Путы Колдуна

Глава 1. Поедатель

Непогожей осенней ночью в городскую гостиницу ввалился незнакомец.

Вернее, его впустила служанка. Заспанная Ави едва разобрала, кто перед ней. Весь в обмотках из рваных ветшающих одежд. Ссутулившийся незнакомец был едва различим под ними. Поначалу служанке Ави вообще показалось, что это бедствующая старушка, просящая ночлег. Но мужская рука с таинственным перстнем высунулась из одежд и уронила на ладошку Ави звонкие золотые.

– Все уж спят, повезло, что достучались, – Ави зевнула, подивившись весу золота в руке.

Ави отблагодарила гостя за щедрую оплату и быстро нашла пустующую комнату. Двери скрипнули, впуская гостя. Служанка намеревалась как можно скорее вернуться в свою коморку. Но задержалась, привычно ожидая позволения.

В свете приглушённых ламп груда рваной одежды выглядела ещё более убого. Но под ней, помимо гостя, зашевелилось что-то ещё. Ави вздрогнула. Похоже, то был ребёнок. Совсем младенец, судя по размерам крутящейся под пологом фигурки. Гость прокашлялся и заговорил.

– Мне нужен кто-то! Очень! – фразы были сбивчивые, едва слышные, словно через сильную боль.

Ави застыла на пороге комнаты, словно примороженная к нему. Присмотрелась к гостю: то был какой-то старик… с ребёнком за пазухой. А тот очень странно для ребёнка то ли квакал, то ли лаял. Что-то заставило Ави шагнуть в комнату. Она убеждала себя, что для того, чтобы не пускать шум в коридор. Но тут было нечто другое.

– Сейчас тут только я, уважаемый. Все давно спят.

Гость затряс лысеющей головой, накрытой рваным платком. Девушка увидела неприятное морщинистое лицо старика.

– Мне нужен… Вы не понимаете? Очень нужен кто-то!

– Кто? Девочки для утех? Посыльные? Вам повезло, что я проснулась. Больше никого не дозовётесь.

Старик замер. Мутными белесыми глазами он впился в лицо служанки. Потом кивнул. Быстро подошёл к двери. Закрыл, оставив Ави в комнате. Закопошился. Обернулся, и Ави ахнула. Дед закатил глаза. Весь выгнулся куда-то в сторону. Из-за пазухи показалась большая лобастая голова, распахнувшая страшную непомерно широкую пасть. Она двинулась прямо на девушку. Ладошки уродливых ручек потянулись к девушке, и та лишилась чувств.

***

Когда она начала приходить в себя, что-то изменилось. Сквозь рассеивающуюся дымку обморока проступила фигура. Фигура того самого, кого Ави впустила ночью. Или всё же нет?.. Девушка открыла глаза. Она лежала на полу. Под неё нелепо подоткнуты подушки. Ощупала себя и поняла, что одежда цела. Значит, и к ней не прикасались. Но облегчения это не принесло.

Перед ней мурлыкал, как довольный кот, сгорбленный гость. Он медленно выпрямлялся, переставая быть лысеющим стариком. Его седые пряди на глазах темнели и отрастали новые. Ветхие одежды нитка за ниткой обращались в изящные расшитые шёлка. Неприятный старческий запах улетучился, оставив терпкий аромат трав.

Девушка остолбенела от ужаса. Она бросила взгляд на кровать и ахнула, выдав себя. Там среди золочёных платков нелепо перебирал скрюченными руками и ногами ребёнок – не ребёнок. Карлик – не карлик. Уродец с большущей головой, широкими ладонями и телом младенца. Довольно причмокивал. Облизывался огромным ртом. Сверкал мелкими глазками.

– А, ты проснулась? – небрежно бросил гость, не оборачиваясь. – Да так быстро! Благодарю за подсказку, а то я был совсем плох.

Он оправил плечи расшитого бархатного халата и усмехнулся.

– За подсказку? – Ави приподнялась.

– Да, ты сама не заметила, – вальяжно сказал гость и откинул назад густые чёрные волосы. – Когда ты сказала, что тут только ты, ведь я даже за человека тебя не принял. Ох уж эти мои манеры! Прошу прощения.

Что-то ещё изменилось, изменилось в ней, в Ави. Она это хорошо ощущала. Она словно…

– Я стала другой. Будто меня подменили, обратили? Что со мной?

– Никто тебя ни во что не обращал, не переживай. Слегка надкусили.

– Надкусили! Меня? Вы… – Ави едва не стошнило. – Вы людоед?

Она перевела взгляд на кровать, где ворочался большеротый уродец.

– Это ваш монстр! Он меня ел?

– Монстр сей – Гомункул! Мой давний враг. А теперь моя опора, – мужчина обернулся.

Перед Ави стоял статный красавец. Он был одет в дорогие бархатные одежды на манер князей пустынь. Должно быть, дворянин. Это читалось во всём. Глаза странные, полуприкрытые. Они ворожили своей брезгливой надменностью. Рот изогнут высокомерной ухмылкой.

– Кто вы? Зачем пришли сюда и устроили это всё? Вы думаете, за ваши деньги вы можете меня скормить своему уродцу?

– Гомункулу, – поправил мужчина.

– Ох, почему я так много говорю! – воскликнула Ави. – Что со мной! Да я же в жизни столько слов не знала!

– А, – почесал затылок гость, – видимо, Гомункул съел из твоей жизни какое-то важное событие.

– Какое событие? – округлила глаза девушка.

– Не знаю! Любое, тебе виднее. Событие, цепочку событий, повторяющуюся ситуацию – в зависимости от того, что ему больше пришлось по вкусу.

Ави будто вспомнила, как отец – владелец гостиницы – запрещал ей разговаривать с «умными», как он выражался. К ним относились книгочеи, звездочёты, просто путники с задумчивым взглядом и необычным багажом. Отец боялся, что глупышка Ави оскорбит их своей природной глупостью. И вот сейчас этого запрета словно не было. То ли он никогда не запрещал, то ли она ослушалась. Но всё стало иначе. И Ави, напротив, с самого детства не пропускала ни одного «умного» странника, расспрашивая обо всём, что ей хотелось узнать. А те всласть вещали, наполняя простую головку служанки невероятными знаниями, изменявшими её навсегда.

– Стало быть, ваш Гомункул питается чем? Жизнью? Событиями?

– Судьбой, – поправил темноволосый красавец. – Раньше он поглощал жизни целых народов на завтрак, обед и ужин. Страшный обжора был. Но ему не повезло встретить меня на своём пути. Я разрушил его, но не убил до конца. Теперь мы прочно связаны. Он, оставшись в виде Гомункула, подъедает кусочек чьей-то судьбы. А мне, насытившись, продлевает молодость и бессмертие.

– Он ваш инструмент?

– В сугубо благих целях. В моих целях, – ухмыльнулся гость и посмотрел на своего Гомункула. – А ты хорошо его накормила, видать, было чем.

Монстр перевернулся на спину и довольно почесал живот уродливыми ручками.

– Видимо, да, – задумчиво произнесла Ави.

– Раз уж ты всё равно не спишь, принеси-ка мне чаю. Мы с тобой посидим. Я расскажу тебе многое из того, что я узнал за свою бессмертную жизнь.

Ави растерянно опустила глаза. Оправила смятую юбку. Что-то в ней рвалось прочь, кричало и звало изо всех сил. Но также её безумно манил этот высокомерный красавец. Это влечение не могло остановить даже присутствие монстра, сожравшего частичку её судьбы.

– Да, конечно! – послушно отозвалась Ави. Поднялась и направилась к двери. На пороге неуверенно обернулась: – А он?

– Ох, не беспокойся, он теперь на много-много дней наелся. Тебя он больше не тронет.

Гомункул согласно икнул и завернулся в золотистые ткани.

Глава 2. Вождь-туман

Когда Ави вернулась с чаем, гость задумчиво смотрел в окно. Страшный гомункул ворочался, скрытый одеялами, и отвратительно храпел. Девушка, удивляясь своей смелости, шагнула в комнату. Выставляя на круглом столике расписные фарфоровые кружки и чайничек, она поглядывала на гостя.

Даже со спины осанка и красота мужчины ворожила её. Никогда она бы не подумала, что для неё это будет так много значить. Её пробирало до щекочущей дрожи от желания рассмотреть его лицо. Колдовство гомункула, не иначе.

Незнакомец повернулся. Его волосы цвета воронова крыла, с синим отливом, спадали на одну часть лица, прикрывая его.

– Ты не торопилась, – заявил мужчина и подошёл к столику.

Он приподнял чайничек и плеснул себе в кружку напиток. Отпил.

– Гибискус, – хмыкнул он, – однако ты угадала.

– Это интуиция далась мне не легко, – кивнула Ави и опустила глаза.

– Интуиция, – хмыкнул мужчина, – не верю в неё. Любой поступок, совершённый без чётко ожидаемого результата, – это путь к провалу.

– Провалы тренируют интуицию.

– Если они не фатальны, – гость зыркнул на девушку единственным открытым глазом и со звоном поставил пустую кружку. Отошёл к окну. – И хорошо, если фатален он будет для одного. А когда на тебя полагаются многие...

Девушка задумалась над его словами. Не удержалась и спросила:

– Вам это знакомо? Когда на вас полагаются многие?

Гость обернулся, и лицо его осветила удивлённая улыбка.

– Я? Нет, что ты! Это не по мне. Каждый сам в ответе за свои поступки, и я бы никогда не позволил запутать себя в чужих интересах.

Он запнулся. Нахмурился. Потом опять повернулся спиной к Ави.

– Но я могу рассказать тебе об одном человеке. О том, кто взял на себя ответственность за жизнь других.

Ави удивилась тому, как пылко отозвалось сердце. Голову повело. Она села на стул, едва удержавшись от падения. Перед её глазами комната поплыла.

– Эта история об одном вожде...

Картинки стали появляться перед взором Ави, вторя его рассказу.

***

Жило-было в высокогорных долинах одно племя. Племя небольшое и хилое. Люди там были хворые, слабые и духом, и телом. Но был у них сильный вождь, который держал племя, не давал ему зачахнуть.

И старания вождя шли впрок. Всё, что удавалось племени, было его заслугой. Он подавал пример и сам брался за любую работу. Даже за самую чёрную. Нужно было урожай собрать – он в первых рядах шёл, больше всех работал. Нужно было хижину отстроить – первым за топор брался и не опускал, пока хижина не будет под крышей.

Так и было. Крепко держал вождь своё племя. И привыкли жители племени к этому. Вождь им внушал спокойствие, что всё будет сделано. Всё удастся и сложится.

Но чем старше становился вождь, тем меньше сил у него оставалось. Он так отдавал себя другим, что совсем позабыл о себе. Семью создать не успел, наследника родить тоже. А годы брали своё, и то, что давалось легко, требовало всё больше усилий.

А жители племени оставались прежними. И даже новые поколения, как родители, смотрели на вождя как на опору. Понимал вождь доверие народа и не мог дать слабину. И работал на износ, за всех брал ответ за каждого. Но однажды...

Прослышали охотники племени, что идут к ним захватчики. Страшные кочевники, живущие тем, что грабят и разоряют селения. Испугались люди, затрепетали от ужаса. Работа разладилась, и духом все пали. Только вождь один держался. Призывал своих людей не бояться.

– Вместе мы, – говорил он, – одолеем любых захватчиков!

Да не помогало это. Все только на вождя и смотрели, будто он один мог целую армию победить. И не знал вождь, что поделать ему.

Пошёл он тогда на высокую вершину. Жил там один волхв-отшельник. Обратился вождь к нему за помощью.

– Помоги, – говорил вождь, – не знаю я, как спасти народ мой.

– А что ты за это отдать готов? – спрашивал волхв.

– Да всего себя отдать готов. Хоть я иссяк уже, обессилел. Но до последней частички готов отдаться за людей моих!

– Что ж, всего себя, так всего себя, – произнёс волхв в ответ.

Обратил он вождя не в воина, не в могучего зверя. Превратил вождя волхв в густой белёсый туман.

Спустился вождь туманом к долине своей. Окружил поселение кольцом, закрыл все подступы и перевалы. А когда пришли иноземцы, то замешкали. Думали, как бы им в тумане ног не поломать. Да решили пройти на удачу к поселению. Было их много, решили, что один за другого возьмутся и дойдут. Зашли в гущу тумана и двинулись со всех сторон на поселение. Люди племени задрожали, слышат голоса врагов из тумана, да вождя своего кличут. А его нет нигде, пропал куда-то. Кто же спасёт их от напасти неминуемой?

Тут туман стал душить иноземцев. Жалить, высасывать силы, да и жизнь саму. Одного за другим, с замершим хрипом в горле, туман валил. Испугались захватчики, бросились назад. А туман только сильнее стал, раскинулся, загустел ещё пуще и не выпустил никого. Так все и полегли в той долине захватчики. А в поселение никто и не вторгся.

Обрадовалось племя. Поняли они, что вождь в туман обратился и защитил их. Вышли утром на поляну, подступили к краю тумана. Стали всем племенем песни петь, жертвенные огни жечь. Звать вождя:

«Спас ты нас, родимый! Возвращайся к нам в облике человечьем!»

Ничего не ответил им туман. Всё так же клубился, не поредел ни капли.

Задумались жители. Обождали немного. Ну, если вождь не вернётся к ним, то как-то дальше надо жить. В другие селения ходить. Решили пройти сквозь туман на пробу. Только зашли в него, а он принялся душить и их. Да так сильно и жестоко, что едва назад вырвались. И как ни пытались, как ни просили, не смогли они преодолеть его.

Так и стоит это поселение. Жители живут в нём, ни бед, ни радости не знают. Вокруг туман кольцом плотным лежит, никого не пускает, не выпускает.

***

Картинки потускнели. Ави подняла руки к лицу. Глаза потёрла. Наваждение совсем отпустило. Только лёгким ознобом тело било. Колдовство ли это было?

Девушка подняла глаза на гостя. Он стоял у окна и поглядывал на неё.

– Ну, вот так бывает, милочка, – ухмыльнулся он, – свою судьбу в чужие руки отдавать легко. Да, потом расплачиваться придётся.

Ави кивнула. Чтобы унять дрожь, налила себе чая и выпила кружку.

Мужчина всё так же стоял, словно изучал её. А из-под тёмных прядей неожиданно ярко поблёскивал скрытый глаз.

Глава 3. Ледяной глаз

Ави снова посмотрела на гостя. Странный он был. Манящий и холодный, словно слежавшийся снег в овраге.

Ави чувствовала, что он не так прост. Её взгляд скользил по шелкам его одеяния, пока мужчина всё так же смотрел в окно.

В очередной раз, когда он поправил свои тёмные волосы, Ави увидела сверкнувший перстень. Голубоватым металлом с гравировкой плотно сидел он на пальце. И девушка вспомнила, что заметила это украшение ещё когда гость был завернут в лохмотья, когда только пересёк порог гостиницы.

«Какая странная ночь», – подумала Ави.

А вслух спросила:

– Я заметила перстень у вас на руке.

Гость оглянулся. Вид был у него такой, словно он забыл о её присутствии.

– Ты вырвала меня из моих мыслей, – скрипнул зубами мужчина. Снова подошёл к столу, за которым почему-то очень покорно сидела Ави.

Гость наполнил кружку и, поднося её к лицу, покосился на свой перстень. До этого момента он не произнес ни слова.

Но что-то изменилось в его лице. И слова пошли потоком. Они струились из его горла, звучали его низковатым, певучим голосом.

– Это кольцо подарила мне, – он прервался на миг, – моя возлюбленная. На перстне выгравирован знак из древних манускриптов, он скрепил союз наших душ. Что-то вроде обручального кольца, но намного значимее. Носящий такой перстень говорит миру, что кто-то привязан к нему сильнее, чем мать к младенцу.

Он сделал паузу.

– Привязан, или был привязан.

Ави нахмурилась: он словно хотел что-то сказать, но провоцировал её.

– Что случилось?

– Её больше нет, – мужчина вскинул глаза. Они сверкнули в свете настенных масляных ламп.

Голова Ави знакомо закружилась. Она поняла, что гость что-то делает с ней. Что-то непостижимое. Всё вокруг сжалось в круглую воронку, размылось, потеряло очертания. А потом туда же утянуло и сознание Ави.

***

Я никогда не был связан с магией. Сын обедневшего дворянина, я отправился искать себе место. После долгих поисков дорога привела меня в старинную академию, где готовили книгочеев. Я должен был учиться переписывать фолианты и древние рукописи. Кто знал, что за фасадом этой безмятежной работы скрывалась целая магическая школа.

Глава академии, в миру профессор никому не нужных бумажных артефактов, был сильным магом. Долголетие своё он скрывал, меняя облик раз в несколько десятков лет. Он с азартом погружался в древние знания, ширя своё могущество. Меня он приметил сразу и ввёл в ближний круг.

Но в этом ближнем кругу был ещё кое-кто. Дочь от последнего брака и моя будущая возлюбленная.

Медленно распускался наш роман, наполняя нас радостью познаний и взаимной любви. Но вскоре мы оказались разоблачены.

Верховный маг не хотел такой никчёмной пассии, как я, и настоял на нашем разрыве.

Но мы были молоды и упрямы. Его дочь, моя избранница, верила, что сможет сломить упорство отца. Что он примет её выбор. И я верил вместе с ней. Но верховный маг не прожил бы столько на этом свете, если бы его волю можно было так легко сломить.

Он стал намеренно разлучать нас. Следить, чтобы мы не находили времени для встреч. И когда это не помогло, он прибег к волшебству.

Верховный маг заколдовал свой глаз. Совершив сложный обряд, он приморозил его к душе дочери. Его взгляд теперь постоянно преследовал мою избранницу. Никуда ей было не деться от него.

Это сводило меня с ума. Моя любимая была недосягаема, а её отец не упускал её из взора своего заколдованного глаза.

Но нашу любовь было не остановить. Чтобы скрепить наши чувства, моя избранница подарила мне этот перстень. Колдовское начертание на нём связало нас древним заклинанием. Да, оно было не так сильно, как чары её отца. Но каждое мгновение мы чувствовали нашу связь.

В один из вечеров моя любимая пришла ко мне в келью. Она была полна решимости бежать. В ту же ночь мы покинули академию – обитель её отца. Мы бежали скрытыми тропами, подземными лабиринтами и иллюзорными воздушными мостами.

Я не помнил себя от счастья, ведь я был с любимой. Хоть меня не оставляла тревога, что глаз верховного мага академии всё ещё следит за нами. Но моя любимая была уверена в нашем побеге. Слишком уверена. А я слишком поздно понял, что в этой уверенности крылся подвох.

Когда мы наконец достигли точки света, о которой я не читал даже в древних рукописях, а простой смертный и слыхом не слыхивал, мы решили отдохнуть. В тот миг, когда триумф нашего побега был очевиден, всё оборвалось. Моя любимая посмотрела на меня и, тряхнув головой, сбросила личину. Всё это время, весь этот путь я прошёл с верховным магом, ревностным отцом, который прикидывался под маской своей дочери. Он расхохотался мне в лицо и сгинул. А я остался один в неизвестном краю, не зная, как мне вернуться назад.

Сколько раз я ни пытался вернуться, я понимал, что верховный маг не просто отвёл меня в далёкие края. Он запутал все дороги, которые могли привести меня назад. И вскоре я отчаялся.

Я стал искать себе новых наставников и учителей, чтобы разгадать хитрый ребус, тайную магию, не дававшую мне найти место, где томилась моя любимая.

Это было тяжёлое время. Я освоил запрещённые знания и практики. Знакомился с колдунами, отшельниками и кудесниками, которые давным-давно скрылись подальше от людей.

В страдании своём я пропитался глубокой ненавистью. Я презирал своего учителя – верховного мага академии – за его собственничество, за его жестокость по отношению ко мне и к моей возлюбленной.

Я впитывал всё новые и новые колдовские навыки, становясь сильнее в своей злобе и могуществе. Так шли годы. Я потерял счёт времени, но помнил свою цель. А путанные дороги не давали мне найти пути к дому возлюбленной.

И однажды я нашёл разгадку. Я проложил скрытый магом путь до самой академии. И вернулся в те места, где мне посчастливилось встретить свою любовь.

К сожалению, заклинание перстня не смогло противостоять расстоянию и более сильной магии. Моя любимая и я утратили былую связь. И в конце концов моя избранница решила, что я сбежал от неё. Изводимая надзором ледяного глаза отца, приморозившего её душу, она медленно сходила с ума. Сначала она лишилась памяти, рассудка, а потом и жизни.

Всё это я узнал уже потом. Но когда я вернулся, я надеялся найти её живой.

Смерть дочери повергла верховного мага в уныние, и академия зачахла. Я нашёл его постаревшего, несчастного и полного злобы. А злиться он мог только на меня – того, кто в его мыслях извёл родную дочь, того, кто своей любовью оторвал её от отцовской груди.

Для нас обоих всё потеряло смысл. Кроме мести.

И мы сразились.

Он был силён. А злоба придавала ему большую силу. Но и я возрос в своём могуществе.

В тот день небеса над академией озарились белым, пурпурным и чёрным сиянием. А древние строения обратились в руины. Вместе с ними рассыпались в прах древние манускрипты и писания. Не осталось ничего.

И среди этого разрушения стояли мы – могущественные маг и колдун. И в последнем своём выпаде я настиг его.

Израненный, он посмотрел мне в лицо и крикнул:

«Пусть ты победил меня! Но душа моей дочери навсегда останется со мной!»

Я понял, что он говорил про свой глаз. Про ледяное око, приморозившее душу моей возлюбленной. И, осознав, что у меня есть нечто более важное, чем свершение мести, я ответил:

«Ты уничтожил союз наших душ. Ты отнял у моей избранницы частичку её души. И теперь я заберу её себе!»

***

Головокружительным волчком Ави выбросило из грёз, творимых рассказом колдуна.

Не сразу придя в себя, она долго фокусировала взгляд. Перед ней было всё то же надменное лицо с высокомерной улыбкой.

Она пригляделась получше. Её обдало холодом.

– Вы забрали её, – её голос звучал как приговор случившемуся.

Колдун поправил прядь, всё время скрывавшую часть лица и глаз. А глаз светился холодным огнём, словно выточенный из куска льда.

На краткий миг Ави показалось, будто в нём мелькнула чья-то тень.