бы вы о чем-нибудь со мной поговорить? Пока наш чай заваривается.

Гость, не отводя провала глазниц молча наблюдал. Он мог бы сказать. Но иногда слова лишние. Иногда тишина может сказать многое.

Феанор понял его мысли и наполнил обе чашки ароматным напитком. Одну пододвинул к незнакомцу, а вторую взял в руки, наслаждаясь ее теплом.

Так они и просидели несколько часов, каждый размышляя о своем. Мысли вихрем кружились по комнате. Бились, сражались, падали и растворялись в воздухе оставляя после себя чистоту сознания. Которая заполняла дыры пережитых лет новыми лоскутами, готовыми стать яркими картинами в будущем.

Гость поставил пустую чашку на столик и медленно поднялся. Едва заметным кивком поблагодарил целителя и направился к выходу.

Перед дверью он развернулся и бросил взгляд на эльфа. А затем вошел во мрак.

Феанор какое-то время стоял перед открытой дверью и смотрел на темноту. Силуэт незнакомца был уже не виден. И только ночь шептала ему дождем.

Когда тело дало ему знак, что замерзает, он закрыл дверь и вернулся в гостиную, где на столике возле чайника стояли две пустых чашки чая.