Пять путников

Глава 1

Под тенью огромного дуба нашла пристанище вся наша команда. Юные Мав и Чарл полезли на ветки, молчаливая хозяйка припасов Лиз выкопала себе прохладную ямку, силач Салли повесил гамак, а я прислонился к массивному стволу, спустил шляпу, а вслед за ней и веки своих давно уставших от солнца глаз.

– И как его не срубили до сих пор? Среди пустыни-то! – в своей детской манере «хочу все знать» спросил Чарл.

– Ставлю свой свой обед, что ты не сможешь даже лист от него оторвать, – вызывал его на рискованное пари Мав.

– От такой халявы не отказываются! – радостно затрепетал Чарл, предвкушая четыре сухаря вместо двух, – но перед тем как я сорву вот этот лист, скажи, почему?

– Дубы не растут вот так посреди пустыни. Значит, он волшебный, – невозмутимо ответил Мав, – ты не сможешь.

– Ха! Мне уже не три года, Мави.

– Всего тринадцать. Еще есть время верить в чудеса.

– Я верю в чудо, что ждет меня на обед. Смотри, как я сорву обычный лист с обычного дуба. Раз, два, три!

Лиз уже спала, Салли молча покачивался в своем любимом гамаке из рыболовной сети, а я, не лишенные в свои тридцать веры в чудеса, внимательно смотрел, как Чарл отрывает этот лист, до последнего надеясь, что ему не удастся.

– Твой дуб… – радостно завопил Чарл, оторвав лист.

– Он не мой.

–…никакой не волшебный! Два сухаря на бочку, братец.

– Лиз выдаст тебе, не переживай.

Я ухмыльнулся над собственной наивностью и уже было вернул шляпу в положение «сон», как вдруг земля задрожала и Мав свалился почти что мне на руки, а Чарла в мгновение ока обвили крепкие ветви, сжимая все сильней..

– Дышать! А-а! – сдавленным тоном крикнул Чарл.

Лиз не разбудил бы и апокалипсис, а вот Салли мгновенно вскочил, шагнул на мое плечо, как на стремянку, и, замахнувшись, изо всех сил ударил топором по злобной ветке. Она тут же содрогнулась, даже послышался вопль. Последовал еще один удар, стон усилился, Чарл уже мог дышать, но не шевелиться. Мы с Мавом стояли как завороженные, не зная чем помочь. Ситуацию опять взвалил на свои плечи самый взрослый и сильный из нас.

– Лизи, обед, – нежно произнёс ей на ухо Салли, после чего она проснулась и принялась накрывать так уверенно, что он едва смог прервать ее, – Керосин, родная. Чарл в беде.

Её глаза округлились и через мгновение бутылка уже была в руках у Салли.

Мы наблюдали. Нанеся еще один мощный удар по ветке, он щедро облил ее керосином и поджег, отчего стон перешел в рев. Все задрожало с двойной силой и корни полезли из земли словно жирные змеи, сидевшие в засаде.

Мы вчетвером отпрыгнули в сторону и просто смотрели, как этот дуб, держа Чарла в плену своих ветвей, вылез из песка и зашагал прочь. Салли тяжело вздохнул, взял топор и крепкой рысью побежал вслед за ним. Мав достал из кармана полсухаря, поделил пополам и дал одну часть мне. Я не глядя взял и положил в рот.

Лиз так переживала за своего любимого, что не заметила этой дерзкой сухомятки вне графика, и сдерживалась чтоб не броситься вслед за Салли, хотя и не знала зачем именно. Салли уже нагнал дерево, замахнулся и швырнул что есть мочи свой топор в самое пекло. Дуб разразился визгом собаки, которой отрезали хвост, бросил Чарла и рванул, как смог, подальше от нас.

Салли догнал это пылающее чудище, выдернул топор и пошел обратно, словно житейски нарубил стопку дров.

Мав кинулся к брату.

– Твой обед мой, – с довольной улыбкой и спаленными волосами прохрипел Чарл.

– Ты просто кретин! Испортил нам привал. Теперь опять по жаре слоняться!

– Я выиграл.

– Ага, как же! Дуб волшебный.

– Волшебный, но ты сказал, что я не смогу сорвать с него лист. Забыл?

Салли подошел к ним и лишь тронул Мава топором по плечу, без слов объяснив, что младший прав, и пошел дальше.

– Может пообедаем, родная? – тихо произнес Салли, глядя Лиз в глаза.

Она тут же спохватилась и все устроила.

– Чарлу четыре, – добавил он тоном отца, которым невольно стал.

Мы сели и начали свою скромную трапезу. Я поделился одним из двух сухарей с Мавом, второй поделил пополам — половину съел, а половину положил тайком от Лиз в карман.

Мав поблагодарил меня взглядом и добавил:

– И все таки он волшебный.

– Гамак жалко, – добавил Салли.