Рассказы о Джеме

Джем и Агатион

Его дед был бондарем, его отец был бондарем, и ничего удивительного, что он тоже стал бондарем. Ему нравилось это ремесло, и он очень гордился тем, что делает лучшие изделия во всей округе. Именно поэтому знакомства он начинал не с имени, а с профессии. Вот и сейчас, протягивая руку незнакомому магу, которого ему рекомендовали как лучшего эксперта по Агатионам, он улыбнулся и по привычке произнес: «Бондарь. Джем Бондарь».

Встреча происходила в кабаке с музыкальным названием «Рояль», которое намекало на наличие живой музыки, но предстоял серьезный разговор, посему они разместились в самом дальнем углу заведения, где Джем и задал свои вопросы. Слушая ответы мага, он поневоле погрузился в воспоминания.

Лежать под довольно старым ветвистым дубом на еще влажной от росы траве, не находя в себе силы пошевелиться, было довольно неприятно. Поодаль в стороне остывал колдун гноллов, душа которого покинула тело через расколотый череп. Джема же от смерти спасло странное стечение обстоятельств. Во-первых, колдун был один, и это было удивительно, поскольку никто никогда не слышал, чтобы они передвигались вне территории своих поселений без сопровождения нескольких гноллов-стражников. Во-вторых, когда он появился, его руколапы были заняты торбой довольно приличного размера, хотя колдунам был чужд какой-либо физический труд. И в-третьих, Джем уже держал свой любимый топор, примеряясь половчее срубить нужную ему ветку, который и успел метнуть в возникшего из-за дерева гнолла. Тот, конечно, тоже в долгу не остался, почти одновременно выдав в ответ непонятное заклинание, по всей видимости использовав мыслеуправляемый артефакт-амулет. Но то ли был применен всего-навсего оглушающий дебафф, то ли амулет не обладал необходимой убойной силой, факт остается фактом: Джем еще мыслил, а следовательно, существовал. При этом мысли складывались в фразу: «Ну ничего себе, сходил за хлебушком дровами!»

В торбе умертвленного гнолла оказалось яйцо Агатиона – эллиптическое, с одним тупым концом и заостренным другим, как у куриных, только в 5 раз больше. Малахитового цвета с перламутровыми прожилками, которые мерцали с различной частотой. Такое чудо Джем увидел впервые, но сразу понял, что это оно, поскольку с детства мечтал заполучить своего Агатиона и скакать на нем верхом, преодолевая многокилометровые расстояния со скоростью ветра, а может, даже и летать, взмывая в небо к самым тучам.

Из воспоминаний его вывели слова мага: «Конечно, Агатиона уже не возродить, но если яйцо носить с собой, то его энергетическое поле будет придавать силы владельцу».

Это был крах всех надежд. В тот момент, когда мечта вот-вот должна была сбыться, она умерла, так и не родившись. Джем сидел полностью опустошенный, не осознавая происходящего вокруг. Но все проходит, и это прошло. Именно в этот момент Джем решил, что у него все же будет свой Агатион и для этого он приложит все усилия.

Начать поиски он решил с границы человеческих земель, а именно с города Глудио, чьи древние башни помнили времена великих войн, а в тавернах рассказывают легенды о героях прошлого. Туда он и направился следующим утром.

Становление Джема

Как Джем появился в окрестностях Глудио, неизвестно, впрочем, как и то, почему его зовут Джем. Кто-то говорит, что его младенцем нашёл маг Горди на дне джонки, прибившейся к берегу в окрестностях города. От волнения джонка в устах мага стала джемкой, а когда выяснилось, что найденный ребёнок — мальчик, его так и стали звать – Джем.

Другие утверждают, что первый раз он появился ночью на быстром чёрном коне, облачённый в чёрный плащ и маску, оставив на воротах замка знак «J» — свою метку, а учитывая говор местного населения, «J» трансформировалось в «Джем».

Были и такие, кто видел, как он спустился с небес, чем-то жужжа и держа в руках большую банку варенья — а именно малинового джема, — что и стало поводом звать его Джем.

Так или иначе, оказавшись в Глудио, Джем начал семимильными шагами продвигаться к вершинам своей славы. Поначалу было загадкой, как он, не обладая ни силой африканского слона, ни ловкостью мадагаскарской фоссы, ни верблюжьей выносливостью, ни орлиной зоркостью, стал одним из лучших мечников этого мира. Всё прояснила случайно брошенная им фраза: «Деньги правят миром, и тот сильней, у кого их больше».

Потом уже я спрашивал у него, как ему удалось накопить начальный капитал. Он мне ничего не ответил, лишь рассказывал, что учился у какого-то известного то ли Сойера, то ли Сороса и тот раскрыл ему важный принцип человеческой психологии: люди стремятся к тому, что кажется труднодоступным или престижным. Чем сложнее получить что-то, тем более желанным это становится.

Одним словом, подзаработав аден на покраске заборов муниципальных учреждений Глудио, Джем отправился покорять Дион. В этом процветающем городе сначала над ним посмеивались: где это видано — раздавать деньги в долг без процентов. Скандал случился позже, когда пришло время отдавать долги. Тут-то и выяснилось, что человеческая лень до добра не доводит.

Дело в том, что для упрощения восприятия больших чисел в документах использовалась приставка «К», которая в системе измерений означает «тысяча», и никаких тебе прописью: один миллион шестьсот восемнадцать тысяч тридцать три адены. Купцы потом клялись, что брали в долг по 1К аден, а не указанные в расписках 1КК. Какие только магические экспертизы не проводились — всё без толку. Джем стоял на своём, повторяя одно и то же: «Это наша корова, и мы её доим». Лучшие жрецы и оракулы лишь разводили руками, не понимая, при чём тут корова. А Джем, посмеиваясь, облачался во вновь купленную экипировку, приговаривая: «Это мне, это снова мне, это опять мне…».

Баллада о Джеме

9 мая в Дионе отмечался День победы. Жители украшали улицы и переулки множеством цветов, среди которых доминирующую позицию занимали гвоздики всевозможных оттенков, а маги вносили небольшие изменения в заклинания освещения, и с приходом ночи город окрашивался причудливыми светоцветовыми композициями. А на центральной площади устраивали военный парад и грандиозную ярмарку, на которой, помимо приобретения товаров, можно было посмотреть театрализованные постановки сцен из жизни рыцарей и народных легенд.

Джем любил этот праздник и в обязательном порядке посещал его мероприятия. Вот и сейчас, нагулявшись по торговым рядам, он остановился около импровизированной сцены. Уже стемнело, но праздничная подсветка позволяла хорошо разглядеть молодого менестреля, щипающего струны лютни плектром чересчур большого размера. Казалось, что звук исходит со всех сторон и требует слов, и бард протяжно затянул балладу:

В краю туманном так далече,

Что горы спят в седой тиши,

Храня молчание ночами,

Жил грозный воин-паладин.

Он свой Ice Sword каленый

Всегда держал готовым к бою,

Его удар был столь мгновенен,

Что враг бежал, склоняя чело.

В доспехах пламенных одетый,

Он шёл вперёд, не зная страха,

И слава о его успехах

Летела вдаль, как крик Агата.

Но не искал он почести и власти,

Не жаждал он мешка адены,

Лишь правду и порядок в мире

Хранить готов был день и ночь.

И в битве, где сошлись все боги,

Где сталь звенела, как струна,

Он стал столпом, как символ веры,

Победу одержав в конце.

Потом, в преданиях народа,

Его запомнили, как Джема,

И память о таком герое

В наследии останется навек.

Услышав последний куплет, Джем вздрогнул, его глаза полезли на лоб. Он понял, что огромный плектр в руке менестреля – это кусочек его собственного щита, того самого, который раскололся, но в последний момент прикрыл мальчика-посыльного от удара моргенштерна.

Это было давно. Тогда они защищали столицу от орд Коричневого Узурпатора, и, если бы не своевременно доставленная информация, исход битвы, возможно, был бы другим.

Менестрель мелодично запел очередную балладу. Джем продолжал его слушать, но в сознании звучали совсем другие стихи:

«Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,

И только не могу себе простить:

Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,

А как зовут, забыл его спросить».

Джем и шутки Фортуны

- Это улыбка Фортуны. - Скорее - оскал... Артем Каменистый "Пять жизней читера"

Бац, бац, бум, бам, отскок, уворот, уворот, уворот, уклонение от арбалетного болта! А ведь Джем никогда специально не раскачивал ловкость, а больше полагался на свою силу и выносливость, доставшиеся ему от отца и упорных тренировок в последние годы. Но сегодня на поле боя всё не так и всё не то, потому приходится следовать поговорке: "Хочешь жить - умей вертеться". Вот и получалось: бац, бац - отбил удары парных мечей, бум - парировал атаку ятагана (и откуда тут ятаган, не было же в этих землях такого оружия?!), бам - использовал навык Стремительный удар и опрокинул навзничь разбойника-амбидекстра, вероятно, предводителя этой шайки, отскочил в сторону, избегая подсечки, выполненной копьём, и давай крутиться волчком, уворачиваясь сразу от трёх разбойников с ятаганами (нецензурно, да откуда ятаганы-то???). А тут ещё арбалетчик и застывший в стороне со странным выражением лица чародей противника, не принимающий участия в схватке.

Не добраться бы охраняемому Джемом каравану до прибрежного Гирана, не случись недавно интересный диалог.

Тремя днями ранее в Цитадели Флоран

- Охрана отказывается сопровождать караван. Они серьёзно восприняли информацию о том, что тракт взят под контроль какими-то умелыми разбойниками, не щадящими никого.

- Горди, ты же понимаешь, что в том караване и что мне некуда деваться. Я в любом случае должен рискнуть. Если повезёт - возможно, никого не встретим.

- Джем, я всё прекрасно понимаю. Я излагаю лишь факты, о которых мне известно. Но про везение - это ты удачно вспомнил. Держи артефакт, активируешь в случае нападения. Больше рассчитывать не на что.

Маг достал из котомки небольшой томик серого цвета и протянул Джему.

- Что это?

- "Шутка Фортуны" - увеличивает удачу на 1 бой.

- А на сколько?

- На 1 бой.

- Горди, не беси меня!

В ответ маг изобразил на лице подобие улыбки:

- Никто не знает заранее, зайдёт ему шутка или нет. Может, фартануть по полной, а может... ну ты понимаешь!

- Я что-то ничего об этом не слышал. Ты где это взял?

- Где взял, там уже нет. Поговаривают, что будет в следующем обновлении, но возможно, это всего лишь шутка.

- Чего???

- Ничего. Главное, не забудь активировать, когда увидишь...

- Белочку?

- Ага, верхом на песце!

- Ммм, это уже дабл эпик фейл.

Горди только непонятно хмыкнул в ответ.

Через три дня на пути в Гиран

Активировать артефакт Джем, конечно же, не забыл. Когда на тебя выходит противник, в разы превосходящий твои силы, ты и про артефакт вспомнишь, и про маму дорогую, и даже про Весёлого Роджера, с которым организм подталкивает пойти пообщаться.

Неизвестно, насколько сработал артефакт, но только чародей начал кастовать оглушение, как вдруг понял, что забыл заклинание, так и стоял опешив, пытаясь это осознать. У нацеленного на Джема арбалета в момент выстрела лопнула тетива и увела болт в сторону разбойника с копьём. Доморощенные недоянычары никак не могли синхронизировать свои действия и больше попадали своими ятаганами друг по другу, чем по Джему. Предводитель же банды пропустил смертельный удар, запнувшись об кочку.

День заканчивался. Джем отдыхал после боя и думал о происшедшем. Шутка ли сказать, караван остался цел, и непонятно, чья это заслуга - Фортуны или Горди, который ловким фокусом настроил друга на победу.

Джем и Джейсон

Тот, кто знает... Знает

Джейсон Стейтем

Джему нужен был проводник в подземелье. Старые связи подсказали, где искать такого человека. И сейчас он шёл на встречу с проводником в прибрежную таверну «Элефант», напевая вполголоса песню о далёкой Родине. На половине пути Джем обратил внимание на увязавшегося за ним здорового неопрятного орка, в котором угадывался вор-карманник, но каких-либо действий предпринимать пока не стал.

Проводником оказался не человек, а лысый не молодой гном в отличной физической форме. При приближении Джема он встал из-за стола и протянул руку: «Джейсон Стэ…» — он закашлялся — «Стэ…». И снова из его лёгких вырвался сухой раздирающий кашель. Он лишь махнул рукой и сказал: «Поехали, то есть проехали, просто Джейсон».

А Джем понял, он хотел сказать: «Стэпанов, понимаешь, да?!». И означало это только одно — Джейсон не так прост, как кажется, а работает под прикрытием.

Они пожали друг другу руки. Джем вкратце объяснил суть своего визита и спросил, чем Джейсон занимался раньше, что так хорошо знает подземелья. На вопрос Джейсон ответил: «Участвовал в осаде подземелья во имя короля, а так работал костоломом, три раза перевозчиком, затем соучастником, механиком — завязал, но потом воскрес, защитником, паркером, шпионом, пчеловодом, в общем на все руки мастер, — и, усмехнувшись, заявил: — рука руку моет. Нога ногу не помоет». Немного подумав, добавил: «В будущем надеюсь второй раз к пчёлкам вернуться, сейчас же неофициально проводником шабашу».

Джем про себя отметил, что правильно говорить «паркетчиком», а не «паркером», и, наверное, он трудился «костоправом», а не «костоломом», но вслух свои мысли озвучивать не стал — список профессий, освоенных гномом, и так вызывал уважение, только непонятно, зачем это Джему.

Обговорив все детали, они вместе решили сходить на рынок — запастись необходимым провиантом и снаряжением. Джейсон пошёл рассчитываться с хозяином заведения, а Джем направился к выходу, обратив внимание на ранее замеченного орка, который последовал уже за гномом.

Выйдя на улицу, Джем задумался, есть ли у гнома его Джульетта, но размышление прервала резко распахнувшаяся дверь, из которой выскочил держащийся за разбитый нос орк-карманник. Чуть не сбив Джема с ног, он побежал в сторону центра города, быстро удаляясь из вида. Следом за ним показался ухмыляющийся Джейсон, у которого Джем уточнил: «Это ты его, что ли?»

На такой простой вопрос Джейсон незатейливо ответил: «Ага, бил челом — сломал ему переносицу».

В голове у Джема промелькнул флешбэк:

«Орк тянется к карману гнома, тот ловит его за руку.

— Ты самый умный?

— Нет, самый здоровый!

Гном хватает садник и с полуоборота в прыжке разбивает его об голову орка».

Джем стряхнул наваждение: как-то по-другому он представлял себе выражение «бить челом».

Вечер и ночь прошли без происшествий. Утром герои выдвинулись к точке назначения, непринуждённо болтая, чтобы скоротать дорогу:

— Видел вчера закат? Я закатил.

— Лучше бы ты сегодня вовремя пришёл.

— Я не опаздываю. Я просто прихожу позже, потому что так надо. А кто рано встаёт — тот, скорее всего, не выспался.

— Рано? Посмотри, солнце уже в зените!

— Не могу.

— Почему?

— Когда я смотрю на солнце, оно щурится!

— О, слушай, а это не ты тот парень, который однажды смотрел в бездну, и та моргнула первой? Или я ошибаюсь?

— Запомни: всего одна ошибка — и ты ошибся.

…

— В чём сила, брат?

— Сила не в бабках. Ведь бабки уже старые и слабые.

…

— Настоящий мужчина, как ковёр тёти Зины — с каждым годом лысеет.

— Ой, ну ты загнул. Ты ещё скажи: инопланетяне существуют!

— Инопланетяне существуют, просто они не рискуют прилетать на землю, где живу я.

— Тоже мне, Чак Норрис нашёлся.

Так мило беседуя, они и добрались до места назначения. Дальше предстояло самое сложное.

Джем в подземелье

Вход в подземелье оказался скрыт за массивной каменной дверью, поросшей мхом и плющом. Джейсон подошёл к ней вплотную, провёл пальцами по едва заметным рунам, высеченным на поверхности, и тихо произнёс какое‑то слово на древнем языке. Руны на мгновение вспыхнули тусклым оранжевым светом, и дверь медленно, со скрипом, приоткрылась, обнажив тёмный проход.

— Ну что, — ухмыльнулся гном, — готов к приключениям?

Джем кивнул, хотя внутри у него всё сжалось от тревоги. Он достал из сумки магический фонарь и включил его — луч света пронзил тьму, высветив каменные ступени, уходящие вниз. Воздух, доносившийся из подземелья, был холодным и пах сыростью, плесенью и чем‑то ещё — едва уловимым, но тревожным, словно напоминанием о забытых опасностях.

Они спустились в довольно просторный холл, стены которого были покрыты барельефами. Джем всмотрелся: какая-то старинная бюрократическая сцена — големы получают монеты и выдают какие-то жетоны, а к ним на обмен выстраиваются в очередь всевозможные обитатели этого мира.

— Это что, кассы обмена валюты? — удивился Джем.

— Хуже, — хмыкнул Джейсон, поглаживая лысину. — Кассы оплаты проезда. Тут раньше стояли турникеты и любой вход в подземелье был платным.

— Не понял, какого проезда?! — опять удивился Джем. — Это кому надо было платить, чтобы попасть туда, откуда можно не вернуться?

— Э-э-э, друг мой, — протяжно произнёс Джейсон, — это сейчас вход бесплатный, а за выход можно жизнь отдать. А раньше тут курсировали вагонетки гномов, которые в мгновение ока могли тебя доставить в любую точку Диона и области. Золотые времена были!

— И что случилось? — решил уточнить Джем.

— Как всегда. Больно прибыльное место было. Каждый из власть имущих хотел перенаправить финансовые потоки в свой карман. Вот какой-то умник и придумал заплатить гильдии некромантов, чтобы они подняли всю нежить в округе и согнали сюда: мол, поднимем нежить, напугаем всех, а потом «героически» освободим территорию и получим право на владение. Только очистить подземелья силёнок даже у короля не хватило, а когда заказчик опять пришёл к некромантам — те его послали читать условия договора. Теперь нежить в подземелье всех впускает, никого не выпускает, в случае сопротивления открывает огонь.

Последнюю информацию Джем прекрасно знал, поэтому ему и требовался проводник, который поможет дойти до цели живым.

Джейсон же деловито продолжал:

— С тех пор никто сюда не суется, а нежить территории на сферы влияния поделила. Центр рыцари смерти оккупировали, на западе личи поселились, север умертвиям отошёл, ну а на юге да востоке кого только не встретишь.

— Надо же, — протянул Джем, — всё как у живых!

— Самоорганизация в диссипативных системах, — поднял вверх указательный палец Джейсон. — Так тебе в какую часть надо?

— Мне надо — где метели и туман, где завтра ожидают снегопада! — пропел Джем.

— На север, так на север, — согласился гном.

Они шли около часа. Джейсон то и дело постукивал костяшками пальцев по стенам, слушал эхо, нюхал воздух. В одном месте он вдруг замер, поднял руку, и тишина стала абсолютной. Где-то глубоко внизу что-то заворочалось — сыто и лениво, словно левиафан, который только что позавтракал и не настроен на десерт.

— Мимо проскочим, — прошептал Джейсон. — Он шумный, но тупой. Главное, не думать о еде.

— А если я подумаю? — спросил Джем.

— Тогда вместо нас останутся воспоминания о том, как мы были молоды и глупы…

Они крались дальше, и Джем вдруг отчётливо понял: этому лысому гному можно верить. Не потому, что он честный, а потому, что он выжил во всех своих перевоплощениях — от осады до пчеловодства — и сохранил самое главное: умение находить выход там, где его нет.

В конце концов они достигли самой северной точки подземелья, куда и стремился попасть Джем. Вытащив из кармана маленький золотой компас, стрелка которого бешено вращалась, словно пыталась нарисовать ураган, он тоже начал крутиться вокруг своей оси. В какой-то момент стрелка замерла, указывая на ничем не примечательный участок стены. Подойдя ближе, Джем увидел небольшую нишу, которой раньше не было, куда и поместил компас. В тот же самый момент массивный фрагмент стены начал подниматься вверх, открывая проход.

— Ты со мной? — поинтересовался Джем.

— Я свою работу выполнил, дальше ты сам, — совершенно спокойно ответил Джейсон.

И Джем почему-то подумал, что с этим лысым чудаком он готов даже на дракона. Главное — чтобы пчеловод был рядом.

Простившись, Джем перешагнул через порог. В лицо снова пахнуло холодом — не тем, что бывает в подвалах, а каким-то глубинным, вековым, будто здесь время замерло и обросло инеем.

— Ну и дыра, — прошептал он сам себе.

— А ты чего ожидал? — перед Джемом возникла худая старуха, уродливая и страшная, с одним большим глазом посреди лица, с несоразмерно длинными руками, пальцы которых оканчивались острыми когтями.

— И кто ты такой? — продолжила она голосом, похожим на скрип не смазанной телеги.

— А с какой целью интересуетесь, бабушка? — в свою очередь задал встречный вопрос Джем.

«Бабушка» задумалась. Процесс размышления у неё, видимо, был сложным и мучительным, потому что из ушей повалил чёрный дым.

— Цель у меня простая, — наконец выдавила она, и единственный её глаз сузился. — Понять, ты гость по делу или еда.

— Я гость, по делу, — твёрдо сказал Джем. — Мне нужна информация, где найти яйцо Агатиона.

«Бабушка» замерла. Её длинные когтистые пальцы зашевелились, словно перебирая невидимые струны.

— А-га-ти-о-на? — переспросила она, растягивая слоги, словно смакуя. — Ну ты замахнулся. В те места даже драконы не суются. Там, парень, такие твари водятся, что меня на их фоне можно за мисс Вселенную принимать.

Затем закатила свой единственный глаз и захихикала — звук был похож на скрежет камня о стекло. И снова «зависла». Глаз так и остался смотреть вверх, а мыслительный процесс в её голове, вероятно, начал буксовать ещё сильнее — чёрный дым повалил уже из ноздрей. Джем молча ожидал продолжения. Наконец дым сменил цвет с чёрного на сизый, а потом и вовсе пропал. Зрачок вернулся в нормальное положение и уставился на Джема.

— Бабушка, говоришь?! Хорошо, есть у меня свой интерес в тех краях. Пойдёшь туда — не знаю куда, принесёшь мне то — не знаю что. Там и яйцо своё найдёшь.

Джем опешил:

— Это как???

— Это так! Расписку не беру. Если обманешь — сама тебя найду, раз подремать не дал. На обратном пути тебя никто не заметит, не опасайся. На этом всё.

И пропала, словно ее и не было, а за спиной Джема медленно начал открываться проём, через который он вошёл.

— Вот так всегда, — вздохнул Джем, возвращаясь в подземелье. — Договориться можно с любым. Даже с тем, кто собирается тебя съесть. Главное — говорить твёрдо и знать, где у собеседника заноза.

Джем узнает, что мята бывает не только кошачьей

После похода в подземелье Джем был немного удручён. Если честно, «немного» — это мягко сказано. Он был удручён так, что даже любимая песня о далёкой Родине теперь звучала в его голове в миноре, с примесью похоронного марша и лёгкого оттенка фальши.

Всё началось бодро. Они с Джейсоном спустились, прошли, победили (ну, как победили — просто не умерли), и Джем даже заполучил информацию, которая должна была привести его к тайне яйца Агатиона. Казалось бы, живи и радуйся. Но нет.

Во-первых, обещанная старухой-циклопом «невидимость» на обратном пути оказалась не совсем невидимостью. Точнее, она работала, но с нюансом. Джема действительно никто не замечал — ни скелеты, ни привидения, ни старый лич, который прошёл сквозь него, даже не чихнув. Проблема была в другом: Джем сам перестал замечать препятствия. Он наступил в вонючую лужу, которая появилась из ниоткуда. Врезался в колонну, которая, как ему казалось, стояла дальше. И трижды попытался открыть дверь, дёргая её на себя, хотя она открывалась от себя. В какой-то момент он задумался: а не стал ли он главным действующим лицом пословицы «Не буди лихо, пока оно тихо».

Во-вторых, волшебный компас, едва Джем выбрался на поверхность, перестал работать. Стрелка дёрнулась, указала на вход в подземелье и застыла. Джем покрутил его, постучал по стеклу, даже подул — как в старый духовой манок. Компас не отреагировал. Только тихонько звякнул внутри, словно сказал: «Я устал, я ухожу».

В-третьих, и самое главное — тема поиска яйца осталась не раскрыта. «Поди туда — не знаю куда!» — «И куда туда-то?» — который день задавался вопросом Джем и не находил на него ответа.

С такими мыслями Джем совершал вечерний променад по улицам Глудио, куда приехал накануне, когда обратил внимание на нарядно одетого гоблина (что само по себе было странно), садящегося в четырёхместный драндулет, управляемый гоблином-автомедоном, который спросил:

— Кудой?

— Тудой! — раздражённо бросил гоблин-франт.

«Тудой, тудой, да тудой даже драконы не суются», — процедил в сердцах сквозь зубы Джем и застыл, поражённый озвученной фразой, боясь пропустить мысль, которая ещё не попала в кору больших полушарий мозга, но уже проходила пограничный контроль где-то в районе таламуса. Как же он не понял сразу: ведь ему было сказано: «В те места даже драконы не суются» — а это значит, что по крайней мере драконы должны знать, куда ему пойти и что там делать.

О драконах Джем знал не так много, но давно усвоил: это магический броненосец величиной с крепость, который в тысячу раз опаснее, чем кажется, и в два раза умнее, чем вам хотелось бы. Всё, что сверх этого, — уже мелочи жизни. И в этих знаниях ключевым звеном было слово «магический»; значит, маги обязаны знать о драконах если не всё, то достаточно много. А кто из магов знает больше, чем его старый друг Горди? Тот самый Горди, который так сильно увлечён созданием новых заклинаний, что однажды в карауле задумался об усилении заклятья проклятия и даже придумал ему название: «The great and mighty», но прозевал появление Королевы муравьёв. Однако он умел такое, что другим магам и не снилось.

Джем направился к башне Горди, что располагалась на окраине города, между старой кузницей и лавкой торговца контрафактными артефактами. Башня выглядела так, будто её строили в разные эпохи, а потом забыли согласовать планы: первый этаж каменный, второй — деревянный с резными ставнями, третий — вообще стеклянный и круглый. На двери висела табличка: «Горди. Магия. Скидки пенсионерам. Входить без стука, но с конфетами».

— Горди, мне срочно нужен дракон! — выпалил Джем, не успев переступить порог скромного жилища мага.

— А Шамаханскую царицу тебе в придачу не надо? — спросил маг с иронией, убирая в библиотечный шкаф какой-то древний фолиант, что держал в руках до прихода припозднившегося гостя.

— Какую? — на автомате переспросил Джем, не поняв, о чём идёт речь.

— Вот такую, — маг поднял обе руки перед собой и повёл их вниз, словно очерчивая контуры амфоры.

— Да я серьёзно, мне надо срочно поговорить с драконом! — не унимался Джем.

— А-а-а, поговорить с драконом! — тоном человека, осознавшего великую тайну, произнёс маг, и его мантия превратилась в белый медицинский халат, а в руках появился ртутный термометр, который он демонстративно стряхнул, после чего также демонстративно на него посмотрел и протянул Джему: — А давайте-ка мы с вами температуру померим!

— Горди, ну сколько можно, — вспылил Джем. — Помнишь, я тебе рассказывал про поход в подземелье? Так вот, драконы могут знать, где найти яйцо Агатиона.

— Хорошо, хорошо, — Горди вздохнул, вытащил из шкафа уже другой фолиант, такой толстый, что, урони он его на ногу, перелом был бы гарантирован.

— Драконы, Джем, — начал маг, открывая книгу на первой попавшейся странице, — это не просто магия. Это магия в чистом виде, сконцентрированная и заряженная дурным характером. Знаешь, чем отличается дракон от обычного мага?

— Размером?

— И размером, и тем, что дракон никогда не сомневается в своей правоте. А маг сомневается всегда. Поэтому драконы живут дольше — у них нет бессонницы от рефлексии.

Горди перевернул несколько страниц, нашёл нужную и ткнул пальцем в изображение дракона, занимавшего целый разворот.

— Вот это, — сказал он, — китайский дракон, отличительная черта — у него нет крыльев, но он может летать. А это, — Горди перевернул страницу, — русские драконы, у них число голов кратно трём, чаще всего их бывает 3, 6, 9 или 12, но может быть и 5, и 7.

— Стоп, стоп, стоп, — перебил его Джем. — Мне не нужна лекция по анатомии драконов. Я хочу знать, как быстрее всего добраться до какого-нибудь дракона и поговорить с ним, не превратившись в шашлык.

— Тогда тебе надо знать три вещи. Во-первых, драконы не глупы. Настолько не глупы, что иногда прикидываются дураками, чтобы человек сам полез в пасть. Во-вторых, они чувствуют магию на расстоянии километра, так что если ты взял с собой какой-нибудь амулет — спрячь его поглубже, а лучше оставь мне на хранение. В-третьих, — Горди понизил голос до заговорщического шёпота, — драконы ужасно обидчивы. Никогда не называй дракона «ящерицей» или «летучей мышью-переростком». Один мой знакомый так пошутил — его потом три года возили по гнёздам в качестве украшения.

— Что же мне делать? — спросил Джем.

— Для начала, — Горди закрыл книгу и улыбнулся, — тебе нужна Драконья мята.

Джем и путешествие во времени

Джем открыл глаза, осмотрелся. Он находился в горах. Конечно, это были не полноценные горы, скорее предгорье какого-то хребта, и вокруг было так красиво, что в сознании сами по себе буквы складывались в слова, а слова в строки: «Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал». Это было абсолютной правдой, потому как Джем мог поклясться, что никогда не посещал это место.

Красота — красотой, но неплохо бы ещё понять, как он тут оказался и что делает. Только сознание молчало, видно, ошеломлённое видами сказочных пейзажей. Джем поудобнее разместился на первом попавшемся валуне, оперев подбородок на тыльную сторону правой руки, и задумался, пытаясь хоть что-то вспомнить. В голове всплывали образы:

— Игла — в яйце, яйцо — в утке, утка — в зайце, заяц — в сундуке. Что-то знакомое, но что? — думал Джем. — Сундук, заяц, утка — какой-то странный суповой набор! Яйцо, иг...

Тут сознание встрепенулось, словно услышав, как кучер объявил: «Рай проехали, следующая остановка Тартар».

— Точно — яйцо, — вспомнил Джем. — Я искал яйцо Агатина и пришёл за помощью к Горди.

— Для начала, — Горди закрыл книгу и улыбнулся, — тебе нужна Драконья мята.

— Драконья мята? — Джем вытаращил глаза. — Это как кошачья, только для драконов?

— Именно, — кивнул Горди. — Только эффект обратный. Кошка от мяты дуреет и начинает кататься по полу. А дракон… — он хитро прищурился, — дракон от неё становится сонным и благодушным, как переевший барсук. Понюхает травки — и уже не хочет никого есть, а хочет слушать сказки на ночь и чесать брюхо.

— И где мне её взять? — с надеждой спросил Джем.

— Вот это самое интересное, — Горди хлопнул книгой по столу, подняв облачко пыли. — Тебе придётся отправиться в прошлое, поскольку в нашем времени она уже не растёт.

Друзья некоторое время стояли молча, внимательно глядя друг на друга. Горди изучал поведенческую реакцию Джема на озвученную новость, а тот, в свою очередь, пытался понять — не глумится ли над ним друг.

— И как я туда попаду? — наконец озвучил банальный вопрос Джем, так и не приняв окончательного решения о серьёзности происходящего диалога.

— Нет ничего невозможного, было бы желание, — как ни в чём не бывало ответил маг.

— А вдруг я нарушу ход времени? — неуверенно спросил Джем, всё больше и больше обалдевая от темы беседы.

— Не нарушишь, не переживай. Ты знаешь, что такое ООС?

— Охрана окружающей среды? — полуутвердительно задал вопрос Джем, уже окончательно ничего не понимая. — А при чём тут она?

— Ни при чём, тем более всё это фикция: леса вырубают, акватории загрязняют, зверьё выбивают, и до этого никому нет никакого дела. Я сейчас говорю о принципе Отрицательной Обратной Связи, по которому работают путешествия в прошлое.

— Дай угадаю, а путешествие в будущее — это принцип Положительной Обратной Связи? — сообразил Джем.

— Именно! — обрадовался Горди. — Есть только миг между прошлым и будущим, именно он принимается за нулевую точку отсчёта, соответственно путешествия в прошлое имеют отрицательный знак, в будущее — положительный. Весь смысл в том, что, попадая в прошлое или будущее, ты сможешь осуществлять только те действия, которые не приведут к изменению пространственно-временного континуума, а наоборот, стабилизируют его.

— Ничего не понял. Если я нарву мяту в прошлом и с её помощью поговорю с драконом в будущем, то получается, я всё же его нарушу, этот континуум? — высказал, как ему казалось, очевидную мысль Джем.

— Нет, ты его не нарушишь. Ты лишь откорректируешь прошлое так, что оно приведёт к правильному будущему.

Это объяснение стало последней каплей никотина, которая смогла убить все причинно-логические связи, выстраиваемые Джемом, когда он размышлял о времени.

Друзья ещё долго обсуждали вопросы перемещения в прошлое и пришли к выводу, что не стоит затягивать с поиском драконьей мяты.

— Ну что ж, — сказал Горди, потирая руки с таким видом, будто собирался не в прошлое отправлять человека, а пирог из печи доставать. — Раз решили — не откладывай. Вставай в круг.

— В какой круг? — Джем опасливо оглядел пыльный пол хижины. Никакого круга он не заметил, только раздавленный жук у ножки стола — и всё.

— Ах да, я же его ещё не нарисовал, — спохватился маг и, достав из кармана кусок мела, принялся быстро чертить на досках замысловатые загогулины с треугольниками внутри. — Главное — не перебивай, пока я читаю заклинание. Если перебьёшь, попадёшь за кольцо вселенной, а там, как известно, жизни нет.

Джем послушно кивнул и, паясничая, зажал рот ладонями.

Горди закончил чертёж, подул на мел, поправил колпак и начал бубнить что-то на языке, который был похож на смесь стрекотания модема и бормотания пьяного повара. Воздух в круге задрожал, запахло жжёной крапивой и старыми носками. Джем хотел чихнуть, но вовремя прикусил язык.

— ...Хлак-тирак-хрендец! — рявкнул Горди и хлопнул в ладоши.

Пол под ногами Джема исчез. Точнее, он его больше не чувствовал — потому что летел куда-то вниз, вперёд и боком одновременно. Мелькнули медведи на велосипеде, а за ними кот задом наперёд, а за ним комарики на воздушном шарике, потом тьма — и мягкий удар спиной о куст.

Джем открыл глаза, осмотрелся. Он находился в горах. Конечно, это были не полноценные горы, скорее предгорье... но мы уже это читали. Ай, да ладно, время — штука циклическая.

Поняв, где он и что надо делать, Джем огляделся ещё раз, но уже более целенаправленно. Недалеко виднелась хорошо натоптанная тропинка, по которой он и решил следовать дальше к намеченной цели.

Вскоре Джем упёрся в каменный колодец, из которого тянуло сыростью и ещё чем-то непонятным — смутно знакомым, но всё же больше непонятным. Над колодцем висела табличка: «Бросай сюда то, что жалко — получишь то, что нужно».

Джем пошарил по карманам, нашёл волшебный компас — золотой, но не рабочий после похода в подземелье. Немного подумал и бросил в колодец. Компас ушёл вниз без всплеска, только глухой стук где-то далеко внизу подтвердил, что дно всё-таки существует. Дальше ничего не происходило.

— Ау, — крикнул Джем, наклоняясь в колодец. — А где мята?

Надпись на табличке сменилась на: «Такой большой, а в сказки веришь». Джем, не мудрствуя лукаво, оторвал табличку и бросил в колодец, хотел ещё плюнуть вслед от досады, но вспомнил, как отец ему говорил: «Не плюй в колодец — пригодится воды напиться», — и не стал этого делать. Между тем из колодца вылетели и упали к ногам Джема: компас, табличка и пучок травы, очень похожей на простой укроп, но серебристого цвета. Надпись на табличке снова поменялась и гласила: «Извините! Ваша Драконья мята и маленький комплимент за предоставленные неудобства». Джем поднял табличку, вздохнул: «А ведь можно было сразу по-хорошему!» — и повесил её на прежнее место. Поднял драконью мяту и компас, стрелка которого вновь неугомонно крутилась, и собрался идти обратно к месту своего появления в прошлом, но понял, что не помнит, как возвращаться в своё время. А Горди, зараза, инструкцию не дал.

И тут воздух перед ним снова задрожал, запахло керосином — и чей-то знакомый голос раздался прямо из пустоты:

— А я говорил, что ООС сама тебя вытащит, как только ты добудешь мяту. Не благодари. Хотя нет, благодари, но потом.

Перед глазами Джема всё поплыло, он зажмурился — и открыл глаза уже на полу хижины Горди, с пучком серебристой травы в руке и с ощущением, что его пережевал и выплюнул кто-то очень большой и недовольный.

— Горди, получилось! — восторженно заревел Джем.

— Конечно, получилось. Зря я, что ли, теплицу строил и новые удобрения изобретал?! — еле сдерживая смех, ответил маг.

— Какая теплица, какие удобрения? Я мяту в прошлом нашёл! — затараторил Джем.

Горди откровенно засмеялся в полный голос:

— Такой большой, а в сказки веришь! Ну какое прошлое?! Я новый дебафф на тебе попробовал, а пока ты в себя приходил, успел в теплицу сходить, мяты нарвать!

— Как? — только и выдохнул Джем, глядя то на мяту в своей руке, то на хохочущего до колик Горди. — А как же… перемещение во времени? Отрицательная обратная связь? Теплица?!

— Ох, деточка, — вытер слезу маг, падая на табурет. — Ты бы ещё спросил, почему у кошки четыре лапы, а следов — восемь. Никакой обратной связи не было. Был самый обычный сонный паралич и твоя фантазия, которая, как я погляжу, работает лучше любого портала.

Джем медленно опустился на пол, переваривая услышанное. Компас, табличка, колодец, медведи на велосипеде — всё это вдруг обрело отвратительно правдоподобное объяснение.

— А зачем? — тихо спросил он.

— Скучно, — Горди внезапно посерьёзнел и положил руку ему на плечо. — Мы так редко общаемся.

Он помолчал и добавил, подмигивая:

— Зато теперь ты знаешь главное: прежде чем искать яйцо в утке, зайце и сундуке, проверь, не лежит ли оно у тебя в холодильнике. И запомни, Джем: самая опасная магия — это магия собственного воображения, подогретая чужим красноречием. А самая короткая дорога к цели… — он кивнул на дверь, — часто начинается с того, чтобы просто встать и пойти. Не в прошлое. Не в будущее. А на свежий воздух.

Джем вздохнул, сунул мяту в карман и направился к выходу. У порога обернулся:

— А дебафф? Ты говорил про новый дебафф…

— А! — Горди радостно потряс пузырьком с мутной жидкостью. — «Иллюзия Великого Похода». Действует безотказно. Хочешь, ещё раз проверим?

— Спасибо, не надо, — быстро сказал Джем. — Я лучше пойду, пока ты про новые баффы не вспомнил.

И, хлопнув дверью, он унёсся в закат, твёрдо усвоив урок: иногда самое смешное приключение — то, которого можно было избежать. А самое полезное знание — что старые друзья шутят только с теми, кого любят.

Мораль: не ищи драконью мяту в прошлом, если не проверил сначала огород под носом. А если друг говорит про ООС — сразу уточняй, эколог он или электроник.

Глоссарий

Автомедон — нарицательное, часто шутливое имя для искусного возницы, от имени возницы Ахилла.

Агатион – особый тип питомцев, которые сопровождают персонажа и могут усиливать его характеристики.

Адена — основная валюта этого мира.

Амбидекстр — человек, который одинаково хорошо владеет обеими руками, не имеет доминирующей руки (правой или левой).

Амфора — античный сосуд с характерной формой и назначением.

Бить челом — низко кланяться, отдавать земной поклон, выражая крайнюю степень уважения.

Бондарь (бочар) — ремесленник, который специализируется на изготовлении деревянной посуды и других ёмкостей.

Гиран – прибрежный торговый город.

Глудио – оживленный город на границе человеческих земель, окруженный высокими каменными стенами.

Гноллы — гиеноподобные существа. Строением тела гноллы напоминают человека: ходят на двух ногах, имеют человеческие руки, но характер, голова, хвост, задние лапы и серо-зелёная окраска соответствуют гиенам.

Дебафф (дебаф) — термин из мира компьютерных игр, обозначающий негативное воздействие на персонажа, предмет или противника, которое ослабляет его характеристики, ограничивает возможности или усложняет игру.

Джонка — традиционное китайское парусное судно для плавания по рекам и вблизи морского побережья.

Дион – процветающий город, резиденция местного правителя.

Лютня — струнный щипковый музыкальный инструмент с ладами на грифе и овальным корпусом. Относится к семейству хордофонов — струнных инструментов, где резонатор является неотделяемой частью.

Манок — приспособление или инструмент, который имитирует голоса зверей или птиц для их приманивания, например, на охоте.

Менестрель — исторический тип странствующего или придворного музыкально-поэтического исполнителя, носителя сюжетной и музыкальной традиции средневековой и ранней новой Европы.

Плектр – небольшой плоский инструмент, используемый для перебирания или бренчания на струнном инструменте.

Садник — плоская широкая лопата на длинном черенке, которая использовалась на Руси для отправки хлеба, пирогов или других хлебобулочных изделий в печь и их извлечения оттуда.

Фолиант — книга большого формата, обычно старинная. Термин происходит от латинского слова folium — «лист».

Фортуна (лат. Fortuna) — древнеримская богиня удачи и непредсказуемости судьбы.

Фосса (лат. Cryptoprocta ferox) — хищное млекопитающее из семейства мадагаскарских виверр, единственный современный представитель рода Cryptoprocta.

Франт — нарядно, модно одевающийся человек, щеголь, модник.

Цитадель Флоран – грозное укрепление, возвышающееся на скалистом утесе и охраняющее окрестные земли.

Чело – древнерусское название лобной части головы, а также центральной или передней части чего-либо.

Шамаханская царица — персонаж «Сказки о золотом петушке» русского поэта Александра Сергеевича Пушкина.

Янычары — термин, который означает регулярную пехоту вооружённых сил Османской империи в 1365–1826 годах.

Ятага́н — клинковое колюще-режущее и рубяще-режущее холодное оружие с длинным однолезвийным клинком, имеющим двойной изгиб; нечто среднее между саблей и тесаком.