Рассказы

Лейтенант

— Да кто ты, мать твою, такой?! — прохрипел Маркус.

Лейтенант Поттер поставил на стол стакан с виски, и повернулся к пленнику. Маркус был привязан к стулу и сильно избит. На лице не было живого места, несколько пальцев было сломано, а изо рта и носа постоянно стекала кровь.

«Отличный виски», — мимолетом отметил лейтенант, и закурил. После «разговора» с подозреваемым костяшки и пальцы на правой руке болели и опухли, но этим он собирался заняться чуть позже. Лейтенант сделал еще один глоток, и вместе со стаканом устроился на стул напротив пленника.

Маркус был напуган. Неудивительно, ведь Поттер не произнес ни слова, ни когда вломился в его маленькую съемную квартиру, ни когда приматывал его к стулу, ни даже когда полтора часа избивал его и ломал ему пальцы. Лейтенант привычным жестом поправил старые очки, и посмотрел в глаза Маркусу.

— Откуда виски? — сделал он еще один глоток. — Слишком дорогой, для такого куска дерьма, как ты.

— Что? — не понял пленник, сплюнул кровь с кусочками зубов, и повысил голос. — Виски?! Да ты знаешь, кто...

Поттер не стал ждать окончания фразы, и ударил того в лицо стаканом. Не стоит угрожать человеку, который привязал тебя к стулу. Кружка воды в лицо пленнику помогла тому прийти в себя. Глаза Маркуса заплыли, но он смутно видел, что Поттер все также сидит напротив него, уже с новым стаканом, и опять курит. Было еще что-то в руке лейтенанта, но Маркус никак не мог разобрать, что же это...

— Мне нужно имя, — произнес лейтенант. — Не имеет значения, сколько тебе заплатили. Но раз ты смог позволить себе дорогой виски, то работа уже выполнена, и товар поставлен. Имя, место, и я ухожу.

Маркус все рассказал. Они всегда рассказывают. Иногда раньше, чаще позже, но все рано или поздно обдают Поттера фонтаном красноречия. Они стараются говорить как можно дольше, вспоминая даже самые мелкие подробности, ведь всем понятно — ты жив, только пока говоришь. Лейтенант узнал, что хотел.

Допрос оставил во рту дурной привкус, который он попытался смыть очередным стаканом виски. Труп Маркуса на полу с каждой секундой раздражал все сильнее. За окном начинался дождь. Уже третий за сегодня.

На улице Поттер плотнее запахнул плащ, и медленно побрел в сторону Темзы. За спиной окно квартиры уже начинали лизать жадные языки огня. Грязный серый город, лейтенант ненавидел его, но не мог бросить. Все как всегда.

Пистолет отправился на дно Темзы. Не первый, и далеко не последний. Эта река была полна трупов и секретов, которые не стоило поднимать на поверхность. Рано или поздно и лейтенант окажется там. Поттер зашел в паб, заказал односолодовый, закурил, и только после всего этого достал телефон.

— Это... погоди... как эта штука работает? — невнятно донеслось из трубки.

Рон Уизли. Единственный, кого Поттер мог назвать другом. И единственный ирландец, который не пил.

— Гарри? — наконец взял тот телефон правильно.

— Да. Дело сделано, я все узнал.

— Опять магловское оружие? — неодобрительно спросил рыжий. — Ох не доведет оно тебя до добра...

Поттер затянулся, сделал глоток виски, и выдохнул дым. Этот разговор в разных вариациях они вели уже много раз.

— Смотрел вчера квиддич? — спросил он у Рона.

— Нет, — с сожалением сказал он. — Гермиона потащила меня и детей к родителям... ой, извини.

Любящая жена, дети, и родители... Поттер понял, что одним стаканом виски в этом пабе он не обойдется.

— Ничего, — хрипло ответил он. — Я в норме.

Но в норме он не был. Жизнь — не книга, и после смерти главного злодея, кто бы этот термин не придумал, ничего не заканчивается. Да и был ли Том таким злодеем, как его пытались выставить?

Недобитые пожиратели смерти собрались после смерти своего предводителя. И действовали они куда решительней, чем прежде. Меньше красивых речей, и куда больше действий. Они начали мстить всем причастным.

Над могилой детей и жены он даже не рыдал, а тихо скулил. С тех пор многое изменилось, и в первую очередь он сам.

— Гарри? Гарри! Эта штука опять сломалась!

— Все работает, я просто задумался...

После невовремя нахлынувших воспоминаний, разговор быстро завершился. Поттер заказал еще виски и бокал пива. Телевизор над баром транслировал футбол.

Квиддич... странная игра, которую он любил в молодости. Удивительно, что скоростной снитч поставили ловить единственного очкарика во всей школе. Гарри подозревал, что старый бородатый манипулятор болел за другой факультет. К старому козлу было много вопросов.

«Магловские штуки, — мысленно повторил он слова Рона. — А знаешь почему ты не смотрел квиддич, Рон? Потому что волшебники не пользуются технологиями. Я могу позвонить, а не отправить сову. И посмотреть прямой эфир или запись прямо с телефона».

После паба пришлось выпить отрезвляющее зелье. Настроение опустилось еще ниже, но твердая рука важнее. Настало время двигаться дальше. Джордж Уизли успел получить сову от Рона, и стоял за прилавком своей лавки к приходу Поттера.

— Гарри, — кивнул рыжий.

— Джордж, — поздоровался Поттер.

Друзьями они не стали, но старшего Уизли он уважал. За поступки, за характер, и за помощь.

— Мне как обычно, — не стал играть в вежливость Поттер.

Джордж закрыл магазин, и положил на прилавок сверток.

— Энфилд второй модели и шесть патронов к нему.

— Хватит и одного, — Гарри зарядил револьвер и спрятал под плащ. — Сколько с меня?

— Нисколько, — Джордж посмотрел на него, пожевал губы, и внезапно сказал. — Месть приносит опустошение, не стоит жить только ей.

«Ага, конечно».

Поттер не говорил с Джорджем на эту тему, но они слишком многих потеряли, и понимали друг друга без слов. Министерство магии сбилось с ног в поисках Августа Руквуда — убийцы Фреда Уизли, близнеца и лучшего друга Джорджа. По-хорошему им бы не тратить времени зря. Джордж не просто так держит запас магловского оружия, и рассуждает о последствиях мести. Гарри не задавал вопросов. Только не про это.

— Мне нужен один гоблин, — он протянул Джорджу бумагу с именем.

Гоблины... если эти мелкие пронырливые твари в деле, значит, что он на верном пути. И в деле замешаны большие деньги.

Джордж не стал учить его жизни, отправил пару сов, и достаточно быстро получил нужный адрес. Два часа спустя Поттер покинул очередную квартиру с трупом. Гоблин заговорил. Они все говорят. В револьвере осталось пять патронов. В этом деле главное — правильно задавать вопросы. Гарри это делать умел. Зелье амортенция. Способных сварить его единицы, и все они под присмотром министерства магии. Почти все.

«Проклятые самоучки», — сплюнул он, и потянулся к сигаретам. — «Никакого контроля за запрещенными знаниями».

Зелье, способное влюбить в себя кого угодно. Идеальное для манипуляции. Одно из страшнейших возможных. Знакомый почерк друзей старины Тома Реддла. Как и все они, зельевар спрятался в какой-то низкопробной дыре. Поттер бросил окурок на асфальт, и потянулся к револьверу. Сегодня на одного самоучку станет меньше.

Он пришел вовремя. Зелье уже было готово, а сова с письмом и маленькой порцией отправлена. Получатель проверит зелье, и если оно работает, придет с деньгами. Поттер ждал получателя в темном углу комнаты. Тело зельевара он спрятал в ванной. В ожидании нет ничего страшного, если только ты не остаешься наедине со своими мыслями. Гарри налил себе вонючей настойки из запасов зельевара — трезвым в одиночестве он оставаться не любил. Покупатель прибыл через три часа, и требовательно постучал в дверь. Поттер выпил очередное отрезвляющее зелье.

— Мальчик, который выжил, — по старой традиции он привязал Трэверса к стулу. Хорошая добыча, один из пожирателей смерти.

— Мальчик? — усмехнулся Поттер. Странно называть мальчиком мужчину за сорок.

С Трэверсом он мог и поговорить.

— Для меня вы все дети, — усмехнулся тот. Седые волосы слиплись от крови после удара револьвером по голове, но он продолжал улыбаться. Трэверс сам по себе был милым и улыбчивым малым.

— Мне нужны ответы, — сказал Поттер. — Ты знаешь, кого я ищу. Где остальные?

— Месть, — еще шире улыбнулся Трэверс. — Это прекрасное блюдо подают холодным, верно?

— И мое уже изрядно остыло, — начал злиться Поттер. Побоями ветерана первой магической войны не напугаешь, и он достал волшебную палочку. Пожиратель смерти усмехнулся в ответ. Поттер подошел к столу, положил палочку, и картинно по очереди поднял молоток, пилу, и жгуты.

— Здесь нашел, не поверишь. Эти зельевары такие выдумщики... — пленник немного побледнел, но продолжал смотреть твердо.

Стоит отдать должное, Трэверс оказался крепким парнем. Но и он заговорил. Все говорят.

— Давай уже, — прохрипел чуть живой пожиратель смерти. — Вызывай отряд, пусть отправят меня в Азкабан.

— Азкабан? В этот проходной двор, из которого не сбегал только ленивый? — Гарри «мальчик, который выжил» Поттер усмехнулся, и достал револьвер. — Авада Кедавра!

«Дырявый котел» ни капли не изменился. Мир волшебников словно застыл во времени, и больше всего Гарри пугало, что их все устраивает.

— Свиное жаркое и огненный виски, — сделал заказ он. По привычке достал кредитную карточку, чтобы расплатиться, но тут же спрятал ее обратно.

«Ну конечно», — раздраженно посмотрел он на непонимающего бармена. — «Ты даже не понял, что это».

Волшебники неодобрительно посмотрели на пачку сигарет, и с молчаливым возмущением достали свои трубки. К сожалению, Трэверс не сказал самого главного. Информация о незаконной контрабанде ингредиентов для зелий и зельеваре отправится Рону, тот знает, что с ней делать. Но следа к убийцам его жены и детей Поттер не нашел. Ничего, он терпеливый, а его враги не могут сидеть без дела. Они еще обязательно встретятся.

Телефон зазвонил, когда он расправился с едой, и допивал третий бокал виски.

— Лейтенант Поттер, — ответил он, вызвав перешептывания по всему пабу. — Понял, еду.

Еще одна порция отрезвляющего зелья и такси до участка. Волшебники живут в своем мире единорогов и квиддича, где десятилетняя война — это несколько сотен погибших. Они не вмешиваются в дела маглов. Даже если это убитый ребенок, дело которого ему только что поручили. Он — уже не волшебник. Он — лейтенант Поттер, который всеми силами старается сделать этот грязный город хоть немного чище.

Зачёт

— Сработает? — все еще сомневался Алман.

— Да, — с уверенностью, которой не ощущал, ответил ему его лучший друг Далот.

Со стороны они смотрелись довольно странно. Два студента столичной академии магии стояли в одном из тупиковых коридоров, коими славилось это строение. Говорят, что строили его гномы, и пока им платили за время строительства, а не за конечную работу, они и настроили такого, что до сих пор карту здания составить невозможно. Перед ними высилась кадка с огромным кактусом, а на полу стоял запечатанный кувшин.

Алман огляделся по сторонам, но никого, кто бы мог их спугнуть, не наблюдалось.

— Тебе жалко кувшина вина? — заподозрил Далот.

Кувшина вина было жалко. Когда еще обычный студент сможет позволить себе целый кувшин красного милейского?Дело даже не в цене (три золотых за кувшин, подумать только!), а в строгом контроле на воротах. Никаких обысков, все-таки семисотый год от Раскола, не древние времена, но пройти через арку на входе с «запрещенкой» было попросту невозможно. Уже после сигнала от арки следовала просьба добровольно отдать контрабанду, и пройти сквозь арку опять. И наказание, куда же без старого доброго наказания. Мытье тарелок на кухне, влажная уборка подвалов... и все руками, никакой магии. Сам Алман аристократом не был, и наказанием такие вещи не считал. С детства помогал и в лавке отца, и на кухне дома, к работе он был привычен, и никакого труда не боялся.

— Не то, чтобы жалко... — протянул он, и все же решил признаться. — Совсем немного.

— Мне тоже, — кивнул Далот.

Друзья не сговариваясь, посмотрели на кувшин вина. Каждый из них решал для себя сложную моральную дилемму.

— А точно сработает? — продолжал сомневаться Алман. — Звучит глупо.

Звучало действительно глупо. Полить кактус кувшином вина, чтобы сдать зачет? Да кто в такое способен поверить? Разве что последний деревенский дурак, но таких в академии не было. Были Алман и Далот.

— Источник надежный, — настаивал на своем Далот, благоразумно умалчивая, что рассказал ему об этом способе знакомый со старшего курса. Откуда узнал тот? Нашел записку в подвале. «Противодействие некротическим созданиям» сдавать через два дня, и единственное, на что мог надеяться сам Далот, так это на кактус. Выучить все обычным способом он не успевал. У Алмана с теорией проблем не было, хромало практическое применение.

— Да кому это надо? — не выдержал Далот и возмутился. — Мы в столице живем, некромантов уже лет двести никто не видел, а эти «некротические создания» водятся в таких глухих лесах, что маги за всю жизнь их не видят.

— Программа может и устарела, — не стал спорить Алман. — Все равно сдавать надо.

Студенты тяжело вздохнули и вылили все вино в кадку с кактусом.

— Поверить не могу, что мы потратили на это свою полугодовую стипендию, — вздохнул напоследок Алман. Да, цены на вино в академии сильно отличались от цен за воротами. — Надеюсь, оно того стоило. Что дальше?

— Я уже все сделал, — Далот достал из кармана исписанный лист бумаги, и положил его прямо на мокрую землю в кадке. Бумага, против всех законов природы, впиталась прямо в земле.

— Однако, — удивился Алман. — А дальше?

— На зачете по теории писать все что угодно, а на практике... сказали, что нам повезет.

Звучало слишком обнадеживающе, чтобы быть правдой. Как может повлиять кувшин вылитого вина на письменный зачет и, тем более, практическое задание? Парни обменялись недоверчивыми взглядами.

— Назад пути нет, — сказал Далот. — Вино вылито, остается только ждать.

— И, исключительно на всякий случай, готовиться к зачету, — добавил со скепсисом Алман.

На обратно пути к своим комнатам парни не разговаривали. Каждый из них думал о своем: Далот о том, как бы выучить несколько учебников за оставшиеся дни, Алман — о красавице Милане, в которую был тайно влюблен он, и еще половина группы. Про половину группы парень даже не догадывался. И мысли его были мрачными. Не только красивая, но еще и умная, Милана сдавала все зачеты с первого раза. Парень вздохнул, вспоминая девушку. С практикой у той тоже проблем не было, а прямо сейчас все шло к тому, что ему перед ней предстоит опозориться.

Алман не был глупым, и с теорией у него проблемы возникали редко. А практика... Кто придумал отправлять студентов в подвальный лабиринт академии, полный ловушек, не вполне безобидных химер и прочих вредных для здоровья предметов? Парень не отличался хладнокровием, и при виде опасности мог забыть о нужном... да какое нужном... о любом заклинании. Его больше привлекала дорога исследований. Там, где его друг Далот видел пыльные библиотеки и кабинеты, Алман видел стерильное помещение благодаря заклинанию от пыли, изобретенном в третьем веке от Раскола, и доработанном лично нынешним ректором. И он хотел если не изобретать, то дорабатывать существующие заклинания. Зачем ему упокаивать скелеты и убивать химер для такой профессии, он не знал.

До своих комнат они дошли минут через пятнадцать, очень уж далеко находился нужный им кактус. Академия представляла собой «город в городе», и размеры соответствовали. Тишину нарушил Далот.

— Только не он... — обреченно сказал парень, когда заметил впереди компанию студентов.

Небольшая группа парней весело смеялась, но перестала, когда завидела Алмана с другом.

— А вот и наши друзья-лавочники! — весело поприветствовал один из них.

Это был Луис. Даже если не брать в расчет его происхождение, а он из императорской династии, он выделялся из компании студентов, как выделяется лебедь среди, кхм, петухов. Выше, красивее, умнее, успешнее в учебе и с девушками, быстрее и сильнее физически. И Луис это прекрасно знал. Двумя словами: засранец редкостный. Об этом, он, к слову, тоже знал, и званием этим гордился.

— Чего тебе? — без энтузиазма спросил Алман. — Опять несмешные шутки о нашем происхождении?

— Обычное происхождение, — улыбнулся Луис. — Некоторые должны и в навозе копаться, такова жизнь.

— Дай пройти, — влез в разговор Далот.

— Я тут случайно узнал, — не сдвинулся с места Луис. — Что вы смогли достать кувшин вина. И я сказал себе: «Мои друзья просто забыли со мной поделиться, не могли же они специально утаить такую информацию!».

С вином в академии было сложно, и никаких поблажек студентам не было. Будь ты хоть сын императора — правила едины для всех, и на территории учебного заведения вот уже больше века для учащихся царил сухой закон. Редкие удачи можно объяснить коррупцией и невероятной хитростью студентов, которые каждый год находили способы пронести алкоголь.

— Тебя обманули, — как можно более натурально усмехнулся Алман. — Впрочем, не в первый, и далеко не в последний раз.

Луис принюхался, затем без слов и движений рук (пижон) сотворил несколько диагностических заклинаний. Результат его озадачил.

— Я все равно узнаю, — не смог принять он поражение. — Вы, неудачники, в моей команде на практике по «Противодействиям». И это плохая новость для вас, потому что ни ждать, ни помогать вам никто не будет.

Практическая часть зачета была простой: студентов делили на группы по восемь человек, и запускали в лабиринт. Так называли ту часть подвалов, которая постоянно перестраивалась. Цель студентов — дойти до центра лабиринта. А противостоят им неудачные опыты с факультета химерологов и скелеты. Иногда встречались и другие создания некромантии, но только самые простые — некромантов истребили очень давно, а у стихийных магов уходило в сотни раз больше сил на поднятие простейшей нежити. Работать в команде было проще, там где один маг спасует, пятерка пройдет дальше. Для зачета было достаточно дойти, но среди студентов были и соревнования на скорость. Конечно, Луис хотел быть первым. Для двух друзей это значило, что команда будет бежать, а отстающих ждать не будут. Алман показывал не самые лучшие результаты в беге (но он над этим старательно работал), а Далот друга бросать не привык.

Парни поняли, что практическая часть зачета только что стала немного сложнее — помощи от команды не будет. Дни до зачета пролетели в подготовке. Далот изо всех сил зубрил учебник, но сложно за несколько дней выучить материал на месяцы. Алман же или помогал другу, или проводил в мечтах о Милане. По счастливой случайности она оказалась в их команде. По несчастливой случайности, ему предстояло перед ней показать все свое «мастерство», которого не было.

На входе в кабинет они не нервничали. Алман был более-менее уверен в теоретической части, а Далот обычно нервничал только до зачетов и экзаменов. Когда доходило до дела, он становился спокойным и рассудительным — даже если абсолютно не был готов, что случалось с ним часто. Списать было нельзя — вход в аудиторию работал по принципу входа в саму академию, но настроен был иначе, и кроме одежды внутрь нельзя было ничего пронести. Письменные принадлежности и тесты давали на месте. В самой аудитории у каждого студента была своя парта, которую от соседней отделяло не только расстояние, но и непрозрачный магический барьер от преподавателя.

Алман прошел первый, а у Далота появились проблемы: как только он вошел в аудиторию, вход моргнул красным светом.

— Что у вас, молодой человек? — заинтересовался преподаватель. — Неужели кто-то еще пытается... кхм...

Преподаватель сотворил несколько заклинаний не используя жесты или звуки (настоящий профессионал), и выглядел озадаченно.

— Я... эмм... — растерянно пытался придумать оправдание Далот. — Не успел позавтракать...

Профессор Якобс быстро пришел в себя, и скомандовал заинтересованным студентам занимать свои места. Алман и остальные устроились за партами, и их тут же окружили барьеры. Звук они не пропускали, и никто так и не узнал, чем закончился разговор с Далота с профессором. Алман принялся за тест, и следующие два часа усердно над ним размышлял.

— Рассказывай! — чуть ли не приказал Алман своему другу сразу после сдачи теории. Результаты будут не раньше завтрашнего дня, кроме вариантов ответов многие задачи требовали развернутых ответов.

— Погоди, — тут же прервал его друг. — Когда осенью цвет кочки на болоте отличается от соседних в сторону синего, это кто?

— Болотная трясогузка.

— Вот же! — расстроенно махнул рукой его друг. — А я выбрал красномордую жабогадюку.

— Нет, у них осенью сезон спаривания, они с болот уходят. Не заговаривай мне зубы! Что пытался пронести?

— Ветчину.

— Ветчину? — удивился Алман. — Обычную ветчину?!

— Ну да, обычную ветчину. Забыл в кармане мантии.

— У мантий нет карманов.

— Так я пришил, — Далот картинно распахнул мантию, где действительно был криво пришит внутренний карман, из которого торчал бумажный сверток. Алман приблизился и понюхал. Не трогать незнакомые свертки он уже давно научился. Пахло ветчиной.

— Эй, дровосеки, — Луис как обычно оказался рядом в неудачный момент. — Я догадывался о вашей близости, но не при всех же!

Практическая часть зачета начиналась сразу после теории. Студенты разношерстной галдящей толпой дошли до входа в подвал. По пути тема для обсуждения была только одна — теоретические вопросы зачета. То и дело из толпы раздавались крики радости, когда очередной счастливчик убеждался, что ответ верный, или ругательство, когда другой понимал свою ошибку. Перед подвалом все замолчали. Профессор Якобс был уже здесь. Входов в подвальные помещения из этого зала было несколько, и каждый вел в разные коридоры.

— По командам, — скомандовал он, и толпа разбилась на небольшие группы. Затем он начал указывать рукой на входы и называть команды, для которых они предназначались. — Первая, вторая, третья...

Дальше Алман и Далот не слушали. Их команда была третьей, и стоило Луису понять направление, как он, а следом за ним и остальные, рванул на максимальной скорости. Друзья от него сразу же отстали, но не зря о подвалах ходили легенды. И про оживших мертвецов, про камеры для пыток (Кого? Плохих студентов?), про древние ловушки, и даже про призраков, которые при выполнении условий могли помочь с экзаменом (Далот надеялся, что это правда). Сейчас же они наткнулись на решетку, которая полностью перегородила проход.

Друзья хоть и отстали совсем немного, но успели уже на финал битвы Луиса и решетки. Богач, красавец, филантроп, но не самый сообразительный парень за несколько ударов ноги выбил один из протьев, и пролез дальше.

— За мной! — громогласно скомандовал он, как наверняка командовали его предки армиями.

— Но... — поднял руку один из студентов. — Есть рычаг...

— У меня тоже есть. Гордись им! — отмахнулся Луис.

Милана, с которой все это время не сводил глаз Алман, проплыла по коридору к незамеченному их предводителем рычагу, дернула его вниз, и решетка со скрежетом поднялась.

— Рычаг есть — ума не надо, — задумчиво сказала она.

Их команда опять побежала. Безрассудность тактики бега стала понятна через минуту, когда они не успели заметить мертвый плющ на одной из стен, и потеряли двух студентов — ростки плюща выстрелили, когда они пробегали мимо, чудом не задели Далота, и угодили в двух бедняг. Никаких травм нанесено не было, но по условиям зачета, это была пересдача.

— Увидимся с вами в конце лета на пересдаче, — раздался с потолка голос профессора Якобса.

Алман остановился отдышаться. Далот стал рядом. Луис и остальные бежали дальше, лишь пара человек обернулась на них.

— Так нельзя, — с трудом восстанавливая дыхание, сказал Алман. — Надо идти медленно, тогда шансов больше.

И они пошли медленнее. Периодически натыкались на останки скелетов и химер, а значит шли точно по следу. Иногда натыкались на тупики и петли, но упорно продолжали путь. Два раза они видели студентов из своей команды, которые грустно брели к выходу. На пути к зачету остались только друзья, и Милана с Луисом.

Алман перестал переживать за сдачу зачета, и больше беспокоился, что красавица Милана осталась наедине с этим высоким харизаматичным и голубоглазым...

— Хватит! — остановил его Далот.

— А? Что? — не понял его друг.

— Ты так задумался, что уже два раза чуть не наступил на некролужу. А когда я тебя за плечо вел в сторону, ты этого даже не замечал.

Некролужа была неприятной ловушкой. Доберись она до кожи, и ожог был ему гарантирован. Как и пересдача. Хорошая новость — настоящая лужа сожрала бы его кожу с мясом до кости.

— Спасибо, — благодарно кивнул он.

Остатки своей команды они встретили почти возле центра лабиринта. Путь преграждала очередная некролужа, только была она шириной с коридор, и длиной метров пять, а может и больше. С разбега перепрыгнуть мог только Луис, и то не факт.

— А мы вас и ждем, — фальшиво улыбнулся капитан команды.

— Луис, не надо, — сказала Милана.

— Надо, — строго ответил он. — Я не собираюсь терять время и искать обходной путь.

— Должен быть другой вариант, — девушка вроде и протестовала, но как-то вяло, без огонька.

— Это и есть другой вариант, — Луис повернулся к парням. — Так, вы, недоучки. Один ложится на спину, второй проходит по нему, и тоже ложится на спину. Пока некролужа проест ваши мантии и примется за вас самих, пройдет секунд пять. Я в это время создаю заклинание воздушного моста, которое, как вы знаете, требует основу, и над лужей не работает. По прямому мосту мы с Миланой разгоняемся и перепрыгиваем остаток лужи.

— А мы? — глупо спросил Алман, неверяще глядя на девушку. Та отвела глаза.

— Пересдадите, вы умные, — раздраженно ответил Луис. — Быстро в лужу, не заставляйте меня применять силу.

— И ты... — только и смог сказать Алман, все еще не сводя взгляда с Миланы.

— Слюни свои можешь... — Луис не успел закончить предложение. Сверху упал шар с болотным газом, и упал ровно между ним и девушкой. Милана потеряла сознание сразу, Луис же долго кашлял, и упал только после того, как его по голове со спины ударил скелет.

— Ээээ... — только и выдавил из себя Алман, когда события приняли крутой оборот. Махнул рукой в сторону противника, и скелета обдало водой.

— Таким заклинанием тушат огонь, — рассудительно сказал Далот.

Скелет подошел к друзьям, но не стал их атаковать. Вместо этого он требовательно (а может жалобно, кто этих скелетов поймет) протянул руку. Далот достал из внутреннего кармана сверток с ветчиной и вложил в костлявую ладонь.

— И тут коррупция! — восхитился Алман. Скелет получил требуемое, обернулся на Милану, затем посмотрел на Алмана, и неодобрительно покачал головой. Парень растерянно пробормотал. — Наверное, показалось.

Скелет, тем временем, прошел полтора метра по некролуже, нажал на один из кирпичей в стене, и лужа с громкими звуками слилась в появившийся на полу люк. Сам скелет вернулся обратно, прошел мимо парней, и скрылся в лабиринте. Алман и Далот сдали зачет.

В тот же день, позже.

Ректор академии, Фабиан Раймунд спускался по лестнице в подвал. Он не любил такие моменты, да и кто любит смотреть в глаза своим ошибкам? На минус десятом этаже подвалов, он открыл незаметную, но очень серьезно запертую дверь, вошел маленькую комнатушку за ней, и произнес заклинание. Комната начала спускаться еще ниже.

Спустя еще несколько минут, он, наконец, достиг цели своего путешествия, открыл еще одну дверь, и вошел в комнату, которой было не место в темных подвалах. Повсюду было светло, стояли уютные диваны, вдоль стен размещались шкафы с книгами. В центре комнаты за столом сидел молодой парень, пил вино, и закусывал ветчиной.

— Карл, — поприветствовал его ректор. Ни вино, ни еду, он не стал забирать. С некромантом у них была негласная договоренность: если темный что-то смог получить, его этого не лишали. Кроме этого, ректор всерьез считал, что убери это состязание, и некромант, последний из известных, попробует сбежать.

— Фабиан, — с набитым ртом произнес парень. — Вот уж сюрприз!

— Мы нашли твой кактус, должен сказать, очень изобретательно. И твоих некротараканов в кабинете профессора Якобса тоже нашли. Добавили защиту от растений и животных в контур, второй раз твой трюк не пройдет. Будешь опять сидеть на каше и воде.

— Я не повторяюсь, — чуть ли не обиделся некромант. — Тебе ли не знать?

Фабиан знал. За последние тридцать лет сидящий перед ним парень ни разу не повторился в своих способах добыть себе вино и еду, отличную от каши. А еще он выглядел точь-в-точь, как в тот день тридцать лет назад, когда предыдущий руководитель академии показал новому один из самых важных ее секретов.

— Кому ты помог? — прямо спросил ректор.

— И не сдаю своих, — прожевал наконец Карл. — Я же тёмный, мы такого не делаем. По вашей части работенка.

Укол достиг своей цели, ректор поджал губы, и процедил:

— Это вопрос времени, я выясню.

— Расскажешь обо мне преподавателям? Процесс выяснения ускорится, — весело сказал Карл. — И я всерьез беспокоюсь за твое здоровье, знаешь ли. Если тебя не станет, кто меня кормить будет?

Ректор не стал вступать в спор, чего Карл и добивался. Запасы еды у темного были здесь же, как и доступ к воде. Он был полностью самодостаточен, разве что не мог выйти из комнаты. Стены, и многие десятки метров коридоров по бокам были усеяны сигнальными заклинаниями и смертельными ловушками. Карл знал о них, пусть ректор ни разу про них не рассказывал. И Фабиан знал, что некромант знает.

«Если бы не его исключительная ценность...», — ректор в очередной раз задумался об убийстве. — «Если ударить сейчас, когда он пьет вино и не ждет...».

Некромант словно прочитал его мысли, и поперхнулся вином. Молча вытер рот рукавом мантии, и откусил еще кусок бекона.

— Мы найдем твоих помощников.

— И обязательно накажете, — с усмешкой сказал Карл. — Сурово накажете, несоразмерно деянию. Вы, светлые, такое любите. Даже если они и не знают про меня.

— Я не собираюсь с тобой спорить, — устало сказал ректор.

— А я не собираюсь продолжать этот разговор, — жестко отрезал некромант, и указал глазами на дверь. — У меня еще примерно полкувшина вина, и насладиться я им хочу в одиночестве, ты мне аппетит портишь.

Когда ректор ушел, веселость Карла слетела, как маска. Он прикрыл глаза, и прислушался к своим ощущениям. Фабиан не мог не попробовать, и оставил несколько следящих заклинаний. Раньше Карл мог их и не заметить, но за годы заточения он здорово поднаторел в таких вещах.

— Некротараканам конец, значит, — задумчиво произнес он. — И хрен с ними... а вот кактус жалко.

Тараканы в кабинете профессора были для одной цели — помочь двум студентам. Они съели чернила в нужных местах, и, кхм... выдавили их крестиком в местах правильных ответов. Он мог и не помогать студентам, но это было не в его характере. Кроме того, он найдет другие способы отправить свои творения наверх, и слухи про духа-помощника на экзаменах ему здорово помогут. Вино и ветчина были лишь приятным бонусом, который помогал не сойти с ума в заточении. Карл с сожалением допил последний бокал, и устроился на кровати. Прямо за ним, в стене, жгут толщиной с волос прокладывал себе путь наверх. Сквозь камень и землю, по миллиметру в день, чтобы не потревожить охранные заклинания.

— Я еще выберусь, — уже засыпая прошептал молодой парень с глазами старика. — У меня все время мира, и я обязательно выберусь...