Рассказы Элоссы

Истории Нидхегга. Шёпот леса

Год 1861 по календарю Вассагни, месяц Перцефий.

Вечный лес на юге от страны Синтоа. Животные беспокойны: белки быстро удаляются от озера Шири по деревьям, птицы постоянно перемещаются с места на место, выискивая благоприятную обстановку. Широколиственный лес в середину дня вызывает исключительно приятные ощущения: обдает ветерком, мягкое солнце пробивается сквозь ветви и листву, почва под ногами без резких перепадов, дождей не было около недели. Вдали послышался рёв хищника. Это цепптер, из семейства собачьих, преследующий свою добычу и явно намеревающийся насадить её на свои мощные рога.

Быстрый лязг от удара стали о сталь. Громкие удары клинков навели суету во всей окружающей природе, так что поблизости от двух мечников не осталось никого. Скорость сменилась сильными взмахами, кажется, будто раскаляющими воздух. Тяжелое дыхание. Они смотрят друг на друга - с улыбкой, с азартом, с чувством соперничества. — Чего, уже выдохся, Юито? — произнес рыжеволосый норд, закидывая с пафосом меч на плечо и слегка пачкая им белую рубашку. Впрочем, ему сейчас на это всё равно. — Заткнись и продолжай, — рявкнул ему в ответ темноволосый, после чего взял свою катану более крепкой хваткой. Рывок, отскок от воздуха. Трава под ногами вся прижалась к земле, хлопок раздался по доброй части леса, напоминая выстрел. Почти перед самым ударом Эллиот Рёд выставил меч прямо перед собой в защитной стойке, блокируя быстрый выпад своего оппонента. — Контролируй злость. Ты меня вытащил, чтобы я тебя как ребенка читал? — норд свел брови к переносице, сильнее нажал на меч и сильным взмахом отбросил соперника на пару метров назад. Стиль боя Рёда строится целиком и полностью на контратаках и обороне, без необдуманных действий. Против него соперник, сила которого - его же слабость. — Запарил в обороне сидеть, чёрт рыжий! — Так сделай уже что-нибудь. Нам ГАНка дала задание на выходных провести дуэль друг с другом на мечах с применением способностей, не наносящих критический ущерб. Хреновы умники, нашли кого в пару ставить... — Тебе напомнить, что мы живем в одном общежитии, и я даже больше скажу - в соседних комнатах? — Ты на своего старшего брата мало тянешь, чтобы по заповедям своего клана мне ночью за красивые глазки и прекрасные волосы воткнуть нож в шею, — с заметным сарказмом отвесил Рёд, направляя меч на красноглазого Юито. Суровый взор норда мало кто мог выдержать, и Амагири один из немногих, у кого это получалось. Отчасти дело в том, что он из клана убийц. Отчасти в том, что самому Юито до колокольни, как его прожигают взглядом. Он бесится со всего, и рыжему даже не нужно для этого провоцировать.

Государственная академия Нидхегга, она же - ГАН. Задание по одному из предметов дали на выходные: провести дуэль, отметить свои слабые и сильные стороны в битве с неудобным соперником. Пары выбирал сам преподаватель. В ту секунду одногруппники в лице Эллиота Рёда и Амагири Юито впервые начали общаться, хоть до этого целый месяц и проучились вместе. Один - Деналорец, патриот и во всем поддерживающий политику Авроры человек. Справедливый, честный, сильный, по-нордовски красивый. Второй - потомок клана убийц, еле-еле поступивший на платной основе, тотальное разочарование своего рода. Длинные волосы, завязанные в высокий хвост, черное кимоно, глаза цвета крови. Ходячая неконтролируемая агрессия, взрывается от любого повода. Его Ки питается его же эмоцией: чем ближе к спокойствию или абсолютной злобе, тем сильнее он становится. Правда первого варианта никогда не происходит.

Амагири вновь напал на Эллиота, но теперь всё произошло слишком быстро: меньше секунды, меч Рёда с силой выбивается в сторону, влетает в дерево и остается в нем. С нервно подрагивающими руками и злобно сжатыми скулами красноглазый посмотрел на норда в упор; последнему даже показалось, что вот-вот, и эта катана вонзится ровно ему в печень или еще куда похуже. В знак того, что он сдается, рыжий поднял обе руки. Это был уже седьмой раунд, окончившийся со счетом 4-3 в пользу Эллиота.

Юито понимал, что оппонент намеренно выводит его, чтобы он использовал свою силу больше и чаще. Это его главное преимущество. Безусловно, теряется точность, теряет концентрация, становится сложнее не думать о том, чтобы вскрыть глотку своему одногруппнику. И всё же, за этот день они неплохо начали общаться. Поэтому вся злость сводилась к "соревновательному духу", которого у Амагири, разумеется, не было. Он вообще не в духе сегодня. Не его день, не его соперник, да вообще всё идет к черту на куличики. Не смотря на огромный рост физических и магических сил при сильных эмоциональных взрывах, это слишком тяжело использовать. Техника теряется, спокойствия никакого, пелена закутывает глаза. Абсолютно мерзкое чувство. Чувство, что ты - позор семьи, не способен совладать с базовыми вещами. А все твои семеро братьев и пятеро сестер могут. Даже те, кто младше. — Хэй, мы продолжать будем, или используем камни телепортации, данные ГАНкой? — спрашивает Эллиот, пожимая плечами. Ему вообще не было никакого удовольствия в спарринге, если это лишь одностороннее наслаждение. — Отстань. Я хочу прогуляться. — Так давай я с тобой пойду, а? Как там у нас говорят на севере..."Глупый друга отпустит к волку, умный - с волком". Неплохо звучит, скажи? — Рёд подошел к одногруппнику, хотел положить руку на плечо, на Юито просто ударил того по руке, развернулся и пошел в сторону озера. Не сказал даже одного слова. Медленно, но верно начинал закипать от такого поведения и Эллиот. — Твою ж мать, да даже печи на Деналоре не такие пылкие! Шут тебя по голове! Жду на этом же месте через два часа, не сравняешь счет - я тебя лично найду и заставлю мне лекции переписывать! — с этими словами он скрестил руки под грудью, с недовольным лицом плюхнулся на пятую точку и стал ждать. Такой уж Эллиот: даже не поскупившись на слова, он все равно будет ждать товарища до самого последнего момента.

Юито его услышал. Услышал, но всё равно хотел побыть один. Лес - слишком хорошая возможность, чтобы побыть наедине с собой. Привести мысли в порядок, придумать нечто, что поможет слабость сделать силой. Если не получается проторенным путями, нужно искать обходы, и именно этим планировал заняться Амагири в ближайшие несколько часов. Нужна лишь идея. Озарение. Вдохновение.

Пнув камень в очередной раз, он оглянулся по сторонам. Эллиота он позади не видел, да и даже не знал, насколько далеко прошел - помнил лишь направление и примерно понимал, куда нужно возвращаться. В любом случае, они выбрали очень явный ориентир. Самое большое озеро в Вечном лесу никогда не подводило заблудших. На многие километры тянулась зеленая растительность, не было ни единого человека, ни одного раздражающего фактора. Впервые за многое время Амагири ощутил то уединение, которого так хотел добиться.

Какая-то часть его мыслей обращена к Рёду. Его стиль, совершенно не похожий на типичный восточный, очень выбивал из колеи. Нет понимания, что с ним делать, ведь каждый раз бой заканчивался победой Юито лишь при использовании фазового скачка при правильно угаданном моменте. В остальных случаях норд одной грубой силой, без применения маны, ставил в тупик - либо меч к шее, либо зажимал к дереву так, что любое движение каралось бы смертью. И именно тот факт, что победа доставалась лишь одним методом, раздражал больше всего. Мгновенное ускорение на небольшую дистанцию работает только с медленными и неповоротливыми целями, но будь его соперник опытнее, сильнее по уровню любой магической энергии, и данный выпад теряет всю свою эффективность.

Брат Клемент бы сказал, что Юито недостаточно физических данных без усиления от гнева: он слаб, не может в совершенстве владеть телом, не находится в гармонии с собой, не чувствует каждую мышцу при движениях. Это то, что важно для убийцы по мнению будущего наследника клана после смерти отца. Сестра Акари считает, что дело в безответственности. Не стоит надеяться на свои гены, нужно развивать свой путь. Строить себя самому. С нуля.

Рациональное подсказывало, что нужно объединить эти два подхода. Эмоциональное напрочь отрицало всю эту откровенную чушь. Эти советы работают лишь на них самих, но не срабатывают на другого человека почти никогда. Они особенные. У них все получается. И именно этот ход мыслей нес Юито деструктивное и болезненное восприятие всех, у кого все получается, и уж тем более тех, кто одарен редкими и сильными способностями от рождения. В этом смысле мир несправедлив: запас магической энергии и её степень силы определяет генетика, случайные мутации и раса. Остальное - случайные факторы. И лишь изредка усердная тренировка и физических, и магических сил может дать хорошие плоды. Если изначально предрасположенности нет, то и смысла в масштабном развитии своей магии не много. Физическая сила способна дать куда больше выхлопа.

Однако без хороших способностей не пробиться высоко. Мечтой Амагири было добраться до звания "Суррито-Гато" - высшего элитного военного подразделения непосредственно при императоре всего Нидхегга Гарольде Великом. Юито остановился, посмотрел в небо. Ровно над ним не было густой листвы, так что голубую синеву удалось разглядеть без существенных проблем. На мрачном лице наконец-то появилась улыбка: порой достаточно вспомнить цель, к которой стремишься, чтобы поймать мотивацию и поднять самому себе настроение. Словить волну, на которой самосовершенствование станет не тяжким трудом, а кропотливой, но интересной работой.

Через семнадцать минут нидхегговец вышел к озеру Шири. Здесь шепот леса был особенно приятен - вокруг ни души, свобода, простор водной глади. Передавая своё Ки в ноги, он пошел над водой, отталкиваясь от неё и соблюдая такую осторожность, словно шел по тоненькому канату. Его сердце билось спокойно, голова чиста. Главное не переставать переставлять ноги, иначе придется заняться водными процедурами раньше времени. Шаг. Стук сердца. Шаг. Волнительно оглядывается по сторонам. Шаг. Шаг в сторону. Шаг в другую сторону. По воде пошли круги, медленно расползающиеся по всему озеру. Погружаясь в ощущения, Амагири закрыл глаза. В его голове родилась до ужаса простая идея: прочувствовать все тело, но двигаться так, как самому хочется. Без заранее заученных движений. Сольный танец на воде.

Он подумал о том, что стоит попробовать высвободить магию вокруг тела. Не использовать её изолированно. Она - продолжение тела, она - часть тела, она - нутро, он - сосуд. Левая нога назад, правая переставляется вперед, руки в положении для стрельбы из лука. Шаг правой, левая рука описывает круговое движение. Шаг левой, правая двигается волнообразно. Юито переступает с ноги на ногу, двигаясь как в вальсе, но добавляя волнообразных и протяжных движений руками. Махи, повороты телом, изгибы под разными углами. Мышцы разогреваются, пропускная способность Ки становится больше. За закрытыми глазами Амагири не видит черно-красную дымку вокруг себя, распространяющуюся по телу, обволакивающую, словно аура. Оболочка. Теплая, нестабильная, колыхающаяся, как языки пламени. Поступь становится настолько легкой, что по воде не идут круги: он не касается больше всей поверхностью стопы, а будто скользит по воздуху, отталкиваясь от него. Эта способность, позволяющая сжимать воздух под ногами, обычно используется для резких толчков в сторону оппонента. Он еще никогда не использовал её так. Круг, круг, поворот, ноги не перестают двигаться. Тепло становится привычным. Хочется сделать взмах, как катаной, но только рукой. Эта навязчивая мысль находит реализацию.

Когда черно-красный магический импульс полетел в сторону и разбил камень на берегу, Юито резко открыл глаза, потерял контроль над ситуацией и упал в воду. Всплывая, он осмотрелся, увидел то, что ненароком сделал, забывшись в собственных ощущениях и присвистнул. Этап осознания. Ещё один. Никогда не приходилось использовать способности через своё тело в настолько...Спокойной обстановке? Пришло осознание. Вот оно. Вот над чем работать нужно. Он поднял победоносный кулак над водой и громко прокричал что-то невнятное от внезапных позитивных эмоций.

Где-то в глубине леса, на огромном камне, сидит существо. У него довольно щуплое, маленькое человеческое женское тело. Длинные темные волосы к концам распадаются на белый эфирный огонь. Чтобы было мягче сидеть, оно создало облачко, на которое уселось. С него свисал довольно большой, пушистый лисий хвост с кисточкой из белого огонька на конце. На "её" лице маска кицунэ, за которой сложно отследить черты. Оно - или всё же она? - сидит и слушает всё окружающее: ушки лисы то и дело вздрагивают, как только раздается какой-либо шум. И, кажется, существо даже улыбается, когда мимо пролетающие птицы рассказывают ей бегло свою историю. Она их понимает. Где-то вдали раздается человеческий голос, вскрик победы, радости. Эта эмоция словно распространяется по всей округе, и лиса чувствует это. Она медленно слезает с облака, превращается в маленькую белую лису с маской, держащейся на одном из ушек, и убегает в сторону озера.

Спарринг был окончен. Установленные девять раундов закончились со счетом 5-4 в пользу Эллиота Рёда. Как только все завершилось, норд, уже окончательно вспотев, издает гортанно-рычащий уставший звук и, опираясь на ближайшее дерево, падает наземь, втыкает меч рядом с собой в землю и смотрит на Амагири с улыбкой. Эти раунды прошли в тишине, спокойствии и ощущались, как полноценная дуэль. Рёд знал, что Юито что-то нашел, что-то важное для себя, что и подняло ему настроение, мотивацию жить, да и в целом сражаться нужно всё таки для выполнения задания. Никто это не отслеживал, но то было дело принципа. — Почему ты ни одной способности-то не применил за все время? — резко спрашивает Юито, усаживаясь рядом с нордом. Он был вымотан, но доволен. На лице ходячей пубертатной язвы наконец-то было что-то, кроме недовольства. — Применил. Просто ты не заметил. — Каво? Даже не скажешь, что это было? — Не обязан же. Считай, что это мой маленький секрет. — Зануда волосатая, — резко сказал Амагири, откинувшись на мягкий травяной покров и смотря на то, как небо потихоньку становится фиолетовым. Время близилось к закату. — Кто бы говорил. А ты сам-то почему так внезапно повеселел? Тараканов из головы прогнал? — с собственной шутки Эллиот посмеялся так добротно, как только могут смеяться северяне. Заливисто и громко. — Да так. Кое что для себя понял. Задание, заданное Хинами-сенсеем, было как нельзя кстати. Правда пары её...Брр-р... — Ну-с, я рад, что помог. Ты меня тоже на мысли навел, как улучшить свой стиль боя на мечах. Шпашибо. Будефь? — Эллиот протянул собранных ягод, которыми успел забить полный рот. Амагири скромно взял небольшую горсточку и начал жевать, чувствуя почти мгновенный прилив сил от хотя бы какой-то еды за день. — Не проще было дома поесть? — спрашивает резко Юито, причем так, будто они совершили тупость нереальных масштабов. К тому же он сомневался, что Эллиот разбирается в местной флоре и собрал исключительно съедобные ягоды. Как бы не получить несварение желудка. Или попросту не откинуться в мир иной от ядовитых плодов. — Да нормально, че ты переживаешь! Но тут согласен. Пора бы уже возвращаться...Там Лиас, Гин и Номура нас уже заждались поди. Норд встал, протянув руку Юито. Амагири ухватился за нее и Эллиот подтянул того вверх, а после похлопал по плечу. В этот раз Юито отреагировал совершенно спокойно. Оба достали из кармана камни возврата, выданные ГАН. Сломали. И исчезли с небольшой вспышкой света, оставив после себя лишь напоминание о том, что здесь была дуэль: некоторые деревья многократно порублены, трава истоптана, кусты лежат на земле срезанные.

Из-за дерева вышла лисичка. С её появлением лес начал восстанавливаться в первозданный вид, словно здесь ничего и не происходило. Словно она подчистила следы маленькой истории дружбы, развернувшейся между деналорцем и нидхегговцем. Выхаживая по траве, она принюхивалась к запахам и, когда нашла место, где сидели два молодых парня, улеглась там же. Теплая энергия человеческой дружбы питает такого ёкая, как она. Лес - её территория, зона отдыха, зона "подзарядки". И решение о таком виде отдыха было принято даже не смотря на то, что сейчас она должна быть в главном штабе "Суррито-Гато".

Комната Юито. В ней сидят трое - Лиас, Эллиот и сам Амагири. Самый разгар разговора. — ...Ну во-от, потом Юито че-то психанул, ушел, вернулся через два часа как новенький. Но я всё равно выиграл! — на этом моменте норд пафосно показал большие бицепсы, отчего двое соседей по общежитию лишь вздохнули. — Так. Хорошо. Юито, что тебя навело на ту идею? Использовать тело как проводник Ки, — спрашивает Лиас, держа в руках конспект по теории использования различных видов энергии. — Прозвучит банально, но... — чувствуя какую-то неловкость, Амагири почесал затылок. — Та ну говори уже! — с ноткой нетерпения сказал Рёд, скрещивая руки под грудью. — Меня надоумил шёпот леса.

Истории Альтерии. Убийство в праздник

Год 1858 по календарю Вассагни, месяц Соласий.

Альтерия, самый теплый континент Элоссы, известен также как "карнавальный". Постоянные гуляния, перекидывания поздравлениями, попойки в трактирах, портовый шум при встрече народного любимца. Пока всё перечисленное присутствует, жизнь на континенте можно назвать стабильной. Бесспорно, он не так технологически развит, как большая часть других материков. Природа всегда была визитной карточкой Альтерии: скалистые берега, огромные лесные массивы, рекордное количество рек и озёр, богатая флора и фауна. Двадцать первого числа шестого месяца принято отмечать "День Вассагни" - день божества, охраняющего континент. Во всяком случае, никто не задает вопросов, охраняется ли он на самом деле, да и кто на Альтерии откажется от лишнего повода провести гуляния?

В столицу Агнезии, Фонокс, приехали на лошадях два человека. Мужчина со спокойным лицом слез с животины и достаточно бегло осмотрел всё позади себя. Центральный вход в столицу выглядел довольно торжественно: украшен красными и оранжевыми цветами, висят ленточки, некоторые участки стен покрасили в соответствующие оттенки. Стражники впускают и выпускают всех. За версту слышен их громкий смех. Мужчина перевел глаза на женщину, с ним приехавшую. На отстраненном, задумчивом и обычно спокойном лице появилась улыбка - слабая, едва заметная, но всё же.

Пока он залипал на украшенную к празднику столицу, он успела отвести арендованных лошадей. Она общалась с конюхом, видимо, поручая присмотреть за ездовыми животными. Оно и не удивительно, учитывая её положение. Занимать видное место рядом с Йоген'Теки, правительницей всей Альтерии, быть её приближенной, быть членом Элиты...Тогда мужчина подумал о том, как хороша жизнь, если ты не участвуешь в делах политических. Этого хватило ещё на Гаврисисе. Сейчас, после переезда, совершенно не хочется лезть в это вновь. Но так думал, пожалуй, только он. — Ты услышал, что я сказала? — прозвучал её голос впритык. Тогда темноволосый мужчина вновь вышел из размышлений, осмотрел свою спутницу - и спутницу жизни в том числе - и улыбнулся. Так, как умел: ему точно не хотелось огребать за мрачную физиономию, но и фальшивить идея слишком уж странная. — Нет, не услышал, повтори. — Я не удивлена. Говорю, что в этом году постарались на славу с украшением. — Тебе виднее, — коротко ответил мужчина, скрещивая руки под грудью и осматриваясь. Фонокс они оба знали как свои пять пальцев, но из-за обилия мест, куда хотелось бы прийти, не могли решиться. Взяв девушку за руку, мужчина спокойно пошел по главной улице столицы Агнезии.

Их личности стоит раскрыть чуть поподробнее. Амисузури Хайсэ, изначально простолюдин, по случайному стечению обстоятельств - бывший командир антимагического отряда на Гаврисисе, месяц назад переехал на Альтерию, чтобы не ввязываться отныне в политические дела и зажить обыденной жизнью, не связанной с магией и политикой. Это крепкий молодой человек двадцати семи лет, сто восемьдесят сантиметров ростом, широкоплечий, очевидно занимающийся своим телом. У него худощавое, чуть острое лицо. Неряшливые густые черные волосы довольно сильно контрастируют с желтыми, почти как само солнце, глазами. Большая часть одежды черного цвета, выделяются лишь редкие желтые акценты. Роскошное черное пальто с меховым воротником, под ним носится темная рубашка с высоким воротником, темные брюки из плотной ткани, кожаные ботинки на невысоком каблуке. Риренсия постоянно просит его убавить строгость и мрачность в образе, но Хайсэ остается непреклонен. Нужно упомянуть и о его спутнице.

Риренсия Мато'Ри - аристократка родом с Гаврисиса, из довольно знатной семьи. Вместе с Хайсэ в прошлом она столкнулась со сложностями, и, с его помощью, покинула родной город, а вскоре и континент. Товарищ, которого Амисузури попросил помочь, сопроводил её до Фонокса, ведь тот и сам родом с Альтерии. Так она оказалась на континенте празднеств, начала строить свою жизнь и за три года добилась огромных высот, пробившись в приближенные Ливии Йоген'Теки. Заняв место "стражей государства" - Элиты Альтерии - она прочно укрепила своё положение в Агнезии. Когда Хайсэ смог уладить некоторые проблемы внутри Гаврисиса и покинул его, она с распростертыми объятиями встретила любимого и начала жить с ним. Из-за его отстраненности и некоей нелюдимости(в компаниях мужчина всегда был белой вороной) они приняли решения переехать в соседний от Фонокса город - Ирезию. Их прошлое в большем объеме сейчас не так важно. Важнее то, что она - голубоглазая брюнетка с аристократичным личиком. Основным акцентом образа служит белая блуза с руфами. Штаны, облегающие стройные ноги, для удобства езды на лошади. На кожаном поясе закреплены ножны. Обувь - закрытые кожаные ботильоны с ремешками в темной палитре.

14:42

Основное празднество начнется примерно через три часа. Проходя по центральной улице, Риренсия то и дело оглядывалась по сторонам. В её сторону постоянно летели дружелюбные, приветливые взгляды, и девушка отвечала тем же. Соседи обменивались словами поздравлений через улицу, со всеми прохожими и даже с теми, кого не видели, а только слышали где-то вдалеке. Старики скромно проходят мимо и кивают голубоглазой. Город стал обителью добра и радости. Здесь далеко не всегда так, однако когда находится повод объединиться, сплотиться, то и улыбки на лицах людей становятся куда лучезарнее. Подполье затихает, "альтерийский север" не выходит в люди. То, что не замечает Ливия и её Элита, вся чернуха городов, пропадает лишь на жалкие мгновения. Но уже завтра начнется новый ад - где-то убьют человека, где-то сдадут в рабство, где-то совершат очередное более мелкое преступление, где-то вампир выйдет на охоту. Уследить за всем не получается. И в этом, пожалуй, главная проблема целого континента, а в особенности главной страны, Агнезии. — Ри, о чём задумалась? — тихо спрашивает Хайсэ, с характерным хмыком поворачивая голову в её сторону. — О мелочах. Тобиас давно не появлялся, я думала мы сможем сегодня увидеться. Всё же вампиры тоже чтут праздники Альтерии. Не говоря уже о том, что он... — Не важно, — резко ответил Амисузури, бегло посмотрев вокруг: нет ли кого-то, кто развесил уши? — Да...Да, извини. Забыла, что не стоит об этом распространяться на людях. Ты здесь первый год, хоть знаешь что за праздник? В честь кого, для чего, зачем? — на её милом лице появилось женское ехидство, желание чуть-чуть подоставать начало превалировать над рациональностью поведения. Всё же с ним она могла себе позволить быть не такой серьезной. — Знаю. Было бы странно ехать в столицу незнамо зачем. — Ты в своем репертуаре. Может, читал книжки из моей личной библиотеки? — Риренсия прошла пару шагов вперед него, остановилась, уперла руки в боки и с интересом начала смотреть в его желтые глаза. Хайсэ остановился, глянув на девушку сначала с немым вопросом, а затем все же решил ответить на него, не выискивая тайных смыслов. — "Мифы и легенды Альтерии" и "Божественное послание Вассагни"? Читал. Если ты хочешь меня проверить, то... — Хочу, — быстро ответила темноволосая, дотронувшись указательным пальцем до носа Хайсэ. Он чуть поморщился и улыбнулся от её шалости. — Праздник в честь её вознесения. В этот день, много веков назад, она впервые явила себя миру, и это было первое Божественное послание напрямую к людям, и произошло это сначала на Альтерии, а потом уже на других континентах. С тех пор Агнис Вассагни считается хранительницей этого материка наряду с Фортуной. Год божественного явления отметили первым годом по календарю Вассагни. — Бинго. Но это всё по мифам, легендам...Лишний повод отпраздновать. Проще думать, что мы не Божество почитаем, а просто радуемся именно такому названию календарика, — игриво-задумчивым тоном ответила Мато'Ри, вновь начиная идти. Кажется, девушка осталась удовлетворена ответом.

Вскоре они вышли на обширную площадь, сразу за которой начинался огромный, самый протяженный на всей Альтерии, рынок. Здесь вовсю хлестал фонтан, огненные маги показывали пламенные представления, радуя каждого ребенка. Языки пламени летали повсюду, играли друг с другом в завораживающем танце стихии, а в небе парил прирученный элементаль, принявший форму феникса. Символом Вассагни был именно феникс, как и сама богиня воплощала собой перерождение, реинкарнацию и новую жизнь. Ей приписывают огненный элемент, как пламя очищения, витальный огонь. Красные, оранжевые и желтые цвета еще неделю будут украшать Фонокс.

Вскрик из толпы. Все разбегаются. Один человек падает замертво, магическое шоу прекращается. В его спине виднеется торчащий нож. Площадь почти опустела во мгновение ока, все люди, кроме левых зевак, Хайсэ и Риренсии остались. Никто не смел заходить в эту округлую зону меж домами: слухи разлетаются по щелчку ветра. — Я позову стражников! Чёрт, кто нарушил... — начала было Риренсия, но её прервал Хайсэ. — Не торопись. Одну минуту. Найди стражу, пусть ищут свидетелей. На члена Элиты они среагируют быстрее. Делай, — он строго дал ей указания, а она и не думала с ними спорить. В женском сердце была уверенность в том, что Хайсэ четко знает, что делает. Это не первое убийство на его глазах. Это не первое убийство на её глазах. Они оба это понимали, и не отреагировали паникой, как сделали бы пять лет назад. Слишком много воды утекло. Мато'Ри кивнула и побежала в сторону центральной улицы, где видела смеющуюся и ничего не делающую охрану города. Всё как всегда. Этот случай - не новость.

Темноволосый подошел к трупу и опустился на одно колено рядом с ним. Было видно, что ножом пырнули со спины в область сердца. Один точный, быстрый и сильный удар. Густые брови свелись к переносице. Отчего-то сердце дрогнуло, глядя на этого человека - скорее всего, он пострадал от бытовых разборок, и здесь не замешано ничего, кроме зависти, злости и простого человеческого порока. Отвратительно.

Всё вокруг окрасилось в контуры, и желтые глаза приобрели оранжевый оттенок. Человек в своей проекции стоял на земле, а не лежал мертвым грузом для неё. Вокруг - толпа, в черно-белых тонах. Весь мир затихает, звуки перестают быть реальными, и на грани между светом и тьмой всё тело пронизывают магические потоки. Мана циркулирует к глазам, восстанавливая картину прошлого - недалекого прошлого, двухминутной давности. Грузный, пьяный мужчина, похожий на мерзотного бородавочника, с сюрреалистично-безумной улыбкой подходит к человеку со спины, дышит перегаром, с него чуть ли не бегут сопли. Десять секунд, и впереди стоящий пытается отойти, поморщившись, и тут же получает бесконтрольно-мощный удар ножом. Кровь, паника, толпа разбегается, убийца вместе с ними. Позади него - проход, откуда он и вышел. Направо. Где-то вдали слышится резкий хлопок двери, перед которым проносится, будто мощное пещерное эхо, звук деревянных ступеней, прогибающихся под весом тела. И лишь лезвие, упавшее на пол, ударилось о стеклянную бутылку, отражая всю безысходность ситуации для законченного алкоголика. Мгновение - и мир возвращается в норму, а глаза Хайсэ обретают прежний желтый оттенок.

К тому времени подбежала Мато'Ри. За ней - около десятка охранников, и некоторые из них выглядят так, будто очнулись после длительной попойки. Откровенно неприятное зрелище: те, кто должны охранять людей, не могут спасти себя от бесконтрольного пьянства. И дело здесь не только в менталитете людей, а в подходе власти к организации...Да, в общем-то, всего. Это одна из причин, почему Хайсэ пожелал не иметь ничего общего с местными верхушками. Риренсия пошла по другому пути: она решила во что бы то ни стало навести здесь порядок. И если у неё и получается, то лишь малая доля процента от решения общей проблемы. — Хайсэ, ты успел... — Улица позади меня. Прочешите все дома по правой стороне, приоритет на подъемы с деревянными ступенями. Мужчина - грузный, невысокий, около сорока пяти лет. В его квартире будет сильный запах алкоголя и разбитая бутылка недалеко от входа. — Выполнять! Все всё слышали! — скомандовала Риренсия и обернулась на стражников. Один из них, впереди стоящий высокий худощавый мужчина, приложил руку к виску и отвесил быстрое: "Есть!". От него меньше всего несло перегаром, и из всей своры он был самый молодой - около тридцати лет. Видимо, жизнь его потрепала недостаточно, чтобы он утратил чувство справедливости. Вся десятка побежала по указанному маршруту, а девушка подошла к Хайсэ ближе. — Спасибо за помощь, но мне нужно идти. Думаю, к началу праздника я освобожусь. Увидимся на главной площади Фонокса? Я член Элиты, мне нужно идти. — Можешь не объяснять. Делай свою работу, — коротко ответил мужчина, кивая ей. От этих слов она улыбнулась, встала на носочки и поцеловала его в уголочек губ, бегло, искрометно, словно ничего и не произошло. — Я люблю тебя. Спасибо. Как гражданскому, тебе нужно освободить территорию, — она чуть более сухо констатировала факт. С одной из сторон уже приближались медики-маги, а новоприбывшая стража оцепила весь круг местности. Хайсэ кивнул ей и пошел прямо, куда убежала девятка алкоголиков и один стражник. На его лице сложно было считать эмоцию: не то разочарование, не то грусть, не то безысходность. Нельзя было ожидать, что день окажется испорчен таким глупым случаем.

17:54

Главная площадь Фонокса. Перед дворцом Ливии Йоген'Теки. Собралось порядка пяти тысяч человек, большинство - простые гражданские, пришедшие послушать речь главного лица всего континента. Амисузури был среди них, так и не дождавшись Риренсию, которую, как он предположил, затянуло в круговорот дел, достаточно типичных для члена Элиты: бумажная волокита, канцелярщина и прочие отчетности. Если она оказалась на месте, то обязана заполнять всё, что может потребоваться местным охранным органам.

И всё же его мысли были заняты другим. Не смотря на один из самых важных праздников, произошло убийство - глупое, нелепое, из корысти или зависти. Люди не могут избавиться от собственной желчи даже на один миг, на один день. Этот негатив преследует, накапливаясь все больше и больше, и причина тому кроется не в очевидном, а в глубинном - воспитание, жизненная ситуация, коллектив, друзья, семья, любовь. Человек с искаженным видением мира не способен разграничить до конца нормы морали. Они притупляются, либо вовсе искажаются, оставляя после себя жалкое подобие человечности. Так произошло и сейчас: зависть то была, спонтанное желание убивать, что-то ещё - не важно. Этот мужик попросту погрузил себя в такой безвыходное отчаяние, что перестал видеть грань реального и ирреального. С каждой секундой, потребляя алкоголь день за днем, в полном одиночестве, лишенный поддержки и помощи, он запускал себя больше и больше, надеясь почувствовать счастье в измененном сознании; мир за этими пределами - враждебный, у всех всё получается, поэтому нужно отгородиться от всех и в своем небольшом мире выпивать, выпивать и выпивать, пока от тебя не останется жалкое подобие настоящей личности. Это - фарсовая маска, лишенная гордости.

На секунду Амисузури резко почувствовал приступ тошноты, у него заболела голова и в висках начало усиленно отбивать. Толпа, шум и гам, он почти в её центре и поблизости нет человека, который успокоит столь сильный поток мысли. Рефлексия над событиями хороша лишь тогда, когда её можно адекватно обдумать, пережить. В иных случаях последствия вполне предсказуемые. Вдох, выдох. Он закрывает глаза, освобождает голову от всего потока. Темнота, тишина. Он коснулся кольца на своей руке. Ощущение металла. В нем - магический поток. Это его оружие. Глефа, метательное оружие с четырьмя лезвиями. Найденное в месте, именуемом "Долина артефактов". Место гибели цивилизации, существовавшей тысячи тысяч лет назад. Там до сих пор находят великолепные произведения войны ушедших веков. Место, изменившее жизнь Хайсэ. Место, с которого начался другой этап. Лишь на мгновение золотой рот открылся в сознании, обнажая свою ухмылку. Шум в ушах, медленная дереализация.

Его руку спокойно обхватывают две женские ладони. Два глаза цвета моря смотрят прямо в упор. Это возвращает в реальность, и он улыбается тому, что она рядом. Она всегда успевает вовремя. Она всегда с ним, что бы не случилось. Через минуту начнется речь Ливии Йоген'Теки. А вместе с тем - основное празднование, полный банкет.

В небе появилось три магические сферы, напоминающие рупоры. Хайсэ развернул Риренсию в сторону дворца и показал наверх, дабы обратить её внимание не на себя, а на происходящее. Народ затих. На балкон, ведущий к основному залу, выходит женщина. Бордовые волосы до талии завиты, роскошные кудри добавляют виду грации, великолепия. Рост не очень высокий, но, как и говорилось в народе, правительница известна своей неотразимой внешностью - мужчины, лишь завидев её, будто попадают в её очарование. Облегающее черно-красное платье в пол с большим вырезом на груди подчеркивает пышный бюст, ожерелье из, кажется, рубина делает акцент на ключицы и шею. Дорого, женственно и со вкусом. Хайсэ ухмыльнулся и перевел взор на Ри, которая, кажется, ждала его реакции на правительницу Фонокса, Агнезии, и, собственно, главу всей Альтерии. Однако мужчина оказался непреклонен перед чужой красотой и лишь с немым вопросом посмотрел в её глаза вновь. Девушка приложила палец к губам, показывая, что речь вот-вот начнется, и с довольным лицом подняла глаза наверх, к балкону дворца.

Наконец раздался женский голос, раздающийся на всю площадь. Кажется, эти рупоры можно услышать даже на другом конце Фонокса. — Подданные! Жители Альтерии, жители соседних от Агнезии стран, жители других континентов! Я, верховная правительница Альтерии, Агнезии и Фонокса приветствую вас всех на этом важном, по-настоящему важном празднике, известном как "День Вассагни". Рада напомнить, что именно Альтерию оберегает Агнис - значит, этот праздник для нас важнее, чем для любого другого континента! Снова и снова мы отмечаем его, дабы почтить божество реинкарнации, пламени и жизни, дабы почтить новое летоисчисление, которое началось с её божественной воли. Двадцать первое Соласия наступило, а вместе с тем наступил и праздник. Мой народ, я рада объявить радостную новость... — Ну не томи, Лив... — тихо сказала Риренсия, когда весь народ затих в ожидании. Хотя и так очевидно, что она скажет. Она слишком безответственная, чтобы говорить ещё более длинную речь. Зато сказала от души. — Гуляем! — звучит громкий голос правительницы, и народ на площади разразился оглушительным "Ура!", несущим начало бардовских песен, народных танцев, поклонений алтарям Агнис по всему материку. Танцы вокруг костра, шумы в трактирах и портовая суета будет длиться как минимум еще несколько дней.

Таверна "Смеющийся Джокер". Позднее вечером. Бармен, попадающий под идеальные представления, находится именно здесь. Риренсия и Хайсэ сидят у стойки, ожидая крепких напитков. Обслуживает их человек среднего роста, с обаятельной улыбкой. Брюки, белая рубашка, галстук-бабочка, жилет, засученные рукава и ловкость рук в совокупности с огромной харизмой делают из него настоящую звезду: по всему Фоноксу нет человека, который знал бы больше людей и вызывал большего доверия. Информатор, какой он есть. В естественной среде обитания. — Оцуки, та девушка - новенькая? — спрашивает чуть пьяная Риренсия, опираясь локтями о стойку. Она кивнула в сторону молодой официантки с длинными пепельными волосами и красными, как два рубина, глазами. — Подменяет Асту. Она заболела, с ней сейчас Каэлис нянчится. Мой помощник который, мрачный неразговорчивый тип. Он тут один такой, — весело отвечает ей бармен, поставив ей напиток прям между рук. Девушка, явно довольная сервисом, берет стакан в обе руки и осушивает половину. — Как люди? — коротко спрашивает Амисузури, и желтые глаза пересекаются с пристальным взором работника заведения. Вместе с тем, он же - администратор и глава. В народе поговаривают, что Джокер - не карта, а прозвище самого Оцуки, но никто не решается произносить это вслух. — Ааа...Бинго, бинго. Пожалуй, народ благосклонен к правительнице. Одни желают ей смерти, вторые долгих лет правления, третьи - оказаться с ней в постели. Ничего нового. Гуляют люди, отдыхают. Три дня выходных, работают продуктивные лавки, и то не все. Вон, на соседнем базаре суеты столько, что не протолкнешься. Цены на товары взлетели, а людям все равно, скупают, обогащают транжир. — Понял. Спасибо. Что о недавнем инциденте говорят? — спрашивает Амисузури, украдкой поглядывая на Риренсию, которую неплохо унесло в алкогольный мир. Однако с ней ничего не случится. Ри так отдыхает только тогда, когда чувствует себя в безопасности и комфорте. — О, точно! Ты же наводку дал? Зевак слишком много было, мог и не лезть, — рекомендательным тоном говорит Оцуки, протирая стакан. — Не так важно. Уточнения тебе не нужны, ты и сам всё знаешь. — Хорошо-хорошо. В общем, соседями они были. Мужик сорока трех лет, не женат, детей нет, родителей нет, пьет и квасит уже лет так пять после того, как дело полетело. Выбраться из долговой ямы не смог, все потерял, в доме шиш да ничего. Сосед же завел дело, не так важно какое, деньги пошли в гору, а у того семья, трое детей, стабильность, всё такое. Зависть у мужика взыграла, не иначе. Такие дела, — Оцуки пожимает плечами, отходит от парочки Риренсии и Хайсэ, начиная обслуживать других клиентов. Праздник - слишком загруженный день во всех тавернах, трактирах и ресторанах. — Хайсэ-э...Пошли домой, я устала... — заунывным, жалобным тоном смотрит на него девушка, которая попыталась встать, но пришлось уж опереться на твердое мужское плечо. Амисузури встал, придерживая женское тело. — Завтра поедем. Пока ты занята была, я забронировал номер на ночь на соседней улице. Хватит нам сегодня праздника и убийств, — тихонько отвечает ей мужчина, и они оба начинают идти в сторону выхода.

Альтерийская ночь необычно светла. По городу раздаются крики довольных людей, в небе сверкают во всем своем многообразии фейерверки. Языки пламени от местных мероприятий то и дело вздымаются ввысь, и повсюду разносится приятный запах дыма, совмещенный со специями, душистыми травами и алхимическими ингредиентами. Рынок заполнен транжирами и работягами. И лишь на улице у фонтана, в неприметном углу у крысиной норы, лежит окровавленный нож.

Истории Кшетры. Аромат чая

Год 1862 по календарю Вассагни, месяц Мирресий.

Он сидел на низком табурете, окутанный дымкой пара и тишиной, будто сама гармония обрела человеческую форму. Человек в стандартных восточных одеяниях, довольно молодой на вид, глубокий и спокойный, как омут в тени бамбука. Сосредоточенный взгляд. Он почти не моргает, что явно дает понять о накопленном опыте и восточной мудрости. Хоть волосы, завязанные в высокий хвост, серое кимоно с хаори и намекали на нидхегговское происхождение, черты лица, обстановка комнаты и вид за окном говорили о том, что это не так.

Перед ним, на лакированном столике цвета вороньего крыла, стояли сосуды для проведения ритуала. Не грубая утварь, но произведения мастера из глины: чайник из итзальской глины, темно-красный, словно вобравший закаты тысячелетий, и фарфоровые пиалы, тонкие, почти прозрачные, с едва уловимым узором стелющихся облаков. Человек, занимающийся сим искусством, купил эти ручные работы, когда был в странствиях.

Руки его двигались. Не спеша. Не суетясь. Каждое движение было законченным жестом, частью молчаливой молитвы Хромиусу. Пальцы, длинные и утонченные, но с заметными следами от оружия, коснулись деревянной шкатулки. Откинул крышку - и воздух наполнился первым благовонием будущего чая: как молодая трава после дождя, как кора векового дерева, и, главная изюминка, аромат диких горных орхидей, спрятанных в тумане Вечного Леса. Не просто чай. Трава драконьей крови - стебли с золотистым пушком и кроваво-красными вкраплениями, закрученные листья, похожие на драконьи когти, крошечные бутоны.

Он взял бамбуковую ложечку, точную и легкую. Насыпал травы в теплое чрево чайника. Потом поднял котелок с водой. Она не кипела буйно, а лишь шептала у самого края кипения, выпуская жемчужные пузырьки, нежные, как дыхание спящего дракона. Однако если перестараться - она разразится пылким рокотом, объявляя о провале всей процедуры. Здесь нужна осторожность. Вода лилась не потоком, а струилась, тонкой серебряной нитью, падая на травы.

Шипение. Травы встрепенулись, закружились в водовороте, отдавая цвет: вода в чайнике изменилась, стала светиться мягким янтарно-красным светом, как закатное зарево сквозь листву. Первый настой был краток, лишь омовение листьев. Он слил его - жертва духам влаги и огня. Золотистая капля упала на поднос, испарилась мгновенно, оставив лишь мимолетный дымок с ароматом свежести.

Вторая вода – вот она, долгожданная. Снова тонкая струя, чуть остывшая. Залил. Закрыл крышкой чайника - фарфоровый диск с нефритовой шишечкой. Теперь - ожидание. Но не пустое. Его ладони, сложенные лодочкой, мягко обнимали чайник, передавая тепло, направляя процесс. Глаза были закрыты, лицо в сосредоточенном покое. Казалось, он слушал, как травы отдают душу воде.

Пар, изначально прозрачный, начал клубиться рубиновыми и золотистыми струйками, завиваясь причудливыми знаками. Аромат усилился, стал объемным: теперь явственно читались ноты медовой сладости и дикого драконоцвета, а также едва уловимой терпкости горных корешков. Это был запах заката в мире, где магия течет в жилах самой природы.

Он открыл глаза. Взгляд - ясный, четкий и сконцентрированный. Берет чайник и разливает. Не спеша. Струя, выходя из носика, не падает, а льется, как жидкая смола, наполняя пиалы до краев, но не переливая. В тонком фарфоре настой светился изнутри, теплый, живой, цвета заходящего солнца.

Он поднял пиалу. Не к губам - сначала к лицу. Вдохнул. Затем еще раз, но глубже. Будто вбирал не просто аромат, а суть трав, силу гор, тишину леса. Существо самой природы. И лишь потом, с едва заметным кивком, словно отдавая дань духам востока и Хромиусу, пригубил. Глаза его снова прикрылись, но теперь на скулах легла тень блаженства. На миг все вокруг, даже воздух, казалось, замерло, ожидая его вердикта. А потом по лицу разлилось сияние: он понял, что постарался на славу. Ритуал был завершен. Но аромат, смешанный с тишиной, висел в воздухе, обещая не просто утоление жажды, а божественное откровение, дарованное самой природой восточных и кшетровских трав.

В комнату распахнулись двери, и блондинка не слишком высокого роста вошла в помещение. Но стоило увидеть процесс, а затем взгляд Авареты, она притаилась, затихла. Чудесный, неповторимый аромат разлетелся по комнате, и дриада, так любящая ароматы природы, закрыла глаза с наслаждением. Черты расы в ней выдавали рога, напоминающие оленьи, но по текстуре похожие на дерево, а также общий стиль одежды - кажется, будто её платье целиком сделано из осенних кленовых листьев. Девушка прошла вглубь комнаты, уселась на диван где-то позади Сокудо и стала наблюдать за тем, как он, полностью поглощенный ритуалом, вновь пробует чай.

Удовлетворенный, он молча встал с места, оставив чайные принадлежности на столе. Карие глаза пересеклись с Эливией. Она молча, терпеливо ждала окончания процесса, никак не желая нарушать его. К тому же, пришла не совсем вовремя, что могло помешать обязательному утреннему ритуалу. И это лишь начало.

На одной из стен висело фольклорное, архетипическое изображение божества времени. Хромиуса воспринимали, как человека нидхегговской внешности, у которого в глазах по циферблату. Длинные волосы в пол - неотъемлемая часть сей мифологической сущности. В остальном черты на картине довольно размыты. Аварета Сокудо сел на колени напротив почитаемого, сложил ладони перед собой и начал тихо читать молитву. Находящаяся в комнате девушка не слушала его, ведь уже знала текст почти наизусть. Каждое утро, когда она приходит, застает его либо молящимся, либо за подготовкой чая на весь оставшийся день. Можно сказать, кроме "Хроноса" он жил исключительно чаем и легкой едой - отсюда худоба, подвижность, пластичность. Члены "Союза Алого Копья" обязаны тренироваться каждый день по распоряжению верховного главнокомандующего Кшетры, генерала Хорстада. После восхода на престол Лицес Меррессии Синтессис и смерти Кирша Синтесса XV страна попала в особенно уязвимое положение: не все довольны новыми порядками, хоть они и достаточно справедливы по отношению ко всем категориям граждан.

Аварета замолк. Встал, осмотрелся. Завел руку за голову, почесал затылок с некоторой долей неловкости и улыбнулся, как-то по особенному мило и невинно, будто стал другим человеком. — Я закончил, Эли. Спасибо, что подождала. — Да-а, как обычно, Рета. Вот один день не помолишься, чай не сделаешь - что случится? — Не знаю. Не важно...Мне просто так спокойнее. Вера есть вера, — честно ответил Сокудо, присаживаясь на диван рядом с дриадой. Кажется, в этот момент между ними промелькнула особенная искра. Либо...Аварета просто не заметил взгляда Эливии, которая так и хотела, чтобы её обняли. Аварета совсем ничего не понимает в женщинах.

Она встала, уперев руки-в-боки, и теперь пристально смотрит на него. Чайный и молящийся лишь хлопает глазами, смотря на неё с какой-то непонятливой глупостью, а на лице так и читается немой вопрос: "Что ты от меня хочешь?". Эливия Рихтерберг вздыхает: она настолько к этому привыкла, что уже выработала иммунитет к подобному роду морального издевательства. Можно считать это морально-нравственным мазохизмом. — Ничего. Нам пора в город на дежурство...Аксель ждет уже. — Ааа...А? Да. Точно. Пошли, — будто сменив пять состояний за одну секунду, Аварета перезагружает собственный мозг в надежде на скорейшее проснутие. Сонные глаза все еще выдавали засидевшегося до поздней ночи за медитацией и чтением. Разумеется, усилием воли не получилось заставить себя быть продуктивным. Он плюхается на диван боком, прикрывает глаза на пару секунд, изображая храп. Эливия нагибается и оставляет ему щелбан по лбу. — Вставай, ленивое. Нам делами идти заниматься надо. — ...Ещё пять минут.

Разумеется, прошло сильно больше времени. Порядка получаса. Ненормально худой человек с тощими руками и ногами, вечно-уставшим взглядом и белыми волосами ждет их прямо у выхода из дворцовой зоны. Ничего не поделаешь: каждый член "Союза Алого Копья" руководит ангаром специального назначения, всего их одиннадцать. Из-за этого, на любой случай, они обязаны быть готовы немедленно приступить к работе, что, в свою очередь, накладывает условие - жить в дворцовой зоне. Как бы статусно и элитно не было, они всё же работники. Военные. С обязательной формой красно-черных цветов. С обязательными дежурствами в разных частях столицы. И так можно перечислять довольно долго.

Аварета и Эливия пришли ровно к месту, ровно через пол часа, ровно с опозданием и ровно к пассивно-агрессивно негодующему Акселю. Эта тройка, известная как "Эксперименты", работает вместе. Впрочем, оно и не удивительно, если всех их при старом правителе пичкали веществами, проводили опыты по внедрению растворов, стимулировали проявление аномальных способностей нелегальными методами. И всё же, это самые преданные патриоты своей страны. Дело даже не в том, что они тут выросли. Не смотря на смену власти, в их мозгу все еще закрепилось обязательное условие существования: защищать, оберегать и охранять Кшетру. Можно перечислять еще тысячу синонимов, но по итогу всё сводится к навязанному образу жизни. И сейчас, обладая почти полной свободой воли, они могли покинуть местный элитный отряд, особенно в послевоенное время, когда всем хочется мира. Но не стали. — Хэ-э, объясняйтесь, — раздраженным и хрипло-прокуренным голосом отвесил сходу Аксель, потирая висок, словно эти двое - одна сплошная головная боль. — Этот как обычно, — Рихтерберг пожала плечами, указывая на пускающего слюни на ходу Сокудо. Акселератор подошёл к нему, посмотрел в эти тупые, полные сонной прострации глаза, сделал жест "рука-лицо" и отошел обратно. — Я нянькой не нанимался. Я патрулировать порознь буду. По параллельным вам улицам. Достали люди уже, — он скрещивает руки под грудью, словно принимая важный вид, но вскоре стало очевидно, что выглядит он скорее как старый дед-ворчун. И этот образ закрепился за ним уже достаточно давно, так что не вызвал даже никаких эмоций, кроме радости за то, что хоть что-то в этом мире стабильно. — Я-я...Шпать хащу... — Аварета утыкается Эливии в плечо, словно это самая мягкая подушка в его жизни. — Помолился, сделал чай? Молодец. Проведем патруль шесть часов, а потом вернемся и ты поспишь, — констатировала факт дриада, мило улыбаясь и потрепав сонного по голове. Аксель уже виднелся где-то далеко впереди, не желая смотреть на лепет влюбленной девушки и откровенного идиота. Впрочем, все понимали, что Аварета относится к заданиям с такой солдатской честью, выдержкой и самоотдачей, что его можно смело называть самым исполнительным членом "Союза".

После шести часов хождений по обозначенным зонам, общению с людьми, случайных встреч, разговоров о политике с простыми гражданскими все чувствовали себя, как выжатый лимон. День шел к своему логическому завершению, отдавая простор завтрашнему выходному. Около девятнадцати часов Эливия и Аварета заглянули в любимое кафе, чтобы заказать безалкогольных напитков и чего поесть - оба выбрали блюда с рыбой в основе. У Кшетры достаточно хорошо развит рыболовный промысел, учитывая тот факт, что это островной государство. — Эй, Эли, а ты задумыфалась, для чево мы эт фсё делаем? — спокойно спрашивает Сокудо, пережевывая неторопливо еду. Говорить с набитым ртом неприлично, но сейчас ему было всё равно. — Прожуй сначала. О чем ты конкретно? — дриада чуть оживилась, оставила еду и перевела взгляд на Аварету, который уже не выглядел таким сонным, как утром. Скорее просто уставшим. — Да я о Кшетре. Защищать, патрули, задания. Новый генерал ввел новые порядки, новый устав, и... — Я поняла тебя. Это...Мы ведь выросли в одинаковых условиях. Ты ж и сам всё понимаешь, — Эливия сжала губы, словно этот вопрос поставил её в тупик: не то отвечать на него не хотелось, не то она вообще никогда об этом не задумывалась. — Понимаю. Но хочу услышать твоё мнение и понять, насколько одинаково мы мыслим. — Ммм...Наверное, это всё таки желание отплатить свету светом. Над нами издевались, проводили бесчеловечные эксперименты, тебя заставили жить на веществах и ты не можешь без них, мои магические цепи пытались достать из организма, дабы изучить особенности праны моего вида, Аксель не до конца контролирует свои способности. Не смотря на то, что нас использовали, как живое оружие в войне, я...Я не хотела бы опускаться во тьму. Наша сила должна использоваться во благо. Это сила, способная защитить, а не только уничтожать, — начав неуверенно, она выпалила все свои эмоции к концу монолога, а затем с красными щеками и неловкостью от того, что аж встала со своего места, села и положила руки на колени. Вдох, выдох. — Тогда, пожалуй, мы сходимся во мнениях. Я хочу стать сильнее и отправиться в командировку на Нидхегг, если генерал Хорстад мне разрешит. Думаю, в другой культуре, с другими мастерами своего дела, я смогу научиться чему-то новому и защищать Кшетру дальше. Я - солдат. А потом уже все остальное, — Аварета выглядит загружено, ведь подобная рефлексия не свойственна ему. Обычно он не задумывается, зачем он что-то делает. Он просто выполняет.

Сейчас, когда у тех, кто был в рабстве, кого использовали и эксплуатировали изо дня в день, кому причиняли нестерпимую боль и кому испортили жизнь, появилась свобода, они не до конца понимают, как ей пользоваться. Эта тройка решила жить для людей, а не для себя, ведь их жизнь испорчена на самом корню. Отдать хоть что-то светлое миру, что осталось в их душе. Если бы не война, их ценности так и остались бы прежними. Они потеряли много товарищей, и даже тех, с кем провели совсем мало времени. А какова цена свободы сейчас? Раньше, чтобы получить час свободного времени и полноценный, спокойный сон, ты должен был мастерски исполнить то, что от тебя требуется. Сейчас тоже нужно исполнять, но не "во имя науки и войны", а ради мира и чистого неба над головой. В этом вся разница. Но даже получив право выбирать, они остались на том же месте, что и были. Просто посмотрели на это под другим углом. — Эй, Рёта-кун...А чем бы ты хотел заниматься, когда отработаешь на этой должности и будешь получать солидную пенсию, которой хватит на спокойную, мирную жизнь? — Эливия скромно подняла на него глаза, и казалось, будто она сейчас заплачет. Но слезы удалось сдержать, лишь надежда осталась в глазах. Надежда услышать тот ответ, который она ждет. — Эли, я...Я не знаю. Я солдат. И, вероятно, им останусь, — он завис, взяв ложку в руку и упираясь ей в тарелку, как если бы хотел подцепить немного и поднести ко рту. Аварета не смог посмотреть Рихтерберг в глаза. — Вот как. Поняла. Хорошо. Давай доедать и возвращаться. — Да...Да. Давай, — сухо ответил Сокудо, и так и не смог посмотреть в её ожидающие глаза. Просто не смог.

Та же комната. Привычная, довольно спартанская, без излишеств. Портрет Хромиуса, божества времени. На столе стоит оставленные чайные принадлежности. Диван, на котором он спит. Стол, два стула. Вид на город. Небольшой шкаф с вещами. Парочка книг на тумбочке у дивана. Смятый плед у ног. Аварета лежит и смотрит в потолок, размышляя об этом дне. И, пожалуй, он даже не до конца понимал, что его тревожит.

Сокудо встал. Встал и подошел к столу, где уже был остывший чайничек. Налив себе немного, он взял сосуд, обхватив руками в форме лодочки, и поднес к губам. Остывший, он все еще имел свое очарование и мягкий, приятный запах. Это тяжело было назвать истинно ароматом, которого получилось достичь утром, находясь в полумедитативном состоянии. Но он всё ещё имел силу, способную взбудораживать воображение. Пусть и скромно, но сила гор, сила самой природы пробивалась в этом заснувшем настое. Чай напоминал Сокудо его самого. Основной ингредиент, напитываясь водой и другими составляющими, становится сильнее, а потом, когда вобрал в себя всё нужное, начинает медленно остывать, пока в него вновь не зальют горячей, живительной воды - но даже тогда первичный запах вернуть не получится. Придется повторять процесс вновь, переживая взлеты, а затем падения. Разогрев, а затем медленное, постепенно охлаждение.

Ждать чего-то не хотелось. Да и сон не шел. Он взял свою флейту и, распахнув окно, мгновенно исчез в нем, словно перемещаясь куда-то. Уже через считанные секунды его фигура виднелась на крыше корпуса, где жили все командиры ангаров. Большинство из них уже спали, но лишь в одной комнате горел теплый свет. Не обратив на это внимания, Сокудо сел в позу лотоса и начал играть ненавязчивую мелодию, закрыв глаза. Генерал, наблюдающий из своей рабочей комнаты выше сидящего на крыше, с улыбкой задернул штору и ушел вглубь помещения. До носа Сокудо донесся запах из той самой комнаты с включенным светом.

Она всыпала разное, совершенно не зная о сочетаемости: смесь серебристого мха, темно-зеленых скрученных листьев и крошечных синих цветков. Вода в котелке забулькала слишком резко, и девушка, торопясь, схватила его - капля кипятка шлепнулась на запястье. Вздохнув сквозь зубы, она все же залила травы. Пар взметнулся клубами, а не нежными струйками, как получалось у Авареты.

Она глядела на чайник. Но мысли путались, дыхание сбилось. Она передержала. Когда она разливала, настой был не светящимся сапфиром, а темным, почти черным обсидианом, слишком густым, с терпкой горчинкой, вязнущей на языке. Синие цветки утонули на дне чайника, не раскрывшись.

Она поднесла чашку к лицу. Аромат был грубее, чем должен быть. Она поморщилась - неудача. Но когда первый глоток обжег горло, а потом разлился неожиданным теплом по уставшим костям, словно падаешь на тот самый серебряный мох, она тихо удивилась. Не идеально, но это то, к чему она пришла сама. Долго наблюдала, долго решалась, и наконец попробовала реализовать. То, что сделано с таким трепетом и душой, не может быть плохим. Эливия улыбнулась, и даже заплакала. Она не умеет ничего, но сейчас у нее пусть и плохо, но получилось.

Аварета знал эти цветки. Синяя космия. Распускаясь, она дает невероятный аромат. Раскрыть его с другими ингредиентами очень сложно, и обычно так не делают. Но, свободная от предрассудков и канонов, она сделала так, как чувствовала, и до чувствительного носа Сокудо донесся не запах испорченного чая, а ощущение нового подхода. Эксперимент, рожденный в результате хаоса, и получившийся достаточно удачным. Что-то щёлкнуло в голове, когда такой свободный, волевой и сильный аромат закрепился в сознании. Что-то поменялось.

Она попробовала сделать это сама, совершенно не зная, какие нюансы нужно соблюдать. Попробовала то, в чем не разбиралась. Попробовала, и у неё начало получаться. Плохо по меркам мастеров, но очень недурно с позиции новичка. Эливия не побоялась неизвестности, и сделала маленький, неожиданный и смелый шажок. Почувствовав первую ступень, она начнет взбираться выше, выше и выше.

Аромат чая вновь пронесся по округе. Теперь он не ощущался, как внезапный почти-неудачный эксперимент, а свежий взгляд под другим углом на привычное. Аварета Сокудо бегло, искрометно и будто невзначай подумал: "Может, и мне стоит перестать бояться?". Трель флейты зазвучала вновь. Синяя космия с нотками серебристого мха запахом разлетелась по округе, смешиваясь с ветром. День завершился.

Истории Гаврисиса. Кровь в туманном городе. Часть I

Год 1862 по календарю Вассагни, месяц Якатий.

Эльзефрийский федеральный округ, город Эльзефрия, столица Матиссии.

Это был дождливый, пасмурный день. Мрачная погода стала обыденностью Гаврисиса с тех пор, как закончилась мировая война. Влияние Инсани’Ира хоть и оказывало меньшее давление на души родины чародеев, но никуда не исчезло: бурная активность запрещённых религиозных культов, локальные вспышки безумия, понижение уровня жизни населения как итог — всё это стало привычной проблемой двора и хронической головной болью самой короны.

В вечернее время этот город выглядел неприветливо — под дождливым тёмно-серым небом он казался ещё темнее. Впрочем, в этом была своя романтика — хотелось накинуть чёрное пальто, загадочно сесть на лавку под навесом жилого балкона и притвориться, что Вы — главный герой нуарного сюжета. И в каком-то смысле у вас это получилось. Шлёпая по маленьким лужам вымощенной дороги бульвара, Вы проходили типичный вид центрального Гаврисианского города. Люди здесь, не смотря на мрачное положение государства, оставались людьми. Чёрно-белые костюмы, пальто, кожаные перчатки и повседневно-деловой стиль стали пиком местной моды, люди продолжали веселиться как могли, кипели работой и жизнью — всё ради того, чтобы окончательно не пасть духом и телом.

Полностью соответствуя местным стандартам моды, высокий мужчина в длинном черном пальто, черных брюках, светлой рубашке и жилетке шел по улицам. В одной его руке находился зонт, который темноволосый очень крепко держал — редкие порывы ветра так и норовили вырвать его в сторону. Во второй руке он крутил одну игральную карту с отчетливой готической надписью: «JOKER».

Шлеп. Шлеп. Шлеп. Благо, туфли так быстро не намокают от мелких луж. Отпуск определенно был испорчен такой встречей со стихией. Последнее, о чем думал мужчина, это о том, что придется по приезде нарваться на конкретную непогоду — впрочем, здесь, кажется, все привыкли, потому что на улицах было достаточно людно, пусть то и не был час пик людской активности. Где-то далеко он видел паровые изобретения, из большинства домов шел дым. Сейчас единственное, что его радовало — идеальная для пешей прогулки дорога, вымощенная из отборного Гаврисианского камня. Остановившись у ларька, Оцуки берет газету, дает за нее относительно небольшие деньги и, кинув карту в сторону кузни, идет дальше. Прижав зонт к телу с опорой на плечо, он двумя руками раскрыл содержимое статей, начиная с некоторым интересом вчитываться в происходящее.

«Массовые беспорядки! Правительство не справляется?»

В связи с вспышками душевных заболеваний и массовой истерии¹ деятельность лекарских, силовых структур, а также частных предприятий, включая гильдии, ведущих деятельность в сфере защиты населения набрали высокий спрос. В число таких вошло частное детективное агентство «Нуар», основанное в 1793 году. Как сами государственные деятели, так и физические лица пользуются² услугами наёмников и гильдий разных сфер деятельности на ряду с сыщиками.

Столы приёмных кабинетов «Нуар» непрерывно забиты стопками заявлений: убийства, разбои, серьёзные нарушения общественного порядка даже на главных улицах городов, нерегламентированная религиозно-культовая деятельность, подпольный терроризм — основные, но далеко не все главные темы заявлений. Из-за постоянного наплыва новых дел как Нуар, так и прочие организации терпят нехватку кадров — по понятным причинам сотрудники гибнут быстрее, чем осмеливаются прийти новые.

*1 - После окончания мировой войны по всей Элоссе начались массовые беспорядки в разных масштабах. Гаврисис, находясь под покровительством тёмного бога Инсани'ира, был подвержен вспышкам безумия и массовой истерии в разных уголках континента. *2 - В список входят международные гильдии, а так же помощь от дружественных государств, включая страны Северного Союза.

— Массовая истерия? Это то, что они называют «влиянием Инсани’ира? „Нуар“ в абсолютно нуарной столице ведьм, волшебников и колдунов. Какая ирония. Видимо, уровень преступности существенно поднялся со времен, как я здесь был в последний раз, — читая газету, задумчивый трикстер шел дальше по прямой, неведомо куда идущей улице. Это была лишь маленькая прогулка, небольшой, вступительный обзор достопримечательностей.

Тем же временем. Также Эльзефрийский федеральный округ.

Шум птиц, колыхание листьев, ровное дыхание и взгляд через прицел ружья. Звуки постепенно уходили куда-то далеко, в то же время звук дыхания и сердцебиения увеличился вдвое. Концентрация лишь на прицеле, через который виднеется вдалеке, среди веток и травы, ничего не подозревающий зверь.

Шум птиц, колыхание листьев, ровное дыхание и точный взгляд. Звуки постепенно уходили куда-то далеко, в то же время звук дыхания и сердцебиения увеличился вдвое. Концентрация лишь на ничего не подозревающем звере. Для Александра Лихта прицел был ни к чему. Его обостренное зрение могло увеличить дальность в три раза и на охоте этого было достаточно. Он принципиально от этого отказывался, считая, что это лишь затупит его острое зрение.

Снизу, у корней дерева сидел в ожидании выстрела темный, напряженный волк, готовый в любой момент погнаться за подранком. Изначально был только Кай, но судьба распорядила его ещё одним умирающим щенком и… Кто же знал, что это была самка. Кейра совсем недавно забеременела, теперь на охоту вместе с ним выходил только Кай, ставший излишне нервным вне избы. Шумный выдох, задержка дыхания, напитка патрона маной, плавное нажатие курка. Выстрел.

Каю бежать не пришлось. Низкий свист и волк встал на месте. Александр, никуда не спеша, спрыгнул на землю. От помявшейся земли Кай обиженно чихнул, на что мужчина ласково его погладил. — Точное попадание. Думаю, на сегодня хватит. Давай поторопимся, а то Кейра опять выть на весь лес начнет, — от упоминания волчицы Кай опустил уши и напрягся, но смех хозяина обозначил ложную тревогу.

Они не спешили. Хоть Александр рос большую часть времени в лесу, он никогда не зазнавался на этот счет. Леса Гаврисиса таили в себе много опасностей. Даже прожжённые охотники вспоминают технику безопасности здесь, ведь большинство правил написаны кровью. Кровь… В последнее время количество тренировок восприятия запахов увеличилось. Он заметил, что ощущает кровь у животных по разному. Сначала был общий запах объекта, потом живой объект, и уже сейчас и их секреты, и кровь стали доступны для преследования. Чутье не подвело — это обыкновенный белохвостый олень.

Агентство «Нуар». Проходя мимо этого человека, никто бы не смог сказать, что он выращенный лесами охотник и по совместительству лесник. Коротко стриженная борода, острые черты лица, из которых выделялись ярко-желтые хищные глаза. Одет он был по всем пискам моды города. Александр не носил зонты или какие-либо принадлежности, скрывающие его от влияния природы. Он любил дождь, он любил ветер, не любил дым. Аккуратно постучав, он зашел внутрь, не забыв вытереть ноги у порога одной из множества комнат.

Что снаружи, что изнутри агентство выглядело прагматично и темновато. Деревянная дверь со стеклянными проёмами открывала вход в небольшую приёмную из дубового дерева, откуда клиента направляли по освещённым волшебными фонарями коридорам в кабинет нужного агента или иного сотрудника «Нуар». На стук охотника послышалось сухое «входите».

Открыв дверь с надписью «В. КОНСЦЕНТ», Лихт увидел средних размеров кабинет. На самой заметной его части — столе — царил сомнительный порядок. Белые листы были неаккуратно сложены в стопку, рядом с ними — банка чернил с пером внутри и пролитой чёрной каплей, кофейная кружка и прочие канцелярские принадлежности. Позади стола располагался подоконник с пока что живой гипнотической болотинкой и пепельницей, справа и слева от него — скромный диван с газетой и книжный шкафчик.

Собственно, цветок — болотинку — и пепельницу закрывала спина местного обитателя. Мужчина лет примерно тридцати, одетый в классическую рубаху, брюки и сапоги, повернулся к охотнику. Лицо, хоть и ещё не старое, было неухоженным — лохматые волосы были уложены как попало, щетина уже несколько дней как не видела лезвия, а брови практически замкнуло в одной и той же гримасе лёгкой хмурости. Когда Вильгельм повернулся, в его зубах торчала сигарета. — Здравствуй. Давно мы не виделись, да? — Александр улыбался старому знакомому и по совместительству коллеге по лесным делам. — Здравствуй, Александр. Снова культ? — Подойдя поближе, детектив пожал руку охотнику. На первый взгляд Лихт бы поворотил нос от внешнего вида «детектива», да и запах дешевого табака не красил картину. Однако лесник знал — это последствия трудоголизма. Работяга работягу, так сказать.

Аккуратно отодвинув свободное кресло, лесничий сел за стол, на автомате вытащив трубку. Хоть он и не любил жженый дым, к самому выращенному табаку он претензий не имел, к тому же горечь дыма можно легко скрасить разными ароматическими травами. Нужно только знать, что собирать. Спокойно закурив и помолчав, Александр шумно выдохнул и положил в свободную от бумаг часть стола пару фотографий, отпечатанных магическим принтером на основе воспоминаний.

На фотографии изображена открытая часть лесного массива радиусом около пятисот метров. На ней находились всего лишь несколько деревьев, что были украшены странными украшениями из костей. Разнообразие их владельцев можно было расписать на листе бумаги двумя столбиками. Вырезанные символы на коре деревьев. на остальных фотографиях крупным планом изображены следы крови, засохшие на траве и корнях деревьев, словно кто-то очень сильно поранился и оставил следы, только вот находились они очень уж рядом с вырезанными начертаниями. — Среди костей есть и человеческие, кровь кстати тоже. Я один, а лес большой, не успеваю углядеть. Это какое уже по счету? Пятое? И ведь умеют прятаться заразы. В моей зоне их точно нет, проверял. Нужно в дальние топать., — в целом, это была самая важная информация из всего. Все эти мольбища уже осточертели, отчего голос Лихта отдавал монотонной усталостью в перемешку с серьезным басом. От нелегкой перспективы его брови то хмурились, то расслаблялись, а губы сжимали трубку сильнее положенного, — Мои гончие пока не могут со мной в дали ходить. Кейра скоро родит. Щенок не нужен? — закончил Александр, заметно улыбнувшись. Единственный лучик света как на улице, так и на душе - это прожжённый годами юмор, который красит мир даже через терзающие проблемы.

Вернувшись ко столу, Вильгельм сел на стул и уставился в фотографии, пока Александр говорил. Как только охотник закончил, детектив вздохнул. — Пятое из найденных. Они не такие глупые, чтобы заявлять о своём существовании до того, как наберутся сил, — он почесал голову и затянулся сигаретой, но в ответ на предложение пустил лёгкий смешок. — Щенок, у меня-то? Не порть жизнь зверю, — шмыгнув носом и отпив из чашки кофе, детектив снова вгляделся в фотографии. — Да брось, не так уж и плохо взять щенка себе по душе, — вновь отшутился Лихт, понимая, что Консцент сейчас не намерен продолжать этот диалог. Во всяком случае пока что. — Такие кости на нитях используют, чтобы оградить территорию. Показать, что здесь их владения. Их недавно расставили? Спасибо за улики, Александр. Но я всё равно даже сейчас ничего не могу поделать. Пока государство не возьмётся или там, может, гильдии… В общем, ты понял — Детектив ткнул пальцев на изображение костяных украшений. Затем, собрав фото, он положил их в папку под названием «Культ» и закурил вновь.

Во время разговора меж мужчинами в коридоре послышались приближающиеся быстрые шаги. Кто-то бежал в сторону кабинета, не обращая внимания на мужской голос, пытающийся остановить непослушного гостя. В момент деревянная дверь отворяется, и вовнутрь забегает молодая растрёпанная женщина, а за ней сотрудник агентства «Нуар», пытающийся остановить без приглашения вторгающуюся незнакомку. Детектив нахмурился и устало вздохнул, когда услышал звук надвигающегося хаоса из коридора. — Ох-х, ну что ещё? — Пробурчал Вильгельм, ожидая. Вскоре хаос прибежал, да ещё и с таким видом, что сам детектив отклонился назад — от вида отчаянной женщины Консцент ошеломленно отклонился назад на секунду. — Стойте, подождите, Вам нельзя! Извините, Вильгельм, прошу, она меня не слушала! — извинялся мужчина, стараясь смягчить атмосферу в кабинете. Он хотел увести её, но та припала к столу, крепко вцепляясь в него стесанными руками. Она выглядела так, будто находилась в отчаянии. Испуганные и заплаканные глаза, красные белки из-за постоянных слез. — Пожалуйста, помогите мне! Мой ребенок! Его забрали культисты… Мы живём рядом с лесом, там поселение наше находится! И стало появляться очень много мертвых животных, какие-то непонятные символы… Мой сын… Олли играл рядом с лесом, а после пропал, мы его уже сутки не можем найти, следы вели в сторону этих символов, о боже! Помогите! Неужели нельзя обратиться свыше?! — с надеждой в своем дрожащем голосе произнесла напуганная женщина, в итоге скрывая лицо в ладонях с обкусанными от нервов ногтями.

Реакция мужчины была незамедлительной. Резко встав, он слегка приобнял женщину и усадил на свое место, где только что сидел. Лихт обернулся к мужчине у двери и протянул тканевый мешочек. Послышалось тихое, почти командное: «Завари эти травы, они успокаивают». Эти природные богатства предназначались Вильгельму, как гостинец, но ситуация требовала хоть каких-то действий, чтобы успокоить женщину. — Так, успокойтесь, слышите меня? Нам нужно знать где именно он пропал, — смотря в глаза женщине, Александр указал висящую на стене географическую карту Эльзефрийского округа, — Покажите место. Я сейчас же подниму ребят, чтобы начали прочесывать местность. Лесник за свои годы жизни вне города привык к нестандартным ситуациям и адаптировался к ним даже наравне с детективом или сильнее, этого они между собой не проверяли. Повышенная реакция — одно из ключевых качеств в охоте. Как видно, пригождается и в социальной среде.

За ситуацию схватились моментально. Сотрудник, который пытался унять встревоженную женщину, тихо вздохнул и покачал головой. Он понял, что все уже произошло и ему стоило вернуться к своей работе или чем-то помочь — поэтому он тихо остался в кабинете, дожидаясь команды детектива. Плачущая женщина же подалась в руки заботливого лесника и села на стул, начиная громко всхлипывать. Она дрожащими руками взяла травы, которые ей предложили и сказала сорванное «Спасибо». Почти сразу это средство успокоения вежливо взял сотрудник, кивнул ей и пошел заваривать чай на травяной основе. – Н-наши мужчины у-уже просмотрели лес поблизости.. хнк. Никаких следов моего сына не было.. Он пропал в-в лесу, который находится в трёхстах метрах от деревни Эрит. Почему... Почему Вы не можете обратиться с этим к властям? Запрос отправить туда какой-нибудь... – бедная молодая мать, потерявшая ребенка, пыталась объяснить все любезным мужчинам, вытирая свое лицо ладонями. — Я тебе не успел сказать, — обратился Лихт к Вильгельму, — Недавно наши гильдию образовали, позавчера их права закрепили. Я туда побегу, это уже ни в какие ворота не лезет! Если власти не шелохнуться, сами пойдем.

Вильгельм внимательно слушал. В легкой форме с допросом справился и лесник, а всю информацию женщина выдала с лихвой. Деревня Эрит, значит. «Она как раз недалеко от той части леса, в которой Александр нашёл висящие кости. Новая жертва?» — Мысль пронеслась в голове Вильгельма моментально. Достав из-под стола платок, детектив протянул его плачущей. Хмурые брови детектива свелись чуть выше, пока женщина рыдала прямо перед его лицом — мало кто смог бы смотреть на такое и не почувствовать горе. Пока она говорила, детектив молчал, молчал и думал. «Гильдию охотников утвердили. У Александра есть люди, они смогут послать отряд. Если ребёнок пропал в деревне сегодня, ровно как появились новые предметы культа, это может быть связано. Может, шансы есть. Надо браться.» После того, как женщина закончила, Консцент положил пустой лист бумаги и перо перед ней. — Боюсь, что власти уже знают, это не первый случай. Оставьте свои контакты, я свяжусь с вами, если потребуются детали или если появятся новости. Я берусь за дело. Женщина также приняла и платок, слабым голосом отблагодарив милосердного Консцента. Надежда не спасение её сына появилась в её глазах. Возможно, это у этих ответственных и специализированных людей получится найти маленького мальчика, потерявшегося во мраке этого страшного леса. — Если. это не первый случай, то почему с культами ничего не сделали? Разве нельзя послать кого-нибудь во дворец и попросить помощи.? — непонимающе отзывалась женщина, пытаясь осознать, почему верхушка никак не помогала с этими делами. Она шмыгнула, а потом громко ахнула и начала осыпать благодарностями мужчину, что решил взяться за это дело. — Консцент, я думаю, стоит все-таки отправить возможный запрос на помощь со стороны короны и её представителей, и уведомление о том, что агентство собирается на расследование с культами, — теперь они были здесь не одни. Сотрудник вошел с этими словами в кабинет вновь, поставив бокал горячего травяного чая прямо перед женщиной на стол. Она, в свою очередь, взяла его и аккуратно начала пить. Детектив же поворотил носом на благодарности матери. — Просто оставьте свои контакты и идите домой. Мы ещё ничего не сделали, — прагматично ответил детектив, после чего разговор начался уже между сотрудником агентства, Консцентом и Лихтом. Скрестив пальцы на столе, он начал. — Мы уже передавали эти дела органам. Детективное агенство не занимается такими делами, как это — это уже почти что терроризм. Слышал, что произошло в Теру-Огайо, на Нидхегге, полгода назад? Здесь — похожая ситуация, только сектанты разве что не действуют открыто. Пока что, и слава богам. Передать-то мы передадим, только ради одного пропавшего ребёнка целую спасательную операцию не возьмут, — Детектив замолчал на несколько секунд, подумав о чём-то. Он повернулся к Александру. — …Но по Гаврисису уже активничают гражданские отряды, ополчение. Если Охотников юридически утвердили хотя бы в рамках нашего округа, они могут участвовать. Наверняка будут, власти запрашивают помощь у всех гильдий. И мы можем организовать свой отряд на выход в леса, сами. — Вильгельм взял толстую папку, набитую документами и фотографиями, и принялся писать письмо, доставая новую сигарету.

Получатель: Центральный управляющий орган Матиссии. Отправитель: Эльзефрийский федеральный округ, город Эльзефрия, Детективное агентство «Нуар», частный детектив Вильгельм Консцент.

Мы отправляем это письмо в связи с ухудшением безопасности Эльзефрийского федерального округа, в частности города Эльзефрия, а так же проживающих в нём граждан. Действия запрещённых на территории Гаврисиса культов, сект и иных религиозных общин демонопоклонников стали слишком открытыми и дерзкими, в то время как силовые структуры нашего города и приближённых деревень не справляются с защитой населения. Мы просим предпринять меры против нарушителей покоя и жизни нашей родины, пока от неё что-то осталось. Я знаю, что мы просим многого, но это — наш последний, отчаянный шаг. Терпеливо ждём вашего ответа и благосклонности.

Закрепив сопроводительное письмо к документу и вложив оба в конверт, он вздохнул. — Так, письмо двору есть. Надеюсь, его не выкинут. — Вильгельм вздохнул, протянув документ сотруднику агентства. — Отправь его ко двору, в Эльзефрию. Если не ответят, то горько нам всем будет. А сейчас… Александр, ты собираешься собрать людей из гильдии охотников, так? — Да. Поговорю там с мужиками, чай - да не последний человек, — и не врал, вместе с юридическим узакониванием гильдии ему прислали приглашение на должность местного инструктора, но Лихт слишком привык жить спокойно в лесу и не хотел ничего менять, — В таком случае жду вестей, — отвесил Консцент, взяв лежащую сбоку кипу бумаг. Хочется или нет, а разгребать сие непотребство придется.

«Трикстер» находился прямо сейчас не так далеко от «Нуара». В каком-то смысле настолько близко их свела судьба, что даже неприлично думать об этом. Высокий мужчина в черном пальто и с зонтом в руках находился прямо за зданием детективного агентства, совсем его не замечая и расхаживая дальше по мистически-темным улицам мрачного туманного обиталища магов. Его интерес приковывало всё. Пожалуй, будь у него неисчислимое количество времени, то им была бы обследована каждая лавка в этом городе. Ему пока тяжело представить, что будет, если резко выглянет солнце — насколько сильно преобразится город, насколько больше станет на улицах людей? Каждая секунда подобной внутренней рефлексии приближала сознание к одному, простому, неизбежному — осознанию красоты мрака, серости, отсутствия цветового безумия. — Моим бы здесь почти наверняка понравилось. Может зря я Каэлиса и Асту оставил за главных, даже не предупредив? Интересно, сколько раз он уже проклял работу главного бармена? — он рассуждал вслух, но тихо. Улыбаясь довольно широко, Оцуки вышел на позицию, с которой был виден огромный замок Гаврисиса, выполненный из камня, стоящий на небольшом возвышении относительно города, показывающий всем своим видом своё нуарное величие. Это был заслуженный отпуск вдали от всех Альтерийских проблем.

— Я скоро вернусь, поговорим по делу, — поняв, что новостей более не имеется, Александр спешным шагом вышел из кабинета, а вскоре и из здания агентства на заднем дворе. По пути он еще раз заглянул в документ, чтобы узнать точный адрес гильдии, но во время ходьбы чуть не столкнулся с прохожим. Инстинкты забили тревогу. Лихт на автомате обошел человека в сантиметре от прикосновения, даже не взглянув на него. Уже через пару секунд лесник скрылся в переулках. Так было проще добраться до места назначения, благо хоть она была недалеко. На этом детективу, как и всему агентству не оставалось ничего, кроме как ждать ответа от двора. Всхлипывая от слов детектива, женщина оставляет свои данные организации, чтобы после ей могли сообщить хоть какие-нибудь новости о ребенке. Она ещё множество раз благодарит за оказанную помощь агентство "Нуар", пока не скрывается за дверью и не оставляет мужчин вдвоем. Сотрудник, вздохнув от мысли, что вся ситуация с культами начинает набирать обороты, подходит ко столу и берет письмо в руки. – Как скажете, сейчас же пойду его отправлять, – с этими словами мужчина отклоняется и исчезает в тени коридора. Слышатся только его удаляющиеся шаги.

Истории Гаврисиса. Кровь в туманном городе. Часть II

Год 1862 по календарю Вассагни, месяц Якатий.

Эльзефрийский федеральный округ, город Эльзефрия, столица Матиссии.

Просторный кабинет, приглушённый свет. Лишь тихое тиканье настенных часов разбавляло рабочую атмосферу. После проведения лекций в ГАМН, Салиман разбиралась со своей второй, главной работой канцлера Гаврисиса. После дворцового переворота практически всё изменилось - восхождение новой короны, разветвленная система внутренней власти, полное переустройство внутреннего круга, а точнее элиты самого Гаврисиса. В ответственность Салиман входили последние два пункта, а также любые экстренные чрезвычайные ситуации, которые излагались ей исключительно в письменной форме. В её кабинет стучат и только после очень тихо заходят вовнутрь с новостями. – Госпожа канцлер, тут срочное письмо от агентства "Нуар". Они заплатили за то, чтобы письмо ускоренно дошло до Вас. – Спасибо, давай сюда, – оторвавшись от своей работы, женщина протянула руку вперёд, чтобы получить письмо. Как только в ее поле зрения попал конверт, канцлер без промедления распаковала его и начала читать содержимое, которое, оказывается, давно было её мозолью. Борьба с самыми агрессивными культами на Элоссе - та ещё проблема. Но как понимала Салиман, речь шла именно о сборище психов и фанатиков, поклоняющихся Инсани'Иру. – Давно пора решить эту проблему. Сколько не нападай на их логова, они возводят другие и продолжают бесчинствовать. Нужно найти основное логово и перебить всех под корень, – тяжело вздохнув, Салиман что-то обдумывала несколько секунд, пока не отложила письмо в сторону. Она подняла взор на ожидающую сотрудницу. – Вызови ко мне в кабинет Одри Силкис, у меня для неё есть задание.

Улицы Гаврисиса.

Не смотря на дождливую погоду, люди, привыкшие к ней, бегали под зонтами и занимались своими делами, не обращения ни на кого внимания. Это не была дружелюбная и солнечная Альтерия, где абсолютно любой незнакомец мог тебе улыбнуться и пожелать хорошего дня. Здесь люди были продуктивнее, быстрее и серьезнее. Гаврисис находился в пике своего магического развития. Отсюда выпускались самые талантливые и сильные маги всей Элоссы. Граждане Гаврисиса гордились своим магическим наследством. Мужчина, ничем не выделяющийся на фоне остальных, мог уловить очень быстрые разговоры между людьми. – Представляешь, я слышала, что по ночам стали замечать какое то существо в небе... Оно огромное! И каждый его описывает по разному: длинный хвост, лапы хищника, голова птицы... – ошеломлённо делилась сплетней молодая девица так, что слышали её многие проходящие мимо. – Тссс, дурёха! Это наверняка всё культисты! Они всё ближе и ближе к городу!...

Тринадцать-ноль-пять, таверна «Смеющийся Джокер». Неделей ранее, Альтерия. — Ну, мои дорогие, у меня для вас радостная новость! — Что на этот раз? — с привычной долей пессимизма спрашивает Левиара, подходя ближе. Это было самое начало смены, за пять минут до открытия. — Я в отпуск, — коротко сказал «Джокер», ожидая реакции, и долго ждать она себя не заставила. Однако все смирились: слишком долго он без отдыха работает на посту бармена, сохраняя в своей голове абсолютно каждый слух и всякую новость. — Мы говорили вчера, не забудь, — бросил Каэлис, расставляя стаканы на свои законные места и проверяя наличие напитков в бочках.

Гаврисис, сейчас. – ...Не забыл. Сделав короткое «кхм», он вернулся в реальность и стал слушать. Рядом с ним, буквально за поворотом, два женских голоса оживленно обсуждали какие-то вещи, понятные лишь для них, и совершенноне укладывающиеся в рамки восприятия чужестранцев. Но сложить два и два никогда не было большой проблемой.

Хвост, лапы, голова птицы. Грифон? Химера? Гиппогриф? «Стали замечать», голос неуверенный, сама не видела. Слухи распространяют, народ пугают. Хороший способ влияния на население, и, очевидно, рабочий. Можно будет посмотреть. Интересно, любая странная или плохая новость в их головах — культисты? Слишком часто слышу это слово. Это начинает быть интересным.

Женщины оглянулись по сторонам, будто в легком приступе паранойи, а затем направились по каменной дороге вверх, удаляясь в самый центр города, откуда периодически выезжали повозки и кареты со знатью, отправляясь через парадный выезд в соседние государства. Столица магии и колдовства жила не только изучением собственного ремесла в углубленном формате, но и контрактами, договорами. Все почитали божество, воплощающее собой равноценные обмены, торговые договорённости и прочее бюрократическое. Мужчина в очередной раз закинул игральную карту в сторону магазина. На сей раз - под самую дверь магазина алхимических принадлежностей. Сразу после бубновый валет сгорел в зеленом пламени, словно того там никогда и не было. Поправив свободной рукой пальто, Оцуки хотел направиться куда глаза глядят. Но остановился прямо рядом со входом в «Нуар». Слишком силён был дух авантюризма.

Задумавшись о чем-то своем, он круто разворачивается и пару раз стучит в дверь прежде, чем войти в заведение «Нуар». Обтерев ноги о ковер на входе, он сворачивает зонт и оставляет его на вешалке. Оглядевшись, он стал изучать интерьер этого места, куда пройти, где выйти и какие люди его здесь встретят.

Двери открылись со звуком входных колокольчиков, и на Оцуки в первые же секунды обратила внимание женщина напротив. За приёмной стойкой, насупив морщинистые губы с бордовой помадой, стояла тётка преклонного возраста. Не смотря на старость, леди выглядела хорошо для своих лет - начиная от подтянутой фигуры в классическом синем платье и заканчивая формой лица. Её покрашенные под стать пепельный волос брови плотно прилегали к оправе стандартных широких очков на шейной нитке.

Позади неё располагался коридор, уходящий направо и налево, и даже со входа Оцуки приметил пару кабинетов — одна дверь вела в кабинет бухгалтерии, вторая — к администрации. Судя по всему, вся сыскная магия творилась поодаль. Возвращаясь к самой приёмной — большим удобством стали летающие фонари, которые словно по своему усмотрению освещали самые темные уголки помещения. Мелочь, а удобно. Так или иначе, своим пришествием Оцуки привлёк внимание женщины. — Проходите, молодой человек. — Сказала она сухим, как горькая правда, голосом, — Чего вам? Мужчина рассматривал ситуацию в том контексте, что женщина, вероятнее всего, здесь давно работает и много может сказать. Она определенно подходила под классическое описание секретаря, который то и дело выведывал всё о всех и умел распоряжаться этой информацией. Оцуки поправляет ворот пальто, подходит к её стойке, опираясь одной рукой о неё. Он зазывающе и даже игриво улыбается, демонстрируя ряд белых ровных зубов вкупе со своей приятной мимикой. Его глаза, имеющие хитрый прищур, дополняли прочую внешнюю составляющую. — Добрый день. Я наткнулся о вас в газетах, приехал совсем недавно в отпуск сюда, погодка-а не совсем задалась. А у Вас как дела обстоят? Извините-извините, если я Вас отвлекаю, но мне правда довольно интересно, — играясь голосом и интонацией, он иногда несильно жестикулировал. Альтерийский Джокер определенно был довольно разговорчивым человеком — либо знал, как говорить, либо знал, что говорить, либо и то и другое вместе. Экстравертная натура упрощала всё перечисленное. У него промелькнула небольшая мысль: «Летающие фонари? Значит, деньги и впрямь у них есть. И чего не заняться внешней отделкой?»

Когда Оцуки задал свой вопрос, из-под прозрачной оправы очков тётки вылезли навострившиеся пепельные брови. — Вы пришли, чтобы спросить, как дела? — Недоверчиво переспросила женщина, агрессивно моргая, — Не местный, значит. Дела у нас так же, как и у всего города. Люди пропадают, бандиты воруют, у людей кошмары. Если решили провести отпуск здесь, то вы выбрали самый худший вариант. Завтра, может, и не проснётесь, если бедствия продолжатся. Женщина не стала дружелюбнее, но заговорила тише, словно эта тишина отпугнула бы зло. — Если вы узнали про нас в газетах, сами знаете, что на Гаврисисе стали активными культы демонопоклонников. Вот мы и разбираемся. Плохо у нас дела. Оцуки посмотрел на прелестную женщину в возрасте. Это звучало интересно, в конце концов. Поговорить с абсолютно случайным человеком на новом для себя континенте. Его родной дом — Кшетра, он был как турист на Нидхегге, потом его домом, теперь уже духовным, стала Альтерия. Теперь Джокер хотел понять антураж и этих краёв. — Да, это так удивительно? Я из разговорчивых, — он выпрямился во весь рост, опираясь бедрами о ресепшн и пристально слушая каждое женское слово. Не из вежливости. Ему правда было интересно это. — А на что направлена деятельность культов? Не подумайте привратно, надо ведь знать, чего остерегаться, — Оцуки сделал пару шагов от ресепшена и запустил руки в карманы, спокойно смотря на светловолосую женщину. Она показалась ему довольно приятным собеседником. — Молодой человек, мне семьдесят. Последний раз я удивилась, когда мне перестали задавать глупые вопросы на работе, — Любезность Джокера была отвергнута, казалось, силами самого Талиониса — настолько ответ был сухим и холодным. — По всему Гаврисису, локально. Вы из полиции, что ли? Культ, или культы, поклоняются дьяволам. Это и есть их цель… — Спросила она утомленно и поправила очки. Скоро их перебили, и в здание ворвалась девушка эксцентричного внешнего вида. И конечно же её узнали, хоть и совсем не ждали.

Видимо, у частного детективного агентства "Нуар" сегодня был день открытых дверей - столько посетителей они не видели за пять минут уже как с месяц. Девушка небольшого роста с интересом крутит головой в разные стороны, а после подходит к приемной стойке и сразу же сшибает своим внешним видом всех: большие ушки, открытое лицо с ярко желтыми блюдцами в виде глаз и широкой, то ли от веществ, то ли от особенностей генетики, улыбкой. Огромные кольца, которые ещё больше привлекали внимания к ушам, слышно позвякивали во время движения. Что и говорить об остальных аксессуарах, которые украшали её тело и голову? Браслеты из бус, веток, шнурков, вплетенные в прическу различные ленты, перья, нити и керамические глаза фантастических зверей. Они крепились в пучки волос для антуража. Её кожа была разукрашена белой и темной краской, изображая непонятные узоры. Одежда была не такая броская, больше удобная. Она состояла из черной безрукавки, а ноги скрывали широкие к щиколотке штаны, в которых эта девушка могла легко передвигаться и не чувствовать себя скованно. Но самое интересное - в такую дождливую погоду на её ступнях красовались черные узорчатые тапочки-чешки!

Встав рядом с Оцуки, незнакомка устремляет свой взор на женщину с ресепшена. На её лице то ли от недостатка ума, то ли от обескураженной весёлости, появляется ухмылка. – Здрасьте! Меня тут по Вашему запросу прислали. Как я могу с главным поговорить? – без лишней воды зеленоволосая девушка поднимает руку, чтобы приветливо помахать, а после отколоть от своей груди синего цвета орден, который принадлежал новообразовавшейся Элите. Правда, через мгновение она теряет интерес к женщине перед собой, потому что девчачий взор попадает на завидного незнакомца, из-за которого её глаза соблазнительно прищуриваются. Поворачиваясь боком, девушка опирается локтем на стойку, а вторую руку кладет на свой бок. – Ой-ой, приветик! Слушайте, какие красивые у Вас мужчинки работают! Надо бы сюда почаще заглядывать, хе-хе... – дебильно хихикнув, она пробежалась взглядом по обворожительному Оцуки, пока не округлила глаза и не изобразила интерес на своем лице, – А-ах, а ты тоже что ли культами поинтересоваться пришел? Мрачная управляющая придержала оправу очков двумя пальцами и всмотрелась в девушку. — Одри Силкис?! Меня глаза подводят. Точно пора на пенсию. — Дыхнув на линзы очков, тётка протерла их и снова вгляделась в маленькую странность. Ещё пару недоверчивых хлопков глазами. — Это вы… Да, мы отправляли письмо. Вам, наверное, нужен Вильгельм Консцент, он отправлял письмо ко двору. До конца прямо, правая дверь. — Женщина захлопала ресницами от удивления, но выслушала девушку. Женщина указала рукой направление. Размышляя о чем-то своем, Оцуки совсем прослушал слова про цель и забыл ответить на вопрос про полицию, как тут же все прервало появление весьма экстравагантной и эксцентричной девицы. Она выглядит довольно молодо, но этот образ... « — Что… Я…Б**ть. Глаза болят. И что за попугай ходячий? Недоящерка, перепопугай. Не Альтерианка, там нет таких...Племен. Нидхегг? Не живут. Анкселамка, либо на крайний случай с острова Драконов. Не может всем своим видом пестрящее о любви к солнцу существо родиться на Гаврисисе. Ну, или я не хочу в это верить» — мелькнула в его голове мысль. Захотелось как минимум понять, с чем именно имеет дело. Мужчина пару раз моргнул, делая пару мелких шагов назад, чтобы дать простора этой всеохватывающей вакханалии цветов. Нет, это был просто весь спектр, однако события шли далеко не радужно — людей становилось слишком много на квадратный метр, и это мешало заинтересованности. В какой-то момент его улыбка сошла на нет, брови свелись к переносице, а темный взгляд закрыла упавшая челка. Секунда. Вновь улыбка. Фирменная улыбка Альтерийского «Джокера». Однако он увидел орден. Синий цвет, герб Гаврисиса. Одри Силкис. Да и имя точно не Гаврисианское. Про себя свистнув, темноволосый оглядел её ещё раз, понимая, что странный внешний вид не стоит недооценивать. Напротив: он придерживался политики того, что за странным видом скрывается что-то более страшное, чем оно выглядит. — Здравия желаю. Я так, случайный проходимец, турист, если угодно, интересующийся все-ем подряд. Весьма рад видеть важную персону, — он подмигнул девушке и показал быстрый фокус с исчезновением карты в зеленом огне. А потом достал такую же у себя из рукава. Обычный прием фокусников.

И-и. Одри вновь теряет интерес, когда к её персоне проявляют повышенное внимание в виде удивлённых вздохов и обращения на «Вы». Она начинает довольно кивать, поправляя длинные волосы своей рукой. Приятно. Но ещё лучше, что её не стали долго здесь держать и сразу сказали, куда стоит идти. Слегка хлопнув по столешнице, Силкис собиралась уже уходить, пока красавчик отдуплялся при виде неё. Привычная реакция, на которую девушка никогда не обращала внимания. Её лишь заинтересовал лаконичный игривый ответ с фокусом. — О. В общем, спасибо, бабуличка! А ты, красавчик, пойдем со мной. Будешь меня развлекать в этой «берлоге», — после этих слов член Элиты берёт за руку мужчину и тянет прямо за собой, не забыв на прощание помахать женщине на ресепшене. Ей было вообще все равно, что скажет «случайный проходимец», так как он скорее всего ничего такого не скажет, выбора она ему не давала, как и права голоса. Да и сейчас в приоритете стояло выполнение задания канцлера. Дойдя до нужной двери, несколько раз сказав мимо проходящим сотрудникам «Привет», Силкис останавливается у нужного проема. — Дин — дон, — пропела тоненьким голосом зеленоволосая, два раза стуча в деревянную дверь. Хотя через секунду она усмехнулась и просто её открыла, наконец отпустив Оцуки из своих оков, — Здрасьте — здрасьте! Помощь от государства заказывали?

«Ещё один. Сколько можно?» — Недовольно подумал детектив, прежде чем сказать очередное «Входите.» — Здравствуйте, — Вильгельм вскинул брови от удивления. Его недоверию не было предела. "Элита? Здесь? Спустя час после отправки письма во двор?". Будучи почти полностью обычным работягой с минимумом способностей, он испытывал пассивное недоверие к элитным отрядам и службам экстренного реагирования при дворе. — Да ладно. Я же отправил письмо около часа назад. Ну… Да, отправлял. Я представлял наше агентство в письме. — Заросший детектив почесал голову и продолжил курить. «Ничего не понимаю. Так быстро? И это — элита? Не клоун из цирка для пресмыкающихся?» — Ну, проходите. Объясню. А вы здесь зачем? — Консцент повернулся к альтерианцу так, будто один из них понимал ситуацию лучше другого. Заходя на уверенной ноте в кабинет, Одри вновь мотает головой в разные стороны, сканируя взглядом помещение, в котором ей придется провести некоторое время. И она сразу же устремляется в одну точку, словно что-то увидела. Её брови поднимается, а рот приоткрывается в удивлении. — О-о-ой, какие у вас тут шуршики! Я бы посоветовала вам меньше напрягаться, детектив! — бодро отозвалась девушка, словно в этом самом месте и правда находились какие-то существа, которые никто, кроме нее не видел. Дойдя до стола, член элиты присаживается на стул и запрокидывает ногу на колено, оформляя себе удобную позу. — Одри Силкис к вашим услугам! В общем… — начала зеленоволосая, но тут остановилась, когда все внимание переключилось на Оцуки. И совершенно с нечитаемым выражением лица, она, пожимая плечами, отозвалась, — А он мой помощник. Представься. То, что его невольно втянули в подобную авантюру, оказалось на руку. Минимально усилий нужно было приложить, чтобы оказаться в очередной гуще событий — к тому же, это всё начинало становиться интереснее, чем пять минут назад. В конце концов, задали вопрос и ему, и закоренелый бармен не мог потерять лицо и стать внезапно плохим актером. Фирменно-широко улыбнувшись, он ответил: — Я её помощник, мистер Консцент. Деятельность фанатиков для всех больная тема, поэтому было решено отправить нас немедленно, — куда более спокойно ответил Джокер, нежели все это произнесла эксцентричная дама. К тому же, со слов про некоторых «шуршиков» он подумал о том, что не так давно она употребляла что-то, что, вероятно подтвердило его теории. Однако он сделал вид, что это нормальное поведение в её случае, махнув на это рукой. — Мигиши Оцуки, мистер Вильгельм Консцент. Мы к вашим услугам.

Немногим ранее. Лес в черте Эльзефрии.

Недавно образовавшаяся гильдия охотников представляла из себя разноплановую организацию. В первую очередь она сотрудничает с государством, занимаясь лесным дозором, поисковыми операциями. Во-вторых - это в коем-то веки структурированное сообщество охотников и лесников. Появилось четкое разграничение между охотниками и браконьерами, и так же борьба первых со вторыми.

Само здание было небольшим и больше представляло бюрократический аппарат, где происходят основные процессы оформления всех дел, отчетов и посланий. Их сферы поделены - рядом с официальным зданием располагаются прилежащие к ним магазины с различными принадлежностями, одеждой, шкурами, натуральными продуктами и подобным. Общество небольшое, все друг друга знали и о полном официозе не заикался никто. Лишь уважение к старшим и более опытным. Александр был в числе последних. — Эх, помню как батька водил меня в бар, где все наши сидели, Все проблемы решались только водярой и кулаком, ну или спором. А сейчас... — Пройдя через обширный зал с местом отдыха персонала, где на данный момент велась беготня, Лихт выцепил нужный кабинет. Войдя без стука, лесник поймал кинутый в него охотничий нож. Сейчас он находился в сантиметре от уха, а Александр смотрел с улыбкой на хорошо сложенного мужчину, возраст которого выдавали его морщины. — Растешь. — Короткий итог и хитрая улыбка через бороду. — Стареешь. Есть дело.

Агентство «Нуар»

Стоя у двери, Лихт уже хотел постучать, но прислушался. «Шагов намного больше. Он не один. Три человека за дверью… Один запах кажется знакомым. Они не обычные клиенты. Сильны и опасны. Скорее всего по нашему делу пришли. Так быстро?» — Короткий итог, сделанный чисто на обостренных чувствах и инстинктах. Александр не забывал об осторожности, особенно учитывая, что в любой момент могут кинуть нож в спину. — Вильгельм. Это Лихт, — зайдя внутрь кабинета. Лесник с осторожность осмотрел гостей. Мужчину он сразу опознал, а вот... это? Столько флоры в одном теле, там даже и ядовитые имеются, а эти... Из красной книги что-ли?! Такие кто попало не носят. Краска на лице? Хм, обозначение или украшение? Глянув на новоиспечённых союзников, Консцент смотрел на них с недоверием первые секунды. Всё прошло по его плану с точностью до песчинки, к тому же в кратчайшие сроки, и именно это выбило его из колеи. В прочем, жаловаться ему было не на что. Разве что, эта девочка...Какая-то пришибленная. — Ну, что ж. Мистер Мигиши, Мисс Силкис. Мы отослали все доступные детали дела ко двору, но я повторюсь… — Как только детектив начал, в комнату вошёл Лихт, и он с замечанием хмыкнул. — М, знакомьтесь. Это Александр Лихт, наш лесничий. Александр, это… Одри Силкис, член Элиты Гаврисиса, и её помощник, Мигиши Оцуки. Александр, — Детектив снова повернулся к приезжим, — Своими глазами свидетельствовал оккультистскую деятельность и будет участвовать в деле. И так, на чём я остановился. В лесных регионах Эльзефрийского округа разожглась бурная деятельность запрещённых культов. Сектанты крадут людей, наводят ужас на население и несут угрозу жизням и безопасности. Сегодня совершилось ещё одно похищение, на этот раз — ребёнок. Кроме того, они — культисты — стремительно захватывают новые территории, и мы подозреваем, что они готовятся к открытым действиям. Допустить это значит положить конец мирной и безопасной жизни людей Гаврисиса. Цель нашего дела — расследовать леса и найти логова культистов, спасти всех граждан, кого только сможем и противостоять сектантам. Естественно, четверо против целой группировки ничего не смогут, так что будем привлекать государство через прямую связь. Я слушаю ваши вопросы.

Оцуки переключился на Консцента и стал слушать слова, пытаясь вникнуть к происходящее. Не то, чтобы это вызывало огромный диссонанс в его голове: провести причинно-следственные связи - меньшая из проблем в данной ситуации. Кражи людей скорее всего связаны с летающей по небу "птицей", о которой говорили местные. Захват территорий. Четверо ничего не смогут? Возможно, Вильгельм сильно недооценивает магов. Будь Мигиши суровым рационалистом, то думал бы также. — Один вопрос. Когда приступаем и есть ли у нас план действий, детектив Консцент? — М-м-м… Идти и разбираться с чернокнижниками, возможно, древнего культа в одиночку — то же самое, что пойти на самоубийство. Поэтому я рассчитываю на помощь гвардии и Элиты, — закончив говорить, Вильгельм начал тереть левый висок пальцем так, будто это поможет от головной боли.

Всё это время Одри с отстранённым выражением лица смотрела по сторонам, незаметно качаясь на стуле. Момент с образовавшимся «помощником» был для неё смешон, однако имел плюсы. Интуиция очень хорошо подсказывала, что этот мужчина не промах. Да и к тому же он так показывает свой интерес к делу, которое его даже не касается… Возможно, Оцуки был связан с такой работой в своей стране, а здесь решил пойти по зову судьбы и длинному носу. Компания, которая собиралась идти на целое логово оккультистов — была так себе, но сойдёт. Лесник, который специализируется на местности и охоте, детектив, незнакомый мужик со смазливой улыбкой и она. Силкис даже улыбнулась, пока не стукнула деревянными ножками об пол и не закинула ногу на ногу. — Предполагаю, что вы попали на культ поклонников Инсани’Ира, раз говорите про похищение людей. Обычно Сервитуэмцы имеют другой подчерк в виде прямого нападения, резни, вампиров и всего такого… Если хотите найти преступников этой страны, вам к ним, — она довольно неожиданно изменилась в интонации и своем поведении. Скучающее выражение лица стало серьезным, однако взгляд все ещё блуждал по интерьеру детектива. — Они решили активизироваться только на пропаже ребенка? Интересно, что из него сделают: нового оккультиста или жертвой для отряда заклеймят? — рассуждала мыслями вслух зеленоволосая, наконец переключив свое внимание на мужчину за столом. Она посмотрела прямо на него, не моргая. — Как долго вы собираетесь изучать их местоположение? Не спорю, у них есть главное логово, но пока вы будете его искать, то попадете на кучу мелких. Они прячутся намного дальше от столицы и в принципе не сильно лезут на рожон Предположу, что их местоположение не сильно изменилось за несколько лет. Обычно культисты, состоящие из маленьких групп проводят время в полу-наркотическом состоянии, чтобы «пообщаться» со своим идолом. А вот то, что происходит в «большом круге» — пострашнее. На маленькие сборища хватит нас четверых, если вы вдвоем сможете уж что-то сделать. А вот на логово побольше я бы собрала людей, хотя все равно есть вариант, что их перебьют, — обладая такой информацией, Силкис изливала её на Консцента, машинально вставляя паузы в нужных моментах. В конце она решила неожиданно замолчать и потянуться руками вверх. Ладони ритмично сжимает, эть-эть.

Консцент отпил из кружки кофе, уже давно остывшего. Внезапно Силкис показала ему свою другую сторону — девочка «с приколом» заговорила как рациональный и скептичный человек — это заставило детектива задуматься, насколько все же беспечна Одри. Так или иначе, он выслушал всё до конца, чтобы так же на все и ответить. Прокашляв горло, он начал. — Кхм. Мы пойдём по горячему следу, который обнаружил Александр. Я повторю: «Четверых нас не хватит, мы будем привлекать государство через прямую связь». Этой связью будете вы, мисс Силкис. Единственная причина, по которой этим занимаемся мы, граждане, так это потому, что власть не справилась сама. Так что я надеюсь на подкрепление с вашей стороны. Если вопросов нет, собираемся и идем. Если нет — я слушаю ваши вопросы.

Вопросов, разумеется, не последовало. Компания в очередной раз оглядела друг друга.

Истории Нидхегга. Скромная история

...В связи с нехваткой кадров было принято решение пустить небольшой слух среди академиков о наборе спецотдел по работе с бумагами, документациями и архивными данными о конкретных лицах. Нужен человек, способный в короткие сроки анализировать огромный объем информации. Зарплату обещали солидную: этого достаточно, чтобы за два года накопить на достойное жилье в Теру-Огайо, прямо в центре или в его пригороде. Помимо этого, в условиях поставили важный ультиматум: это должен быть абсолютно здоровый уроженец Нидхегга, который никогда не был на других континентах, способный находить контакт с людьми и подстраиваться, адаптироваться под окружение. Возможен карьерный рост, выплачиваются ежемесячные премии за хорошую работу. Подпись: Управляющий кадрового отдела Теру-Огайо Обратившийся: Директор компании "АРХИВ"

Восемнадцатое число, месяц Витевий, 1862 год по календарю Вассагни. Поселок Восточный, город Лорис. 7:39

Надвигается новый день, золотистые лучи солнца плавно освещают пастельные оттенки неба. В воздухе царит тишина, лишь слегка шелестят листья на ветках деревьев. Легкий утренний ветерок приносит ароматы цветов с близко расположенного полевого луга. Вдали слышен гул ручья, который нежно шепчет о своих таинствах, словно приглашая на прогулку по его извилистому берегу.

Под ногами трава мягко шуршит, когда шагаешь по дорожке, вьющейся среди деревьев. Разноцветные цветы украшают берега пухлого озера, на поверхности которого играют отражения облаков. Живописный пейзаж создает ощущение умиротворенности и гармонии с природой. Как бы то ни было, Вам почти наверняка не захочется уходить от утренней свежести, внезапно настигшей в этих краях. Дыхание природы здесь полностью совпадает с Вашим. Птицы летают высоко в небе, раскрывая свои крылья, и весело резвятся, напевая свои прекрасные песни. Лес шумит своими древесными вершинами, словно шепчет об историях, заключенных в старых стволах. Вдалеке раздается звук ревущего оленя, напоминая о силе и величии природы. Стук клюва дятла наводит на мысль о том, что каждый миг, проведенный здесь, ты не один - вокруг всегда есть кто-то или что-то, и "этим" является природа во всем своем великолепии.

Здесь можно найти умиротворение и покой, ощущение сопричастности с бесконечной красотой мира. Неожиданно, в лучах утреннего света, из-за изгиба дороги, появляется маленький домик у озера. Он кажется утопающим в зелени, окруженным цветущими цветами и деревьями, словно природа сама обняла его. Домик выглядит уютно и гостеприимно, с теплым деревянным фасадом, украшенным цветущим вьющимся кустарником. Строение у озера было как убежище от суеты мира, где каждый уголок напоминал о прекрасном изобилии природы и спокойствии утреннего рассвета. Хозяин этого места совершенно точно любил ухаживать за растениями: каждое из них цвело и пахло. Налившиеся, спелые - даже раньше времени! - грозди темного винограда свисали на небольшой плантации. огражденной деревянным забором из какой-то темной древесины.

Проснувшись от ласкового прикосновения утреннего света, он медленно открыл глаза на мир, окутанный атмосферой неповторимой красоты. Вдыхая свежий воздух, напоенный ароматами цветов и травы, он почувствовал меняющуюся ритмичность природы, ласково призывающую его присоединиться к танцу жизни. Сердце его наполнилось благодарностью за возможность пробудиться в этом мире изумительной гармонии, где каждый луч света и каждый звук природы казались частью великого концерта бесконечности. Его душа плавно вступила в ритм утреннего рассвета, словно обращаясь к собственной гармонии и красоте небесного симфонического оркестра. Он неспешно поднялся с постели, ощущая на себе прикосновение первых лучей утра, будто они тепло обнимали его, напоминая о бесконечном потоке жизни и возможностей. Он улыбнулся, наблюдая как мир вокруг него просыпается, пробуждаясь к новому дню. И в этот момент он осознал, что каждое утро – это подарок, который стоит принимать с благодарностью и открытым сердцем.

Так начиналось каждый день. Вслед за обыденной процессией шло не менее обязательное: молитва тем Богам, коим он возносил свою веру. В его доме был специальный уголок, в котором стояли типичные фольклорные образы из нарицательных представлений о существах свыше. Так, начался поток речи, обращенный к всевышним:

«Да не оставь Нидхегг и меня, раба твоего, великая матерь всех драконов, Пралайя. Убереги селения и человека обычного от нападок злобы, беспристрастный бог Ёкаев, способный принимать любое обличие. Благослови меня, меня, существо, рожденное в мире с энергией бытия, прекрасная Элайя, та, что дарует свой магический свет душам смертных. Не дай погрязнуть в плену, возроди в наших душах страсть к свободе, текучий и вечно стремящийся Лихт. Та, что даёт удачу людям, абстрактная и незыблемая Фортуна, она же - сама Удача. Дай мне, человеку обычному, стремлений к знаниям, мудрость Божеств, Этерия. И...Тот, кто рожден во грехе, вознесся в мудрость и обладает Запретными Знаниями: дай же мне, ползающему внизу, возможность постичь нечто свыше человеческого. »

На этом молитва была закончена. Мужчина худощавой комплекции и не обладающий каким-то выдающимся телом встает со своего места, поправляя в меру взлохмаченные волосы за ухо. На его носу уже покоились очки, подчеркивающие в нем какие-то необычные, аристократические и интеллектуально-превосходящие черты. Но его усталый вид простого деревенского человека, не говоря уж о какой-то старой пижаме синего цвета в горошек, отсутствие носков и мерно посасывающий из его руки кровь комар говорили совершенно о другом. Впрочем, самым странным элементом его вида однозначно были уши. Несвойственные для этого континента эльфийские, длинные. Всегда вызывающие кучу вопросов у всех людей.

Стук в дверь. — П-подождите, сейчас иду!.. Мужчина наспех поправляет очки нормально, меняет спальную рубашку на обычную балахонистую белую, очень быстро подвязывает её поясом, в панике ищет носки, но находит только один, очки ниспадают с носа и слегка падают на одну сторону, а пошарпанные коричневые тапочки еле-еле натягиваются на ногу по пути. Дверь открывается, и он видит свою соседку, живущую в двух минутах от него. Это была тучная женщина с черными волосами, доброй улыбкой и с тарой пирожков, которую протягивает похожему на эльфа человеку: — Танджин Юнлун, Вы заставля-яете соседей ждать по пять минут! Как обычно... — женщина протянула ему тару с пирожками, которые, видимо, обещала сделать за что-то; очевидно, что все здесь привыкли вставать очень рано. С самым восходом солнца. — Ох...Эээм...А...Простите, простите, с-спасибо Вам за пирожки, мисс Тилари, — скромно сказал молодой человек, держа в одной руке тару, а другую заводя за голову и с неловкой улыбкой смотря на добрую соседку. — "Спасибо, мисс Тилари"! Займись уже наукой, чего торчать в этой глуши, Танджин, прозябать тут та-... — Мисс, мы... уже г-говорили вчера на свадьбе об этом, когда я напился. Говорили же?...Мне не по душе городская суета. Я люблю это! — подмечая последнее слово, синеволосый повел свободной рукой вокруг, и, кажется, будто само тепло этой ауры от него распространилось в моменте по дому; соседка, почувствовав это, по-доброму улыбнулась. — Задумайся всё таки, талантливый ты у нас...Родители жили твои тут, ты продолжаешь жить, лечишь всех травками, помогаешь по хозяйству...А мы отплатить не сможем никогда за твою доброту... — Ой, да не волнуйтесь об этом...Не стоит, право же. — Но ты подумай, подумай, милок. Держи, газетка, там на третьей страничке объявление, подумала, может тебе понравится. Ну ты читай, развлекайся, да. А мне муженьку надо травки заварить, а то недержание опять началось после попойки, пропить надо травки-то твои... — Д-да, доброго утра мистеру Шиллеру! Пусть поправляется. Хорошего дня, спасибо за пирожки. На этом соседка улыбнулась, развернулась и мерно потопала в сторону своего домика по мостику через реку. Оставив дверь открытой, Танджин ушёл вглубь дома, кидая газету на кровать. Нашел второй носок, переодел пижамные штаны на обычные серые домашние, нормально утянул ремень на рубашке, привел волосы в порядок - в целом, теперь похож на человека. Его взор вернулся к газете, отданной соседкой. Неуверенный взгляд, размышления.

Переводит фокус зрения на висящие, высушенные пучки трав, стоящие в банках жидкости с разными люминесцентными цветами. Аптечка: бинты, спирт, щипцы, всякое подобное. На столе книжки, причем не по медицине, а по магической теории. На полках чтения не меньше: заботливо стоят по своим секциям в — аж двух шкафах! — книги с учебной литературой, которую изучают студенты в высших учебных заведениях Нидхегга, главные теоретические шедевры, литературные достояния мира, психологические книги, детективы, криминальные хроники. Молодой человек плюхается на кровать, берет газету и с еле видным интересом изучает ту самую страницу. На ней — вакансия, которую он перечитал несколько раз. Она ведь совсем ему не подходит?

Когда рука проводится по тексту, в попытках отложить скучный журнальный номер, что-то меняется - он это почувствовал. Вновь взглянув на текст, под нижним колонтитулом он увидел следующие начертания: «Утверждено через: Сендзегахара Мияги. P.S Это магическая подпись. Если Вы видите это, прикоснулись к тексту и он среагировал на Вас, значит я знаю, что номер попал в хорошие руки к знакомому мне человеку. Кто бы ты ни был — привет тебе от преподавателя. Если можешь, то приходи.»

Прочитав всё это, Танджин Юйлун подумал о том, что за три года могло что-то поменяться — поменялся и он сам. Возможно, имеет смысл попробовать вернуться в столицу? Быть может, зря всё оборвалось таким образом… Как же ловко одно приятное имя может вызвать огромный набор воспоминаний.

Двадцать первое число, месяц Витевий, 1862 год по календарю Вассагни.

Двумя днями ранее он отправился в путь, окутанный вязким утренним туманом, который будто жемчугом обрамлял каждый шаг. Первые лучи восходящего солнца нежно поглаживали его лицо, словно приглашая вступить на это невероятное путешествие. И странник определенно знал: эта дорога приведет его к чему-то новому, возможно - неожиданному.

Его ноги уверенно шагали по извилистым тропам, прокладывая свой путь сквозь густой зеленый лес, где деревья говорили своим непостижимым языком столетий. Шум реки, бегущей между утренними туманами, напоминал ему о величии и мощи природы, самого бога Вето, которому он помолился сегодня особенно, чтобы путь был легче. Один пейзаж довольно быстро сменял другой.

С каждым пройденным километром, городские здания и шумные улицы уступали место тишине и покою природы, затем всё зеркально менялось. В конце концов, родной Лорис находился не так уж и близко к столице. Он наслаждался каждым мгновением этого путешествия, будто погружаясь в медитацию, где каждый шорох листьев и каждый пением птиц приносили ему гармонию и спокойствие.

С каждым вдохом он ощущал, как земля под ногами живет и дышит, поддерживая его в этом удивительном путешествии. И, наконец, уже под лучами заходящего солнца он увидел обрисы нового города, в котором его ждал новый мир, полный загадок и возможностей. Оставалось дойти совсем немного; мало попасть на окраины - нужно добраться в самое сердце Теру-Огайо. Снять до утра небольшой хостел, чтобы переждать ночь, а затем совершить марш-рывок в нужное место. Важность отдыха он понимал, как никто другой.

И он понял, что самый красивый способ познать мир – это пройти пешком через каждый уголок, ощущая каждый момент как чудо природы и живущий огонь. Это была мысль, с которой он ложился спать; это же являлось причиной, почему Танджин не поймал какую-нибудь простую "попутку" в лице кучера. Ночь прошла без сновидений, а новый день обещал быть насыщенным.

Двадцать второе число, месяц Витевий, 1862 год по календарю Вассагни. 18:47 Офис "АРХИВа" — Говорите, Вы уже заполнили заявку? — Спрашивает секретарь, просматривая огромную кипу бумаг с досье каждого, кто подавал; впрочем, лишь около пяти подошло под стандарты, и теперь предстояло выбрать. Последний срок - двадцать третье число, после чего ей нужно будет передать данные директору. Сегодня - последний шанс. — Нет-нет, я...я бы хотел заполнить, но в приемной сказали идти к Вам напрямую...У них время рабочее через 13 минут заканчивается...И это... — Уволю придурков! Дайте ему заявку, Господь мой Белый Демон, что б вас ёкаи по дороге сожрали! Лодыри, за что платят!... — вдруг вскочила с места секретарь, крича достаточно громко, сквозь молодого человека, что у них еще, вообще-то, рабочее время. Танджин аж сжался, отошел в сторону и встал столбом, не понимая, как ему реагировать. Похлопав глазами, высокий, но неловкий, он переспросил на всякий случай: — А я...Всё...Могу идти заполнять?... — О бл-...Да, идите, идите. Но мы скоро закрываемся, заявка небольшая, постарайтесь управиться за десять минут. Удовлетворенно кивнув, человек явно деревенского вида, в странной кофте, расхлябанных штанах и чуть ли не в тапочках, с шапкой, прикрывающей уши и весь верх, пошел заполнять. И он управился. Вот что там было написано:

Имя: Танджин Фамилия: Юнлун Возраст: 25 лет Происхождение: Нидхегг Место прописки: к.Нидхегг, страна Альтамирра, город Лорис, поселок Восточный, улица Демьяна Архимага, дом 29. Паспорт выдан, номер и серия: ГО ИППД по Альтамирсской области, 1458 993666 Образование: Оконченный бакалавриат Государственной Академии Нидхегга, неоконченная магистратура Государственной Академии Нидхегга. Личные качества: Усидчивый, умею подстраиваться, люблю работать с книгами и данными, умею общаться с людьми, есть большая база на основе обучения в ГАН. Магический след (Используется в целях отслеживания Вас для вручения приглашения на собеседование, если Вашу кандидатуру одобрят. Все данные конфиденциальны.): Tanjuun Пропитав последнее начертание как можно сильнее маной, Танджун Юйлун отдал приемной комиссии заявку. А ведь люди могли уйти аж на двенадцать минут раньше, если бы какой-то деревенщина не забрел сюда...

Ночь, тот же хостел, та же не самая удобная кровать. Под светом лунного зайчика, который игриво пляшет по темной поверхности небес, лежит волнующийся человек и смотрит в окно. Его размышления плетут связи из прошлого, настоящего и будущего, создавая узоры сложных эмоций и мыслей. В глубокой ночной тишине, когда все вокруг успокоилось и замирает, его душа разбужена звездным светом, кажется, что каждая яркая звезда – это осколок некой загадочной тайны, зовущий его погрузиться в бездну мира и самого себя. Серебристая луна, словно застывшая капля над его головой, бережно освещает его лицо, словно храня ключи к его самым потаенным тайнам и желаниям. В непроглядной темноте ночи он видит отражение своей сущности, открывая ее перед бескрайней вселенной. Он видит, что возможности простираются далеко вперед.

Волнующиеся мысли и чувства, как волны на океане, сменяют друг друга, переливаясь отражениями света и тени. Он задается вопросами о своем пути, своей судьбе, о смысле жизни, о том, что ждет его за горизонтом распахнутых возможностей. Что будет, если он пройдёт собеседование? Что будет дальше? Вернуться туда, откуда он убежал ранее? К тому, от чего он отказался, не в силах справиться с выгоранием. Но сейчас всё по другому.

В этой ночной тишине, между лунным светом и звездными мерцаниями, его душа находит утешение и надежду на то, что волнение и неопределенность – это лишь часть пути, который он обрел в этой ночи, в этом мире снов. Ведь все думы уже граничили с царством Иругами. Юйлун окончательно закрыл глаза, и, будучи уставшим, быстро уснул, не видя сновидений.

Двадцать четвертое число, месяц Витевий, 1862 год по календарю Вассагни Кабинет директора "АРХИВа". 10:01 Вместо ожидаемого сурового мужчины, который заинтересованно относится к новым рабочим, в кабинет входит совершенно другой человек. — Здравствуй, Юйлун. — С-сендзегахара М-мияги?! А вы здесь... А... Но я ведь.... — Успокойся, успокойся, присядь. Давно не виделись, в конце концов. Ты написал потрясающую работу о влиянии ауры человека на окружающую среду, это была гениальная диссертация, но сошел на полпути, так и не защитив её. Хочешь кофе? — спокойным и добродушным тоном спрашивает Седзегахара, с какой-то зазывающей и ожидающей интонацией говоря последние слова.

Юйлун пару раз сжал губы, смотря перед собой. Он ожидал какого-то подвоха, ведь в той газете о вакансия была магическая подпись именно этого человека - лишь те, кто с ним долго работал, могли различить её магический остаток, нанесенный так тонко и филигранно, как паук-шелкопряд плетет свою паутину. — Д-да...Если можно. — Добро пожаловать на новое рабочее место, Танджин. Надеюсь, мы сработаемся.

Истории Анкселама. Миф, погрязший в песках

Долина Эсхалазия, неизвестное количество лет до календаря Вассагни.

Процветающая, обетованная земля, лежащая далеко на западе. Одни называют её миром грёз, другие - воплощением вечного идеала. Третьи просто именуют по топографическому принципу. Земля незыблемых сокровищ. Область нестареющей красоты и вечных богатств мира. Другое название этого места когда-то, в далеком прошлом, звучит как «Земля духов».

Это были обширные территории. Здесь во всем великолепии протекали кристально-чистые реки, широкие, необъятные. Деревья росли также разные: дубы, березы, сирень, жакаранды, эвкалипты; к ним прибавлялась ещё и различная кустарная растительность - смородина и малина, крыжовник и ежевика, айва и разные сорта винограда. Густой травянистый покров позволял спокойно лечь и чувствовать себя так, будто ты находишься в самом желанном месте: дома в кровати. Вдали виднелись горы, хребты которых, будучи заснеженными, привлекали внимание любого. Поля мягко переходили в травянистые и подзолистые леса, в одних ареалах которых росли хвойные, а в других - лиственные. Повсюду летала живность, в том числе бабочки, стрекозы, кузнечики, сверчки, различные жучки. Она же и ходила: белки, зайцы, волки, медведи, тигры, львы, мышки и так далее. Птицам также не было числа, и можно было встретить множество самых чудных видов, особенно для нынешней Элоссы, ведь в далеком прошлом популяции большинства обитателей были куда разнообразнее; впрочем, и каждая отдельная особь была больше в несколько раз.

Не было ни единого домика. Это было поле столь дивное и живое по своей сути, что даже воздух казался там иным, совсем не таким, как за пределами «Долины духов». Словно оберегаемая от холода всеми возможными природными силами, она нежно обвивалась только лишь слегка прохладными ветрами, пока сверху, на небосводе, ярко сияло солнце.

Эта долина была заселена, но тогда едва ли существовали Божества, а Всевышнему и не было дела до не так давно образовавшейся биосферы планеты. Разумеется, это «не так давно» довольно растяжимо. Здесь жили Духи. Высшие существа времен формирования экосистемы, пригодной для жизни, созданные как творцом Всевышним, так и самой Элоссой. Их происхождение окутано тайной, которую раскрыть не получилось до сих пор.

Есть в нынешней, современной Элоссе одна небольшая легенда. Поговаривают, что раньше существовали семеро духов, которые стали основой магических потоков Элоссы. Когда подходила их пора и жизненный цикл заканчивался, те сливались с планетой, отдавая ей все свои могущественные энергетические ресурсы, чтобы зародилось в её недрах нечто новое: магические цепи мира. Именно так, по преданию, планета возымела в себе изначальную магию. Имена и даже концепты этих душ лежали в стихиях, так важных для создания мировых цепей, однако найти что-то конкретное, кроме абстрактных описаний древних поэтов и бардов не удалось до сих пор, да и едва ли когда-то удастся.

Но мы погрузимся в далекое прошлое, чтобы разобраться в мировой истории. Имена, так важные нам, невозможно проверить, лишь собирательные образы в чудесных песнях звучат из раза в раз. Ифрит, как сущность огня; Уни Диина, как текучая вода; Джордас, как твердыня-земля; Зефирион, как желанный воздух; Ама-Онна, как зверь и человек; Меркфобия, как чистая тьма и глубокая ночь; Ресуррект, как ярчайший свет и безоблачный день.

...

Вокруг зеленая трава, единственное дерево, невероятной красоты текучая река с мостом между берегами, колыхания зелени от ветра столь легкого, безоблачное голубое небо. Это напоминало пейзаж идиллический - само собой, невозможный в эпоху опустынивания и полной урбанизации.

Это были два подростка, один постарше и повыше, второй - ниже, младше. Второй обернулся, когда начал бежать спиной в сторону моста, и с улыбкой позвал за собой друга у дерева жестом. Младший был белокурым, счастливым ребенком с кристально-чистыми оранжевыми глазами. Казалось, он создан для этого мира, а мир - для него. Вскоре, как Ресуррект ступил на мост, то растворился, будто дым, медленно и плавно пропадая со зрительного контакта.

Наконец-то двинулся за ним старший, и его походка была медленной, неторопливой. Сразу было видно, что он куда спокойнее своего товарища. Сейчас его черты лица становились более явными: довольно красивое, дьявольски красивое лицо с улыбкой, так и намекающей на его манипулятивную натуру; темные глаза, в которых был свет счастья и надежды - тот самый живой блеск, наблюдаемый у искренне счастливых людей. Волосы черных оттенков, небольшой прищур. Он тоже исчез из поля зрения.

Оказавшись под деревом сакуры, оба брата обратили внимание на то, что Ама-Онна уже сидит здесь в своем истинном обличии, ожидая, пока придут другие. И помимо огромной девятихвостой лисы здесь были лишь двое: Свет и Тьма, или же Инь и Янь, или же День и Ночь. — А остальные опаздывают? — пролепетал улыбающийся светловолосый юноша. Похлопав брата по спине, рядом стоящий Меркфобия молчаливо окинул взором стражницу священного древа. Впрочем, они так называли её лишь между собой, ведь сия обитель - точка сбора всех, кого приветствовала эта долина. Тех, кто являлся её образом во множестве личин. Ама-онна прорычала, укладываясь на мягкий травяной покров, после чего прикрыла глаза в ожидании. Меркуфобия отошёл от брата и погладил дремлющую лису. — Простите, задержался за любованием миром с горы. Этот голос свидетельствовал лишь об одном: Зефирион, он же воздушный элементаль, воплощенный в плотском обличии. Энергичный Свет подбежал к своему другу и обнял того, тем самым приветствуя. Меркфобия лишь скромно помахал товарищу.

В то же время на голове Ама-Онны появился, словно вспышка, Ифрит. Он погладил по голове девятихвостую, после чего скромно помахал всем, и как обычно уставился в крону священного дерева. — Мои дорогие, уже дождались? — прозвучал слышный голос из чистейшей реки, после чего из него появилась, собрав в себя энергию всех вод Долины, ундина; как и обычно без одежды, элементаль из чистой воды с различными люминесцентными элементами на теле, которые не так заметны в дневное время суток. — Ну хоть прикройся, позорница, — бросил резко Ифрит, и, видимо, соглашаясь, с ним прорычала Ама-Онна. — А я тебя смущаю, малыш?

Ифрит покраснел и немного «вспыхнул», Свет рассмеялся, а Зефирион и Меркфобия просто улыбнулись. Девятихвостая всё так же мило посапывала, одним ухом подслушивая разговоры товарищей. Лепестки дерева начали опадать, кружась и посылая по воде небольшие круги при контакте с гладью. Ветра утихли, а по земле стали идти небольшие вибрации. Спокойствие, умиротворение и запах заваренного из местных ягод чая; различные природные и земные запахи раздались в окружении, наполняя пространство свежестью. — Рад видеть вас, друзья, — с мягкой улыбкой и с чашкой чая в руках сказал Джордас, пришедший из-за дерева сакуры. Рядом с местом охраны Аме-Онны был столик из камня, на точно таких же каменных импровизированных ножках. Как только последний пришел, то словно из воздуха возникли на поверхности чашки ароматного чая из, как и было указано ранее, местных ягод.

Когда все, кроме кицунэ и ундины, взяли по чашке, Джордас спокойно начал: — Уже день прошел с момента, когда мы собирались вместе. Вечность нам не светит; так может проведем совместно наши дни, разговаривая об обычном, простом и духовном? — Поддерживаю, Джо. Пока мы вместе, Долина будет жить. Это - наша обетованная земля, — ответил Зефирион, слушая воздушный бриз. — А никто не думал, что будет там, после смерти, когда мы отдадим повзаимствованную силу у матушки Элоссы? — спрашивает Ундина, оказываясь внезапно позади Ифрита, щечку которого ласково оттянула. — Отфтань, женфчина...Дай чаю попить. Вопросы у тебя сложные, — он отвернулся от неё, на что Аме-Онна лишь прорычала. Её мех, мягкий, нежный, ухоженный, постоянно надлежал уходу от Уни. Кицунэ явно не нравилось, когда Ифрит подобным образом обращался с водной дамой. — Дядя Джордас! А что ты думаешь на этот счёт? Дядя Джорда-ас! — Ресуррект подошел к воплощению земли и природы, после чего оттянул его рукав на себя, обращая всё его внимание на поставленный вопрос от Унии. Все также в интересе глянули на, пожалуй, самого мудрого. — Думаю, то, что у нас в груди, делает нас такими, какие мы есть. У нас особая связь...Давайте то, что позволяет так нас связывать, назовём словом "Душа"? Мы - Духи Элоссы, одни из первых существ после формирования планеты, которых создала она сама, ведь мы нужны ей. Мы должны вернуть то, что взяли у неё. И оно вернется, когда наш жизненный цикл подойдет к концу, — отпив глоток чая, Джордас замедлился и посмотрел на Меркуфобию с улыбкой. Мужчина в черной накидке, как и всегда, загадочно улыбался, но в его глазах был такой чистый свет и искренняя радость, которой не было ни у кого из них. Земля стал спокоен. Аме-Онна довольно проурчала. Свет задумался над подобным ответом. Ифрит, кажется, даже не слушал. Зефирион и Уни переглянулись с улыбкой. Меркфобия посмотрел в небо, думая о сказанном. — А чего бы ты хотел, Джордас, когда твоё тело иссякнет? — задает вопрос Тьма. — Сложное ты спрашиваешь. Наверное, я бы хотел слиться с землей, которой создан...Придумал! Давайте все, кто будет уходить, будут закопаны другими под землей, а последний, кто останется, получит от других возможность увидеть, как будет развиваться планета дальше? Я не уверен, что это сработает, но... — Интересная идея. — Рр-р-р. — Не сильно интересно...Но раз уж все в деле... — Хэй, не бурчи! Джордас, умничка, шикарно придумал, это как некий ритуал между нами всеми! — Хм...А как мы назовем этот ритуал? — Погребение под землей. Место - могила, а ритуал - похороны, — спокойно отвечает брату Тьма, похлопав того по голове за хороший вопрос. — Решили. Ну, до дна! И почти каждый из них осушил свою чашечку еще горячего чая. Прошли века. Первым ушёл Ифрит, вернув Элоссе внутреннее пламя. Вторым ушла Уни, вернув Элоссе текучесть жизни. Третьим ушёл Зефирион, вернув Элоссе вездесущность. Четвертым ушёл Джордас, вернув Элоссе крепкую каменную внутреннюю опору и спокойствие. Пятой ушла Аме-Онна, перед смертью став человеком и поцеловав Тьму. Исчезнув навсегда, она оставила миру священную сакуру и маску на своем месте. В Элоссу вернулась звериная сущность и мифологический ужас. Шестым ушёл Свет, вернув Элоссе всё сущее и доброе, все те воспоминания, что пережили Духи все вместе. В последствии по образу этих воспоминаний Элоссой будет призван первый человек. Седьмой не смог уйти. Как и было обещано, он получил возможность увидеть, что станет с Элоссой впоследствии; он всегда ощущал их невесомое присутствие, часто визуализировал картины прошлого и разговоры за чашечкой чая, прогулки по Долине Духов и так до бесконечности веков. Его внутренняя грусть, одиночество и печаль передалась планете. Меркфобия вернул Элоссе зло и тьму, восстановив внутренний тем самым баланс. Этим будет дополнен человек.

Сняв с головы одеяние, он, глядя на зарождающуюся новую цивилизацию, улыбнулся. Они все напоминали ему лучших друзей: ундины, ифриты, сильфы, эльфы, кицунэ, ёкаи, зефиры и так далее. Лишь в последствии, когда эпоха магических рас закончится и появятся первые Божества от «мира сего», он поймет, почему Элосса не приняла его: в её планах было создать нечто, где зло будет не внутри, а на поверхности. Что-то, являющееся симбиозом семи, обладающее уникальными качествами и способное мыслить, как каждый из них.

Так был создан человек. Так умерла Долина Духов, именуемая Эсхалазией. К началу календаря Вассагни она стала безжизненной пустыней выше центральной части Кселлы, и имя ей - Эсхия, пустыня вечных мук и страждущих душ.

Континент Кселла, пустыня Эсхия, 10 год по календарю Вассагни. Безжизненная пустыня распространилась на многие тысячи километров. Здесь не было ничего, что свидетельствовало о когда-то существовавшей здесь первозданности. Один лишь вид этого места внушал ужас, отчаяние и страх - стоит свернуть с пути хотя бы на пару метров, и ты уже никогда не вернешься. Твоей судьбой станет смерть от истощения, жары, пустынных зверей.

В срединной зоне Эсхии расположилась разрастающаяся пустынная деревня, построенная полностью из песчаника и ему подобных ресурсов - из того, что можно добыть в пустыне. Света как такового не наблюдалось, все люди ходят почти без одежды, их внешность необычайно суха, кожа - загорелая до такой степени, что невольно можно спутать с темнокожими представителями Элоссы. Строения напоминали величественное начало городского сооружения, но уж точно не великую цивилизацию или что-то в этом роде. Как минимум, большинство людей были истощены до такой степени, что банально не могли строить даже для своих родственников.

Кселла никогда не заботилась о пустыне, а тем более, когда там появились первые кочевые жители, вообще забыла об этом месте. О ней, как казалось на первый взгляд, забыли даже Боги, и ничто не могло привлечь внимание правительства к когда-то великому месту. Именно забывчивость привела к запустению, да и сомнений в том, что сама Элосса сделала это место гиблым обиталищем смерти, не было ни у кого.

Люди молились в пустыне каждый день. Их мольбы были направлены лишь на одно: как можно быстрее вылечить больных, как можно больше получить податей и караванов, как можно больше разрастить во что-то обособленное. «О, взываю к тебе, Единственный! Каждый день мы молим тебя Мы просим тебя, святейший И мудрейший. Каждый день мы взываем к тебе. Каждый день мы обращаемся к тебе. Каждый день наша жизнь под твоей опекой И лишь обетованная земля наша, И лишь прокаженная земля наша, И лишь древнейшая земля наша - Станет пристанищем нашим. И в горе, и в несчастии, и в радости, Мы обращаемся к земле во век обетованной Что была до нас и будет после нас Иже еси с нами воля Твоя Покуда с нами разум Твой И лишь единая воля господня будет неискоренима Даруй нам свое слово, темное иль светлое, Тот, кто вышел из этих земель. Ахиль. » Эту молитву жители читали каждый день.

Город начал отстраиваться. Люди болели, поколения сменялись. Каждый день на свет появлялись новые представители рода пустыни. Со временем отстраивались города. Пустыня разрослась настолько, что в центре появился город. Маленькая цивилизация внутри огромной империи. Они возводили статуи Божеству, они молились. Каждый из них лишался самого дорогого - собственной человечности. Жизнь в пустыне, вечные гонения. Это сделало из жителей жестоких, подозрительных, опасливых людей. Жестокой, но свободолюбивой стала королевская династия. Так начал разрастаться город. Под началом людей, лишившихся своего «я» - лишь народ стал воплощением их желаний, лишь народ стал воплощением их амбиций. Амбиций, стремящихся в бесконечность, лишь бы снова эта мертвая земля стала плодородной обителью.

— Когда корона подчиняется высшему престолу, свобода ограничена. Но мы, пустынники, свободолюбивые по своей натуре, никогда не будем в полной мере подчиняться трону свыше. Мы отдельный народ. Мы - вечны. Это с давних пор стало лозунгом, пропитавшим зарождающуюся цивилизацию. В течение недлительного срока по меркам истории продолжался тот же ритм. Каждый день молитва, молитва, молитва... Пустынники стали отдельным народом.

Возродить изначальное не так уж и важно. Но на этом месте можно создать новое, не менее великое и крепкое. Как кактус, своими корнями проникающий до самых глубинных вод. Как зверек, добывающий терпеливо добычу и равномерно распределяющий запасы.

Континент Анкселам, пустыня Эсхия, 1859 год по календарю Вассагни.

Численность пустынных городов достигла пятисот тысяч. Была чума. Были бунты. Были просьбы подать еды. Но король был непреклонен. Восседая на троне, он гладил черного льва и смотрел с высокомерным видом на людей, подносящих ему прошения. Глядя на шестикрылую статую, он, съедая ягодку винограда, прикрывает глаза и смотрит на дрожащего жителя. — Дом будет отремонтирован в ближайшие два дня. Твоя мать получит надлежащее решение. Уходи, — блеск желтых глаз, еле слышный шорох черной шерсти. Глядя на стоящую впереди, в самом центре тронного зала, статую, король думает с долей безразличия: «Они молились не тому Богу.»

С тех пор, как великий город Аль-Харистор был основан в самом сердце величественных песков, прошло слишком много времени. Настолько, что обычаи простого народа стали забываться - ежедневные чтения молитв уже перестали быть обязательными, ведь жители смогли развиться настолько, что жили в достатке без зависимости от столицы. Гнет Альриха ни разу не коснулся пустыни, ведь это единственное место, обладающее своим почти что суверенитетом - во многом то стало благодаря правителю этого места.Разумеется, «большой брат» всегда следил и будет следить за любой точкой континента. «У стен есть глаза и уши, у песков — лишь следы». Эта цитата неизвестного происхождения быстро распространилась по пустыне и стала крылатой.

Церемония по передаче короны всегда происходит одинаково. Ребенка, которого изначально воспитывали так, чтобы он стал будущим правителем, ведут в огромный храм в самом сердце города. Там происходит отпевание ещё живого человека с одной конкретной молитвой: « Проснется в тебе Корона, когда восстанет Имя твоё из вечного слоя песков, и навсегда Увековечат пески тебя, сердце твое, разум твой Отныне и навечно нарекают тебя именем Божества нашего Что правит вне нашей воли и сознания. Имя твоё - ... »

И тогда новому королю даруют имя. Он теряют свою старую жизнь, когда был ребенком, полным эмоций, радостей и печалей. Становясь королем, человек лишается всего, как бы перенимая всю гордыню, всю тьму и всё чванство своего народа. Вместе с тем теряя самое дорогое - полный спектр эмоций. Его глазами становятся люди всего Аль-Харистора, его ушами становятся птицы, мыши и змеи песков. Власть короля становится вечной, имя вырезается на гробнице королей. Каждому правителю делают две могилы: одну пустую, наполненную, по верованиям предков, сущностью «до короны», и вторую - по смерти уже «при короне». Этот ритуал чтится всеми жрецами, всеми людьми. Было замечено: при смерти одного правителя каждый раз пустыня заливается дождем, орошая еле живые поля. Предание таково: это слезы короля, которые он не мог пролить при жизни, обливаются на всю территорию пустыни. Не смотря на некое фольклорное происхождение, люди в это свято верят. К тому же, это, пожалуй, один из единичных народов Элоссы, который верит в одного, единого Бога, и полностью отрицает концепт расхождения «божественного трона». По их мнению, лишь единый Бог может править Элоссой, и он не потерпит вмешательств в свою политику.

Его наместник в лице человека - правитель Анкселама, а король Аль-Харистора, как приближенный к мессии, служит народу пустыни и Всевышнему. У трона песков в настоящее время находится Ахав аль Хиран. Такой же, как и все короли до него: преданный, любящий свой народ, думающий о продолжении своего рода, развивающий пустыню. Он справедливо карает, воздает и спасает в случае нужды. Люди уважают его и боятся, ведь его слова способны разжечь как пламя войны, так и успокоить междоусобицы.

Его черный лев, прошедший с ним всю жизнь бок-о-бок, которого прозвали Хафиз, готов растерзать любого, кто несправедливо позарится на престол или оклевещет короля. Кажется, это животное понимает очень многое, хоть и не умеет говорить - на удивление, это очень послушный большой кот к тем, кто ему нравится. Грива и шерсть этого животного пропитаны маной, ощущаемой даже за пределами дворца, так что сомнений оставаться не могло: это либо мифический зверь, либо магический мутировавший лев. В силу набожности народа, склонны верить больше в первый вариант.

Таков путь пустыни от мифа до наших дней. Верить или не верить, решает каждый житель Элоссы для себя. Эта история входит во всемирно известную книгу - «Собрание мифов Элоссы: от древности к настоящему» за авторством Минаила Эрагонского, известного гаврисианского писателя по магической теории и собирателя легенд.

Истории Альтерии. Кровь, гвоздика и «Девятая революция»

Год 1841 по календарю Вассагни, месяц Занзивий.

Всем людям не противоречит то, что дано им абсолютно естественно. Дышать, спать. Тело со всеми своими изъянами и положительными чертами. Энергия, возникающая от момента зачатия и циркулирующая до самого ящика. Да, верно. То, что дано от рождения и есть у всех делает тебя типичным членом общества. Отсутствие типичных человеческих черт и качеств делает существование невыносимым. Люди смотрят на тебя не так, косятся, тычут пальцем. А ты идешь, будучи совсем маленькой, по улицам, совершенно не зная, чего ожидать от людей вокруг. Ты совершенно не понимаешь, откуда ждать негатив и зло. Поддержка от родителей, конечно, тепло отзывается в сердце, в груди, в мозгу. Грусть? Нет, конечно нет. Ребенок чувствует лишь на уровне подсознания все эмоции, проходя по улицам, но не может идентифицировать их по обе стороны баррикад.

Моей особенностью стало отсутствие главного механизма защиты — направленного потока энергии в теле. Я обладала энергией, однако никогда не могла её видеть в типичном понимании. Я видела не саму энергию; я видела первопричину. Мои родители никогда не говорили со мной об этом. Задавая вопросы, я получала лишь слабый кивок, легкую улыбку и «В свое время все будет». Ребенок никогда не будет спрашивать или пытаться докопаться до истины. Такого неясного, таинственного и интригующего ответа хватало хватит первое время взросления. Дальше могли бы возникнуть вопросы. Могли.

Мне сказали носить ожерелье с рубином, который был инкрустирован в трефот. Спать с ним, не снимать до совершеннолетия. Да и не могла я сама его снять; при попытках расстегнуть цепочку я ощущала сильное жжение на руках, будто препятствующее данному развитию событий. Детский интерес был силен, но неведомая сила таинственного камня была свыше этого.

Почему-то я всегда проводила очень серьезную, на тот момент, параллель между трефотом с камнем и своей матерью. Я была фактически её копией, с той лишь разницей, что специфичный фиолетовый цвет глаз передался от отца. Так вот с мамой обстояло так, что её цвет глаз — идеальный рубин. Будто смесь крови и стойкой красной огранки. Я не боялась этих прелестных, прекраснейших маминых глаз: они стали гордостью, которой с удовольствием можно было похвастаться другим людям, в частности — одноклассникам.

И лишь мама выслушивала мои проблемы. В этот период я стала чаще смотреть на мальчиков. Для мамы почему-то эта тема была объектом максимального интереса, и та слушала и поддерживала во всем, как и чем только могла. С её жизни летела тонна примеров, как её жизнь складывалась до встречи с отцом, что в те дни был в командировке на Гаврисисе.

Гораздо насущнее беспокоило другое. Почему дома выглядят так странно? Почему вокруг людей какой-то запах, особенно у тех, у кого злое лицо? Почему со мной говорит не человек, а нечто, что стоит за ним? Порой во сне приходят темные сущности и что-то пытаются донести мне. Заходя в здания, я вижу неясные силуэты, которые, завидев меня, смотрят с неподдельным интересом… Только на меня. Другие люди их однозначно не интересовали.

Это участилось. В те дни мне мама дала книжку. Сказала она… процитирую:

« — Ты видишь то, чего не видят другие. Когда встречаешь такое — открой книгу. В ней появятся знаки, символы. Чем мощнее то, что ты видишь, тем более вычурный узор будет по краям страницы. Видения не будут тебя беспокоить, если ты поглотишь их в книжку. Хорошо?»

Я, не совсем понимая, согласилась. Когда задала очевидный вопрос, а что это — то, что вижу я, но не видят другие — получила вновь размытый ответ, сопровождающийся грустной улыбкой:

« — Ты — моя кровь… Лишь когда пройдешь через ту же боль, что испытывают другие люди в жизни, сможешь снять трефот. Холодная сталь даёт рождение алому. Запомни, моя дорогая.»

Я кивнула, хоть вновь и не поняла всего сказанного. Крепко прижав книгу к груди, я пошла в свою комнату, где у порога стояла полупрозрачная сущность. Отдаленно черты были знакомы, но с испугу я раскрыла книгу. Тень пропала, а в книге появились некоторые линии по краям на первой странице. Огромная буква «О» по середине, от которой шли другие причудливые символы, порой выстраивающиеся в абсолютно жуткие фигуры.

На следующий день мать сказала, что они развелись с отцом — его зовут Орайан — и тот больше не придет. Когда я заплакала и выронила книгу из рук, позади матери, у самого порога в дом, встал фантом, напоминающий того, что я заточила в книгу. Закрыв глаза, я ощутила, как моя мать улыбается не совсем так, как обычно; сегодня в её улыбке было куда больше радости, чем обычно. А цепи, которые я начала видеть с недавнего времени вокруг себя с некоторой периодичностью, стали сковывать меня еще сильнее. Камень, как и глаза матери, стал сиять еще сильнее, чем раньше.

Приглушенный кроваво-красный свет от факелов и свеч отражается как по всей комнате, так и в зеркалах, стоящих то справа, то слева; некоторые из них разбиты, а некоторые полностью облиты уже давно запекшейся красной жидкостью. По всему огромному периметру стоят чаши с кровью, и, судя по всему, с какими-то ароматическими добавками-психотропами. Пройти рядом с ними не захочется; головокружение и тошнота, как мгновенный побочный эффект от запаха, не дадут этого сделать как минимум.

В бочках, забитых в углах, судя по запаху забродившего винограда, покоится вино не одного года настойки. Белые ванные, полностью наполненные кровью — в них плавают человеческие, а возможно и не только, сердца. Вперемешку покоятся там же и прочие органы в меньшем количестве. При внимательном рассмотрении ванн рвотный рефлекс возникнет не только от отделенных от тела органов, но и от тел, что испустили свой дух не так давно, но кожа уже приобрела мертвенно-синий оттенок и начала гнить.

Летая по всему периметру, черные вороны с красными глазами пытаются выследить мутировавших огромных крыс, что сбивались в огромные кучи и тут же разбегались от очередного прогнившего трупа. Сказать, что они привлекали много внимания, было нельзя. Эти животные здесь были, будто часть интерьера, и абсолютно гармонично вписывались во всю атмосферу угнетения, смерти и крови. Что бросалось в глаза больше — огромное двухвостки и тараканы, ползающие по стенам, то и дело намеревающиеся скрыться в очередном разломе в черной стене.

Смотря прямо из коридора, можно увидеть огромный алтарь, сверху которого находился механизм с опускающими шипами, вслед за которым следует мощнейший пресс. Вокруг него все было забрызгано кровью так сильно, что в ближайших десяти метрах без пятен не найдется вообще ничего. По краям огромного святилища были разбросаны черепа, тазовые кости, раздробленные надвое, руки с облезшей кожей, пробитые ребра и так далее. Там же, в четырех краях, находились на небольшом возвышении чаши, в которых горел «вечный огонь» — именно эти четыре источника тепла не давали помереть от холода под толщей земли.

При повороте направо от главного места заметно то, что принято называть «обеденным столом». Разделанные органы, хорошо пережаренные и засоленные, были законсервированы на крови в прозрачных двухлитровых банках, а рядом лежали скальпели, ножи и вилки на случай, если очередной глаз будет сложно достать со дна банки. В конце концов, что может быть лучше зеленых глаз в собственном соку?

Окровавленные серебряные настенные узоры по всей территории были усыпаны кристально-чистыми ограненными рубинами, которые даже спустя долгие годы не потеряли свой драгоценный блеск. Из прочих элементов местного декора в глаза бросались разорванные, валяющиеся абы-где одежды красных и черных оттенков. На разных высотах стояли свечи — какие-то горели, а какие-то еще не успели заменить. Свечные люстры свисали вниз, весьма блекло освещая красную ковровую дорожку; впрочем, понять, естественный это цвет или окрашенный, довольно сложно.

Другие коридоры не сильно отличались, но куда больше напоминали лабиринт, из которого нет выхода. Дальше жертвенника виднелась огромная дверь на серебряном засове, в которой виднелась выемка в виде трефота — она так и напрашивалась на то, чтобы туда вставили подходящий предмет. За этой дверью, в целом, ухаживали больше других. Дерево на ней — крепкое и новое, что пробить чем-либо будет в равной степени легко, как рукой долбить булыжник. На петли и узоры с черепами точно не поскупились: всё сделано из чистого серебра. И лишь снизу, из-под двери, вытекала огромная бордовая лужа крови.

Эти коридоры я видела в своих страшных снах. Я шла рядом с матерью, а все мое тело дрожало так сильно, что я постоянно падала или роняла прочь из рук ту самую черную книгу с инкрустированным красным камнем. Здесь было столько теней и фантомов, что я отчаянно жалась к маме, а та, в свою очередь, меня успокаивала с нежной улыбкой. Сущности здесь были настроены негативно; каждая из них была настолько видоизменена и не похожа в полной мере на человека, что мне становилось слишком не по себе от вида этих жестоких картин. Казалось, что в этом эпицентре всего человеческого безумия я видела личную боль каждого — как в прямом, так и в переносном смысле. На тот момент совершенно не понимала, что книгу нужно держать открытой… В таких местах.

Со всех сторон стали выходить люди. Они были полностью в кровавых бинтах, за которыми скрывались чудовищные раны, и разглядеть их черты, во всяком случае человеческие, было невозможно. Я видела лишь их пустые души, напоминающие сгнившие оболочки, облаченные в тленное тело.

Они все запели на неизвестном мне языке, и их голос резонировал тем сильнее, чем больше я и моя мать подходили к алтарю. Я пряталась за её красной юбкой, держа крепко книжку в руке — даже сильнее прижимала её к груди, чем раньше. Мама с неестественной для себя силой смогла взять меня за талию и поднять вверх перед собой, смотря своей доброй улыбкой с нежными глазами. Мне не было страшно, но в душе я не понимала, как она так легко смогла меня поднять. В тот момент её глаза казались полными надежды, и я не видела в них ничего, кроме абсолютного доверия. — Моя кровь… Моя любимая дочь. Сегодня ты станешь той, кем тебе предначертано. Получишь то, чего достойна. Продолжишь… Наше с отцом дело, — усадив меня на алтарь, она приказала другим людям крепко держать мои руки и ноги, а мне — лежать неподвижно и ни в коем случае не трогать трефот на груди. Невероятно. Мне было настолько спокойно, что мои глаза, кажется, потеряли всякий свет. Книга упала в закрытом виде рядом с алтарем. Мне стало холодно. Сверху — шипы, сияющие так остро, что одно касание оставит страшную зияющую дыру в теле. Таких шипов было, как в одной из страшнейших пыток — железной деве.

Последнее, что я увидела — улыбка мамы и её невнятная речь. Я перестала что-то слышать. Посмотрела наверх. Из глаз пошли слезы, а рубин в груди загорелся еще ярче, чем обычно. Шипы упали на тело полностью, проткнув каждый сантиметр. Сверху их придавил пресс, окончательно вталкивая кончики шипов в сам, казалось, нерушимый материал алтаря. Не было крика, не было слез, не было отчаяния. Я поняла, что мне стало легче. Я перестала слышать голоса. Я перестала видеть вечное множество фантомов. Я перестала… Чувствовать?

Открыв глаза, я с удивлением обнаружила, что нахожусь совершенно одна на том же жертвеннике. Книга снизу от меня была открыта на все той же первой странице, однако здесь была далеко не только буква «О». Вычурлые, причудливые узоры, буквы, имена, пентаграммы, изображение рубина — все наслаивалось одно на другое, и первая страница выглядела будто бы полностью заполненной. Я нигде не увидела своей матери, но коснулась амулета на груди, проверяя, обожжет ли меня. Как оказалось, цепь была порвана, и при попытке поддеть символ тот упал на руку. Камень был треснут надвое, однако не выпал. Но чувство нежности и тепла в груди так и вторило, что моя мама где-то рядом, что я не одна.

Всё слишком запутанно. В моей голове столько мыслей, что я даже не понимаю, все ли мои. Лишь потом я обратила внимание на то, как вверху страницы появилась красная надпись: «Демоны-Багрянники» Меня что-то обняло сзади, эфемерное и призрачное, и я не могла обернуться. Ощущала параноидальное чудовищное присутствие, но чувствовала нежные женские руки собственной матери. Я улыбнулась и коснулась правой ладонью левого плеча. — Мама… Я… Договорить слова благодарности так и не смогла; они застряли в горле. Закрыв книжку, я поняла, что в моей голове не только мои знания и воспоминания. Иное — роилось бесструктурно и в уголках разума. Свое — спокойно стояло на своих «полочках» сознания, ничуть не прибедняя иную сторону новой жизни.

Трефот лежал у меня в руке. Я шаткой походкой встала с алтаря и упала на колени, не в силах удержать равновесие. Одежды на мне не было, отчего жуткий холод пронизывал тело. Что-то изменилось. Но я не знала что. Все зеркала, как назло, будто испарились из этого места.

Дверь. Огромная дверь, в которую я вставила символ, начала отворяться. То, что я там увидела, заставило открыть черную книгу на подсознательном уровне. «Нечто» исчезло, занимая всю вторую страницу и окрашивая её полностью в черный. Однако я видела, как сквозь эту черноту на листе бумаги пульсируют переливающиеся синим и красным огромные вены.

Альтерия, глубокая глушь у скалистых берегов. 1862 год по календарю Вассагни, месяц Соласий.

Всепоглощающая сумрачность этого места развернулась на многие дали вперед, и весь лес, будто бросая тебе вызов со словами: «Ты не пройдешь здесь», напоминал обитель местных Вендиго. Когда-то в этих краях разворачивалась далекая история детей Руин, сейчас же здесь лишь находились заброшенные каменные построения, замшелые, потрескавшиеся и совершенно никому не нужные. Ни одна душа не собиралась обживаться во владениях Артория, который уже как около четырех лет числился мертвым; его обитель всё еще вызывала ужас в ближайших деревнях, а при одном упоминании «рыцаря-нежити» просто волнами прокатывались мурашки по всему телу. Мечник с миллионом и одной жизнью, сражающийся до последней капли крови; морфиус, грусть которого могла уничтожать целые деревни тяготой своего дождя; существо, способное безжалостно убивать в гуще леса — все стражники Артория были живы, но как заколдованные защитники обители местного владыки — умерли. Теперь они живут своей тихой, скромной или не очень, но всё же жизнью. Однако всё не совсем так.

В доме с одной упавшей стеной, пробитой с нескольких сторон крышей, по которой расползся мох и множество лиан, кое-что изменилось. Это было небольшое сооружение, возле которого было посажено ровно девять цветов красной гвоздики, шесть из которых уже проросли.

Деревянный люк в подвал этого «дома» открывается, после чего женщина и следующий за ней человек спускаются по открывшемуся вниз каменному наклонному коридору, ступенька за ступенькой. По краям каждые метров пять видны факелы, тускло освещающие путь. В конце — дверь, старая, деревянная, и, судя по всему, очень скрипучая. Беловолосая нажимает на ручку, повествуя о приходе раздается тихий звон колокольчика. Обширная комната открывается перед обзором, из неё — выход в несколько других. Освещение работает исключительно на магических лампах, тусклых, но создающих приятных, теплый свет. В одном из углов стоит огромное количество пустых деревянных ящиков, вероятнее всего ранее использованных фермерами. В самом центре комнаты довольно большой стол, сделанный из темного дерева, на нем же — красно-черная скатерть. Стены увешаны знаменами Альтерии, перекрашенными в такие же бордовые, черные и алые оттенки. Чуть позади стола находится большая доска, на которой можно лежащими мелками что-либо чертить. На столе лежат покерные карты, чуть правее — пепельница в виде черепа. В самом центре — канделябр. Из прочих убранств: место для хранения еды, туалет в отдельной комнате, три небольших спальных комнаты, в каждой по две кровати, пошарпанный, но антуражный черно-красный диван, вероятно раскладной, гитара, несколько шкафов и тумбочек, отдельная навесная полка с хранящимися там винными бутылками минимум десятилетней выдержки, и прочее, что Вы сами сможете представить под антураж подобного места. Потолок и пол — темная древесина, стены — обычная облицовка, покрашенная в цвет, смежный между охрой и оранжевым. — Берси, сделаешь кофе? Я нашла нужного человека, — чернокнижница проходит внутрь помещения, немного потягиваясь, после чего просто усаживается на стол, ожидая, пока пришедший зайдет. Берси, сидя в комфортабельном кресле, читал свеженький томик Минаила Арагонского «Магия крови как особый аспект энергии праны». Сам томик был выпущен в дополнении к основному тому по теории энергии праны, одним словом свежак. Страницы еще пахнут цеховыми чернилами и свежей бумагой, корешок хрустел словно свежее яблочко с дерева. Берси с особым трепетом разглядывал замысловатые схемы циркуляции энергии, вчитывался в каждое слово. Вдруг тишину в воздухе разбил нежный женский голос. Берси отложил книгу разворотом вниз, чтобы не потерять страницу и с вопрошением ответил: — Да, конечно… А мы разве не забыли кофе на рынке в прошлый раз? О, добрый вечер! Зашедший с Кассандрой был мужчина ростом выше среднего, с длинными волосами, завязанными в высокий хвост на Нидхеггский манер, в старых, обшарпанных шароварах цвета индиго и в такой же восточной одежде, которая была уже голубых и белых оттенков. Местами она грязная и сожженная, либо просто полностью обгоревшая у нижних краев. У человека был уставший вид, в его глазах не было ни грамма веселья или хоть какого-то желания жить, а глаза, наполненные маной, в моменте раскрылись чуть шире, как только они вышли на свет. В тот же миг по всему его тело прошло сильное электричество, заставшее померцать магические лампы. — Знакомься, Берси…

Норд с рыжей бородой и неряшливыми патлами бросил взгляд на человека, вошедшего вместе с седоволосой девушкой. Видок у него был жутковатый, будто бы этот тип пытался смастерить взрывчатку но переборщил с порохом и вся эта преблуда дружно бабахнула. После первого впечатления берси заметил блеск в его глазах, блеск этот был наполнен маной, но все эти черты явно давали понять, что человеку сейчас не до кофе. Гость представился: — Кирин Эруги, — коротко закончил её мысль голубоволосый, делая тяжелые, большие шаги в сторону комнаты. Единственное, что ему хотелось — поспать на мягкой кровати, а не на сырой земле, чтобы наутро отдирать от тела клещей и прочую неприятную насекомовидную тварь. Кассандра с милой улыбкой помахала на грядущий сон мужчине. — Рад знакомству, в нашем деле много людей не бывает. Погоди, не иди спать сразу, тебе пригодится это, съешь. Не стесняйся, бери, это поможет тебе, — Берси ловко сделал надрез на своем пальце, кровь собралась в небольшой леденец, рана затянулась. Он протянул эту конфету на открытой ладони с серьезным видом. Кирин молчаливо взял подачку, кивнул и с удивлением начал смотреть на компанию пока что из двух странных людей.

К слову о Берси. Как-то ночью в пабе: «Морской Дьявол». Поздняя ночь, на улице шторм, в паб с жутким хлюпаньем в ботинках еле входит старый морской волк, плюхается за стол к таким же побитым жизнью морякам, которые оживленно о чем-то беседовали. — Ночка добрая, Волки. Погода не к черту, пустите погреться к вам в компанию, сердцем и душой? — Коли ты ветра ловил, то для тебя тут все свои, айда присаживайся, первый твой раунд мы оплатим, сказал один из самых хмельных из моряков. Моряк сел кряхтя, потирая свою больную ногу. Темный камзол из кожи моряк повесил рядом с камином, зюйдвестку положил рядом с собой на лавке. — Мужик, рассказывай, что дало тебе море, что забрало? Как звать тебя, коли не секрет? — А почем секрет, зовут меня Гарольд, Море дало корм и первые деньги, с самой юности я вижу красоту развивающегося грота (Самый нижний парус на Грот-мачте) на ветру, вижу блеск рей, натянутые бромселя… Целых 40 лет я плавал в море, пока не случилось то… При всем уважении, я не хочу это вспоминать. Старший в компании моряков, дворф с седой бородой вдруг сказал: — У нас, у моряков, нет секретов друг от друга, и самые ужасные истории в хорошей компании за кружкой пива станет чуть менее тусклой и угрюмой. Мы все видим твое горе на лице, да и мы сами много чего повидали. Расскажи, мой брат-моряк, а мы поддержим тебя полной кружкой и сытной стряпней. Помявшись, моряк протрубил своим северным басом: — Хорошо, так и быть, я расскажу. Кружки пива звенели всю ночь, приборы стучали по тарелке, хохот стоял до той самой минуты, пока старый Гарольд не начал свою речь. — Было это летом, мы стояли в небольшом порту на Альтерии. Я тогда был капитаном корабля «Стремительный», большой клипер, паруса Алого цвета были подарены мне главой торговой гильдии Нидхёга, трюм был пуст, мы вот вот завершили наш последний торговый рейс. Я решил вернуться к семье, к моему племяннику Берси и его родителям, Аудульву и Боудикке. Моя сестра удачно женилась, и за время моего странствия по морям я видел племянника пару раз в декаду. На тот момент я строго решил передать свой корабль торговой гильдии, снять паруса, уйти на сушу и стать сухопутной крысой, черт возьми! Речь старого волка прервалась, он гневно стукнул своей кружкой по столу, стол с хрустом прогнулся, но владелец паба не проронил ни слова, подошел к морякам, дал полотенце, лично принес 7 кружек пива на стол, кивнул шайке и сказал: — За счёт заведения, ваша история успокоила всех буйных завсегдатаев, я тоже с упоением слушаю. Пират осмотрел руку, вытащил из руки щепку от стола, вытер кровь со стола, перебинтовал руку и продолжил речь, допив первую кружку хмельного эля. — Я спустился на сушу, и увидел племянника и его семью, они встречали меня. Я тогда не мог поверить, как вырос мой племянник, ему было уже порядка двадцати. Он снес меня с ног, своими лапищами обнял меня, что все мои старые просоленные кости начали скрипеть, ха-ха-ха, как сейчас помню свое счастье, ведь у меня никого кроме этих молодцев нет. Мы дружно двинулись в высокий дом рядом с портовым кварталом. Пробыл я в том доме добрых трое суток. За последние десять лет все деньги, что я получал от перевозок грузов я вкладывал в корабль и мою семью… Тут его перебил кто-то за соседним столом. — Эй, старик, не тяни, «КХРТЬ-тьфу», давай ближе к сути, что там было? Дворф медленно встал, тихо взял пустую кружку и метким броском прямо в голову вырубил перебившего рассказчика идиота. — Продолжай. — Так вот, я тогда сделал то, чего делать было не нужно, я позвал свою семью выйти в море. Семья моя с радостью согласилась, я поднял команду на борт вместе с продовольствием на пару дней, 30 ящиками рома и телескопом. Мы вышли в море ближе к закату, небо было ясное, вся семья хотела увидеть звезды в море. Мы плыли несколько часов, и как только мы уплыли на несколько миль, небо налилось свинцом, ветер загрохотал как пушечный залп галеона, корабль начло качать как при цунами, мы начали сворачивать паруса, но не успели, часть команды уже была за бортом, мой брат был в каюте капитана вместе со своей женой, а мой племяш тогда был со мной, я едва успел его поднять. Нас начало нести на скалы, племянник встав на ноги, едва увернулся от летящей на нее сорванной реи, схватил канат паруса и привязал его к ближайшему периллу, как я его учил. Я едва держал штурвал, мы летели прямо на скалы. Вдалеке мы увидели Огромное нечто, восстающее из глубин, мой племянник обнял меня и крикнул что было сил, речи слышно небыло, мы могли только орать, «Гарольд, дядя, тяни что есть силы, выведи нас отсюда!». Все матросы тогда уже кормили рыб, но у меня появился прилив сил, я тогда не понимал что происходит. На палубу вылетел Аудульв, его едва не снесло ветром, он сумел устоять, но это его не спасло. Он успел сказать только что-то в духе, мол, выведи нас из шторма. Его проткнула доска с борта, всю палубу залило кровью, я на секунду обмяк, но вдруг я почувствовал прилив невероятной силы и горя, а потом понял, что вся кровь течет куда-то, не смывается, а впитывается в моего племянника, который крепко держался за меня закрыв глаза. Следующие пару минут я помню плохо, я вертел штурвалом как шальной, держа одной рукой своего племянника. Мы налетели на скалы, корабль разлетелся вдребезги, я помню как я летел куда-то вперёд… Я проснулся на берегу поздней ночью, берег был залит кровью, невероятно сильно бурлящей и булькающей. Сам я потерял два пальца, из их остатков лилась тонкая стройка крови, рядом лежала Боудикка, которую оборонял мой племяш чем-то вроде самодельного копья. Как потом сказал мне мой племяш, шторм был вызван появлением каких-то неизвестных морских существ, вечно меняющих форму. Он убил больше десятка этих тварей, был весь в укусах и порезах, а Боудикка лежала с пробитой головой. Она умерла сразу, каюта капитана пострадала больше всего при кораблекрушении. Кровь все струилась из ее головы, напитывая Берси силой. Он продолжал бить этих тварей, метал заточенные как бритва копья в этих тварей, дрался как мужчина. Я увидел как он посмотрел на меня, я что-то почувствовал, пальцы вдруг снова отросли, я выхватил свой стилет из сапога и рванулся в бой. Мы резали этих тварей до рассвета, когда шторм вдруг так же резко стих. Берси упал на колени и начал рыдать. Я не смог проронить ни слова, я едва дополз до Берси и крепко обнял его. Мы уснули. На утро мы поняли, что шторм унес нас на маленький остров, в двух милях от материка. Берси долго спал после той бойни, весь остров был заполнен обескровленными останками моей команды, только труп Боудикки оставался налитым кровью, как будто та еще была жива. Пробыли мы на этом острове месяц…

На улице светлело, а речь старого моряка подходила к концу, в таверне было все так же тихо. — Мы вернулись на материк. Берси за это время поменялся, ни с кем не разговаривал, только со мной он общался как прежде, с любовью. Мы похоронили его мать и снаряжение отца, которое мы нашли на берегу, в одной могиле. Паруса, которые также выбросило на берег, мы решили оставить. Я тогда решил передать паруса своему племяннику, но когда он их коснулся, весь багрянец на парусах вдруг стал втекать в руки Берси. Мой племянник тогда знатно испугался, но я сказал ему не беспокоиться на счет этого и научиться управлять этой странной силой. Тогда мой племяш заказал два плаща из этого паруса, один для его покойной матери, один для него самого. Я отказался от такого плаща, будь неладен этот проклятый корабль!

Старик закончил свою речь, и начал пялиться вдаль. Моряки давно поникли головой, солидарно сочувствуя участи старого волка. Тут один из зевак разбил тишину своим возгласом: — А что стало с племянником? Гарольд ответил: — Мы тогда остались в деревушке неподалёку, кусков парусины и дерево мы выменяли на скромное жильё. Позже я ушел на заработки, мой мальчик Берси решил уйти с дамой, которая что-то знала об этих существах. Они хорошо поладили. Мы тогда договорились встретиться в порту, но он не смог прийти, все что у меня от него осталось, это записка, в которой он написал, что будет всегда любить и рано или поздно найдёт меня. Я все еще его жду…

Старик встал, поблагодарил всех слушателей, одел свой плащ, зюйдвестку и вышел. Таверна еще долго молчала от тяжести истории, которую они только что услышали.

Мельком окинув книжку, которую читал её напарник, Кассандра протянула с ухмылкой на лице характерное заинтересованное «Ооо…», после чего прошла мимо так, чтобы прикоснуться обложки ладонью. — Когда я найду еще двоих, посидим-отметим совместное существование, — с долей явной иронии сказала ему беловолосая, задумчиво смотря куда-то себе под ноги. Её эмоции всегда достаточно сложно интерпретировать; в конце концов, эта пелена «непробиваемости» — одна из её явных особенностей. — Девятый придет позже… Во всяком случае, так мне привиделось. И да, кофе с рынка я все-таки забрала, — немного тягучим и манерным голосом сказала Кассандра, смотря на спину Берси, решившего сразу познакомиться с новым членом их организации.

Слух Кирина уловил тихую игру музыкального инструмента, заполнявшую все помещение. В дальней части комнаты, боком стояло неброское пианино, во тьме свеч и ламп было трудно его заметить. Темные тона дерева грамотно сливались с обстановкой вокруг. За ним сидел блондин, прикрывший глаза и полностью погруженный в мелодию. Он был одет в официальную рубашку с черной жилеткой. С виду казалось, будто бы его вообще ничего не волновало. Словно он и есть часть инструмента, смиренный исполнитель своего клавишного господина.

Гаврисис, какое-то время назад. Огни ночного города, люди начали выбираться из улочек и роскошных домов. Кто по магазинам, кто за выпивкой, а кто-то, ещё на прошлой неделе, увидел роскошный стенд. В каждом районе был вбит причудливое приглашение, для всех желающих: «Маэстро желает ласк ваших ушей на вечернем концерте! Для всех желающих — приходите услышать хор безликий на празднике весны!»

Были приглашены все аристократы. Они не могли отказаться, ведь рекомендательные письма были весьма желанны и было бы грехом отказать в посещении. Были приглашен и простой люд, тяготившийся работы во имя процветания страны. Они не могли отказаться. Кто-то ради пребывания в высшем обществе, кто-то ради интереса, кто-то ради жизни. Место то было изящным, самая популярная сцена, украшенная в темные, аристократично-красные тона. Стены вышивали из красного бархата, а колонны, державшие каркас в стенах были из золотых гравировок. Столы накрыты, причем бесплатно.

Многие были обескуражены. Кто-то думал, что это обман. Кто-то думал, что это потеха. Ну а кто-то жаждал перформанса в эти серные, но в такие яркие ночи. Разношерстная толпа сразу забыла о сомнениях, услышав одинокую скрипку. Она была приятной, спокойной, предвещающий начало концерта. Все забыли, что находятся друг с другом, все лишь жаждали услышать историю, которую поведают звуки инструмента. Скрипка замолчала, призывая сесть. Концерт начался. Первые аккорды звучали протяжно, начиналась тяжелая история потерь, страданий одного дитя, что насильно принуждали. Аккорды менялись незаметно. Вот уже слышится торжество, но отнюдь не геройская музыка, а темная, скорбная, мстительная. У одного из почитаемых аристократов заболела голова, никто не замечал, даже сам аристократ. Все были зациклены на истории. Она их заворожила.

Вот уже прошла половина, настало время просветления. Юношество перетекло в зрелость, давая новые границы понимания вещей. За ними крылось горечь предательства, ненависть к высшим, а к концу полное спокойствие - истина! У аристократа пошла кровь из носа, а голова кружилась так, что глаза не видели границ, мутная пелена, сотканная из звуков исторического произведения. Концерт продолжался. Ноты ведали о познании. Границы возможностей стирались, звуки и мелодии из разрезали. Теперь герой свободен от бессилия.

Сердце аристократа стало биться сильнее, словно выжимает все соки, чтобы остановиться, но мелодия только разгонялась. Начался последний акт. Музыкант в маске с золотыми узорами поверх фарфора заиграл сильнее. Казалось, что струны вот-вот сотрутся, но они держались, словно дух путешественника, познающего новые знания. Дух крепчает, а вместе с ними и воля. Воля к свободе, свободе от социальных оков. Государство и власть подарили границы, а музыка за гранью их. К несчастью, аристократ не услышал завершение истории. Разрыв сердца от перенапряжения оставил его мирно сидящим, с улыбкой на лице. Только самые приближенные забеспокоились, остальные же хлопали. Никто не слышал криков помощи, зова врачей, суету спасения. Все лишь хлопали, хлопали от восхищения таланту, а талант лишь кланялся, кланялся и кланялся…

Сейчас же, как только Кирин услышал ноты, в его голове сразу возникло расслабляющее чувство. Оно было непринужденным. Казалось, будто прейдя границу порога комнаты, его сознание встало под ласковой властью музыки. Она легонько шептала ему без слов: «Расслабься, ты здесь свой». Предлагала присесть и насладиться. Маэстро приоткрыл глаза. — Оу, госпожа, вы вернулись с новым членом нашего бытия? — Он продолжал играть, его мастерство позволяло сочинять даже не глядя на клавиши.

Рядом с ним, на свободном кресле, покрытой разными удивительными растениями сидел мужчина. Цветущие лозы покрыли почти все кресло, слегка касаясь своего господина. С первого же взгляда можно было понять, что это не обычная флора. Она, словно живая, слегка двигалась в тон музыке, разделяя чувства со своим хозяином. Разноцветные бутоны светились разными цветами, слегка освещая сидящего человека. На нем была одета свободная серя рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами. Его красные, как рубин глаза смотрели на гостя изучающе. В некоторых частях видимого тела плотно прилегали тонкие лозы, начинающиеся где-то под одеждой и заканчивающие на лице небольшим количеством. После изучения его взгляд смягчился. — Еще один член нашей небольшой семьи? — Ласково говорит Алан, слегка двигая рукой. Несколько стеблей начали медленно двигаться в сторону Кирина, сплетаясь в единое целое. Дотянувшись до новичка, кончики стеблей соединились и сформировали синий цветок со множеством лепестков, напоминающей своим видом лотос. — Добавляй по лепестку в чай или иной легкий напиток, снимает напряжение. Угощайся, я такой всем даю. Можешь считать это эксклюзивом, аналогов нет.

Для электрического волшебника, способного манипулировать и магнитными полями, любой звук еще на этапе зарождения был бы сейчас неожиданностью. Эруги вздрогнул, заслышав музыкальный инструмент, и перевел взгляд в угол - дальний, темный, на который поначалу он даже и не обратил внимание. Помещение достаточно объемное и большое. Последнее, чего он ожидал, это резкой зарядки всего окружения магией. Словно звук был лишь проводником, самым простым и понятным инстинктивно. Красивая игра музыканта воодушевила уставшего, и Кирин сразу подумал о том, что таким эффектом обладает какая-то из способностей человека в углу. И в конце - искрометная мысль. «Он опасен».

Однако его внимание привлекло вскоре иное. Стебли, лианы, растения, которых не должно быть в таком отчасти каменном склепе, обвивались вокруг одного из стульев, словно они — живые, со своей волей и фантазией. — Кассандра, какого?.. — хлопая глазами, новый человек в этой компании перевел глаза на девушку, которая, кажется, на него не обращала никакого внимания; она уже сидела на кресле у горящего камина и, закрыв глаза, откинулась на нем. И это больше было похоже на внезапный транс, нежели сон. И хотя Кассандра предупреждала о подобном, в первый раз это выглядит достаточно жутко.

Столько событий за короткий промежуток времени. Хлопая глазами от появившегося перед глазами синего лотоса, Эруги берет его в руки, довольно бережно и аккуратно, услышав, что это эксклюзивная вещь без аналогов. — Спасибо?..Я хочу отдохнуть, не спал три дня. У нас будет еще время поговорить, — более снисходительно сказал Кирин, однако в нем все еще звучала как нотка осторожности, так и явной усталости. В конце концов, у него даже круги под глазами виднелись.

Когда электромант кивнул и закрыл за собой дверь, послышался скрип кровати на той стороне. В это же время из транса вышла Кассандра, с сильно расширенными глазами, будто под дозой. Спокойное дыхание, будто его и нет вовсе. Рядом с ней начал летать её родной фолиант: красная книга с большим количество черных страниц, с белыми или красными начертаниями внутри нее. В обложку был инкрустирован камень, похожий на рубин, сияющий в таком освещении неестественно-мистично. Пока что она молчала, глядя то на двух мужчин с одной стороны, то на Берси - с другой, то вообще в потолок.

Пианист уловил звуки дыхания и положения Лидера. Решив не прерывать композицию, он плавно ее закончил последними томными нотами. В комнате настала тишина, прерываемая дыханием Кассандры и камином. Трое мужчин молчали, терпеливо ожидая ее слов. — Госпожа Кассандра? Что вы увидели? — Тихо окликнул ее Маэстро с долей беспокойства, когда увидел открывшиеся глаза.

Кассандра медленно подняла ладонь вперед, показывая тем самым, что все в порядке. Усаживаясь поудобнее, она взяла в руки летающий гримуар, закрыла его и положила себе на колени. Медленно, но верно приходя в себя, светловолосая наконец-то обратила внимание как на взгляд Маэстро, так и на беспокойство «живой лозы». — В бездонной бездне играла нежная, звучная музыка флейты, а повсюду слышны звуки приливов и отливов. Я видела, как мальчик идёт по порту Альтерии в сторону Фонокса, огромная сумка, сзади него летает оружие… За ним кто-то стоит, как… Мертвый? Фантом, душа, будто бесхозная. Я не знаю… Это не восьмая, которую я пока лишь мельком видела, и не девятый, который мне еще не являлся. Но он… Важен? — она задала вопрос будто в пустоту и уставилась на стол, не моргая, а затем перевела многозначительный взор на музыканта.

Кажется, она раздумывала, что и как сказать, но её широкие и в целом огромные зрачки явно давали понять, что её транс не совсем окончился; фактически, она сейчас не в этом мире была вовсе и смотрела сквозь них — и кажется, будто за ними она кого-то видела. Рубин в её обложке светился сильно ярче. — Братья и сестры, кто еще будет кофе? — Берси достал ступку и пестик, поставил на стол рядом с медной туркой, начищенной до блеска, и принялся молоть порцию кофе для Кассандры, не обращая внимания на ее странные выходки. Он уже привык. — Тогда позвольте мне его сопроводить? Если вы говорите о звучании флейты, то мы вполне можем быть родственными душами. И нет… Кофе я не буду, благодарю. — Сказал Станислав, сделав легкий, примирительный жест ладонью. — А вот я, пожалуй, буду. — Ответил задумчиво, словно думая над новым проектом, Алан. Он взмахнул рукой и к нему притянулись несколько стеблей. В каждом распустился цветок разного размер. Зеленый, желтый и красный. — Выбирайте любой: тонизирующий, повышающий мозговую активность или… Просто для вкуса, повышает чувствительность рецепторов. Мешать, кстати, не советую. — На каждый он указал пальцем, когда перечислял. — Бе-ерси-и, мне с жёлтым цветком, — она перевела беглый взгляд на Маэстро, который ждал её слов. Но, кажется, Станислав все понимал и без лишних наставлений. — Уже знаешь, где начать, Станислав? Если так, на все твоя воля. Мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати на вид. Да и не местный, судя по нему, — светловолосая пожала плечами, а после с ожиданием посмотрела на Берси. Одернув его за рукав одежды, девушка обратила его внимание на себя, — А ты что думаешь? Берси с интересом посмотрел на цветы, и задумчиво ответил: — Пусть будет красный, лучше раскроет вкус, — Берси осторожно оторвал лепесток красного и желтого цветка, положил его в ступку и начал методично втирать красный и желтый лепесток в кофейные смеси. Закончив этот процесс, берси поставил две турки на плитку, взял кресало со стола и ножом высек искру, которая подожгла поленья в топке. Засыпал в турки размолотые смеси, залил её водой. Капельки воды, попавшие на плитку начали медленно шипеть, из турки начал разноситься аромат по всему помещению. Берси спешно достал три чашки на стол, поставил их на стол и стал ждать пока вскипит кофе. Не выпуская турку из рук, он спокойным голосом ответил: — Я думаю нам стоит посетить ближайшие портовые города и деревни, поспрашивать у месных, сходить в магазин, как никак. Может выйдет какая халтурка подвернется, может и тварь какую подобьем, в научных целях разумеется. Берси широко улыбнулся, бросив шутливый взгляд на Алана. — Тем более запасы еды потихоньку кончаются, нам бы не помешала одна или две тушки для пропитания… Пока Берси говорил, кофе был готов. Он взял две обмотанные кожей ручки и начал наполнять чашки ароматным напитком. Берси вернул турки на маленький столик у плиты, налил в них немного воды. После всех процедур Берси сел за стол, пододвинул чашку к себе и проговорил, — Кофе готов, налетайте! — Госпожа Кассандра, напомните, пожалуйста, какова история Алана? Мы все делились, а наш дорогой товарищ ещё не обмолвился, — бросил Станислав, предлагая тему для разговора за чашечкой чая. — Я сам расскажу, Станислав, если уж так интересно. Итак...

Лишь маленькие упоминания в древних, ещё кое-как переведенных текстах, об этом месте. По легендам именно здесь была родина различных видов фауны, которые со временем разлетелись по всему миру. Самая глушь Альтерии, все были уверены, что первыми ступят на эту землю спустя многие года. Густой, огороженный от какой-либо цивилизации лес, окружающий небольшую гору. Чем ближе мы подбирались, тем кучней и душистей разливалась по земле листва, от обилия которой могло вскружить голову! Мы знали на что идем, все знали. Далекие леса Альтерии таили в себе множество опасностей. Каким же было удивлением увидеть у этой горы дом! Едва различимый от покрывающей его листвы и цветов.

Обходя дом, мы обнаружили прилежащую к фасаду оранжерею. Войти внутрь получилось только через неё. Природа превратила её в еле проходимые джунгли. Я только хотел начать рубить стебли, как наш флорист с явным беспокойством попросил к ним даже не притрагиваться. В качестве подтверждения, он указал пальцем в заросли. А посмотреть было на что - на стеблях загорелись висящие образования, похожие на коконы. Некоторым сотрудникам резко стало плохо, мы их вывели на улицу. Отступать мы не собираемся, мы проделали слишком долгий путь.

Коконы вылупились, это было полной неожиданностью. Мы аккуратно пробирались через оранжерею входу внутрь, коконы продолжали светится. Они… О боги, наш человек, идущий самым последним, случайно задел один из этих коконов. Пошло нечто вроде… цепной реакции, они вылуплялись друг за другом с невиданной скоростью. Нас оглушил звук стрекотания. Белые, круглые мотыльки развернули свои крылья и бросились на паренька. Он кричал, но эти твари с невиданной скоростью облепили парня, оставив лишь медленно угасающий вой где-то внутри.

Мы заперлись в доме, долго отходили от увиденного. Теперь каждый из нас старался держаться подальше от любых растений но боже! Они повсюду! Пришлось пересилить себя и все таки осмотреть помещение. Изнутри обычный деревенский дом, ничего примечательного, кроме разросшихся стеблей и цветов разных оттенков, покрывающий все стены. Пришлось снова рубить… как же это было страшно. Сначало нашли камин, потом окна, детская кроватка и… самое главное - это стол. Очень долго и аккуратно мы убирали от поверхности растения. Один из цветков обжег руку одному из нас, так что горьким опытом мы научены по несколько раз. Нас привлекли бумаги. Мы очень удивились, когда все бумаги были свежими и чистыми, хотя по наводкам этот дом заброшен десятилетиями! По первым же словам я почувствовал нечистую историю этого богом забытого места.

«Проба внедрения» Я так счастлива. Семя приняло моего единственного оставшегося сына! Теперь будет лишь благодать, никто больше не умрет. Наш бог выбрал моего сына! Его братья не выдержали дара, но я уверена — они им гордятся.

«Чудо» Моему малышу всего шесть лет, но он уже облагородил на сад, наш семейный цветник! Вот бы отец видел, все его старания, жертва, которую он принес ради семени теперь увидит мир! На земле растет наш новый бог. Рядом с ним даже побеги цветут в мгновение ока. Я уверена, отец и братья смотрят на нас через них, скоро я тоже буду среди них. Ради сына, ради мира.

«Видения» Мне снится мать, вся наша семья. Я вижу их так отчетливо, что не хочу просыпаться. Когда я встаю с постели, я вижу своего сына рядом. Он не спит, ему не нужен сон. Лишь несколько часов под солнцем дают ему сил творить. Он смотрит на меня, словно хочет что-то спросить. На его шее плетьми пульсировали стебли. На душе так тепло. Мы улыбаемся, когда понимаем это.

«Небытие» Он пропал! Неужели мой мальчик больше не нуждается во мне? Неужели тот путь, что дарует нам зелень, уже направил его? Я долго смотрела в лес, с надеждой ища там свое дитя, со смирением понимая, что увижу его лишь во снах.

«Осознание» Господь цветущий. Что со мной было. Почему я была так счастлива? Почему ты ниспослал мне дьявола, которого заставил любить. Я…. я не помню почему забыла…. Э-это все ОН. ОН никуда не ходил. Я заперла его в подвале, вместе с книгами и… И я помню лишь сны, меняющиеся с нежных на богохульные. ОН заставил меня забыть, заставил любить, хоть и ненавижу его всем сердцем. Я не могу уйти. Дьявольские цветы не дают. Я ПЫТАЛАСЬ. Один уколол меня, второй обожжег. ОНИ не уходят.

«…» Я не могу говорить. Вместо рта у меня проросли цветы. Я не чувствую языка, зубов, губ, лишь сладкий запах нектара и колющие меня шипы внутри. ОН выбрался, ОН стоит за моей спиной. Молчит, но я слышу. Я уже не узнаю реальность. Это сон или…

Секундная тишина. Кассандра спокойно пьет кофе, Берси слышал эту историю. Станислав улыбается, но честно признается: — Я мало что понял, друг мой. Но ты - тот самый ребёнок? — с некоторым скепсисом спрашивает Станислав, укладывая ладонь на щеку, пока опирается локтем о стол. Алан кивнул. Берси же осмотрел всех вокруг, потрогал рыжую бороду в задумчивости, а затем сказал: — Запасы еды потихоньку кончаются, нам бы не помешала одна или две тушки для пропитания. — Я в свое время пробовал экспериментировать на животных. В основном происходили мутации не в самом лучшем виде,— Алану в голову пришло одно из воспоминаний, где тело крысы стало просто почвой для прорастания растений и от былого тела осталась лишь голова. В результате мозг сохранил живое состояние, но уже разделял его с новой формой жизни, отчего его нервная система просто отказала от напряжения.

Быстро посмотрев сначала на Кассандру потом на Алана, он сделал большой глоток кофе. Кофе оказался на удивление очень даже неплохим, а с учетом того, что высокогорная арабика стала еще более горькой и насыщенной, Берси выпил чашку залпом. Насладившись всем вкусом сего дивного напитка и повернувшись полу-боком, норд обратился к Кассандре: — Я думаю что эта тёмная фигура никуда от нас не убежит. Честно говоря, я предпочту либо шелест листвы, либо грохот шумной, но родной компании. Ведь чем шумнее тем веселее! А пока наш охотник отсыпается, я думаю сходить в лес и подстрелить что-нибудь, тем более я уже закончил с резьбой на луке.

Берси сунул руку под стол и вытянул оттуда длинный изящный лук, пока без тетивы. Плечи были выполнены из ольхи темно-бежевого цвета, концы плеча напоминали распушенное оперение ласточки. Цвет подчеркивался масляной пропиткой. Рукоять лука была выполнена из пихты и украшена неглубокой гравировкой, на ней были изображены фигурные гвоздички, 9 бутонов покрашенных в ярко-бордовый цвет. Сам лук был склеен добротно, из следов склейки только текстурный переход между деталями. — Вот, пока было время смастерил, прошу строго не ругать, только осваиваюсь с инструментом. Не думал что от кораблей смогу перейти к чему то такому. Берси встал из-за стола, достал тетиву из кармана, размотал ее, надел на конец нижнего плеча, зажал лук между ног, выгнул его и с усилием накинул тетиву на второе плечо. Он оперся на лук и посмотрел в сторону Алана — Лук взведён, осталось только сделать стрелы. Если вдруг захочешь поохотиться и заодно сходить в разведку — я у себя! Всем приятного вечера! Берси поставил лук рядом со входом в комнату рядом с колчаном, который он прикупил у странствующего торговца на другом конце альтерии, потянулся, открыл дверь, зажег свечу и принялся вытачивать колышки для стрел. Вдруг Берси вскочил и вылетел из комнаты с криками в неестественной для него манере. — Твою то мать, я забыл помыть кофейники! Споткнувшись об лук и ударившись ногой об дверной косяк, он выругался еще сильнее. — Да какого дьявола! Встав с пола и отряхнувшись, Берси осторожно поднял лук, нежно положил его к себе на кровать и вернулся в обеденную, уже спокойно. — Прошу прощения за фарс, я что-то совсем забыл… Берси встал за умывальник, отмыл начавшую прикипать кофейную массу от днища кофейников, вымыл чашку. Оставив все сушиться, он молча вернулся в комнату.

В тот момент, когда Берси споткнулся о самого себя, из-за двери не поодаль вышел Матфей, очнувшийся от короткого дневного сна. В Девятой Революции все знали, что дурной сон был вечным проводником Колесницкого, и что днём отставной солдат не мог спать более сорока минут. Сейчас, благодаря отдыху, олицетворение прагматичности и дисциплины выглядело чуть живее, нежели обычно, хоть его стальной взгляд всё ещё казался лишённым расслабления. — Вечер добрый всем. Я пропустил что-нибудь важное? — Спросил Колесницкий своим грубоватым, чуть грубым от позабытых вопящих приказов голосом. Он осмотрел присутствующих товарищей в ожидании объяснений. Ушел один, пришел другой. Матфей Колесницкий был пятым, кого привела в скромную компанию Кассандра. — Доброе утро, — вежливо и приветливо начала девушка, — Как и было в моих видениях. Я нашла шестого. Им оказался Кирин Эруги, я почти уверена, что все здесь слышали его имя, как одного из героев, победивших Мендакса. Он в комнате рядом с Берси, отсыпается. И было еще одно видение, — коротко «отчиталась» красноглазая, смотря на вышедшего к ним человека. Берси успел сделать с десяток стрел, как вдруг услышал нечно, что резко оторвало его от работы. Он высунул голову в дверной проём и с мордой полного удивления спросил: — Так это тот самый Кирин?! Я уж подумал просто тёзка…

Она откинулась на кресло, словно фарфоровая кукла, и погрузилась в сон. Резко, спонтанно, абсолютно также, как и всегда. И это было лишь свидетельством одного: её вновь побеспокоили видения — в последнее время они происходили уж слишком часто.

— Доброе утро, Матфей, вижу вам спалось получше в этот раз. — Подметил Маэстро, с интересом разглядывая его ожившие лицо после сна. — Жаль, я бы с вами побеседовал, только вот меня ждет встреча. С долей грусти он обернулся ко всем находящимся в комнате и коротко поклонился. — Позвольте откланяться. — Тенью прошмыгнув через комнату, он направился в сторону выхода.

Чёрный и белый. Казалось, в глазах Кассандры жизнь утратила всякий цвет, всякую жизнь и смерть. Её сердце, словно пушка, выстрелило один единственный удар и сжалось, словно предаваясь трепету и неизвестности. Солнце сияло так же ярко, как и всегда, но теперь отдавало резким белым цветом - таким же ярким, тёплым, родным, но здесь - неестественным. Она стояла посреди прекрасного и ужасного, белого и чёрного: десятки и десятки мраморных ангелов застыли, словно оцепеневшие. Одни, подняв меч над невидимым врагом, рыдали чёрной кровью. Другие, словно поражённые, лежали на земле, и крылья их были разбиты и кровоточили тьмой. Третьи стояли гордо, направив клинок к небесам, и отпускали на землю тёмные тени в виде крыльев, которых не имели, и чёрная кровь лежала у их ног. Все они стояли хаотично, и ни у одного не было ни носа, ни очей, ни рта. Лишь белые мраморные лица, безжизненные и пустые, но угрожающие.

Кассандра чувствовала, как немеет её сознание от потери пульса, как бледнеет её кожа, уподобляясь безымянным статуям. Она чувствовала присутствие, чьё-то внимание на себе - кто-то, некий и незримый, смотрел ей в душу, раскрывал её, словно написанный портрет.

Когда Кассандра очнулась, её тело сделало рефлекторный вздох, и силы начали возвращаться. Это тревожное видение, этот дурной сон казался кошмаром, но не от испуга, а от необъяснимого ужаса к ничему. Альтерия. Сомнений быть не могло. Это место ещё надолго отпечатается в её сознании проклятой печатью.

— Здравствуй Матфей, надеюсь не я тебя разбудил. Берси стал собирать вещи, прикрепил колчан со стрелами к поясу с противоположной стороны от его верного сакса, вытащил из-под умывальника небольшой топорик, засунул его за пояс чуть ниже колчана. Небольшой мешочек он запоясал прямо перед собой, а лук продел через голову. После всех манипуляций он уважительно кивнул всем присутствующим и подошёл к Кассандре. Он тихо обнял ее, чтобы помочь справиться с теми видениями, что беспокоят её, тихо похлопал по плечу и произнёс: — Кас, если мы понадобимся, маякни нам как-нибудь, я уверен, ты что-нибудь придумаешь. Я думаю мы тоже пойдём, не будем терять времени. Берси подошёл к выходу и поглядел на флориста добрым взглядом. — Ну что, Алон, выдвигаемся?

Пока Кассандра занималась очередным видением, опытный взгляд Алана уловил ее эмоциональное беспокойство во время сеанса. Из своего беспокойства он вырастил несколько витиеватых растений вокруг ее кресла. По многочисленным результатам и опытам, данный новообразованный вид выделял специальные споры, имеющие успокоительный для организма эффект. Во время сеанса и теперь уже пробуждения будет не лишним.

Смотря на сборы Берси, Алан просто стоял в ожидании. Все таки его внутреннее телосложение отличалось от обычных людей. Он мог хоть голым выйти и это только принесло пользу. Солнце насыщает его тело. Луна обогащает. Пространство лесов вокруг дает ему единение. Так было всегда, сколько он себя помнил. Именно в объятии флоры он чувствовал себя до «Безумия» собой. Но здесь, в обьятии цивилизации. Во благо его новой «Семьи», его образованное нутро взяло верх. Он считал всех в организации братьями, а главу - чуть ли не новой матерью, хоть и никому об этом не говорит. Его цивилизованное нутро разделялось с психологическим деформациями. — Да, конечно, идем. — Его глаза сменили цвет на синий, когда он посмотрел на Берси и подошел ближе.

Кассандра пришла в себя довольно быстро, и предпочла бы вовсе не видеть того, что видела. В её голове все еще плотно были запечатлены образы мраморных статуй, такие же белые и безжизненные, отчасти, как она сама. В её сознании это не вызвало какого-то противоестественного страха, как если бы человек смотрел на куклу со странными пропорциями, отдаленно напоминающую человека. Нет, здесь было совсем иное. Без лишних предисловий, она взялась за голову, открыв наконец глаза, и пока все были здесь, начала просто описывать, будто находясь в полубреду. Это произошло как раз в тот момент, когда Берси отошел от нее на пару шагов и направился к выходу.

— Черный и белый, кровь и застывшее, святой лик, лишенный всех возможных эмоций. Мраморные лица, лишенные мимики. Извне что-то делает меня такой же: безжизненной. Произведением искусства, лишенным всего человеческого, — впервые на её лице выступил мимолетный страх; этот человек, о котором она смогла увидеть нечто будто потустороннее, был опасен. Однако чернокнижница быстро пришла в себя, доказывая всем свою почти стальную волю и разум, который невозможно сломить.

— Это...Седьмой. Это...Я не знаю, мне показалось, что это человек искусства. Великий человек. Опасный человек, — вкрадчиво произнесла Кассандра каждую отдельную фразу, а потом взялась за голову, будто ощущая странное воздействие сверх того, что увидела. Положив руку на свой гримуар, она вызвала на нем свечение, медленно перетекшее на её тело - кажется, это помогало ей немного очистить разум от лишнего. В конце концов, эти погружения - очень сильная нагрузка. К тому же, ей здорово помог ускорить процесс восстановления Алан.

Берси уже был в проходе, приотворил дверь, как вдруг услышал голос Кассандры. Он посмотрел на нее с удивлением и немного испугался. Он смог прочитать это мимолётное чувство страха, которое на мгновение проскользнуло в ее глазах. Берси и раньше доводилось видеть эту искру. И именно поэтому ему самому стало страшно на мгновение. Мысль о столь ужасающем участнике этой семьи начала беспокоить Берси, но он этого не показывал. Он оперся на стену и обратился к Кассандре. — Как бы то ни было, если ты видишь его членом нашего братства и сестринства, думаю нет нужды его так опасаться, —Берси осторожно поправил топор на поясе, проверил мешочек. Он открыл дверь и с неестественной серьёзностью в голосе проговорил: — Мы вернёмся ближе к вечеру. Алон, идём. Алан удивленно вздохнул и ушел в свои размышления, когда услышал мрачное повествование Кассандры. На самом деле ее видение показалось... Интересным. Мрачное величие вперемешку с искусством - и ни грамма конкретики о самом человеке. Сколько тайн и картин скрывает его мозг? Сколько ласк и страхов хранит внутри себя? Какой ключ можно подобрать к такому объекту? Какую форму, какой запах примет его организм? Все это мотивировало его к быстрейшему знакомству и...«Личной беседе». Опомниться ему дал Берси, уже собирающийся выходить. — Хм? Оу, да, конечно, идем.

Матфей смотрел на главу с замешательством, но ничего не предпринял. Для организации такое поведение провидицы было ничем не примечательной рутиной. — Пойдёте за ним, Кассандра? — Лаконично спросил генерал в отставке, не изменяясь в каменном лице. Своим взглядом он проводил ушедших на охоту Алана и Берси, один вид которых выглядел иронично: «растение» помогает человеку, чтобы убить зверя, — …Советую отправить кого-нибудь из нас или по крайней мере не в одиночку. Она говорила про Седьмого, как про дьявола во плоти. Для такого столкновения может не хватить двух опытных воинов, чего говорить про одну Кассандру. — Матфей, пойдешь со мной. Я не хочу ждать, — бросила женщина, направляясь в сторону выхода. Где им нужно было оказаться она не представляла, но нужны были зацепки, способные привести к художнику. Об этом Кассандра мало знала; слишком редко она напрямую общалась со всеми альтерийскими жителями, слишком долго она была узником собственных страстей, чтобы обращать внимание на других. — Мы выйдем в столице. Я не думаю, что этот художник аскет и живет в лесах. Я...Это предчувствие, — объяснила женщина, после чего прямо перед ними открылся портал, красно-черный, большой, ведущий, очевидно, в незаметную подворотню, из которой можно выйти в люди.

Без лишних слов, Матфей встал и последовал за предводительницей организации. Он не сильно обращал внимание на то, как из любимой и любящей хозяюшки она превращалась в непоколебимого лидера с мёртвой хваткой и железной волей, ведь и сам почти не менялся в лице. Это, впрочем, играло на руку как ему, так и остальным: эта боевая единица не бывает в уязвимом состоянии даже во сне.

Он шагнул вперёд, рядом с Кассандрой, и сквозь червоточину оказался в подворотне города. — Если этот человек — художник, значит, он либо пользуется большой популярностью и живёт в самом эпицентре городского шума, либо мизантроп и сторонится любого человека. Предлагаю начать с самых центральных улиц. — Голос Мафтея басил без малейшего изменения, а сам он повернул головой в сторону людной улицы.

Провидица стала чувствовать себя лучше, но тревожное чувство, граничащее с опасностью, не покидало её: на своём опыте она знала, что именно это навязчивое ощущение ведёт её к Седьмому. Сейчас же сверхъестественная интуиция не давала ответов.

Женщина остановилась и обернулась на Матфея, плавно, кажется, будто в замедленной съемке. Её легкий макияж с фарфоровой кожей и белыми волосами в эти моменты становился прекраснее всего на свете. Рубиновые глаза сверкнули неестественным для человека блеском, в которых отражалась как затягивающая пучина, так и великий соблазн. — Это не просто художник. В его работах отражено все самое прекрасное, что только может вообразить человек. Их невозможно оценить по достоинству, их цена настолько высока, что государства могут развязать из-за них войны. Это культурное наследие столь же пугающее, как и тот, кто стоит за этими работами. Я бы усомнилась в том, что он человек, если бы Боги вообще могли творить работы, которыми способен восторгаться человеческий взор, — бросила Кассандра, после чего развернулась и вышла на главную улицу. Ночь, спокойно, людей не много. Это её любимое время суток; время, когда призраки восстают из могил. Время, скрывающее все тайны революции.

Шаг. Она чувствует, как в окружении всё затихло. Закрыв глаза, девушка погрузилась в прострацию; мир стал серым, цвета утратили свое значение. Если когда-то существовало нечто, что скрашивает полночный мир цветами луны, то и оно пропало. Ни одна душа, ни один фантом не двигался.

Кассандра вдыхает жгучий воздух, а из её гримуара нечто черное влезает прямо в её тело, как субстанция, разбитый сосуд, кровь прокаженных. Её белок стал черным, а красные как кровь глаза изменились на чистилищно-оранжевые, как будто и никогда не существовало чудесного рубина. Когда она взмахнула волосами, стало понятно, что среди них появились два острых рога, загнутых к концам. Всё серое стало естественным, мир раскололся, и Матфей увидел то, что увидел. Она, стоя посреди улицы, стояла и смотрела прямо. — Зло отторгает добро. Зло притягивает магнитом другое зло. Тот, кого мы ищем...Давно потерял всё человеческое в привычном понимании. Не отставай, — она пошла, словно зная, куда идёт, а её глаза подсказывали, где искать то зло, что она видела. Там, где большая концентрация ЭТОГО. Её взор не позволит прогадать с поиском. Ничто не скроется от этого взгляда под покровом ночи. Ни один бес, ни один прокаженный, ни один фантом. Если интуиция глушит добро, нужно радикально сменить ракурс обзора на события. Нажать на переключатель настолько глобально, насколько это возможно.

И пока она шла по улицам, четко зная куда, она задала сквозь призму завесы - а её окружила черно-красная аура, очень тонкая, ровно по телу, как дымка - вопрос. А следом и ещё один, более странный. — Ты меня не боишься, Матфей? Последуешь ли ты за мной, даже если меня сочтут ведьмой и сожгут в пламени?

Колесницкий поднял глаза на Кассандру, когда та описала Седьмого — с её слов он казался больше полубогом, нежели смертным энтузиастом. — Если Седьмой таков, эта вылазка неоправдана. Риск пострадать от его рук выше, чем приобрести мощного союзника, — Прокомментировал он, более ничего не добавляя и не вкрапляя собственного мнения. Когда провидица ускорилась, Матфей последовал наравне с ней. «Она активировала оболочку?» — Спросил он сам себя, пытаясь припомнить подобную способность Кассандры. Вскоре диалог перешёл на более личные темы. Она задала Матфею тот же вопрос, который правитель-тиран задаёт своему верному слуге, зная, как близко тот стоят к его спине. Матфей же был заоблачно далёк от подобных интриг, амбиций и погони за властью: для него была лишь цель, результат, причина и следствие, и потому он ответил так же серо: — Нет, не боюсь. Да, последую, пока вы не нарушите те нормы морали, по которым живу я, — Через глаза Матфея нельзя было увидеть чего-то, кроме трезвости ума. Вскоре после того, как был задан вопрос и был получен ответ, Кассандре привиделось ещё одно видение.

То была ещё одна мраморная статуя человека. Конечно! Кассандре вспомнился относительно молодой монумент, выставленный на центральной площади города вскоре после войны — «Надежда». Трехметровый ангел скрестил пальцы у губ, читая молитву в надежде спасти Элоссу от хаоса. Только вот, ни губ, ни глаз, ни лица у него не было, ведь надежда слепа и голос её звучит не в устах, а в сердцах людей. Под голыми ногами Надежды была высечена та самая молитва на всех международных языках мира. — Мы ищем человека, поставившего «Надежду»на центральную площадь, — Кассандра выражалась понятно, в отличие от большей части времени, когда её преследовали всевозможные видения и она была сама в себе. К тому же, Матфей был тем человеком, с которым по-иному означало бы меньшую эффективность дел. И Кассандра это великолепно понимала.

В течение нескольких секунд после вопросов Кассандры Матфей молчал. — …Человек, высекший «Надежду», работал над ней при дворе по приглашению королевы, так писали в газетах. Я сам ни разу не видел её вживую, стоит посмотреть. — Матфей указал пальцем в направлении, где стояла статуя. Изначально искатели неизвестного двигались в правильном направлении — благодаря решению Кассандры выйти к оживлённому центру города они уже были близко к площади и добрались до Надежды меньше, чем за пять минут. — Вот она. — Матфей поднял голову на величественную фигуру, стоящую в ста метрах от них. И она была благосклонна. И вправду, всё, как видела Кассандра: ни глаз, ни уст, лишь пустое лицо. Но почему-то провидице казалось, что само присутствие благодетели успокаивало её, приободряло. Будто неслышная молитва, которую Надежда читает без остановки, звучит и в её сердце, и в сердцах других окружающих статую людей. «Здесь кончилась война», словно говорила эта статуя всем своим видом. «Здесь же она начнётся снова, рано или поздно.» — Подумалось Колесницкому. Так или иначе, новых видений от одного вида статуи не последовало. Матфей продолжал думать над следующими действиями и осматривался вокруг, словно что-то извне даст ему подсказку. — Мы можем опросить местных, кто-нибудь точно будет знать, как возводилась Надежда, или найти людей, прямо или косвенно отвечающих за установку статуи.

Кассандра остановилась у статуи, глядя в её отсутствующие глаза. Что-то витало на уме у девушки, но она не могла чётко сформулировать, что именно; кажется, что каждый сантиметр статуи, столь идеальной, сбивал её с нужной мысли. Её аура давно исчезла, исчезли рога, исчезла чернота в глазах. Сейчас, в своём обычном виде, она взирала на объект культуры, в последствии который точно станет богатым наследием государства. И всё же, это не давало ровно ничего; у статуи, кроме молитвы, не было высечено то же самое «ничего».

— Местные... Вряд ли много знают. Второе ещё сложнее, — и так было впервые. Она не до конца понимала, как искать и где. Словно её канал, позволяющий определить точное местонахождение человека сквозь видения, был накрепко закрыт. Причём женщина не могла описать и свои довольно противоречивые чувства: опасность есть, но она всё равно желала пренебречь инстинктом самосохранения.

Час спустя девушка с белым цветом волос и мрачный мужчина подошли к какому-то дому, внешне невзрачному, но от которого веяло чем-то, что уже ощущалось в видениях. Мрачная атмосфера. К тому же это довольно большой коттедж, богатый, но отчего-то отталкивающе-непривлекательный, хотя красоты в его внешнем виде было столько же, сколько в монументах прекрасной Элайе. Надо признать, Кассандра не понимала свои внутренние противоречия, но что-то ей подсказывало, что они в нужном месте. – ...Не мог бы ты постучаться? Я не могу объяснить, но меня что-то тревожит в этом доме, – коротко объяснила Кассандра и перевела взгляд на военного. Рядом с ней стал летать её гримуар с инкрустированным красным камнем, подтверждающий, в частности, и боевую готовность, и, в целом, её настороженность. Провидица всегда отличалось спокойствием, но сейчас её напрягало нечто в недрах этого здания. И отчего-то Кассандра чувствовала, что их ждут.

Воин сжал руку в кулак и несколько раз стукнул по двери, достаточно громко, чтобы их услышали, и дверь открылась моментально. Как оказалось, врата из тёмного дуба даже не были заперты. Гостей никто не встретил - двери открылись сами по себе, словно сам обитель приглашал войти. Они ступили на чёрный шёлковый ковёр, уходящий далеко вперёд, в центральный коридор особняка. По бокам проёма коридора стояли две мраморные безликие статуи, вроде тех, что видела Кассандра. Они стояли в драматичной позе, словно закрываясь от солнечного света, и их руки направлялись прямо в сторону коридора. Кассандра видела в этом закономерность.

Они пошли по чёрному ковру в коридор с проёмом из тёмного дуба. Стены и пол, как и две статуи, были выполнены из белого мрамора с вкраплениями чёрного цвета, напоминающие трещины. Тут и там на стенах коридора были повешены картины, запечатляющие грандиозные и страшные моменты истории Элоссы: «Тысячелетняя Война» от неизвестного автора, кто решил не заявлять о себе; «Самоубийство Монарха» — воистину легендарное полотно, по легенде повествующее о смертной жизни тёмного бога, вознесённого в пантеон Проклятых, и многие другие. Помимо картин, Кассандра и воин всё чаще видели те же самые статуи, что при входе — точно такие же, в точно таких же позах, через каждые десять метров статуи показывали поражёнными позами вглубь коридора.

Со временем коридор казался бесконечным, но время не давило на Кассандру. Её сверхъестественное восприятие было напряжено. Гробовая тишина этого места вызывала странное чувство саспенса, полотна вокруг приковывали внимание, словно перенося провидицу в события на доли мгновений, а статуи приносили в её душу чувство зловещей долины. Это место было призрачным, ненастоящим. Вполне реальным, конечно, но оно вызывало такое чувство, словно двое находятся в ином измерении.

Не было доселе ничего, что вызывало бы фантомное чувство страха на одном уровне с неподдельным восхищением. И даже камень на ее гримуаре светился ярче обычного, ощущая нечто потустороннее, нечто совершенно злое, подобное абсолютной тьме, скрытой за прекрасными мраморными лицами. Это было настоящее искусство, которое давало мнимую иллюзию того, что за этим стоит нечто большее. Или вовсе не мнимую? Осматривая картины, она удивлялась точности и проработке деталей, их абстракции и символизму. Тысячелетняя война вызвала у нее в груди трепет, схожий с воспеванием народного эпоса, а «Самоубийство Монарха» словно побуждало желание потянуться руками к шее и сжать ее с такой силой, чтобы каждый хрящ и каждая кость переломились на две части.

И коридор был слишком неестественным. Статуи, словно живые, указывали идти дальше, и Кассандра шла. Спокойная внешне, но с огнем страха внутри, она поглядывала на своего компаньона, надеясь не только лишь на гробовое молчание. Она фантомно ощущала что-то впереди себя, но не могла понять ничего, кроме всеобъемлющей темноты, целиком захватившей ее внимание и экстрасенсорное восприятие. Сердце словно стало стучать громче, чем раздавались шаги, но наличие звука ее хотя бы успокаивало. Кассандра никогда не думала, что будет нервничать настолько, что не сможет что-либо нормально сказать. И всё же, она предпочла идти дальше.

Кассандре казалось, что особняк начинает следить за двоицей, изучать их, проявлять к ним интерес. Это чувство было до боли знакомо чернокнижнице, ведь была всего одна-единственная сила в мире Кассандры, которая вела себя похоже. Бездна. — Это место зачаровано. Оно оказывает на нас ментальное влияние. Для вас это опасно, Кассандра, не теряйте бдительности. — Заметил Матфей, ненадолго переводя взгляд на провидицу. Закалённый и закрытый от паники ум Матфея выдерживал напряжение, сводящее с ума гражданских. И он прекрасно знал, что сознание тёмной волшебницы устроено ровно наоборот — чуткое восприятие потустороннего так же означало мягкость самообладания. Колесницкий прищурился. — Белый свет в конце. Мы близко, — и он был прав. Непроходимый для зрения мраморный свет был уже в пятидесяти метрах от идущих. Приземлённый, человечный голос Матфея немного успокоил метущееся сознание диаболистки. Пока они приближались к свету, он казался всё ярче, пока стал совсем уж ослепительным. Когда они подошли вплотную, свет резко развеялся, открывая сокрытый вид.

Это был большой зал, полностью выполненный из мрамора. Его высокие потолки подпирали колонны, уж больно высокие для особняка. Материал был знакомым — тот же самый белый мрамор с чёрными трещиноподобными вкраплениями. Статуи полностью заполоняли это место, только теперь они были словно разбросаны по залу, стоя в совершенно разных, незакономерных позах и направлениях. Благо, хоть их было много, они не превращали зал в лабиринт, и каждый уголок этого обителя не от мира сего был виден невооружённым глазом. Но не это приковывало глаз больше всего, а единственный, повторяющийся звук.

Киянка. Инструмент скульптора издавал каменистый стук каждую секунду, повторяясь идеально в ритм. Он выглядел, словно сам особняк, словно был воплощением этого места. Лаково-чёрные волосы небрежно спускались до плеч белой, засыпанной мраморной пылью рубашки и простых чёрных штанов на ремне, надетых на такое же мраморно-белое тело. Его молоток бил по незавершённой статуе, и теперь сомнений не оставалось: это был он. — Входите, я вас ждал. — Раздался неспешный, безразличный голос. Он встал из присевшего положения и повернулся к Кассандре. Его лицо просто кричало: «Творец». Низко опущенные брови и прикрытые глаза выражали лишь тяжёлое безразличие, но зрачки, сфокусированные, искали всё прекрасное, что можно запечатлеть в мире материальном. Его непроглядно чёрные волосы были одного цвета со зрачками, похожие на две чёрные дыры, и от того его неестественно белая, мраморная кожа выделялась ещё больше. Этот человек словно был и творцом, и творением одновременно. Он внимательно всмотрелся в лицо Кассандры. Их взгляды пересеклись настолько пристально, как если бы они обменивались мыслями в режиме реального времени. Женщина молча подошла к нему и пожала руку, словно заключая договор с дьяволом. Матфей стоял в стороне, будто открещиваясь от подобного контакта, но не избегая его полностью.

Так у самого входа в их логово проросла седьмая гвоздика. И когда расцветут все девять - огонь революции станет неизбежен, разразится жутким багровым пламенем по всем континента и ознаменует собой начало новых взглядов.

Истории Нидхегга. Багровые предвестники апокалипсиса

1862 год по календарю Вассагни, месяц Октавий.

Всё это время университет ГАН работал в штатном режиме. Каждый из присутствующих там преподавателей выкладывался, как мог, чтобы дать своим ученикам максимальный уровень знаний. Кто-то вкладывал магическую теорию, кто-то историю, кто-то - физическую подготовку. Разумеется, среди всего этого обилия были и зачетные предметы, на которые студенты обращали меньше внимания, но менее значимыми от этого всё не становилось. В общем, обычные будни протекали своим чередом, каждый раз снова и снова повторяя цикл предыдущего дня. Такова участь студентов: грызть гранит науки, чтобы в итоге получать какой-никакой хлеб в этом мире.

Состав элиты Суррито-Гато никак не изменился. Его участники по-прежнему оставались весьма конкретными личностями, и лишь ученый, вступивший около полутора месяцев назад, не был известен на весь Нидхегг. Хинами Сейджуро по-прежнему являлась “куратором” Оамэ, Бо и Авареты, решивших посвятить своё свободное и мирное время тренировкам – девушка же лишь давала им советы. Безликую также видели лишь на парах, а во внеучебное время лишь иногда в окнах студенческих общежитий мелькала мордашка лисицы. Цинь постоянно сидит в своей лаборатории, а её окружение – сплошные книги, которыми изобилует, впрочем, весь её кабинет. В большинстве своем это были трактаты по химии, биологии и прочим естественным наукам. Сендзёгахара Мияги довольно часто начал пропадать, и кроме как на парах почти нигде не появлялся. В частности, после того, как он нанял одного человека в АРХИВ, то и сам стал чаще туда захаживать. Возможно, там что-то происходит.

Порты получили массовые заказы на постройку кораблей от тайной жандармерии, причем по всем водным границам. Последствия массовых нападений кровавых культистов привели к тому, что охрану по всем городам пришлось ужесточить, а под стражу брать всех, кто попадает под подозрение. Жители начали массово обсуждать всё это, и слухи по такому сарафанному радио разлетались достаточно быстро – уже через две недели после первого нападения на столицу об этом знали все окраины континента. В свою очередь, в целях безопасности, люди, обеспокоенные положением, стали массово перебираться из деревень в города. Подобное вызвало спрос на дома, которых оказалось недостаточно, чтобы приютить весь хлынувший с огромной территории Нидхегга поток. Все стройки ускорились в два, а то и в три раза. Торгаши недвижимостью, очевидно, воспользовались моментов, что сорвать с этого денег – закономерно подняли минимальную цену даже небольших домов, из-за чего система рынка в целом стала куда более шаткой.

Во время старого похода студентов Безликая нашла женщину, которую прибило к берегу реки. Её удалось спасти и откачать, после чего обнаружилась её амнезия. Она совершенно ничего не помнила о своем прошлом, не знала, кто её семья и друзья и даже не могла сказать, откуда она родом. По настоятельной просьбе Безликой ей выдали маленький домик в окраине столицы – там она стала жить, и ей решили дать определенный срок в два месяца, чтобы вспомнить хоть что-то из жизни. С тех пор все, кроме непосредственно Безликой, о ней забыли.

Примерное время – около семи вечера, когда на востоке еще не темно, но при этом уже начинает смеркаться. Главные герои после учебы разбрелись кто куда, ведь наступили выходные дни. Часть ушла просто гулять – к таким относились Юито и Рёд, которые за последний месяц нешуточно сдружились. Возможно, к ним присоединится Райан, но это решать уже самому пространственному магу. Девочки в лице Номуры и Арисы постоянно проводят время вместе, и вторая тренирует Ки самой Муры, чтобы у той быстрее проходило освоение собственных сил. Это происходит дома у аристократки с Альтерии, а потому немудрено, что медузка почти перестала появляться в общежитии. Уильям Фаренгрейц стал намного реже появляться на парах, чем обеспокоил некоторых преподавателей. Дело остальных – их личное дело.

Время – прямо сейчас, настоящее, текущий момент. В двадцати одной точке столицы начались массовые призывы к апокалипсису, концу света, к тому, что скоро грядёт конец и убегать от него бесполезно. Людям нужно готовиться к пришествию богини разрушения, которая уничтожит нашу планету, так долго процветающую в мире и гармонии. Вокруг массовых мест культуры начались пожары, на людей нападают с ножами простые фанатики, утверждающие, что лучше избавить их от мучений здесь и сейчас. В театрах песни начали петь песни на древнекселловском, призывающие самых скверных демонов из Подмирья и обращающиеся к их апокалиптическим способностям судного дня; особенно отдавали дань богине Беатриче, славящейся под статусом “Разрушительница цивилизаций”. В некоторых местах стали проводить кровавые ритуалы прямо при людях, чтобы показать то, что ждёт всех уже совсем скоро. Хоры сменились заунывным пением о Божией каре. Прямо по улицам стали ходить ораторы, совершенно без стеснения выкрикивая различные лозунги.

Это стало самым массовым нападением на Нидхегг культистов за последние полтора месяца с начала их появления. Как отреагирует стража – огромный вопрос, ведь сразу двадцать одно публичное место невозможно перекрыть, не говоря уже о том, что фанатики начали оказывать серьезное сопротивление стражам порядка, чего ранее не делали вовсе. На улице начал твориться сущий кошмар, вызванный простыми людьми, и это требовало уже определенных мер. Выяснить точное число культистов или хоть одно имя их лидеров не удалось за всё это огромное время, что является большим упущением как действий Элиты, так и опрометчивостью короны. Никто не думал, что это станет массовым вирусом, который начнет поглощать Нидхегг изнутри, который сделает всех более внушаемыми. На улице началась массовая паника, и властителей порядка перестали слушать окончательно. Культура – одно из главных достоинств Нидхегга – подверглась массовому нападению людей, которые очерняют её одним своим присутствием. И, более того, убивают людей, себя и законников, которые всех пытаются защитить. Их лидеры почти наверняка заправляют всем из тени, с самых видных мест. Как было подмечено ранее, мало кому можно доверять в нынешние времена. Что предпримут власти, главные герои и третьи лица — покажет время, обращенное в историю.

Подвергшись всеобщей панике, происходящей возле танцевальной арены столицы, Амагири с тревогой оглядывался по сторонам и старался не отходить от Рёда. Крыши ближайших домов горели, а огромное количество фанатиков — более тридцати — нападали на всех людей без разбора, и старались ранить так, чтобы не убить, а лишь пустить кровь. Если им удавалось это сделать, то они нашептывали: «Время ещё придёт…», после чего убивали сами себя оружием, окропленным кровью раненного жителя. Медики, по причине массовых ранений, начали суетиться и экстренно оказывать первую помощь. — Рёд, какого здесь происходит?! — Амагири обнажил катану, ибо явно начинал терять спокойствие в этой всей толпе. Злость Юито начала накапливаться, а его мысли смешались в единую кучу, из которой невозможно было что-то понять. Норд с опаской осматривался по сторонам. В его глазах читался страх. — Я не знаю! Чёрт. Когда же это успело произойти?! — Надо отсюда уходить… Сзади! — только и успел сказать Амагири, указывая на фанатика, бегущего со спины. Однако он вовремя успел подумать о своих способностях, не растерявшись в стрессовой ситуации. Фазовый сдвиг. Удар тупой стороной меча под дых оппонента. Отпрыгивает назад, обратно к норду. Рёд не успел оглянуться назад, когда Юито предупредил его об атаке, и резко обернулся на падающее тело культиста. Он поднял рубочный колун, который держал в руках нападавший, и вцепился в рукоятку мёртвой хваткой. — Нужно найти стражу, быстро! Глаза в оба… — Норд оглядывался по сторонам в боевой готовности, и в то же время продолжал идти по улице вперёд, — Где Лиас? Где Райан, Номура, наши? Нужно быстрее сгруппироваться. Вопросы, заданные красноволосым, были скорее риторическими. Вдох, выдох. Новый вдох. Новый выдох.

Райан отделился от Юито и Рёда, но обещал их догнать. Надо было успеть кое-что попробовать купить. — Говорите, такие кунаи специально для новичков? — Райан пытался прокрутить в руке оружие, но от непривычного перевеса у него это получалось плохо. — Да, молодой человек, такие обычно ребенкам в кланах дают на разогрев, когда перестают заниматься деревянными видами оружия, — торговец говорил оживленно, попутно что-то рыская у себя в закромах. — Но, если они вам не подходят, можете посмотреть на это, — мужик вытащил небольшую коробку и сразу же открыл. Внутри лежал комплект из кунаев из стали посолиднее. Матово черные, немного измененная форма, даже неопытный скажет, что они более сбалансированы. — Эти кунаи скорее подходят для ближнего боя, чем бросания. Качество, само собой, повыше. Более сбалансированная тяжесть и длина.

Райан взял один. Подержав и повертев, он понял, что это то, что нужно. За время похода бродяга понял, что очень неплохо было бы заиметь себе хоть какое-то оружие. Его способности предполагали использование коротких кинжалов, чтобы в случае чего резко ударить или метнуть. В голову ничего не пришло, и теперь он стоит у прилавка специализированного магазина и достает отложенные деньги для покупки. Он специально не тратил деньги, которые ему после провальной драки подарили. — Ты ведь студент Академии, я прав? — заинтересованный взгляд прошелся по внешнему виду юноши. Простой плащ с капюшоном, свободные штаны, сжимающиеся перед обувью. Всё было выполнено в серых тонах, старая привычка не отсвечивать превратилась в стиль. Райан лишь кивнул на вопрос. — Тогда вот тебе презент, — торговец поставил рядом с коробкой кобуру для кунаев, — Я её уже давно снял с продажи, теперь так и валяется, а тебе в самый раз будет. Правда она не новая и потрепана слегка. Ну-ка примерь.

Без лишних слов Райан нацепил кобуру на пояс и расставил в него кунаи. Они были закреплены специально так, чтобы из-под длинной одежды видно небыло. В других случаях была возможность просто поменять место крепления. — Сидит впритык, движения вроде как не стесняет. Хоть я в этом и не разбираюсь, но… Договорить не дал нарастающий шум снаружи. Райан подошел к окну осмотреться, к нему запоздало присоединился сам торговец. На улице началась полная паника, какие-то истеричные сектанты резали всех. Прямо перед окном один из фанатиков схватил человека и со всей силы вбил в стекло, отчего оно разлетелось и тело повисло на осколках оконной рамы. Райан от такого отшатнулся, а торговец закричал. — Тихо ты! — грозно зашипел Райан, но было уже поздно. В дверь начали вламываться. — Прячься! — Сейчас было не до вежливости. Осознание того, что ломящиеся хотят убивать, пришло достаточно быстро. Райан вытащил кунай и встал сбоку от двери, держа оружие наготове. Он не мог оставить торговца и слинять, а значит придется обороняться. — Мы знаем, что вы там. Примите свой конец. — Зачем тянуть неизбежное? Позвольте очистить ваши души.

Одна из петель вылетела, ещё один удар, и они ворвутся. Это мрази. Это — не люди. Убить в первый раз довольно трудно. Дверь окончательно выбилась. Следом за ней по инерции ввалился один из сектантов. Тело двигалось машинально, пружина лопнула и кунай вонзился в задние позвонки шеи, и теперь жертва не встанет никогда. Только, будучи в шоке от адреналина, багровый вытащил кунай, как на него повалился второй. Лежа на полу, Райан двумя руками держал сектанта сверху. Острие ножа находилось в нескольких сантиметров от лица. На инстинктах бродяга активировал неосязаемость. Нож прошел сквозь парня, а сам он перекатился в бок и зарядил лезвием куда-то в спину. Тело упало. Руки оказались в крови, он смотрел на них в полном ужасе и шоке. Как бы жизнь не помотала, но только у отбитых психопатов не возникнет хоть каких-то эмоций от первой пролитой крови. Быстро встав, бродяга глазами нашел торговца. У него не было времени, нужно найти остальных, а охрана города хоть как-то, но справится в этом районе. Недолго думая, он вошел в «пустоту» и перебрался на крышу. Ему предстал ужасный вид. Здания горели, крики людей и сектантов сплелись вместе, а одногруппники в разных местах. Ближайшие к нему — это Юито и Рёд. Рядом с парнями материализовался Райан. — Надо уматывать, да и остальных найти. Я перемещу, — Заключил он, протягивая руки с засохшей кровью парням, приглашай войти в «пустоту». — Райан! — Приятно удивлённо воскликнул Эллиот, хватая руку после первого предложения, — Проводи нас до остальных. Они все должны быть на рынке в это время. Клянусь Авророй, сука, всем черепа отобью! — Разъяренно и испуганно одновременно зарычал норд. Юито более брезгливо взял за руку Райана. Если Эллиот словно не понимал этого, то Амагири ни с чем не спутает подобный взгляд. Он убил человека. В целях самообороны, вероятно, но это ничего не меняет. Потомок клана убийц не стал никак это комментировать, лишь в очередной раз поморщившись.

Почувствовав крепкую хватку двух друзей, Райан незамедлительно вошел в «пустоту». Насчет реакции остальных он не волновался — в их тандеме такое перемещение не в первой. Окружение быстро перекрасилось в чероно-белые тона, на черных домах вместо огня парили обломки. Остальные люди вокруг исчезли, лишь их проекции с отрывками перемещались и исчезали в хаотичном порядке. Неспеша, бродяга отпустил руки ребят. За такой срок он смог начать лучше контролировать пространство, и теперь фантомы могли не трогать иных лиц по его воле. Вокруг стало намного тише, можно было даже ненадолго выдохнуть и собраться с мыслями, но движение парней не останавливалось. — Я знаю где живет Ариса, не спрашивайте откуда, но мы бежим туда, скорее всего Номура вместе с ней. Где Лиас я не знаю, — Коротко изложил свой план и информацию в целом Райан, заворачивая в очередной переулок. — Убивать в этом пространстве на ходу вряд ли получится, я ещё не натренирован в этом слишком сильно, можно попасть по мирным, — Райан в пол оборота посмотрел на Рёда, считывая его реакцию. Придется смириться с таким положением вещей, если требуется быстрое перемещение.

Ариса Исихара и Номура оставались в относительной безопасности всё это время. Дом первой был крепостью, и как только в окне начали виднеться беспорядки, которые лицезрела медузка, певица подошла к Муре и с серьезным лицом обхватила лицо той, чтобы в итоге хлопнуть по щекам с двух сторон. Перед глазами у медузки все на мгновение поплыло. Номура стала тяжело дышать и казалось, она сейчас закричит. Такая привычная эмоция, как страх, никуда не ушла за год её обучения. Эмоции всегда оставались рядом с Номурой. Сколько бы девушка не пыталась взять в себя руки или не паниковать, ничего не выходило. — Меня слышишь? Дыши, без паники, эмоции под контролем. Вдох и выдох. Как только её хлопают по щекам, вся Набуюки вытягивается вверх и трясется, как от удара током. Волосы взъерошиваются, а глаза сильно округляются. – Аааа-а! Ты чего бьешь меня! – не смотря на то, что раздался очень высокий голос, Номура пришла в сознание. Она вновь походила на саму себя. Точнее на Анкселамскую пикси, с которой сравнивают людей-трусишек. Исихара отошла от Муры, чтобы вновь глянуть в окно. В итоге девушка задернула шторы, стараясь сохранять спокойствие. Её сердце билось так, что было видно вздрагивания грудной клетки, а дрожь рук говорила о дополнительном волнении. Сказать, что Ариса была спокойной было можно, но не тогда, когда повсюду начинает твориться беспредел, видимый из собственного жилища. — Нам нельзя выходить. Здесь безопаснее. На всякий случай держи оружие наготове. Райан знает, где я живу, он может прийти сюда, — она от нервов положила руку на лоб, потирая его. Виски начинали очень сильно болеть. Начав двигаться, Набуюки повернулась в сторону окна, как поняла, что оно уже было зашторено. Но это не мешала людским крикам и взрывами доноситься до них внутри. Обстановка угнетала и не давала четких ответов на вопросы, которые возникли в головах: сколько им тут сидеть и когда это закончится? Наасоклько все серьезно? Номура видела, что её подруга сама тревожилась и пыталась казаться единственной трезвой в этой ситуации. Икнув, девушка, ничего лучше не придумав, положила свои ладони на женские плечи, чтобы показать, что она рядом. – Откуда им известно, что мы именно здесь? Или то, что они находятся в безопасно.. Слышишь?

Добравшись до дома Арисы, ребяты вышли из пространства. Для людей с плохим вестибулярным аппаратом такие входы и выходы могли обеспечить головокружение, однако ко всему привыкаешь со временем. На улице вновь стали слышны как гул, так и эхо, так и крики паникующего города со всеми её прикрасами. Райан застучал в дверь. — Ариса! Это я — Райан! Со мной Юито и Рёд, открывай! — последние контрольные удары по двери и бродяга отошел, сев на ближайшую скамейку. Без раздумий он достал из потайного кармана портсигар и вытащил оттуда табак. — Если она сейчас не откроет, выбиваем дверь, — Голос закончился на чиркнутой спичке, обжигающей кончик сигареты. Пальцы оставляли кровавые отпечатки на фильтре. От первой же затяжки Райан закашлял. — Я в последний раз курил полгода назад. — Пояснил он с першением в горле.

Как только раздались стуки в дверь, Исихара чуть ли не подпрыгнула, буквально подорвавшись на месте. В конце концов, она испугалась не на шутку, и это было видно. Не зная, кто стучит, она была рада, что этот «некто» решил применить голос, дабы о себе дать понять. Отчасти это спасло незнакомца от участи быть пробитым насквозь её рапирой — ничто так не заводит человека, как резкий выброс адреналина и желание жить. А последнего у Арисы отнять было невозможно. Впрочем, это были знакомые лица, которым она доверяла — учеба за прошедшие восемь месяцев сильно сплотила их, ибо через Номуру она общалась и с ее друзьями. Шаги. Быстрые. Звук поворота замочной скважины, девушка снимает цепь с внутренней стороны двери, резко открывая её. Белокурая озирается по сторонам, великолепна слыша не так далеко подобие взрывов и криков. — Нашёл время курить. Не до пафоса сейчас. Заходите. Рёд, закрой за всеми дверь, — Исихара, верно, нервничала. Хотя она совершенно точно не из тех, кто покажет свою слабость, особенно при таком количестве парней. В её взгляде так и читалось непонимание и страх, причем скорее от незнания ситуации, нежели от боязни. — Что произошло, Юито, Райан, Рёд? — Чёрт его. Я в… Столько всего… Я… — Не в силах подобрать слова, Амагири сделал жест «рукалицо», проходя вглубь уже знакомого дома, где были задернуты все шторы и выключен свет хотя бы для того, чтобы не привлекать внимание.

Теру-Огайо, десять минут после теракта. — Оцепить районы! Бить на поражение! — Раздался громкий крик Атаишитсу. Вокруг члена Суррито-Гато стояла группа готовых к бою солдат. Взявшись за окровавленную катану, он бежал в сторону очередного скопления культистов. — Доложить двору! Призвать Суррито-Гато к бою! — Орущим голосом командовал Змей, параллельно продолжая бой с террористами. Повсюду летал нефритовый туман.

Ещё десять минут спустя. Императорский дворец. Высокопоставленный солдат клана Атаишитсу врывается в центральный зал, преклоняя колено в спешке. — Ваше императорское величество! — Военнослужащий проглатывал слова из-за отдышки. — Столица массово атакована террористами культисткой организации. По всей площади Терру-Огайо началась резня, преступники бьют граждан! От Юше Атаишитсу приказ мобилизировать Суррито-Гато и оцепить районы города. Со стороны нефритового трона, окованного золотом, раздалось протяжное мычание, похожее на рык. — …Мобилизацию элиты разрешаю. Отправить весь состав Суррито-Гато под командование территорий. Включить двенадцатый корпус армии, Сейджуро поставить на охрану территории двора. Пять нападавших отправить на допрос, остальных убить, — Император грузным голосом отдал распоряжения, после чего почесал жёсткие усы. — Есть, ваше императорское величество! — Солдат откланялся и рванул обратно.

Дворец Суррито-Гато, несколько минут после отданного приказа двора. В руки Хинами Сейджуро прилетает ворон со свертком в лапах и поспешно втискивает ей сообщение в руки — бумага гласила от лица императора. Получив приказ, Хинами Сейджуро немедленно начала читать сверток. С каждым разом её глаза расширялись все больше и больше. Удивлению первой в Суррито-Гато не было предела: охранять императорский дворец, да еще и так внезапно? Это означало лишь одно: определенные события, негативные для Нидхегга, произошли в столице, и теперь об этом доложил один из послов Атаишитсу. Прикинув время, Хинами поняла, что прошло по меньшей мере пятнадцать минут, и это достаточно критично.

Не зная всей ситуации и не имея права ослушаться приказа, она закусила губы до крови. Её глаза сверкнули огоньком разгорающейся бури, а брови свелись к переносице. Поправив подобие корсета и отведя длинные волосы назад, она встает со своего места, чтобы выйти быстрым шагом из своего места нахождения. Через три минуты она уже стояла у казарм третьего имперского отряда. Взглотнув, он гордо подняла подбородок, одну руку опустив вдоль талии, а вторую уперев вбок: этот важный вид наряду с женственной фигурой нередко воодушевлял простых вояк. Что уж говорить о дворцовой охране, которая только и ждала своего звездного часа? — Оцепить южное и северное крыло полностью. Двадцать три солдата займут полностью центральные Нефритовые врата, десять — восточные и западные врата. Не пропускать и не выпускать никого из территории королевского двора, кроме членов элиты и их секретарей. Приказ выполнять! — как только она услышала одобрение от стражи, то растворилась в воздухе, оставив от себя лишь раскаленный след. Оказавшись на одной из высоких башен дворца, на её крыше, спустя примерно минуту, Сейджуро глянула в сторону столицы, которая относительно была открыта, как на ладони. Но она осталась исполнять приказ верховной власти — защищать королевскую территорию.

ДК «Фаворит». Мирные жители выбегают в панике из здания, которое загорелось, словно факел. Те, кого называют культистами, нападают на всех жителей, которых видят. Одна женщина падает наземь, прикрывая своего ребенка от нападения недруга. Фанатик в красном, с ножом, замахивается на неё с криками об апокалипсисе, смеясь не то в агонии, не то в истерике. «Полагаю, это уже переходит все границы.» Тело несчастного на огромной скорости пронзает световым мечом, который отбрасывает его к ближайшей стене. В ту же секунду из-за спины прибывшего человека выбегает более пятидесяти хорошо вооруженных солдат, которые тут же начали действие — часть оцепляет ДК, а часть заходит внутрь, чтобы помочь тем, кто мог оказаться в огне. Синеволосый проходит мимо женщины, смотря ровно вперед, на полыхающее здание. Его первой мыслью было одно, но очень простое: «Сколько же людей там погибло?» Сендзегахара Мияги с серьезным видом смотрит на здание, где уже вовсю сражается одна из его гвардий. — Уходите. Мы разберемся. Держитесь подальше от других людных мест, — вернув свой световой меч обратно в руки, Мияги осознал одну важную истину: это была последняя капля терпения короля. Приказ бить на поражение стал очевиден. Шагнув в огонь, прямо в горящее здание, он пошел спасать граждан и убивать тех, кто этого больше всего заслуживает. Во имя Нидхегга.

Культурный парк отдыха. Фантомные фонари летают по всей округе, впитывая в себя начинающиеся пожары. Безликая же, быстро перемещаясь от тела к телу, подбирается к фанатикам, устроившим массовые пожары и жертвоприношения на их фоне. Пересекшись взором с багрово-белой маской, все, кроме одного культиста, погибли мгновенно. Тот самый везучий был избран ей для дальнейшего допроса, и ждала её куда более страшная участь, чем легкая смерть от её рук. — Нидхегг… Защитить, — раздался её хриплый голос, когда та превращается в лису чуть больше, чем обычную по размеру, чтобы побежать вглубь парка. Возможно, там есть люди, которым нужна помощь.

Михайло разбудил странный стук по стенам, крики людей, топот ног. Выглянув в окно он увидел, как множество стражников сбились в роты и двигались в сторону столицы. — Черт бы побрал этих культистов. Все это зашло слишком далеко. Вдалеке были слышны взрывы, отголоски которых дошли и до тихой границы Окайтории. Под гул улиц немолодой солдат надевал старые потертые латы, обитые рунами, новые сапоги с только что подбитым каблуком. Воин снял со стены меч, выругался. Снял со стены щит, выругался еще более грязно. Запоясался, набил кошель табаком и свитками и вышел на улицу. Воин подбежал к одному из служивых и прокричал: — Брат-солдат, что происходит? — Не могу знать, нас созывают в столицу, грохот свидетельствует о взрывах, значит там сейчас жарко. — Ясно, спасибо, рядовой. После короткого диалога Михайло крикнул, что было сил. — Народ, готовьтесь, помогайте собрать ополчение. Нужно быть готовым ко всему. Моя лавка готова обеспечить вас всем необходимым снаряжением. Патриоты, не сидите на месте, разбирайте оружие, берите свитки, хватайте все что есть, не допускать паники! Распространите информацию по округе! Жители Окайтории услышали зов местного героя, и все двинулись к его лавке, понимая серьёзность происходящего. В течении часа добровольческий полк из 200 человек, вооружённых в основном вилами и маленькими мечами собрался на центральной площади Окайтории. Михайло крикнул: — Я, как представитель народа, принимаю командование первым корпусом ополченческой армии. Мы выдвигаемся в столицу с гуманитарной миссией, будем помогать подавлять беспорядки и соединимся с королевской гвардией Теру-Огайо. Если среди вас есть медики, нанесите на свое плече знак красного креста, чтобы вас могли опознать быстрее. Вперёд, товарищи! Толпа скандировала «Ура» и «Слава Нидхегу», постепенно двигаясь в направлении столицы.

Войдя в столицу, старый воин увидел нечто поистине ужасающее: Улицы, залитые кровью, едва освящались факелами, повсюду крики, люди убивают друг друга невесть за что. Мозг, который сотни раз видел подобное, смог быстро понять, что люди в красном — враги. Михайло крикнул, срывая голос: — Бей бардовых! Толпа, которая всю свою жизнь только дубасило мотыгой землю и колола дрова, поняла команду сразу. Все 200 человек разом накинулись на стаю кровавых культистов. Вояка выхватил меч из ножен, меч загорелся. Первый культист с криком кинулся на воина и пытался уколоть его в пах, за что лишился руки быстрым взмахом меча. Толпа гудела как паровой котёл, раненные падали на землю, багрянники отступали. Крики заполнили улицу, звон железа об железо отзывался эхом. Красные кресты тянули раненных с поля брани, лечили людей, пришивали конечности. Вояка убил не меньше 10 культистов, меч искрился в безумном танце смерти, два шага — укол. Рипост, удар, удар щитом, блок. Культисты начали бежать, двое из них успели схватить по кинжалу в спину и упали замертво. Пламенный силуэт воеводы озарил темную улицу рядом с большим театром, люди постепенно приходили в себя, кто-то добивал раненых культистов, кто-то пинал уже мертвые трупы, кто-то лежал на мощеной дороге и пустым взглядом смотрел в пустоту. Раненных было немало, 34 человека получили раны, совместимые с жизнью. 5 бравых парней погибли от коварных рук культистов. Культисты же понесли тяжелые потери, было убито 62 человека, 8 ранено и добито на месте, еще примерно столько же ушло на соседние улицы. Ополчение стало помогать раненным на улице, готовилось к штурму. Михайло осмотрел свое войско, многи люди были в шоке, кто-то не понимал, что они теряют много крови, раненные сидели и тихо ждали помощи, медики во всю бегали по улице и лечили пострадавших. Михайло крикнул: — Самые крепкие парни, готовые рискнуть своей шеей ради Нидхега - два шага из строя! — вышли два здоровых парня и трое мужчины средней комплекции. К ним присоединилась одна девушка медик. — Готовьтесь ломать двери, — Двери слетели с петель, группа из семи человек зашла в театр. Картина была жуткая, все в крови, остатки театралов тщетно отбиваются от безумных культистов, человек 25-30. Михайло с рёвом влетел в культиста, прижавшего к стене девушку. Своим могучим ударом он сломал оппоненту ногу, нож со свистом отскочил от лат, а лицо его было сожжено магией огня. Выглянув в фойе, воин увидел группу из десяти вражеских единиц. Михайло сказал: — Держите строй, дайте мне сделать мою работу и прикрывайте тыл, — в воздухе засвистели кинжалы, налитые синим пламенем. Три тела упало замертво, еще один загорелся от огня, отскочившего от лезвия кинжала. Михайло и его группа с криком помчалась на врага, лязг стали звучал несколько минут, пока последний культист не пал жертвой удара в спину едва дышавшего театрала.

Взвод вооруженных солдат королевской стражи, состоящий из шестидесяти человек, быстро двигался в сторону поражённого театра. — Окружить объект! Принять боевую готовность! — Скомандовал первый из них. Им и оказался сержант с широким палашом в руке. Приблизившись к театру ближе, взвод остановился по команде командующего. Перед взводом стояла гигантская рота из, как казалось, гражданских, вооружённых чем попало. По какой-то причине они не атаковали и даже не подавали признаков той агрессии, которую проявляли террористы. — Стоять. Кто такие? — Громко спросил сержант, не опуская клинка Вперед толпы вышел рослый мужчина, на вид лет 40. — Мы собранное ополчение города Окайтории. Я командую этим ополчением, меня зовут Михайло Росс, я служил наемным солдатом последние 20 лет, потомственный военный. Нас здесь не меньше 200 человек, большинство сейчас охраняет ближайшие переулки и прочесывает внутренние стены театра. Вот рапорт, здесь все написано. Будем рады перейти под ваше командование.

Сделав десять шагов, Михайло очутился напротив сержанта. Спокойной осмотрев его, он протянул свою правую руку в знак дружбы и признательности. Также воин протянул кусок пергамента, с кляксой крови на обратной стороне, лежавший в левой руке. Солдат снял флягу с пояса, отошел на два шага, сплюнул и начал пить. Запах ядерного самогона ударил бы в нос любому в округе нескольких десятков метров. Сделав большой глоток и удержав его во рту, солдат вернулся к краю шеренги из 20-40 крестьян, присел на одно колено, оторвал кусок красной мантии с трупа, напитал её спиртом изо рта и начал бинтовать раненного мальца, которого только вынесли из театра. Когда Михайло представился и протянул руку, сержант с неизменно хмурым лицом вернул меч в ножны, но за несколько секунд осмотрел ополченца, прежде чем пожать руку. Сперва взяв из его левой руки рапорт, он мельком пробежался по нему и убрал бумагу за спину, после чего крепко пожал руку в ответ. Опустив по привычке одну руку на рукоять убранного клинка, он ответил. — Синьхе Йю, сержант. Две сотни бойцов, и просто так появились из ниоткуда? — Он повернул голову в сторону роты. — Я слышал, что во время нападений террористов группы граждан участвовали в ополчении, но что б целая рота… — В его глазах читалось скупое удивление. Когда Михайло открыл бутыль со спиртом, со стороны батальона послышался хрип — несколькие из солдат не оценили запаха. — На самом деле вы подоспели очень вовремя, внутри театра почти все культисты либо мертвы, либо не могут ходить, часть улиц удалось забаррикадировать, к нам стекается часть пострадавших, всем мы стараемся помочь, медиков не хватает. У меня кончается спирт, а маленьким детям помочь своим огнем я не могу, уж больно он едкий. Солдат на секунду задумался. — У вас есть бинты или целебные травы? Мы организуем тут пункт для приёма раненных, часть людей отсюда точно не сойдёт, многие сейчас заботятся о своих столичных родственниках. — Мы собирались оцепить театр, но вы успели раньше. Медики помогут пострадавшим, — сержант переводил взгляд то на взвинченных, рвущихся в бой ополченцев, то на раненных граждан и воинов.

Дальше Михайло Росс окинул взглядом свою дружину. Многие уже успели схватить оружие поновее, кто-то смог стянуть сапоги на свои ноги, крестьяне были настроены серьёзно. 6 штурмовавших театр человек переминались с ноги на ногу, девушка хаотично бегала от одного раненного к другому, пытаясь вылечить каждого. Еще 40 человек стояли по стойке смирно и ждали приказа. Грубый мужской голос протрубил. — Уважаемая гвардия, если где-то нужна наша помощь, мы готовы выступать. После его слов все сорок человек крикнули: — За свободу, за братство, за Нидхегг! Когда Михайло проявил знак признательности и воины крикнули за ним, сержант встал по стойке смирно и показал жест воинской чести. — Гвардия принимает батальон ополчения, — отрезал он громко. Батальон сделал то же самое вслед за ним, и хором ответил громкими словами: — За Нидхёгг! — После чего сержант повернулся к своим солдатам. — Батальон, слушай приказ! Эти мужья и жёны выполняли нашу работу, теперь наша очередь. Лекари, помочь пострадавшим, найти оставшихся, воины — окружить объект, устранить врага! Выполнять! — Есть, товарищ сержант! — Отрезали солдаты, после чего поспешили к театру и пострадавшим гражданам. Сам командующий повернулся обратно к Михайло. — Если вам нужны лекари, останьтесь здесь, вас подлатают. Если нет, отправляйтесь на центральную часть рынка и сгруппируйтесь со стражей, которая держит оборону там и передайте, что вы от сержанта Йю третьего батальона. Запросите оружие и всё, что будет необходимо для роты, дальше ждите указаний от Суррито-Гато или местных командиров. Как и прежде, бить любого культиста, защитить каждого гражданского, кого сможете. Выполнять!

Немногим ранее. Центральный рынок Теру-Огайо.

Лиас сидел пригнувшись, прижавшись к деревянной стенке покинутой лавки и с безумными глазами расчехлял револьвер. — Я не сумасшедший. Я правильно сделал, что начал брать с собой оружие после нападений террористов. Я не умру сегодня, — шептал он себе под нос и медленно, но агрессивно дышал ртом. Один за другим, он дрожащими руками заправлял патроны в барабан, после чего рывком запястья вогнал барабан обратно в пистолет. Приложив одну руку к курку револьвера, он положил указательный палец правой руки к спусковому крючку. Он хмурился с круглыми от испуга глазами — казалось, что глазные яблоки вот-вот выпадут из глазниц. Просидев ещё две секунды, он восстановил равномерное дыхание и выглянул из-за стенки. За ней как раз и находилась причина, по которой он так боялся за свою жизнь: между, казалось, бесконечных лавок и палаток рынка бродили культисты. Двое из них двигались прямо в сторону Лиаса ещё когда он не подозревал о грядущем хаосе — ему приходилось спасаться бегством, пока он не нашёл кратковременное укрытие.

Подняв голову и заряженный револьвер из-за лавки, он прицелился. На добрую половину рынка раздались выстрелы, когда он выпустил вперёд половину барабана. Культисты упали на землю. Думать о том, умерли они или нет Лиас не мог. Понимая, что смерть шагает по пятам, он побежал дальше. — Стража. Нужно найти стражу, или хотя бы кого-то из наших. Чёрт возьми, они уже наверняка давно пошли на эвакуацию или спрятались. Руки так дрожат, что я вот-вот почти уроню револьвер… — Прошептал он про себя, всеми частями своего тела боясь за свою жизнь, но всё же оставался на грани паники. Резко обострившееся желание жить пришло к нему ровно в тот момент, когда смерть напомнила о себе, и эта воля держала его голову в узде, не давала запаниковать и окончательно свихнуться. Он вышел на центральную дорогу рынка с самым хорошим обзором, но активировал способность смешиваться с окружением. Его не смогут найти — по крайней мере те, кто не способен видеть сокрытое. План. Нужен план. План… Придётся ходить по открытой местности. Если я буду бродить по переулкам, то сам не замечу, как меня убьют. Даже одного удара я не переживу, не смогу среагировать после единого повреждения… Но смогу ударить первым, если первым увижу врага. У меня есть шансы. Хотя бы один из десяти, если мой шанс выжить хотя бы один к десяти, то я могу выжить. Я не сдохну сегодня. С этими мысли он пошёл дальше, передвигаясь быстро, но замедляясь и прячась, если почует опасность.

Лиас и впрямь оказался не сумасшедшим, но самым продуманным из всех. Это всё словно было злобной шуткой, иронией, которая никак не могла оказаться правдой - стрелок лицезрел настоящий фанатический ад на Элоссе, и это, скорее всего, немного подорвало его восприятие. Сокрывшись в себе и вне себя, он понял, что единственная возможность пробраться хоть куда-то в более безопасное место - прямая дорога через центральный рынок, который вовсю кипел, горел. Разъяренно кричали люди, которые, оказавшись в самом центре событий, потеряли ценные деньги с продаж. Но эта ярость переросла в страх и панику, и в итоге мимо Лиаса, которого никто пока не видел, то и дело пробегали торгаши и простые рыночные закупщики. Здесь мелькали и знакомые лица - студенты младшего курса и редкие старшие.

Справа от Лиаса очередной фанатик с безумным лицом, сокрытым под красным колпаком, гнался за жирным и огромным мужиком. Слева - стена. Впереди прямая дорога, на которой уже валяются те, кому нужна помощь, трупы, которым уже ничто не поможет, и культистское отродье, которое с присказками об апокалипсисе ковыряет уже мертвых людей. "Они упокоились...Они не увидят конца..." Это то и дело доносилось до слуха стрелка, и он лицезрел, как некоторые из них отрезают часть человеческой плоти и поедают её в сыром, первозданном виде. Отдельные просто ловили удовольствие от того, чтобы бегать за людьми - так, перед Лиасом постоянно ошивалось трое, все вооружены и как минимум являются магами, раз рядом с ними летают фолианты: красный, синий и голубой. Между ними началось рассуждения: — Э-э-э...Амарант не давал приказа здесь гасить гражданских, слыш... «Амарант? Совет Пяти?» — Повторил про себя стрелок, стараясь не раскрывать себя. «Если атакую, меня заметят. Назад идти уже не вариант, эти твари уже сбежались на звуки выстрелов. Придётся как-то провернуться дальше…» Сделав протяжный, сконцентрированный выдох, Лиас притаился и попытался прижаться к стене ближе и переждать в тени. — Та рот закрой, мало ли что он не отдавал, Совет Пяти всегда мечтал о том, чтобы привнести весть о скором Апокалипсисе. Амарант пошёл дальше, только и всего. — Хэээ...Блуэээ..Ху тыэ нисьёшь? Нас щя повяжут, если не сбёмсаа... — Согласен. Хоакин, взорви этот центральный переход, чтобы оборвать стражам самый легкий проход. — Сделаю, сделаю, ухомонись. «И что это за книги такие? Фолианты-катализаторы?..Взорвать проход? Подожди, это значит-»

Когда кто-то под именем Хоакин с красным гримуаром поднял руку вверх, вокруг, рядом с каждым домом на перекресте, появились маленькие огоньки. Как только трое отошли подальше, а это заняло около трех секунд их бега, то огоньки взорвались с бешеной силой - одна из бомб была в паре метрах от стрелка, у него было только две секунды, чтобы среагировать. Разумеется, он не успеет. Это была бы стопроцентная, безоговорочная смерть, но удача считала иначе. Перед ним быстро появляется чья-то фигура, которая втыкает меч в землю. Появляется щит серого цвета. Осколки от взрывов падают вниз, в то время как здание, обрушившееся прямо на стрелка и ещё кого-то, просто обтекает магическую защиту. После этого происходит небольшой взрыв щита, отбрасывающий в сторону все камни и осколки. Это был Уильям Фаренгрейц. — Лиас, ты в порядке? — оборачивается мечник на собрата-Анкселамца, опуская свой меч обратно в ножны. Было видно, особенно по поту на его лице, что он еле успел применить свою способность. Всё, что в итоге смог сделать Лиас - это закрыть глаза и рефлекторно отвернуться от взрыва. — Что за… — он осмотрелся вокруг и увидел перед собой Уильяма. Увидеть знакомое лицо посреди ада внушало надежду. — Ульям! Да, я в норме, — вдруг, Блэк резко обернулся в сторону отошедших назад культистов. — Они могут нас увидеть. Прижмись к стене, — Сказал он тихо, как только концентрация вернулась к нему. Взявшись за револьвер, он приготовился стрелять, но не торопился. — Спасибо. Тоже ещё не добрался до стражи? Видел кого из наших? — Прошептал он скоротечно, держа палец на спусковом крючке. Фаренгрейц, успев понять его ещё до слов, прижался к стене, сохраняя трезвость дыхания. Это выходило уж слишком тяжело; во всяком случае, он не выдал их месторасположения - те трое, что устроили взрыв, успели уйти за поворот и скрыться окончательно, избежав взглядов стражников порядка и прочих положительных личностей. Впереди были ещё фанатики, но те определенно представляли меньшую опасность, до и по всему рынку, разоренному и опустевшему, их осталось на удивление мало. Настолько, что можно пересчитать по пальцам. — Никого. Я вообще в кузницу шёл катану подлатать, — шепотом ответил ему Фаренгрейц, осматриваясь с легким чувством паранойи то влево, то вправо, ибо постоянно слышались какие то трески от пожара, крики людей и звуки, доносящиеся откуда-то извне. В такой обстановке тяжело было рассчитывать на стальные нервы, каким бы ты "холодным и умным студентом с последней парты" не был. Уильям хоть и выделялся отличными знаниями теории и магической практикой на голову выше абсолютного большинства, всё же не мог сохранять предельную концентрацию. Тихий вдох, протяжный выдох. — Я хочу добраться до территории ГАН и общежитий, я почти уверен, там безопас-... Договорить не получилось, стена сзади, которая не обрушилась окончательно с взрыва минутой ранее, начала падать прямо на них. Только теперь это была стена не забора, а двухэтажного здания рядом с ними. Время ещё было, но если начинать бежать, то... — Не останавливайся, — он дернул Блэка на себя, когда уловил движение каменных падающих кирпичей, и сразу же обнажил катану, чтобы бежать вперед, и... Обороняться на ходу. Другого варианта прорваться через весь рынок не было. Наполнив маной лезвие меча, Уильям пустил его в ближайшего фанатика, который грезил об апокалипсисе и ковырял труп. Такой выпад попал под ребро, вызвав мощное кровотечение у багряного, и они смогли пробежать немного дальше. — Я (короткая одышка) расчищу впереди. Прикрывая тылы и бока. Давай! — вложив в себя всю силу воли, он ускорился, совершая скоростной прорыв прямо в гуще событий. Блэк отскочил от стены моментально. опустив револьвер, но держа руки наготове, он побежал вместе с Уильямом. Связка анкселамцев неплохо сработала — по крайней мере для студентов: ближний бой и оборона Фаренгейца хорошо сочеталась со стрельбой Блэка, который не позволял приблизиться слишком близко. Он выпустил весь магазин и уронил пустые гильзы из барабана. Перезаряжать каждый отдельный патрон пришлось по отдельности. — Перезаряжаюсь. — Предупредил Блэк, оборачиваясь по сторонам на бегу. Врага не становилось меньше — обезумевшие культисты вылезали по всем сторонам, и больно уж живучие цели только вызывали большее желание убить именно их. — Спереди пройти не получится, завал слишком большой. Нужно обойти и залезть на крыши! — Захлопнув барабан в револьвер, он запалил во всех культистов, которые их окружали. Семь из семи пуль попали и обездвижили противников. Прорывной пробег по всей центральной рыночной улице был самым отчаянным ходом, но от того не менее эффективным. Что Блэк, что Фаренгрейц - отличные ученики, мастера своего дела и точно одни из лучших в своей группе, так что каждый из них верил и в себя, и в своего товарища. Во всяком случае, Уильям не обернулся ни на секунду, чтобы удостовериться в целостности Лиаса, покуда слышал стрелка, не отстающего ни на шаг. Когда перед ним оказалось семь врагов, преграждающих путь - намеренно то или нет - его глаза, пусть Лиас то и не видел, не по-доброму сверкнули. Светловолосый свел брови к переносице, после чего заметно жестче взял катану в руке. — Дзинрэн Аризия: Стиль первый, — еле слышно прошептал Уильям, после чего последовала череда из шести ударов - по одному на каждого из культистов по бокам, поразив шестерых, и оставался центральный. Седьмого удара Блэк даже не заметил, словно его и не было. Четверо, включая центрального, упали наземь, и еще трое остались на Блэка. Запомнив, что нужно обойти по крышам, он делает резкий стоп одной ногой, чтобы перепрыгнуть через метровый забор и, ухватившись за внешнюю лестницу по стене на крышу, зафиксировал своё тело так. Понимая, что Блэку может не хватить мобильности или за ним могут увязаться/не будет возможности добить оставшихся троих, он вытянул руку вперед, в его сторону, чтобы подстраховать. Впрочем, эта импровизация - неплохой способ вспомнить минимальные умения паркура и всё то, чему их обучали на первом курсе все физкультурники, как Минао, Юше и Нинген. Пока Уильям использовал свой стиль боя мечом, стрелок успешно палил пороховыми заряда и в своих целей. Взрывы пороха, пускающие пули во врагов, ненадолго оглушали и Лиаса, уже привыкшего к заложенным ушам, и Уильяма — не подготовленные ушные перепонки могли серьёзно заложить от такой пальбы. Так или иначе, их все ещё не тронули, но внимание было привлечено. — Время на исходе, они скоро соберутся сзади, — заметил Блэк, разгоняясь и довольно ловко перебираясь на крышу дома с помощью Уильяма. Ловкость оставалась за мечником — разница в мобильности, даже после тренировок, оставалась. Стрелок, однако, не был обделен маневренностью — нехватка силы и беспомощность в ближнем бою перебивались хорошей ловкостью, маневренностью и рефлексами. Анкселамцы побежали по крыше. Блэк, выслеживая потенциальных атакующих, стрелял по всем, кто находился близко. Теперь оставалось только добраться до стражи. Поднятая пыль и дым от локальных пожаров отрезали большую часть обзора, но позволяли увидеть путь и направление. — С чего их вообще так много? Это вопрос задал Уильям, прыгая с одной крыши на другую - и благо, интервалы между ними относительно небольшие, иначе был бы огромный риск сорваться. — Не знаю. Может, вызвать панику, — запыханно говорил стрелок, сплёвывая слюну от долгого бега. — Оставь их, просто скрой нас способностью, если можешь, или хотя бы себя. Нам просто нужно добраться до безопасной зоны. Учитывая, что в стороне ГАН не было выстрелов и взрывов, лучше идти туда, но... — он прервался, так как нужно было запрыгнуть существенно выше, иначе он бы попросту влетел в окно в крыше. — Я не смогу скрываться на такой скорости, — ответил он, с трудом залезая на крышу. Запыхавшись, Лиас согнулся, прежде чем выпрямиться и пойти дальше, но обернулся. — …Но думаю, мы найдем безопасное место раньше, — поделился мыслями Уильям, однако оступился и начал медленно съезжать по покатой крыше вниз, не в силах удержать равновесие — он бежал слишком долго, и его мышцы ног начали давать очень неприятный, жесткий сбой. К тому же, видна была и одышка; подобный прорыв с размахами катаной давался ему нелегко, но Уильям не из тех, кто признает свою слабость прямо в пучине хаоса. Сделав рывок в сторону мечника, Лиас упал животом на конёк крыши и ухватился одной рукой за одежду — теперь оба были на пределе сил. — Ну дава-ай… — Сквозь зубы, надрываясь, протянул Блэк, задерживая Уильяма на одном месте. Они встретились глазами. Фаренгрейц начал соскальзывать ниже.

Центральный театр имени Гарольда и территория возле него.

— Я не могу так долго стрелять огнём, мана на исходе. Я продолжу в рукопашную, — взяв щит и собрав отряд смешанный из гвардейцев и ополчения, солдат начал лезть по уцелевшей водосточной трубе. Взобравшись на крышу, Михайло смог увидеть две вещи: бегущих лучников в их направлении и остаток из десяти культистов, стоящих на крыше. В этот момент на полуразрушенной крыше друг напротив друга стояло около 14 человек, и Росс первый начал действовать. Привычным движением кинжал вылетел из рук, лязгнул об импровизированный щит-табуретку, культист начал гореть вместе с ней. Два здоровых лба, что стояли за Россом, издали угрожающий крик и начали бежать в сторону фанатиков. Россу повезло, все враги стояли порознь, не понимая что происходит. Град огненных стрел, который устроил Михайло, смог внести смуту в ряды оппонентов. За бугаями на крышу поднялось еще два человека, державших в руках луки. Стреляли они не первый раз, но стрелы не ложились ровно, одна настигла Росса. Он выругался от неприятного толчка в спину, не обращая внимания на него, и двинулся дальше. Второй культист был убит гравитацией, Михайло попал в колено, багрянник не удержал равновесия и упал с крыши. Третий культист поймал стрелу в грудь, пока пытался разрубить щит большого бугая. Четвертый был убит кинжалом в область паха во время борьбы на неустойчивой крыше. Хрупкие женские ручки на самом деле были закаленными женскими ручищами, которые каждый день пахали поле и кололи дрова. Культисты начали отступать, что было их роковой ошибкой. 6 человек взобрались на крышу, снизу стояло еще 7 человек, прикрывавших тыл и ожидавших подхода лучников. Росс задержал дыхание, нащупал бутыль спирта, вытащил, открыл крышку, облил ножи, пожег их. Руки приятно покалывало от тепла горящих ножей. Свист, стук, 5 человек упало замертво. Шестой человек оказался не так прост. Нож вонзился в магический барьер, нож все еще полыхал. Росс вскрикнул: — Дохнуть не хочется, а? То, что ты сейчас почувствуешь, в разы хуже, чем смерть! Солдат сделал шаг назад, потом резко побежал. Культист начал кидаться чем-то вроде молнии, воздух начал пахнуть дождём. Росс обхватил оппонента за талию и прыгнул вместе с ним в пролом в крыше. Секунда, тяжёлый удар, смерть. Воин и фанатик пролетели два этажа, после чего культист приложился головой об угол какой то мебели, Росс сломал себе два ребра, шит разбился. Военный едва дышал. — В-о-от же… Росс достал стилет и крикнул тем, кто стоял под домом. — Дом чист, зовите лучников и медиков, - после сказанного он выключился от усталости и боли. Тем временем ополчение добило остатки врагов рядом с очищенной крышей, Михайло аккуратно вынесли на улицу, положили его на сноп сена. Медики с ужасом наблюдали как побитый вправляет себе нос, ругается и пьёт остатки спиртового нечто, которое дико воняет. Ополчение смогло занять дом и теперь дожидалось прибытия батальона лучников. Часть из воинов начала разгребать завалы и разрушенные дома, часть начала оказывать первую помощь раненным, добивать лежащих на земле культистов. Одним словом, каждый был занят своим делом

В какой-то момент аура вокруг стала более тяжелой, и стало понятно, что некая сильная личность приближается к месту событий. Благо, эта сила не представляла никакой угрозы, ведь абсолютно все жители государства знали своего героя, патриота, религиозного деятеля, главного на кафедре истории в ГАН, реформатора и реконструктора Нидхегга. В частности, этот человек сделал порты государства одними из самых красивейших во всей Элоссе, придав им какого-то своего особого шарма, мистической и восточной составляющей. Сейчас же - один из лидирующих людей Суррито-Гато, генерал, под чьим началом произошла зачистка уже аж трёх точек. Он со всей своей стражей вышел из-за угла, и там была элитная гвардия из более чем тридцати человек. Его синие волосы, на которых, по обычаю, был головной убор в виде заколки-маски, были немного в пыли, видимо, из-за сражений, да и с одеждой всё в точности так же, но его сейчас это мало волновало. Когда он увидел знакомые лица, то облегченно выдохнул, и стал подходить ближе в ускоренном темпе. Он не обладал такой мобильностью, как Юше Атаишитсу, зато хорошо помнил лица людей, особенно тех, кто являлся выходцем из военных семей. Его клан изначально тоже шёл по такой ветке. Увидев завалы и медиков, он дал распоряжение своим людям: — Десять человек на помощь завалов, десять человек сходить за снабжением, десять человек оказывать помощь раненным, — сказал Сендзегахара, оглядываясь по сторонам, и попутно оценивая весь ущерб. Впрочем, здесь справились и без него, поэтому он шел по оцепленной длинной улице спокойно, и каждый вояка, бывалый или нет, отдавал ему честь - Мияги, в свою очередь, кивал в ответ. Подошёл он сначала к сержанту Йю, пожав руку знакомому законозащитнику, а затем направился к сену, где валялся Михайло со сломанным ребрами. — Михайло Росс, если не ошибаюсь. Я так понимаю, Вы командуете ополчением. Доложите кратко обстановку, в частности, чего удалось добиться и сколько потерь, — его приветливая обычно улыбка сменилась грузным, встревоженным и обеспокоенным нейтральным положением губ. Уставшие глаза патриота горели огнем защищать родину, однако усталость брала своё: реагировать пришлось слишком быстро. Михайло, только пришедший в себя очень удивился такой резкой смене обстановки. Ребра ужасно болели, а рука, которой он держал культиста во время падения, по всей видимости была вывихнута. — Здравия желаю, товарищ Мияги Сендзёгахара. Так точно, я Михайло Росс. Начинаю рапорт. Солдат прервался из-за сильного кашля, сплюнул кровь, продолжил говорить, слегка прихрипывая. — По итогам зачистки двух культурных мест мы потеряли в общей сложности 17 человек, ранено 56, точно знаю что из гвардии ранено минимум 9, это те, что помогали мне с покорением этих прекрасных крыш. Солдат улыбнулся, скрывая боль. — 26 гражданских было выведенно из боевых точек, им оказана медицинская… Кашель усилился, Росс сделал глоток из фляги, корчась от боли. — Медицинская помощь. Среди пострадавших были дети. На данный момент площадь зачищена, не считая сектора чуть впереди. Также территория театра полностью под контролем гвардии, мы были до всей этой заварушки там. Росс закрыл флягу, про себя сказал: — За честь, за братство, за Нидхегг. Конец рапорта. Посмотрев на лицо молодого члена элиты, Михайло с улыбкой сказал: — А ты вырос. При всем уважении. Отец много говорил о тебе. Он бы гордился тобой. После этой фразы Росс потерял сознание, рука обронила флягу с семейным гербом Сендзёгахары.

Выслушав отчет, Мияги зафиксировал всё у себя в голове. Уже готовясь уходить, чтобы дальше заниматься руководством армией, он увидел герб своего клана на фляге, которая начала падать. Реакции члена элиты хватило, чтобы придержать тело потерявшего сознание Росса, а после - закрыть флягу и положить её рядом со старым воякой. И ведь Мияги даже сразу не признал в нём человека, который воевал именно с его отцом когда-то давно. Эти слова вызвали теплоту на душе и улыбку. Когда тот убедился, что Михайло просто потерял сознание и сейчас просто спит, то вышел вновь на улицу и отдал четкий приказ: — Два медика, позаботьтесь о Михайло. Ополчение, разойтись по соседним улицам. Культистов на поражение, спасение людей в приоритете. Гвардия, продолжать разгребать завалы и оказывать медицинскую помощь, раненых много, — после чего Мияги обернулся вокруг себя, пытаясь найти хоть кого-то из товарищей по Элите, но пока что не наблюдал ровно никого.

Дом Арисы Исихары. Недалеко от ГАН.

Райан странно посмотрел на Арису, в мыслях задаваясь вопросом о каком пафосе идет речь. Сделав последнюю тяжку он встал со скамейки и выбросил окурок. — Я вообще-то не курю, — с нервной усмешкой бродяга зашел во внутрь. Девушки сделали хорошую работу, создавалось ощущение пустоты и заброшенности дома, если бы не чистота. — Всё произшло внезапно. Мы… мы сами в.... — Организм почувствовал, что сейчас может отдохнуть, и адреналин начал падать до нормальных значений. Найдя стул со спинкой, Райан плюхнулся с опустевшим лицом, смотря в точку на полу. В голове возникали образы его первых убийств, паники вокруг и начинающейся разрухи. — Я… Впервые убил, я… видел трупы раньше, но чтобы сам… — Двумя кистями с он закрыл свое лицо и шумно выдохнул. В этот момент он забыл, что они в засохшей крови. Прилив адреналина постепенно сменялся рациональными мыслями. Он начал понимать, что убил вовсе не человека, а нечто подобное мусору, возомнившего себя невесть кем. Он не знал, прав или нет, однако по другому уже не получится. Потерев лицо, парень огляделся, формулируя свой вопрос. — Вы не знаете где Лиас? Хотя бы в последний раз когда его видели? — Пока девушки вспоминали, Райан посмотрел на остальных, пытаясь пересилить пережитое и насколько возможно успокоится, заглушить эмоции. Ему не хотелось идти обратно, но Лиаса нужно найти. Зайдя в здание с хмурым лицом, Рёд закрыл дверь и подпёр замок мощной доской. Юито успел выругаться за него, так что норд был относительно лаконичен — к тому же, толчок мечника слегка привёл его в чувства. — По всему городу полное сраное адище. Культистов помните? — Грубым голосом спросил Эллиот, скрещивая руки под грудью, и прислонился к шкафу спиной, — Это они. Я уверен, что они. Только на этот раз они кишат по всему городу и убивают людей, а не устраивают цивильненькие проповеди. Теракты, поджоги, резня. Что б они все в аду сгорели, Серветуэма дети. Услышав про культистов, Ариса тяжело вдохнула, чуть не поперхнувшись в моменте воздухом. Это не было неожиданностью, но то, как сказал это Эллиот, вызвало у неё легкую начальную панику, отчего она посмотрела на парней, которые добрались сюда в относительной безопасности - то был Райан, тот самый, чьи способности были невероятно полезны для того, чтобы обойти защиту фактически любого уровня. В общих чертах, среди всех её знакомых студентов, ему не было равных в незаметном проникновении куда-либо. Совершенно уникальная пространственная магия, не имеющая в её восприятии какой-либо аналогии. — Культисты...Не знаю...А почему их так прозвали вообще? За красное одеяние? — Вопрос был задан, очевидно, больше от нервов, чем всерьез. Исихара понимала всё в равной степени, как и другие, но такая у неё была защитная реакция на окружающий ужас. Когда Ариса услышала про резню, поджоги и теракты, то широко раскрыла глаза, совершенно не ожидая такого развития событий. Всё так плохо? Найдя ближайшее кресло, она плюхнулась на него и стала потирать виски, ибо в голову неплохо ударило. Всё же с Номурой они были довольно разные по психотипу, но, не смотря на это, прекрасно сдружились между собой. — Они убивают и проводят речи во имя каких-то своих идеалов и верят в то, что скоро грядёт конец мира. Культ как есть. А мы тут надолго, — Ответил Рёд, засовывая колун в плотный кожаный ремень на поясе. — Рёд, ты чё, географический кретинизм получил? Центральная часть, мы недалеко от ГАН, в относительной, однако же, безопасности, — Амагири оперся о стенку, скрестив руки под грудью и подняв голову вверх. Здесь они могли передохнуть, во всяком случае, пока ничего не происходит. — Сиди на месте, Райан, не думай даже выходить в город и его искать. Он клювом не щёлкал, взял с собой пистолет перед уходом из общаги, как я помню. Он справится. Я в него верю, — сказал Юито, вдумчиво смотря вперед, на задернутую штору, чтобы хоть как-то поверить в собственные слова. Разумеется, он волновался за Лиаса, который стал важной частью их компании за долгое время обучения. Без него Амагири попросту не видел общажной жизни. — Впервые убил? — Удивленно спросила Исихара, переводя взгляд на Райана. Причем не понятно, то было удивление от фактора убийства, либо удивление от фактора первого в его жизни собственноручного сделанного трупа. Увидев, наконец, его руки, Ариса встала с кровати и взяла Райана за запястье, утягивая явно в сторону ванной комнаты. — Умойся и приди в себя. Это в любом случае была самооборона или защита граждан.

Разговоры со стороны, снаружи дома, перетекающие в крики и взрывы.. Было видно, как Номура напряжена во всем теле. Она сидела неподалеку от остальных, сжимая руками колени до побелевших костяшек. Глаза были широко раскрыты и темноволосая практически не моргала, потому что находилась где-то внутри. Набуюки о чем то панически думала, не обращая внимание на большую группу друзей, бурно обсуждающих произошедшее. В её голове мелькали мысли о том, как всё изменилось в одно мгновение. Хотя предпосылки на самом деле к этому были. Номура несколько раз замечала в новостях инциденты с неизвестными культистами, которые кошмарят улицы столицы. Она даже как то заводила об этом разговор с Арисой, но все сводилось к тому, что это обычные фанатики. В итоге оказалась необычными. Потом мысли девушки перетекали в сторону её семьи. Не смотря на плохие отношения между ними, Номура чувствовала тревогу за их безопасность. Хотя, она была уверена, что её старшая сестра и брат точно справятся, так как умели намного больше. Они искусно обращались с оружием, имели пробудившееся родовые способности, когда она.. Набуюки слегка задохнулась от переизбытка эмоций, бушующих внутри неё. Амагири Юито посмотрел на Номуру, которая витала в облаках, и отпрянул от стены, направляясь к ней. Чтобы не напугать, Юито слегка прищурился и хлопнул на расстоянии в ладони, чтобы вернуть Муру в реальность: — Номура, ау, приём, вернись в реальность. Рёд уселся у окна чуть дальше ото всех и достал курительную трубку, в которую с недовольным лицом принялся засыпать табак. Сконцентрировав ману в пальцах, он нагрел дно трубки и закурил. — Надеюсь, ты не против, Ариса, — вдохнув горький дым, норд подержал вдох пару секунд, а затем выдохнул. Его брови всё ещё недовольно загибались. — Да… да, стоило бы, — ответил Райан, послушно идя за Исихарой. Он ещё раз оглянулся, заметил Рёда, зажигающего трубку. Тоже захотелось. А стоит ли? Вопрос уплыл вместе с водой, омывшей его лицо. Пару раз всполоснувшись, он наконец-то посмотрел на свое отражение. Было ощущение, что он очень долго не смотрел на себя. Словно в последний раз это было в походе, когда после ливня Райан увидел свое отражение в только что образовавшейся луже. Тогда всё закончилось. Все кто прошли это испытание чувствовали себя вымотанными, но довольными. И вот сейчас, вернувшись из образов воспоминаний, он смотрел на только что смывшееся от капель крови лицо. Глаза смотрели с серьезностью и ясностью. Ситуация вокруг перевернулась. Многие чувствовали панику и страх. За себя, за близких, толлько вот не за остальных. Райан не исключение.

Надо быть реалистом, чтобы грамотно оценить свои силы и возможности. Их хватало только на Лиаса и всех кто сидит в этом доме. За вторых он может быть спокоен - они в относительной безопасности да и сами могут постоять за себя. Его сейчас напрягала безысходность из-за местонахождения и состояния Лиаса. В него верят - и это понятно, только вот всё упиралось в неизвестность, потаенный страх. Бродяга уже не беспокоился об убийствах, он все для себя решил и понял ситуацию. Сегодняшнее событие подсказывало, что дальше с большой вероятностью всё пойдет ко дну. Райан оперся об раковину спиной и смотрел на выход. — Нигде нет покоя, всё возвращается. Вновь приходится выживать, — Прошептал он про себя, его взгляд более осознанно посмотрел на дверь и начал слышать голоса, знакомые голоса. — Но на этот раз уже не один, — Губы позволили себе небольшую улыбку, которую он бы точно не показал другим, не его это. Райан ещё раз обернулся к отражению, на мгновение сравнив себя с прошлым, юным собой. Наверное ты бы сейчас точно так же улыбался, да? Звуки льющейся воды прекратились, после чего Райан вышел из уборной. Было точно видно, что бродяга пришел в себя и собран. Подходя к стулу, он снял с себя кобуру и повесил на край спинки. Вид Номуры был удручающим. — Эй-эй, ты с нами? — Взгляд смегчился, когда он подошел к ней. Было видна его обеспокоенность. Парень обернулся к остальным в поиске способа успокоить девушку. — Юито, проводишь её до уборной? Ей тоже стоит придти в себя. Да и в целом всем тут, — Он посмотрел на мечника с выражением, прямо говорившим, что так будет намного лучше, чем если бы это сделал кто-то другой из находящихся. Поняв, что более ничего не сможет сделать, Райан взял стул и сел рядом с Рёдом.

Следующий день, утро.

Безопасность Теру-Огайо была официально восстановлена ночью после теракта. Власти разрешили людям свободно перемещаться по городу без угрозы жизни, но усилили охрану и оставили комендантский час в силе. В прискорбии погибшим жителям Нидхёгга в 8:00 были организованы похороны защитников населения и жертв теракта, на которые пришёл даже сам император в сопровождении полного состава Суррито-Гато, где провёл речь перед большой публикой. Воспитывая растущее поколение, Государственная Академия Нидхёгга отправила туда студентов.

«Друзья» — Говорил он грубым и серьёзным голосом, «Сегодня мы собрались почтить память тех, кого постигла ужасная участь. Эти люди были нашими друзьями, нашими братьями и сёстрами, матерями и отцами. Их жизни угасли незаслуженно, несправделиво — в том не было божьей воли. Звери, оборвавшие по своей прихоти чужие жизни, посмели возомнить себя судьями нашей великой земли, и каждый из них за это ответит. Я, император Гарольд, прошу прощения у каждого из вас. Наши братья и сёстры будут отмщены, а их честь — восстановлена.»

На этих словах речь императора подошла к концу, и через недолгое время он отправился обратно ко дворцу с Элитой. Так или иначе, похороны кончились ещё до начала речи императора, и причин оставаться здесь было всё меньше. Вы начали готовиться уходить, но зацепились взглядом за свежие надгробия - перед вашими глазами пронеслись события вчерашнего дня...

Стук в дверь. Вы смотрите под ноги и видите две человеческие тени, а за щелями вокруг двери разглядываете два мужских силуэта. Когда Ариса спросила «Кто там?», то получила ответ только через пару секунд: «Лиас и Уильям». Два анкселамца едва стояли на ногах. Их одежда была покрыта пылью и оборвана, кожа за ней — покрыта ссадинами. Лица были в саже от поднявшегося дыма, а руки дрожали от переутомления. Когда Блэк посмотрел на своих одногруппников, его глаза смотрели им в души: перепуганные до смерти, дикие зрачки смотрели на тысячу ярдов. И хоть состояние их было ужасным, они выжили и остались в целости и сохранности. Этой же ночью двое, вместе со своей группой, были эвакуированы стражей. Лиас засмотрелся на картину похорон в течение нескольких секунд, после чего медленно вздохнул, обращаясь к Юито. — Ладно, пошли отсюда.

Истории Деналора. Aurora Borealis. Часть I

Год 1855 по календарю Вассагни, месяц Децембрий.

На улице отрицательная температура, сезон зимы. По улицам метет так сильно, что даже самым адаптировавшимся может быть сложно идти сквозь эту пургу. Стражи, обычно ходящие по улицам, заперлись в своих коморках и то и дело поглядывают, проходит ли кто-то мимо в такую стужу. Люди плотно закрыли двери и включили свет в домах; везде из труб шел дым, так как начался сезон активной топки печей на магической основе — одна из тех прибамбасов, которыми славился Деналор. В конце концов, зима всегда давалась легко; стоило отдать дань уважения Авроре за своевременное «включение» функции «отопления» из года в год.

Двухэтажное здание ассоциации «Охотники Деналора». Внутри - многолюдно. Это немудрено; сюда имели допуск только те, кто состоял в организации и имел хотя бы минимальный ранг, а в такую погоду наблюдалось наибольшее скопление людей. Каждый хотел в хорошей компании посидеть за стаканчиком пива и обсудить дальнейшие планы; как-никак, работа для этих людей превыше всего - почти для всех, конечно, но на каждую тысячу найдется единица исключения.

Можно сказать, что здесь царила дружеская анархия. Где-то фокусники устраивали для всех представления-развлечения; где-то играли на музыкальных инструментах, добавляя атмосферы в здании. На втором этаже, сверху-вниз смотря, стояли те, кто хотел просто понаблюдать за всем весельем, как бывалый завсегдатай этого местечка. Чуть дальше таких людей шли комнаты - местные гостиницы для тех, кто остановился на небольшое время, чтобы продолжить дальше выполнение заданий. Плата была хоть и не самой большой, но девушка, любезно собирающая деньги с арендаторов комнат, выглядела достаточно богато - к тому же, молодая моська и миловидные черты делали её той самой, кому хочется отдать эти небольшие, как для охотников, деньги.

Вовсю ходили официантки и официанты в симпатичных нарядах; очевидно, ассоциация и тот, кто стоял во главе, делал всё, чтобы здесь было комфортно находиться. А собирались тут всякие...В одной части заведения мелькают молнии и летает шерсть, в другой один пытается подморозить товарища, в третьей и вовсе слышны жалкие попытки петь под солонину с крепкой водкой.

Само здание из камня и дерева располагало к этому, хотя на фоне обычных домов отделка здесь выглядела очень богато и качественно; очевидно, чтобы поддерживать такую стабильность из года в год нужно немало труда. Самое забавное то, что глав этой организации никто не видел вживую - очевидно, такая секретность владельца нужна была не просто так, но за многие годы люди перестали предавать этому внимание.

Дверь в заведение с характерным звуком закрывается, чтобы метель не попадала вовнутрь. Заходят двое. И того, и другого прекрасно здесь знают; так или иначе, но высокоранговых охотников, выполнивших огромное количество заказов, здесь не так уж и много. — Цукаса, Шинра, добро пожаловать в ассоциацию, — приветливо сказала девушка, сидящая почти у входа; она была одета в одежду бармена и, очевидно, за небольшую плату раздавала всем свежеприготовленные напитки - освежающие, как и всегда. — Добро, Мишель. Заказы не обновились? — Мистресс, сразу же закурив сигарету, глянул на девушку. Та ответила не сразу, так как была занята клиентом. К этому времени дым достаточно быстро распространился по помещению, смешиваясь с другими запахами и не выделяясь на их фоне. — Человек из верхушки придёт через минут пятнадцать, как мне говорили...Такая метель, может задержится. Вы идите пока, присядьте. Мест мало, но думаю, найдёте. — Спасибо. Пошли, Шин, — Цукаса кивнул идти за собой, после чего направился к столику, где сидели двое уже в общих чертах постоянных здесь человека - два охотника А ранга; электромант и полу-оборотень. Кирин Эруги и Кирасэ Аргентум. Когда к столику подошла элита, синеволосый сверкнул молниями возле глаз, но узнав знакомые лица, приветливо замахал: — Здаров! Садитесь, мужики, закажем че может? — Я бы горячего шоколада попил… — сухо озвучил мысль в слух Шинра, медленно осматривая округу, облокотившись головой о кулак. Тут, в моменте, зоркий взгляд Шинры перевёлся на Цукасу. — Здравствуйте. Кирин, ты и так выпил дохрена, куда ещё?.. — Кирасэ, как и всегда, был сдержан и холоден. Но эти двое, не смотря на их ранг, считались одними из лучших дуэтов в ассоциации; многообещающие относительно-новички, не иначе. — Я просто посижу, — спросил Мистресс, все еще прикуривая сигарету. Лишь после того, как сделал еще одну тяжку, мужчина присел со стороны оборотня. — Вот куришь эту дрянь, которая на вкус, как трава, здоровью вредна. Ужас один. — после этих слов Шинра на пару секунд умолк, после чего, с максимально лёгкой улыбкой, сказал: — Стрельни одну, а то чего один травишься, — на подобную просьбу местный Соколиный Глаз закономерно протянул руку в сторону Цукасы, дабы взять ядовитую палочку. — Я-ясно, я-ясно, переобулся, — с усмешкой сказал электрик, с характерной для себя задорной улыбкой глядя на парочку высокоранговых. Ему было все равно, поэтому он всегда говорил, что думает. Кирасэ на это промолчал; вот уж в чем, а в немногословности они с Шинрой были похожи. Цукаса также без лишних предисловий протянул буквально из воздуха взявшуюся сигарету знакомому. Стоило снайперу взять в рот этакую гадость, Мистресс щелкает пальцами; по очевидным причинам сигарета поджигается, как если бы зажгли спичкой или зажигалкой. — Аллия, принеси горячего шоколада, одну кружку! И пива покрепче, две! — громко крикнул Эруги знакомой официантке, после чего та уже через минуту поставила все на стол, получив свои законные чаевые от электрика. — Я же сказал, что не буду больше, — Кирасэ вздохнул, заведомо зная, что "нет, ты будешь" прозвучит неизвестно. Кирин даже это не озвучивал и с ехидной улыбкой подкинул кружку пива к оборотню, а кружку горячего шоколада к Шинре. — Есть вести об Авроре или среди властей, а, Цукаса? Ты же один из приближенных нашей правительницы, шепни чего на ушко, — после этих слов Кирин отпил добрую часть пива и с характерным стуком поставил на стол — Любопытной варваре. Мы просто пришли посмотреть, есть ли что интересное среди заданий от ассоциации на этой неделе, — Мистресс скрещивает руки под грудью и откидывается на спинку достаточно удобной мебели, вздыхая. Государственная тайна, её неразглашение - Цукаса всегда был хорош в интригах и отсутствии распространения слухов. Впрочем, и их пресечения тоже. — Трон слева от Бога, какое звание!...Совсем там делать нехрен, что за заданиями пришел? А ты, Шинра? Как пересеклись, или просто в метели столкнулись? Вам холод нипочем, но там идти-то тяжело. Че с прошлым заданием? — Эруги, как и всегда, был энергичен. Кирасэ, как и всегда, молчал. А Цукаса дал волю ответить своему компаньону в данной ситуации; в конце концов, почти все высокоранговые знают друг друга. Двери ассоциации громко хлопнули, раздалось приветствие от Мишель: — Добрый день, Захард. — Освежащего. Не крепкого, — рявкнул вошедший синеволосый мужчина, усевшись возле барной стойки. Как и всегда, на нём иней, как только тот заходит в помещение. Медленно, но верно он начинает пропадать. Кирин сопроводил взглядом вошедшего и забил, переводя взор на Шинру, ожидая ответов.

Шинра, с максимально довольной мордашкой, то попивал горячего шоколада, аккуратно дуя на него, дабы не обжечься, то сладко потягивал сигаретку. Нет, не переобулся, у него всегда была страсть к курению… И сарказм вместо классического юмора. Иногда. Под настроение. — Мы действительно с Цукасой случайно встретились, при этом оба шли сюда, — ответил на один из нескольких вопросов Шинра, делая ещё один бодрый глоток напитка, после чего сделал сладкую затяжку сигареты, довольно неторопливо сбрасывая пепел в пепельницу, — Хоть и холод нипочём, но и вправду тяжко ходить в такую пургу… Но когда это останавливало меня прийти сюда? Выполнение заказов здесь, в конце концов, не сделано просто ради повышение локального звания, за что возникает некая слава в не малых кругах, а, в большей степени, для помощи людям, в зависимости от заказа, конечно, — неестественно для себя Шинра проговорил своим холодным голосом столь длинную реплику, после чего неторопливо среагировал на звук открывшейся двери. Лишь мелким взглядом, даже, казалось бы, не вглядываясь, Шинра развернулся обратно к своим знакомым, задумчиво почесывая свою неопрятную бородку. — Захард пришёл… Занимательная персона. С его-то потенциалом он прям Чëрная лошадка этой ассоциации, — пробормотал в пол голоса снайпер, допивая напиток и докуривая сигарету. — А вас какой мителью прибило сюда, парни? — задал зеркальный вопрос Шинра, понимая, что на его ненавистые открытые диалоги Цукаса оставил его одного, а этикет есть этикет, диалог поддержать надо. — Кирин, не ищи закономерностей там, где их нет, — оборотень все таки отпил немного пива, после чего спокойно поставил его перед собой. Нет, ему не было все равно на происходящее; Кирасэ всегда выглядел достаточно отстраненно от всего происходящего, но все прекрасно знали, что он слушал...и слышал. Всё, что происходит в ассоциации. В конце концов, особый слух оборотня - вещь гибкая и удобная. — О как заговорил! Прям герой-герой. Хрен знает, я всегда заказы делаю лишь потому что вдвоем с Кирасэ весело. Эй, волчара, не смущайся! — Кирин улыбнулся, ехидно поглядывая на здоровенного, холодного характером - на первый взгляд, конечно - волкочеловека. Аргентум, само собой, ничего на это не ответил. — Черная лошадка, говоришь...К удивлению, он пока не входит в десятку особых военных потенциалов Деналора, — Цукаса проговорил это монотонно, и когда сказал последние два слова, закурил сигарету вновь. В тот миг через весь зал он пересекся взором с Захардом; Мистресс был спокоен, держа на губах улыбку. Ванг же сплюнул в сторону и отвернулся, взявшись попивать напиток от Мишель, решив не обращать внимания на различные диалоги. — И так всегда он!...А мы, откуда, говоришь? Сходили к морю, убили какого-то кита-мутанта, который воды терроризировал. Деньги получили, вот сидим пируем. Правда мы опять так скоро все прож-...

В здание вошел человек полностью одетый в черное. Капюшон мешал рассмотреть лицо, на котором еще и маска была. Чего уж там; у него и ауры не было, сам он вошел, будто призрак. В руках — небольшие свертки. Все в гильдии замолкли. Ни единого звука. Все знали, кто пришел. Все знали, что дальше будет. Человек (?) прошел по коридору к стенду с заказами, после чего около пятидесяти свертков оказались повешены автоматически — очевидно, магией — на стенд. Не говоря ни слова, он просто исчез. И лишь один сверток упал вниз, улетев куда-то под стенд, вне зоны досягаемости всех глаз.

Начался шум и массовое столпотворение возле стенда — все как всегда. Разумеется, хотелось посмотреть, что завезли в этот раз. От ранга F до B+ разобрали все почти моментально, после чего таверна начала пустеть. — Подождем, пока разойдутся. Самое прибыльное и интересное всегда остается висеть до талого, — сказал Эруги, откинувшись назад, на спинку сиденья. В таверне начало пустеть. Человек пятнадцать осталось, не больше. Включая четверку и Захарда, что все так же сидел на стуле у барной стойки. Шинра с улыбкой наблюдал, как ещё начинающие охотники, словно щенки на грудь матери, набежали за заказами малых уровней. От этой картины его навеяла ностальгия, как несколько лет назад он так же толкался за заказами. Но всё же что-то смутило Шинру. Мало что можно скрыть от его глаз. Как только толпа новичков рассосалась, снайпер неспешно встал с места и направился к стенду. Учитывая то, что от столика, за которым он сидел и стендом было не малое расстояние, он уже прочитал все заказы высоких уровней. Подойдя уже в упор к стенду, Шинра задумался. — Дело постановки новых заказов — дело магическое, нет смысла допускать, что такая важная шишка могла совершить такую глупую ошибку, — рассуждая вслух, Шинра встал на четвереньки, дабы заглянуть под стенд. Как и он изначально увидел, там лежал лист с, предположительно, заказом. Взяв его, парень встал на ноги, оттряхивая свои штаны от грязи и пыли, которые быстро прилипли к нему, пока он был на четвереньках. Не отходя от стенда, Шинра про себя прочитал содержание заказа.

В таверне, где каждый день собирались охотники, могли не только радостно проводить время. Были те, кто отсчитывал каждую секунду перед появлением новых заказов, стоя в самом тёмном уголке этого помещения. Одна из таких личностей стояла неподалёку от стенда, чтобы было видно всех. На еë голову был накинуть капюшон, который скрывал верхнюю половину лица, вторую же прикрывала облегающая маска. Одежда в таких же тёмных тонах, бесформенная. Держа сокрытые одеждой и перчатками руки на груди, незнакомая фигура ожидала, когда же расформируется буйная толпа новичков. Она выглядела довольно спокойно на первый невооружённый взгляд. Никто почти не знал, что у этого человека безумно колотится сердце при взгляде на доску. Когда ажиотаж поутих, фигура в капюшоне перестает подпирать стену своим телом и направляется к заказам. Лихо пробираясь сквозь оставшихся охотников, человек останавливается близко с доской и начинает рассматривать оставшиеся заказы. Ему нужен был самый высокоранговый и опасный. Тот, за который мало кто возьмется, потому что в этом месте очень холодно. До невозможности. А ещë очень опасно.

Проштудировав глазами каждый листок и не заметив знакомое название из пяти букв, внутри незнакомца всë замирает от тревоги. Оглядевшись по всем сторонам, человек не находит ничего. И в тоже мгновение он вспоминает, как один из листов упал вниз. Охотник заметил это, когда внимательно следил за тем, как на доске появлялись заказы. И ведь никто его более не увидел.

Сглотнув, фигура в капюшоне быстро присаживается на корточки, но сталкивается макушкой с каким-то парнем. Плюхнувшись на ягодицы и приложив руку ко лбу, незнакомец пытается как можно скорее сориентироваться. Оперевшись на правую руку, он поднимает голову и замечает, что этот самый парень держит в руках упавший лист с заказом и начинает читать его содержание. Внутри вновь все похолодело. Грудь сжалась, а кислород в лёгких закончился во мгновение от напряжения. Он тут же вскакивает на ноги и пытается заглянуть в заказ.

Вся компания, очевидно, пошла вслед за глазастым охотником. Кирин и Кирасэ шли и о чем-то болтали чуть позади, в то время как Цукаса поравнялся с высокоранговым. Ожидать чего-то Мистресс не мог; каждый раз виднелись странные заказы, за которые брались лишь особо-смелые. Разумеется, не всегда такие возвращались. — Что там, Шинра? — Цукаса заглянул из-за плеча товарища, вчитываясь в текст. Кажется, он не заметил падающего листа, а если и обратил внимание, то не придал никакого значения. В это время Кирин с напарником рассматривали другой заказ - очевидно, этот листочек никак не интересовал фирменный дуэт. Да и на непонятного человека в черной накидке Мистрессу было вообще побоку. Содержание листа: « Тип задания: Экспедиция Ареал: Вне Деналора на севере. Ранг задания: Особый. Минимальное количество членов: Два охотника выше A ранга. Прочие требования: Иммунитет к аномальному холоду, продвинутые боевые навыки, знания в сфере исследований и экспедиций, наличие артефактного оружия. Описание: Ваша цель - отправиться Севернее Деналора и подтвердить существование кладбища замерзших кораблей, именуемого Борей. Попасть в самый центр ледников и осмотреть, что там находится. Найти различные интересные вещи, в т.ч артефакты, редкие минералы, исторические данные. Срок выполнения: Месяц. По прошествии этого времени группа признается мертвой. Опасность миссии: Неизвестно. Плата: Миллион каждому + надбавка за найденные вещи, донесенные в целостности до ассоциации. » Цукаса, читая данный заказ, вскинул брови от удивления. Подобное он видел самолично, определенно, впервые. — Заказ особого класса? Что задумали в ассоциации?.. Тут он обратил внимание на незнакомца, который пытается заглянуть в заказ, причем тут так и веяло какой-то надеждой, совмещенной с беспомощностью. Мистресс оборачивается в его сторону и заграждает путь к Шинре всем своим корпусом, смотря на этого человека. — Я тебя не узнаю среди членов ассоциации. Имя, ранг? — Цукаса краем глаза смотрит на Зараки, интересуясь, какая у того будет реакция. Темноволосый для себя решил: он не пойдет на эту миссию. Слишком странное происходит, к тому же у него нет времени на столь длительные экспедиции.

Прочитав краем глаза заказ, незнакомец был готов взлететь на седьмое небо от счастья. Это было оно. В этом заказе явно говорилось о Борее! Вне Деналора на севере, поиск артефактов, исторические данные. Все пункты в этом задании говорили о том, что человек в капюшоне наконец-то дождался своего часа. Но перед ним предстала проблема в виде группы высокоранговых охотников, которые также заинтересовались данным листом. И человек совершенно не знал, как забрать его себе и есть ли вообще в этом смысл. Денег у него нет, чтобы откупиться. Впрочем, как и напарника с боевым опытом. Отступив на несколько шагов назад от нависшей над ним фигурой, человек поднимает руки в защитном жесте и начинает махать ладонями. Не хватало ещë нажить здесь проблем. Тем более, когда тебя никто не видел и не слышал. Придется раскрыть карты. – Мое имя.. Ингра Нинглорон, а ранг.. – первое, что становится понятно - это девушка. Еë голос был тихим и хриплым, но не смотря на это, отличить от мужского можно было без проблем. Затем вырисовывается фигура под всей мешковатой одеждой, в которую она была одета. А Нинглорон так и не ответила на все вопросы, который ей задал мужчина перед ней. Она даже отвернула голову в сторону, кое о чем думая: есть ли смысл говорить о настолько низком "статусе"? Наверняка девушку посчитают чокнутой и пошлют на мелководье, разбираться со всякой чепухой. Ингре нужен был этот заказ. Тем более она могла быть полезнее в десять раз, чем все присутствующие здесь. Шинра всё так же у себя на уме, из-за чего не заметил того, что кого-то бортанул. Поняв это, парень опустил заказ и повернулся на отошедшую чуть в сторону личность. Ему хватило пару секунд дабы узнать, кто перед ним упал на задницу ровно. — Простите, Ингра, Вы не ушиблись? - с трепетом спросил парень, протягивая ей руку. От ответа еë спасает тот самый парень, в котором она узнаёт своего знакомого. Это порядком удивляет охотницу, так как она давно не видела этого парня. Был случай, когда он к ней зашел, но только сама девушка была в другой рабочей одежде. В этой еë ещё никто не видел. – О, Шинра, здравствуй.. Я тебя не узнала. И как ты понял, что это я? Вся ведь закрылась.. — Знаешь её?.. — Мистресс закурил сигарету вновь и отошел в сторону. Обернувшись в сторону стендов, он заметил, как дуэта и след простыл; электрик и оборотень, очевидно, выбрали заказ себе под стать и ушли восвояси, решив не лезть в дела других людей. Может, Кирин и был доставучим, но не настолько, чтобы отнимать время других охотников. Запустив руки в карманы пальто, Цукаса оглядел девушку. Аура никудышная, телосложение щуплое, голос слабый. Ему даже стало интересно, что такая низкосортная особо забыла в таком месте, когда все мелкие заказы уже разобрали? Ещё с таким интересом смотрит на этот странный лист. — Шин, я не имею ни малейшего понятия, какого чёрта в ассоциации придумали, но рекомендую забыть об этом задании и сжечь лист от греха подальше. Экспедиция на дальний север? Аврора вообще в курсе?.. — Цукаса сделал жест «рукалицо», а затем вздохнул, глядя на сие недоразумение перед собой, называемое «Ингра». Мистресс приподнял рукав одежды, посмотрев на наручные часы — время близилось к шестнадцати, а через час у него намечены дела. Вздох. Когда же пепельный маг высказывает подозрение и скорейшее пожелания на счет этого заказа, незнакомка вздрагивает и вытягивается вверх, подобно струне. – Нет - нет - нет! Не сжигайте! Не надо! Вообще не трогайте этот заказ! – фигура в капюшоне явно запаниковала. Ей хотелось в ту же секунду выдрать листок и убежать далеко - далеко, чтобы с ним ничего не сделали. Ингра не станет упускать свой шанс из-за опасности, которую она итак понимала. Тем более с таким денежным вознаграждением.. Но, наверное, этот аспект лично для неë на втором плане. — Разбирайтесь как хотите. До встречи, — желтоглазый вальяжно развернулся и пошел в сторону выхода. Как только дверь отворилась, он превратился в дым и улетел в такой форме, очевидно, по своим делам. Дверь захлопнулась, от чего Захард тцыкнул и посмотрел в сторону ушедшего. Нужно же было хлопать прям у него за спиной?

Стоило Цукасе покинуть заведение, девушка облегчённо вздохнула, так как еë заданию ничего более не угрожало. Ей осталось только подобраться к Шинре и разузнать, что он с ним будет делать, ведь напарник ей явно понадобится. — Я могу взглянуть на него? — аккуратно спрашивает Ингра, протягивает руку в перчатке. К слову, ни еë лица, ни кожи до сих пор не было видно из-за одежды и маски. Лишь Шинра знал, как она выглядела без всех этих тряпок, — Я эту экспедицию ждала несколько лет. Несколько лет я собирала знания, работала, чтобы заполучить шанс попасть туда! — Ингра, давай сядем за стол и ты мне всё расскажешь. Взвесим всю информацию, тогда мы и решим, что делать с этим «устрашающим» заказом, — заговорив так активно, Шинра выдвинулся к близь находящемуся столу, сел за него и начал снова вдумчиво вчитываться в заказ. Лист с заданием ей так и не дали, от чего охотница чувствовала напряжение на кончиках пальцев. Ей хотелось взять бумагу в свои руки и вчитаться в желанные буквы. Когда еë просят пройти к столу, незнакомка в капюшоне поднимает брови (хотя этого совсем не видно) и соглашается это сделать. Ему нужны были объяснения. – Что ты хочешь узнать? — интересуется сокрытая одеждой девушка, попутно присаживаясь за свободный столик напротив Зараки Шинры. Оглядываясь по сторонам, она замечает несколько взглядов в свою сторону и поэтому шевелит плечами, чувствуя себя некомфортно. — Что я хочу узнать? Ну… Я смутно помню вообще ареал, о котором говорится в этом задании, так что можешь рассказать, что знаешь об этом месте и… Твой ярый мотив туда попасть. Опираясь на то, как ты печëшься за этот лист бумаги, думаю ты туда очень хочешь попасть. Почему?

Выслушав, зачем Шингра посадил еë, охотница выпрямляется в спине, потому что пришло время делиться своими знаниями. — Об этом месте мало кто интересуется, если честно. Борей. А если говорить точнее, то сейчас это Кладбище замерзших кораблей. Умершая цивилизация, не имеющая ни своих хранителей, ни обитателей. Там был город — давно, ещё до власти богини Севера. Он был расположен на одной из «крайних точек» Элоссы, наиболее удаленных от экватора и представлял собой северный форт, окруженный бесконечно вверх растущими ледяными колоннами. Невероятно холодное место, температура там намного ниже, чем в Деналоре. По идее она может доходить до -90 градусов. Но в наше время там еще и опасно, так как море кишит не только ледниками, в которые могут врезаться корабли, а также морские чудища. Сейчас это место можно считать величественной аномальной зоной минувших дней: то и дело под слоями льда и снега находят древние артефакты, источники маны или останки древнейших людей, живших в таком непростом климате. У него очень трагичная история, которая связана с тысячелетней войной. Только я не буду рассказывать всë, что знаю о его прошлом. Предположу, что тебя заинтересовала информация, которую я знаю. Впрочем, как и цена этого задания. Однако, для меня это вторично, — и все прошло на одном дыхании. Девушка не шевелилась, пока рассказывала о Борее. Она практически не дышала. Лишь делала короткие вздохи, чтобы набрать побольше кислорода в лёгкие и не запнуться. Ингра могла говорить часами об этом месте. Но если она сейчас выложит всë, а это огромный пласт информации, то, думается ей, это испортит ожидания охотника. Ей нужно было заинтересовать его и не дать отказаться от этого задания. — Как ты знаешь, я исследователь, историк, а ещë. Охотник за артефактами. И естественно, что я безумно желаю попасть туда по нескольким причинам, которые напрямую связаны с моей деятельностью. Как я прочитала в задании, нам нужно провести исследование в том месте, найти древние вещи, артефакты, редкие минералы или исторические данные. На втором и последнем я специализируюсь. Мне нужно подтвердить существование некоторых штучек, а возможно и целых сооружений, которые можно найти в том месте. Или же найти. Безумно редкие артефакты при помощи моих способностей. На них можно будет заработать, оставить себе или изучить, так как у таких вещей, по словам книг, есть «душа», — следующая информация была о самой Ингре. Она не стала утаивать свою профессию, знания, навыки, которыми владела. Но про статус «Охотница за артефактами» ей пришлось прошептать. Правда, Нинглорон также не озвучила необычную природу своего тела.

На последних словах охотницв немного затихает в голосе. Она незаметно сжимает ладонью свою правую кисть, когда говорит о поиске чего-то. Нинглорон умалчивает одну цель визита в это место. Если Шинра согласится, то возможно, девушка раскроет ему свой секрет. Шинра молча слушал девушку, разбирая каждое еë слово. Как только девушка закончила, парень ещё какое-то время молчал, после чего заговорил. — Ингра, знаешь ли ты, почему я имею столь немаленький ранг в этой ассоциации? — задал такой вопрос парень девушке, на что, учитывая то, что Ингра вовсе не знала парня, ожидаемо услышал «нет». — Мой высокий ранг в этой ассоциации — результат моих способностей, интеллекта и трудолюбия. Я далеко не первый год притоптываю Деналор, за счёт чего знаю не мало людей. Я занимаюсь этим не потому что мне интересны суммы, которые я получаю за выполнение заказов, и я даже не охотник за славой среди людей. Основная идея моей работы тут — помощь людям. Помогая им, я и знакомлюсь с ними, с многими интересными личностями знаком, это лучшее, что есть в этой работе, — Шинра на секунду замолк, молча доставая из кармана сигарету, которую тут же зажёг и закурил. Да, парень скупой, поэтому сперва стрельнул у друга сигаретку. — Семейная линия моего отца несёт в себе сумасшедшую силу. Это то, что я называю хорошим зрением. Но гвоздь в чем… Правильно ли ты понимаешь, насколько оно хорошее? Ты сейчас сидишь передо мной, на, замечу, довольно-таки, близком расстоянии, вся в закрытой одежде, прям не угадать, кто за всей этой грудой ткани скрывается. Ты предположила, что я узнал тебя по отдалённо знакомому силуэту, хотя это далеко не твоя выделительная черта. — Перень выдвинул своё тело вперёд, оказываясь лицом ближе к девушке. — Одежда, на очень мелком уровне имеет зазоры, ведь она — лишь переплетение ниток и ткани. Через них я вижу всю тебя. Прямо сейчас я вижу в отражении твоих глаз себя. Из увиденного у меня лишь один вопрос. Нет ли больше причин тебе туда попасть, Ингра? — Стало очевидно, что парень видел, что девушка имеет неестественный цвет кожи.

Соответственно, когда начал говорить Шинра, девушка молчала. Она лишь отрицательно покачала головой в ожидании дальнейшего объяснения. Она немного отодвигается и медленно прикрывает руками свою грудь. Очевидно, будь Ингра без маски, то парень мог увидеть озадачаненное и смущение лицо с приподнятыми бровями. А что мог ожидать Шинра, который говорит девушке, что видит еë чуть ли не насквозь.? — Это очень благородно, Шинра. — не смотря на то, что девушка в капюшоне и в маске оставалась в закрытой позе, тон еë голоса был невозмутим. Иметь очень высокий ранг, о котором Ингра, к слову, не знала, и помогать чисто по доброте душевной нуждающимся людям — ещë нужно уметь. Обычно в охотники идут, чтобы поиметь наживы, зажить хорошо, а тут целый экземпляр, который поступает совершенно наоборот. Опять же, незнакомка удивилась от этой информации. Но больше еë подвергла в немоту проницательность парня, которой он пользовался. Как бы девушка не скрывала всю подноготную, все равно почувствовали. Она в итоге отводит голову в сторону, думая, сказать ли об этом или нет. Насколько сильно будет зависеть его решение от еë ответа? Что, если девушка не расскажет ему истинную причину и тот решит ей не помогать. Ничего же не случится, если один человек будет об этом знать? С этими мыслями Ингра наклоняется вперёд. Она опирается на локти, практически ложась грудью на деревянную поверхность стола. Подозвав к себе поближе кивком, девушка начинает тихо говорить: — Хочу родословную свою узнать. Я не такая, как все, и это меня пугает. А в истории Борея есть народ, который остался жив после катастрофы. И у меня есть предположение, что я имею связь с ними. Вот и всë, — после этого незнакомка в капюшоне отстраняется и вновь откидывается на спинку деревянного стула. Наконец-то добившись истины, Шинра, с довольной ухмылкой, кивнул головой, снова взяв в руки лист с заданием. — Что-ж, Ингра, могу тебя поздравить, в твоём арсенале есть союзник S ранга, но есть нюанс, — Шинра наконец-то отдаёт заветный лист с заданием девушке, дабы она вчиталась в подобности, — Нам нужен ещё один человек А ранга минимум. Учитывая то, что даже мои друзья, которые не из робкого десятка, отказались от этого задания, думаю, нам будет сложновато найти союзников. И не зря девушка сделала выбор в сторону того, чтобы рассказать Шинра о своём секрете. У неë камень с плеч упал, когда парень начал поздравлять Ингру с пополнением команды. Не смотря на то, что маски не было, незнакомка в капюшоне радостно улыбалась. – Спасибо огромное тебе, Шинра! Не знаю даже, как отблагодарить, – оживлённо произнесла девушка, собираясь прикоснуться к мужской руке. Но на мгновение вспомнив, что тот обладает необычным зрением.. Руки вновь вернулись в закрытую позу. Со стороны послышался полу-хмык, полу-смешок от неловкости. – Ха.. Но разве ты не можешь считаться, как за одного участника? Тут же сказано, что нужно два охотника А ранга и выше.. А, тут минимальное количество.. Извини, не вчиталась, – неловко произнесла Ингра, поняв, что она ошиблась. Просто возможности не было нормально прочитать весь лист заданий. Пока она столкнулась с парнем, пока пыталась посмотреть, пока беседовала с Шинрой на счет причин по отправке в Борей.. – В таком случае, ты думаешь, мы сможем найти ещё одного охотника, который согласится поехать на Борей, зная, какое это опасное место? — Ну, учитывая то, что все заказы ниже ранга А забрали — здесь остались нужные нам кандидаты, вот только тебе их придётся уговаривать, ведь за тобой серьёзный мотив. Я просто обычный, но сильный добряк, который хоть на край света двинет, лишь бы помочь человеку, но тут далеко не все такие. Тебе пример — мои друзья, которые посчитали нужным вообще сжечь твой заказ, — После этих слов Шинра встал из-за стола и направился к бару. — Я выпью чутка, как найдешь человека - позовёшь, я там буду весь день. — Шинра начал вот уже уходить, как на его зоркие глаза снова попался ему знакомый Захард. — Попробуй с него начать. Он как раз А+ ранга и очень силён, — парень показал пальцем на загадочно сидящего молодого человека. После этих слов и указательного жеста Шинра окончательно умостился у бара, заказав добротный стакан тёмного пива.

Истории Деналора. Aurora Borealis. Часть II

Год 1855 по календарю Вассагни, месяц Децембрий.

Ожидание, что они сейчас с Шинрой быстро найдут ещё одного человека для экспедиции, рушится прямо на еë глазах. Девушка приоткрывает рот, но не успевает ничего возразить, так как этот парень ловко ретируется за алкоголем. В итоге вся ответственность укладывается на плечи охотницы, из-за чего Ингра на мгновение теряется. — А… Но… Ладно… — лишь проговаривает Ингра и медленно оглядывается по сторонам. Сразу же еë взор останавливается на одиноком незнакомце, которого ей посоветовал Шинра. Он сидел здесь уже довольно долго. Девушка несколько раз посматривала на него ещё до того, как принесли заказы. Сейчас же ей придется говорить с ним, что не очень то радовало охотницу за сокровищами. В итоге, набрав побольше воздуха в лёгкие, Нинглорон берёт заказ в руку, поднимается из-за стола и направляется в сторону барной стойки. Заприметив свободное местечко рядом с ним, Ингра присаживается на стул с длинными ножками и поворачивается полубоком к мужчине. Быстро оглядев его, девушка подвигает к нему загадочный лист с информацией. — Что нужно? — этот вопрос, впрочем, прозвучал до того, как к нему протянули лист бумаги. Мужской холодный голос не дрогнул. — Приветствую, интересует заказ на Борей? Слышала, Вы охотник высокого ранга, — дружелюбно интересуется незнакомка с капюшоном на голове, ожидая реакции этого мужчины со светло-голубыми волосами.

Казалось, что заинтересовать Захарда сейчас не могло ничего: ни заказы, ни еда, ни женщины, ни нажива. Он выглядел абсолютно так, как скучающая женщина у окна, и со спокойным видом — немного высокомерным — периодически выпивал часть от кружки пива. Отдаленные вскрики и разговоры были приевшейся частью антуража, так что ничто не могло нарушить его спокойствия; в этом месте, как думал Ванг, его не будет трогать никто. Так всегда было, есть и будет — неизменное правило. Пожалуй, с ним общалась только Мишель — та девушка, что встречала всех гостей заведения. Это, собственно, и было её обязанностью: общаться со всеми, знать всех, информировать всех. Не найти лучше источника информации по Деналору, чем эта девушка. Захард, зная об этом, обменивал одни сведения на другие — на этом их диалог заканчивался. Как только к нему подсаживается девушка, первое, что делает мужчина — отвлекается от пива и с крайне разочарованным лицом смотрит на полностью закрытую девушку. Её одежда не вызывала у Захарда никаких эмоций; одно лишь он знал наверняка, как только «оно» подошло к нему — это нечто женского пола, причем настолько слабое, что мужчина не ощутил никакой ауры.

Однако, вопреки всему, его глаза будто сверкнули чем-то настолько холодным, что в округе стало тяжелее дышать. Вместо каких-то слов её внаглую схватили за шиворот, притянули к себе, заглянули в глаза будто сквозь все эти тряпки — причем с такой усмешкой, как если бы даже человеком не считали. — Какого хрена ты мне мозг пудришь? Борей? Заказ от ассоциации? В руках такого бестолкового охотника? — однако, не отпуская девушку, тот лишь глянул украдкой на лежащий на столе лист. Всё бы ничего, но внизу стоит магическая печать ассоциации, которую невозможно стереть и которая вообще не горит. Лицо Захарда становится не то удивленным, не то саркастично-самоуверенным. Тот молча отпускает девушку и берет заказ, после чего тот просто исчезает, кажется, в карманном измерении — а раз было таковое, значит у него есть артефакт, поддерживающий данную «функцию», либо соответствующая способность. Ещë когда девушка села рядом с ним, то поняла, что характер у этого мужчины никудышный. Своим женским чутьём она чувствовала, что их разговор пойдет не так, как планировалось. Еë сразу же схватили за шиворот и сняли с деревянного стула. Ингра чуть не подвернула ногу и не упала на пол. Благо, во время схватилась за барную стойку рукой, а второй об спинку стула, на котором сидел этот мужчина. Стиснув зубы, она заглянула прямо в его глаза и почувствовала, как сильно забилось сердце. – Отпусти меня, – произнесла немного хрипящим голосом девушка, хватаясь за мужское запястье. Но благо, он делает это сам и без лишней угрозы, потому что понимает, что его не развели. Как вообще можно над таким шутить? Оказавшись на своих двух, Ингра берётся за шею и слегка потирает еë, так как этот мужчина слишком потянул за одежду. Она замечает, как тот забирает заказ и собирается уйти прямо с ним. Как же хорошо, что девушка была не одна. — Спасибо за предоставленную работу. Свободна. Человека найду позднее, — и, после этих слов, Захард встал и спокойно направился к выходу.

Казалось, что Шинра ушёл на второй план спокойно выпивать, доверив найм второго охотника девушке, но всё же, его совет на человека обернулся боком, из-за чего хрупкое и эмоциональное сердечко девушки могло треснуть. Надо брать дело в свои руки. Стоило Захарду встать и начать уходить он, неожиданно для себя, ощутил неожиданное прикосновение. Кто-то положил на его плечо руку сзади. — Дружище, ты торопишься? Вынужден был подслушать ваш диалог, так уж вышло, что сам сидел за барной стойкой. Не хочу грубить, как ты той девушке, но знаешь, ассоциация — это как водопой в прайде, тут все относятся друг к другу с уважением, не взирая ни на что, ни на силу, ни на статус. Можешь не брать на себя тяжёлую ношу найти человека для этого задания. Не хочу рушить твой мирок, где ты пуп земли, но тут немного мы заинтересованы взять тебя в команду, но никак не наоборот, — Шинра ловким движением оказался перед Захардом, смотря в его холодные глаза, — Думаю, есть резон обсудить задание вместе. Если твоё эго пудрит факт, что вон та девушка больно слаба для данного задания, то я буду в сопровождении. Быть может, самопровозглашенный король оценит мою силу? — Кхм, Шинра, не стоит. Может я и слаба магически, но со мной уж точно мало кто может сравниться по знаниям и информации, которая у меня имеется. Я изучала Борей несколько лет, присутствует врожденный иммунитет к холоду, исторические знания имеются. Я подкованный исследователь, которому нужно сопровождение, — приведя себя в порядок, Ингра вмешивается в их разговор. Не стоя на месте, она медленно подходит к ним и произносит все размеренным голосом.

Как только Захарду положили руку на плечо, то он, закономерно, остановился и убрал конечность с себя. Его тело, к слову, при касании ощущалось даже излишне холодным - было стойкое чувство, будто нормальная температура тела этого парня не более тридцати градусов. Мужчины были примерно одного роста, однако разница была во взгляде. Они настолько разные и враждебные по отношению друг к другу, что немудрено, если через секунду оба достанут оружие и устроят массовую резню прямо на месте. Нужно ли это сейчас? Нет. Всё равно ли Захарду? Да. Сколько раз он слышал подобные речи? Да. — Ты, кажется, не совсем понял сущность этого места за столько лет. Набирает группу тот человек, который обладает заказом в текущий момент. Мне плевать, как и кто к кому относится. Я в ассоциацию не дружить пришел шесть лет назад, — предельно ясно выражает свою позицию Захард, концентрируя свое внимание на человеке, вставшем перед ним. Высокий рост, не самое слабое телосложение, высокоранговый, иммунитет к холоду. Все знали: ранг не отражает силу, но Ванг никогда не понимал этого. Собственно, поэтому множество людей и погибало — тот, кого только возвысили рангом выше, мог браться за более сложные поручения. Именно в таких ситуациях погибла тонна новичков, не знающих, что после A ранга все миссии по сложности возрастают в ненормальной прогрессии. — Силу? Ты известен в ассоциации не силой, а тем, что умеешь когда нужно закрыть рот и молчать. Больно ты разговорчив сегодня. Хотя, надо признать, количество выполненных миссий у тебя огромное… И ни одной особого ранга, — глаза Захарда сверкнули не самым добрым огоньком, и тот уже собирался идти дальше, обойдя своего словесного оппонента. В драку вступать он не планировал; Мишель, что так пристально наблюдала из-за барной стойки, буквально буравила в них дыру — меньшее, что хотел Ванг, это связываться с этой женщиной на её территории. К тому же, драки здесь были запрещены. Но к нему вновь подошла эта девка. Как же бесит. Он останавливается и оборачивается в её сторону, после чего просто подходит к ней, смотря сверху-вниз. Теперь он казался просто огромным. И, пожалуй, опасности от него было достаточно — кажется, единственным сдерживающим фактором было наличие ответственной за это заведение. С такого ракурса от него создавалась легкая тень. Но примечательным было другое. Так как стояли они рядом с дверью, свет от окон едва ли проникал сюда. Волосы Захарда будто стали отливать легким неоновым свечением, подобно тому, какое бывает на глубине у люминесцентных растений в абсолютный минус по температуре в черте деналорских вод. — Что толку от твоих изучений? Многого добилась? Чем глубже ты будешь идти в Борей, тем более бесполезны будут твои знания, актуальные на момент двух или трех эпох назад. Ни один человек не может знать, что там находится, а ты говоришь, что есть исторические знания, которые ничерта не стоят? Без магии уровня Зоны там делать абсолютно нечего. А ты, абсолютное ничтожество, способное только искать помощи у тех, кто посильнее, сдохнешь даже в сопровождении. И тебя не спасет ни помощь медикаментов, ни лекарь, ничто. Иммунитет к холоду? В Борее не простой холод. Твои знания ничего не стоят, если их нечем подкрепить. Их актуальность — сплошной сюр, твоя сила — мусор. Сними розовые очки. Тебе в жизни не выжить там. Уйди с глаз и больше не приходи в ассоциацию, — Захард, очевидно, потеряв интерес, к столь жалкой женщине, обратил вновь внимание на Шинру. Ему было все равно, что тот скажет. Абсолютно. За долгие годы он уже услышал абсолютно всё и от всех. И к драке, впрочем, он был готов — абсолютно любой удар будет заблокирован, не важно, с какой бы стороны он не произошел. Одна из его рук была напряжена, и то видно невооруженным глазом. Тем более такому зоркому охотнику, как Зараки.

Остановившись в метре от мужчин, Ингра молчаливо наблюдала за тем, как разжигается пламя ссоры и недопонимания. Этот Захард довольно грубо обращался как с Шинрой, который пытался заступиться за девушку, так и с ней самой. Ингре казалось, что ещë немного, и в заведении произойдет перепалка, но уже физическая. Она так и оставалась стоять на месте и молчать. Ровно до того момента, пока к ней не обернулись с жёстким взглядом. Незнакоме в капюшоне пришлось поднять свою голову, чтобы взглянуть в мужском лицо, полное раздражения и желания уйти отсюда. Казалось, Ингра столкнулась с самым настоящим ледником, который был готов уничтожить все еë попытки на попадание в Борей. Он навис над ней так, что на девушка оказалась в тени из-за их разницы в росте. Не будь между ними такого напряжения, это дистанция могла оказать эффект другого характера. Не чувство напряженности, учащенного сердцебиения. — Я. — так и не окончив предложение, девушка замолкает вновь. Еë глаза широко распахиваются под маской от увиденного. Никто, пожалуй, кроме Шинры, не мог увидеть это выражение лица. Ингра ведь была вся закрыта и нечитаема. Но эта находка шокировала еë. Неужели ещё один знак судьбы снизошел до неë? — Это сияние...

Шинра тяжело выдохнул носом, явно закипая. Но ситуация станет хуже, если он всполыхнет. Нужно думать. Парень прокрутил всю известную ему информацию о данном пассажире, который своей скотской натурой так и просит размазанное в кровь лицо. — Слушай, Захард, я не горю желанием спорить с тобой, но я выделяю твою исключительную силу, ты бы пригодился на этой миссии… Давай так, я иду на это задание, дабы помочь девушке той, она идёт по различным причинам, но основная заключается в раскрытии тайны еë рода. Артефакты, которые мы там можем найти, и выручка за выполнение данной миссии — твои. Если мне не изменяет память, то, к сожалению, в особых рангах миссиях ты терпишь своеобразные неудачи, теряя одного за другим союзников. Знаю, девушка действительно имеет величайший риск откинуть кони, но я отдам все свои силы на полную, дабы самому не уйти к праотцам и её прикрыть. Всё же умения у меня сносные, нужна лишь смотрящая вперёд команда, — закончив своё объемное предложение, парень всё так же стоял перед Захардом, пытаясь всеми силами у себя в голове оправдать его скудный характер. Однако же мудрое решение второго парня вынуждает девушку вернуться обратно в мир реальный и повернуться в его сторону с громким вздохом. — Шинра! — она беспокойно воскликнула на него из-за того, что он озвучил основную причину Ингры. Она собиралась держать еë в секрете. А также надеялась, что еë не озвучат первому встречному, но видимо, судьба так не считает. Ингра мотает головой в разные стороны, прикладывая к своему лбу ладонь. Сожмурив глаза несколько раз, та поднимает лицо в сторону ещë не ушедшего Захарда. — Послушай, ты думаешь, я просто так хочу попасть в самое опасное место на нашем материке? Естественно, что я понимаю все риски, которые нас могут там ожидать. Начиная от температуры, заканчивая съедением всякими тварями. Мне не нужны баснословные деньги, которые обещают за эту экспедицию. Я готова с лёгкостью отдать половину. Больше всего меня интересует история этого места, остатки древней цивилизации и… Да, корни своего рода. Я не жду от тебя жалости и помощи. Я еë даже не просила. Поверьте, будь я намного сильнее, то отправилась бы одна туда, — во время всего объяснения голос девушки не дрогнул ни на мгновение. Она старалась говорить размеренно, обращаясь иногда не только к Захарду, но и Шинре, что стоял в противоположной стороне от неё. Немного потерев руки, Ингра поднимает их и прикладывает с к своей груди, — Он. Он как будто зовет меня, понимаешь? И если ты что-то знаешь о Борее, то окажи услугу, проведи нас. Я готова отдать нашедшие артефакты, помочь в их изучении, поделиться суммой, снарядить корабль.

Вздох. Ответа, как ни странно, не последовало. Ни на один вопрос, ни на одно изречение. Голубоволосый, немного расслабившись в мимике, протягивает руку в сторону и из карманного измерения достает сверток с заданием. Протягивает его девушке, и как только та его взяла, оборачивается на Шинру. — Все деньги и награды с заказа - мои. За девченкой следи сам, я в телохранители не нанимаюсь. Нужна помощь - хорошо, я сам заинтересован в заказе. Но учтите: малейшая слабина не в условно-безопасной зоне - подохнем все, — Захард, явно смягчив тон, направился в сторону одного из столов. Мишель, наблюдающая за ними, тоже вернулась к работе. Ясное дело, что мужчине не нравилась идея тащить за собой две обузы, но, в конце концов, что ему терять? Останется один - так и развернется обратно, не дойдя до Борея. К тому же, нет конкретной цели заказа; пойди туда, хрен знамо куда, и найди то, хрен знамо что. Ожидая новых товарищей по заказу, Захард смиренно сел за стойку. Думать план он, конечно же, не будет за всех. Замерев в ожидании ответа, девушка молча смотрела на Захарда. Его молчание напрягало, но что-то внутри неë подсказывало о сдвиге в нужную сторону. Это Ингра поняла, когда мужчина достал заказ и отдал его обратно. Она берёт из его рук лист и немного сжимает. Смотрит сначала на бумагу, на Захарда, а после на Шинру. И опять по кругу, пока первый окончательно не сдается в своей решении «составить им компанию» по направлению в Борей. Услышав это, плечи незнакомки в капюшоне поднимаются, раздаётся громкий вздох и лёгкое подпрыгивание. — Спасибо огромное! — явно повеселев в голосе, девушка посмотрела в сторону Шинры и улыбнулась сквозь маску. Не оставаясь на месте, Нинглорон поворачивается всем телом на сто восемьдесят градусов и направляется в сторону сокомандника. Приблизившись к барной стойке, она присаживается рядом с ним на то же самое место, с которого еë недавно согнал Захард. — Хотела поинтересоваться. Я так понимаю, Вы были. Ой, чего это я. Сначала обращалась на ты, а теперь на Вы. Могу я сначала узнать, как Вас зовут и сколько лет, чтобы определиться с обращением? А то будет неловко, если я не буду знать, как вас позвать в неподходящий момент, — казалось, всë, что наговорил ей ранее мужчина, в одно ухо влетело, а в другое вылетело. Девушка не устраивала истерик, не обижалась и не просила взять все слова обратно. Она не обращала на них внимания и решила зациклиться сначала на знакомстве, чтобы потом уже перейти к обсуждению их экспедиции и других деталей, — Я Ингра Нинглорон, 22 года, хочу попасть в Борей. Шинра, всё же уговорив этого снежного засранца, тяжело выдохнул. Слава Авроре, он любит наживу. Зависнув в своих мыслях на доли секунд, парень развернулся к барной стойке и подсел к своим новоиспечённым союзникам. — Что-ж. Шинра Зараки, 25 лет, хочу помочь Ингре с заказом и узнать подноготную задания. У нас есть люди, осталось придумать вменяемый план действий. Полагаю, Захард, твоя роль в этой команде — делать идею, но не придумывать еë, поэтому, Ингра, выкладывай, какие у нас сейчас планы и как нам следует начать это «ужасное» задание? — Закончив свои мысли вслух, парень быстрым полутоном заказал ещё стаканчик горячего шоколада, после чего снова закурил сигаретку из своей пачки. Да, убалтывать таких пациентов, как Захард, так ещё и не сорваться… Будто после бурной ночки с ненасытной девицей — после такого только сладко закурить. Захард, однако, явно не горел желанием представляться, а уж тем более слушать радостные вопли. Он хоть и согласился на данную аферу, но его товарищи по команде не вызывали никакого доверия. Ещё и эта девка. Ей сказали всё как есть, даже не шелохнулась, как будто каждый день ходит в какой-то там вероятно не существующий Борей. А Шинра и вовсе стал покладистым и «самим собой», столько только дать согласие. Одна головная боль. — Захард Ванг, двадцать семь, — коротко представился светловолосый, скрещивая руки под грудью и откидываясь на стул. Как только он понял, что ему так неудобно, он немного отскальзывает назад и закидывает ноги на стол, при том сам стул теперь был под небольшим наклоном. Но, кажется, ему было вполне себе комфортно. — Чудно! Получается, ты самый старый из нас. Приятно иметь с тобой дело, — отозвалась тем же дружелюбным тоном девушка, придерживая своë лицо ладонью. Она примерно предполагала, что мужчина будет старше неë. Слишком серьезен для молодого возраста. Но это к лучшему. Чем больше опыта найдется у этих людей, тем безопаснее пройдет их миссия. Относительно безопасно. — Сними эти хреновы шмотки. Я не буду работать с людьми, лица которых даже не знаю. И да, моя работа — моя работа. Твоя — делать идеи этой бабы, потому что ты сам согласился спасать её из любой задницы. Теперь не перекладывай, она мне не сдалась вообще. И вопросов странных тоже избегайте, Авроры ради: сказано экспедиция, значит пойти и найти. Нет тут плана, — он положил одну руку себе на глаза, искренне не понимая, с какими идиотами попал в команду. Идеальные сокомандники на случай апокалипсиса: идиот и дура. Не иначе. Вскоре, улыбка под маской и капюшоном меркнет, стоит Захарду заткнуться о экипировке, которая полностью скрывала личность сидящей рядом девушки. Она в миг меняется в своём поведении. Спина выпрямляется пальцы правой руки прикасаются к левой. Ингра начинает мяться. — Я сниму. Но позже. Не хочу это делать здесь, — отстраненно произносит незнакомка с капюшоном, явно не собираясь подчиняться приказам коллеги по заданию. Не смотря на его характер, который Ингра успела испытать на своей шкуре, она стояла на своём. — Ваше оружие? Элемент? Навыки? Особые умения? Наличие хотя бы оболочки? — спрашивает парень, когда убирает руку с глаз и свешивает её вниз, покачиваясь с опорой на ноги вперед-назад.

Игры и дружелюбие кончились, а значит, нужно приступать к заданию. Хмыкнув, Ингра просовывает руку в карман своей одежды и вытаскивает свернутую бумагу. Положив еë на стол, она начинает разворачивать карту. Причем двух видов: старого времени и новую. Обе были помечены крестиками, линиями, надписями, числами, а предположительное место Борея было обведено красным кругом. — Так вот, что я хотела узнать. Захард, исходя из твоих слов об опасности Борея, я делаю выводы, что ты был там. А поэтому нам понадобится твоя помощь, хочешь этого ты или нет. В истории Борея, в которой описываются их технологии, упоминаются тепловые маячки, работающие на холодной мане всей округи. Естественно, что Деналор начал пользоваться такими же, только позже. Так как мы отправляемся в место, где температура будет далеко за -40 градусов, нужно будет найти судно, которое сможет справиться с толстым льдом, опасными водами, выдержит данный климат и просто не треснет от холода. Захард, нам стоит использовать приспособление в виде маячков и расставить их по кораблю, либо полагаться на магию, которую наложат на весь транспорт? Что будет эффективнее? Ещë я считаю, что нужно будет распределить обязанности по подготовке: экипировка, еда, судно, специальные приспособления, которые понадобятся в море. У меня нет опыта мореплавания, так что очень надеюсь на вас, — теперь перед ними сидела совершенно другая девушка. Собранная и серьезно относящаяся к делу. Она четко говорила и излагала свои мысли, не проявляла слабости, которых у неë было навалом. Всë, что могла Ингра, то она это и делала, — Оболочка, иммунитет к холоду, есть навык, связанный с артефактами. Ну, а также знания и стремление достичь своей цели. — Если приятно иметь дело, то хватит быть идиотским ребенком и просто сними это тряпьё. Я не собираюсь дальше говорить, пока не увижу лица и взгляда. Ещё раз повторяю: мне в команде слабаки не нужны, — Захард следит дальше за девушкой, в душе удивляясь её подготовке. Две карты, с надписями, предположительными местами. Это была самая подробная карта Деналора и относительные наброски того, что могло находиться выше него. Ванг взял обе, выпрямился на стуле и стал рассматривать каждую деталь и каждую мелочь. Местами его брови сводились к переносице и он с недоверием смотрел на девушку, осознавая, что эти наброски весьма условные и сделаны не на основании личных наблюдений. — Херня эти карты. Все данные в книгах об этом месте по меньшей мере пятивековой девности. Исследований там не проводились, записок никто не делал. Людей туда не отправляли, а те, кто отправлялись, не вернулись. Не питай иллюзий: рельеф изменился, погода ещё хуже, аномальные явления могли произойти. Выброси их и забудь к чертям, это пустой трёп, по которому ориентироваться невозможно. Борей огромен, а твой кружок слишком маленький, даже в соотношении карты. «Бореем» называли не город, а огромное государство, по размеру схожее с небольшим континентом… Что-то вроде половины Альтерии по размеру, — Захард говорил это, глядя на карты, и при том каждая новая информация опиралась о какие-то конкретные значения на карте или числовые показатели. Кружки, стрелочки, обведенное… Слишком много всего лишнего. По итогу светловолосый устало вздохнул и положил листки рядом с собой на стол. — Вообще-то это мои карты и выбрасывать их я никуда не буду! Это работа, над которой я год трудилась. Здесь подробно описываются местонахождения артефактов разной редкости, условия местности, дна. Также я указала утонувшие корабли, которые наверняка что-то имеют. Да и просто здесь всякие материалы собраны по всей карте, а ты мне говоришь еë выкидывать! Здесь не только Борей — главная составляющая карты. И. Да знаю я, какая там температура. Не скажу же я это вслух при Шинре, — сначала Ингра говорила всë это немного возмущенно. Но под конец она стала затихать и больше не водить машинально пальцем по своей карте, показывая и описывая всë Захарду. — Не был я там. Только к окраине подошел уже чуть не сдох. И ты кое в чем еще раз просчиталась. Во-первых, температура там за -70. Она у окраины ниже -60, о каких сорока ты говоришь? Во-вторых, не неси херни. Туда не плавают суда, запрещено всеми законами. Просто так нам не дадут нормальный ледокол. К тому же, подозреваю, что мы встрянем во льдах, учитывая их плотность. Любой корабль рассыпится вдребезги. Забудь о кораблях, сними розовые очки. В-третьих, я согласен только с обязанностями по подготовке. Но мы пойдём сухопутным путем. По морю мы максимум доберемся до границы, — закончив речь, он послушал о способностях этой девушки. Ему было плевать, как она относилась к делу, однако услышав это, он перевел взгляд на Шинру. — Ладно, по подготовке, так по подготовке. Что? Сухопутным? Ты намекаешь прямо по льдам идти? И как нам тогда туда попасть? — вот эта часть информации подвигла Нинглорон в небольшой шок. Она понимала своей головой, что довольно проблематично будет с такой температурой и толщиной льдов плыть по морю Борея. Но чтобы идти по ледникам своими ногами? Вот такого она не ожидала. — Она сдохнет там от любого чиха с её навыками. Защищать будешь сам, на мою помощь не надейся. Её «знания» и «стремления» просто трёп суицидника. И скажи теперь, что я не прав, охотник S ранга Шинра Зараки. Еë терпение начинало постепенно закипать от его дотошности. Покажи ему это, покажи то. Может ей вообще здесь раздеться! Хотя. Ингра моргнула. Еë поведение могло показаться странным. Какая-то незнакомая девушка пришла сюда, запросила путёвку и помощь на Борей, так еще и личность не раскрывает. А может она вообще в розыске и поэтому скрывается. У Ингры зачесалось в мозгах и она тяжело вздохнула. Как проблематично. Придется показываться. Да и… Наверное зря она так критично относится к своей особенности. Всë таки взрослые люди, с чего вдруг от неë должны шугаться. Рука тянется к маске. Медленно стянув еë себе на шею, Ингра потянулась к капюшону. Не хотя взявшись за его края, она начала его снимать. Сначала показалась макушка с темно-синими и густыми волосами, которые были завязаны в низком пучке. Затем, уже мало что скрывая, можно было рассмотреть обычное женское лицо с необычным оттенком кожи, который не присущ человеку. Серо-голубая и холодная. Скромно подняв голову на Захарда, еë глаза с овалами в виде зрачков блеснули при свете. — Доволен? Думаешь, я просто так эти тряпки ношу? — Тихо и несколько недовольно проговорила девушка, дотрагиваясь до карт. Она чувствовала себя не в своей тарелке и думала, что на неë все смотрят. Чтобы отвлечься, Ингра стала наблюдать за тем, как он изучал еë рукописи, что-то надумывая у себя в голове. И его последующая реакция разозлила голубоглазую. Первые секунды взгляда — глаза Захарда даже дрогнули от вида необычной девушки. Он на какое-то время даже показался сосредоточенным. Вопреки всему, не произошло ничего, что вызвало бы какую-то фантастическую реакцию; уже через короткое время мужчина снова сменил лицо на безразличное к её внешнему виду. Ванг, однако же, продолжал думать над всем сказанным и явно не торопился выдавать очередные колкости или просто слова дабы поговорить. На его лице сложно было прочитать какую-то конкретную эмоцию ввиду постоянно-нейтральной мимики. Тем не менее, от него ждали ответов. И слишком много. — Как ребенок маленький. Всем в ассоциации плевать, какой у тебя цвет кожи, глаз, костей или сосков. Прекращай плакать, — голос Захарда звучал монотонно-холодно. Но долго ждать не пришлось, как Ингра начала хвалить эти жалкие, ничтожные и никчемные наброски, которые не приведут ни к чему, кроме смерти. Во всяком случае, по мнению Ванга. Однако он продолжил. — Добраться на корабле — нужен ледокол, оснащенный магией Авроры. Такой находится лишь в гавани на обратной стороне Деналора, под жесточайшей охраной… К тому же, нам такой никто и не даст. А выкупить его не хватит денег ни у кого в Деналоре, кроме владельца ассоциации охотников, полагаю. Это непробиваемое сокровище нашей Богини. Воздушным… Не сможем. Иммунитет к холоду у всех. Либо на лыжах, либо пешком, либо прямо по ледникам близ побережья, но последнее с рисками нарваться на береговую охрану, — он скрестил руки под грудью, продолжая попутно размышлять. Надо признать, у Захарда была довольно поставленная речь и хорошая дикция — каждое его слово было понятным и, если повезет, доходчивым до — по его мнению — глупых голов сокомандников. — Моё основное оружие — Мифическое ружьё. Имею иммунитет к холоду, абсолютное зрение, кратковременное видение будущего. Физически я не из слабых, имею уникальную оболочку, которая поможет мне укрыться где-то и нанести неожиданную атаку. Как-то так, — и Шинра ответил ему только сейчас, послушав довольно значительную часть диалога, чем не удивил Ванга. — Вопросов к вашим способностям нет. Для выживания в холоде — хватит. В самом Борее — вряд ли. Для обороны себя… Тоже сомневаюсь. Касаемо меня: мифическое оружие, ледяная магия, пассивные способности на рост физических данных, иммунитеты ко льду, холоду и понижению температуры, оболочка и зона. Большего не могу сказать. — Захард, ты можешь понять, что это артефакты не с Борея, а с вод Деналора? Я который раз уже повторила это, — чуть раздраженно и даже внезапно произнесла девушка без капюшона, придвигая карты к себе. Теперь она тянется к карману верхней одежды, из которой вытягивает карандаш. Зажав его между пальцами, Ингра немного привстает и наклоняется к столу корпусом. Опираясь одной рукой об деревянную поверхность, ученая ставит над бумагой карандаш и поднимает взор к мужчине с серьезным выражением лица, — Ладно, хорошо, забыли про карты, артефакты и так далее. Лучше расскажи, как нам в таком случае добраться до Борея. Сначала взять корабль, а потом оставить его у ледников или что? Можешь указать примерный путь? Шинра внимательно слушал каждого из своих новых соратников, тоже размышляя над каким-то подобием плана. — Занимательно. Раз есть подобное задание, то есть и относительно легальный путь его выполнения. Мы точно ничего не упускаем? Если дойдёт дело до чего-то противозаконного, то, в целом, не велика трудность. Мои умения скрываться могут открыть нам различные опции в проникновении или преодолении защищённых мест, как что план с кражей корабля или с проходом по защищённым местам меня устраивает, — Шинра знал, что из его команды никто не заикался даже про кражу или что-то подобное. Он просто подшучивает, ожидая какого-то продвижения в размышлениях. — Есть ли что-то, что поможет нам лучше подготовиться к этому грандиозному походу, Захард? Надыбать какие-то штучки, или может подготовить артефакты покруче? Или просто оружия свои заточить? Оставив внешность девушки при ней же, Захард вновь принялся за раздумья; то было заметно по сведенным вместе бровям и напряженному выражению лица. Казалось, он пытается «из ничего сделать что-то»; в данном случае команда абсолютно не располагала ни к чему. Одно лишь чувство, что на него, совершенно не желавшего вступать в эту команду, возложили все обязанности по продумыванию, серьезно выводило Ванга из себя. Когда девушка с карандашом подалась вперед, он просто грубо подтянул к себе карты, скомкал их и бросил куда-то себе за плечи. Даже не замешкавшись и не посмотрев на Ингру, синеволосый перевел взор на Шинру, решив ответить сначала именно ему: — Цепочка. Мы крадем корабль, находим каким-то восьмым чудом света путь, выполняем экспедицию, возвращаемся, нас садят в тюрьму за кражу корабля, не получаем от ассоциации ничего. Жители Деналора не станут отмаливаться на то, что украли ценную корабельную единицу. Как бы мы не хотели, в делах, связанных с ассоциацией, мы будем лишь идиотами, если украдем что-то нелегально, — поясняет Захард, холодным взором сине-бирюзовых глаз прожигая в Шинре дыру, как если бы испытывал его на прочность. Но его вопрос и вопрос Ингры повторялся почти в точности: что делать? как быть? Вздох. Опять. — Два известных мне пути: взять имперский ледокол с защитой от холода, пропитанный магией Авроры, модифицированный по последним технологиям, добраться до жестких ледников и дойти по ним пешком до самой зоны Борея. Это будет день ходьбы и два дня прокладывая пути ледоколом. Второй путь — от Деналора идти на север по бескрайним тундрам, снегам и льдам. Опасности неисследованных областей Деналора объяснять не нужно, учитывая, что мы идем ровно на север курсом. Неделя пути, провизии брать нужно примерно на месяц, с запасом. Даже и не знаю, что из этого лучше. Когда Захард резко потянул карту на себя, у синеволосой остался небольшой кусок, который она придерживала рукой. Карта была разорвана. Труды Ингры испорчены. Она громко вздыхает и медленно сжимает кусочек бумаги в своей руке. Её плечи подрагивают от злости, а по телу проносится жар. Становится так гадко и злостно от его действий, что синеволосой хочется в эту же секунду задушить Захарда этой бумажкой. Скомкать её, запихнуть в рот, чтобы он подавился. Нинглорон стоит несколько секунд в таком зажатом положении. Над героями нависла атмосфера сильной напряженности и тягости. Казалось, сейчас разразится буря. Но заместо этого девушка просто медленно разжимает бумагу и засовывает её в свой карман. — Уважай. Чужой. Труд, — коротко, с расстановкой. Ингра кусает щеку изнутри и пытается успокоиться. Прикрыв на секунду глаза, она считает в своей голове до десяти секунд. Злость начинает постепенно уходить на задний план. Ингра потом сможет оплакать свою потерю. — Ты так просто говоришь: «Взять имперский ледокол». Это звучит абсурдно. Может эта идея и легче, в плане того, что мы быстро доберёмся до нужного места, но только нам не хватало сесть за решётку. Уж лучше выбрать второй вариант, каким бы он опасным не был, — всё ещё скрипуче, но намного уравновешеннее звучит голос девушки, которая в эту секунду обдумывала два плана в своей голове. Не будь это королевским кораблем, Ингра согласилась бы на угон. Но каков прок, если они не доберутся до назначенной точки? Всё это будет зря. А значит этот план не подходил. Однако, нужно было обдумать второй. Как минимум, Шинра сам предложил и обосновал свою позицию, если они пойдут пешком. Звучит неплохо, если ориентироваться на его умения и способности. Но в реале, это было намного опаснее и сложнее. Смертельно опасно. Их команда очень сильно рисковали своими жизнями непонятно для чего. Там могло быть. ничего. А мог быть самый настоящий клад древней истории и богатых силой и артефактов. Нужно было принять окончательное решение и дать свой голос. — Ну, лично я за второй вариант. Если Шинра более менее ориентируется в этих местах и у него есть способности для выживания, а ты, Захард, знаешь, как добраться дальше, то можем остановиться на этом варианте.

Истории Анкселама. Обычный человек и богиня солнца

1854 год по календарю Вассагни, месяц Соласий.

Когда-то я встретился с ней.

Да, именно так стоило начать эту историю. Когда-то она вызвала бы небывалый восторг, расскажи я хоть кому-то подобное. А сейчас я лишь могу путешествовать и доказывать всем то, что не только люди решают судьбу самих себя. Мы верим, но не искренней верой в высшее. Мы любим, но не возвышаем никого, кроме себя. Мы чувствуем, но не пониманием откуда идет чувство. Конечно, история может показаться банальной, излишне романтической. Однако проживая день за днем в жалком подобии цивилизации постепенно начинаешь молиться, что свет солнца нагрянет в темные болотные пучины и лесные просторы. В Дельсодии, столице Аттиры, мир совсем иной. Там - элита, здесь - низа. Иногда они приходят сюда и "по доброте душевной" во главе с "Фениксом" сжигают деревни, уничтожают поселения. Где-то такое отношение называют демографическим контролем. Я же называю это обыкновенным скотским отношением к тем, кто происхождение берёт не из городов.

Жизнь научила меня многому. Когда тяжело и нет никого рядом, то можно обратиться к высшим силам. Начать молиться. В конце концов, по всему континенту разбросаны алтари Вето, Элайе и Весты. Церкви, храмы, "места силы" - находясь за пределами урбанизированной территории, твоё спасение, не всегда долгое, может оказаться лишь там. Спасение не только души, но и тушки, которой некуда податься. Когда ты один и тебе не с кем поговорить, то ситуация становится близка к сумасшествию. Возможно, это всё было бы чуть более осмысленно, задумавшись я о подобном с самого раннего возраста. Быть беззаботным и ни о чем не подозревающим ребенком - прямой путь к смерти лет в двадцать. У меня была обычная семья, ничем не выделяющаяся на фоне других. Как и все другие коренные Анкселамцы, или, как сказали бы в немного другое время, Кселловцы, наша семья почитала Богов и молилась им - конечно, отклика почти никогда не было, но мы верили. Верили, что все сложности с деньгами, болезнями и мором позади. Пусть не сейчас, но когда-нибудь они точно будут в одних лишь наших воспоминаниях. И я в это верил до самого конца. В какой-то момент пришло осознание. А зачем я вообще молюсь? Ради чего верю?

Возможно, сейчас выражаюсь слишком расплывчато и как-то излишне философски. Да и мысли едва ли связаны между собой. Если переходить к конкретике, то по прошествии семнадцати лет от моего рождения я остался совершенно один. Речь о том, что семью сморили болезни. Конечно, излечить их можно было, но отнюдь не те лекари могли это сделать, что жили в глухих деревушках или в пригородах. А как известно, хорошие медики берут очень много, ведь их магия отнюдь не из простых. Ну, в общем, не стоит на этом зацикливаться - остался один и остался. В конце концов, мои родители обретут себя в лучшем мире после перерождения. Скорее всего они не захотят возвращаться сюда. Ну а я...А я продолжу жить. Что мне еще остается?

Молод, не совсем энергичен и не слишком полон сил. В потенциале - я мог устроиться куда-нибудь на работу, чем я и занялся. Перепробовал кучу всего. Каменоломня, местный сторож, фермер, косильщик. Из-за широкого подобия профиля нужды в деньгах не было, да и плюс ко всему я был апологетом самого себя, не нужно было кого-то обеспечивать. К людям, впрочем, я привязывался быстро - но привязанность это была весьма сомнительная. Скорее, больше похожая на удовлетворение собственных потребностей в общении. Ну, иногда и ради физиологических тоже приходилось ходить к девице одной - давно знакомы, она не против, я тоже. Конечно, мы понимали, что это просто чтобы на миг почувствовать себя лучше, чем есть на самом деле. Ну, так как на досуге мне заняться было нечем, я занимался собой, так что выглядел не сильно дурно. Мои волосы всегда были объектом воздыхания для многих и все хотели их потрогать. Впрочем, могу их понять. Но это так, отступая от темы. Если Вы это не запомните - не сильно страшно.

Но было кое что, не поменявшееся даже тогда, когда я стал предоставлен самому себе в одинокой коморке в центре одного из пригородов. Это была вера. Я свято верил в Богов, и хотя я знал, что плохие стороны всегда больше доминировали над Анкселамом, ныне Кселлой, меня не покидало чувство, что надежда не оставила отнюдь не самый худший из континентов. Возможно, не самый худший он из-за того, что родной? В общем, это не важно. Вера, вера и еще раз вера. На самом деле иногда даже удивлялись, что я верю во что-то. В шутку называли нечистью, вампиром - потому что клыки слишком большие, хотя с данным видом я не имею ничего общего. Да и не сильно хочется.

С какого момента началась настоящая история? На самом деле здесь всё будто по клише. Однако шаблон этот не для реальных событий. Работа, еда, чтение, какая-то девушка, которая то ко мне приходила, то я к ней. Одно и то же, можно сказать, почти каждый день. Не то, чтобы весело, но и не заскучаешь особо. Когда удавалось подкопить денег, я шел в столицу, чтобы просто погулять. Надо же иногда в люди выходить, на красоту посмотреть, купить может себе чего-нибудь, а потом на гречке с хлебом сидеть. В конце концов, социальная дифференциация на этом континенте самая нещадная. И трат в этой столице в три мои месячные зарплаты.

Это был лес. Деревьев не очень много, огромное количество пролесков, в основном это какие-то тонкие деревья вроде березы или чего-то этакого. Не сильно поют птицы, да и по времени раннее утро, когда утреннее светило- Солнце - только восходит, и его лучи отражаются в небольших протекающих ручейках. Именно они тогда привели меня к озеру, находящемуся в центре леса. Эти ручейки всегда были подобием ориентира, не иначе. Если бы не они, домой бы я...Ну, либо вообще не возвращался, либо возвращался крайне поздно, потому что плутать по таким природным массивам то еще удовольствие. С этим было столько приключений, но о них не сильно хочется слишком долго распинаться, да и едва ли это интересно.

Я вышел к озеру. Обширное, окруженное множеством берез - деревьями, символизирующими женское начало - оно отражало восходящее солнце сквозь множество крон, и было некоей отдушиной для меня в мрачной, унылой Анкселамской жизни. Бог природы явно не покинул это место, ведь повсюду в подобных местах чувствовалась жизнь, коей не было нигде больше. Тогда я и заметил её.

То была женщина. Выглядящая очень молодо, она имела рост около 178 сантиметров. Лежала на траве в таком положении, будто просто потеряла сознание на ходу. В тот момент я на неё даже загляделся - особенно как девятнадцатилетний парень, который является ценителем всего прекрасного. Верно, одежды на ней не было никакой. Блондинка с невероятно длинными волосами, и они были шелковистыми, пышными, красивыми, некоторые локоны на кончиках завивались. Чуть позже я уже узнал об этом, но скажу сейчас - у неё невероятные рыжие глаза, как два огонька. Красивые, будто пылающие, они воспламеняли любое сердце при взоре на неё. Конечно, не в прямом смысле. Из прочего - красивая пышная грудь размера так третьего с половиной. В сочетании с её аккуратными, но все же выделяющимися бедрами, в меру стройной талией и со слабыми очертаниями ребер эффект был просто великолепный. Её кожа была не блеклой, как это привычно на Анкселаме, а немного даже загорелой, что делало вид еще более приятным взору. К тому же, загар был везде равномерный, даже в зоне бикини, и это даже вызвало у меня легкое эстетическое удивление. Её аккуратные черты лица девушки, выглядящей лет так на девятнадцать-двадцать, мерное дыхание, какая-то манящая естественная красота - всё это заставляло меня в глубине души задавать больше вопросов.

Но что смущало - она выглядела вяло, "тускло", словно упала в обморок посреди утренней зари. Я знал множество симптомов болячек, и на Кселле было одно заболевание, которое было такой силы, что даже лучшие лекари не всегда справлялись. Внешне оно никак не выражается, на магическом уровне тоже. Но все владельцы астрала, как и я, подмечали одну интересную особенность - постепенное иссякание духовной энергии, так важной для функционирования души. Люди, зараженные "штаммом души", умирали в течение нескольких лет, будучи даже полностью здоровыми. Неясно даже, откуда взялась эта болезнь, как с ней бороться, даже как продлить жизнь человека. Ничего, абсолютно ничего. И у этой девушки, от которой шла безумная энергия, будто я подошел к чему-то горячему, шла подобная мертвенная аура. Её организм отчаянно боролся с этим штаммом, ну а я...Чего греха таить.

Как истинный дурак я просто взял её на руки и понес к себе на хату через места, где людей вообще нет. Меня бы за сумасшедшего посчитали, пойди я по людным местам - мол, чудак какую-то голую женщину к себе домой тащит, совсем поехал головушкой от одиночества. Хотя учитывая внешний вид сей барышни, который по прошествии половины пути меня уже не смущал, все скорее слюнями бы истекали, особенно мужчины. Да и женщины, думаю, тоже. Ну а дальше что было? Принес домой, спать положил, и при этом постелил самые мягкие и удобные простыни, укрыл самым мягким и чистым одеялом, под голову подложил самую мягчайшую подушку на свете. В общем-то, ей нужно было отдохнуть, а потом я уже буду расспрашивать. Ну а я пошел готовить еду. Если уж в доме гости, надо накормить хоть тем, что есть. Гречка, немного масла, хлеб, молоко. Была вроде еще какая-то еда, но что-то как-то не срослось. Я поставил то, что поставил.

Очнулась. Конечно, она сразу не поняла, где она, зачем она здесь, почему она голая и что происходит. Но на удивление она была настолько адекватной и приятной, что я отделался лишь её немного розоватыми щечками и прикрытой руками грудью. Это было...Очень мило, вовсе не вульгарно. Тогда я подал ей свою огромную белую рубашку, светлые штаны, тапочки мягонькие, расческу чтобы волосы привела в порядок, показал где ванная...А, ну и еще я дома держал множество растений, так что тут стоял цветочный, приятный и отнюдь не приторный запах. Подобные растения освежали немного скучноватый интерьер и прочее подобное.

Как итог, не помнит как она там очутилась, что с ней случилось. "Классика" - в тот момент подумал я. "Амнезия" - пришли к умозаключения мы оба. Ну, я рассказал этой девице, как её нашел, где она находится, объяснил прочие мелочи. В общем, куда мне деваться было? И про болезнь сказал. Но я удивился тому, что она вообще этому не удивилась. Тогда я словил себя на мысли - не амнезия, а просто скрывает что-то. Стали решать, что делать. Как итог - ещё одна классика жанра, решили, что она поживет у меня. Ну, хотя бы имя своё помнит. Эоста. Красивое имя, красивая девушка. Почему нет?

Время шло, а я еще больше убеждался, что её красота не только внешняя. Хозяйственная, прилежная, чистоплотная, очень подолгу зависает в ванной комнате, очень опрятна по отношению к себе и к своему окружению, но при этом не брезглива и не боится запачкать руки. Последние два качества очень пригождались не в самых лучших условиях подобной глуши. В нашем небольшом пригороде её полюбили все и сразу, так как с людьми она была очень вежлива, дружелюбна, общалась очень завлекающе и располагающе к себе. Девушка, подобно солнцу, осветила всё местное население, и все будто расцвели, стали ухаживать за собой и своим окружением, подобрели. Появилось больше мотивации, всё пошло в гору. А я был горд: это сокровище живет со мной. Кровать была одна, поэтому сам я спал на диване, в то время как ей оставлял самое лучшее. Общались мы просто прекрасно - всё время проводили вместе, гуляли, общались, смеялись. С девицей, к которой я ходил ради секса, мы порвали все контакты, она нашла другого молодого парня и со мной дел больше не имела. Да и едва ли она стала б ко мне соваться, когда Эоста была рядом если не всегда, то 90% времени. Я чувствовал её благодарность, но еще больше я чувствовал, как моё сердце с каждым днем пылало к ней всё больше и больше. А её горячий, огненный взгляд рыжих глаз, кажется, ничуть не уступал моему учащенно бьющемуся сердцу - и эти чувства были страстными, пылкими.

С какого-то момента к нашему общению присоединился ещё и секс. И сказать, что он был регулярным, это ничего не сказать. Если мне хватало день-через-день, максимум раз в день, то ей я нужен был минимум дважды за двенадцать часов. Не знаю почему, но её влечение ко мне не было вульгарным, оно было каким-то любящим, но порой настолько активным, что я чувствовал, как из меня всю дурь выбивали. Жаркая, пылкая, активная, энергичная - после ночи или дня с ней я чувствовал, что времен лучше у меня и быть не может. Разумеется, это было лишь дома, в удобное для нас время и по согласию обоих. Она отдавала мне всю себя в бытовых и в интимных процессах, а я наконец-то за долгое время почувствовал себя кому-то нужным, не брезговал ей отдавать всю эту любовь. Жаркие ночи сменялись самыми приятными деньками в моей жизни, и постепенное чувство окрыления наполняло жарким пламенем мое сердце. Но одно не давало мне покоя. Каждый раз после полового акта я чувствовал, как её сил становится меньше, а мои силы неестественном образом увеличивались - физические, магические...Я стал делать то, чего раньше не мог, и то, что не получалось никаким образом. Моё тело стало чуть более горячим, не согрешу, если скажу, что в двух смыслах сразу. Но особенно это стало заметно через год, когда приступы потери сознания у неё увеличивались многократно. Моя реакция, моё чувство окружения, моё чутье астрального уровня тела - всё развилось настолько, что в один раз я заглянул в её "третий уровень магии". В тот момент я увидел солнце. Красивое, яркое, жгучее. Мои глаза в тот миг сильно прижгло, и их зеленый цвет выцвел, став каким-то неестественно-желтым. Я очнулся, и, как я тогда понял, прошло около двух часов. Я лежал на кровати, а она лежала рядом и ждала моего пробуждения. Открывая глаза, я задал закономерный вопрос. На что получил ответ, которого так хотел услышать, но что-то отпугивало меня от него:

« — Запомни меня хорошо. У нас не так много времени осталось, и ты это понимаешь. Послушай один раз, запомни, и сделай вид, будто никогда не слышал этого. Я - Эос, Богиня утренней звезды. Прошу тебя, зови меня Эоста.»

Я ничего не ответил. Она положила ладонь мне на щеку, наклонилась, чтобы поцеловать, и я попросил её лечь рядом. Она легла, я обнял её, прижал к себе, и Эоста положила щеку мне на грудь, а руку - на торс. Моё пылкое сердце билось всё чаще, но в тот момент я стал понимать, что моё счастье не может длиться вечно. И дело было не в "штамме души", ведь тут была причина, о которой я не мог знать, а если бы захотел понять - мне бы никто не рассказал.

Пошел дождь. Осенние золотые листья метались вокруг, в то время как весь пригородный поселок стоял в сумрачном трауре. Все стояли в большом кругу, и я был ближе всех к её могиле. Я горько рыдал, плакал, чуть ли не кричал. Все успокаивали меня, но я был безутешен. Никто не мог достучаться до меня, а я не мог принять факт, что лишился самого дорогого в своей жизни. Я понимал: если бы существовал артефакт, исполняющий желание, я бы вобрал в него всю свою решимость и воскресил её, пусть обычным человеком, пусть не Богиней...Хотя к концу жизни ей она не была. Она отдала все свои силы мне, а я, как простой человек, не могу пользоваться этим потенциалом на максимум. Мое тело не выдержит всего жара истинного воплощения Солнца.

Но моя голова была полна вопросов. Для чего мне новая сила? Если она низшая, забытая всеми Богиня — могу ли я воскресить её, воскресив её веру? Но тогда вопрос — а в чем её вера? Во что я всегда верил, находясь с ней? Ответ пришел лишь спустя полгода, когда я решил покинуть континент и занялся поиском литературы об Эосте. Конечно, я ничего не находил, но я был полон энтузиазма и решимости узнать о ней как можно больше. С новыми пробужденными силами я отправился на поиски себя и своего предназначения. И тогда, находясь на корабле, я поставил себе вопрос: «во что я верил, находясь с ней?». Ответ был закономерен.

« — Я верил, что каждый человек - солнце, способное осветить путь для других. Подобно пылающей звезде, каждый может прояснить дорогу другим, указать на их путь, направление. Эос - не просто Богиня утренней звезды. Эос - Богиня устремления. »

Немного размыто, но этим умозаключением я был доволен. Я знал: её душа всегда поддерживает меня. Она словно внутри меня, её частичка сил всегда со мной. Звучит слишком романитизировано и клишировано, а я это не люблю, поэтому предпочитаю не зацикливаться на подобных мыслях.

Ах, точно. За весь рассказ даже ни разу не представился. Наинаглейшим образом хочу завершить эту короткую историю. Меня зовут Аято Синохара. И, как Вы успели понять, ненавижу клише и романтику...Но только в книгах.

Истории Кшетры. История забытого принца

Время, стремящееся к древности. Кселла, тридцать пять лет после объявления календаря Вассагни.

Мужчина карабкается по скале, пытаясь уцепиться за жалкий обломок так, словно он для него обозначает всю жизнь. Ветра завывают с бешеной силой, это мешает двигаться вверх, к своей цели. Тихий ужас разворачивается вокруг с таким рокотом, как если бы сам бог молний и гроз проклял это место до того, как был рожден на свет и в историческом срезе, и на самом деле. Эта гора лишь преграда на пути: долгая, длинная, проклятая, он взбирается на неё уже несколько суток. Без устали. Тело ощущает огненную жажду, любая мысль о еде заставляет слюну адски стекать по губам. Красные белки глаз - верный спутник постоянной боли и желания поспать. Одежда - жалкие подточенные насекомыми тряпки, напоминающие тень былого величия изящной ткани. На шее висит золотой круглый медальон, внутри которого инкрустированы два сапфира в форме капелек. Украшение словно прилипло к телу от всей скопившейся грязи со всех сторон.

Для чего этот подъем? Этот взлет сулит очередное падение и без того умершей империи, его последнего представителя. Горы никогда не жаловали на всей Кселле, их народы считали варварами, подвергали гонениям настолько жестоким, что любой признак, указывающий на происхождение, сразу провоцировал панику на улицах. Разумеется, так было не на всем континенте, а во вполне конкретном регионе. Как он назывался?...

Снова. Выдох. Измученная пародия на человека со стеклянным взглядом двигается дальше. Нога соскочила, но тело, полное ранений, ушибов и порезов двигается без сомнений. Это автоматизм. Полный. Мозг, кажется, отключился уже сутки назад, и продолжается всё снова и снова, снова и снова. Он - последний из своего народа, защитник Акхемарии, наследный принц, навсегда давший обет своему отцу и связанный обещанием собственной матери. Народ мёртв, небольшого горного королевства уже не существует, корона давно потеряла свою ликвидность, отец и мать на том свете. Проклятый рок распорядился так, что бушевавшая война уничтожила полностью всё. Остались лишь руины.

Когда золотой дракон пронесся мимо, своей яростью сокрушая бога-лицемера во время Тысячелетней Войны Богов, он задел своим хвостом главный из хребтов. Разрушив тот без остатка, он обрушил огромный камнепад на всё, что находилось в горах. И это было лишь начало. Бой светлой и темной стороны продолжался на той же территории, с той же жестокостью, с которой шла война по всей Элоссе. Божествам не было никакого дела до судеб простых людей, судьбы которых оказались сломаны этими бесчинствами. Изменится ли что-то в дальнейшем? Формально - да. Но...

В результате боя образовался огромный кратер, давший одноименное название горе странной формы. Мало кто знает, что на его месте был дворец Акхемарии. Ещё меньшее число людей на свете знает, что единственным выжившим был молодой принц, который уехал в соседнюю страну ещё до внезапной войны божеств. И не потому, что изначально других выживших не осталось. Род отличался особенностью, затерявшейся в истории: королевская кровь позволяла не стареть физически и не могла умереть от старости. Процесс замораживался на примерно на биологических тридцати годах. Чаще всего всех наследников этой крови убивали во время столкновений с другими народами или целенаправленными вооруженными конфликтами Кселлы, где Акхемарийцев использовали как мощное оружие. Тех, кто живет войной, используют как оружие. И королевский род отличался особой свирепостью и боевыми навыками, взращиваемыми с самого рождения. К сожалению им это не помогло.

Он продолжал подъем. Перед глазами пролетали картины счастливой жизни - радостной, энергичной, в любви и заботе. Ему ни разу за двадцать первых лет жизни пригодилось умение сражаться лишь дважды. Остальные годы семья стояла на первом месте. Почитание матери как Божества и уважение отцу как к правителю создавало в голове молодого человека образец союза, подобный божественному - принц ощущал себя "полубогом, в котором взыграла человеческая кровь больше божественной". Наглый, прекрасный своей львиной красотой, дикий и свободолюбивый нрав, неутомимая любовь к женщинам, беспрестанное самосовершенствование, закалка самого себя до возможного идеала. Магия крови обеспечивала абсолютно уникальные возможности во всех сферах жизни. Куча друзей, внимание от всех. Он был душой компаний, желанным гостем на попойках, заводилой, полным энергии.

А что сейчас? Не осталось ничего. Тело охватила смертельная скверна, ведь даже самые крепкие и сильные мира не застрахованы от болезней магического происхождения. Долгожительство неизбежно оставляет бреши в магических цепях. Они портятся. Деформируются. Ломаются. Искажаются. Без защиты от подобного это можно считать неизбежным следствием - все зависит от особенностей любого "бессмертия". Своеобразный "рак магических цепей". Его единственным желанием на закате жизни стал вид родных краев. Руины, обломки, жестокое напоминание давнего прошлого. Но это именно то, что связывает его с миром. Своеобразный незакрытый гештальт, после которого можно отдать тело на растерзанием червям. После падения небольшого королевства он скрывался в соседней стране, там построил свою жизнь как обычный человек, пережил жену, детей и даже внуков. Война была уже не нужна. Крепкое и закаленное тело не знало обычных болезней, ведь с ними помогала врожденная магия, способствующая очищению от болезнетворных зараз. Но ничто не способно залечить гниющие магические цепи. Можно сказать это внутреннее гниение второй венозной и нервной системы одновременно.

Уступы закончились. Рука схватилась не за жалкий обломок, а за полноценную платформу, отчего мозг сразу активизировался. Наконец-то открылось второе дыхание. Стало жарко, даже душно. Кровь, словно находящаяся долгое дело в стагнации, начала активно циркулировать. В панике дыша, мужчина хватался обеими руками, пытаясь подтянуться, и сразу у него не получалось. Руки то соскальзывали, то у ног не хватало сил после двухсуточного подъема. Подтягивается. Раз. Два. Хватается ногтями за каменистую землю, грубо цепляясь пальцами, буквально вкапываясь ими в почву. Мысли путаются, ведь с нервной системой происходит просто форменное безумие. Всё разом начало болеть. Воздух стал горячим, а затем слишком разряженным, чтобы дышать можно было полноценно. Началась паническая атака, и мужчина не заметил, как уже катался по твердой земле, пытаясь успокоить ощущения хоть на минуту. Безумные глаза слились со сдавленным гортанным криком в одну гримасу ужаса. Что-то в глубине души подсказывало: у меня есть долг. Я должен отдать этот медальон матери. Я должен стать наследником престола и продолжить дело отца. Я должен защитить народ. Сознание совсем потеряло где прошлое и где настоящее. Среди мыслей лишь никогда не свершившееся будущее.

С дрожащими ногами он поднялся и осмотрелся замыленным взглядом как от слез, так и от боли. Длинная, объемная "грива", коей она была раньше, лежала на спине как серая и пыльная бесформенная тряпка. Шаг. Слышен хруст костей от непривычного движения. Икры напряжены, ведь двое суток подряд были в этом положении. Всё тело не может расслабиться, отчего он постоянно падает, ударяясь плашмя о каменистую поверхность. Вокруг тишина. Лишь ветер завывает в отдалении. Впереди него - кратер, тот самый, на месте которого был замок. Величественный, высокий, в золотых и серых оттенках преимущественно, он стоит перед ним. Вот там разрушенные руины прочих построек. Вон там уже стоит местный садовник! Рядом со своим сараем со всеми принадлежностями. Хороший парень. А, вот этот отдел исполнения решений короля выглядит разрушенным...Что же произошло? Нужно подняться.

Мама, я дома.

Он протянул руку вперед, и ворота опустились перед ним с тяжелым скрежетом металлических цепей. Стражники отдали громкий боевой клич, приветствуя гордого наследника престола. Он пошёл вперед, и кастеты на руках ударились друг о друга с его легких движений. Воинственно взметнулась его тога, зеленые глаза сверкнули в солнечном свете. Шаги ощущались так, словно вот-вот обвалится мост, ведь он наступал босыми ногами на прогретый близким солнцем камень. Гордая осанка и самодовольный взгляд, проходит мимо стражи, ворота закрываются за ним. Последнее, что можно увидеть - мать встречает своего сына, а из окна дворца на них смотрит отец-король.

Отец, я дома. Я пришёл исполнить долг. Готов ли ты, мой сын? Я клянусь своей кровью, что буду защищать наш народ. Оставишь ли ты своё правление в истории навечно? За Акхмарию, за народ, за боевое знамя.

Сделав шаг, некоронованный упал в глубокий кратер, скатился на самое дно, переломал кости и с потухшими глазами умер. Даже после смерти он крепко сжимал в руке золотой медальон с двумя камнями. Но это были не сапфиры. Это - кровавые рубины в виде капель, главный символ рода. Забытого в истории, как и многое после Тысячелетней войны и вознесения эпохи Вассагни.