Рассказ капитана

Глава 1

Каждый декабрь я поднимаюсь по трапу на свой корабль. Мне нет нужды отдавать приказы – команда сама давно знает, что ей делать. У нас за плечами многие сотни таких плаваний.

Вы спросите – но разве жизнь человеческая столь длинна, чтобы бороздить моря век за веком? Конечно же, нет. Однако о том, почему мы и моряки с других кораблей ещё живы, лучше попробуйте узнать у нашего нанимателя. Как знать, может, вам он и расскажет. Если случится такое – не сочтите за труд, шепните тогда и нам.

Нас, капитанов, немного – двадцать три, если вы любите точность, и все мы выходим в море лишь в декабре. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже. У каждого корабля свой, давно известный путь, но задача одна на всех.

Знаете, нас, наверное, можно назвать старьёвщиками. Мы идём, чтобы за хорошие деньги купить у людей товар – то, что стало им уже не нужно и приносит одно лишь беспокойство. С какой стороны ни посмотри, получается хорошее дело, и перед новым годом в продавцах недостатка нет, но меня это печалит. Не спрашивайте пока, почему.

Купленное у людей мы отдаём нанимателю. Не знаю, что он с этим делает, верю лишь, что находит ему достойное применение. Он – хороший… человек? может, и человек, не знаю. Но послушайте, если мы, капитаны – самые обычные люди! – рядом с ним забыли про старость и болезни, то кто тогда он? Мы видим его в облике статного черноволосого мужчины лет сорока, а каков он за закрытыми дверьми… впрочем, неважно. Я знавал многих людей, о которых предпочёл бы забыть, если б только мог. А с нанимателем – хочу оставаться год за годом, и дело тут не в жизни, похожей на вечную. Одна она не заставила бы меня служить ему, и скажу ещё: другие капитаны со мной в этом согласны.

Кстати, каждый год среди товара, который мы привозим домой из плавания, есть и моя часть – та, которую я отдаю нанимателю лично от себя. Да, мне тоже есть от чего избавляться перед новым годом, вот только денег я не беру. Зато каждый раз задумываюсь, стоит ли отдавать?

Я встаю на носу корабля. Мы выходим из тихой бухты, освобождаясь из объятий её мысов, и море тут же приветствует нас, кидая каждому в лицо по маленькому клочку пены - так бывает всегда. В ответ мы опрокидываем за борт по бокалу хорошего белого вина – только белого, и только сухого. Теперь можно идти дальше без боязни – море будет хранить вернувшихся к нему друзей.

До первого города из тех, где нам надо побывать – не богатого и не бедного, не большого и не маленького – не так уж и далеко. Впрочем, нет: любому из других – обычных – кораблей далеко, да и путь этот по бурным морям не каждый из них преодолеет. А мы идём – и приходим без опозданий, в один и тот же день. Нас, конечно же, уже ждут в порту - корабль подходит к пристани, на которой собралась огромная толпа.

Не знаю, почему так происходит, но люди всегда знают, когда мы появимся, хотя это происходит то утром, то вечером или днём, а бывает, что даже ночью – по негласному правилу, мы не ждём на рейде ни минуты, сразу заходим в порт.

Может, жителям подсказывает сердце? Может, и так – тогда я понимаю, почему они стоят на пристани молча. Другие корабли встречают радостными криками, спешат поймать летящие с борта концы, а городские красавицы с улыбками несут к трапу угощение, курящееся вкусным паром… мы же – всё делаем сами.

Схожу по трапу.

- Ты пришёл. Хвала богам, ничего не задержало тебя в пути! – говорит старейшина, стоящий чуть впереди остальных горожан. На лице – ни тени улыбки, в голосе – облегчение мешается с грустью. Он говорит так всегда, хотя знает, что мы просто не можем задержаться или, тем более, не прийти вообще.

- Нас сегодня много, - старейшина разводит руками, словно извиняясь. – Год выдался тяжёлым, ты уж не взыщи.

Я киваю, зная: места в трюме хватит всегда. Такой уж у нас корабль, такой уж у нас товар.

Каждый раз мне кажется: старейшина хочет что-то сказать – что-то такое, чего не говорил все эти годы, держал в себе. Надежда снова и снова прорастает в моём сердце. Но вот свет, вспыхнувший было в его глазах, гаснет, и он делает шаг в сторону, так и не проронив ни слова.

Один за другим подходят жители. Каждый из нас, стоящих на пристани, получает то, за чем сюда пришёл: они – деньги, мы – товар. Или – нет? Мне уже в который раз вспоминается наш наниматель, который всегда провожает выходящие в море корабли.

«Удачного плавания!», - говорит он, и его глаза в этот миг ярко сияют.

…какой же удачи он желает нам?

Вскоре мы можем отправляться в путь. Я смотрю на старейшину.

- Да, пришли все. – Он снова улыбается, и я вижу в улыбке привычную смесь удовлетворения с болью. Вот только, кажется, в этот раз боли – больше, чем раньше. И старейшина – до сих пор не отдал свой товар, единственный из всех в городе. Так может?..

Нет.

Снова не в этот раз. Тогда – через год?

- Желаю тебе счастья в новом году, капитан, и удачного плавания в этом.

- Ты знаешь, что я желаю тебе, старейшина.

Мы отходим от пристани, но от берега не отдаляемся – теперь наш путь лежит вдоль него, ведь до другого города – большого, шумного, богатого – идти недолго. Те, кто приезжает туда лишь несколько раз в году, чтобы прокутить заработанное в злачных заведениях, считают жителей самыми счастливыми людьми на свете – ведь у них что ни день, то праздник.

Я знаю, что это не так, лучше самих горожан.

Разухабистая музыка становится слышна ещё до того, как корабль огибает мыс, за которым на берегу широкого залива лежит город. А стоит нам выйти из-за высоких скал, как впереди – становятся видны ворота в волшебную сказку: так случается всякий раз, когда мы подходим после наступления темноты.

На берегу - россыпь ярких разноцветных огней: будто небо и земля поменялись местами, и корабль идёт прямо к звёздному покрывалу, расстилающемуся впереди. Порт ещё достаточно далеко, и даже мы, моряки, пока не можем разглядеть на причале людей. Оно и к лучшему – у нас есть ещё несколько минут на то, чтобы просто любоваться ночным городом, пока он выглядит таким чистым. Каждый из нас, я знаю, с удовольствием бросил бы якорь прямо на этом месте – но мы не вправе.

Порт растёт с каждым мгновением, и вот становится видна толпа – огромное чудовище ворочается на причале, ежесекундно меняя облик, вопит сотнями голосов. Ещё несколько минут, и неведомое создание распадается на крошечные дёргающиеся фигурки. Мне вдруг кажется: музыка здесь ни при чём, просто жителей одолела какая-то страшная болезнь, и они корчатся в судорогах. Но вот мы подходим ближе, и наваждение рассеивается без следа. Конечно же, это просто танец, просто люди развлекаются. И что с того, что их веселье кажется мне безумным – кто-то другой может рассудить иначе и тоже будет по-своему прав.

- Эй, шкипер! Опять приплыл поживиться, да? Ха-ха-ха! – Орёт тучный мужчина в богатых одеждах. В его руке кубок с вином, он размахивает им, обливая всех, стоящих рядом, но не замечает этого.

Всё, как всегда.

- А цену хорошую дашь, а? У нас год удачный вышел, за бесценок не расстанемся с товаром, слышишь меня?

Я знаю, что даже здесь и сейчас может найтись человек, который удивит нас – да хоть этот разодетый толстяк с пальцами, унизанными перстнями, почему нет? – и поэтому остаюсь спокоен.

- Цена всегда одна и та же, и ты знаешь это, правитель.

- Да знаю я, знаю! Но вдруг ты в этом году решишь расщедриться, ха-ха-ха! Впрочем, пёс с ним. Всё одно, никто, кроме тебя на это барахло и не позарится! Давай, ребята, готовьте кошельки, сейчас нам золотых насыплют!

Нам нигде нельзя задерживаться. Но разреши нам это наниматель, здесь – и не подумали бы.

Смех и печаль раздирают меня на части, когда я смотрю на толпу. Люди изо всех сил стараются убедить других – но себя в первую очередь! – в том, что у них всё превосходно. Многие верят – потому, что хотят верить. Но когда люди подходят и встречаются с нами взглядом… Почему, почему они играют в жизнь вместо того, чтобы просто жить?

Музыка стихает за кормой. Ещё одна строчка вычеркнута из нашего списка до следующего года. Чуда, конечно же, не случилось.

Деревня за деревней, города за городом, страна за страной – мы идём и идём вперёд. Корабль движется обманчиво неторопливо, и не было ещё такого плавания, чтобы какой-нибудь неопытный капитан, воодушевлённый этим зрелищем, не попытался заставить нас глотать брызги за его кормой. Но стоит опрометчивому ввязаться в гонку, распустить паруса и поймать хороший ветер, как он понимает – близкая победа куда больше похоже на мираж. Одни бросают свою затею почти сразу, других гордость гонит и гонит вперёд, но и они сдаются, всегда сдаются, попутно осыпая нас проклятиями – уже забыв, что сами бросились в погоню. Что ж… из тех, кто потом всё же признаётся себе в неправоте, порой получаются отменные капитаны.

За неделю до новогодней ночи – как обычно – мы подходим к последнему селению. Нам как раз хватит времени на обратный путь, чтобы успеть закончить дела в декабре, это важно – груз должен остаться в старом году, они принадлежат друг другу. Будь мы налегке, так дошли бы до острова вдвое быстрее, но за кормой остался с десяток городов и деревень, корабль идёт куда медленнее прежнего. Товар не занимает много места в трюме, но, боги, как же он тяжёл!

Селение – очень скромное, но опрятное – издалека дышит на нас тем особым теплом, которое живёт только под крышами домов, ставших по-настоящему родными. Потемневшая от бессчётных лет пристань встречает корабль громким скрипом, но треска не слышно, и я понимаю: подгнить ей, как и в прошлом году, не дали – залатали, где надо, заново покрыли олифой, а где-то и железом, наверное, обили. Если, конечно, хватило денег у тихого селения, стоящего в стороне от главных торговых путей…

Всего один фонарь – но с целыми стёклами – горит хоть и ярко, однако разогнать ночную тьму на целой пристани не в силах, и потому помощь луны и звёзд, сияющих с чистого неба, весьма кстати. Я спускаюсь по трапу и осматриваюсь. В душе пробуждается удивление: пристань кажется пустой. Неужели жители не знают, что мы пришли? Нет, такого просто не может быть. Тогда – что? Неужели… селение обезлюдело?

- Ты, как всегда, вовремя, капитан, – из темноты в круг желтоватого света, едва заметно покачивающийся под лёгкими дуновениями ветра вступает пожилой, но ещё крепкий мужчина.

- Ты не хуже меня знаешь, что иначе и быть не может, – он приятен мне, и я бы с удовольствием поговорил с ним подольше. Но каждый раз мы расстаёмся очень быстро. Может, потому, что это ему – тяжело беседовать со мной?

- Но я не вижу твоих людей. Где они, почему не пришли на пристань? – говорю и ощущаю, как грудь словно сжимают холодные, скользкие щупальца кракена. Становится тяжело дышать. – В добром ли они здравии, всё ли в порядке?

- Что толку в словах, капитан, – он устало вздыхает. – Всё в порядке никогда не бывает, кому, как не тебе, ведомо об этом. Да и здоровье… но благодарю за заботу.

- Так почему тогда они не пришли вместе с тобой? – что со мной? Я – переживаю?.. да, похоже на то. Но ведь это всего лишь одно из многих селений в списке – и что с того, что его староста мне по нраву? – Тогда мы сами обойдём все дома, и купим ваш товар по известной цене.

- И снова скажу тебе – благодарю, капитан. А идти к нам не надо. Мы могли прийти сюда все, однако решили остаться дома.

Он на мгновение замолкает, а я… я не смею нарушить тишину ещё одним вопросом.

- Мы держали совет незадолго до твоего прихода, капитан. И сказали: мы не будем торговать с тобой… Конечно, у нас не всё в порядке. Есть хорошее, хватает и бед, а деньги нам куда как нужны. Но, знаешь, капитан… мы оставим товар при себе. Ты приходил к нам много лет, и платил, не скупясь. Приходил, когда был молод мой прадед. Приходил, когда старостой стал мой отец, и продолжаешь приходить при мне. И вот мы поняли, наконец: твои деньги не приносят нам счастья. А без того, что ты забираешь, становится только хуже. Пусто как-то, понимаешь, капитан? Нет, мы не виним тебя, ведь мы сами… Словом, прости – выходит, зря вы сюда шли. Время тратили, силы, и всё без толку. Не обижайся… Но раз уж мы решили, то так тому и быть. Не приходи сюда больше. Незачем, капитан.

Он смотрит на меня, ждёт ответа. А я молчу. Столько раз представлял себе, как такое, наконец, случится – и вот стою, не зная нужных слов. Но – нужны ли они вообще?

Я делаю два шага вперёд и обнимаю старосту так крепко, как только он может вынести.

Кажется, он всё понимает.

А потом я разворачиваюсь и взбегаю по трапу на борт.

На сей раз доски пристани скрипят тихо, и в этих звуках вдруг слышится нежная мелодия, провожающая нас в далёкий путь домой. Ступив на палубу, я оборачиваюсь, и мой недавний собеседник, стоящий на самом краю причала, вскидывает руку в прощальном жесте. Я поднимаю свою в ответ – и улыбаюсь, счастливо и легко. Запрокидываю голову, смотрю на звёзды.

«Удачного плавания!», - снова слова, сказанные нашим нанимателем, звучат в ушах.

Быть может, вот она – истинная цель нашего нанимателя? Быть может, он – как и я! как и многие из нас! – хочет, чтобы люди однажды перестали продавать нам свой товар? Как же хорошо, если я прав, и если это наше желание хоть когда-нибудь да исполнится!

Товар…

В этот раз мне нечего будет предложить нанимателю, нечего будет отдать вместе с тем тяжким грузом, что уже есть в трюме. Впервые за сотни плаваний, впервые за тысячи заходов в порты люди отказались от сделки.

И сейчас я жалею только об одном: о том, что не я первым отказался продавать товар. Но нет худа без добра, пусть чувство стыда останется со мной. Оно поможет одолеть искушение, которое, я знаю, ещё не раз придёт ко мне во время новых плаваний.

Я беру курс домой, на нашу гавань, и увожу корабль от этих берегов до следующего года.

Мой корабль несбывшихся надежд.