Рассказы Лунного Змея

Кровная месть

Раах улыбнулся, убирая за ушко принцессы выбившуюся прядь. Щёки девушки порозовели, она смущённо опустила взгляд: — Если вас поймают, вам не избежать наказания. Это непростительно даже для человека благородных кровей… — Нет наказания страшнее, чем не увидеть вас! Вам это не по нраву? — Граф взял руку девушки и прижался губами к её ладони. Принцесса подняла на него свои, удивительного цвета глаза, Рааху на мгновение почудилось, что он услышал запах свежей лесной зелени. — Я… — в глазах юной Йеко плескалось восхищение, перемешанное с почти детским восторгом. Она вдруг подалась вперёд, но в последнее мгновение замерла, напуганная чей-то речью за дверью: — Вам нужно идти! — горячо прошептала она, оглядываясь на дверь — отец всегда приходит проведать меня, он увидит… Раах кивнул и резким движением привлёк принцессу к себе. Так близко, что Йеко кажется, перестала дышать. — Я буду ждать вас завтра. — произнёс Раах и поцеловал девушку в уголок губ. Ещё мгновение и он ловко спрыгнул с балкона, затерявшись в ночи. — И я вас… — прошептала девушка в пустоту, касаясь пальцами своих губ. Ее сердце мчалось галопом, ещё никогда… Никогда они не были так близко! Каждый раз стальные глаза Рааха словно пронзали её насквозь, от его горячих рук кружилась голова и сводило живот.

Принцесса судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться, но лицо молодого графа всё никак не шло из её головы. Он появился при дворе совсем недавно (и где его только прятали всё это время?), но уже успел покорить всех своими идеальными манерами, острым языком и изящными движениями. Фрейлины завистливо поглядывали, когда он приглашал Йеко на танец, а прочие кавалеры презрительно хмыкали.

В покоях принцессы Раах был не первый раз, но это была их маленькая тайна: иногда они сбегали и тайно гуляли по королевскому саду, глядя на отражение луны в озере или слушая, как поют соловьи. Граф рассказывал о своих путешествиях, в которых побывал с отцом. Иногда он так нежно брал ее за руку и зарывался носом в ее золотистые волосы, замирая, словно напуганный олень. На мгновение он становился простым слабым человеком, а не сильным и умным графом, вынужденным отыгрывать свою роль при дворе. В такие моменты сердце девушки переполнялось такой невероятной любовью к нему, что ей казалось, что внутри нее сияющее море. Ей хотелось обнять его и никогда не отпускать. Никогда.

— У тебя такие красные щёки, ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил король, глядя на Йеко — не дай боже, лихорадка… — он покачал головой — Пришлю к тебе врача. — Всё в порядке, просто почему-то разволновалась. — улыбнулась девушка, делая реверанс. — Благодарю, король, за ваш визит. — Тебе завтра 16 лет, Йеко — недолго думая начал король — Пришло время подумать о будущем… — он кинул на принцессу быстрый взгляд, словно опасаясь ее реакции (в прошлом году девушка устроила ужасную истерику при одном только упоминании о замужестве). Принцесса с готовностью кивнула, улыбаясь во весь рот. — Я бы хотел, чтобы ты присмотрелась к благородным мужчинам, которые будут завтра на балу в честь дня рождения принцессы. Йеко снова поклонилась и подняв на отца взгляд произнесла — Отец… — от этого слова он вздрогнул — Скажи, можно ли мне самой выбрать мужа? — Йеко. — дочь смотрела на него так, что у мужчины что-то сладко защемило в груди, как тогда, когда она была совсем малюткой. Он строго взглянул на дочь и добавил — я обязательно учту твое мнение при выборе.

Раах сжимал талию принцессы в танце чуть сильнее, чем следовало, чтобы не оскорбить двор, но ему было не выносимо. Невыносимо больше скрывать это все.

Принцесса не отводила от него своего восторженного взгляда, и он снова подумал, что Йеко напоминает ему нежный лепесток ирландской розы, на который легли капли утреннего тумана. — Вам очень повезло, — произнёс Раах — не каждой благородной леди дано самой выбрать себе мужа. — Вы правы, граф. — улыбнулась девушка, её щеки снова порозовели — Вам тоже повезло. Сегодня я скажу королю о своем решении. Раах неожиданно грустно улыбнулся, сжимая пальцы девушки чуть сильнее — Не думаю, что король позволит. Прошлое моей семьи не такое… — он запнулся, но тут же продолжил — не такое светлое, как надлежит для того, кто осмелится попросить вашей руки. Принцесса очаровательно нахмурилась и ответила — Вы попытайтесь.

***

— Не могу поверить! — прошептала принцесса, глядя на Рааха, — Не могу поверить… — она вцепилась в край нефритового гроба так сильно, что пальцы побелели. Взгляд её потерянно блуждал по залу, не замечая понурых придворных и чёрного убранства, но постоянно натыкаясь на хладное тело короля. На лице юной Йеко лежали серые тени, крадущие её свежую красоту. Губы принцессы тряслись от невысказанных рыданий, а плечи опустились под тяжестью горя.

Всего каких-то пару недель назад, они кружились в танце, на балу, в честь дня рождения принцессы, все было наполнено счастьем и ожиданием неизбежного светлого будущего. Йеко рассказала отцу про графа Рааха, и казалось, король согласился. Но почему-то упорно откладывал официальное оглашение своего решения, по надуманным причинам: то игры с железными мячами, то пересмотр собрания вин.

Наёмный убийца вероломно забрал жизнь короля. Доброго повелителя. Сердце и душу страны. В самый чёрный день для королевства лунный кинжал пронзил сердце отца принцессы Йеко.

И сейчас… Сердце Рааха болезненно сжалось, когда Йеко снова посмотрела на него. — «Как же больно… Как горько.« — подумал он, сжимая кулаки до крови. Ему было невыносимо жаль принцессу. Его злило его собственное бессилие, разрывало на части от гнева на самого себя. Хотелось закричать. Или убежать. Навсегда.

Но убежать нельзя. Теперь Йеко примет власть ушедшего короля. И граф Раах должен быть рядом. Всегда.

Раах с удовольствием вдохнул влажный воздух весенней ночи.

***

— Наконец-то вереск зацвёл. — произнёс он — Прямо как тогда. — Когда? — спросила Йеко, обнимая его сзади. Граф, а теперь король Раах ухмыльнулся, не отводя взгляд от великолепного антрацитового неба, усеянного мелкими звёздами. — Как в день, когда убили короля. — ответил он и развернулся к жене. Йеко была всё такой же прекрасной, как и в первую их встречу, почти четыре года назад. Она непонимающе смотрела на него своими огромными зелёными глазами, а облачко золотистых волос обрамляло ее лицо. — Разве отца убили в этот день? Его убили осенью. — Улыбнулась она, проводя тёплой ладонью по щеке Рааха и убирая прядь его чёрных волос.

— В этот… — прошептал Раах, целуя Йеко так жарко, словно это одна из тайных встреч их прошлого. Внезапно Раах замер и умоляюще посмотрел в глаза королевы — Прости меня, Йеко. — прошептал он, чуть не плача — Прости… — Что?… — слабый стон сорвался с губ девушки, когда лезвие лунного кинжала пронзило её сердце.

Раах аккуратно закрыл глаза Йеко, в которых навсегда застыл вопрос, и прижался губами к её щеке, вдыхая слабый аромат жасмина и персика.

— В этот день убили отца. — Повторил Раах, глядя на восхитительное небо, усыпанное звёздами — Моего отца.

Истинное волшебство

Мелодичная музыка сообщает о новом посетителе. Я поправляю галстук и ныряю за стойку, передо мной мнётся паренёк. Светлые волосы, почти прозрачные глаза, подёрнутые дымкой страха и смущения. — Я, я, я… — заикаясь, начинает парень, я киваю и улыбаюсь. Любой клиент важен. — Добро пожаловать в обменный пункт семьи Хорисов — чеканю я, продолжая улыбаться. Парень смущается ещё больше. Мнёт в руках кепку. — Я хотел бы обменять время. — набирается он смелости и выжидающе смотрит на меня. Я киваю и двигаю рукой, как по мановению волшебной палочки (хах), над стойкой возникают прозрачные страницы, они весело сообщают о привилегиях магии, об обмене жизни на деньги или на магию. -Вы уже ознакомились с прайсом? На что хотите совершить обмен? — Вежливо интересуюсь я.

Парень смотрит на прозрачную книгу, как на чудо: — Это ваша магия, мистер? — произносит он, не в силах оторвать взгляд от книги.

Я качаю головой — Нет. У меня нет магии, я просто человек.

Вижу, как в глазах паренька зажигается огонёк доверия. Я видел это в каждых глазах, смотрящих на меня. Приятное чувство, когда незнакомец видит в тебе «своего», приятное, если у тебя нет совести. В противоположном случае это начинает напрягать, так как накладывает определенную ответственность.

Хорошо, что я давным-давно обменял советь на выгоду.

— Так на что хотите менять? — Повторяю вопрос, мальчишка уже немного осмелел и уверенно заявляет: — На деньги!

Юнец. Сколько ему лет? Только-только стукнуло 21? И сразу кинулся разменивать жизни. И на что? На фантики. Глупыш, лучше бы менял на магию…

— Я читал вашу брошюру… — продолжает мой клиент — Там написано, что можно получить полмиллиона! — Его глаза горят в предвкушении.

Я улыбаюсь — Да, так и есть, но тут есть несколько нюансов: количество времени, наличие силы, здоровье… — Паренёк немного напрягся, но не подаёт виду. — Нужно пройти несложный тест… — Я согласен! — торопливо отвечает клиент. Вздыхаю про себя. Наивный ребёнок, наверняка хочет спасти кого-то. Судя по затасканной одежде, он из гетто, шансов у него немного.

Отвожу клиента в другой конец зала, там за зеркальной ширмой, специальное кресло.

— Нужно всего лишь сесть в кресло, закрепить датчики на голове, и машина считает всю нужную информацию. — Уточняю я. Парень не дожидаясь приглашения уже влезает на кресло.

— Закройте глаза — заботливо прошу я и мальчишка доверчиво закрывает. Закрепляю датчики, включаю машину: вокруг головы мелькают графики, цветные пятна, числа…

— «Да тут и на все 4 ляма хватит…» — Думаю я. — «Здоровье отличное, жизни до 110 лет, даже магия присутствует».

Я смотрю на клиента — его светлые ресницы трепещут, губы напряжённо сомкнуты, румянец на совсем ещё детских щеках, тонкие пальцы впились в кресло.

— Можете открывать глаза. — На сколько хватит? — парень смотрит на меня с надеждой. Я достаю из комода бумаги (не люблю пользоваться магией по бытовым нуждам, лучше руками) и делаю вид, что внимательно их изучаю: — На полмиллиона, не больше — Твёрдо лгу я — Но вам останется жить примерно 5–7 лет.

Паренёк закусывает губу, я вижу, как в нём идёт борьба страха и решимости.

— Я…я согласен. — наконец говорит он. — Это больно? — Может быть, лёгкая слабость после процедуры…

Мальчишка дрожащей рукой подписывает документы, и я отвожу его в камеру экстракции. Большая стеклянная капсула закрывается и погружает клиента в специальный раствор. Я выставляю на экране нужные значения: Количество лет: 110 Изъять: 25 лет Остаток: 85 лет. Наличие силы: Да. Наличие текущих болезней: Нет. Палец касается кнопки «Старт».

Смотрю, как клиент медленно покачивается в растворе. «Надеюсь, когда проживёшь больше 10 лет, у тебя появятся мозги, парень, и ты поймёшь, почему старик Хан так сделал. Это глупый обмен.»

Мой шеф был бы в ярости, если бы узнал, что я обманул юнца и не откачал с него всю жизнь. Но трудно сопротивляться тому, кому ты безоговорочно доверяешь.

Я поправляю галстук, беру пару тяжеленных ящиков с инструментами (не люблю использовать магию в быту) и иду в подсобные помещения.

Огромный ангар, заполненный колбами, возвышающимися до потолка — в них плещется сила, магия. Она переливается всеми цветами, издаёт странные звуки…

Не люблю магию. Никогда не менял своё время. Никогда не менял свою магию. Никогда не выбирал магию. Она выбрала меня сама, магия доверия, которая действует как пассивный навык, заставляя окружающих доверять мне, как своей матери.

Это не мир больше, а сплошной базар: «Куплю», «Обменяю». Мне это не подходит, я не хочу видеть, как вот такие глупые мальчики меняют целую жизнь на сотню кредитов. Не люблю магию, с тех пор как она появилась, этот мир катится в ад.

Но магии всё равно, хочу ли я этого. А я не хочу.

Снежные волки

Утром деревенские нашли в свежем снегу белые человечьи кости.

Те торчали, словно ветки, чистые, без единой капли крови. А потом выяснили, что пастух из третьего дома пропал.

Поговаривают, что ночью снова приходили Снежные Волки и пастух решил, что можно кинуть им буханку другую, мол, голодные звери. Добрый был парень.

Да только волкам противен вкус нашего хлеба.

Они приходят вместе со стужей и темнотой – их гонит вперёд запах крови. Они кружат по деревне, как вьюга, загрызают собак да свиней, оставляют только кости и снег. Они приходят, чтобы убивать.

Некоторые говорят, будто слышат, как волки зовут их. Зовут по именам. Зовут их выйти. Чтобы умереть.

Ночь густая, как мёд. Всё вокруг во мраке и снегу.

Я затворил все ставни, закрыл засов. Я сел поближе к печи. Главное – дождаться рассвета. С первыми лучами солнца Волки исчезнут. Ведь вчера Волки звали и меня…

Жуткий плач разлился за дверями, я вздрогнул от неожиданности. Я зажал уши и зажмурил глаза, но бешеный вой звучал в моей голове. Я попытался петь себе песню, но вместо слов из моего рта вырвался вой.

Сердце стучало так, словно я уже бежал от Снежных Волков во тьму.

Холод нежно коснулся моего обезумевшего сердца и сжал его. Мои руки заледенели, и сами потянулись к ставням, чтобы распахнуть их – под окном кружили Волки, их глаза горели синим пламенем, а от шерсти летел снег.

Я кричал, я кричал внутри себя, я извивался внутри, но моё тело не слышало меня. И вот уже открыт засов... как вдруг, вместо воя и лая я услышал до боли знакомый голос, но слов разобрать не смог, и.. дверь распахнулась.

Всё внутри меня сжалось в предвкушении боли, смерти и я закричал - Вы, холодные, снежные звери! Сгиньте! - как вдруг снова голоса - Илай, возвращайся, Илай, вспомни нас, Илай. Надень обратно свою шкуру, Илай!... – Говорили мне Волки этими голосами.

Они сидели полукругом и смотрели на меня. В глазах одного из Волков я узнал взгляд пастуха, кости которого нашли вчера.

Я вспомнил!

Кожа с жутким треском расползалась, суставы выворачивались, и мясо вылезало… Я кричал от безумной боли, падал на землю и валялся, по моим венам бежал холод и жёг, жёг, жёг!

- Отворите окна, двери! – закричал я, отряхивая снег с шерсти, и волчий вой разнёсся по деревне. - Надевайте шкуры пёсьи! Вспомните, потомки волчьи! Вспомните, кто Вы!

Остальные Волки дружно взвыли и начали кружить.

И я кружусь, как будто пьяный! Волшебство и сила переполняют меня! А сверху, с небес, смотрит наш ледяной вожак.

Бесконечность любви

— Вы заразились паразитом. — Строго сказала врач, глядя на Оскара поверх очков. — Вам необходимо пропить курс таблеток и соблюдать постельный режим. — она кивнула на коробочку с таблетками, появившуюся в блоке выдаче.

Оскар только кивнул, взял коробку, и вышел. Да, он подхватил паразита. При последней вылазке на планете Коктурн. Точнее, Оскар сначала так и думал, ну, про паразита. Но теперь он так не думал. Каждую ночь он слышал голос в своей голове — красивый и мелодичный, он завораживал своей красотой. Оскар знал, что тот голос — голос прекрасной девушки, что поселилась внутри него. Они разговаривали каждую ночь. девушка представилась как Гниация. И только благодаря Оскару она была жива. Его тело и силы давали ей жизнь. Как земля семени дерева.

На выходе из госпиталя Оскар выкинул коробку с таблетками.

"Ты не будешь их принимать?!" — Раздался в голове её серебряный голос и кинжалом пронзил Оскару сердце.

"Ты не паразит, Гниация." — коротко ответил ей парень — "И я помогу тебе. Ты сможешь выйти в этот мир!"

Гниация засмеялась, заставив Оскара улыбнуться.

Последнее время они с инопланетянкой стали очень близки, так много было у них общего.

Девушка была такая нежная, добрая и наивная, она покорила Оскара своим искренним любопытством с миру. Своей любовью… Да, оскар влюбился, ночами он представлял её, свою Гниацию. Он представлял то время, когда она окрепнет достаточно, чтобы выйти наружу, в этот мир, и они увидятся.

***

Следующие два месяца пролетели незаметно — Оскар почти каждый день показывал Гниации что-то новое, ходил туда, где ещё не был, да и сам он до неё не видел столько красоты!

Только отражение в зеркале не радовало — за эти два месяца Оскар постарел так, словно прошло лет десять. И жить стало тяжелее. Он уже не мог подняться на третий этаж без одышки, не мог поднимать тяжёлые вещи и почти не мог долго ходить.

Однажды, в лунную ночь, Гниация вдруг произнесла:

"Оскар, мы никогда не увидимся…" — её голос звучал глухо.

"Почему?" — парень закашлялся — "Не говори глупости, я уже всё подготовил…"

"Оскар!" — вскрикнула девушка, — "ты не понимаешь. Я ведь убиваю тебя! Ты не доживёшь до нашей встречи…" — он услышал всхлипы, его сердце сжалось от жалости.

"Милая, доверься мне, я обещаю, мы будем вместе."

"Я…" — Гниация плакала — "я люблю тебя, но моё тело убивает твоё. Я забираю твои жизненные силы…"

"Мне не жаль, Гниац. Всё в порядке" — тихо произнёс Оскар — "Я люблю тебя, ты была предназначена мне космосом, и наша встреча была предначертана. Ещё до начала времён. Всё так, как должно быть" — он вздохнул — "пока не появилась ты, у меня не было жизни."

Гниация молчала.

Следующей ночью Оскар проснулся и не смог вздохнуть. Он слушал, как медленнее и медленнее бьётся его сердце. Как сквозь его тело прорастает огромный цветок и с последним ударом сердца, цветок раскрылся, обнажая хрупкую девушку. — Вы заразились паразитом. — Строго сказала врач, глядя на Гниацию поверх очков. — Вам необходимо пропить курс таблеток и соблюдать постельный режим. — она кивнула на коробочку с таблетками, появившуюся в блоке выдаче. Девушка кивнула и улыбнулась.

"Выброси эти таблетки" — зазвучал в её голове голос Оскара — "Мы навсегда вместе."

Новогодние традиции

Многие знают о новогодних традициях. Почти в каждой семье такие есть. И моя не исключение.

И вот сегодня Мила достала коробку с шуршащей мишурой и цветными шарами, а Макс приволок ёлку. Ух, как она пахнет! — Но, но, милый, не лезь к игрушкам! — Строго напоминает мне Мила и я нехотя отхожу, хоть мне и жутко интересно потрогать все эти диковинные штуки. После разлуки в год эти игрушки словно открываешь заново каждый раз.

Мила улыбается и говорит — Не переживай, мой хороший, я дам тебе поиграться ими. Смотрю на неё с укором. Девушка начинает развешивать шары, снегурочек и мандарины на ёлку (не люблю мандарины, и как их некоторые едят, чёрт возьми). Она обматывает ветки яркими гирляндами и посыпает снежком.

Меня успокаивает этот процесс и одновременно будоражит. Я чувствую предвкушение чего-то невероятного! Чего-то волшебного и такого… желанного!

— Вот, эти твои — Макс протягивает мне несколько ёлочных игрушек, я аккуратно трогаю их, перекатываю по полу. Сердце замирает, когда я смотрю на переливы света в боках игрушек. Они меня почти гипнотизируют… но тут я слышу запах шоколада! О Боги, я люблю это! Дай мне, дай!

Макс смеётся, глядя на мои попытки отобрать у него шоколадную фигурку — Вот же неугомонное создание! Мил, ты только посмотри на него!

— Ну так отломи ему кусочек! — доносится в ответ, и Макс, хмыкнув, делится со мной. По языку разливается сладкий океан наслаждения, шоколад прилипает к зубам, и я даже немного им давлюсь, но продолжаю наслаждаться. Макс смотрит на меня неодобрительно. — Пойди прочь, человек, ничего ты не понимаешь! И дай мне ещё! Дай! — Думаю я.

За окном темнеет, и ёлка начинает мерцать ещё сильнее. Мила и Макс собираются в магазин и говорят мне быть осторожным — не трогать дерево. Я молча киваю в знак согласия.

Входная дверь закрывается, и я остаюсь один на один с этим чудом. Я сижу здесь и смотрю на неё — на магические огни, на блеск игрушек и искры мишуры. Я вдыхаю запах хвои вперемешку с шоколадом и мандаринами.

Её ветви гипнотизируют меня, зовут к себе. Мне даже кажется, что они покачиваются, приглашая потрогать их. И шуршат игрушками и снегом.

Я забываю себя и хватаю одну игрушку, вторую, третью! Они сверкают и смеются! Я хватаю мишуру и гирлянду, тяну… И всё это великолепие с грохотом обрушивается на пол.

Катятся в разные стороны шары, осколки стекла разлетаются звёздами по паркету, гирлянда растягивается на всю комнату, освещая её волшебством и упавшие снежинки стонут на полу придавленные мандаринами.

Я чувствую торжество в душе, припудренное величайшим удовлетворением. Главный праздник года случился! Вот то, ради чего мы все это делаем — достаём игрушки, наряжаем ёлку и раскладываем шоколад.

Я чуть прикрываю глаза, сажусь напротив павшей ёлки и обхватываю лапы хвостом — А какие у вас новогодние традиции в семье?

Цивилизация

Обычно истории о новой цивилизации, найденной у себя дома, пестрят восхищением и жаждой открытий. Но только не в моём случае.

Предполагаю, что эта цивилизация оказалась тут раньше меня. Когда я переехал сюда, в эту квартиру, то мне показалось, будто я увидел двух маленьких… Наверное, привиделось, думал я в тот день.

Но ошибся. Они здесь. Я слышу, как они тихо ходят по столам ночью. Как едят мою еду и переговариваются между собой. Хотя про переговоры я, может, и загнул. Они любят держаться поближе к воде. Я выяснил это опытным путём, когда набрал в ванную воду и оставил её на ночь. Возможно, они спускаются в канализацию по ночам. А может, наоборот поднимаются из неё.

В любом случае такое соседство мне не по душе. Я накупил множество ловушек от вредителей и расставил их по всей квартире. Захватил дихлофос на случай. На случай важных переговоров. Но на переговоры они не выходили. И в ловушки почти не попадали. Слишком умны…

Вероятно, эволюционировали с прошлыми хозяевами.

Иногда я поджидал их по ночам с тапком, надеясь придавить парочку другую. Поначалу удавалось, но потом они стали умнее. И теперь они ходят другими путями. Или отправляют смертников на разведку.

Но я тоже умный. Скатал сахарные шарики с ядом и положил на тарелку. Утром видел, как они тащили отравившихся. Решил выяснить, где их логово. Может, и не у меня, может, они приходят из чужой квартиры.

Вчера видел у них копья. Напрягся.

Ночью проснулся оттого, что весь чешусь, заподозрил, что они тыкали в меня этими копьями. Но это не точно. Может аллергия на два кило апельсинов, что я вчера съел.

Кажется, их становится больше. Отрава больше не действует. Вчера выслеживал их, искал путь в логово, но они обводят меня вокруг пальца. Не нашёл.

Эта война меня изводит. Плохо сплю. Всё время думаю, как от них избавиться.

Я начинаю понимать, почему прошлые хозяева продали эту квартиру так дешёво. Иногда, мне кажется, что я схожу с ума. И это всё мне просто мерещится.

Они изобрели паровой двигатель, теперь собирают крошки специальными машинами, и я слышу этот специфичный шум по ночам. Всё-таки решил воспользоваться дихлофосом. Вещи не стал выносить, чтобы точно. Распылил его везде. Ушёл на полдня.

Два дня никого не видел. На радостях откупорил бутылку виски и распивал весь вечер. Зря радовался. Они снова появились…

***

— Дед из соседней квартиры совсем сбрендил — пожаловалась старушка своей подруге. Они сидели на лавочке у подъезда и грызли семки. — Постоянно говорит о цивилизации у себя в квартире… Жаль. Рукастый мужик.

— Тараканы кого хошь до дурки доведут — сплюнула на пол подружка

— Слабые нынче мужики. Головой слабые.

Вес души

Сегодня очень ветреный день. Стоит открыть окно, как слышатся завывания, словно дикий зверь сидит под окном и плачет. Я прижалась лбом к холодному стеклу и пыталась всмотреться в темноту за ним. Фонари светили тускло, и я вдруг поймала себя на мысли, что фонарные столбы похожи на палочки для суши — кто-то огромный поел и, уходя, воткнул их в землю.

Всё-таки, открыла форточку и ушла на кухню готовить ужин для мужа, он должен вернуться через полчаса. Спиной почувствовала холодный порыв воздуха. Я не трусиха, но сегодня целый день душа не на месте.

Муж задерживается, решила принять душ. В шуме воды мне послышались чьи-то голоса, но слов разобрать не удалось — наверное, Саша вернулся. Выйдя из ванной, обнаружила, что мужа всё также нет. Хотела закрыть окно, но оно уже закрыто и нет, это не порыв ветра. Ручка повёрнута. Я не боюсь. Может, просто задумалась, а окно открыть забыла? Тревожно.

Легла спать пораньше. Саша вернулся ночью — я слышала, как он ходит и шуршит на кухне. Спала очень плохо, всю ночь снился странный сон. Снилось, что я очнулась на операционном столе, сверху лампа слепит и потому комнату почти не видно. Надо мной склонилось бесформенное существо, без глаз и рта, без ничего. Только штук восемь подвижных конечностей с пятеркой щупалец на концах. Мои руки и ноги привязаны к столу, никак не освободиться. Существо что-то булькало и вводило препарат мне в вену. Проснулась в холодном поту, сердце колотится, как бешеное.

Рассказала Саше, он только пожал плечами, мол, просто кошмар. Но мне не по себе.

Ветер никак не утихает, теперь он воет уже и без открытых окон. Пугаюсь каждого шороха уже несколько дней, каждую ночь снится этот сон, но всё время немного другой. Кроме препаратов они стали давить на руки и бёдра так сильно, что остались синяки. Муж только отмахивается и говорит, что это от безделья и я всё придумываю. Осмотрела себя очень внимательно в зеркале — сердце ухнуло вниз — синяки на руках и бёдрах действительно есть и именно в тех местах, где их поставили во сне. Пытаюсь успокоиться, руки трясутся, не могу найти себе места.

Пью чай, такая дрожь, что чудом не проливаю его себе на колени. Ночью было продолжение сна. В нём меня сильно били эти существа. Точнее, не они сами, а их слуги? Похожие на людей, только с металлическими заплатками по всему телу, и взглядом, точно прицелом камеры. Утром всё болело, обнаружила кровоподтёки на лице и раны на спине. Саша не верит мне. Он думает, что я схожу с ума и сама себя калечу. Никто не верит. Как же больно…

Решила не спать. Если не спать, то и снов не будет, верно? А значит, и мучений и боли.

План провалился. Не спать смогла, но теперь просто теряю сознание и в следующее мгновение нахожу себя у этих мучителей! Только теперь не всегда удаётся проснуться, как раньше, я ведь… не сплю? Либо совсем сошла с ума, либо это… Не знаю, что это! Уже несколько дней, как я здесь, у этих мучителей, не могу вернуться домой. Они держат меня в гладкой и абсолютно пустой комнате. Пробовала уснуть — падаю в забытье и просыпаюсь снова здесь.

Прошло несколько дней или несколько часов? Здесь нет окон и часов. Иногда приходит человек в заплатках и бьёт меня. Просто так, он ничего не говорит, молчит. На слова не реагирует, он как робот. В углу появляется еда, если это можно так назвать — жёлто-зелёная каша с отвратным кислым вкусом. Почти не ем. На мне уже нет живого места. Всё болит, всё время. И внутри, и снаружи. Оставляю кровавые следы по всей комнате. Плачу. Всё время плачу. Зачем это происходит? Никто ничего не говорит. Это абсолютно бессмысленно. Это не похоже на изучение, им не нужна я как женщина. Этому парню не нравится меня бить, ему все равно. Думала раньше, что каждый человек боец. Но как бороться, если не знаешь, что происходит? Молилась и плакала. Может, просто сплю, и это сон?

Сегодня меня отнесли снова в операционную. Я уже не сопротивляюсь — у меня нет сил. Боль расплывается перед глазами, точно пятна бензина в луже. Почти ничего не понимаю.

Существа что-то булькают друг другу. Иногда, кажется, будто понимаю, о чём они говорят. Уловила «душу» и «достать». Наверное, я просто умираю, и мне мерещится, иначе как можно понять их язык? Существа что-то подготавливают. Просто лежу и смотрю на лампу, слёзы сами текут из глаз. Больно. Всё время больно. Сердце стучит уже неровно, часто пропускает удары.

Существо проводит чем-то у меня по груди — жгучая боль, скрежет пилы, что-то лезет в грудную клетку. Кричу, но голоса нет, только хрип. Что-то копошится там, где сердце и лёгкие. Больно, больно, больно! Мне кажется, что я дерусь, но руки безвольно лежат на столе. Мне нечем дышать, с ужасом смотрю на существ: «Зачем? Что вам нужно?» Ближайшее ко мне будто пожимает плечами, мол, и в этот раз неудачно.

Почти ничего не вижу, всё расплывается, с трудом различаю только, как белый комочек подрагивает над грудью, затем разворачивается в маленькую белую птичку, она светится. Она меньше воробья. Птичка плавно летит вверх, мимо существ, мучивших меня, мимо всего сквозь поток и исчезает. Всё исчезает.

Холодок

Ранним утром я нашёл под ёлкой приюта несколько коробок с подарками, они выглядели так, словно какой-то кот точил о них когти, да ещё и белая шерсть… Подозрительно. Хотя какая разница? Подарки же есть, значит, всё хорошо.

— Мур? — послышалось снова, я замер, чтобы не упустить странный звук, но его не последовало, и я продолжил шуршать обёрточной бумагой.

— Мур? — уже более настойчиво и совсем близко. Точно не показалось. Кто-то аккуратно потрогал меня за спину, я похолодел и резко обернулся, надеясь удивить противника.

Противник взирал на меня голубыми глазами и недовольно помахивал хвостом. От его белоснежной шубки сыпались снежинки, а на шее красовался красный платочек, очень напоминающий, что? Шапку Деда Мороза?

Кот облизал лапку и снова выразительно на меня посмотрел — "Ты так и будешь на меня смотреть, олух? Молока изволь принести. Устал я."

— Ээээ… — только и смог ответить я, голос кота просто звучал у меня в голове, потому что рта он не открывал. Но это был его голос, определённо.

Кот повёл ухом и поморщился, словно увидел мандариновую шкурку — "Ох, люди… Всё сам, всё сам…" — он грациозно встал и направился на кухню.

— Эй, постой! — Я вскочил как ужаленный — ты говоришь? Как? почему я тебя слышу?

Кот только дёрнул хвостом, оставив на полу немного снега — "Молоко." — коротко пронеслось в моей голове.

Я помчался на кухню и быстро налил коту молока в блюдце. Кот его понюхал, затем задумчиво лизнул и всё-таки решил пить. Закончив трапезу, он обернул лапы хвостом и уставился на меня — "Человек, зачем ты так на меня смотришь? Ты котов не видел?"

— Говорящих — никогда — ответил я. — как ты говоришь в моей голове? — "Просто говорю" — я бы мог поклясться, что кот пожал плечами — "не со всеми выходит, вот ты восприимчивый оказался."

— Может это магия, кот?

Кот приподнял одну бровь — "Магии не существует, мальчик."

— А как же ты, ну, говоришь, Кот? — опешил я, моя стройная теория только что рухнула.

— "Просто говорю." — повторил кот и добавил — "Холод." — Холод? — я окончательно запутался — "Меня зовут Холод!" — хвост кота начал подрагивать — "Хозяин и его ученик зовут меня Холодок."

— Оу… — я сел на пол, чтобы Холодку было удобнее на меня смотреть — а меня Марик зовут — я попытался протянуть коту руку, но получил в ответ когтистой лапой по пальцам.

— "Коты не здороваются так." — уточнил Холодок — "ты лучше погладь меня, только аккуратно. Я кусаюсь."

Я медленно коснулся пальцами головы кота и провёл по шубке пальцами. Шерсть кота приятно холодила пальцы, на них даже остался мокрый иней.

— Вауу… — вырвалось у меня — это, это, вол… восхитительно — тут исправился я и продолжил поглаживать Холодка.

— А почему ты тут? Твой Хозяин Дед Мороз?

—" Урррр… да, мой Мороз…" — Кота совсем разморило, и он уже давал чесать бок и даже немного пузо, пальцы у меня начинали замерзать. — "Я муууррр… сюда притащил подарки." — я убрал руку, а кот отряхнувшись, продолжил — "Люсьен и Дед не успели, поэтому отправили меня помогать. Ну и я принёс, чуть не надорвался!"

Холод обошёл меня, сделав круг и снова уселся напротив — "Очень устал и хотел молока, но никто меня не слышал! Ни Дед, ни этот противный мальчишка…" — Хвост кота уже гневно дрожал, видимо, воспоминания его злили — "Пришлось сбежа… задержаться, чтобы найти того, кто меня слышит." — он махнул в мою сторону лапой и принялся её вылизывать.

Я сощурил глаза — Люсьен?.. Это тот самый ученик Мороза?

— "Ага" — беспечно ответил кот — "он когда-то был просто маль… ээээ… маленьким снежкооом…" — Холодок поспешно отвёл глаза.

— Я видел их однажды во сне! — почти закричал я — ты представляешь? И Мороза и Люсьена! Кот!

— "Холод, сказал же." — проворчал кот

Я снова вскочил и стал ходить по кухне, не в силах сидеть на месте — А мне никто не верил, что у Мороза есть ученик! Вот же — доказательство — я показал на кота.

Холодок покачал головой и посмотрел на меня, как на дурака — "Знаешь, Марик, если ты всем скажешь, что тебе что-то рассказывал говорящий кот…"

Сложив руки на груди, я снова сел — выходит, мне никогда не поверят! — "Выходит так." — просто согласился кот — "Мне вообще идти пора, светает… но."

— Давай ещё молока? — перебил я Холодка, мне ужасно не хотелось расставаться с волшебным котом.

— "Даваааай, мальчишка, ты умеешь уговаривать" — кот совсем разлёгся, ожидая порцию молочного продукта.

***

— А где Холод? Его с самого утра нигде нет. — спросил Люсьен, заглядывая под стол и комоды.

— Без понятия, иди допиши эти списки и проверь, всем ли подарки завезли — ответил Дед и кинул в ученика пару свитков.

— Он вроде два дня за нами таскался по всему миру и выпрашивал молоко… — медленно произнёс Люсьен, задумчиво глядя на списки.

Мару Эл

Бабуля неодобрительно цокнула языком: — Не доведёт до добра это, Мару Эр. — проворчала она, помешивая варево в маленьком котелке. От едкого запаха трав слезились глаза. Мару только вздохнул, глядя на жёлтые языки равнодушного огня в камине. Праздник семи лун заканчивался сегодня, а Мару так и не удалось впечатлить Панопу. Что, впрочем и не удивительно: великолепная фея солнечного света, первая красавица их деревни, разве обратит внимание на обычного фея растений? Розовые бутоны, зелёные лозы, да тонкие листья — такие вещи не редкость для общества фей. А Панопа не хотела листьев или роз. Она хотела золотую искру!

Слухи о великолепной золотой искре появились совсем недавно — деревенские поговаривали, что феи, которые помогают животным, видели, будто искра появлялась по вечерам на левом берегу реки. И будто бы лежит искра на пьедестале, усыпанном камнями. А вокруг, переливаясь в лунных лучах, возникает прозрачная пещера, сквозь своды которой видно звёзды. Услышав об этой золотой искре, Панопа как сошла с ума — всем твердила, что это именно то, о чём она мечтала, что «нутро её зовёт искру». И с каждого фея, желающему внимания красавицы, она просила искру.

Мару вздохнул тяжелее прежнего, обнимая руками колени. Он закрыл глаза, вспоминая мягкое жёлтое свечение прозрачных крыльев Панопы. Когда его видишь, хочется лететь к источнику этого света со всех крыльев, как летят мотыльки на далёкие огни! — И почему я фей растений?… — грустно произнёс Мару, вычерчивая тонким пальчиком замысловатые рисунки на скамейке: за пальцем оставался зелёный след из мха. Бабушка сочувственно погладила внука по светлым волосам: — Среди свежей зелени зацветает сердце, Мару. — произнесла она, улыбаясь — может быть, Панопа просто не твоя судьба?

— А кто же моя судьба? — Кто-то другой. — просто ответила бабуля, снова переключаясь на своё зелье. — И как же мне узнать, кто это? — Нетерпеливо и зло спросил Мару. Бабушка начала его раздражать. — Рядом с ней зацветёт папоротник. — пожала плечами старая фея и отвернулась.

Мару закатил глаза. Бабушка вечно говорила загадками и варила свои зелья. Какая тоска! Что она может знать о судьбе, если только и делает, что растит шалфей и подорожник на заднем дворе? Он решительно вскочил и вышел из дома, намереваясь добыть искру и впечатлить Панопу. И всех впечатлить! — «Тогда она точно обратит на меня внимание!» — думал Мару, собирая необходимые вещи в сумку. — Что делаешь? — голосок Ли колокольчиком прозвенел за плечом. Мару только хмуро окинул взглядом подругу — лунную фею. Ли слыла странной… Даже для лунных фей. — Собираюсь за искрой. — Буркнул парень, зло запихивая свёрток со светлячками в сумку. — для Панопы. — Не думаю, что она ей нужна. — произнесла Ли, разглядывая зелёные прожилки на переливающемся крыле Мару. Парень непонимающе уставился на фею, но Ли уже отвлеклась на каплю росы и словно забыла о своих словах. — Ли! — А? — девушка посмотрела на Мару так, будто видела его впервые — Что? — Почему ей не нужна искра? Ли дёрнула белым плечиком — Потому что ей ничего не нужно. И никто не нужен, кроме себя. Мару фыркнул.

Тёплые сумерки опускались на листья, в деревне зажглись первые светлячки, когда Мару устремился в сторону реки. Он взял с собой достаточно, чтобы преодолеть большую воду — несколько ростков зелёной лозы, светлячков, ростки кувшинок и малюток водомерок.

Ли увязалась следом. Она бодро шагала по дорожке, иногда путаясь в переплетениях зелени так сильно, что Мару приходилось просить растения разойтись. — Почему ты ходишь пешком? Ты же фея, Ли. Ли откинула за спину прядь волос цвета тёмной ночи — Потому что так я смогу почувствовать землю. — улыбнулась она. — И понять растения.

Мару только покачал головой — странная Ли. Чего эти растения понимать? Что скажешь, то и делают, нет в них ничего интересного.

— Снова ходишь, как божья коровка? — Из ниоткуда вылетела Панопа, сверкая золотистыми крыльями, и толкнула Ли так, что та упала. — На что крылья тебе, неудачница? О, Мару, привет! — девушка так резко сменила тон, что Ли только хмыкнула, отряхивая платье. — Привет! — Мару сам того не замечая, расплылся в улыбке. — Куда идёшь? — продолжала Панопа, накручивая на пальчик прядь пушистых белых волос. — Я… я… — Ты всегда так красноречив? — улыбнулась она, прищурившись, а крылья её засияли чуть ярче. — Я иду за искрой! — отважно заявил Мару и густо покраснел. Панопа смерила парня оценивающим взглядом и заинтересовано склонила голову на бок: — Ты такой смелый, Мару… Никто ещё не решился за ней пойти. — медленно произнесла она — Я пойду с тобой! — внезапно заявила она, обескуражив парня. Ли закатила глаза. — Я… я… рад! — воскликнул Мару, не отрывая влюблённого взгляда от Панопы.

— Фи, какая мерзость! — заявила Панопа, глядя на реку. — Холодная вода… отвратительно!

«- Это ты отвратительная…» — подумала Ли, глядя, как отражение полной луны плещется в тёмной воде. Они сидели втроём на берегу уже битый час, ожидая, когда загорится та самая «искра». И всё это время Панопа ныла. Ныла и ныла. Всё ей было не так — трава слишком высокая, ветер недостаточно тёплый, вода вонючая. А Мару слушал её и кивал, как дурачок. Ли закусила губу от обиды, что фея вроде Панопы нравится ему. — А вы знаете, чем примечательна золотая искра? — спросила фея, не отрывая взгляда от лунного отражения. — И чем же? Тем, что это самая красивая вещь на свете? — пренебрежительно кинула Панопа. — Странно, что ты не знаешь. — язвительно ответила Ли — Искра делает неотразимым того, кто её возьмёт. Неотразимым для всех. — Правда? — глаза Панопа вспыхнули неподдельным интересом. — Правда. Внезапно, на другом берегу загорелась звёздочка. Она вспыхнула ровным жёлтым светом, освещая вокруг себя какой-то купол. — Это она! Она! — заорала Панопа, кидаясь вперёд, по ходу чуть не столкнув Мару в воду. — Скорее! Скорее же! Какой ты медленный! — она зло взглянула на парня, который доставал ростки лозы и кувшинок.

Стайка водомерок, запряженная лозой, уверенно тащила взращенный Мару лист кувшинки с тремя феями на борту. Благо ветер совсем утих, и река совсем успокоилась. — Наверное, быть феей воды это так чудесно. — произнесла Ли, погружая руку в тёплую воду реки. Создавать капли росы и до… — Глупости. — возразила Панопа — Это грязная работа для грязных водяных фей, которые не могут создать ничего красивее обычной воды. Странно, что они всё ещё живут на верхнем уровне деревни. — Но все феи там живут. — удивлённо заметил Мару. — Вот именно! — фыркнула Панопа. — Грязные земляные феи живут рядом с феями света. Немыслимо! — Не земляные, а феи растений. — насупилась Ли.

До искры оставалось рукой подать, когда феи высадились на берег, но Панопа снова всех торопила: — Скорее же! Ли, хватит ходить пешком! Или у тебя крыльев нет? Мару вдруг подумал, что действительно, никогда не видел крыльев Ли. Они у неё точно были, он видел их краешки изредка, но никогда не видел, чтобы девушка летала. «- Может, она не может?» — с тревогой подумалось ему, когда взгляд скользнул по спине Ли, с аккуратно сложенными, почти невидимыми крыльями. В носу вдруг приятно защекотало. Запахло только скошенной травой, сдобной булкой и сеном. Мару, повинуясь неясному зову, свернул с пути, углубившись в высокую траву. Ли последовала за ним. — Ты тоже это чувствуешь? — прошептала Ли, касаясь пальцем плеча парня — пахнет, словно землёй после дождя! Мару раздвинул острые листы осоки, и его сердце забилось в восхищении: перед ними сиял цветущий папоротник, роняя серебристые цветы на землю. — Он пахнет для каждого по-своему! — прошептал Мару, словно боясь спугнуть волшебство. Они присели около растения, которое было не больше ладошки. Парень протянул к папоротнику руку, чтобы погладить его, но тут Панопа вероломно наступила на волшебство ногой и покрутив пяткой, вдавила его остатки в землю. — Мы идём за искрой! — по слогам произнесла она, недовольно глядя на Мару. — Но это же папоротник! — с ужасом произнёс Мару, глядя, как мгновенно потухли и скукожились цветы. В его груди что-то оборвалось. — Это всего лишь растение. — фыркнула Панопа.

Золотая искра сияла совсем рядом, освещая сводя своей прозрачной пещеры.

— Надо же, действительно, как и говорили, звёзды видно насквозь! — восхищённо произнесла Ли, собираясь зайти внутрь, но Панопа её грубо отпихнула, первая вбегая в пещеру. Мару проводил Панопу мрачным взглядом, и помог подняться Ли, которая упав, снова запуталась в траве. Из головы всё никак не выходил раздавленный папоротник. Мару слышал, как растение тихонько вскрикнуло от боли, когда нога феи опустилась на него. — Моя! Моя! Теперь я лучшая! — Закричала Панопа и схватила золотую искру. Раздался страшный скрежет и вход в пещеру резко захлопнулся, а искра потухла, погружая пещеру во тьму.

Несколько часов Ли и Мару пытались отрыть пещеру, чтобы спасти Панопу, но всё было безуспешно, пещера закрылась так, будто входа никогда и не было. К тому же сквозь её тёмные своды не проходил даже свет крыльев феи. В итоге решили вернуться в деревню и звать помощь.

Уже по пути к берегу, Мару вдруг хлопнул себя по лбу: — Какой я дурак! Я же отпустил водомерок! — Ну и что? — Ли снова залюбовалась луной. — Как мы переправимся обратно, ты же не можешь летать! Ли удивлённо подняла бровь — Могу. — она дёрнула плечами, раскрывая сияющие лунным светом крылья. Парень никогда не видел таких крыльев, даже у лунных фей. Их сияние словно отражение луны в воде. — Но почему… — Потому что я хотела понять растения, Мару. — улыбнулась Ли.

Целый отряд фей отправлялся спасать Панопу, но безуспешно — пещера пропала, словно ее и не было никогда. Деревня фей погрузилась в траур, сразу же, как окончился праздник семи лун. Ли и Мару сидели у котелка бабушки и смотрели на огонь.

***

— Так жаль. — неожиданно произнёс Мару. — Угу. Феи света прекрасные создания, жаль потерять одну из них. — ответила Ли, опуская палец в бабушкино варево. — Жаль папоротник. — покачал головой Мару. Ли легонько толкнула его в плечо и протянула руку, на ладошке лежал светящийся бутончик папоротника, который, словно нехотя, вдруг начал раскрывать свои хрупкие лепестки.

***

Мастер потряс банку-ловушку, разглядывая содержимое:

— Ха! Отличный улов. За такую дадут не меньше десяти золотых! — весело хохотнул он, ставя банку на полку и прилепляя ценник.

Такен

Такен кидает кости и радуется новой победе. За окном растут сугробы, и день ото дня воет пурга. Но Такен всё также весел — ждёт его молодая невеста. Косы словно лунный свет лежат на плечах, очи голубые и тонкие белые пальцы вышивают золотой иглой.

Говорят ему братья — неровня тебе эта девица. Больно богаты её хоромы, да лошадей три головы. Такен отмахивается и смотрит за снежный горизонт, вспоминая в косах её цветы.

Говорит ему отец — неверный выбор твой, сын. Семья её чужая, не нашенская. Оставил бы ты эту затею.

Такен улыбается, чувствуя, как сердце клубком змей сворачивается внутри. А пальцы сжимают платок, ею вышитый.

Кожа её словно белая рубаха из самого тонкого льна. И губы её сладкие, как ягода малина у реки. Такен закрывает глаза и видит её глаза — озёр глубоких бирюза.

Говорит ему мать — забудь её, ведьма она… Такен только смотрит зло в ответ, а змеи сильнее сердце сжимают.

Каждую ночь, во сне иль наяву — поди разбери. Приходит она к нему, проводит тонкими пальцами по лицу и смотрит прямо в глаза, словно в душу. У Такена перехватывает дыхание и сбивается сердца стук.

— Приходи ко мне — тихо шепчет она — стану твоей, как только лес обновит листву. — её губы касаются его — Свадьбу сыграем, долго ли нам ещё мучиться друг без друга?

А наутро исчезает, будто и не было девицы.

Такен ходит хмурый, всё ждёт, когда снега сойдут, чтобы свататься ехать к девице.

— Брось свои мысли — вторят братья да мать с отцом — не пара она тебе… Такен злится, но виду не подаёт.

Изо дня в день семья его твердит, что не его это доля. Змеи внутри шипят, гнев всё растёт. А по ночам приходит она и к себе прижимает.

Поёт капель, распускаются левкои и Такен, вскочив в седло, мчится к любимой с подарками свадебными. Сквозь молодой лес, по волчьей тропе, мимо зловонных болот и смертельных топей.

Пир горой — громкая свадьба с утра, на столах блюда со снедью, да медовуха.

Такен сидит с молодой женой, смотрит на цветы в её волосах, да истинной красоты не видит. Шевелится вместо сердца у него клубок ядовитых змей.

Не видит он, что на тарелках тина, сон-трава да болотная гниль.

А в кружках вместо пива дождевая вода.

На серебряном блюде лежат в крови головы его матери, братьев и отца.

Вокруг чаща глухая стонет, рвёт ветер злой листву.

И поцелуй любимой горчит, как полынь.

Список желаний

- Эй, парень, ты что тут делаешь? Это закрытая территория!

- Добраться до вас действительно было непросто - рассмеялся в ответ мальчуган лет десяти. - У меня на это больше года ушло! - Он ловко спрыгнул с дивана и подошел к хозяину дома.

- Но теперь-то вам, дед, никуда не деться! - его серо-зеленые глаза хитро поблескивали, отражая огонь в камине.

- Что за.. - Дед подтянул треники - Как ты сюда попал вообще, ребенок?

Мальчик фыркнул, поморщив нос, сплошь усеянный веснушками

- Ребенок? - С негодованием воскликнул он, но продолжать не стал.

- Ладно, малец... - Дед почесал густую белую бороду - Раз уж ты здесь... - на этих словах его аж передернуло - Рассказывай зачем пришел, как звать?

- Люсьен. - С готовностью ответил мальчик и залпом выпил стакан молока, традиционно оставленный Дедом самому себе на ночь. - Я сюда добрался, что бы озвучить свои желания. Дед прыснул от смеха.

Мальчишка цокнул языком - Я не советую вам смеяться надо мной, Дед - он закатал рукав и продемонстрировал значок на запястье левой руки - белый круг и заключенные в него два крыла.

У Деда по спине пробежали мурашки - Как?...

- Я же сказал! - Резко оборвал его Люсьен - У меня ушло много времени, что бы попасть сюда!

- Так вот отчего Зубная фея такая пришибленная ходила весь год... - подумал Дед, одновременно кивая Люсьену и доставая печенье - даровать смертному свою метку быстрых крыльев! И как мальцу удалось ее заставить?

Дед раскладывал печение на тарелке и украдкой рассматривал мальчика - тот развалился на кресле и покачивал ногой, глядя в огонь, пепельные волосы взъерошены, взгляд полный решимости... Совсем как у взрослого. Дед покачал головой - не к добру это все...

- Я начал эту кампанию год назад, - сказал Люсьен, разглядывая печеньку на свет - Потому что ты - он бросил на Деда презрительный взгляд - игнорировал мои письма, мои просьбы, мои мольбы! - Мальчик поджал губы, словно сдерживая слезы - Но раз гора не идет к Магомеду... Магомед идет к годе.. - Улыбнулся он. - Понятное дело, что так просто сюда не попасть... - он повертел печеньку и просто раскрошил ее - Тут нужны крылья, удача, возможно... что-то еще... - он бросил задумчивый взгляд в сторону входной двери.

- Итак, я принес список. - Голос Люсьена стал очень серьезным - Список... - он открыл поясную сумку, что бы извлечь мятую бумажку - Так, вот он - бумажка перекочевала в руки Деда.

- Я пришел, что бы убедиться в том, что вы, Дед, лично прочтете этот список и исполните его. - Мальчик поучительно поднял палец - Самостоятельно! без помощи ваших бездарных эльфов и прочего сброда!

- А мальчик-то не промах.. - подумалось Деду - такой юный, а такой способный. Быть может.. Из него бы получился... - Дед тряхнул головой, прогоняя шальную мысль.

- Читай вслух - неожиданно хрипло произнес Люсьен. - Я должен проследить, что вы прочтете, а не уберете его в стол.

Дед опустил глаза на кривые строчки в листке - писал явно маленький ребенок, который еще с трудом держит карандаш в руке.

В списке было всего четыре пункта и Дед начал читать:

1. Я прошу тебя, Дедушка Мороз, принеси мне игрушечный паровоз! Что бы гудел, пускал пар и ездил сам..

- Зеленый, желательно... - влез мальчик - ага.

2. Сделай так, что бы другие дети получили свои подарки на Новый год...

- Это можно эльфам поручить - снова добавил Люсьен, все так же покачивая ногой, только теперь более нетерпеливо.

3. Если можешь, избавь папу от долгов, а если нет, то пожалуйста, найди дом тому белому котенку у дверей приюта. Нам не разрешают его брать.

4. Если у тебя не получится ничего, то просто приедь и покажись мне, Дед Мороз, ты ведь существуешь?

И корявая подпись - Марик.

- И это все? - удивился Дед, поднимая глаза на мальчика, тот все смотрел в камин.

- Это все. - холодно вторил ему Люсьен. - Это все, что пишет тебе мой брат уже два года, а ты просто делаешь вид, что его не существует.

Люсьен повернулся к Деду, святость его детского лица искажала гримаса боли - Когда ты собирался приехать? - и не давая ответить продолжил - Никогда, Дед. Я знаю. - мальчик закусил губу. - Мне рассказал один из ваших помощников...

- Да как?? - не выдержал, наконец, Дед - как ты их уговорил??

Мальчик только покачал головой

- Вы должны исполнить желания Марика. Сегодня ночью.

- Но Новый год только через неделю...

- Нет времени. - резко ответил Люсьен и провел дрожащей рукой по волосам, мальчик явно нервничал, но пытался держаться. - У меня есть предложение - его серый взгляд колол Деда своей обидой - Давайте сыграем в карты. - мальчик покачал рукой, вспоминая - В дурака, например. И если я выйграю - вы исполните желание Марика.

Дед фыркнул - Это глупо...

- Ничего не глупо! - Почти крикнул мальчик - Одна игра! Что вам стоит!

Дед в примирительном жесте поднял руки - Ладно, ладно, ты же не уйдешь, как я понимаю? - а сам подумал, что та мысль была очень даже хороша. Мальчишка подходит почти во всем...

На стол легли карты, они смотрели на своих игроков безучастными взглядами. Мальчишка грыз ноготь, сопел и хмурился - карта ему шла. Дед играл в эту игру тысячу раз, но такой партии еще не было - его соперник был настолько везуч, что Дед уже начал думать, что перед ним переодетый в человечье тело единорог.

- Вот и все - устало улыбнулся Люсьен - Я выиграл. Вы дурак, Дед.

Дед вытер пот со лба - Что еще у тебя, кроме крыльев?

Мальчишка дернул плечом и отвел глаза - Мне повезло. Это просто удача.

Дед покачал головой - Это не просто удача, Люсьен. Не обманывай меня.

- Вы обманываете тысячи детей, - колко ответил ему мальчик - значит и я могу вас обманывать! - Он задрал рукав, на этот раз правой руки - там красовался зеленый круг и вписанный в него четырехлистный клевер.

- Лепрекон? - Вскинул бровь Дед - Да он бы удавился скорее, чем даровал смертному удачу... - Мальчишка был невероятный. Заставить Лепрекона даровать удачу - да проще найти горшок с золотом под радугой!

- Мне пришлось многое сделать... - уклончиво ответил Люсьен. - Едем.

***

Здание детского приюта возвышалось серой горой над маленьким озерцом, его окутывал туман, создавая мистическую атмосферу... Дед аккуратно заглянул в окно второго этажа - там находилась кровать того самого Марика, Люсьен сказал, что ему пять с половиной лет.

Одного взгляда хватило, что бы понять - мальчик был плох. Серый цвет лица, впавшие глаза, да он уже словно умер... Дед прикоснулся пальцами к цыплячьей груди ребенка - жив, дышит, но сердце бьется как-то... неровно.

- Марик! - прошептал Дед - Марик! Я пришел к тебе.

Мальчик открыл глаза и уставился на круглое и румяное лицо, утопающее в белой бороде.

Марик открыл рот и замер, не в силах пошевелиться от восторга

- Я... - наконец выдавил он хриплый шепот - Я знал! - его пальцы тонули в бороде, скользили по одежде Деда - Я знал, что Вы существуете, Дед Мороз! - Мальчишка расплылся в такой счастливой улыбке, что Деду стало совестно, что он сам не читает их письма... Уже столько лет.

- Я знал, а Люсьен не верит. - Неожиданно добавил Марик и все таки отпустил волшебника.

- Не переживай, он поверит - хмыкнул Мороз и в его руках появился зеленый паровоз - Это тебе, малец, сам сделал. Сегодня!

- Ооооо... - только и смог вымолвить мальчик, аккуратно беря подарок, словно тот стеклянный - Это же.. как я себе представлял! - его восторженный взгляд метался между Дедом Морозом и игрушкой.

- Знаешь, Марик, я исполнил еще одно твое желание - Дед отогнул ворот, что бы мальчик смог увидеть, что там внутри - Вот, как ты и просил, нашел ему дом - за воротом спал белый котенок. Да, тот самый котенок.

***

- Я понял, почему ты так спешил - глухо произнес Дед, усаживаясь рядом с Люсьеном на крыше.

- Он не доживет до Нового года - с трудом сдерживая слезы, ответил мальчик, покачивая ногой.

Дед задумчиво пожевывал печеньку, глядя на туман.

- Скажи мне, парень, как ты уговорил Лепрекона? Не скрывай.

- Я отдал человеку-тени свои дни. - Ответил мальчишка и отпустил маленький камушек, что бы тот скатился по крыше.

- Сколько?

- Я не знаю, Дед. Я не знаю. - Люсьен вздохнул - Теперь это неважно, я сделал, что должен был.

Дед Мороз поправил шубу и подумал, что та мысль была правильной. Та, самая первая. Осталось одну штуку только проверить.

- У меня есть предложение - Со всей серьезностью произнес Дед, мальчик на него взглянул с подозрением - Какое?

- Я могу исполнить ТВОЕ желание.

- Пффф.... - мальчишка махнул рукой - Этого даже человек-тень не может. А как добраться до смерти я не смог выяснить. Думал подождать, когда она придет за Мариком и вот тогда! - он потряс кулаком - Схватить ее и.. и... - Слезы вдруг хлынули из его глаз - Это что? - он удивленно размазывал руками соленую воду по щекам - Это что, я плачу? Плачу? - мальчишка с еще большим остервенением стал вытирать слезы, которые никак не хотели прекращаться.

- Я не человек-тень - пожал плечами Дед, делая вид, что не видит слез - Но я волшебник, в конце концов. Да, желание сложное, не бесплатное. Придется заплатить.

- Чем? - шмыгнул красным носом Люсьен

- Днями. И памятью. - Ответил Дед Мороз.

Люсьен не думал и секунды - Я согласен, Дед!

Мороз ухмыльнулся. Мальчишка подходит.

Сердце Марика забилось ровно, на следующий день он проснулся абсолютно здоровым ребенком, сжимающим в руках свой зеленый паровоз.

Он всем рассказывал о сне, в котором к нему приходил Дед Мороз и его ученик Люсьен.

Воспитатели и дети только смеялись, говоря, что никакого ученика у Деда Мороза нет и Марик их выдумал. Как и своего старшего брата.