Рассказы, написанные в "Шторме", 2024 год часть 2

История первая, провидица

…Магу пришлось очень долго звать родственницу. Его много раз правнучка Дебора Сесил никак не могла услышать зовущую песнь, охваченная круговертью повседневных забот и постоянной борьбой с пугающими пророческими видениями, которые всегда сбывались. Потеряв из-за неконтролируемого дара шанс заполучить желаемую должность спецкора «Таймс» (увидела, как сын главного редактора со дня на день собьёт на своей машине случайно оказавшихся рядом пешеходов, и не сумела промолчать); едва не угодив после этого случая в психиатрическую больницу, Дебора, кое- как справившись с наплывом всепоглощающего чувства вины(что толку от нежеланных способностей, если не можешь помочь?) однажды ночью почувствовав, что вот- вот взорвется изнутри в попытках понять, что именно с ней происходит, решила устроить «перезагрузку» и, купив в интернете заманчиво дешевый тур отправилась в недельное путешествие по самым красивым и загадочным местам Британии.

А он продолжал звать, сплетая воедино всю известную о последнем прямом потомке информацию, собранную при помощи духов скал и ветров. Бард безмерно сострадал девушке, слишком рано изведавшей потери: мать рано умерла, отец(заглушавший вихри пророчеств алкоголем) к моменту, как Дебору забрали в детский дом, почти утратил разум, пылкое увлечение юности закончилось, толком и не начавшись, едва возлюбленный, попытавшийся ее обмануть понял- это бесполезно.Порой маг жалел, что, будучи призраком, и находясь на хорошем счету у небесных посланников , не имеет права как полагается защитить ранимую наследницу. Оставался единственный выход: день за днём, год за годом приближаться к миру живых с помощью хитроумных заклятий, сделав всё возможное, чтобы встретиться и облегчить Деборе жизнь с отголоском великого, но вне сомнений проклятого дара, тяжелое бремя, что не каждому под силу вынести.

Маг ждал и пел так томительно долго, что сначала сам себе не поверил, услышав наяву , ставший уже родным голос юной провидицы, очевидно внявшей шёпоту интуиции и находившейся от него теперь так близко, и одновременно так далеко- с солнечной стороны одной из плит Стоунхенджа, где некогда по большим праздникам собирались друиды: беседовать с богами и наблюдать за звездами.По правде говоря, некоторые из его учителей-друидов и сейчас составляли ему призрачную компанию, греясь у синего пламени потустороннего костра, бесконечно пересказывая друг другу полузабытые древние легенды.Конечно, никто из них не верил что несведущая в магических искусствах Дебора, ведомая лишь наитием, проникнет за завесу миров. Но боги сжалились: прозрачный портал, в туманно-непостижимый мир неуспокоенных странников, чья земная жизнь давно кончилась, открылся как раз вовремя: девушка, услышав гул земли, разбуженной чарами мага, отошла в сторону от группы, и потрясенно гладила холодные камни, такие загадочные, манящие, знакомые.Шаг- и портал с треском исчез, а потрясенная пророчица тотчас оказалась окружена тысячами переговаривающихся вполголоса призраков- мужчин, женщин, детей, удивленных, кажется, не меньше Деборы. Каждый миг удивление могло обернуться негодованием или ссорой. Бард несколько бесцеремонно расталкивая толпу подошёл ближе. Ободряюще подмигнув девушке, он зычно произнёс, перекрывая гомон толпы:

----Приветствую тебя, любознательная гостья , на нашем скромном празднике мерцающих звезд, здесь, в этом тёмном краю вечной ночи. Высшие силы не столь равнодушны, как ты думала: твоя мольба услышана, я, Талиесин Велеречивый, твой далёкий предок, поэт, провидец и маг, помогу тебе и ты сможешь жить почти обычной жизнью, смягчая жестокие ураганы предвиденья…

— Серьезно что ли? Талиесин? Тот самый? Валлийский рифмач? Извините за наглость, но где же вы раньше были сэр? Я уже трижды чуть не умерла, иногда сомневалась в твёрдости собственного разума, оказалась на краю бедности и всё это, выходит, из-за дурацкой наследственности? Вот так номер! Пророчества, пф! От них одни печали, а пользы- ноль. Я как та Кассандра, которой никто не верил… Если вы такой великий волшебник,, то уж помогите толком: избавьте от способностей, а не «смягчите» их(каким это, интересно, образом?)

Дебора выпалила наболевшее единым духом, не обращая внимания на выкрики мертвецов, разгневанных дерзостью едва «оперившейся» девчонки по отношению к Магистру. Если ее путь закончится здесь, то она наверняка сможет обрести хотя бы подобие покоя, господа призраки до ее появления явно не скучали.

-----Дитя моё, ты жестоко ошибаешься,- словно прочтя ее мысли, возразил Талиесин,-каждый здесь(он мотнул головой в сторону костра),- на самом деле не гость, а пленник. Тоски, боли, гнева, страсти, желания отомстить, страха забвения.Мы пытаемся прогнать беспокойство байками и шутками, но внутри-пустота. И к несчастью для многих это продлится вечно. Только память остается отрадой тех, кто живёт между мирами. Лишь знания, собранные по крупицам, еще не покинули меня. Я чувствую твою боль, ибо пока был жив, страдал также. Таков жребий зрящих грядущее. Я не в силах противиться воле богов: ты родилась и умрешь с этим даром. Но стоит тебе испить лотосово-полынное зелье, над которым я так долго трудился, и виденья перестанут врываться не прошены: балансируя на краю, ты будешь держать их под контролем и выплёскивать в мир в форме проникновенных стихов и песен. Имеющий уши да услышит предупреждения, остальное-воля небес. Только никогда не отвергай искренние сердца, жаждущие помощи и найдешь желанное счастье. Я тоже обрету, наконец, покой, увидев твою улыбку. Хоть не досуха еще иссушили меня песни, силы на исходе. Больше мы с тобой не встретимся, поэтому, прошу, не медли с решением!

Слова Талиесина, а еще более- его внимательный, все понимающий взгляд, пронзили Дебору насквозь: она больше не сомневалась в том, что отныне ее дорога будет не так трудна, да и ко всему прочему, она всегда мечтала когда-нибудь преодолеть боязнь чистого листа, следуя велению души творить вселенные. Хотелось верить-наследие древнего мага принесёт не только скорби

----Хорошо, я последую вслед за вами по тропе неизвестности, сэр,-ответила девушка,- Когда я должна выпить зелье?

— Прямо сейчас, Дебора. Не бойся. Горечь быстро испарится. Пей же. Я буду рядом, чтобы душа твоя осталась цельной.

Пророчица не успела спросить, что это значит: призрачная девушка в зелёных одеждах с заплаканными глазами уже поднесла ей простую деревянную чашу, до краёв наполненную бурлящей темной жидкостью. Сделав несколько глотков, Дебора закричала-всё тело будто сковало, перед глазами проносилась вереница событий прошлого и будущего и по их яркости, каким-то неведомым образом девушка теперь определяла, что случится непременно, а на что она способна немного повлиять изменив «русло» происходящего. Краски и звуки грозили разорвать ее на части. Пытаясь остановить поток, Дебора вскочила, попятилась назад, споткнулась и упала, от неожиданности зажмурившись.Снова открыв глаза, мисс Сесил не увидела ни призрачных синих языков пламени, ни толпы потерянных душ, ни умиротворённого барда Талиесина, поднявшего руку в благословляющем жесте. Всё исчезло, растворилось, подобно предрассветным грёзам.Но сами собой рождающиеся где-то в глубине сознания стихи, как плотина сдерживающие ярость видений, не оставляли сомнений-потустороннее путешествие не было сном.

история вторая, испытание

----Дядюшка Злыдень, ну дядюшка Злыдень! Мрака ради, скажи, зачем ты вытащил меня в такую рань из моей преужасной адской постели, окатил остывшей лавой и потащил хрен знает куда? Что за спешка?

---— Я хочу, чтобы ты, безответственная племянница Мухоморка, увидела, что бывает, когда неопытные бесы позволяют торжествовать Врагу! Я тебе что велел сделать? Во что бы то ни стало помешать этому самоуверенному писаке закончить свою повесть о работе поземной канцелярии и ее неуважаемых работниках – Гнусика и Баламута, о которых, ты, должно быть прежде слышала много первостатейной свежести мерзостей. Из-за дурацкой книжонки безумного одарённого, к сожалению, воюющего не на нашей стороне, другие людишки, его читатели, начали что-то подозревать, размышлять о своих поступках и даже(да будут прокляты создатели бумажных вселенных!) порой испытывать нечто вроде раскаянья, читая с иронией переработанные отрывки из подло украденной переписки Гнусика с наставником.Жалкий человечишка открывает смысл хитросплетенных замыслов нашего начальства по уловлению душ понятным, простым языком, в его повествовании нет ни слова неправды, ни тени лжи, и люди из его окружения, пусть не все, но многие, в итоге переходят в стан Врага, встречающего их мелкие душонки с распростертыми объятиями. А если он ее закончит так, как задумал, да еще и издаст сейчас, когда люди охвачены страхом, злобой и отчаяньем и мы каждый день собираем неплохой «урожай»! Нет, не хочу представлять! И все это- исключительно твоя вина, ведь именно тебя назначили «пестовать» сорняки души… Как его там зовут? Клайв? Да, Клайв, если в документе не ошибка… Стоило напеть исподволь, что драматичный финал лучше бы продавался или, скажем, лучше вписался в общую канву повести- и готово! Он бы наверняка оступился, как миленький, сам того не подозревая. И некоторые читатели впали бы в скорбь. Сама знаешь: соломинка, случается, ломает спину верблюда. Теперь обычная стратегия не сработает, поздно. Хитрость не поможет- слишком умён. Придется в лоб. А ну,не смей ныть! Будешь должна, учти!С этими словами толстый, пузатый, желтоглазый двурогий бес, чью морду то и дело передергивало жуткой ухмылкой не выспавшегося маньяка прытко скользнул к склонившемуся над стопкой бумаги, писателю, выглядевшему очень уставшим и что-то недовольно бормотавшему, прямо в ухо, стремясь омрачить его мысли и чувства, если не наяву, так во сне.

…Ему снились родные пейзажи деловитого и прекрасного Белфаста, лицо овевал тёплый весенний ветерок, на бурой, влажной после дождя земле плясали солнечные зайчики, ноздри приятно щекотал соблазнительный аромат, доносящийся из недр городских пекарен. Он несколько рассеяно просматривал выуженную из кармана пиджака записную книжку, мимолетно вглядываясь в незаконченные фразы. Как вдруг, всё переменилось: резко похолодало, небо потемнело, писатель почувствовал на затылке чей-то тяжелый, уничижительный взгляд. Сердце сбилось с привычного ритма, ладони вспотели, на языке явственно ощущался отвратительный привкус железа, из прокушенной губы по подбородку стекала алая капля крови.

----Слушай внимательно, твердолобый упрямец! Если не хочешь, чтобы все твои сны превратились в беспросветные лабиринты кошмаров, капля за каплей высасывающие жизнь из тела, а всех, кто тебе дорог постигла внезапная и жестокая смерть, то перепишешь финал книги, над которой сейчас работаешь и отправишь главного героя прямиком в наше ведомство. Он ведь у тебя по сюжету совершил много ошибок, мелких, но весьма досадных, да и битвы, знаешь ли, мало способствуют обретению святости. Подумаешь, влюбился парень в «кроткую овечку»! Сколько я таких повидал! Копнёшь, бывало, чуть глубже- а там просто бездна коварства! Плоские характеры используешь, огонька не хватает, а еще писатель называется! Добавь финалу изюминку, повесели читателей! Согласен?

Клайв молчал, уже догадавшись, кто извратил его яркое сновиденье и не решался повернуться и посмотреть названому «гостю» в глаза- опасался, что разум помутиться. Но когда вспыльчивый бес, не дождавшись ответа, с досады принялся осыпать грубой бранью весь мир и подвергать сомнению Божественную мудрость и Любовь, уверенность в безусловности которой когда-то зародилась в душе Клайва по дороге через тернии к свету, он, не чувствуя в себе сил к открытому противостоянию, изо всех сил ущипнул себя за палец и проснулся шепча слова благословенных гимнов, хотя содержание сна начисто выветрилось из памяти.

Через несколько недель в записной книжке Клайва Стейплза Льюиса появилась карандашная запись: «История Баламута, так нежданно выкристаллизовавшаяся из встреч и радиобесед почти готова к публикации. Финал переиначивать не буду, всё так как и должно быть, ибо я с самого начала желал Гнусику проигрыша».Спустя время, несколько раз переизданная повесть, неоднократно вызывала поток оживленных дискуссий в читательской среде.А разъяренная Мухоморка с тех пор зареклась иметь дело с писателями и богословами. Шкура дороже статуса.

история третья, домовой

В некотором царстве, в некотором государстве жил-поживал домовой Степан. Берег он, как издавна полагается всякому духу- хранителю дом уважаемого купеческого семейства и горя не ведал: кормили, поили Степушку вволю, никогда на его мелкие шалости не обижались и бранными словами не поносили. А однажды дочка хозяйская – красна- девица Ульянушка даже связала ему в подарок теплые носки из козьей шерсти-услышала раз, сердечная, как он расчихался в холодных сенях и пожалела. Быстро спорилась ее работа, уж больно давно домовому никто из платья ничего не дарил - почитай лет двести уже с той поры, как он в здешние края пришёл. Одна печаль сердце Степана точила- не было хозяюшки в его уютном запечном углу. Все друзья со своими зазнобушками по вечерам миловались, да беседы долгие вели, а он один-одинёшенек порой от тоски сердечной измаявшись, подпевал не в лад заунывным песням ветра-бродяги.Как-то раз прослышав, что в соседнем селе поселилась юная домовушка- недотрога и умница, испытывающая всех сватающихся женихов загадками мудрёными , решил Степан удачу свою спытать. Сложил пожитки в котомку и уже собрался было в путь, да тут пошел проливной дождь, и дух, никогда не жаловавший слякотную марь, остался дома.К ночи непогода разбушевалась, раскалённая добела молния рассыпала повсюду осколки небесного огня, чьи жадные языки, на беду, слишком близко подобрались к жилищу боярскому: начался пожар.

В одном исподнем выскочили во двор ошалевшие от дыма Петр Силантьевич с супружницей Марфой Порфирьевной; запричитали, завопили, соседей переполошили, пытались дом тушить и - дочюнюшку из огненного плена выручить, но напрасно- спала горемычная сном глубоким, не слыхала, как мать с отцом убиваются, как у них от страха зубы стучат.Степа тут же, невидимый глазу людскому, неподалёку метался: словами заветными стихию дикую как мог сдерживал, а когда понял, что еще минута- и не спасти ему ни дома, ни жалостливой девушки, не долго думал: поклонился в пояс дому погибающему, столько лет бывшему для него приютом и тихой гаванью- да прямо в пламя бросился, из горенки обугленной Ульяну –лебедушку спасать.

Не хотел Перунов посланник гневный его пропускать, но Стёпа с детства кого хочешь переупрямит; рукой взмахнул, отгородившись барьером волшебным от дыма едкого и ринулся напролом на второй этаж. Пнул то, что осталось от двери в Ульянину светлицу, взвалил беспамятную девушку себе на плечи, прыгнул трижды, и в самую последнюю секундочку перед тем, как обвалилась крыша, переступил порог, выйдя на свежий воздух.Перед глазами домового плясали черные мушки, ладони(единственное не защищённое густыми волосами место на теле) нещадно жгло, а в густой льняного цвета шевелюре тлели черные угольки. Чувствуя, как подкашиваются ноги, Степан бережно, словно стеклянную вазу, положил Ульяну на землю и внимательно ее осмотрел. К счастью, девица не пострадала, и, судя по трепетанию, пушистых ресниц должна была вот- вот прийти в себя. Возблагодарив предков за помощь, домовой, обессиленно плюхнулся рядом и позволил затуманенному сознанию померкнуть.

— Ох, горе горькое! Ты очнись- встрепенись, добрый молодец, спаситель мой, открой ясны очи!Стёпа ушам своим не поверил, услышав дрожащий голос дочери хозяина и ее чудное обращение: с ума она что ли спятила? Какой из него «добрый молодец»? И почему она вообще его видит ?Наверное, домовой произнёс это вслух, ибо Уля, тотчас вскочила и громко вскричала:

---Батюшка, матушка! Храбрый странник очнулся, наконец!

Что тут началось! Все забегали, засуетились, замельтешили! Соседи, пригласившие погорельцев погостевать несколько дней, поднесли Степе стопку медовухи, и кушаний незатейливых, но до того вкусных что ум отъешь, наперебой величали богатырем и восхваляли его отвагу. Стёпа кивал, улыбался, благодарил, привыкая к новому, ломкому и высокому голосу , и изо всех сил старался скрыть изумление, охватившее его при взгляде на своё отражение в чаше с водой: оттуда на бывшего духа-хранителя теперь смотрел синеокий, белокурый человек, статный да пригожий собою от роду лет этак семнадцати в богато расшитом золотой нитью зелёном кафтане.«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Любят же боги шутки шутить»,- взволнованно думал Степан. Если бы не саднило спину, и не ломило в висках- в жизни бы не поверил, что человеком обернулся. Говорят, в незапамятные времена такое тоже иногда случалось… Что ж, сгиньте печали! Кажется, мил я сердцу Ули, вон как светится от радости. А что? Хозяйка она хорошая, складная, сердечко у нее трепетное, чистое, честное... Видно, так суждено...

Благодарю, выдумщица- Лада! Чую недолго еще мне осталось холостяком по свету белу болтаться».

история четвертая, семейка вампиров

Сыплющийся с неба вторую ночь подряд режуще- ледяной снегодождь не добавлял настроению радужности. Но у Михаила Мрачноватого, по прозвищу Драконье крыло, дальнего потомка печально известного валашского господаря Влада Дракулы, не было выбора. Должность директора сумеречной школю для юных вампиров, где этих созданий тьмы с раннего детства учили выживать и приспосабливаться к быстроменяющемуся человеческому миру не предполагала безответственности и легкомыслия.

И потому каждый день на закате(за исключением трехдневного периода полнолуния, с недавних пор объявленного в Нюктариуме-городе монстров в империи Гекатан, в основном населённой обычными людьми, официальными выходными днями во избежание трагедий), Михаил скрипя сердце отправлялся на работу.Единственное, что немного снижало градус раздражения в груди молодого вампира при воспоминании о вечно галдящих, и спорящих безбашенных клыкастых детках, так и норовящих попасть «на карандаш» к Охотникам, за несанкционированное пиршество за счет жизней, ментального и физического здоровья добропорядочных горожан, это согревающие гортань мысли о доме- небольшом(всего-то комнат сто, не считая третьего измерения) уютном в черно-красных тонах, заботливой и смекалистой красавице- жене, работавшей следователем в центральном управлении Стражей и имевшей возможность регулярно добывать для близких так необходимую им кровь, допрашивая преступников- маньяков, грабителей и убийц, о младшем братце- фанате компьютерных игр, из-за своей лени перешедшем на исключительно энергетическую «диету» и о пятисотлетней малютке Милене- единственной, обожаемой дочери, еще только-только начинающей учиться говорить.Рабочая ночь началась с привычно- нудного заполнения нескончаемых документов, визита нескольких разгневанных родителей, убежденных, что их буйные отпрыски- истинные, недооцененные гении, и, традиционно должна была закончиться парочкой выбитых в драке клыков( к последнему четвертому уроку даже наиболее сдержанные из учеников с трудом могли усидеть на месте), но жизнь любит преподносить сюрпризы. Неожиданно пришло срочное распоряжение от начальства- генерального штаба Беспокойных Алхимиков: в течение семи ночей вплоть до следующего зова луны непременно разобраться в тонкостях новомодной компьютерной программы и прислать отчет с планом ее внедрения в образовательный процесс всех сумеречных школ и университетов империи.

Громко выругавшись и мысленно отправив неугомонных ученых в долгое пешее по направлению к логову темного прародителя, Михаил вздохнул и с обреченностью висельника нажал на кнопку «пуск» на своём стареньком, дребезжащем ноутбуке.

Оторвался господин Мрачноватый от него только под утро, почувствовав сильное жжение в глазах, и, оглядевшись вокруг увидел, что его заместитель и секретарша давным- давно разошлись по домам, велев оставленным на всякий случай трёхсуточным оживленным двойникам, сделанным наподобие африканских кукол вуду, позаботиться о том, чтобы энергетик в любимом хрустальном бокале шефа- трудяги не заканчивался.

Мягко усмехнувшись, уставший вампир вытряхнул из бокала последние капли бодрящего напитка, и решительно отодвинув кожаное кресло с широкими подлокотниками, торопливо телепортировался прямо домой, опасаясь разбудить жену скрежетом ключа в замочной скважине.

Практически беззвучно, не зажигая свет, скользнул Михаил на кухню, надеясь найти в холодильнике свежие запасы крови или, в крайнем случае- сладкий тыквенный сок, который его брат Влад, в последнее время пил чуть ли не литрами, восторгаясь его «обволакивающим желудок ароматом», как вдруг почувствовал знакомое игривое касание холодных губ к основанию шеи. Оказывается, обеспокоенная Илона всё еще не спала- ждала его.

---Ну, наконец-то, Мишка,- произнесла она с явным облегчением в голосе,- я уж думала до четвертой стражи не придешь! Тебе ужин греть или холодненькую попьешь? Вчера как раз в управление очередного приговоренного сумасшедшего привезли- с четвертой отрицательной, считай деликатес. И не горчит совсем, без примесей, здоровый образ жизни вёл, урод. Я быстренько его… образумила: чуть только из морока выскочил, весь мокрый от ужаса- запел о своих о своих грязных делишках, словно соловушка. Ох, и попируем мы теперь на славу! Целый месяц о еде можно не переживать! И тете Марте еще на подарок останется…Услышав о Марте, Михаил обессиленно рухнул на стул и издал сдавленный негодующий стон:

------Бессмертные духи тьмы! Только не говори, что твоя двоюродная тетка снова без предупреждения объявится на пороге и застрянет в гостях на полгода! После ее предыдущего визита я недосчитался фамильного золотого портсигара и кинжала времен императора Нерона!

----У каждого из нас есть недостатки и слабости, обсидиановый мой, ты же знаешь,- успокаивающе «мурлыкнула» на ушко мужу Илона,-неужто ты не простишь последней оставшейся в живых в клане пророчице, ее необдуманный порыв? Она предсказала мне, что скоро у нашей огненноволосой дочурки появится братик, и… оказалась права! Представляешь? Еще один маленький сладенький вампиреныш, разумненький, как его отец скоро споёт свою первую песню на празднике кровавой луны!

Мечтательное выражение на секунду исчезло с бледного лица Илоны, наматывая кончик длинной косы на тонкий изящный палец, она с заминкой спросила:-Надеюсь, ты рад, дорогой?Михаил прищурился, всматриваясь внутренним зрением в ауру жены: где-то внутри нее, пока тонкая и слабая, мерцала алая ниточка жизни- его будущий наследник, великий дар тёмного властелина, редко когда дозволяющего вампирской паре стать родителями больше одного раза.

Широко улыбаясь, потомок Дракулы привлек супругу к себе, обнял и поинтересовался своим «фирменным» низким жутковато- искусительным тоном, от которого с первого дня знакомства у Илоны по спине всегда бежал табун приятных мурашек:

----Это нужно отметить! Завтра возьму отгул, и всю ночь будем танцевать с тобой в ночном небе, блуждая в звездных лабиринтах. И ты никуда завтра не уходи! К дьяволу работу! Праздновать так праздновать! Как насчет тысячи страшных историй прямо сейчас? Нет, нет, я нисколько не устал, честное слово! Только, прошу, надень, пожалуйста, то открытое красное платье и широкие кожаные браслеты, что я подарил тебе на втором свидании две тысячи лет назад: ты всегда выглядишь сногсшибательно, но в этом образе воистину подобна самой Нюкте!Весь следующий день счастливые создания ночи провели нежась в постели, а к вечеру, дождавшись появления первых ярких звёзд, расправив черные крылья поприветствовали страстным танго посланницу вечного Хаоса- отливающую сталью суровую луну.