vladesqq__

Рассказ о том, когда всё исчезло

Дверь и воспомнинания о прошлом

Темнота поглотила комнату, словно живое существо, медленно сжимающее свои жёсткие, невидимые объятия вокруг каждого предмета, каждой поверхности. Углы помещения терялись в этой вязкой черноте, будто растворяясь в ней навсегда. Даже мебель, которой, казалось, должно было быть немного, выглядела абстрактными тенями, расплывающимися в воздухе. Всё вокруг дышало тишиной и пустотой, создавая ощущение, что само время остановилось в этом забытом пространстве.

Единственным источником света была маленькая настольная лампа, стоявшая на перекошенном столе, покрытом пылью. Её слабый, жёлтый свет едва пробивался через плотный слой темноты, оставляя лишь тусклый круг на полу, который казался тюремным прожектором, обрисовывающим одинокую фигуру. Этот свет не давал надежды, он лишь подчёркивал замкнутость пространства, делая комнату ещё теснее, ещё мрачнее.

Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене, как будто та могла дать ему хоть какую-то защиту. Его ноги подогнуты, а руки цепко держали дробовик, как последнюю линию обороны. Металлический приклад оружия холодил ладони, но даже этот холод не мог остановить пот, выступающий на его коже. Его пальцы были напряжены, как будто сама жизнь зависела от того, насколько сильно он сожмёт этот предмет.

Его дыхание было учащённым и неровным. Он дышал так, словно только что пробежал бесконечный марафон, хотя его тело оставалось неподвижным. Каждый вдох был поверхностным, резким, каждый выдох – чуть громче, чем нужно. В этом хаосе звуков его сердце билось с такой силой, что казалось, будто его удары можно услышать даже снаружи комнаты.

Взгляд метался по помещению, выискивая хоть что-то, что могло бы объяснить происходящее, но комната оставалась пугающе пустой. Стены, облупленные и покрытые пятнами сырости, казались немыми свидетелями неизвестной трагедии. Полы, изношенные временем, издавали скрип даже от малейшего движения. Всё это нагнетало атмосферу удушающей тревоги.

И вдруг это произошло.

Стук.

Громкий, резкий, как раскат грома в полной тишине, он заставил героя вздрогнуть. Дробовик едва не выскользнул из его рук, когда звук раздался в помещении, разрывая гнетущую тишину. Голова героя резко дёрнулась вверх, глаза устремились на дверь, которая до этого казалась просто частью интерьера, но теперь стала символом опасности.

Стук повторился.

На этот раз он был длиннее. Это был тяжёлый, глухой звук, будто кто-то бил в дверь всей своей массой, безжалостно и целенаправленно. Это не могло быть случайностью. Кто-то был за дверью. Кто-то, кто знал, что он здесь.

Он открыл рот, чтобы закричать, чтобы спросить, кто там, но слова застряли в горле, превращаясь в беззвучный шёпот. Горло пересохло, голос словно отказался слушаться его. Он чувствовал себя парализованным, словно страх вытянул из него всю силу.

Стук не прекращался. Раз за разом удары становились громче, настойчивее. Каждый новый звук отдавался эхом в его голове, словно кто-то бил не в дверь, а в его собственный разум. Сердце в груди билось так сильно, что казалось, ещё немного – и оно вырвется наружу.

Он инстинктивно прижал дробовик к груди, сжимая его так, будто это было не оружие, а спасательный круг, который может уберечь от грядущей беды. Но даже это действие не приносило утешения. Вместо этого руки начали дрожать, а мысли путались, создавая лишь ещё больше паники.

Что это за дверь? Как он здесь оказался? Почему всё это казалось таким нереальным, но при этом ужасающе настоящим? Воспоминания размывались, ускользая от попыток собрать их воедино. Всё, что он мог почувствовать, – это ужас перед неизвестностью, перед этой чертовой дверью.

Стук становился громче.

Теперь казалось, что дверь трещит, будто её петли уже не выдерживают давления. Он украдкой взглянул на свои руки и заметил, как сильно они трясутся. Металлический приклад оружия, ещё недавно казавшийся надёжным и прочным, теперь казался бесполезной игрушкой.

Дверная ручка дрогнула.

Этот звук был едва слышен, но он ударил по нервам сильнее, чем все предыдущие удары. Он затаил дыхание, боясь даже пошевелиться.

За дверью слышались шаги – тяжёлые, медленные, словно кто-то нарочно тянул время, играя с его терпением. Затем добавился еле различимый шорох. Это было нечто. Или кто-то. Там точно было что-то.

Стук раздался снова, но теперь его сопровождал глухой, низкий звук, похожий на рычание. Оно было тихим, будто доносилось издалека, но этого было достаточно, чтобы Он почувствовал, как его паника достигает пика.

Он медленно прицелился. Приклад дробовика упёрся в плечо, оставляя на коже холодный отпечаток. Дуло оружия смотрело прямо на дверь, ставшую барьером между ним и неизвестной угрозой. В глазах героя застыло отчаяние, и всё его существо говорило только одно: бежать некуда.

Мир начинался с холодного касания земли.

Он открыл глаза. На какое-то мгновение перед ним была лишь пустота, только серый свет, медленно расползающийся по его сознанию. Затем пришли звуки. Первым он услышал ветер, глухой и низкий, словно далёкий стон. Он словно пронизывал всё вокруг, касался каждой трещин в асфальте, обтекал заброшенные здания и уходил куда-то вдаль.

Он лежал на обочине дороги. Веки тяжело поднимались, глаза щурились от серого света, пробивающегося сквозь пыльный воздух. Его тело было холодным, кожа покрылась мурашками. Он попытался пошевелиться, но движения дались с трудом, как будто его мышцы были чужими, неподвластными.

– Где я? – прошептал он, едва различимо даже для самого себя.

Ответа не было.

Первое, что он заметил, – это одежда. Вернее, её отсутствие. На нём были только грязные трусы, чёрного цвета, поношенные и порванные. Остальное тело – обнажённое, покрытое ссадинами и царапинами, будто он продирался сквозь колючий лес или был сброшен с высоты.

Он поднялся, сначала на локти, потом на колени. Мир вокруг начинал приобретать формы, но от этого становилось только страшнее.

Дорога была пустой. Чёрный асфальт, изрезанный трещинами, словно исполинская паутина, уходил в бесконечность. По обочинам валялись ржавые, искорёженные машины, чьи корпуса словно выцвели от времени. Некоторые из них лежали перевёрнутыми, другие стояли на месте, но их окна были выбиты, а металл покрыт коррозией.

– Чёрт… Что случилось? – голос его прозвучал глухо, словно не принадлежал ему.

Он встал на ноги, шатаясь. Его взгляд остановился на окружающих зданиях. Они тянулись вдоль дороги, как мёртвые гиганты, потерявшие свою гордость. Их окна зияли пустотой, двери были сорваны или же заперты под грудами мусора. Стены покрывала грязь, пятна влаги и следы, похожие на шрамы.

– Это какой-то сон? – он стиснул зубы, чувствуя, как холод пробирает до костей.

Глаза зажмурились, пытаясь сосредоточиться.

– Кто я?

Вопрос эхом отозвался в голове, оставив после себя лишь пугающую пустоту.

Его сознание было белым листом. Никаких воспоминаний. Никаких имён. Ни одной зацепки, которая могла бы объяснить, почему он оказался здесь, почему всё вокруг казалось таким разрушенным и покинутым.

Он сделал шаг вперёд.

Ноги дрожали, как у младенца, впервые пытающегося ходить. Гравий под его босыми ступнями был холодным и колючим, но это ощущение помогло сосредоточиться.

Его взгляд падал на детали, которые только усиливали чувство безысходности. На капоте одной из машин лежала большая кукла без головы – её руки были вывернуты в странных позах, а одежда разорвана. У обочины валялись разбитые бутылки и тряпки, такие грязные, что их первоначальный цвет невозможно было определить.

Он шёл вдоль дороги.

Воздух был неподвижным, но при этом каким-то тяжёлым, пропитанным запахом пыли и чего-то металлического. На горизонте не было видно ни одного живого существа. Ни людей, ни птиц, ни даже собак. Всё было пустым. Мёртвым.

Каждый шаг давался с трудом. Тишина была почти абсолютной, если не считать шума ветра. Но в этой тишине, в отсутствии жизни, была не только мёртвость. В ней была угроза. Что-то затаившееся, наблюдающее из теней.

– Это место… оно кажется неправильным, – пробормотал он, стараясь унять дрожь в голосе.

Его взгляд снова упал на дорогу. На потрескавшемся асфальте виднелись чьи-то следы. Следы босых ног. Маленьких и больших. Но эти следы выглядели старыми, частично стёртыми, будто их оставили давно.

Он остановился.

– Кто ещё здесь? Кто-то же должен быть! – крикнул он, но голос утонул в ветре.

Он повернулся, пытаясь осмотреться. Спиной к дороге стоял остов какого-то здания. Возможно, это был магазин или заправка – определить было невозможно. Изнутри сквозь выбитые окна торчали ржавые полки, а на земле перед входом валялся облезлый знак, буквы на котором были едва различимы.

– Может, там есть кто-то? – пробормотал он и шагнул к зданию.

Дверь была приоткрыта, изнутри доносился лёгкий свист ветра. Он на мгновение замер, прислушиваясь. Ничего. Ни шагов, ни голосов, ни даже привычного шума города. Это была полная тишина, пугающая своей ненормальностью.

Его рука коснулась двери. Металл был холодным и скользким, будто покрытым невидимым налётом. Он толкнул её, и та с протяжным скрипом открылась.

Внутри было темно.

Пол покрывали обломки – куски дерева, стекла, какие-то неизвестные предметы. В углу виднелась груда ящиков, но всё это выглядело таким старым, что, казалось, достаточно прикоснуться, чтобы оно рассыпалось в прах.

– Чёрт… тут никого… – его слова оборвались, когда он заметил странный отблеск в дальнем углу комнаты.

Он замер, прислушиваясь. Сердце забилось быстрее, пульс отдался в висках.

И вдруг ему показалось, что где-то вдали мелькнула тень.

Тонкая, едва различимая. Или это был просто играющий свет?

– Эй! Кто здесь? Покажись! – его голос прозвучал громче, чем он ожидал, почти напугав самого себя.

Ответа не было. Только звук ветра, завывающего за окном.

– Это точно какой-то кошмар… я должен проснуться, – он шептал, хватаясь за голову.

Внутри здания, куда он зашёл, царила мрачная тишина. Он осторожно ступал по разбитому полу, избегая острых обломков и ржавого мусора. Холод пронизывал босые ступни, но это чувство держало его в тонусе, позволяло осознавать, что он ещё жив.

В дальнем углу он нашёл металлический шкаф с приоткрытой дверцей. Внутри были какие-то документы и обрывки старых газет. Он провёл пальцами по пожелтевшей бумаге, но текст был нечитаемым, словно потёртым до дыр.

– Чёрт, что здесь вообще произошло? – пробормотал он и облокотился на стену.

Внезапно его желудок громко заурчал, напомнив о насущной потребности в пище. Он стиснул зубы и обхватил руками живот. Голод резал изнутри, усиливая чувство беспомощности.

– Ладно. Сначала еда. А потом… потом разберёмся, – произнёс он, стараясь убедить себя.

Он вышел из здания и направился дальше вдоль дороги. Солнце теперь пробивалось сквозь плотный слой облаков, заливая улицы холодным светом. Это добавляло странного ощущения – мир выглядел слишком мёртвым, чтобы здесь могли оставаться такие яркие краски.

На горизонте показалось большое здание с надписью, которая когда-то, возможно, была яркой вывеской. Сейчас буквы почти стёрлись, но по очертаниям можно было угадать – супермаркет...

Он остановился на мгновение у разбитых дверей, прислушиваясь. Тишина. Лишь редкий шорох ветра и приглушённый скрип стальных конструкций. Ему не хотелось входить внутрь, но голод подгонял.

– Ты справишься. Просто зайди.

Он переступил порог. Пол под ногами хрустнул — мелкие осколки стекла разлетелись в стороны. Он поморщился, стараясь ступать тише, и огляделся.

Внутри всё выглядело так, будто время остановилось. Полки с товарами, перевёрнутые тележки, опрокинутые стойки. Словно кто-то спешил покинуть место, но оставил всё, что мог. Пыль покрывала поверхность, но странно: она была только на полках и полу. Продукты выглядели… идеально.

– Что за… – он произнёс вслух, поднимая банку консервов. Она блестела, как новенькая, и весело побрякивала содержимым внутри. Дата изготовления выглядела новой.

Он оглянулся. Это было неправильно. Всё выглядело так, будто кто-то только что покинул это место. Но почему?

Он медленно шагал вдоль полок, стараясь не терять бдительность. С каждым шагом сердце колотилось всё быстрее, подгоняя его к чему-то неизвестному.

– Никого нет, – пробормотал он, хотя сам в это не верил. – Здесь никого не может быть…

Его взгляд упал на полупустую тележку. Она стояла посреди прохода, словно кто-то остановился и забыл её. В ней были упаковки лапши быстрого приготовления, бутылки с водой и коробки с печеньем. Он прикоснулся к одной из коробок. Она была прохладной, как будто только что вышла из холодильника.

– Это невозможно, – произнёс он, убирая руку.

Он взял одну из бутылок воды, открутил крышку и понюхал. Запаха не было. Он сделал осторожный глоток. Вода была чистой и холодной, словно из горного источника.

– Как это может быть?

Словно в ответ на его слова, где-то вдали послышался тихий звук. Это мог быть ветер, но Он напрягся. Он застыл на месте, вслушиваясь.

– Есть кто? – позвал он, его голос эхом разнёсся по супермаркету.

Ответа не было. Только гулкое молчание, которое казалось слишком громким.

Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от чувства, что за ним кто-то наблюдает. Взгляд снова упал на полки. Он начал набивать найденный рюкзак консервами, сухими продуктами, бутылками воды.

– Всяко лучше, чем остаться голодным, – пробормотал он, натягивая рюкзак на плечи.

Отдел с одеждой оказался следующим, куда его завела интуиция. На металлических вешалках висели куртки, штаны, толстовки — всё чистое, свежее, будто только что из магазина. Он выбрал себе тёмную толстовку с капюшоном, пару джинсов и ботинки, которые хоть и были великоваты, но подходили.

– Теперь хотя бы не замёрзну, – сказал он и усмехнулся.

Его отражение в зеркале, висевшем рядом, заставило замереть. Он шагнул ближе, разглядывая своё лицо. Усталое, осунувшееся, с глубоко запавшими глазами и шрамом, пересекающим левую щёку. Но оно все равно выглядело нормальным

– Я так выгляжу? – прошептал он.

Тишина вокруг внезапно показалась угрожающей. Он быстро отвёл взгляд, стиснув зубы.

– Хватит. Надо двигаться дальше.

Он развернулся и пошёл к выходу. Но едва он ступил за пределы отдела, как что-то послышалось. Тихий шорох. Сначала он решил, что это ветер.

Но нет. Это был не ветер.

Где-то в глубине супермаркета что-то двигалось.

Он замер. Дыхание участилось. Он медленно обернулся, глядя в сторону звука. Там, где начинались складские помещения, из темноты доносилось еле заметное царапанье.

– Эй, кто здесь? – его голос сорвался на шёпот.

Ответа не было. Только этот шорох, скрежет, будто кто-то водил ногтем по металлу.

Он медленно попятился, держа рюкзак за спиной. Сердце гулко стучало в груди.

– Это просто крысы, – сказал он, пытаясь убедить себя. – Всего лишь крысы…

Но шорох усилился. Теперь звук казался ближе.

Он бросился к выходу, выскакивая из супермаркета на улицу. Ощущение свободы, пусть и временной, нахлынуло волной. Он перевёл дыхание, стараясь успокоиться.

– Надо найти укрытие, – проговорил он, стискивая лямки рюкзака.

Ветер снова завыл, проносясь по пустым улицам. Он подгонял героя, словно намекая: здесь нельзя.

Спасибо что прочитали! Ссылка на дискорд :

Новые странности

После похода в супермаркет, Он шёл по улице, стискивая лямки рюкзака так сильно, что кожа на ладонях стала белой. Мир вокруг продолжал казаться ему неестественным, словно изуродованным чьим-то неумелым замыслом. Небо оставалось неподвижным, затянутое плотной серой пеленой облаков, которые, казалось, застыли навечно. Ни дуновения ветра, ни шороха листьев. Даже воздух здесь казался другим – тяжёлым, стоячим, будто давно утратившим свою свежесть.

Он шёл медленно, прислушиваясь к каждому звуку, если их можно было так назвать. Тишина окружала его, но эта тишина была не естественной – она подавляла, будто пропитанная напряжением. С каждым шагом Он всё сильнее ощущал, что он не просто одинок, но и окружён чем-то, чего он не мог увидеть.

– Это не может быть реальным, – прошептал он, останавливаясь посреди потрескавшегося асфальта.

Его взгляд зацепился за старую телефонную будку у обочины. Она выглядела так, словно простояла здесь десятилетиями: красная краска облупилась, стекло покрылось сетью трещин, металлический корпус покосился в сторону. Но внутри будка была на удивление целой. Телефон на стойке блестел, будто только что доставленный из завода, а на трубке мерцала маленькая зелёная лампочка.

Он приблизился к будке, осторожно приоткрыв дверь. Скрип металла заставил его вздрогнуть. Внутри всё выглядело идеально. Он нерешительно взял трубку, приложил её к уху и затаил дыхание.

Сначала он не услышал ничего. Но через несколько секунд из динамика донёсся слабый, едва различимый шёпот.

– Кто здесь? – голос героя дрожал, и он не мог этого скрыть.

Ответа не последовало. Только этот странный шёпот, как будто кто-то пытался сказать что-то важное, но не мог найти слов. Он резко бросил трубку и отступил назад, дверь будки захлопнулась за ним с глухим стуком.

– Это ненормально… – пробормотал он, глядя на неподвижные деревья впереди.

Дорога уходила вдаль, извиваясь между заброшенных зданий. Некоторые из них выглядели совершенно покинутыми, но в других окнах горел свет – слабый, мерцающий, как будто приглашая его войти.

– Кто здесь может быть? – продолжал он размышлять вслух, уже начиная сомневаться, слышит ли он собственный голос или это тоже часть иллюзии.

Подойдя к одному из зданий, Он заметил вывеску над дверью. Буквы почти стерлись, но он смог разобрать: "Магазин электроники." Он вошёл внутрь, толкнув скрипучую дверь.

Внутри царил хаос. Полки были опрокинуты, коробки с товарами валялись на полу. Но сама электроника выглядела совершенно новой: блестящие мониторы, аккуратно запакованные телефоны, коробки с ноутбуками. Он прошёл дальше, инстинктивно избегая наступать на предметы, которые казались слишком чистыми для такого места.

На одном из включённых компьютеров мигал экран входа в систему. Его взгляд автоматически опустился в правый нижний угол экрана, где отображалась дата.

11 июня 1998 года.

– Это… это невозможно, – выдохнул он, чувствуя, как в груди сжимается тревога.

Он осторожно коснулся клавиатуры. На экране появилась надпись: "Введите пароль." Он набрал случайные символы, но система отклонила попытку. Внезапно экран погас, и сердце героя замерло. Но через мгновение монитор снова включился. Теперь на нём появилась строка:

" Ты не должен быть здесь. Ты не должен быть здесь. Ты не должен быть здесь. Ты не должен быть здесь. Ты не должен быть здесь. Ты не должен быть здесь. Ты не должен быть здесь. Ты не должен быть здесь "

– Что? Что за чертовщина!? – он резко отступил назад, споткнувшись о коробку.

Его взгляд метался по комнате. На секунду ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Но никого не было. Экран снова мигнул, и теперь на нём отобразилось видео.

Это был вид сверху на город. Камера медленно двигалась, показывая улицу, по которой он только что шёл, затем остановилась на здании, в котором он находился. На экране отразился сам Он, без головы...стоящий посреди магазина.

– Чёрт! – он отбросил в сторону ближайшую коробку и рванул к выходу.

Выбежав на улицу, он остановился, тяжело дыша. Мир вокруг оставался прежним – неподвижным и пугающим. Но теперь ему казалось, что каждый дом, каждое окно смотрят на него.

– Это не просто санный город… – пробормотал он, чувствуя, как нарастает паника.

Он не знал, куда бежать. Каждая улица казалась одинаковой, каждый шаг приносил новые страхи. Он остановился посреди перекрёстка и закричал:

– Где я? Что это за место?

Но его голос утонул в тишине, которая теперь казалась ещё более абсолютной.

Он шел, глядя себе под ноги, чтобы не встречаться глазами с пустыми окнами зданий. Ему хотелось убежать, скрыться, но от чего? От самого города? От себя?

День сменялся вечером, хотя времени как такового здесь не существовало. Солнце так и не показалось из-за неподвижных облаков, но свет становился более тусклым. Голод давал о себе знать. Он вспомнил о продуктах, которые нашел в супермаркете, и решил остановиться в небольшом заброшенном кафе.

Внутри всё выглядело так, словно люди ушли в спешке, не закончив дела. На столах остались чашки с кофе, тарелки с наполовину съеденной едой, уже давно окаменевшей. Он отбросил эти детали в сторону, достал из рюкзака несколько упаковок еды и бутылку воды.

– Если это експеримент, то он чертовски изобретателен, – пробормотал он, откупоривая пластиковую бутылку.

После еды он оглядел помещение. На стене висел телевизор с треснувшим экраном, но в остальном кафе выглядело уютным, как для такого места. Он провел рукой по пыльной поверхности стола, оставляя чистую полосу.

– Возможно, мне стоит остаться здесь на ночь, – произнес он, хотя сам не верил своим словам.

Но оставаться в движении тоже не имело смысла. Каждый угол города был таким же пустым и загадочным, как и предыдущий. Каждый шаг приводил его обратно к тому же ощущению неизвестности.

Он присел на мягкое, но уже изношенное кресло, вытянув ноги. Он попытался найти хоть какую-то зацепку в окружающем мире, но ничего не приходило в голову. Мысли путались, оставляя только глухое чувство беспомощности.

– Может, это и есть весь смысл, – сказал он сам себе. – Просто принять всё, как есть.

Он вздохнул и прикрыл глаза, слушая тишину, которая, кажется, стала его постоянной спутницей.

Этой ночью он впервые почувствовал, что сдаётся. Что больше не будет искать ответы. Впереди был новый день, который, скорее всего, станет таким же, как и предыдущий. И с этой мыслью он погрузился в тревожный, но неизбежный сон.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь плотные облака, был холодным, почти равнодушным. Он освещал улицы, покрытые пылью, и здания, которые будто бы пытались забыть, что когда-то были домами для людей. Он проснулся на старом диване в одном из заброшенных домов. Комната, где он устроился, была чистой, насколько это было возможно в таких условиях: он сам тщательно вымыл пол и убрал мусор в первые дни, как нашёл это место.

Рядом стоял его верный спутник — тележка из супермаркета. Она была забита до краёв продуктами, которые он собрал за последние дни. Консервы, пачки печенья, бутылки с водой, даже шоколадки — всё, что он находил, он бережно складывал в тележку. Среди этого изобилия еды, которая не портилась и не исчезала, он чувствовал себя странно. Еда была, но голод всё равно преследовал его. Не физический, а какой-то другой — голод по человеческому теплу, по голосам, по настоящей жизни.

Он встал, потянулся, разминая затёкшие мышцы, и выглянул в окно. Мир за окном не изменился. Всё то же бесконечное безмолвие, те же неподвижные облака. Он закрыл глаза и прислушался, надеясь услышать хоть что-то. Но, как всегда, вокруг была абсолютная тишина.

– Доброе утро, пустота, – сказал он, оборачиваясь к своей тележке.

Он нашёл в рюкзаке пакет с мюсли и бутылку молока, которое почему-то оставалось свежим, даже спустя столько времени. Завтрак был скромным, но Он ел медленно, наслаждаясь вкусом. После еды он решил, что пора заняться своими обычными делами.

Его дни теперь складывались из простых, почти механических ритуалов. Он придумал себе распорядок, чтобы не сойти с ума.

День первый.

Он взял тележку и отправился исследовать новые районы города. Он двигался осторожно, внимательно оглядываясь по сторонам, хотя за все это время так никого и не встретил. Он дошёл до старого магазина бытовой техники. На витринах лежали новые смартфоны и ноутбуки, но Он не трогал их. Они не работали, и ему казалось, что это были лишь декорации, как в фильме.

Вместо этого он нашёл склад с батарейками и фонариками. Взяв несколько упаковок, он почувствовал себя победителем. Теперь он мог освещать себе дорогу по ночам, а не полагаться только на лунный свет.

День второй.

Сегодня Он решил остаться в "доме", который он назвал своим убежищем. Он перебирал собранные запасы, сортировал вещи. Среди находок были книги. Старые, потрёпанные, но всё ещё читаемые. Он взял в руки один из романов и начал читать. Это был какой-то детектив, но сюжет его почти не интересовал. Главное было то, что он слышал в голове голоса персонажей, чувствовал, будто с ним кто-то есть.

К вечеру он зажёг свечу, найденную в одной из квартир. Пламя колебалось, отбрасывая тени на стены, и Он снова почувствовал, что кто-то наблюдает за ним.

– Если ты здесь, покажись, – сказал он, оборачиваясь. Но комната оставалась пустой.

День третий.

Он решил, что пора заняться чем-то более креативным. Он нашёл старый фотоаппарат, который работал на батарейках, и начал делать снимки города. Каждый кадр показывал что-то странное: неподвижные облака, машины, оставленные на середине дороги, бесконечные пустые улицы. Он чувствовал, что эти фотографии — единственное доказательство его существования.

Он развесил снимки на стене своей комнаты, создав импровизированную галерею. Теперь, когда он просыпался, то видел своё творчество, как напоминание, что он всё ещё жив.

День четвёртый.

Усталость начала сказываться. Он провёл день, просто лёжа на кровати и глядя в потолок. В его голове роились вопросы, на которые он не мог найти ответы.

– Почему это всё случилось? Где я? Кто это устроил? – шептал он, словно надеясь, что тишина наконец ответит.

Но ответа не было. Только его собственное дыхание и гулкое эхо в пустой комнате.

День пятый.

Сегодня Он решил вернуться в супермаркет, где он нашёл свои первые запасы. Тележка снова наполнилась едой. Он ходил между полок, чувствуя, как в груди растёт тревога. Всё выглядело слишком идеально. Продукты не портились, упаковки не покрывались пылью.

– Это ненормально, – пробормотал он, поднимая банку с консервами. – Как будто кто-то следит за мной.

Его взгляд поймал отблеск камеры наблюдения. Камера была неподвижной, но Он всё равно почувствовал себя как под прицелом.

– Это всё декорации, – сказал он, выбегая из магазина.

День шестой.

На шестой день он пытался забыть о странностях. Он готовил импровизированный обед из найденных продуктов, ставил найденные в магазинах игрушки на полку, чтобы комната выглядела "уютной". Он даже попытался сочинить песню, стуча по кастрюлям и банкам, будто это барабаны.

Но вечером одиночество снова накрыло его волной. Он смотрел на свои руки, на старую рубашку, которую нашёл неделю назад, и думал о том, что когда-то был частью чего-то большего. Теперь же он был просто человеком в пустом, странном мире.

День седьмой.

На седьмой день он понял, что начинает привыкать. Еда, найденная в заброшенных магазинах, давала ему силы. Убежище стало домом. Даже тишина перестала его пугать.

Но что-то внутри шептало: "Не сдавайся. Это не конец".

– Может, это не конец, – сказал он сам себе, глядя в окно. – Но и началом это не назовёшь.

И так заканчивался ещё один день в разрушенном мире.

Спасибо что прочитали! Ссылка на дискорд :

Странный сигнал и Путишествие по кординатам

Он сидел в старой машине, стоящей на обочине разрушенной дороги. Он давно привык к пустоте этого мира, к её тишине, которая теперь казалась ему почти осязаемой. Внутри машины было темно и запылённо, но она была в рабочем состоянии, как и многие другие вещи, которые он находил. Это было странное, но удобное утешение: в мире, где всё было оставлено и забыто, хоть что-то ещё функционировало.

Скребя ладонью по запылённой панели, он принялся изучать приборы, как вдруг его взгляд упал на старое автомобильное радио. Он никогда не был поклонником радио, но, возможно, оно станет хоть какой-то связью с внешним миром. Он не знал, что ожидать, но решил попробовать. Как только он повернул ручку и включил устройство, оно зашипело, разрываемое помехами. Он удивился, услышав сигнал — это было что-то большее, чем обычные шумы. Как если бы эфир пытался пробиться сквозь бездну времени и пространства. Он поднес руку ближе, чтобы лучше расслышать. И вот, из динамиков, перемежаемых треском, прозвучал голос:

— 49.18863717493794, 22.77926277169902. Дневник. Александр. Липа. Сигнал слабый. Место выполнения — красное. Повторяю — красное. Обстановка критическая, связь нестабильна. Повторно уточняю местоположение. Технические средства на грани отказа. Задача в зоне высокой угрозы, необходима повышенная готовность. Контакт с командой потерян. Ожидаю дальнейших инструкций. Срочно подтверждайте координаты и готовность к действиям.

Слова этого сообщения звучали как нечто большее, чем просто радиосигнал. Это был призыв о помощи, или, по крайней мере, попытка наладить связь. Он не сразу осознал, что именно он только что услышал. Сначала его охватила растерянность, а затем его внимание привлекли координаты, произнесённые голосом. Они были точными, реальными — цифры, которые не оставляли сомнений. Эти координаты указывали на место, далеко от того, где он был.

Он встал и сразу стал искать бумагу и карандаш, записав координаты, не замечая, как его пальцы дрожат. Это были не просто числа. Это был шанс. Он понимал, что у него появился первый реальный след, который мог бы привести к другим людям, и, возможно, к ответам на все его вопросы. Люди, возможно, такие же, как он, потерянные в этом разрушенном мире. Возможно, они могли объяснить, что происходило и что он должен делать. Он не знал, кто эти люди, что за Александр, что за Липа, но теперь это стало его целью. Это был шанс, пусть и слабо верящий в его осуществление.

Он сразу включил машину и выехал на пустую дорогу, следуя координатам, которые он только что записал. Его решимость была сильной, несмотря на тревогу, которая терзала его разум. Он не мог понять, почему это случилось, почему мир оказался в таком состоянии, и почему это послание возникло именно сейчас. С каждым поворотом дороги его мысли становились всё более запутанными, но в голове была лишь одна мысль: нужно двигаться. Возможно, он найдет ответы. Возможно, в этом мире всё ещё есть шанс на восстановление.

Он ехал в тишине, не слыша ни одного звука, кроме работающего двигателя. Дорога была почти такой же, как все остальные, пустая и заброшенная. Но теперь он видел её по-другому. Каждый метр пути был шагом к неизвестному, и каждый новый поворот вёл его всё ближе к тому месту, которое могло бы стать ключом к разгадке. На горизонте не было ничего, что могло бы подсказать ему, что ждёт впереди, но он чувствовал, что этот сигнал — не просто случайность.

Проехав несколько километров, он взглянул на карту. Координаты оставались верными, а город, который он знал, остался позади. Далеко вдалеке, за горизонтом, он мог бы найти ответ. Или, возможно, это было его предначертание — искать, пока не найдет, и никогда не сдаваться.

Он ехал дальше, чувствуя, как его решимость постепенно заменяет сомнения. Возможно, в этих координатах скрывается что-то важное. Возможно, они всё ещё имели значение.

Процессия машинных колес катала его всё дальше, вперёд, и мир, казалось, остался позади, словно за ним не было ничего, что могло бы остановить его. Всё, что его сейчас беспокоило, — это та самая загадка, которую он пытался разгадать. Сигнал, который раздался из радио, казался путеводной звездой в этом беспощадном пустом мире. Он не знал, что его ждёт в том месте, куда он ехал, но эта неясность как бы подталкивала его к действию, словно сама судьба велела ему двигаться в том направлении.

Путь не был лёгким. С каждым часом, с каждым километром, машина давала всё больше сбоя. Сначала это были едва заметные, мелкие неисправности: странные звуки, которые до этого казались незначительными, с каждым километром становились всё более очевидными. Мотор работал с перебоями, а подвеска стучала, словно машина сама с трудом понимала, почему её всё ещё везут по этой заброшенной дороге. И, несмотря на все усилия, он знал, что каждый новый поворот может стать последним, и вдруг его путь может окончиться прямо здесь, в пустой, разрушенной местности.

Он несколько раз останавливался, чтобы проверить машину. Мотор перегревался, жидкость для охлаждения почти иссякла, а колеса скользили по песку и грязи, иногда подкидывая автомобиль вверх. Он протирал пот со лба, глядя на знакомые, но все такие пустые виды — разрушенные здания, пустые улицы, тишина, сковывающая всё вокруг. Было невозможно поверить, что всё это когда-то было чем-то настоящим, живым, что когда-то здесь жили люди.

— Почему так тяжело? — спросил он, стоя у капота и пытаясь разобрать, в чём проблема. Это была не просто поломка. Это было как будто всё вокруг препятствовало ему двигаться вперёд. Даже сама земля, казалось, не хотела, чтобы он продолжал свой путь.

Он провёл несколько часов, устраняя неисправности, и хотя всё это было утомительно, что-то внутри подсказывало ему не сдаваться. Потому что, несмотря на всё это, он знал, что если он остановится, то уже не сможет двигаться дальше. В голове было лишь одно: «Есть цель. Есть шанс. Надо двигаться дальше.»

Когда машину снова удалось завести, он вновь сел за руль. Дорога была длинной и утомительной, но он знал, что нет другого выхода. Путешествие, хоть и обременённое тяжестью его сомнений и усталости, продолжалось. Радио, которое он использовал, не переставало напоминать о себе — та странная последовательность цифр и координат в его памяти, как зацепка, удерживала его на плаву.

Его взгляд снова упал на карту. На неё он смотрел часами, каждый раз пытаясь найти хоть что-то, что могло бы указать ему на путь, который он должен был пройти. Но карты, как и всё остальное вокруг, были бесполезны. Ни одной живой души на горизонте. Он по-прежнему искал зацепки, понимая, что не может полагаться только на свои силы. Он пытался найти какие-то следы людей, которые когда-то могли бы здесь быть. Но их не было. Всё вокруг выглядело как мёртвая декорация.

Он посмотрел на свой запас еды, заметив, что она почти закончилась. Питался он всё время тем, что успел найти в ближайших магазинах. Консервы, сухпайки, несколько коробок с едой на скорую руку — всё это стало его единственной реальностью. Его тело было истощено, и хотя он пытался не думать об этом, ему всё больше становилось сложно сдерживать чувство голода. Он продолжал двигаться, несмотря на это. Еда не могла его остановить, да и как она могла остановить того, кто был готов найти ответы?

День сменялся ночью. И хотя он всё ещё надеялся, что он близок к разгадке, темнота накрыла его, словно последний барьер на пути к его цели. Он был уставшим, голодным и раздражённым, но одно оставалось неизменным: сигнал радио.

Когда наступила ночь, машина снова заглохла. Он несколько раз пытался её завести, но двигатель не реагировал. Он вышел на обочину, пытаясь разобраться, что произошло. Механизм был перегрет, и без охлаждающей жидкости и топлива, машина не могла работать. Он потёр виски, смотря на старую, заброшенную местность вокруг.

— Почему я не могу просто поехать дальше? — спросил он вслух, как будто мир мог ему ответить.

Его руки тряслись от усталости, и, не зная, что делать, он просто сел в машину и закрывал глаза, надеясь на чудо. Всё, что у него было, это вера в тот сигнал, который звучал в его ушах, как непогрешимый ориентир.

Время шло. Минуты растягивались, и он чувствовал, как силы покидают его. Пора было действовать. Ночь была тёмной, и герою оставалось только надеяться, что он сумеет найти выход. Но несмотря на поломку, несмотря на все сложности, он продолжал двигаться, не сдаваясь.

— Я не могу просто остановиться. «Я найду путь», —сказал он тихо.

Далеко вдалеке, в темноте, звучал его единственный спутник — радиоприёмник, который, казалось, всё ещё доносил до него сигнал, ведущий к цели, к возможностям.

Спасибо что прочитали! Ссылка на дискорд :

Прибытие в лес и...конец...?

Путь был длинным и утомительным. Он двигался через лес, усталые глаза щурились от непрерывного света, пробивающегося сквозь густые деревья. Он шел уже несколько часов, а темная вуаль сумерек начинала скрывать каждый шаг. Всё вокруг казалось заброшенным, мир был тих, почти мертвый. Он сверил координаты на экране старого устройства, вытирая пот со лба. Он был близко. Мысль об этом заставляла его ускорить шаги, а сердце биться быстрее, несмотря на усталость.

Наконец, он заметил следы, которые вели его через густые заросли. Это была узкая тропинка, почти скрытая, но она вела его точно туда, куда он должен был попасть. Неожиданно среди деревьев показалась крыша маленькой хижины, едва различимой в тени. Она стояла одиноко, заброшенная, как и весь этот мир. Но чем ближе он подходил, тем более странной становилась эта хижина.

Место выглядело так, как будто здесь не было живых людей долгое время. Старая деревянная постройка, обветшала от времени, облупившаяся краска, окна затянуты пылью. Он остановился на несколько мгновений, пытаясь угадать, что за странная энергия исходила от этого места. Что-то неуловимое заставляло его сердце сжиматься. Зачем сюда привели его координаты?

Собрав волю в кулак, Он ступил на порог и открыл дверь. Она скрипела, как протест, но не сопротивлялась. Внутри было темно и прохладно, воздух стоял застоявший, с запахом пыли и старого дерева. Он выключил фонарь, поднес к глазам и осмотрел пространство. Мебель была почти отсутствующей. Простой стол в центре комнаты, несколько стульев и старый камин, который давно не топили.

Что-то привлекло его внимание. На столе лежал кожаный дневник, его страницы были потрепаны, а на обложке был написан один и тот же непонятный символ, как бы высеченный. С кожаной обложки сыпалась пыль, когда он открыл первую страницу.

Дневник принадлежал Александру Липе — его имя было записано, словно последнее напоминание о существовании этого человека. Он перевернул страницу и начал читать, каждый новый абзац вызывал всё больше тревоги. Записи, судя по всему, были сделаны не так давно. Александр, как выяснилось, был частью того самого эксперимента, и его рассказы были полны невообразимых событий.

Записи из дневника Александра Липы

10 сентября, 1997 года.

Мы не знали, что делаем, когда начали. Эти люди, которые всё подорвали, они с самого начала говорили, что нужно разорвать этот мир, уничтожить всё, что держит его вместе. В какой-то момент они стали называть себя "тими, кто несет новое начало", но теперь я понимаю, что это было всего лишь оправдание для их жестокости. Они убили всех этих мировых лидеров, разрушили важнейшие здания, и на нас, выживших, легло ужасное бремя.

Они заявили, что этот эксперимент должен был продолжаться. Всем оставшимся лидерам дали ультиматум: они обязаны финансировать социальный эксперимент. Эксперимент, в котором человеку предоставляется абсолютная свобода в условиях полного отсутствия других людей. Суть его — проверка того, как поведет себя человек, когда лишится всего, что составляет его общественную и моральную структуру.

Мы, члены правительств, стали их заложниками, не имея выбора. Мы финансируем этот кошмар. Но я всё больше понимаю, что мы находимся в плену у этих людей, которые управляют всем из теней. Это не просто исследование, это часть их плана.

15 сентября, 1997 года.

Здесь, в этом заброшенном месте, я чувствую, как все идет не так. Я больше не могу игнорировать то, что происходит с нами и с людьми, что осталось. Каждый день мы видим новые доказательства того, что за этим проектом скрывается нечто большее. Эксперимент в реальности — это не просто исследование. Это — ловушка.

Меня начинает преследовать мысль, что мы все стали частью чего-то, что не можем остановить. Люди исчезают, здания рушатся, а мы не можем выйти за пределы этого мира. Мы застряли, а те, кто управляет нами, не намерены выпускать нас. И неважно, что мы с ними договаривались.

20 сентября, 1997 года.

Я не могу больше молчать. Это слишком страшно, чтобы оставить без внимания. Я пытался остановить это, попытался предупредить их, но они не хотят слушать. Я пытался найти выход, поговорить с людьми, что еще остались, но они поглощены системой. Всё вокруг них стало частью этого эксперимента. Я был одним из них, но теперь я не могу быть.

Я видел их. И это не люди, а лишь те, кто с нами играют, манипулируют нашими страхами. Они создали этот кошмар. Неважно, кто за этим стоит, но я больше не могу быть частью этого.

25 сентября, 1997 года.

Я знаю, что теперь мне не выйти отсюда. Я понял, что проект — это не просто испытание. Мы — участники эксперимента. Мы не должны быть здесь, и, похоже, нет выхода. Я пытался предупредить их, помочь людям, но я оказался наивным. Они меня не простят. Я это чувствую.

На стенах этого места, в каждом уголке, я вижу следы их работы — следы крови, которая осталась от тех, кто не смог устоять перед этим. Я не знаю, сколько дней мне осталось, но я должен записать это, чтобы кто-то знал. Если мне удастся выбраться, я буду бороться за то, чтобы мир знал, что произошло.

30 сентября, 1997 года.

Я больше не уверен в том, что всё это было ошибкой. Я думаю, что они знали, что мы все окажемся здесь. Они создали эту тюрьму для нас. Тюрьму, которую мы сами построили, сами вложили в неё свои усилия.

Последняя запись.

Не открывайте дверь. Не идите туда. Всё, что осталось за этим порогом, уже не для вас.

Слова будто застигли его врасплох. Внутри его груди затрепетала пустота. Он почувствовал, как в воздухе, среди этого заброшенного и проклятого места, невыразимый холод наполнил пространство. Он оглянулся. Его сердце забилось быстрее, и он почувствовал, что что-то в темноте наблюдает за ним. Когда он уже собирался уйти, его взгляд на мгновение задержался на тёмной, зияющей двери, которая была плотно закрыта. Мир вокруг героя вдруг застыл, как в кошмаре, который он не мог полностью осознать. Он снова почувствовал, как холодные пальцы страха сжимаются вокруг его сердца. Каждый звук — даже самый незначительный — казался ему угрожающим. Внезапно, среди этой странной тишины, раздался громкий стук в дверь. Эхо от удара сотрясало старую постройку, заставляя воздух вокруг сдаваться. Он замер на месте, его дыхание резко участилось, а руки начали дрожать.

– Что это было? – прошептал он, оборачиваясь к двери. Стучали снова, с ужасной настойчивостью, как будто кто-то пытался ворваться.

Он чувствовал, как пульс бьется в висках, как его тело отказывается двигаться. Но инстинкт взял верх, и, сжав зубы, он подбежал к кровати. Он быстро пролез под неё, прислушиваясь к звукам за дверью, не в силах понять, что происходит. И тогда его рука наткнулась на нечто твёрдое. В грязи и пыли под кроватью он нашел дробовик. Странно, как это оружие оказалось здесь, но он не мог больше задумываться об этом. Его пальцы инстинктивно сжались вокруг холодной рукоятки, и он вытащил оружие.

Стук в дверь продолжался, как зловещая песня. Он встал, оглядываясь на пустую комнату, чувствуя, как его напряжение возрастает с каждым секундом. Он знал — в этот момент его жизнь зависит от того, что он сделает дальше. С каждым шагом его сердце колотилось всё сильнее, и эта тишина, которая ранее казалась обыденной, теперь была непреодолимой преградой, впитывающей его страх.

Затаив дыхание, Он подошел к двери, держась за дробовик. Каждый шаг был словно предвестием чего-то ужасного. Он поднял руку, чтобы открыть её, и, несмотря на все свои усилия, не мог избавиться от мысли, что за этой дверью его ждёт нечто, что лучше бы ему не встречать.

– Это не может быть реальным, – с трудом прошептал он, чувствуя, как нарастающий ужас заполняет его разум.

Главный Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене, как будто та могла дать ему хоть какую-то защиту. Его ноги подогнуты, а руки цепко держали дробовик, как последнюю линию обороны. Металлический приклад оружия холодил ладони, но даже этот холод не мог остановить пот, выступающий на его коже. Его пальцы были напряжены, как будто сама жизнь зависела от того, насколько сильно он сожмёт этот предмет.

Дыхание героя было учащённым и неровным. Он дышал так, словно только что пробежал бесконечный марафон, хотя его тело оставалось неподвижным. Каждый вдох был поверхностным, резким, каждый выдох – чуть громче, чем нужно. В этом хаосе звуков его сердце билось с такой силой, что казалось, будто его удары можно услышать даже снаружи комнаты.

И вдруг это произошло.

Стук.

Стук повторился.

Стук не прекращался. Раз за разом удары становились громче, настойчивее. Каждый новый звук отдавался эхом в голове героя, словно кто-то бил не в дверь, а в его собственный разум. Сердце в груди билось так сильно, что казалось, ещё немного – и оно вырвется наружу.

Стук становился громче.

Дверная ручка дрогнула.

Глубокий вдох.

Он поднес дробовик под подбородок. Он сделает это

Резкий удар, громкий, как раскат грома, и дверь распахнулась.

Выстрел.

Его безжизненное тело расслабилось. Голова превратилось в нечто, но зато он избежал ужасного.

Оно смотрело на него ненавистным взглядом.

Тема: Отчет о состоянии Субъекта №-25345- во время эксперимента

Кому: Nexuslead@gmail.com

Хочу представить краткий отчет о состоянии Субъекта №-25345 -, который был подвергнут эксперименту с целью изучения поведения человека в условиях абсолютной изоляции и амнезии. Субъекту была заранее утрачена память, чтобы исключить влияние его прошлого на реакции и поведение в процессе исследования, что позволило обеспечить чистоту эксперимента.

В течение всего эксперимента субъект испытывал сильную тревожность и дезориентацию, не имея никакого представления о себе или окружающем мире. Он не смог восстановить свою идентичность, и происходящее казалось ему чуждым и непонимаемым. Его когнитивные функции проявлялись в замедленном восприятии реальности, и он не мог связать события между собой. Периодически субъект переживал моменты отчаяния, однако, без воспоминаний о прошлом, его попытки найти смысл в происходящем оказывались безрезультатными.

Эмоционально субъект проходил через различные стадии, от паники и страха до временной адаптации и смирения с новой реальностью. Однако отсутствие памяти не позволяло ему выработать устойчивые реакции, что приводило к психологическому истощению. Его физическое состояние ухудшалось на фоне стресса и недоедания.

Изоляция и утрата связи с прошлым сделали субъекта уязвимым, а его поведение стало наглядным примером изменений, которые происходят в человеческой психике в таких условиях.

С уважением, Олександр Романчук Куратор Nexus Research

Ответ:

Уважаемый Олександр Романчук

Благодарим за предоставленный отчет. Информация о поведении Субъекта №-25345- в условиях амнезии и изоляции является ценным вкладом в наши исследования. Мы рады видеть, что эксперимент позволяет глубже понять механизмы психоэмоциональной адаптации и реакции в экстремальных условиях.

Хотим отметить, что дальнейшие исследования должны сосредоточиться на более длительных наблюдениях, а также на возможности восстановления когнитивных функций в таких условиях. Возможно, стоит провести дополнительные эксперименты с иными вариантами потери памяти, чтобы оценить влияние различных типов амнезии на психологическое состояние субъектов. А также напомните лидерам о новом взносе на новый тип экспериментов

С нетерпением ждем дальнейших обновлений.

С уважением, Виктор Иванчук Начальство Nexus Research

Спасибо что прочитали! Ссылка на дискорд :

Спасибо за чтение

Вернуться к книге