Рассказы из жизни герцога де Кабанья.

Герцог Мигуэль и чернокнижник

1.

Ездил в Мадрид. Был в Эскуриале по государственным делам. Встретился с каким-то сумасшедшим, просившим денег на поездку в Индию каким-то кружным путём. Как там его? Кристобаль Колон, кажется так. Впрочем, я не понял, зачем ему это? И так по дороге в Индию надо плыть вокруг Африки. Отослал парня к герцогу Мариенгадо, пусть позабавится.

Уладил дела, вернулся в замок. Там узнал, что в двух моих деревнях произошли странные убийства. Убили девушку, мальчика и старика. Все трое со следами изнасилования. Ну девушка ладно, мальчик тоже понятно, но кому понадобилось насиловать старика? Убей бог, не понимаю. Кроме того, у каждого на груди вырезана пентаграмма, обращённая верхушкой вниз. Инквизитор приехал в мой замок для расследования и привёз с собой брата Антонио. Сей священник оказался согнутым старичком, но весьма въедливым. Расследование провёл грамотно и уже через три дня были сожжены две ведьмы. Я хотел заикнуться о том, что вряд ли ведьмы насиловали своих жертв, но передумал. Инквизиции виднее. Да какая в общем-то разница? Посмотрим, что дальше будет.

2.

Странные убийства крестьян продолжаются. Всё так же, непонятные жертвы, следы изнасилования, вырезные на груди жертв кровавые знаки.

Брат Антонио соскрёб следы семени с кожи убитых, дабы проверить, принадлежит ли оно дьяволу или человеку. Как известно, семя дьявола в огне взрывается с громким звуком. Это не взорвалось, что даёт некоторую надежду. В знаках, вырезанных на теле трупов, я опознал те, которые видел в книге, привезённой мной из Мавритании во время последнего крестового похода. Что за книга, сам толком не знаю, но по просьбе брата Антония я принёс её из кладовки. При виде сей книги брат Антонио пришёл в ужас и хотел обвинить меня в пособничестве дьяволу, но веские доводы, которые я предусмотрительно ношу с собой в кошельке, привели его в чувство. Книгу он окропил святой водой, после чего забрал для изучения, сказав, что будет держать меня в курсе дела. Ну что ж, поживём, увидим.

3.

Брат Антонио полностью оправдал свою репутацию. Вцепившись в тайну убийств, он продолжал расследование, а я оказывал ему посильную помощь, дабы послужить Господу нашему. Очень скоро он допросил окрестных жителей и нашёл домик, где скрывался злобный чернокнижник. К сожалению, тот успел убежать, но, по счастью, не успел взять своё имущество. Воистину, дом чернокнижника был полон мерзости! Отрубленные головы животных, мавританские книги, искажённые распятия.

Брат Антонио брызгал на всё это святой водой, и оно превращалось в грязь, гнусь и какие-то уродливые хохочущие штуки. Особенно омерзительна была монета, на которой у его величества были выцарапаны глаза. Когда на неё попала святая вода, монета превратилась в змею и попыталась заползти в мой сапог. Но я я успел её раздавить. Это зрелище вызвало у меня такое омерзение, что я попросил брата Антонио прекратить тратить попусту святую воду и предложил сжечь избушку. Подумав, он согласился. Огонь взвился необычно высоко и был очень жарким, и в треске его явно был слышен смех дьявола. Жуткое зрелище! Но факт отсаётся фактом, чернокнижник убежал.

Пришлось вернуться в замок. Я снарядил карету для Брата Антонио и себя, взял пару верховых лошадей на всякий случай. Шута, естественно, ибо слуга он хороший, и шить и стирать и готовить умеет, да и плут изрядный, что тоже может пригодиться в поисках чернокнижника. И мы отправились.

4.

Поиски, предпринятые братом Антонио дали результаты. Примерно через неделю чернокнижник был пойман и допрошен. Меня поражала дотошность инквизитора. Ни одной мелочи не упустил в этом деле, ни на минутку не отклонился от линии закона. Воистину, святой человек! Но злоба чернокнижника тоже изумила меня. Он вовсю кидался чарами, самыми мерзкими, и отвратительными, пока мы его брали. На какое-то мгновение мне показалось, что шут превратился в лису (надо признать, на редкость красивую, я-то в дичи толк понимаю)! Но святая вода, которую разбрызгивал брат Антонио, вкупе с крестным знамением и именем Господа сделала своё дело. Чернокнижник сдался и был закован в цепи, сделанные из освящённой толедской стали, и допрошен. Оказалось, он с детства погряз во зле, став приёмышем нечистого и втайне готовил его приход на землю. Отсюда и те убийства, и прочие мерзости. В итоге проклятый был сожжён. Но что удивительно, он не орал в огне, как обычно делают все колдуны и ведьмы. Он горел молча. Брат Антонио объяснил это тем, что дьявол забрал его душу до того, как загорелся огонь, чтобы она не смогла уйти к господу, очищенная и прощённая. Туда ему, чернокнижнику и дорога. Все его книги и вещи были сожжены в том же костре. Но, к нашему великому огорчению, одну из них не удалось найти. А именно деревянного кольца. Не знаю, что это, но брат Антонио признался, что давно ищет сей артефакт, подаренный дьяволом Каину, якобы оно даёт человеку полное освобождение от совести и благочестия. Либо оно сгорело в огне, решили мы с ним, что невероятно, ибо сделано оно из ветки древа познания, того самого, либо у чернокнижника был сообщник. Этим вопросом брат Антонио решил заняться сам. А мы с шутом поехали в Мадрид, где я навестил сестру, а заодно передал отчёт Инквизитору, с которым вместе мы и напи... причастились, в смысле.

5.

Итак, колдун казнён, но его помощник сбежал. Нам пришлось вернуться в Мадрид, поскольку брат Антонио захворал, а продолжать поиски без него бесполезно. Инквизитор был огорчён этим фактом, но назначил ему молодого помощника, коему строго вменялось в обязанности постичь всё, что брат Антонио знает об этом деле и сверх того.

Мне этот помощник, именем брат Яго, показался толковым и разумным юношей. Красивый, гордый, умный, и притом из хорошей семьи. Из сих соображений я сделал вывод, что он самый подходящий человек для этого дела. Так что у нас получилась некоторая передышка, которую я употребил на прогулку по Мадриду, некоторые увеселения и посещение любимой сестры, которая в очередной раз очаровала меня игрой на клавесине и пением. Честно скажу, такого голоса не слышал с тех пор, как во время крестового похода захватили гарем Исмаил-бей-султана, обитательницы которого отличались редкостной способностью к пению, мир праху их. Впрочем... ну да ладно. Гораздо хуже то, что мой шут стащил у неё пирожное и спел весьма неприличную балладу, за что пришлось извиняться. Но боже мой, она так очаровательно покраснела!

Когда я выходил из её дома, на меня кто-то напал сзади. Шут испуганно отскочил в сторону, а я увернулся и встретил нападающего ударом кулака. Он этого не ожидал, выронил шпагу и бросился наутёк, но подскочил, раскрыл крылья и взлетел на крышу соседнего дома, откуда и убежал, обернувшись какой-то летучей тварью. Я был этим весьма удивлён, ибо на сей выпил немного. Шут, стуча зубами от страха, подтвердил то, что я видел. Я решил, что помощник чародея прячется в Мадриде, о чём и сообщил инквизитору письмом через посыльного. Впрочем, как оказалось впоследствии, это был заезжий вампир, впоследствии пойманный инквизицией и казнённый тем способом, коим подобает казнить этих тварей. Что касается колдуна, что помогал чернокнижнику, то, по сведениям брата Антонио, он направился в гиперборейские земли. Это печально, ибо там его невозможно поймать по причине как холодов и медведей, так и потому, что нет смысла его там преследовать. Впрочем, меня это не беспокоит.

Герцог Мигуэль и Армагеддон

Странные дела творятся в мире. В моих лесах объявились волколаки и прочая нечисть. Оно бы ничего, но слишком много, пришлось изводить, кого мечом, кого словом божиим. C одним мечом что сделаешь? Да ничего. А вот с мечом и молитвой многого можно добиться! Гораздо больше, нежели с молитвой.

Кто-то сказал, что такой разгул нечисти предвещает конец света. Возможно. Но только странно, год не круглый. Был бы тысячный, или двухтысячный, тогда понятно. В тысячном году тоже ждали конца света, говорят, мой предок, который замком завладел в те годы, даже гроб себе сколотил и спал в нём. Хотел и замок продать, но подумал, зачем деньги после Армагеддона? И не продал, за что ему и спасибо. О чём это я?

Да, появились странные люди. Ходят босиком, одеты чёрте как, несут всякую чушь, обещают скорый конец света. На днях поймал троих, отвёз к инквизитору. Тот их допросил строго. Признались заразы, что состоят в секте, предвещающей конец света, даже дату его назвали. Как раз вот на сегодняшний день день дата легла. Соратники этих сектантов подготовились к концу света основательно, ничего не скажешь. Специально сцену соорудили на Аламеде что бы публика наблюдать могла. Я тоже туда пошёл. Народу много собралось, пол-Мадрида. Сидят, ждут, когда конец света настанет. Пробился в первые ряды, тоже жду. Наконец часы пробили полдень. Народ напрягся. Подняли занавес. Вышли эти люди, вынесли какие-то сласти и объявили, что не будет конца света. Просто некий кондитер решил поправить свои дела, устроив распродажу конфет, названных 'Армагеддон' и сейчас, мол, эти конфеты будут предоставлены почтенной публике за низкую плату! Тут я просто рассвирепел. Мне! Испанскому гранду, владельцу чёртовой уймы земель, конфетку в бумажке? Вместо шикарного развлечения??? Я выскочил на сцену и всех разогнал, конфеты выбросил на землю, бездомным собакам! Публику тоже пришлось разогнать, за компанию. Сцену разнёс вдребезги и пополам, кондитера не нашёл, скрылся. Нет, но какова наглость! Обещали конец света, так подавайте! Чтоб по всем правилам, четыре всадника, звезда Полынь, труба архангела Гавриила и всё прочее!!! И чтоб по-настоящему, а не дешёвый спектакль!

Герцог Мигуэль и Исчезающий этаж.

1

Сегодня на охоте уничтожил стаю волколаков и двух вампиров, кои кормились возле неё. По случаю победы над оными силами зла был мною устроен пир, на коий, среди прочих гостей, приглашён был инквизитор, мой старый друг, добрый человек, известный своей кротостью и смирением, и ревностный христианин. Ради встречи мы осушили с ним несколько добрых чаш вина. А надо бы вам знать, что трапезная в моём замке находится достаточно высоко, на чётвёртом, этаже оного. Тронная же зала находится этажом ниже. Такое устройство представляется мне весьма удобным по целому ряду причин, кои не буду перечислять, дабы не утомить никого.

В самый разгар пира из Эскуриала прибыл гонец от его Величества к инквизитору, граф Эстебан, по какому-то пустяковому, но, тем не менее, государственному делу. Поднявшись в трапезную, он посетовал, что пятый этаж замка для него слишком высок. Немало тому удивившись, я обратил внимание графа на то, что трапезная находится на четвёртом этаже. «Отнюдь!» - ответствовал граф Эстебан. «Я тщательно считал этажи, пока поднимался. Их было ровно пять!» На что инквизитор назвал графа еретиком и сказал, что сей же час сосчитает этажи и даже ступени на лестницах, буде сочтёт сие необходимым. Я согласился с ним. Втроём, осушив по чаше вина, мы спустились во двор, насчитав по дороге четыре этажа. Граф Эстэбан, устыдившись, попросил прощенья. Но, однако же, поднявшись снова в трапезную, он насчитал пять этажей. Снова подивившись, я предложил сосчитать этажи ещё раз, и буде появится лишний, окропить его святой водой. С этим инквизитор согласился. Но, поскольку святой воды не оказалось под рукой, он освятил чашу вина. «Ибо, как Христос обратил воду в вино, тако же и я обращаю вино в святую воду!» сказал он. Причастившись парой чаш этого святого вина, мы, с молитвами и смирением спустились во двор, насчитав пять этажей. Поднявшись же, насчитали четыре. Сему предприятию весьма мешали шатающиеся стены и подкашивающие лестницы, но мы, причастившись ещё раз, снова пересчитали этажи. Их опять оказалось ровно пять, хотя граф Эстебан утверждал, что их четыре. Инквизитор же, решив положить конец оному безобразию, окропил святым вином все встреченные этажи и лестницу, после чего с присущей ему мудростью предложил перестать заниматься бездельными вещами и продолжить пир, коему совету мы все и последовали с кротостью и смирением, как и подобает истинным христианам.

2

Несколько дней назад пришла мне в голову интересная мысль, а именно: разобрать свитки, привезённые мною крестовых походов. А надо бы вам знать, что помимо свитков я привёз ещё учёного мавра, знающего несколько христианских языков и умеющего те свитки читать. Оный мавр, спасённый мною от магометанских же зловредных предрассудков, оказался настолько мудр, что принял христианскую веру, крестился и стал носить испанское платье и ходить в церковь. Вдвоём с ним мы нашли свиток, в коем рассказывается, как можно сделать в доме, замке, либо каком другом строении потаённый этаж, который обитатели сего дома замечать не будут, доколе не придёт тому некий срок, либо же не будет сотворено противное тому заклинание. И вспомнилось мне, как мы с инквизитором и графом Эстебаном считали этажи в моём замке. «Давай же, Ибрагим, друг мой высокомудрый, поищем ещё в этих нечистых свитках, да и найдём с божьей помощью противное заклинание, дабы этаж тот исчезающий найти!» сказал я. Шут же, который, по причине живого и юного, хоть и дурного ума, каковой только шутам и положен, вертелся по кладовой, дёргая свитки и путая их. И случилось так, что вытащил он свиток из кучи тот, что был нужен нам. И сочли мы это с другом моим за божий знак, сиречь откровение. Прочитав же над свитком сим Те Деум и Патер Ностер, открыли мы его и узнали, что можно найти Исчезающий Этаж, только заклинание прочитать надо. И пошли мы с ним, взяв свиток сей. Шут же, по причине, кою я указал выше, взял крест и фляжку святой воды, за которой он сбегал в замковую церковь к духовнику. Так мы и двинулись. Между четвёртым и пятым этажом остановились мы, и прочёл Ибрагим то заклинание. И сотряслись стены замка, и появился Исчезающий Этаж. Со скрипом открылась дверь, под ударом моего сапога. И явился нашим взорам пыльный коридор. И прошли мы тем коридором, с факелами в руках, в комнату, где сидел горбатый карлик, одетый в одежды странные. «Вот и явился ты, погубитель мой!» - воскликнул он. - «Закончено дело моё, да свершиться теперь месть чёрная! Да падёшь ты в ад!» Крикнув же это, кинул он в меня стрелой огненной. Но ударила она в крест, коий шут мой в руках держал. «Ах ты погань нечистая!» - Воскликнул я, негодуя. - «Решил крест господень порушить и шута моего сгубить? Так умри же, познав перед смертью мудрость христианского учения!» И взял я шпагу свою и поразил карлика прямо в то место, где у людей сердце, а у него же мерзость какая-то была. И умер сей злобный, прахом рассыпавшись. Осталось от него только кольцо деревянное, за которым мы с инквизитором когда-то гонялись, думая, что враг его в гиперборейские земли увёз. Кинул я то кольцо в камин, вспыхнуло оно пламенем ярким, да и сгорело. Коридор же и залу потом расчистили, и в порядок привели. Долго думал я, что же мне в той зале устроить? И поставил там решётки и клетки железные и стал держать в них оборотней и волколаков, гостям на забаву.

Герцог Мигуэль, нравоучительное.

Некогда герцог Мигуэль и его шут, известный как Педро Косой, прогуливаясь, пришли к озеру. Тут его светлость, мучимый голодом из-за продолжительной прогулки, попросил шута наловить рыбы для обеда. Удочку же он посоветовал сделать из ближайшей ветки орешника, для лесы вырезать волосы из хвоста своего коня, крючок же из булавки, коих у шута имелось несколько штук. Червей же герцог посоветовал накопать в ближайшем огороде, ибо знал, что его слуге никто не посмеет отказать в такой малости. Отдав эти распоряжения, его светлость лёг на траву и уснул, попросив шута ловить рыбу подальше, дабы не мешать отдохновению его светлости. Шут же, окинув взглядом орешник, лошадиный хвост и озеро, подумал, и отправился в ближайший трактир. Там он за пару неплохих баллад и множество лобзаний выменял у трактирщицы некоторое количество жареной рыбы, кою и принёс его светлости. Откушав оной, герцог Мигуэль сказал:

- Вот видишь, Педро. Правильно говорят в народе, что без труда не вытащишь рыбку из пруда. Тяжек труд сделать удочку, накопать червей, наловить рыбы и зажарить её. Но поскольку этот труд на благо себе и хлеба ради, то он сладок. Понимаешь ли ты это, шут?

- Воистину так, ваша светлость. - Ответил Педро. - Ибо сделать удочку и наловить рыбы - тяжкий труд. Но, - добавил он, вспоминая лобзания трактирщицы, которая была молода и хороша собой, - добыть сию рыбу было мне в радость, ибо это плоды, которые послал нам господь.

Такому ответу рад был его светлость и по сему случаю, вернувшись в замок, повелел дать шуту бокал хорошего вина.

Герцог Мигуэль и крылья

Герцог Мигуэль частенько задумывался над тем, почему люди не могут летать. Он смотрел в небо на стаи птиц и размышлял о том, как создать машину, или что-то ещё, что позволило бы ему подняться в небо. Золотые крылья донны Анны или матерчатые шута это всё не то. Первое - скорее поэтический образ, второе - средство больно упасть на землю. Или не больно, как повезёт. Однажды он узнал о том, что некий итальянец изобрёл такую машину и вызвал его к себе в замок. Сеньер Леонардо оказался образованным человеком, знатным художником и привёз чертежи такой машины. Но полетать на ней герцог так и не смог, даже шут оказался слишком тяжёл для неё. Пришлось ограничится тем, что сеньер Леонардо написал портрет сестры герцога, весьма удачный, надо сказать. А машина...Что ж... К ней примеривался деревенский мальчишка. В один прекрасный день он исчез. Машина исчезла вместе с ним. Крестьяне поговаривали, что видели что-то вроде небольшого чудовища, улетавшего на юг...

А герцог продолжал смотреть в небо и мечать.

Герцог Мигуэль о нормальных людях.

Приезжал на днях мой вассал, граф Виго, из Кадиса. Сообщил, что побил там всех моих врагов. Хм... Странно, до сих пор у меня там не было никаких врагов. Значит, теперь есть. Но это неважно. Важно то, что он рассказал мне, что в Кадисе есть некий местный поэт, который ходит по городу в мамином красном платье и говорит, что я ненормальный. Граф Виго интересовался, что с ним делать, поскольку рыцарская честь не позволяет убить безобидного юнца, поэта, показавшегося ему безумцем. Вот он и предоставил решение моей светлости, считая, что моя честь не пострадает. Я ознакомился со стихами этого поэта, они мне весьма понравились. "Ну и пусть себе живёт!" - сказал я графу Виго. В конце-концов, разве можно назвать нормальным человека, живущего в замке, по полу которого бродят волосы убитой невесть когда и кем любовницы? (Или любовника? Эти новомодные итальянские веяния кого хочешь запутают.) Или в подвале которого лежит засоленная когда-то голова дракона?

В конце-концов, что плохого в том, что бы быть ненормальным? Если не можешь улечься в общепринятую норму - ложе прокруста, то и не пытайся! Не можешь быть нормальным? Сделай себя лучшим за счёт того, каков ты есть! Мой шут, это нормальный парень? Был бы он нормальным, пахал бы землю или собирал мандарины. А так - это самый лучший из шутов! Моя сестра, донна Анна дель Астра, разве была бы она лучшей из сестёр, если бы изначально попала в серую массу, как большинство несчастных испанских девиц? Нет!

Так пусть мир держится на нормальных людях, как и положено, но вертеть его будем мы! Ненормальные!

Размышления в картинной галерее.

Сегодня охотился на волколаков. К сожалению, неудачно - волколаки оказались обычными волками. Конечно, всех перебили, и даже крестьяне были довольны, что скот останется в целости, но всё равно на душе как-то не так. Что бы развеяться, зашёл в свою картинную галерею, полюбовался своими полотнами. Рыжий варвар с двойным топором в руках. Первый из моих предков, владевший этим замком, Сигурд синий нос. Он викинг, и в одном из походов наткнулся на человека, обиженного прежним его владельцем. Поняв, что замок содержит богатую добычу, Сигурд тут же направил своих людей на штурм, причём успешно. Замок был захвачен, прежний владелец казнён, обиженному человеку Сигурд подарил жизнь, как награду, и воцарился в этих землях. Позже он захватил ещё несколько земель, объявил себя властителем, но потом решил, что будет лучше подчиниться испанской короне. В награду за верную службу король сделал его герцогом, от него и пошёл род Кабанья. От него же в нашем роду и появляются время от времени рыжеволосые дети.

Вот портрет миловидной рыжей женщины, по виду монахини. Она и есть монахиня. Когда-то она полюбила человека низкого рода, и страсть их была очень сильна. В наказание братья кастрировали этого проходимца, а её заперли в монастыре. Но они переписывались, обменивались стихами, и любили друга на расстоянии, уже не имея возможности любить по-другому. Грустная история.

Вот портрет священника, французского кардинала Монэ, написанный мне в подарок. Он обгорел с одного края, увы! Когда его высокопреосвященство вёз мне этот портрет, на карету напали разбойники, перебили всю охрану и захватили кардинала в плен. Портрет хотели сжечь, но тут начался ливень и потушил костёр, а молния испепелила разбойников. Кардинал пешком дошёл до ближайшего трактира и отправил мне весть с просьбой о помощи. С тех пор у этого портрета обгорел угол, а любой человек, ступивший на ту дорогу с дурными намерениями, умирает к вечеру.

Портрет дамы в чёрном, который нельзя трогать. Я и не трогаю, прохожу мимо. Я уже писал про него.

А это моя любимая картина, изображающая тонущий английский фрегат. Когда-то я плавал капитаном одного из корветов Его Величества. Небольшой был корабль, но потрепали мы англичан изрядно. Особенно этот фрегат. Мы случайно напоролись на него во время похода и были вынуждены принять бой. Разумнее было бы уйти и оставить его в покое, но я же герцог де Кабанья, чёрт побери! Несколько точных выстрелов и мы лишились половины пушек правого борта. А противник потерял фок-мачту. Невероятная удача! Теперь он не мог толком маневрировать. Зато мы, пока он перезаряжал пушки, проскочили у него под правым бортом, встали перед скулой и сбили ещё и грот-мачту! Он не мог нас обстреливать, зато и сам был как на ладони. Конечно, артиллерии левого борта было мало, но всё равно он не мог нам отвечать. Я велел стрелять, пока у нас не кончились ядра, после чего он всё-таки утонул. Позже, некий английский хлыщ доказывал мне, что так воевать неблагородно, но моя шпага живо укоротила ему язычок. Обиднее было другое, что никто не видел в нас героев. Всем нравится смотреть, как расфуфыренный красавец-матадор убивает ни в чём не повинного быка, но кому нужны запачканные пороховым дымом лица тех, кто победил врага Испании? Кого интересует, что ты прыгнул выше головы ради благого дела? Его величество тогда похлопал меня по плечу и сказал: "Неплохо-неплохо, мой мальчик!" И только-то... Я часто смотрю на эту картину, она напоминает мне о тщете всех наших усилий.

Мой портрет на лошади. Сцена, когда я побеждаю короля мавров Ахмеда ибн Фаруха, завоёвывая колокол, украденный им в Константинополе. Художник думал, что польстил мне, изобразив Ахмеда мелким человечишкой. Напрасно. Какая честь воевать со слабым противником? А Ахмед таким не был, он заслуживал уважения. Жаль, что он был мавром, мы бы подружились. Хотя, идея украсть колокол и поставить его вверх ногами в мечете, заполнив маслом, мне не понравилась, что я и объяснил Ахмеду, отрубив ему голову. Что касается колокола... Когда будете в Мадриде, пройдите возле Собора, прислушайтесь к его звону.