Райтобер-2
Интервью у космогероя
Второй рассказ марафона написан на тему "Инопланетный тест" - рассказать историю человека, который готовился в герои, но на каком-то этапе становления (не) передумал.
- Добрый вечер, уважаемые зрители! С вами передача “Герой нашего времени”, и я ее новая ведущая Урга Вин Ран! Мне доверили высочайшую честь - взять интервью у заслуженного героя Союза Империй, командора военно-космических сил Алвина Армстронга, поприветствуйте! Неделю назад его наградили орденом Абсолюта, что является высочайшей наградой. Помимо Алвина Армстронга за всю историю Союза ее получали лишь двое, и вот она - перед нашими глазами, на груди живой легенды. Итак, мистер Армстронг, ваше рукопожатие действительно такое крепкое, как о нем говорят, хе-хе… оу, оу, полегче-полегче! Мда, жизнь меня явно к такому не готовила… Итак, мистер Алвин Армстронг… Могу я называть вас просто Алвин? А вы тогда можете звать меня просто Вин, хе-хе, а забавно, да? Вин - Алвин, наша встреча была определена космическими частицами! Что ж, Алвин, в течение недели наши вип-зрители голосовали за вопросы, который мы сегодня зададим вам, а вы должны будете ответить на них со всей подробностью. Задача была, скажу я вам, не из легких, итак, десять вопросов - от наших вип-зрителей, и один задаст кто-нибудь из этих счастливчиков, которые смотрят на нас из зрительского зала. М? Ммм? Что, я не слышу?
- Ееееееееее! Уииииии!
- Горячая поддержка пылающих сердец - это все для вас, командор, хе-хе. Ну что ж, начнем с первого вопроса - сколько вам в действительности лет?
- Сорок восемь.
- А вы действительно молодо выглядите! Что ж, этот вопрос был от меня, вы же простите мне эту маленькую поблажку? Всегда хотела познакомиться со знаменитым командором поближе… Кхм. А вот теперь по-настоящему первый вопрос! Внимание! Как вы добились таких высот в столь юном по меркам Союза Империй возрасте?
- Трудом и дисциплиной.
- И… все?
- Да.
- Может, вы посоветуете нашим зрителям какие-нибудь упражнения или скажете вдохновляющие слова?
- Это следующий вопрос?
- Нет.
- Нет.
- Что? А. Что ж, кхм, да, точно. Что ж. Второй вопрос - расскажите о ваших планах на будущее?
- Служить Союзу Империй.
- Лаааадно, крепкий орешек, тогда вот тебе третий вопрос… Что послужило причиной выбора вашей профессии?
- Мой отец.
- Пс, мистер Армстронг, вы понимаете, нас смотрят миллиарды живых существ по всем Союзным Империям и, вероятно, ваш отец в том числе?.. Не могли ли бы вы дать развернутый ответ?.. В любом случае мы не расстанемся в ближайшие… пятьдесят минут…
- Моя история ничем не примечательна. Мать умерла, когда я был совсем ребенком, а отец работал астрофизиком и участвовал в крупнейшем эксперименте по строительству межзвездных кораблей. Отец всегда был при делах, слишком занят, чтобы тратить время на глупости. Он был для меня примером, можно сказать, он вдохновил меня пойти именно этим путем.
- Это очень… трогательно. Вы с отцом, значит, были очень близки?
- Это четвертый вопрос?
- Эээ, нет, четвертый вопрос звучит так - ваш любимый тип особей для спаривания?
- Фигуристые человеческие блондинки.
- Мистер Армстронг, думаю, зрителям было бы интересно узнать…
- Следующий вопрос.
- Ох, ну что ж, вы сами напросились… то есть, я хотела сказать, ну разумеется, командор, разумеется. Итак, пятый вопрос - ваш дом, как он выглядел? И постарайтесь, прошу вас, дать более развернутый ответ.
- Мой дом… Давненько я не вспоминал о нем, столько лет прошло... По правде, я сколько себя помню, не мог дождаться момента, когда мне исполнится пятнадцать и я поступлю в военно-космический флот. Мой дом находился на окраине города. Скромное деревянное жилище, просторный двор, где мы держали домашних животных… Нет-нет, не для экспериментов и изучения их быта, мы, эээ, да, мы получали от них пропитание. От коров, куриц… Хах, да, вряд ли они включены в реестр космической зоологии, все же, наша планета не настолько развита, чтобы включать всех ее обитателей в данную опись. Мы с пацанами… с другими мальчишками, играли днями напролет - за исключением времени, уделяемого на учебу и домашние дела. Помню, отец возвращался так поздно, что я уже успевал заснуть, а утром уходил до того, как я просыпался. Я его толком и не знал, по правде. За мной присматривала его мама, моя бабушка. Следующий вопрос.
- Да. Точно. Шестой вопрос - планируете ли вы обзавестись семьей в ближайшие годы? Вы уже не молоды, а ваши генетические показатели слишком хороши, чтобы их терять.
- Я сдавал генетические материалы для потомства, отягощать же себя узами брака я не вижу смысла. Я служу исключительно Союзу Империй и ничто этого не изменит.
- Вы слышите звон? Это сердца миллионов ваших поклонников и поклонниц только что были разбиты.
- Не драматизируйте. Мой характер несносен. Лишь один человек мог со мною управиться. Следующий вопрос.
- Седьмой, да. Мистер Армстронг, у нас по-прежнему остается полчаса, а мы уже почти закончили наши вопросы… Ладно, следующий вопрос - скажите, думали ли вы вернуться на Землю? Подождите-подождите, мы уже знаем, что ваша единственная миссия - служить Союзу Империй, и это весьма похвально, вы существо редких качеств, идущее к цели напролом, но все же? Если бы вы вернулись на Землю - без дипломатических миссий! не по работе! - что бы вы сделали?
- Поехал бы домой и выспался.
- Замечательный план! Честно говоря, я и сама была бы не против так провести свои выходные, хе-хе.
- Следующий…
- Подождите-подождите, я бы хотела развить эту мысль! Кто-то же должен растянуть эфир до рекламы… Кхм, это поистине чудесный план, генерал…
- Командор.
- … Армстронг! Я и сама не отказалась бы махнуть на недельку в старый добрый домишко, где я провела самые счастливые годы своей жизни! Есть любимую бабулину еду, играть со славными домашними животными, встретить друзей детства! Посмотреть, как они изменились, кто на ком женился и все такое… Как это замечательно!
- Уууууу! Отстой!
- Командор! Уииииии!
- Возьми меня в жены!..
- Ай, ауч, перестаньте кидать в меня джелейниками! Срочно вызовите охрану и выведите этих идиотов! Камера! Камера! Вырежьте это из сетки вещания! Великий Абсолют! Так, три, два, один… И вот мы снова вместе! Технические неполадки едва не помешали нам, но харизма нашего потрясающего командора устранила их одним своим блестящим присутствием! Что ж, мы как раз вспоминали о том, как было бы замечательно вернуться домой…
- Уууууу!
- … и мы переходим к следующему вопросу! Восьмой вопрос у нас… Что вы думаете о политике Союза Империй?
- Без комментариев.
- Это же…
- Без комментариев. Дальше.
- Девятый вопрос - ваш… любимый цвет? Кто вообще проголосовал за этот глупый вопрос?!
- Голубой.
- Неужели из-за пресловутого прозвища вашей Земли - голубая планета? Вы такой фанат, что даже носите свитер такого цвета?
- Нет. Свитер связала бабушка.
- Это… было неожиданно. Не думала, что она еще жива, сколько же ей лет?
- … Это следующий вопрос?
- Вы что, не помните? Нет, подождите, вы покраснели! Человеческие существа краснеют, когда испытывают стыд или гнев! Ну и еще когда болеют, спариваются, занимаются спортом…
- Следующий. Вопрос.
- Ладно, ладно, я вас пощажу, так и быть, но вы должны… Да я пошутила. Вы ничего мне не должны, хе-хе, как бы я посмела?.. Что ж, десятый вопрос - правда ли, что между вами и певицей Лавериантель был роман?
- Нет.
- … И никаких больше комментариев? После всего, что я для вас сделала?
- Следующий.
- Одиннадцатый вопрос - вы, леди в красном, да-да! Задавайте уже последний вопрос… Это худшее интервью в моей карьере… Никакой сенсации, скандала и чего-то еще… Черной дыры на вас нет, командор, прости Абсолют…
- Мистер Армстронг, расскажите о человеке, который единственный мог с управиться с вашим несносным характером?
- Вы что, за ним записывали? Вот это я понимаю, фанат номер один! Не зря я вас выбрала! Итак, командор, что на это ответите?
- Мой бабушка, она… очень добрая женщина. Строгая, даже жесткая. Могла страшно обругать, поддать метлой по заднице… - Командор светло-светло улыбнулся, будто вспомнил что-то приятное. - Но всегда по делу, оттого я очень рано четко уяснил себе, что делать хорошо, а что плохо. Бабушка учила меня всему, скажу больше - ее советы помогли мне выжить во время спасательной операции на планете Айс-27-400К. Я тогда вдобавок ко всем лишениям и невзгодам получил отравление, и галлюцинации, приходившие ко мне, говорили ее голосом. Потому я и выбрался, что иначе бабуля обещала крепко надрать мне уши. - Командор рассмеялся, будто в этом было что-то забавное. - Когда она узнала, что я решил идти на космический флот, принялась вязать мне теплую одежду, потому что, по ее словам, в космосе очень холодно. Вот этот свитер я получил два месяца назад. Помимо одежды она всегда отправляет мне свой фирменный чай, заваренный в термосе, вот только за время доставки он каждый раз успевает испортиться… Признаться, я уже и не помню, когда в последний раз пил ее чай.
Командор Алвин Армстронг задумчиво посмотрел на свою кружку с галарианским напитком, от которой отпивал в течение эфира.
- А, к черту все, - вдруг с досадой сказал он. Сорвал новенький орден с груди, швырнул на столик и чеканным командорским шагом ушел.
Загадочная хтонь или что может случиться, если подобрать странную девочку в лесу
Первый рассказ из писательского марафона, который я проходила здесь - https://vk.com/pishizagroshi В течение недели каждый день участникам предстояло писать рассказы на заданную тему. Тема первого дня "Так не бывает!" - рассказать о столкновении человека с неведомой хтонью, в которую он ни в коем случае не готов поверить.
- Эта девочка очень странная, - шепотом сообщил муж. - Не надо было ее сюда приводить.
- А что, надо было бросить в лесу одну? - Хелен с упреком посмотрела на него. - Иди лучше на кухню, согрей обед и попытайся разузнать, откуда она.
Как назло до полиции сейчас было не дозвониться - из-за грозы вырубило свет и домашний телефон стал бесполезен, мобильный же ловил здесь через раз. Ну разве что взобраться по улице выше, но то следовало раньше делать, а теперь начавший накрапывать дождь превратился в сильный ливень. Хелен в очередной раз подумала о том, что не надо было соглашаться на уговоры своего глупого мужа и покупать загородный дом в глуши. Свежий воздух, природа! Посмотрите, куда их это занесло!
С другой стороны несчастная потерявшаяся девочка могла погибнуть, не реши они после завтрака прогуляться в лесу. Все, что ни делается, все к лучшему, подумала Хелен и ощутила удовлетворение праведной старой женщины.
Муж со вздохом ушел , а Хелен продолжила водить телефоном по воздуху у окна в лоджии - обычно тут хорошо ловило сеть.
Неожиданный крик напугал ее так, что она едва не уронила телефон. Хелен поспешила на кухню и застала возмутительную картину - ее муж наставил на съежившуюся девочку нож. Увидев жену, он хрипло крикнул:
- Не подходи к этой твари!
Девочка обернулась, трогательно сжав крохотные ручки на груди. Ее гладкие черные волосы доходили до талии, на макушке был пышный красный бант. Синенькое платьице с белоснежными манжетами и аккуратные красные туфельки кричали о том, что найденная в лесу в девочка происходила из обеспеченной семьи. Она с мольбой взглянула на Хелен. Тонкие бровки нахмурились, глазки заблестели от слез, нижняя губка задрожала, и сердце женщины дрогнуло от жалости.
- Карл, успокойся, ради бога, - с упреком сказала она. - Что это на тебя нашло?
- Что на меня нашло?! Почему это ты спокойна?!
- А почему я должна нервничать?
- Это… существо ело сырое мясо! Это какая-то тварь с жуткими клыками, а не маленькая девочка!
- Карл, Карл, - Хелен сокрушенно покачала головой и присела перед испуганной девочкой на колени. - Не бойся этого ворчливого старика, он боится грозы и как всегда немного сходит с ума.
- Схожу с ума?! Хелен, ты посмотри на нее! Она не отбрасывает тени, не отражается в нашем блестящем чайнике! У нее нет дыхания, господи, Хелен! - прорыдал Карл.
Хелен закатила глаза.
- Карл, протри свои глупые очки и не пугай бедного ребенка, не то я сейчас рассержусь и ты останешься без обеда.
- С меня хватит! - рявкнул Карл и, не отводя с девочки глаз и ножа, стал пятиться. - Делай, что хочешь, а я пошел отсюда!
- Карл, - с упреком позвала Хелен. Вздохнула, посадила девочку на стул, убрала вытащенный на разморозку фарш и нырнула в холодильник в поисках съестного для девочки.
На вид ей пять-шесть. Что же она будет? Может, творожок со свежей малиной? Или сделать ей какао? Уж больно бледненькая.
Раздался мужнин крик и грохот. Хелен кое-как разогнулась - больная поясница щелкнула, - обернулась. Девочка уже стояла на ногах и с тревогой посмотрела на Хелен. Женщина протянула ей руку, и они поспешили посмотреть, что случилось.
У порога перед дверью в луже крови лежал Карл.
Хелен грязно выругалась, прежде чем спохватилась и виновато посмотрела на девочку. Опомнившись, прикрыла ей глаза и отвела назад на кухню. Строго наказала оставаться здесь и поспешила к мужу.
- Карл, Карл, - сокрушалась она. - Ну как же так?
Опустившись возле него на колени так, чтобы не испачкать платье - сколько же здесь было кровищи! - Хелен проверила его пульс. Карл не шевелился и не дышал. Ох уж этот неуклюжий старик! Он не раз уже спотыкался на ровном месте, а сейчас упал так неудачно, что проткнул себя ножом.
Что же делать?
Хелен заметалась, вернулась за девочкой и, приговаривая ласковые слова, отвела ее к соседям. Гроза гремела и сверкала, будто собиралась разорвать на части небосвод, дождь лил со страшной силой. Соседский пес хрипло лаял и рвался с цепей. Девочка так испугалась, что пришлось взять ее на руки. Соседи, привлеченные шумом, быстро открыли дверь и пригласили зайти. Хелен коротко обрисовала ситуацию, оставила им девочку и поспешила домой. Снова попыталась дозвониться до полиции, до скорой, и удача, наконец, ей улыбнулась. Хелен торопливо рассказала взявшей трубку женщине, что по такому-то адресу срочно нужна медицинская помощь. Мужу, может, ничем уже не помочь, но тело надо куда-то деть, а молчаливую испуганную девочку - осмотреть После еще раз позвонила в полицию и снова удача! Хелен торопливо рассказала дежурному на линии о найденной в лесу девочке. Ее долго расспрашивали, подозревая в чем-то. Хелен почти разозлилась, даже голос повысила, рассказав о трагедии с мужем, и немного всплакнула. Пожаловалась на неудавшийся брак, скучную серую жизнь, подкравшуюся старость. Ее выслушали, посочувствовали.
Немного приободрившись, Хелен накрыла тело мужа покрывалом и поежилась. Оставаться одной дома с холодеющим трупом было неуютно, и Хелен решила вернуться к соседям. К этому времени дождь почти закончился, тучи немного рассеялись, стало видно кромку заходившего солнца, ярко красного, похожего на бант в волосах девочки.
Хелен прошлась по мокрой траве, хлюпающей грязи, придерживая за краешек капюшон желтого дождевика. Влажный подол юбки лип к мокрым ногам. Соседская дверь была не заперта, и Хелен вошла, и лишь переступив через порог осознала одну незначительную мелочь - соседский пес замолчал.
Старик-сосед лежал неподвижно на диване. Наверное, заснул. Хелен не стала его беспокоить. Из ванной доносился звук льющейся воды. Хелен с облегчением увидела на кухне молчаливую девочку и поманила ее к себе. Девочка с готовностью подошла и взяла ее за руку. Хелен постучала в дверь ванной и сказала, что они с девочкой уходят. Не дождавшись ответа, Хелен с девочкой вышли, аккуратно прикрыв за собой дверь.
А вот и скорая, как быстро!
Воспряв духом, Хелен улыбнулась и взяла девочку на руки. На миг ей показалось, будто бы та действительно не дышала, но, разумеется, этого не могло быть, что за чушь?
Девочка взглянула на нее своими черными глазками и широко улыбнулась. Ее рот был полон клыков.
Сказ о Ветерке, Ветриле и подотчетном районе
Писательский марафон, задание четвертого дня - "Ветер перемен".
Ветерок тихонечко подул на блестящий фантик. Фантик лениво продвинулся на два взрослых человеческих шага и застыл. Ветерок дунул еще раз, направляя его в сторону мусорного бака. Еще разочек. И еще…
Набежавшая хохотунья Ветрила резким порывом свалила со скамьи оставленную людьми коробку сока. Ветерок с упреком посмотрел на нее.
- Что? - невинно спросила Ветрила. - Это не только твой участок, но и мой. Ну и скука же смертная! Хоть бы поскорее повышение получить, да на просторы рвануть! Смерчам и ураганам на подмогу!
Ветерок подавил невольный смешок, с виду оставаясь все таким же незаметным, безучастным.
Ветрила тем временем буйствовала - пар спускала, невмоготу ей было здесь находиться, рвалась она подвиги творить да великие дела вершить.
- Чертов городишко! Не разгуляешься! Все по планам для отчетности делать, а порой поди ж ты сдвинь что-нибудь! Ох уж эти неугомонные людишки! Понаставили! Понастроили! Еще и ни землетрясений в помощь, ни цунами здесь не дождешься! То ли дело у Ветрули на Востоке!
- Так то ж хорошо у нас, - миролюбиво отозвался Ветерок. - Когда надобно - пошумим, когда не надобно - зачем же порядок нарушать? Забавы ради? А то, что от забав твоих другим существам худо становится…
- Пф! Дунутый, - презрительно перебила Ветрила. - Меня сюда сослали за провинность, а тебя - потому как слабак ты, ничего не могущий, кроме как за другими мусор подбирать. Уйди с глаз моих!
Вопреки своим же словам, Ветрила полетела-загудела по обветшалым трубам старых домов, что стояли близ парка. Завыла так, что греющиеся на чердаке кошки пулей вылетели вниз по прислоненной к стене лестнице.
Ветерок тихо вздохнул, но о том слышали лишь сухие листья. Они сочувственно прошелестели в ответ отламывающимися чешуйками. В следующем году их заменят другие листья. Ветерок уже и не помнил, сколько поколений в этом парке сменилось, но каждые новые росточки он встречал теплым дуновением в отличие от злюки-Ветрилы - ей дай волю, все деревья и кусты поистреплет.
Ветерок долго возился с фантиком, задул, наконец, близ мусорки - для удобства девушки, что по утрам каждый день прибирала здешние дорожки. Может, и с листьями подсобить? Ветерок с усердием поспешил за старыми друзьями, стараясь ворочать их осторожно и нежно, чтоб еще больше не поломать.
Тихонечко поддувая под кучу листьев, он заметил вдруг среди багряных, желтых, оранжевых - один белый.
То было письмо, и Ветерок, выучивший за столько лет людскую грамоту, прочитал, кому оно было назначено и легонько понес к нужному дому. Выпало, должно быть, из сумы старого почтальона, когда тот газеты разносил.
Ветерок доставил письмо к самой двери и долго терпеливо ждал - от Ветрилы охранял, - пока не сообразил дать о себе знать. То было неловко очень - не привык он кого-либо беспокоить, тем более что девушка эта зачастую работала без отдыха.
Ветерок заглядывал в окна ее дома, дул на шторы через слегка приоткрытую форточку, с тревогой смотрел на часы настенные - времечко-то шло, - дул сильнее, но девушка, занимавшаяся хозяйством, ничего не замечала. Ветерок паниковал все больше, но сил задать жару не хватило, да и не умел он как Ветрила суматоху устраивать, оттого и назначали их, ветров, в пару - спокойный ветер да нечто шумное и бестолковое.
- А что это? - подала голос Ветрила.
Ветерок резко обернулся, аж форточка об занавесь ударилась. Пока он пытался привлечь внимание девушки, совсем забыл, что записку надо было беречь от Ветрилы.
- Что тут написано? - не унималась Ветрила. - Нет, не отдам, - развеселилась она, когда Ветерок попытался отнять письмо. Разбежалась, увернулась ловко в момент последний да так, что Ветерок, не заметив, наскочил на груду металла во дворе - то рухлядь была всякая, которой мальчишки занимались. Ветерок забарахтался, раздуваясь от злости. Загремели, загрохотали железяки, листья взметнулись в яростном вихре, зашумели полуголыми ветвями рассерженные деревья.
- ОТДАЙ, - громовым голосом велел Ветерок съежившейся от испуга Ветриле.
- Да… да… да что ты нервничаешь? Иди валерианковые листочки потереби! Дунутый! - взвизгнула Ветрила, швыряя в него растрепавшуюся бумажку, и убежала обиженно шуметь в поле.
Ветерок тут же устыдился, виноватым себя ощутил, но…
- Что это? - удивленно воскликнула выбежавшая на шум девушку и растерянно замерла, когда Ветерок усталым выдохом подтолкнул к ней бумажный лист.
Девушка наклонилась, подняла письмо, распечатала, вчиталась в ровные строки. Вскрикнула радостно, расплакалась и, улыбаясь непривычно широко, с блестящими глазами побежала скорее домой.
***
Ветерок тихонечко подул на первые робкие снежинки, подбадривая. Они красиво кружили, с любопытством оглядывались и, опустившись на землю, таяли, принимая иную форму своего бытия. Красивые хрупкие снежинки, избранные капельки воды.
- Когда уже сезон вьюг и метелей? - простенала Ветрила и утробно завыла в любимую старую трубу, но кошки, что прежде шарахались с непривычки, теперь лишь лениво подергивали ушами.
Ветрила вздохнула так жалобно, что Ветерок вновь с трудом скрыл улыбку и со всей серьезностью перечислил даты, поставленные им на задачу в этом сезоне. Ветрила заныла еще громче, но Ветерок уже не слушал - к дому, где прежде жила девушка, получившая свое счастливое письмо, подъехала большая машина, из которой, едва она остановилась, высыпали три маленьких человечка и степенно вышли двое взрослых. Две девочки восторженно запищали-заверещали, забегали вокруг своего нового дома, мальчишка же недовольно сопел, мрачно оглядываясь. Взрослые, обсуждая свои взрослые дела, носили вещи.
Ветерок с любопытством задул вокруг них, разглядывая своих новых подопечных. Маленькая девочка, весело бежавшая наперегонки с сестрой, замедлилась и широко улыбнулась, подставляя личико теплым снежинкам.
- Ветерок-ветерок, какой хорошенький денек! - напела она.
- Ты дура! - завопил мальчишка. - Какой-такой день, когда здесь такая холодрыга и снег идет!
Подскочившая Ветрила дунула ему в лицо, забив рот ворохом негодующих снежинок, расхохоталась, разбежалась по трубам и победно взвыла. Мальчишка задрожал, со страхом огляделся. Девочка фыркнула, рассмеялась. Она ничуть не обиделась на его грубость, глазки ее восторженно блестели.
- Я читала, что во всех больших старых домах живут привидения, может, и у нас одно живет?
- Привидение? - хохотнула развеселившаяся Ветрила. - Мне нравится эта игра!
- Ты ду!.. - начал было снова вопить мальчишка, но Ветрила вновь завыла в трубу, и он прикусил язык.
- Не пугай его, - укоризненно сказал Ветерок.
- Я привидение, - гордо заявила Ветрила. - Не мешай мне.
Она с удвоенным рвением принялась стонать по трубам. Ветерок со смешком вздохнул и подумал о той девушке с письмом, которую проводил через несколько дней к железнодорожной станции. Она уехала, счастливая, оживленная. Надо будет связаться со знакомыми ветрами в той стороне, попросить присмотреть за нею. Здесь же он, получив такую же просьбу от друга-ветра, присмотрит за новыми жильцами. Успокоит, когда нужно, разыграется, коль приказ придет, поможет по мере сил, коль случайности и совпадения шалить вздумают.
Перемены к лучшему, подумал он и ласково коснулся выбившихся из-под шапочки локонов старшей девочки. Снежинки радостно подмигивали, прежде чем растаять и превратиться в воду. Уж они-то в переменах знали толк.
Арвила, повелительница времени
Пятое задание писательского марафона - "Назад в прошлое".
Арвила добавила щепотку порошка для цвета, чихнула и, всплеснув руками от неожиданности, задела полку со склянками и горшочками, которую мачеха строго наказала не трогать. Полка качнулась, склянки зашатались, одна упала - и из нее в то же мгновение выбрались крошечные вечно-обиженные огненные элементали и разбежались в стороны, сбивая все прочие склянки и горшочки.
Арвила в ужасе тщетно пыталась их поймать, но часть разбилась - и из нее вытекло, выскочило, улетело содержимое; часть каким-то чудом уцелела, но закрутилась-завертелась волчком, подпрыгивая - тоже на свободу хотела. В котелок с волшебным зельем попала капелька этого, крошка того, и над ним теперь взрывались крошечные звезды. Ураганом носились по комнате радостные воздушные элементали, стаей голубей кружили растрепанные книги и свитки, связки и мешочки с сухими травами рассыпались, в общем, здесь творился сущий бедлам.
В довершение всего запыхавшаяся плачущая от страха Арвила споткнулась и упала, сбив котелок, чье содержимое попало прямо на нее. Арвила даже испугаться не успела, что обварится в кипятке - зелье неожиданно оказалось холодным, - как ее голову вдруг будто проткнули раскаленной палкой. На краткий миг Арвиле раскрылись все таинства мира, все знания, даже еще не открытые, даже истина о строении миров и всех живущих там существ. Она видела прошлое, настоящее и будущее каждого живого и неживого создания, неизмеримое число миров-вероятностей от поворота каждой мысли. Этого было слишком много, чтобы могла вынести детская голова, Арвиле казалось, она сейчас взорвется. Девочка закричала, дергая на себе волосы, и вдруг головная боль исчезла, так же внезапно, как появилась.
Арвила испуганно огляделась - элементали вконец разошлись, нечего было и думать о том, чтобы успеть все исправить до возвращения взрослых. Девочка быстро встала, оттряхивая мокрые от зелья руки, посмотрела на равнодушно тикающие в углу часы - половина первого. Мачеха вот-вот должна была вернуться.
Ух, теперь ее уж точно накажут, еще как накажут, розгами да по мягкому…
Словно поддакнув ее мыслям, дверь в колдовской скрипнула, отворяясь. Мачеха замерла на пороге. Лицо ее гневно скривилось. Мощным заклятием она заставила происходящее в комнате безобразие замереть, подошла к Арвиле и встряхнула за плечи.
- Дрянная девчонка! Я так и знала, что ты ни на что не годна! Даже с таким простым заданием одна не справилась! А подойди я на минуту позже? Весь дом бы взорвала!
Арвила стояла, кусая губы и жмурясь от страха и беспомощности. Слезы текли по горящим щекам. Хоть бы вернуться, вернуться в прошлое, не сыпать тот порошок, не задевать злополучную полку…
Неожиданно мачеха замолчала. Арвила рискнула осторожно открыть глаза. И изумилась - в колдовской был полный порядок. В котелке мерно булькало волшебное варево, а в руках Арвила держала злополучный порошок, из-за которого все пошло не так. Не веря глазам, Арвила быстро отложила пачку порошка. Мельком посмотрела на часы. Без пяти минут половина первого.
Арвила растерянно огляделась, обвела взглядом целые склянки с элементалями, горшочки с ингредиентами, мешочки и связки с травами… Все на местах. Что за чудеса? Привиделось?
Арвила тщательно перемешала зелье, вновь посмотрела на часы.
Вскоре дверь скрипнула, отворяясь. Мачеха вернулась минута в минуту, проверила котелок, одобрительно кивнула Арвиле и прошла в соседнюю колдовскую комнату.
Арвила перевела дух.
Не может быть, подумала она. Зажмурилась и изо всех сил захотела вернуться, вернуться назад! На несколько лет назад, когда еще матушка была жива и…
Ощутив странное неуловимое чувство, Арвила открыла глаза - и вновь часы показывали без пяти минут половину первого.
Черная Властительница! Неужели она застряла навеки в этом временном промежутке в семь минут?!
Арвила задрожала от страха, не моргая, уставилась на часы. Она совсем забыла о волшебном вареве, и оно прилипло к донышку котелка и дурно завоняло аккурат к тому моменту, как вернулась мачеха.
- Ах ты дрянная девчонка! С простым заданием не можешь справиться! - закричала она и поспешила снять котелок с огня.
Арвила, ни жива ни мертва от страха, смотрела на часы. Минутная стрелка сдвинулась. Еще раз. Мачеха гневно кричала, но Арвила не ощутила ничего, кроме облегчения - время двинулось вперед.
***
Поздним вечером, запершись в своей комнате, Арвила, тщательно сверяясь с магической книгой, выяснила, что, судя по всему, в тот первый раз зелье случайно изменилось так, что наделило ее способностью поворачивать время вспять. Главным элементом, по словам ученых магистров, что искали рецепт этого зелья, должно было являться присутствие воздушных элементалей. Их было семь, припомнила Арвила. И время поворачивалось вспять на семь минут. Арвила и обрадовалась и расстроилась одновременно. Обрадовалась оттого, что могла теперь исправить любую оплошность, случившуюся семь минут назад. Расстроилась - потому как не знала, сколько попыток у нее осталось, вдруг она все уже истратила? Арвила решила, что проверит это в самом крайнем случае, когда без этого будет не обойтись.
***
Время шло. Арвила частенько попадала в неприятности, но каждый раз, почти готовая воспользоваться своей силой, она останавливалась - а ну как в будущем случится что-то куда серьезнее, чем глупые споры и ссоры, чем какая-то ерунда, с которой можно справиться своими силами? Сколько Арвила ни искала упоминания о подобном заклинании, не смогла больше найти для себя подсказок о том, сколько у нее еще осталось перемещений, потому она училась вдвое усердней и старалась вдвое больше - чтобы сберечь свой драгоценный дар и использовать, лишь когда без него было никак. Одно перемещение Арвила использовала, чтобы спасти жизнь мальчика, по неосторожности попавшего под смертельное заклинание, еще одно - когда из-за неудачного опыта едва не разрушилась вся школа… Порой она жалела, что не использовала перемещение в прошлое для того или этого, досадовала на то, что в тот день в мачехиной склянке было заключено всего лишь семь элементалей, но в конечном счете приходила к выводу, что все то было к лучшему. В конце концов, благодаря тому, что Арвила стремилась сберечь свои перемещения и понимала ценность неумолимо идущего вперед времени, она стала очень могущественной волшебницей.
***
- Бабуля, бабуля! - вскричала внучка Арвишка, рыжеволосая малютка, названная в честь бабушки. - А если бы у тебя была способность поворачивать время вспять, что бы ты сделала?
Арвила притворно нахмурилась, будто бы задумавшись, хотя ответ давно уже знала.
- Наверное, если бы могла, снова стала бы маленькой девочкой, - лукаво ответила она.
- А я уже маленькая девочка! И если бы у меня была такая способность, - подпрыгивая от нетерпения продолжала Арвишка, - я бы съела мороженое - и повернула время, чтобы снова его съесть!
- Это замечательно, - искренне сказала Арвила и, пряча улыбку, нежно переглянулась со своим мужем - тем самым мальчиком, которого она когда-то спасла.
Легенда о Пеннингэм-Айке и его смеющихся жителях
Задание шестого дня писательского марафона - написать рассказ в духе легенд старой Англии.
Пеннингэм-Айк - маленький город близ древних лесов старой доброй Англии. Молва ходила об этом городке, как о странном месте с сумасбродными жителями, которое лучше обходить стороной, но знаменитый обличитель легенд Джек Инбелив, желчный старик с вечно недовольным лицом, никогда не верил глупым россказням. Он доказал, что не существует привидения в замке старой леди Пенелопы - то лишь трубы стонут, да слуга страдает лунной болезнью; убедился, что не сыскать горшочка с золотом под радугой, как ни старайся, и лепреконов не существует; что ночные огоньки Джека Фонарщика всего лишь обман глаз… Правда, ему мало кто верил, и Джеку оставалось лишь поражаться человеческой глупости и суевериям. В общем, он обрел репутацию неисправимого зануды и скептика, вечно лезущего в чужие дела.
Недавним достижением Джека было разоблачение пресловутых готэмских дураков, правда, то было уже неважно - король, посягавший на их земли, ушел искать счастья в другие края. Оттого-то Джек, услышав сплетни о Пеннингэм-Айке, тут же подумал, что, должно быть, тамошние жители точно так же решили избежать каких-либо обязанностей, вот сами и сочинили и распространили те слухи.
Решив раскрыть их обман, Джек Инбелив отправился туда.
***
При въезде в город он поразился радостному оживлению, царившему в городе. Жители приветливо улыбались, торговцы предлагали лучшие товары, хозяева постоялых дворов встречали его как дорогого гостя, в тавернах Джек ел вкуснейшие блюда и пил отборнейшие напитки, а хорошенькие девушки кокетничали и любезничали с ним.
“Отчего же этого городка побаиваются и обходят стороной?” - размышлял ночью Джек, ворочаясь в мягкой постели и не в силах заснуть - всю ночь над головой и по сторонам будто бы бегала орава маленьких детишек, раздавались стуки, хихиканье, порой совсем близко, и Джек от этого просыпался и проверял комнату - и шум тут же пропадал. Стоило ему сомкнуть глаза и задремать, как топоток и хихиканье возобновлялись. И так всю ночь. Он даже проверил соседние комнаты, но там были лишь другие жильцы - никаких детей.
Утром Джек встал усталым и раздраженным. Он мрачно отвечал на расспросы хозяйской девушки, которая улыбалась так же жизнерадостно, как и вчера. Все, кто находился здесь, казались счастливыми и довольными, будто бы никто не мучил их надоедливым шумом всю ночь напролет.
Джек весь день провел, знакомясь с жителями города и расспрашивая их о каких-либо странностях. Те с улыбкой отвечали, что город их процветает и благоденствует, и хотя гостей мало, они не жалуются и довольны своей жизнью.
Вернувшись на постоялый двор, Джек быстро поужинал и поспешил в свою комнату отдохнуть, но снова топот маленьких ножек и смех мешали ему спать.
Измученный и разбитый, он сердито взглянул на хозяйскую девушку, обслуживающую его за завтраком. Девушка улыбалась так же безмятежно и широко, как и всегда.
- Вы случайно ночью ничего не слышали? - наконец, спросил он.
- Нет, все как обычно, - пожала плечами девушка и улыбнулась так ослепительно, что Джек замер на долгое мгновение.
Он медленно огляделся. Все улыбались и радостно разговаривали так, будто были лучшими друзьями и не виделись несколько месяцев.
После завтрака Джек поспешил на прогулку и окончательно убедился, что жители городка и впрямь были сумасшедшими - все улыбались и казались до отвращения счастливыми. После полудня Джек застал редкую здесь неприглядную картину - маленькая девочка рыдала перед домом, лежа на спине и болтая руками и ногами, пока старшие дети с улыбками пытались ее успокоить.
- Тише, перестань, не то леди Пенни услышит и скажет своим клуриконам наказать тебя, - тихо сказала высокая девочка с косичками. Джек расслышал это, лишь потому что шагал совсем рядом.
- Что? - переспросил он.
Дети испуганно посмотрели на него и тут же заулыбались. Малютка перестала плакать и вцепилась в руку брата.
- О чем вы только что говорили? - допытывался Джек. - Кто такая леди Пенни?
- Полоумная ведьма.
- Хозяйка нашего города, - одновременно сказали брат и сестра и переглянулись.
- Никогда не слышал о ней, - сказал Джек.
- Она жила сто лет назад, но ее сожгли, потому что она была пьяная ведьма, дружила с клуриконами и постоянно хохотала, - сказал мальчик. - Она прокляла нас из-за этого, и теперь, когда кто-то плохо себя ведет и не улыбается, она наказывает, - мальчик поежился. - Вам бы тоже улыбнуться, сэр.
Что за нелепый вздор?
- Где же живет эта ваша ведьма?
Дети вновь переглянулись. Джеку вдруг почудился тихий стремительный топот маленьких ножек. Дети замерли, широко улыбнулись. Девочка с косичками прижала палец к губам и быстро увела своих братишку и сестренку домой.
От услышанного Джек Инбелив страшно воодушевился и немедленно захотел проверить одну идею.
Остаток дня он был раздражительней обыкновенного: ссорился с торговцами, ввязался в драку (та быстро закончилась, потому как с ним решительно не хотели иметь таких дел), опрокинул поднос с едой и наорал на хозяйскую девушку (но та не перестала улыбаться, хотя глаза ее зло сверкнули), и вечером, затаив дыхание, стал ждать. К полуночи он услышал знакомый уже топот маленьких ножек и мерзкое хихиканье. Они все приближались, окружали его, будто отскакивая от потолка и стен. Джек открыл глаза в полутьме. Его вечно недовольное желчное лицо исказилось в гримасе ужаса.
***
Пеннингэм-Айк - маленький город близ древних лесов старой доброй Англии. Молва ходила об этом городке, как о странном месте с сумасбродными жителями, которое лучше обходить стороной.
Одним ясным утром стены его покинул худой старик. Он шел бодрым шагом, чуть ли не подпрыгивая, кланялся всем, кого встречал на своем пути и беспрестанно широко улыбался - уголки его губ были пришиты в улыбке красными нитями, которые никто не мог разрезать.
Лисий Хвост и демоница
Заключительное седьмое задание писательского марафона - "Обхитрить злодея" без пресловутой Deus ex machina.
На факультете Риндер-Лока Лисий Хвост неспроста получил свое прозвище: во-первых, был рыжий и хитрый, во-вторых, постоянно попадал в переделки в последний момент, будто хвост прищемили, когда он практически улизнул из ловушки - как и в этот раз.
С запрещенными заклинаниями во внеурочное время Лисий Хвост баловался, как и все остальные - пользуясь главным правилом “не попадайся”. Но лишь сегодня он в полной мере понял, почему в академии были такие строгие правила. Вернее, что грозило идиоту, которых их нарушил.
Попасть в другое измерение еще куда ни шло - на худой конец, если не удастся к утру выбраться самостоятельно, можно обратиться к местным стражникам, и те отведут, куда надо, и свяжутся, с кем надо, и, быть может даже, произошедшее отобьет желание покуролесить до следующего полнолуния. Но очутиться в измерение демонов, а уж тем более во дворце кого-то знатного - пиши пропало. Сочтут подарком небес, расчленят для опытов и пустят на обед.
Перспективка так себе. Вон уже стражники, почуявшие, устремились к нему. В любое другое время Лисий Хвост был бы счастлив от возможности вживую увидеть легендарных демонических стражей, но сейчас ощутил лишь страх и беспомощность.
Его схватили за шкирку, как соломенную куклу, и куда-то понесли.
Лисий Хвост не стал вырываться и пытаться бежать - знал, что бесполезно. Он был любознательным малым, прочитал множество книг и с интересом учил язык демонов, хотя все и говорили ему, что напрасно он тратит на это время. Язык был не простой, по-своему красивый, и сейчас Лисий Хвост с неожиданной радостью осознал, что понимает речь демонов, пленивших его.
Они поднялись по громадной лестнице на следующий этаж, добрались до конца коридора. Один из стражников постучал в обитую рубинами дверь, вошел первым и доложил:
- Безднопочтеннейшая Илинеа вин Леария! Здесь дело, требующее вашего немедленного внимания!
Ледяная рука страха сжала сердце Лисьего Хвоста.
Это же легендарная инквизиторша, кошмар семи миров сферы Иль-Дразела, спорить с которой даже архангелы в Чистом Суде побаивались. У этой демоницы не было слабости, не было жалости и каких-либо иных форм сочувствия к другим существам, даже к своим соплеменникам (оттого ее особо ценили за неподкупность). К своему делу она всегда подходила с дотошной въедливостью, в чем Лисий Хвост наглядно убедился, когда второй стражник внес его в огромный, уставленный всяческими алхимическими штуками зал - там был идеальный порядок.
- Отличный улов, - сухо сказала высокая демоница, аккуратно срезала черным серпом пластину мяса с еще дышащего существа, который по строению тела напоминал человека, и положила его пинцетом под диковинный прибор со стеклышками.
Сухопарая, с бордовой кожей высших демонов, наточенными до блеска черными рогами, с чинно-сложенными крыльями, в идеальном демонском облачении из золота и дорогих тканей, она уставилась на Лисьего Хвоста, как ученый на букашку.
- Эти глупые людишки такие предсказуемые, каждый месяц кто-то да попадается.
Лисий Хвост праведно вознегодовал, но прикусил язык.
- Кладите, - велела демоница, указывая на стол, и едва Лисий Хвост был распят на манер звезды, сковала его демонским заклинанием, против которого Лисий Хвост ничего не смог бы сделать. - Скажите кухарке, что на обед суп из человеческих легких и пусть подготовит соус для печени с селезенкой.
Лисий Хвост сглотнул.
- П-позвольте слово молвить, о госпожа прекрасная, - заговорил он на демонском языке, от волнения путая слова местами.
Демоница удивленно взглянула на него, прищурилась, наклонилась, подозрительно разглядывая желтым глазом с вертикальным зрачком, под которым виднелась горизонтальная черта.
Точно высшая демоница, подумал Лисий Хвост. Внутри все ежилось от восторга и вместе с тем - ужаса. Но он должен был хотя бы попытаться что-то сделать.
- О, госпожа великая любезная, - охрипшим голосом воззвал он снова. - Прекрасная неповторимая, - он сыпал любезностями без разбору, потому как даже в человеческих традициях такое лишним не бывает, ибо разве можно чем-то еще испортить худшую из возможных катастроф? - Ваше очарование мое сердце делать кувырок заставляет, - он забыл более красивое выражение и говорил уже, что помнил, - блаженства низина не была так близка никогда ко мне, увидав как я ваше обличие!
Демоница фыркнула.
- Человеческая букашка умеет разговаривать на цивилизованном языке, да весьма недурно для столь жалкого народа, ну надо же. Развитие не обошло вас стороной.
- Позвольте слово, - приободрившись, продолжил он.
- Ну вещай, - изволила демоница и принялась срезать с него одежду - ножи были такие острые, что ей не требовалось никаких усилий для этого.
- У нас, у людей, принято перед тем, как отправиться в края вечности…
- Краев вечности не существует, - перебила демоница и вздохнула. - Чему только учат другие народы своих чад?.. Как примитивно…
- Но позвольте, - не согласился Лисий Хвост, - научно доказанное это есть, подтверждено архангелами, я лично видел по кристаллу связывания демонстративничали…
Демоница поморщилась от его говора.
- Эти самоуверенные полудурки только и умеют, что, прикрывшись мнимым беспокойством за благополучие других народов, набирать оных к себе в услужение!
- Что же б демонам такого не делать?
- Вы, людишки, разве беседуете с насекомыми о жизни? Или, быть может, философствуете о бытие?
- Не доводилось, - честно ответил Лисий Хвост и дерзко ухмыльнулся.
Судя по тому, что его еще не стали резать на части, демоница заинтересовалась беседой, а значит, можно потянуть еще немного времени, попытаться нащупать возможность хотя бы отсрочить неизбежное, и тогда, быть может, товарищи сообразят, что с ним случилось, и призовут помощь?..
- Но коль б муравья разумного встретил б я, думается мне, много занятного он мог поведывать бы мне, - выговорил он на демонском.
Демоница поморщилась, будто он насыпал ей измельченное стекло в ухо.
- Для начала этому созданию не помешало бы как следует выучить язык, на котором он собирается поведать свои занятные вещи.
- За то и то, сколь я выучил от наставников таясь, меня б пороли палками десять дней, - рассмеялся Лисий Хвост и весело взглянул на демоницу, которая вновь скривилась, будто бы его выговор причинял ей физическую боль. - Что же вас интересует, госпожа прекрасная?
- Прекрасная госпожа, - поправила демоница. - Коль уж ты намерен разглагольствовать, покуда я отрезаю твои легкие, так делай это правильно.
- Прекрасная госпожа, - послушно поправился Лисий Хвост. - Так вот я и говорю, что у людей нас перед краями вечности…
- Краев вечности не существует, - вновь щепетильно поправила демоница.
Лисий Хвост с упреком взглянул на нее.
- Ну так скажите ж мне, что там за краем бытия на этом свете?
- Свет есть един, - отозвалась демоница, - множество миров расщепляются на миры-вероятности, до которых мы не можем дотянуться, и у каждого из этих неисчислимых миров есть сотни слоев восприятия, многие из которых даже мы и архангелы не можем познать, то ведомо лишь богам, что сутью своей являются единым Абсолютом, что есть также и Пустота, и Мир, который по сути является антиподом пустоты точно так же, как благодаря свету лишь существует тень - но то лишь восприятие мое, твое, всех живых существ, а Абсолютов может быть больше, чем один. Есть теория, что Абсолюты точно так же делятся на множество вероятностей...
- Погодите, прекрасная госпожа, - взмолился Лисий Хвост. - Не так быстро. Так ежели то получается, что богов и вовсе нет?! - решился он выпалить одну свою теорию, которую носил в себе уже много лет, но опасался с кем-либо поделиться, потому как могли его окрестить полоумным еретиком и отправить на какие-нибудь рудники колдовать рабочим обед. Здесь же, на грани жизни и смерти, он с удивлением осознал, что не боится, что хочет, страсть как хочет хотя бы сейчас, перед тем, как погрузится в… ладно, непонятное нечто, узнать истину о жизни.
Демоница нахмурилась, глядя на него задумчивыми глазами, и ослабила хватку, не позволявшую Лисьему Хвосту шелохнуться.
***
В академии магов Аридиана, на факультете Риндер-Лока, товарищи Лисьего Хвоста молчали в тряпочку на вопросы куратора о том, куда тот подевался. Через несколько часов поднялась тревога, и стражники обнаружили остаточный магический след на крыше академии. След вел не абы куда, а в мир демонов, а значит…
Роан Хай вздохнул и с выражением величайшего прискорбия на лице принял соболезнования и сосредоточился на практичной мысли о том, как бы эдак обустроить теперь комнату, которая до конца учебного года будет принадлежать ему одному.
Можно будет приглашать Розу-Валенту составить компанию, ведь после таинственного исчезновения лучшего друга и соседа по комнате ему так одиноко и грустно, ведь он должен был, должен был остановить этого неугомонного, вечно влипающего в неприятности…
Также можно будет позвать друзей втихую колдовать и глушить огневки и чиширки, играя в ралзы-дазлы на деньги…
Или…
Мысли размечтавшегося Роана Хая были нарушено странным шумом, вибрацией, от которой задрожала вся академия. Магическая сила всколыхнула пространство, Роана отшвырнуло в стену, и он потерял сознание на какое-то мгновение, а когда проморгался, ошарашенно замер - самая настоящая высшая демоница, проткнувшая рогами потолок, брезгливо рассматривала комнату и держала за руку… живого и невредимого Лисьего Хвоста.
Лисий Хвост заговорил… на запрещенном демонском языке… А демоница - рассмеялась… ответила что-то…
Похоже, я слишком сильно ударился головой, подумал Роан и от греха подальше прикрыл глаза, притворяясь, что все еще не пришел в себя.
- Прекрасная госпожа, - между тем, восхищенно сказал Лисий Хвост, - позвольте, позвольте, не ступайте сюда… - он побагровел, носком откидывая свои красные трусы под кровать, - вот, вооот, - он усадил гостью на кровать соседа - та содержалась в куда лучшем порядке, чем его, - и быстро принялся убирать вещи. - Запрещается колдовать, когда не уроки, - пояснил он на демонском, - накажут.
- Как ущербно, - высказала свое “фи” демоница и сурово сдвинула брови, когда на магический всплеск их появления прибежали стражники. - Ну? Где ваш старший? Хочу поговорить с ним об обмене опытом.
Черная падла
Рассказ написан для "Книжного измерения" в рамках флешмоба по предложенной иллюстрации и выложен здесь: https://vk.com/wall-131867042_16709?w=wall-171386332_1171036
Посвящается всем студентам в жаркую весеннюю пору экзаменов, дедлайнов и нервотрепки.
Черная падла
Прошло полчаса, и сердитое «жри давай!» перетекло в умоляющее «ну съешь хоть кусочек, ну пожалуйста!», но кошка не иначе как из зловредности не желала даже морду в сторону миски поворачивать. Третий день, кошачью ж ее мать. И что теперь Дашке отвечать на вопросы хозяйки о том, как поживает ее любимица, покушала ли вискас, как сходила в лоток? Видеозвонок поступит с минуты на минуту, а эта черная падла хоть бы вид приличный сделала!
Дашка встревоженно посмотрела на кошку. Вроде бы незаметно, чтобы она похудела, да и носилась по квартире так же энергично, как всегда. Если бы Дашка, работавшая фрилансером и торчавшая целыми днями и ночами дома, воочию не видела, что кошка к своей кошачьей еде даже не подходит, ни за что не заподозрила бы ту в голодовке.
Может, у кошек такой кошачий пост в это время года? У кого бы спросить? Саму хозяйку озадачить – значит вызвать ненужные подозрения, что Даша не справляется. В интернете погуглить – так там тысяча и одно сведение вплоть до необходимости вырезать кошачью селезенку. Знакомых ветеринаров нет, знакомые кошатники хмыкают и уверяют, что кошка, конечно же, все ест, это просто Даша не замечает, но Даша замечает, более того, замечает даже того, чего не должно, по идее, быть. В любое обычное время Даша пустилась бы наутек от этой подозрительной кошки, из этой странной квартиры, сверкая тапками, но помимо фриланса ей надо было срочно переделывать (в очередной раз) дипломную работу. Тут в туалет-то некогда отлучаться, какой там спасаться от подозрительных чудовищ, тем более что и бежать некуда: квартира съемная, оплаченная на три месяца вперед, родственники далеко, друзья живут в общежитиях или кучкуются кильками в банке, на хостес потратиться жаба душит – за каким лядом, если вот она, целая квартира, в Дашином распоряжении?
Все же надо было первым делом по приезде в этот город отправиться охотиться на какого-нибудь мажорчика или богатенького папика – возлежала бы сейчас, как кошкина хозяйка, на мягких песках под солнцем югов, потягивая какую-нибудь пина-коладу, пока за нее дипломную пишут наемные силы… Эх, ну что за жизнь.
Даша профессиональным движением ноги подтолкнула опустевшую коробку пиццы в угол к собратьям, открыла баночку энергетика и отсрочила сон еще на несколько часов.
На созвоне с кошкиной хозяйкой Даша продемонстрировала блестящую шкурку черной падлы, как по сигналу запрыгнувшей на стол, немного рассказала о своих делах, а после получила на карточку деньги за передержку кошки и несколько подобрела.
Что ж, ради такого некоторые паранормальные вещи можно и потерпеть. Тем более что еще дня четыре всего осталось. Студент – товарищ закаленный жизненными неурядицами, неравными сражениями с жестокими преподами и борьбой за кусок шаурмы, это барабашкам следовало бы забеспокоиться, а не ей.
***
К очередной ночи Даша готовилась загодя и уже без спешки и тревоги. Вооружилась пачкой острых чипсов и кислых мармеладок, нахлобучила на голову вакуумные наушники, запустила ноутбук, открыла на смартфоне нужный чат и приглушила свет.
Чем бы паранормальщина тут ни занималась, ее это не касалось – если завтра не сдаст дипломную, ей конец.
Даша постаралась сосредоточиться, погрузилась в свою работу, машинально дрыгая ногой в такт песни. В какой-то момент, повеселев и забыв о кошке и странностях, она оторвалась от ноутбука и встала, чтобы налить себе воды. Возвращаясь из тесной кухоньки в чуть более просторную комнату, Даша чуть не подпрыгнула от неожиданности – посреди коридора в лиловых отсветах городских сумерек кошкины глазищи блестели потусторонними, скорее даже инфернальными огнями. Даша усмехнулась, выдохнула, присела на корточки и протянула руку погладить эту инфарктную тварь, снять стресс, приласкать скотинку, в конце концов, все же Даша любила животных и старалась ухаживать за черной падлой, как могла, невзирая на госы и дипломную. В полутьме квартиры очертания кошки казались нечеткими.
— Пуфыстик ты мой, — засюсюкала Даша, вспоминая, куда закинула кошкину чесалку для шерсти.
Кошкины глазищи вперились в ее руку, черная мордочка потянулась поближе…
— Мяу? – удивленно отозвалась черная падла откуда-то с холодильника.
Даша обернулась, недоуменно хлопая глазами. Черная падла и впрямь торчала на холодильнике, бешено вращая хвостом. Даша повернулась к… к… существу, которое приняла за кошку. Оно распахнуло пасть, полную блестящих белых клыков. С одного скатилась капля фосфоресцирующей зеленой слюны.
«Мама», — подумала Даша.
Равновесие потерялось, и она плюхнулась на задницу. Черная падла спрыгнула с холодильника и встала прямо перед ней. Не успела Даша умилиться тому, что славная кошка, эта ласковая милая зверушка, мурлыкающая няшка, ну и пусть не ест свой дрянной вискас, если ей не хочется, может, купить ей рыбки?.. В общем, не успела Даша умилиться самоотверженности черной падлы, как та, тарахтя, будто мини-трактор, принялась обнюхивать клыкастое существо. Клыкастое существо застрекотало, обошло черную падлу и снова приблизилось к Даше. Даша напряглась. Боковым зрением она заметила, что тени в углах расширяются, растут, надвигаясь на нее, и клубочками оттуда выступают странные существа с инфернальными глазищами, будто у кошки на старой фотоаппаратной пленке. И вот уже ее, так и застывшую в позе перевернутого жука, обступили со всех сторон, блестя клыками, пачкая зелеными слюнями пол и бесперебойно стрекоча, будто ломая сухарики в пачке.
Похоже, о дипломной можно не переживать, подумала в полуобмороке Даша. Перед глазами пронеслась вся ее жизнь, несбывшаяся в том числе. Она живо вообразила себе все то, что не успела сделать, все то, о чем еще даже не планировала, но хотела бы, запланировать, да, черт, она была готова всплакнуть оттого, что не прыгнула с парашютом, хотя боялась высоты.
До ее руки дотронулось что-то пушистое. Даша едва не завизжала, но это оказалась кошка, ее дорогая черная падла. Даша всхлипнула. Кошка уставилась на нее с непередаваемым выражением морды и закатила глаза. Затем обернулась к странным существам и сказала с чистейшим петербургским акцентом:
— Это мой питомец, я вам о ней рассказывала. Все время там в углу сидит, может наорать или даже пнуть, если испугается, так что вы сначала лучше дайте ей себя потрогать, а потом уже можно покусать.
Пока черная падла говорила, а Даша обалдевала от происходящего, маленькие клыкастые твари сгрудились вокруг нее, некоторые даже успели залезть на руки и ноги – клочкастые невесомые клубки черного дыма. Даша хотела было стряхнуть их с себя с паническим визгом, но насмешливый кошачий взгляд ее останавливал.
Тут клыкастое существо плюхнулось ей на грудь и распахнуло пасть, размером чуть ли не с дверной проем, и Даша потеряла сознание.
***
Очнулась Даша от холода. Твердый деревянный пол прижимался к щеке, плечо куда-то съехало, шею заклинило, руки и ноги закоченели. Кое-как встав, девушка заковыляла к телефону посмотреть, сколько времени, и застонала от разочарования – десять утра, она опаздывает в универ, ну что за… Даша прижала руку к голове, вспоминая странности прошедшей ночи, и торопливо запустила ноутбук, впавший в спящий режим.
Ну и дурной же сон приснился, а. Это какие-такие грибы она съела, что ей приглючилось вот такое? Еще и на полу заснуть умудрилась! Точно уработалась, и ладно бы дипломную успела дописать, так…
Даша ошеломленно уставилась на экран ноутбука – завершенная дипломная работа сверкала идеальным шрифтом и интервалом между строк, объем соблюден, список используемой литературы приведен, осталось сохранить в нужном формате и отправить дипломному руководителю на почту.
Даша в изумлении пробежалась взглядом по тексту на всякий случай, пропустила через антиплагиат, получив оригинальность в девяносто процентов, и ошарашенно так и села. Поискала глазами черную падлу. Так, как всегда, дремала на холодильнике. По светлым углам под дуновением сквозняка из форточки перекатывались катышки пыли. Ни клыкастых тварей со светящимися слюнями, ни говорящей кошки – ничего не напоминало о том странном кошмаре, кроме того, что Даша в неудобной позе на полу отлежала себе все, что только можно, да успела написать идеальную дипломную, текст которой был ей незнаком.
***
Даша вернулась домой поздно вечером, после встречи с друзьями в кафе, где большую часть времени провела в телефоне, изучая информацию о категориях барабашек, породах кошек и мистических явлениях. По пути она зашла в магазины, где купила дорогой импортный корм для кошек, пакет молока и батон хлеба. Дома она налила молоко в блюдечко, накрошила крошки хлеба, высыпала импортный корм черной падле и принялась ждать.
Ждала она до двух ночи, то и дело проваливаясь в сон и пытаясь держать глаза открытыми, вызывая всплеск дофамина с помощью игры на телефоне. Дофамин вырабатываться не хотел, от телефона уже резало в слипающихся глазах, а черная падла все не спускалась со своего холодильника и странные клыкастые существа не спешили появляться. Разочарованная Даша поплелась к кровати.
Может, и впрямь померещилось?.. Закончила в энергетическом угаре дипломную и свалилась посреди коридора от перенапряжения?.. В конце концов, в истории и не такие случаи приключались…
***
Дождавшись, пока незадачливый питомец уснет, Аделаида Чернохвостка с удовольствием потянулась, разминая свои гибкие кошачьи косточки, и, широко зевнув, мягко спустилась с Холодящего Шкафа на старый деревянный пол. Оглядела свои временные владения, вальяжно подошла к миске с насыпанным кормом, презрительно скривилась и принюхалась к тарелке с молоком и хлебом. Ну вот, совсем другое дело! А эти квадратные штучки пусть уштапушты грызут. Глядишь, приноровятся к питомцу и будут за ним приглядывать, а то вон уже сколько лет вместе в одной квартире живут, а друг о друге ничего не знают – одна в упор не замечает, другие стесняются. А теперь вы только поглядите на них! И питомец доволен, что писанина его университетская написана, и наконец-то додумался молоко принести, и уштапушты, милые крошки, осмелели – поздороваться вышли, с писаниной помогли. Вот только опять чего-то застеснялись и не выходят, а глупый питомец, не дождавшись, ушел спать.
Ну ничего без меня не могут, самодовольно подумала Аделаида Чернохвостка, проверяя коготочки, достаточно ли острые? Подозвала парочку самых смелых уштапуштов и направилась к лежанке питомца, твердо намереваясь продолжить знакомство своих подопечных.
Возвращение домой
Аннотация:
- Согласно уставу, осужденных возвращают на Землю, лишь чтобы их там похоронили.
Примечания автора:
Написано на конкурс рассказов про космос несколько лет назад.
А-6-244 расстегнул комбинезон и стянул его до пояса, оставив рукава волочиться по полу. Одна из перчаток, заткнутая за пояс, вывалилась, и робот-уборщик, недовольно пиликнув, засеменил немедленно ее подобрать. А-6-244 еле успел опередить его и довольно усмехнулся. Уборщик обиженно засопел, на лицевой панели мелькнули символы - слишком быстро, чтобы можно было успеть прочитать сообщение. Голос его пропал после поломки месяц назад, когда он попал под горячую ногу А-3-303 и неудачно видоизменил собой цветочную панель, которая украшала часть стены маленькой кухоньки. А-3-303 к своей чести робота худо-бедно сам же и починил, а вот панель пришлось прикрыть старой картиной, нарисованной кем-то еще в те годы, когда база только строилась здесь, на Луне - всяко лучше безобразной дыры, за которой был виден лишь голый металлический каркас.
А-6-244 подошел к холодильной камере, распахнул дверцу и озадаченно уставился внутрь - насколько он помнил, со вчерашнего дня оставалась еще целая упаковка пива, а сейчас там было лишь два тюбика. Тюбики он брал с собой только на выход, но делать было нечего, а пива страсть как хотелось. Наверное, А-3-303 таки не удержался и тоже решил расслабиться после смены. А-6-244 откупорил тюбик пива и всосал сразу половину, так и эдак разглядывая картину, прикрывающую дыру в стене. Парусные корабли, пересекающие море, которого А-6-244 никогда не видел вживую, были деревянными, и А-6-244 попытался вспомнить, каково это на ощупь. Устало запрокинул голову вверх. Из грязного окошечка в потолке с любопытством посмотрел на него в ответ небольшой голубоватый шар. Точнее, выглядел он скорее буроватым, но А-6-244 точно знал, какого тот настоящего цвета.
- Привет, дружок, - хрипло поприветствовал он и, отсалютовав шару тюбиком пива, высосал остатки содержимого.
- Эй, Шестерка, с кем это ты разговариваешь? - раздался громогласный голос А-3-303. - Ого, снова сосешь свою дрянь? Я думал, уже вся вышла.
- Не, осталось еще на завтра, - благодушно кивнул А-6-244. Он терпеть не мог, когда его называли Шестеркой, но за годы работы на базе привык к этому и теперь уже не огрызался.
Пиво делало его прекрасную жизнь еще более замечательной. Он на пробу уронил одну из перчаток на пол. Уборщик немедленно подлетел к нему, негодующе вереща. Нацепить что ли на него меховые ушки? Сошел бы за псину. Вон на базе В, с незапамятных времен называемой "Карибскими островами", заказали из Земли живность, почему бы и им не заказать? А-6-244 почти успел всерьез задуматься над этим, как тут же помрачнел - в памяти восстали воспоминания о Блохастике, как он радостно вилял хвостом, встречая его после работы, и как случайно выбежал за ним в безвоздушное пространство и быстро сдох.
- Когда заказывать-то будешь? - спросил тем временем А-3-303.
- Сегодня вечером и закажу, - подумав, ответил А-6-244. - Если есть что заказать, скинь мне список по внутреннему коммутатору, и…
Он повернулся к А-3-303 и забыл, что хотел добавить. Лицо А-3-303 горело яркими пятнами, как от лихорадки, глаза странно блестели. Это был знакомый взгляд, знакомое выражение лица - так выглядели те, кто не выдерживал. Те, кто срывался.
- Ты в порядке? - спросил А-6-244.
- Да! Да! - А-3-303 встрепенулся, быстро огляделся. - Из рубки с Землей свяжешься?
- Ну да, откуда же еще?
- Не, ну мало ли… - А-3-303 рассеянно вытер ладони о свои домашние штаны. - Пойду, прогуляюсь в общую комнату, Белоснежка обещала комиксы одолжить.
Кампус, в котором они все жили, начали строить еще до того, как законопроект об использовании заключенных вошел в силу, и рассчитывали поселить здесь инженеров и ученых с семьями, но условия жизни на Луне сочли неподходящими, к тому же многими овладевала странная болезнь, названная "тоской по дому". Корпуса в кампусе поделили на женские и мужские, и в каждом за порядком следили помощники главных надзирателей, которые в случае чего могли активировать электрический браслет, надетый на каждого заключенного.
- Белоснежка? - уточнил А-6-244. Его все еще сбивала с толку привычка А-3-303 давать всем вокруг странные прозвища, он даже робота-уборщика обзывал Золушкой.
- А-10-306 или 7?.. неважно. - А-3-303 почесал затылок, широко по-мальчишески ухмыльнулся. Он никак не походил на человека, убившего год назад свою семью.
***
А-6-244 находился на базе А, также известной как "Гавайские острова", без малого тридцать лет. Попал сюда молодым совсем мальчишкой - в точности, как А-3-303, буйный, шебутной, но даже тогда соображал лучше этого непутевого… Вразумить бы, пока не учудил какую глупость… Его странный взгляд все не шел из головы, да и не следовало бы доверять человеку, убившему людей, тем более что сам недалеко ушел.
Отсылать на Луну преступников, осужденных на пожизненное заключение, начали в начале 22 века. Технологии, хоть и успели шагнуть далеко вперед, с некоторыми вещами по-прежнему не справлялись.
- Тупая жестянка, - пробормотал А-6-244, пиная вентиль заевшей как обычно двери. Все здесь следовало менять, на финансировании жлобились, как в последний раз, а ведь кому-то здесь еще работать и работать… Конечно, прилетала сюда из Земли бригада ремонтников под защитой вооруженной охраны, но чтобы вызвать их снова, нужно было предоставить фото- и видеоотчеты, заполнить все сопутствующие карты и прочую бюрократическую хрень, которую А-6-244 терпеть не мог, а остальных, включая А-3-303, все устраивало, они, похоже, даже забавлялись сложившимся укладом.
Чувствуя себя ворчливым старикашкой-параноиком, А-6-244 ковылял по коридорам к рубке, чтобы отправить свой запрос на Землю. Ремонтные работы обождут, а вот от пива толку больше - и нервы целее, и спится крепче.
***
Время за работой, как всегда, текло быстро и незаметно. А-6-244 осторожно спустился в шахты и, кивая на ходу товарищам из своей и базы Б, плавно зашагал по шахте к бурильной установке. Новую установку закрепили недели три назад, добыча гелия-3 шла полным ходом, и некогда было смотреть по сторонам - малейшая ошибка привела бы к аварии, а между тем уже через несколько часов должен был прилуниться грузовичок с заказом.
На заказы свои - на пиво в частности - А-6-244 тратил все сбережения, ибо не было для него на Луне большего удовольствия, чем изучать земные новости и потягивать личную версию божественного нектара. Так и коротал он свой преступный век - тихо, как угасающий белый карлик. То ли дело А-3-303, которого часто приходилось осекать и унимать во время драк. На драки А-3-303 был охоч, даже тяжелые работы в наказание в самом сердце шахты не сломили его - да куда уж им за полгода-то? Что действительно могло сломить его - это сама жизнь здесь. Дни, сменяющие друг друга, похожие на баллоны на конвейере, которые заполнялись гелием-3, и одинокий грязно-голубой шарик в окне иллюминатора, который неплохо было бы помыть.
- Грузовик из Земли скоро прилунится, давай схожу за твоим заказом, - предложил А-3-303, едва они прошли привычную дезинфекцию в прихожей и сдали свои учетные скафандры перед тем как войти в кампус. Против обыкновения сегодня он весь день был в приподнятом настроении, похоже, общение с Белоснежкой и комиксами шло ему на пользу. - Заказал небось снова целую тонну, будешь опять неделю в постели валяться и помирать.
"А парнишка-то привыкает к жизни здесь", - с одобрением подумал А-6-244, привычно не обращая внимания на подколы, и выдал ему свой пропускной жетон. Видать, зря сомневался и подозревал неладное, может, тоже один день наведаться в женскую половину или хотя бы в общую комнату, завести себе свою принцессу?
- А ты иди отдохни, старик, - продолжал нахально улыбаться А-3-303, - в твоем возрасте домой пора возвращать.
- Мое время еще не пришло. - А-6-244 пожал плечами. - На Землю возвращают тело, чтобы похоронить, не хуже меня знаешь.
Хотя он догадывался, что на деле трупы просто сжигают в какой-нибудь мусорной печи.
- Так что я уж лучше здесь как-нибудь.
- Как знаешь, - с презрением в голосе сказал А-3-303 и поспешил в свой угол переодеться.
***
Растягивая удовольствие из последнего тюбика пива, А-6-244 как всегда разглядывал голубой шарик в грязном стекле иллюминатора и всерьез задумался над тем, чтобы прикрепить Золушке мохнатые уши. Может, попросить кого-нибудь из корпуса, где обитают принцессы? Может даже завести близкое знакомство с кем-нибудь из них, в конце концов, не так уж он и стар, в самом-то деле…
А-6-244 моргнул, нахмурился, сощурился, вглядываясь внимательнее, но нет, не показалось. Рука ослабела, разжалась, тюбик почти законченного пива шлепнулся на пол. Негодующе вереща, подлетел к нему робот-уборщик, и А-6-244 споткнулся об него и больно упал.
"Да что же это? - подумал он, рассеянно разглядывая металлические плитки на полу с усиленным гравитационным полем, в которые едва не врезался носом. - Что это он удумал?.."
***
Когда он добрался до ангара, там уже скопились люди и окружили раненого, а может и убитого пилота. Когда он добрался до рубки, надзиратели уже отправили сообщение на Землю, и отдавали приказ всех заключенных в качестве наказания на неделю лишить источников информации и закрыть библиотеку.
- Что будем делать с А-3-303 и А-10-306? - будничным голосом спросил надзиратель А-4.
- Действуем, согласно уставу, - ответил надзиратель А-3 и оглянулся на застывшего А-6-244. А-6-244 вздрогнул и тут же сделал вид, что пришел сюда за картами отчетности. - Подсоединитесь к кораблю дистанционно и включите разгерметизацию.
А-4 коротко взглянул на А-6-244, который выронил стопку карт. Перед глазами на краткий миг потемнело, все же, наверное, он сильно приложился, когда споткнулся об Золушку. Кажется, в его возрасте даже такие безобидные падения обходятся слишком дорого. Он протестующе вскинул иссохшие руки и воскликнул, чувствуя, как мелко болтаются дрожащие губы, как много зубов не хватает, и каким старым слезливым стариком он вдруг в один момент себе показался:
- Дайте им хоть долететь! Все равно же их там схватят!
- Согласно уставу, осужденных возвращают на Землю, лишь чтобы их там похоронили. А-4, выполняйте приказ.
А-4 сделал три четких шага к панели дистанционного управления. Его пальцы запорхали, набирая таинственные символы, дающие доступ к невидимой руке, способной дотянуться до стремительно удаляющегося грузовичка, на котором пытался спастись А-3-303 со своей Белоснежкой. Через несколько бесконечных секунд все закончилось, и А-6-244 этого даже не понял, пока А-4 не отнял свои застывшие над панелью руки и не снял свою фуражку, чтобы вытереть блестящий мокрый лоб.
- Отлично. А теперь - возвращайте корабль. В рапорте укажите все, ничего не утаивая, в том числе, - А-3 презрительно оглядел съежившегося А-6-244, - недопустимое поведение одного из наших подчиненных.
***
Опустошенный произошедшим А-6-244, никем не задерживаемый, медленно поплелся в свою комнату. Слишком большую и невыносимо тихую теперь. На полу рядом с холодильной камерой он обнаружил тюбик незаконченного пива. Немного удивленно огляделся. Взгляд его остановился на неподвижной груде металла, бывшей некогда роботом-уборщиком - ныне окончательно сломанным. Он медленно запрокинул голову и уставился наверх. Из окошечка в потолке с любопытством посмотрел на него в ответ небольшой грязно-синеватый шар, но А-6-244 точно знал, какого тот настоящего цвета.
«Солнечно, временами дождь»
Написано на конкурс «Погода на завтра».
«… и в завершение о погоде на завтра! Будет солнечно, временами дождь, ветер северо-западный, умеренный!» — жизнерадостно заявил женский голос в динамике небольшого радиоприемника.
Костька озадаченно уставился на него — это что же, солнечно будет или таки дождь пойдет? — и, презрительно скривившись, поспешил выключить: там как раз началась песня, которая ужасно ему не нравилось. Вот что стоило крутить музыку поинтереснее, из мультиков, например? Но нет, вечно про какие-то любови поют! Фу! — одним словом.
Радиоприемник подарил ему дедушка в день приезда. Похожий на маленький черный чемоданчик с ручкой, с проводом и батарейками на случай, если розеток нет поблизости, с кассетницей и антенной, вытягивающейся в бесконечность — как казалось восторженному Костьке, который будучи не в силах расстаться с радиоприемником, повсюду таскал его с собой. Другие каналы здесь, кроме «Спутника один», не ловили, потому он довольствовался тем, что было, и расстроенно полагал, что радио — его единственная радость здесь, в этой захудалой старой деревеньке, куда родители отправили его на лето к бабушке с дедушкой, игнорируя отчаянные протесты.
Тут не как в городе, туалет — страшно подумать! — на улице, попу еще комары могут покусать, чем доводят Костьку до слез. Кроме комаров здесь полно других отвратительных насекомых, деревенские ребятишки таращатся, будто у него две головы и четыре ноги, а соседские старухи, когда он серьезно отвечает на их глупые вопросы о городской жизни, переглядываются со смешком, что смущенному Костьке очень не нравится — да и кому понравилось бы, что над ним смеются? Еда тут простая, нет даже сосисок — лишь невкусные серые колбасы, молоко прямо из-под коровы (Костька был глубоко потрясен, когда впервые наблюдал за тем, как бабушка ее доит), теплое парное, с пенкой — вкуснотища необыкновенная, но Костька все равно нос воротил и в первое время требовал ему вскипятить, на что бабушка прятала улыбку, чем раздражала: разве не знает она, сколько там микробов в сыром молоке?!
Одним августовским днем был дедушкин день рождения, и потому вечером, когда коровы уже вернулись из стада, а мелкая скотинка была накормлена, к ним пришли много гостей, некоторые приехали из соседних деревень.
Костик устал приветливо улыбаться этим дядям и тетям, отрабатывая свои гостинцы. Шоколадки и печеньки он, безусловно, любил, но вот то, что за это приходилось расплачиваться чтением стишков по памяти, возмущало его тонкую детскую душу. Потому и улизнул он из дому, когда гости о нем подзабыли и перестали больно теребить за щеку и задавать нелепые вопросы вроде сколько ему лет и хочет ли он пойти в школу.
Приятный ветерок обдувал его взъерошенные волосенки, светлые и легкие, как пух, и немного влажные от летней духоты. Костька весело подпрыгивал по пыльной тропинке, размахивая прутиком направо и налево — кустики стегал и очень радовался, если удавалось попасть по цветку или неповоротливому насекомому. Из оставленного позади дома доносился шум-гам, хор стариковских тягучих песен, чей-то неразборчивый мат, гогот и звонкий женский смех. Здесь же, у дороги, ведущей к лесу, через который ранним утром шли веселые доярки на ферму, было поразительно тихо, и Костька замедлил шаг и огляделся.
Он давно уже приметил одинокое дерево на обочине, росшее неподалеку от небольшой лачуги, где жил, как говорили с заговорщицким хихиканьем соседские ребятишки, полоумный слепой старик. Несмотря на нелестные на взгляд Костьки слова, дети целыми днями вились вокруг старика, слушая его небылицы, играя в придуманные им игры, охотно угощаясь маленькими кислыми яблоками, сорванными с дерева. Костьке было жуть как любопытно, только он слишком стеснялся, да и мама учила к незнакомцам не подходить. Но сегодня присущую ему осторожность медленно сдуло теплым августовским ветерком, подталкивающим в спину невидимой мягкой ладонью.
Зачарованный тишиной, игрой ветра в траве и листве и таинственностью момента, он зашагал было к дереву, чтобы потрогать выпирающую толстую кору, как вскрикнул от неожиданности, перепугавшись до чертиков — а не замеченный поначалу старик, неподвижно сидевший под деревом и сливающийся с пейзажем, хмуро повернул к нему испещренное морщинами лицо с белыми глазами и вдруг широко оскалился беззубым ртом.
Испугавшийся Костик отшатнулся, да как встал ногой в непросохшую грязную лужу. Он был совсем еще маленьким мальчишкой, а предательница-лужа оказалась не в пример глубокой и вязкой. Старикашка поднялся с насиженного местечка — это сейчас Костька понимает, что тот лишь хотел помочь, но тогда решил вдруг, что полоумный слепой старик хочет им закусить, перепугался до полусмерти, упал на четвереньки в грязную холодную лужу, не заметил, как выдрал ногу, оставив застрявшую галошу, и убежал, громко ревя и размазывая теплые слезы и сопли по искривленному лицу.
Грязного рыдающего Костьку нашли добродушные соседки. Поначалу они выглядели встревоженными, но, услышав его сбивчивый рассказ, глупо захихикали, и почти успокоившийся Костька расплакался с утроенной от обиды и унижения силой.
Бабушка кусала губы, намывая его грязные ножки теплой водой с мылом в раковине на кухне; за стеной продолжали петь и смеяться разгулявшиеся гости. Никто ничего не заметил, а если и обратил внимание на орущего голожопого Костьку, то через минуту уже и забыл, и обескураженному Костьке тогда впервые в голову пришла мысль, что мир какой-то не такой — это как же так? его тут безумный старик едва не сожрал, он чуть в огромной грязной луже не утонул, он чудом оттуда выбрался и спасся, и что же скажет мама, когда узнает, что он галошку потерял?.. В ужасе Костька сжался в комочек под огромным пушистым полотенцем и совсем затих. Тем временем вышедшая из кухни бабушка вернулась. Она улыбалась и держала в руках мокрую от воды чистую галошу и маленькое незрелое яблоко.
***
«… и в завершение о погоде на завтра! Будет солнечно, временами дождь, ветер юго-восточный, временами порывы до сильного!» — жизнерадостно верещал женский голос в динамике радио.
Костька запустил в него тапком. Тапок был дурацкий — с глупыми ушами, как у кролика, что он, маленький что ли? У бабушки просто ужасный вкус.
Костька лежал на блаженно прохладном полу, пялясь на звезды на потолке, нарисованные им несколько лет назад. Помнится, деда тогда схватился за голову, повздыхал, да так и оставил — не стал белить или перекрашивать, а бабушка все прятала улыбку уголками неизменного платка и ничего не говорила.
Похоже, там, на радио, не заменяют ведущих, ухмыльнулся Костька про себя. Или каждый день пускают одну и ту же запись. А с погодой-то хитро придумали — и солнце, и дождь обещали, так что в любом случае не прогадают.
Радио по-прежнему висело на криво вколоченном неуклюжей детской ручонкой гвозде над кроватью. В прошлом году Костька забыл его в деревне, а вернувшись, с удивлением и удовольствием обнаружил, что в отведенной ему комнате все осталось на своих местах, включая радио. С тех пор Костька из деревни его не забирал — приятно было думать, что когда его вновь отправят летом в ссылку, вернее, к бабушке с дедушкой в деревню, здесь будет поджидать милая сердцу вещица с неизменно жизнерадостной, несмотря на любую погоду, радиоведущей.
Брюзжа на дурной вкус работников радио, которые вечно ставят одни и те же дурацкие сопливые песни, Костька сбегал по бабушкиным поручениям, долго ковырялся в огороде, нахлобучив дедушкину панаму на голову, а когда на землю заместо жары дневной опустилось прохладное покрывало вечернего воздуха, вышел прогуляться в сторону леса, к высокой яблоне и слепому старику, привычно зажав свое радио под мышкой. Он всегда старался ступать как можно бесшумней, надеясь подловить однажды этого старика, но каждый раз слепец догадывался о его присутствии прежде, чем он заговорил бы. Костьке становилось досадно. Не раз он подумывал притвориться, что его тут нет и бесшумно уйти, мол, старик просто вконец чокнулся от одиночества, на покой ему давно пора, но что-то не позволяло так сделать. Не дурак же он какой-то бессовестный, в самом-то деле.
— Ну что, Костька, как день прошел? — как всегда узнав его (глаза на затылке, что ли, отрастил?), спросил старик, приветливо улыбаясь беззубым ртом.
Он устроился на крошечном пеньке с приколоченной для сидения доской, а перед ним распахнутый лежал чемодан с инструментами да под ногами валялись деревянные брусочки. Он всегда торчал на этом пеньке, словно врос в него, всегда точил какие-то фигурки из деревяшек, напевая что-то себе под нос, а мелкие ребятишки так и вились вокруг него, просили что-нибудь рассказать, канючили и ныли, выпрашивая игрушки и яблоки, а он добродушно посмеивался и в просьбах не отказывал, да и не злился никогда и часто еще и едой своей делился — соседская девочка Анька приносила и осуждающе качала головой, когда обнаруживала, что теплые булочки снова достались несносным соплякам, как она называла мальчишек. Хромой, со страшными белесыми глазами, вечно спутанными волосами, старик часто пачкал одежду, вечно чем-то занимаясь или ковыряясь на земле с таким энтузиазмом, будто дите малое, честное слово.
Костька, нарочно пришедший попозже, когда малышня уже разошлась по домам, подсел рядом, на соседний пенек, который однажды специально притащил. Включил радио, подвесил его на ветку и начал жаловаться на заросший сорняками огород, безжалостное жаркое солнце, зануду-Аньку с толстыми косами… Старик понимающе кивал, что-то спрашивал, байки травил о приключениях своих, и Костька терялся — то в самом деле было, или задорно ухмыляющийся старик все придумал? Он знал от бабушки, что тот побывал на войне и остался совсем один. Костьке было его жалко — и удивительно от того, что старик, будучи хромым слепцом, умудрялся жить так, будто это его нисколечки не беспокоило, еще и делами разными заниматься, и разве не боится он дурных людей, или что руку себе порежет, когда вот так сидит, резьбой занимаясь, или еще что?..
Старик же с рассеянной нежностью поглаживал вырезанную фигурку и, почесывая жидкую бороденку, с хитроватой улыбкой отвечал:
— Чего ж бояться-то? Брать у меня нечего, руку порежу? — так то не страшно, заживет, а ребятишкам новая игрушка в радость. Правда вот, солнца давно не видел.
Он с мечтательным выражением лица уставился невидящими глазами в небо. Осторожно коснулся рукой-лопатой извилистой коры дерева. Оперся, вставая. Пальцы его были большие, огрубелые, с намертво приставшей между отпечатками-царапинами грязью — как у бабушки с дедушкой, и иногда Костька ужасно переживал, что и у него, когда он постареет, будут такие же. Наверное, у всех стариков так, просто ужас, что однажды ему придется вырасти, а потом постареть — и получить такие руки, и вечно больную спину и все прочее, на что жалуется дед.
— Но это ничего, — совсем тихо добавил старик. — Что глаза? Что руки, что все остальное, ежели не ради чего жить? Дураком я был, Костька, эх дураком. Столько всего упустил, столько всего потерял, но лишь когда зрения лишился — увидел.
Его сощуренные слепые глаза заслезились. Он смотрел прямо на закатное солнце, и даже не знал этого — а Костька ничего не понял и забеспокоился по-настоящему, что старик-то перегрелся и действительно свихнулся.
— Вечер уже, — сглотнув отчего-то возникший ком в горле, сказал он, протягивая руку застывшему старику. — Вам домой пора, спать скоро.
Старик повернул к нему серьезное лицо, и Костька вконец перепугался. Но вот привычная озорная ухмылка озарила стариковское лицо.
— Тоже верно, — кряхтя, он опустился на колени, собрать инструменты и деревяшки. — Так что там на завтра? Дожди обещают? Хорошо-то как!
Недоумевая и хмурясь — что хорошего в дождях? — Костька наклонился, чтобы помочь, удивляясь чудному старику и его чудным словам. Точно мозги перегрел, мысленно хихикнул он.
***
«… и в завершение о погоде на завтра! Будет солнечно, местами дождь, ветер северный, временами порывы до сильного, температура воздуха от тридцати до сорока пяти градусов!»
Жара стояла несусветная, и Костька-выпускник костерил клятое яркое солнце, что было духу, пытаясь готовиться к экзаменам — не так обидно было бы торчать целыми днями дома, если бы на улице шквалистый шторм рвал листья и взбивал дорожную пыль с покрывала дороги, да вот только почему-то из двух вариантов погоды, предоставляемой радио, сбывался лишь прогноз на солнце и жару.
В этом году он приехал в деревню всего на месяц, а после его поджидало поступление в университет, переезд в общежитие и начало новой жизни в роли студента. Время бежало с катастрофической скоростью, но бывали моменты — как сейчас, — когда оно сонной мухой застывало в густой патоке, и Костька, надкусив принесенный заботливой бабушкой блинчик с творогом, тоже застывал, в прострации глядя перед собой с гудящей от умственной работы головой, и казалось ему, что вот-вот поймет он нечто сокровенно-важное, очевидное. Но вот наваждение проходило, и Костька, тряхнув отросшими волосами, спешил заняться другими важными, не терпящими отлагательств делами.
Подпевая очередной слащавой песне по радио, Костька крутился перед зеркалом так и сяк — марафету наводил, как философски замечал дедушка. К свиданию с Катькой, главной красавицей деревни, готовился. Ну как к свиданию? Днем на речку съездить, вечером в клуб сходить, да по улицам ночным пошастать — вот и все развлечение у деревенской молодежи. Будь у него авто или мотик, как у Влада, за которым все девчонки увивались, другой разговор, а так Костька и вниманию худенькой зануды-Аньки с двумя толстыми косами радовался — нескладный, прыщавый, неуклюжий, он отчаянно быстро заводился и нередко после вечерних гуляний возвращался домой с синяками или ссадинами. Но, кажись, Катька усмотрела в нем что-то эдакое, раз встретиться позвала. Костька был воодушевлен и на свидание бежал по знакомой тропе, по которой мог бы пройтись и с закрытыми глазами. Слепой старик приветливо обернулся, а стоявшая подле него Анька вдруг ярко зарделась, но Костьке было некогда слушать их ничем не примечательные разговоры и вившуюся возле них малышню развлекать. Он отмахнулся от обрадованных сопливых детей, буркнул что-то смущенной Аньке и поспешил уйти — как бы Катька не решила, что лучше прогуляется с Владом на его мотике…
Через несколько часов, чувствуя себя последним глупцом, Костька, над которым устроили несмешную шутку, заперся в комнате на два дня, а в оставшееся время, не замечая никого и ничего вокруг, штудировал учебники, готовясь к экзаменам, и клялся, что никогда больше в эту треклятую деревню не вернется.
***
Костька не был в деревне много лет и совсем о ней позабыл, пока мать не попросила съездить за вещами — бабушка умерла, а следом через несколько недель ушел и деда, так что дом пустовал уже второй год и с ним следовало что-то делать. Негоже пропадать, дом-то хороший, прочный, малость подремонтировать да продать можно.
Ехал Костька поездом, ностальгирующе поглядывая в окна. Он догадывался, что мать отправила его в деревню не за вещами, а чтобы чем-то занять — после случая, о котором он не хотел вспоминать, Костька надолго впал в уныние и менять ничего не собирался. Хватит с него.
Полка его была верхняя, но он попросил соседа поменяться — искалеченная нога нормально взбираться совсем не помогала. Сосед странно посмотрел на него — все странно смотрели на него, на обезображенный глаз, негнущуюся ногу, да неловко отводили взгляды, и Костька не мог их в этом винить. Самому от своего отражения тошно становилось.
Он шел по знакомой дороге, подмечая про себя, что вот этого дома не было, а на месте пустыря стоял магазинчик, а вот тут, на поле, сосенки, помнится, были совсем мелкие, а теперь вон как вымахали, целый лес, страшно, должно быть, по вечерам, и в трех штуках заблудиться легко, чащоба, что уж тут.
Костька замешкался, увидев Аньку, которая из жившей по соседству тонкой девчушки с толстыми косами превратилась в красивую статную женщину, гуляющую с ребенком в коляске по улице. Он открыл было рот поздороваться, что-то сказать, но промолчал. Зашагал сутуло, вцепившись в дорожную сумку, провожаемый нечитаемым взглядом в спину. Знал, что сплоховал — и на похороны бабушки не приехал, и про дедушку совсем не вспоминал…
Где он был все это время? Что делал?.. — стоя на коленях у заросшей бабушкиной могилы, думал он с комом в горле. Но слова не шли.
Он запрокинул голову, закрыв глаза. Прислушался.
Тихий перекат грома чередой событий отстрелялся вдали темных свинцовых туч. Проблески молний вспыхивали там и там, задерживаясь ослепляющей белизной вспышки, остывающей на сетчатке — как отражение вечности, замурованное под лед глубокого озера, что подобно зеркалу, все помнит, а стонущие мертвецы тянут руки со дна памяти, пытаясь ухватить за щиколотку и забрать с собой.
Он вскочил от кошмара и долго сидел в холодной влажной от пота постели, пытаясь отдышаться и отделить сон от яви — пытаясь понять, не снится ли ему пробуждение, не вернется ли он снова в кошмар реальности.?
Костька уставился в потолок, где слабо мерцали звезды. Вспомнил, как деда удрученно вздыхал, как посмеивалась бабушка — а после украдкой ото всех забралась на табуретку и все нарисованное Костькой обвела специальной краской, светящейся в темноте. Вот такая у него была бабушка — дарившая стремные тапочки.
И Костька заплакал. Мелко затрясся плечами, надрывно вздохнул, пытаясь затолкать слезы обратно, но они все текли по щекам, а он вспоминал, вспоминал, как бабушка смеялась в ответ на его недовольное ворчание, как соседки-хохотушки щипали за щеки и глупости спрашивали, как маленькие ребятишки носились за ним и восхищались его новыми кроссовками, утирая грязными руками сопливые носы, как одинокий слепой старик под высоким деревом угощал незрелыми кислыми яблоками. Он улыбнулся сквозь слезы и просидел так в постели до самого утра. После, не проронив ни звука, встал и, подволакивая больную ногу, занялся делами. Поискал вещи, которые попросила забрать мама, нашел еще и радио свое старое — что все так же висело на гвозде над кроватью; смахнул пыль, помыл полы, удрученно вынес горшки с засохшими цветами во двор. Посидел там, глубоко и жадно дыша свежим вечерним воздухом, прислушиваясь к шуму веселья, доносящемуся от одного из соседских домов — там что-то отмечали, но к этому Костька был непричастен, словно прокаженный, и как исправить все это, он не знал.
Не думая, взял он свое радио под мышку и побрел туда, где обыкновенно сидел слепой старик, вот только дерева не было, и пенька под ним тоже, как и ветхого домишки — как и старика с его вечно спутанными седыми волосами, белесыми глазами и жуткой беззубой улыбкой.
Удрученный Костька присел на корточки у высохшего пня, из которого торчал одинокий слабый саженец. Вздыхая, поставил на землю радио и настроил канал. Сквозь шипение и потрескивание до него донесся жизнерадостный женский голос:
«… и в завершение о погоде на завтра! Будет солнечно, временами дождь, ветер северо-западный, умеренный…»
Костька в оцепенении уставился на мир. Он стоял у того самого дерева и смотрел на глубокое синее небо, ясное закатное солнце, перышки облаков. Смотрел, пока единственный глаз не стал слезиться.
За спиной раздался шорох. Костька медленно обернулся. На него таращился мальчишка, совсем еще сопля зеленая. Уставился, рот приоткрыв, из которого вызывающе торчал новый передний зуб. Костька не выдержал, сам не понял — как улыбнулся. Мальчишка попятился, ахнул, споткнулся да упал в грязную лужу. Губы Костьки сами собой раздвинулись еще шире. Экий неуклюжий, надо бы подсобить, помочь встать… Он шагнул было, но мальчишка вдруг заорал и дал деру, только белая пятка сверкнула. Костька сощурился и подошел к луже посмотреть, что это там непонятное лежит, а усмотрев, затрясся от хохота — то была новенькая галоша, а на мальчишеские крики собрались причитающие соседки. Спустя какое-то время раздался их звонкий смех и перекрывающий его детский рев.
Костька нагнулся, подобрал галошку и, озадаченно вертя ее в руке и невольно улыбаясь, заковылял на шум.
Цензура
Примечание автора:
Действие происходит в мире, где социальные институты и чувства олицетворены в виде людей.
Цензура, закованный в цепи, влачит существование в тюрьме, пока однажды для него не появляется задание.
Вдохновлялась «Американскими богами» Н.Геймана и мангой «Хеталия» Х.Химаруи
Он устало моргнул под повязкой, безуспешно пытаясь сменить положение — прикованные к стене руки не особо располагали к энергичным телодвижениям. Расслабился. Кажется, шевельнул пальцами — не понял, шевельнулись они в самом деле или это ему лишь показалось. Он не чувствовал тела вечность — с тех пор, как его здесь приковали.
Снаружи донесся скрип двери. Знакомые тихие шаги медленно пересчитывали ступеньки, подбираясь все ближе — он мысленно следовал за ними, считая в голове первый, второй, третий… На тридцатом шаги стали совсем беззвучными, словно носитель их шагал на цыпочках, а то и вовсе испарился, но он знал, что они есть и продолжают звучать за практически осязаемой тишиной наряду с бесшумным дыханием. Два шага вдох, три шага выдох.
Интересно, она точно так же дышала, когда пускалась бежать?
Дверь скрипнула — теперь уже ведущая сюда, в темницу. Из-под повязки ничего не было видно, но он знал, что она здесь и смотрит прямо на него.
— Обычно ты всегда такая шумная, — охрипшим от долгого молчания голосом произнес он. — Что случилось?
Она опустилась рядом с ним на колени. Звякнули ключи. Оковы на запястьях разомкнулись, и он, с трудом подавив стоны, тут же прижал руки к груди, растирая и обнимая себя окоченевшими непослушными пальцами. Попытался снять с глаз повязку, но она его опередила. Сдернула рывком, досадливо и недовольно цыкнула. Он ухмыльнулся. Кряхтя, встал.
— А ты не изменилась.
Она презрительно и высокомерно оглядела его.
— Идем.
Он подхватил свой плащ, послуживший так долго подстилкой на каменном полу, и шляпу, лежавшую там же, где он оставил ее в последний раз — у догоревшей свечи.
Она шла быстро, уверенно, все такими же тихими шагами, на два шага вдыхая, на три выдыхая. Он едва поспевал за ней — ноги не слушались и заплетались, непослушное тело казалось одеревеневшим и отказывалось сгибаться и разгибаться, и остановиться бы на несколько минут перевести дух, но он знал, что она не остановится, а он сам — не выберется из запутанных лабиринтов Истории.
— Так что случилось? — не удержавшись, снова спросил он.
— Тебя вызывают.
— Кто?
— Факты.
— Зачем? — изумился он. — Вы же, помнится, неплохо с ним спелись?
Она бросила на него угрюмый взгляд.
— Что ты знаешь про Новейшие Технологии?
— Ну… что они… новейшие? — рискнул он пошутить. Но Свобода Слова этого не оценила. Она вообще была на диво занудна и по-прежнему носила строгий костюм, но хоть сменила юбку на брюки, видимо, Законы Моды добралась и до нее.
— Ты правда ничего о них не знаешь?
— Откуда? Я торчу здесь один Закон знает сколько времени! — Он бы расхохотался, если бы мог, вот только не хватало сил, а от стремительной пробежки по коридорам Истории его начало мутить. Еще не хватало опозориться прямо на практичные туфли Свободы Слова, тогда она точно бросит его здесь блуждать в темноте.
— Действительно, — хмуро согласилась Свобода и повела его дальше.
Они прошли сквозь библиотеку Летописи специально, чтобы срезать путь до врат Цивилизации, откуда расходилось несколько дорог, и оттуда зашагали уже по каменному мосту.
Многое здесь изменилось с тех пор, как он шел этой дорогой, но еще большее — осталось прежним. Каменная плитка под ногами, стены, разделявшие Категории, которые сходились в одной точке — в центральном зале Общества, где раз в неделю Социальные Институты собирались на заседание.
Судя по всему, распорядки здесь не изменились с тех давних памятных пор.
— Доброе утро, Свобода Слова! — окликнула их высокая, как фонарный столб, и такая же тонкая Наука с большой круглой головой на тоненькой шее. Поправила огромные в пол-лица очки с такими толстыми стеклами, что глаза казались выпученными. — А что это за хмырь с тобой? Нет, не подсказывай, я сама, сама… — Она сосредоточенно прижала пальцы к вискам, будто это могло помочь ей быстрее найти нужную мысль.
Тоже ничуть не изменилась, кисло подумал он.
— Мам, идем уже, — недовольно проворчал озабоченного вида незнакомый тип. Он тоже был сухощавый и высокий, и его родство с Наукой не вызывало никаких сомнений. С виду он был молод, но на лбу уже пролегли глубокие складки сосредоточенной задумчивости.
— Но я хочу вспомнить! — заныла Наука. — Очевидно же, кто это!
— Мама? — не удержавшись, тихо уточнил Цензура, склонившись к уху Свободы Слова. Та прикусила нижнюю губу, напряженно разглядывая заспорившую Науку и ее сына.
— Идем, — пробормотала она. До боли схватила его за запястье и потащила вперед. Он отстраненно заметил, каким тонким стало его запястье. А может, это просто Свобода Слова стала крупней и сильней? Хм, похоже было на то. Они далеко позади оставили споривших, к которым подошли другие, добродушно посмеивающиеся Социальные Институты. Цензура, то и дело оглядываясь через плечо, успел увидеть кричаще яркую в своем экстравагантном наряде Пропаганду и еще больше округлившуюся Философию, похожую на оживший каравай. Они со Свободой Слова чуть не сбили с ног деликатную Этику в неизменном сером сарафане. Кажется, она поздоровалась с ним и была искренне рада его встретить.
Ну хоть кто-то, с тоской подумал Цензура, и как всегда следом за этой мыслью пришла другая — уж не продиктовано ли было Этике ее поведение самим фактом ее существования?
— Сюда, — недовольно перебила его мысли Свобода Слова и завела его в сад за центральным залом.
К самому центральному залу вели двенадцать каменных ступеней. Отсюда было не разглядеть — по-прежнему ли в середине стояли длинные столы для заседаний, по-прежнему ли скромно в углу стоял столик, заставленный чашками и чаями, по-прежнему ли Культура вместе с Этикой разливали всем чай перед собранием? Проходя мимо центрального зала Общества, Цензура успел кинуть взгляд на огромный циферблат, венчавший главную арку и непрерывно отсчитывающий время.
Девять тридцать пять. Почти полчаса до начала заседания.
По ощущениям дело близилось к полуночи. С этим ощущением Цензура провел последние несколько… лет? десятилетий? столетий?.. в темницах Истории.
Он послушно шел за напряженной Свободой Слова, разглядывая ее обтянутый брюками упругий зад, размашистые движения рук, короткие волосы на затылке и проглядывающую между ними и воротом рубашки нитку тонких белых бус. Они миновали живую изгородь и неработающий фонтан, пересекли площадь изваяний знаменитых полководцев и подобрались к лужайке на краю Современности, возвышающейся над другими пластами Эпохи.
Небо на горизонте озарилось розовым светом.
Цензура глубоко втянул носом воздух. Весна или осень? Даже по запаху не распознать.
Он увидел Факты издалека — тот стоял спиной к ним, заложив по-военному сзади руки. Высокий, прямой, в отглаженном костюме и начищенных ботинках. Прилизанные к одному волоски. Степенный, самоуверенный, повернулся к ним с чисто выбритым подбородком и рентгеновским взглядом и сдержанно кивнул:
— Цензура.
Цензура краем глаза заметил, как Свобода Слова отступила назад.
— Ты, верно, ломаешь голову над тем, зачем тебя сюда привели, — озвучил его мысли Факты.
Цензура продолжал молча сверлить его взглядом, но Факты было трудно смутить. Он кивнул в сторону. К ним приблизилась его сестра-близнец Аргументы и протянула ему тонкую черную папку — Цензура только сейчас заметил, что она была здесь, и на мгновение его охватило чувство головокружения.
Что еще вокруг себя он не заметил?
— Для тебя есть задание, — спокойно продолжал Факты, непринужденно листая вложенные в папку бумаги.
Цензура хмыкнул, запустил руки в карманы.
— Ты, верно, думаешь «с какой стати ты решил, что после всего я — подчинюсь?» — озвучил его скептицизм Факты и тут же сам бодро на него ответил: — а с того, что ты, как и я, существуешь, дабы воплощать собой свою функцию. Энергия, которая исходит от мыслей людей, аккумулируется в зале Общества. Данные обновляются каждый день, и на сегодня ситуация такова, что нам следует в корне пресечь все неугодные большинству людей варианты. И в этом деле помочь можешь только ты.
— Это несправедливо, — бурлящим от негодования голосом произнесла Свобода Слова.
— За справедливость отвечает Верховный Суд, и, слава Закону, у людей в каждом государстве есть собственная версия, — нравоучительно изрек Факты и вновь обратился к Цензуре. — Это твой шанс реабилитировать себя за тот случай с Железным Занавесом.
Не помня себя от мгновенно вспыхнувшего гнева, Цензура в несколько быстрых шагов преодолел разделявшее их расстояние и схватил Факты за горло.
— Не смей, — прошипел он, — ты понятия ни о чем не имеешь.
— Конечно-конечно, — улыбнулся уголками губ Факты и втиснул между собой и Цензурой тонкую папку. Глаза его оставались ледяными. — Просто для информации — Железный Занавес вернется, если ты все сделаешь правильно. Ты ведь хочешь этого? Хочешь восстановить свое положение и вернуть брата? Ключ к этому находится здесь.
Он настойчиво ткнул папку в грудь Цензуре. Цензура разжал руку, перехватил папку, стараясь не выдавать волнения и охватившей дрожи. Он чувствовал на себе насмешливый снисходительный взгляд Фактов, их переглядки со Свободой Слова, но все это ушло на второй план. Прямо перед ним было его задание. Задание, от которого зависело слишком многое, чтобы он мог его провалить.
***
— Ну что ж, — посмотрев на свои наручные часы, возвестил Факты, и предвкушающе потер ладони, — скоро начнется собрание, думаю, тебе не терпится поскорее узнать новости последних лет.
«Что мне не терпится, так это приступить к заданию», — подумал Цензура, но лишь молча кивнул.
Аргументы и Свобода Слова, как всегда, зашагали впереди, бок о бок с Фактами, и уже заспорили о повестке дня, упоминая о каком-то Интернете и совсем распустившихся Новейших Технологиях.
— Не могу поверить, его отпустили! — жизнерадостно раскудахталась Пропаганда и промчалась мимо Фактов и его собеседниц навстречу Цензуре. Все остальные тоже повставали со своих мест, а те, кто только подходил к залу Общества, меняли маршруты и тоже устремлялись к нему.
Цензура с как можно более независимым видом скрестил руки с прижатой к груди папкой и заставил себя ухмыльнуться.
— Привет, Пропаганда, — поздоровался он, тщетно пытаясь увернуться от ее загребущих рук.
— Эй, а как же обнимули?! — не отступала Пропаганда и таки вцепилась в него всей своей недюжинной хваткой. — Давненько мы не работали вместе, да? Ух, как же я скучала по этим денькам! Со Свободой Слова никакого веселья! Да ты никак похудел? Ох, несладко же тебе пришлось!
Пропаганда, неугомонно продолжая что-то вещать, увлекла его в центральный зал Общества. Стол в середине зала, казалось, увеличился втрое, да и кресел вокруг него прибавилось, равно как и новых лиц.
— Ого, Цензуру выпустили! — раздавались повсюду шепотки.
— Смотрите, смотрите!
— Это же тот самый, да?
— Цензура, садись сюда, — приглашающе похлопали по пустующему креслу Права и Философия. Многочисленные отпрыски Права собрались в кружок и бурно обсуждали свои дела, не обращая на Цензуру никакого внимания. В другом углу скучковались дети Науки, в третьем…
— Ты по-прежнему носишь свой дрянной плащ и ужасную шляпу? — перебила его рассеянный мысли Мода, сидевшая на другой стороне стола, и стремительно принялась что-то рисовать в своем неизменном толстом блокноте. — Они уже давно устарели. Приходи через неделю ко мне за новым комплектом, пора привести тебя в должный вид.
Пропаганда громко расхохоталась, будто та сказала какую-то удачную шутку. Скромно мялась у чайно-кофейного столика Этика, и Цензура, поймав ее взгляд, улыбнулся и махнул ей. Этика вспыхнула и отвернулась. Факты призвал всех к тишине и собраться поскорее, чтобы обсудить важные насущные вопросы человечества.
— Мы — воплощения социальных институтов, — торжествующе, как и всегда, завел он свою неизменную речь, — созданы, чтобы хранить порядок в соответствии с волей человечества.
Над столом перед всеми ними развернулась карта Земли, на которой пульсирующими точками горели огни разных цветов и диаметров — концентрации мыслей, которые довлели над людьми. Одним нажатием можно было развернуть огонек в море бескрайней информации. Социальные Институты быстро разделились на небольшие группки и с жаром принялись обсуждать текущие новости. Цензура задумчиво смотрел на свои мигающие желтые огни.
Человеческая воля вполне справлялась и без них. Кто вообще решил, что они должны собираться здесь и изображать кипучую деятельность? Жалкие, одинокие, неприкаянные… Чувство общности давало хоть какие-то ответы на вопросы — почему они существуют, что это за место, и уж не являются ли они сами чьим-нибудь кошмарным сном? И какими бы глупыми ни казались эти собрания, лучше было посещать их и встречаться с себе подобными, существовать с целью, чем перетекать стылой водой, полуночным бредом из одного дня в другой.
В самый разгар собрания, когда Цензура окончательно убедился, что безнадежно отстал от жизни и понятия не имеет, на что влияют множество новых Социальных Институтов, Свобода снова повела его за собой. На этот раз вниз, по новому просторному лифту, который доставил их на уровень Человечества в считанные секунды. Цензура послушно последовал за ней до парковки и с приятным удивлением обнаружил, что его мерседес находился там же, где он его оставил, и даже ключи были на месте, под козырьком.
Он ехал медленно, не узнавая эти улицы, не узнавая этот город, хотя город был все тем же, по земле которого он гулял тысячу раз еще в те времена, когда тот был маленькой деревушкой. Многоуровневые полосы автомагистралей тянулись над головой, высоченные небоскребы, казалось, и впрямь скреблись во врата вечности, многочисленные неоновые вывески слепили глаза, шум машин заглушал ритмичные звуки, доносившиеся из ближайшего бара. Цензура припарковался на свободном месте, почти качнулся в сторону бара — отметить свое освобождение, но опомнился. Сначала задание.
Он достал из глубокого кармана плаща бумаги, сложенные надвое. С бумаг на него смотрело открытое круглое лицо объекта цензуры — некоего Fili_za — и узкая физиономия в больших выпуклых очках, подписанного как Новейшие Технологии. Но почему представитель Социальных Институтов заодно с объектом? Разве они все — не на одной стороне?
Объект проживал в одном из высоченных небоскребов, огороженном трехметровым забором. У ворот с пропускной системой в охранной будке находился хмурый мужчина, пройти мимо которого для Цензуры не составило ни малейшего труда.
Он поднялся по лестнице, хотя преодолеть нужно было более тридцати этажей. Он и раньше не доверял технике, а теперь, когда в лифте не было даже панели с кнопками и она являла собой голую хромированно-зеркальную коробку, и вовсе ощутил к ней ту самую особую гадливость презрения.
Старею, подумал он, с чувством головокружения оглядываясь вниз, на зияющую пустоту десятков этажей, вокруг которой сплелись лестничные пролеты. Машинально проверил оружие. Коснулся шляпы рукой, и жест этот успокоил окончательно.
Он жив и снова в деле.
Цензура придирчиво оглядел крепкую с виду дверь. Занес кулак, чтобы постучать, но замер. Прислушался. Легонько толкнул. Дверь бесшумно отворилась. Помедлив, он осторожно скользнул внутрь.
В прихожей было темно. Коридор тянулся в две стороны, стена по левую руку освещалась приглушенным синеватым светом, а та, что по правую, терялась во мраке. Цензура, нащупывая рукоятку пистолета на поясе под плащом, неслышными даже себе шагами скользнул по идеально гладкому паркету налево, в комнату, откуда виднелись синеватые волны света и слышались приглушенные голоса. Из-за щелочки неплотно прикрытой двери он увидел, как его объект и Новейшие Технологии почти уткнулись носами в виртуальный экран и размазывали пальцами по воздуху непонятные символы. Говорили они наполовину на тарабарском языке, да и понятные слова было трудно различить из-за ритмичного тунц-тунц, доносившегося словно из стен. Девушка, вальяжно растянувшаяся на животе в ворохе журналов на полу, поигрывала туфелькой на босой ноге, раскачивая ее и не давая упасть. Бретельки топика небрежно спадали с ее голых плеч. Она тянула дым из трубочки странного сосуда и выдыхала крупными кольцами, которые тянулись к потолку и терялись в темноте. Цензура вдруг понял, что не заметил, какой высоты был потолок.
Но следовало сосредоточиться на деле.
— Ты уверен, что алгоритм правильный? — высоким тонким голосом спросил объект, тревожно стискивая руки на груди.
Новейшие Технологии искоса взглянул на него.
— Уверен. Уверен ли ты, что хочешь сделать это?
— Я… я должен, — сглотнув, сказал объект и добавил: — так будет правильно.
— Когда люди узнают, что на самом деле происходит на третьем полигоне, начнутся беспорядки.
— Это еще мягко сказано, — отозвалась девушка и хихикнула.
Цензура насторожился, прислушался. Инстинкты вопили ему об опасности, но органы чувств ничего такого не улавливали — все было полностью под контролем.
— И твои дядя и тетя уж точно не будут рады узнать, что это ты обнародовал информацию об этом, — продолжила она. — Ты подставишь дядю, скорее всего, вам придется уехать. Разумеется, если ваш алгоритм не сработает, и тебя, Фили, вычислят.
Объект поежился, неуверенно оглянулся на Технологии. Тот ободряюще кивнул, приткнул свои сползающие очки назад к переносице.
— Алгоритм сработает. Что важнее — ты все делаешь правильно. Справедливо.
— Кстати о Справедливости. — Девушка встрепенулась и легко, танцующе вскочила на ноги, нетерпеливо стряхивая туфельку и поправляя длинную до лодыжек юбку. — Что-то она долго, неужели забыла, где кухня или…
Цензура резко обернулся и замер.
— Стой, где стоишь, и не двигайся, — предупредила Справедливость и взвела курок.
За спиной раздались встревоженные голоса, шаги стремительно приближались, медлить было нельзя, и Цензура молниеносно набросился на нее, пригнувшись и чувствуя, как горящая пуля пролетела над головой. Он повалил Справедливость, врезал два раза, скрутил руки за спиной, вздернул на ноги, прижал к ее шее пистолет и отступил от как раз распахнувшейся двери.
Дружба тихо ахнула и зажала ладонями рот. Технологии успокаивающе вскинул руки.
— Что происходит? — встревоженно спросил объект, тоже высунул нос и неприлично громко взвизгнул.
— Никому не двигаться, — предупредил Цензура. Справедливость в его руках казалась маленькой, тоненькой, но он не понаслышке знал о ее силе.
— Ты не посмеешь, Цензура! — прошипела Дружба. Новейшие Технологии удивленно оглянулся на нее и снова уставился на Цензуру. — Тебе все равно не прикончить нас, как и Технологии!
— Да, но я смогу на время выбить вас из игры, а этот пацан — обычный человек, и уж его-то я смогу ликвидировать. — Цензура неудержимо оскалился в довольной ухмылке и перевел взгляд на неподвижного Новейшие Технологии. — Эй, Технологии, скажи-ка, что это ты задумал?
Технологии непонимающе нахмурился. Опустил плечи, скрестил руки.
— Разве в задании не указаны мои мотивы?
— Там указано лишь то, что тебе запудрили мозги.
— Никто не пудрил мне мозги, — подчеркнуто твердо сказал Технологии и приткнул очки к переносице.
— Вот как? Что ж, лично мне все более чем очевидно. — Цензура кивнул на Дружбу. — Она внушила тебе дружеские чувства, и ты решил помочь этому пацану, но все это одна большая ложь.
— Мы способны на чувства. Мы воплощены по образу и подобию человека. — Технологии пристально вглядывался в Цензуру, и от его лупоглазого взгляда становилось немного не по себе. — Я слышал о тебе. Я нашел всю информацию о тебе, какая только существовала.
— Мне плевать. Я прикончу этого мальчишку, а ты вернешься со мной.
— Ты не посмеешь! — Справедливость яростно завозилась. Цензура дернул ее руки так, что раздался громкий хруст. Справедливость коротко взвыла, обмякла. Цензура разжал руки, и она безвольным кульком упала ему под ноги. Он перевел взгляд с опешившей Дружбы на Технологии. Объект за их спинами попятился.
— Я… я пойду с тобой, если ты его не тронешь, — сглотнув, объявил Технологии.
— Ты пойдешь со мной в любом случае. Или поползешь.
Цензура, не сводя с него взгляда, прострелил Дружбе обе ноги. Технологии попятился, вжался в стену. Дружба упала и разразилась градом ругани и оскорблений. Цензура медленной неотвратимой поступью зашагал в комнату. Объект копошился у стены с видом на улицу, кажется, пытался открыть окно. Цензура взвел курок и выстрелил в стену, чтобы придать объекту ускорения. Объект взвизгнул, заметался.
— Мы можем договориться, — дрожащим голосом бормотал за спиной Технологии. — Факты лжет. Железный Занавес не вернется.
Цензура дрогнул лишь на миг, но этого хватило, и Технологии уверенно зачастил:
— Он требует от нас невмешательства, но сам же постоянно вмешивается, оправдывая это необходимостью. Я взломал наш сервер данных о человеческих желаниях. Большинство людей во всем мире хотят лишь одного, и сейчас волей случая Фили стал тем, кто воплотит энергию их мыслей. Это не заговор Чувств, это логичный ход вещей.
— Не втирай мне чушь.
— Я удалю всю информацию, которую хотел обнародовать Фили, — перебил Технологии и очутился перед ним, перекрывая обзор на пацана. Цензура удивленно уставился на него. Надо же, какой прыткий, стоило лишь на миг дать слабину — тут же этим воспользовался. — Разорву с ним все связи и пойду с тобой. Я никогда больше не вмешаюсь в дела людей, я сделаю все, что ты скажешь, только не тронь его.
Цензура оценивающе посмотрел на него. В этом новом непонятном мире должок от Новейших Технологий несомненно пригодился бы.
***
— Отличная работа, Цензура, — похвалил Факты, едва они с хмурым и недовольным Новейшими Технологиями вошли в кабинет.
Факты, как и всегда, сидел с закинутыми на массивный стол ногами и курил сигару. Все же, были вещи, которые никогда не менялись. Его сестра-близнец Аргументы стояла у окна, видимо, любуясь зарей, которая разлилась по небу розовым вином.
Цензура молча подтолкнул Технологии вперед. Тот, прижимая к груди свою игрушку с виртуальным экраном, неохотно поплелся к Фактам и положил ее ему на стол.
— Ты знаешь, какое наказание тебя ожидает, — скорее подтвердил, чем спросил Факт. Новейшие Технологии насупился. — Ты хоть представляешь, что едва не устроил? Твоя мать с ума тут нас всех чуть не свела. — Факты перевел взгляд на Цензуру. — Сколько их там было?
— Двое.
— Кто?
— Дружба и Справедливость.
Факты медленно встал из-за стола.
— Тебе следовало захватить их в плен и доставить сюда. С этой шайкой давно пора что-то делать.
Цензура равнодушно пожал плечом.
— Я свое задание выполнил, о Чувствах речи не было. Теперь Железный Занавес вернется?
— Боюсь, с этим возникли некоторые трудности.
— Захватить Чувства? Вернуть Железный Занавес? Да вы издеваетесь! — вдруг воскликнул Технологии. — Мы не имеем права вмешиваться в ход событий!
Факты удрученно вздохнул и покачал головой.
— Вот оно — дурное влияние Чувств. И ты еще смеешь вставать на сторону тех, кто с начала времен вмешивается в историю, глупый мальчишка! Мы не для того созданы!
Начиная терять терпение и не желая участвовать в воспитательной лекции, Цензура перебил его:
— Так что за трудности?
— Из-за таких, как этот идиот, люди меняют законы. В этот раз ты предотвратил катастрофу, но к нам поступила информация о том, что кое-кто еще намерен разрушить упорядоченный строй общества. Он также замешан в сговоре с Чувствами.
— Уж не имеешь ли ты в виду… — с подозрением начал Цензура.
— Да, именно это я и имею в виду. Чтобы вернуть брата, тебе придется постараться. — Факты широко улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Это будет твоим следующим заданием. Заданий предстоит много, и они уже не будут такими легкими, как это. И да, у тебя теперь новый напарник.
— Кто? — уже зная ответ, пробормотал Цензура.
Факты улыбнулся еще шире, хотя казалось, что это было уже невозможно.
— Новейшие Технологии.
— Что?! — чуть не подпрыгнул возмущенный Технологии. — Я не буду работать с этим старпером! Да он же псих!
— Мне не нужны напарники, — сказал Цензура и с презрением оглядел тощего лупоглазого Новейшие Технологии. — Я не собираюсь нянчиться с детьми, уж лучше со Свободой Слова поработаю.
— Кого ты назвал ребенком?! — вспылил Технологии. Видимо, это была его больная тема.
— Тише-тише, господа, давайте посмотрим фактам в глаза, — улыбаясь еще раздражающе, предложил Факты. Цензура и Технологии переглянулись и уставились на него. — Цензура пробыл взаперти очень долгое время, ему нужно много наверстать, а у Технологий есть доступ к любой информации. Технологии, за свой проступок ты заслужил серьезное наказание, но из уважения к твоей матери мы решили, что года работы с Цензурой будет более чем достаточно. А теперь идите, у меня помимо вас еще куча важных дел. Свобода Слова вас проинструктирует. Новейшие Технологии, задержись на минутку.
Переваривая в голове новую информацию, Цензура удрученно направился к двери, чувствуя на себе недоуменный и раздраженный взгляд Технологий.
***
— Так, напарничек, ничего здесь не трогай, делай, что я говорю и помалкивай, — установил границы Цензура, едва Технологии сел на переднее пассажирское сиденье его автомобиля. Технологии демонстративно оглядел салон, приткнул очки к переносице и скептично протянул:
— Да тут ничего интересного, ты безнадежно устарел. Понятия не имею, почему ты до сих пор не исчез.
Цензура недобро прищурился.
— Хочешь идти пешком?
Технологии засопел, помотал головой, раздраженно попытался снять свой браслет. Браслеты Контракта выдала им Свобода Слова — они гарантировали, что в течение года Технологии будет находиться рядом, иначе разряды тока были ему обеспечены. Как далеко они могли отходить друг от друга, ни Цензура, ни Технологии не знали — Контракт запрограммировал Факты, не доверяя Свободе Слова, которая за века так и не на научилась молчать и недовольно высказывалась насчет кандалов.
— О чем с тобой говорил Факты? — поинтересовался Цензура.
Технологии натянуто улыбнулся.
— Ничего особенного, про… про Чувства и… ну… — Он отчаянно потер шею и нервно отвел взгляд. — Неважно.
Цензура хмыкнул. Они молчали несколько минут под звуки дорожного радио, пока Цензура не завернул к стоянке бара, который приметил еще вчера.
— Мне туда нельзя, — заволновался Технологии. — Мать меня убьет.
Цензура скептично вздернул левую бровь. Технологии хоть и выглядел прыщавым ботаником, по возрасту вполне подходил составить компанию.
— Мы ей не скажем. Конечно, если хочешь остаться здесь и проверить, как далеко распространяется влияние Контрактов…
— Понял-понял, — перебил Технологии. Досадливо вздохнул, взъерошил волосы. — Слушай, зачем тебе это? Выполнять задание Фактов… Человечество вполне справляется само, мы же просто… воплощения их Социальных Институтов, почему бы нам просто не жить в свое удовольствие?
— Как Чувства?
Технологии кивнул.
— Мы созданы, чтобы хранить порядок в обществе, и если кто-то или что-то угрожает этому порядку — мы действуем, — сказал Цензура, гадая, это гаденыш поиздеваться над ним решил или и впрямь не знает такие элементарные вещи? — Обычно, если в дело вмешиваются Чувства. Часто они расходятся с мнением большей части людей, а это противоречит закону Энергии Мысли. Кстати, — он нахмурился, вспомнив их недавний разговор, — что ты имел в виду под «Занавес не вернется»?
— Я?! Р-разве я т-такое говорил?! — возмутился Технологии, нервно снял очки и начал тщательно их протирать о черную водолазку. — Ничего подобного, я просто… я… тянул время. — Он надел очки и уверенно уставился на Цензуру. — Знал, что упоминание о Железном Занавесе тебя остановит.
Цензура подозрительно взглянул на него.
— Ну, раз все решено, пойдем приобщать меня к культуре спиртных напитков, — с преувеличенным энтузиазмом предложил Новейшие Технологии и прытко выскочил из машины. — Давай, старпер, пошевеливайся, у нас впереди куча дел!
Закатывая глаза в предчувствии, что с этим неугомонным Новейшими Технологиями еще предстоит набегаться, Цензура выбрался из тесного пространства своей старенькой машины. Глубоко вдохнул свежий вечерний воздух.
«Подожди еще немного», — подумал он и посмотрел на Новейшие Технологии, который уже что-то доказывал охраннику на входе. На миг померещилось, что это был его младший братец, что это был Занавес и его посвящение в собутыльники, но вот Новейшие Технологии возмущенно топнул, оглянулся, лупоглазый, неуклюжий, и наваждение прошло. Усмехаясь нелепым мыслям, Цензура неспешно направился к нему.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
