Путеводитель по БорноАвии
Ознакомление и то чего нет в других странах
Привет, дорогой читатель!
Меня зовут Семён, и я расскажу тебе об одной удивительной стране. Она маленькая, скромная и почти неизвестная миру, но именно этим она мне и дорога. Я не учёный, не политик и не посол — просто человек, который хочет поделиться тем, что знает и любит.
Сразу скажу честно: БорноАвия — государство вымышленное. Ты не найдёшь её на карте, не купишь билет на самолёт до неё и не увидишь в новостях. Но я прошу тебя на время забыть об этом. Представь, что она существует на самом деле. Где-то там, посреди тёплого моря, лежит небольшой остров, а на нём — три города и одна очень необычная страна. Этот рассказ я веду так, будто БорноАвия реальна, а я твой проводник по ней. Поэтому устраивайся поудобнее. Мы начинаем.
И ещё один момент, чтобы снять возможные вопросы. В БорноАвии нет такого понятия, как народы или этнические группы. Вообще. Местные жители — это просто граждане своей страны. Однако иногда в прессе или в разговорах иностранцев можно услышать слова Лисо, Бевроп и Мирад. Кто-то думает, что так называются местные народности. Это ошибка. На самом деле никто в БорноАвии себя так не называет. Откуда взялись эти три слова — загадка, но они прочно засели в головах у людей за пределами страны.
Теперь — самое интересное. В БорноАвии есть три уникальные особенности, которые делают её действительно странным местом. Запомнить их несложно.
1. Столицы нет.
Серьёзно. В этой стране сознательно решили не вводить понятие «главный город». По мнению основателей, если отдать всю власть одному месту, остальные неизбежно станут второстепенными. А это несправедливо. Поэтому все важные административные здания разбросаны поровну. Нет центра — нет и окраин.
2. Только три города.
Государство состоит ровно из трёх городов — и больше ничего. Ни деревень, ни посёлков, ни дачных участков. Города называются так:
— Беврополь — деловой и промышленный центр. Заводы, офисы, вечная суета;
— Лисовск — место для учёбы, науки и искусства. Тихие улицы, библиотеки, мастерские;
— Мирадель — город, который очень любят путать со столицей. Туристы и журналисты почти всегда допускают эту ошибку. На самом деле Мирадель — всего лишь резиденция главы страны. Здесь находится его дом и рабочий кабинет. Но юридически Мирадель абсолютно равен Беврополю и Лисовску. Ни больше, ни меньше.
3. Глава государства — Олатор.
Никаких президентов, монархов или премьер-министров. Руководит страной человек на уникальной должности — Ола́тор. Это слово придумали специально для БорноАвии, и на другие языки оно не переводится. Олатор совмещает функции судьи высшей инстанции, гаранта законов и просто главного представителя страны на международной арене.
Сейчас этот пост занимает господин Лоренс Мирадель. Да, тот самый, в честь которого назвали город. Это знак огромного доверия и благодарности от жителей. Избрание Лоренса стало настоящим событием. Чтобы точно не прогадать и не поторопиться, процедура растянулась на шесть месяцев. Всё это время шли консультации, обсуждения и проверки кандидата.
Язык, Флаг, Герб, История, Климат с природой, транспорт, образование, праздники с традициями и валюта в БорноАвии
4. Язык БорноАвии.
Большая часть населения БорноАвии говорит на русском. Это неудивительно: около 95% жителей страны — русские по национальности. Остальные 5% приходятся на украинцев, казахов и белорусов. Русский язык здесь понимают все, и именно на нём ведётся повседневное общение, выходят газеты и крутят радио.
Однако, как и в любом уважающем себя государстве, в БорноАвии существует собственный язык. Официально он называется борноавиацио́нский, но сами жители между собой зовут его просто борноави́нским — так короче и удобнее. Власти не против: язык принадлежит народу, и народ вправе называть его как хочет.
Сразу стоит сказать: борноавинский совсем не похож на русский. Это не диалект и не смесь знакомых слов. Это самостоятельный язык со своей логикой. Вот пара примеров для наглядности:
— «Привет» по-борноавински звучит как «Ло-ми».
— «Как дела?» переводится вопросом «Бе-ло?».
И нет, это не имеет никакого отношения к русскому слову «бело». Дословный перевод вопроса «Бе-ло?» означает «Труд спокоен?». Но по смыслу это именно наше «Как дела?» — простая бытовая формула вежливости.
Таких примеров в борноавинском очень много. Перечислять их все здесь нет смысла — язык богатый и заслуживает отдельного разговора.
5. Флаг, герб и валюта БорноАвии.
Флаг БорноАвии прост и понятен. На нём три горизонтальные полосы разной толщины. Верхняя — жёлтая, довольно узкая. Средняя — синяя, самая широкая, почти вдвое толще жёлтой. Нижняя — зелёная, по ширине занимает место посередине между жёлтой и синей.
Объяснение у этого такое: жёлтый цвет — песок, пляж. Песка в БорноАвии совсем немного, он редкость, отсюда и скромная полоска. Синий — вода, море. Самая толстая полоса не случайно: страна со всех сторон окружена водой, море кормит, защищает и определяет жизнь. Зелёный — растительность. Её среднее количество, как у обычной небольшой страны, поэтому и полоса средняя. Вся философия флага читается с первого взгляда: мало земли, много воды, достаточно зелени.
Герб тоже простой, но по-своему уникальный. Внешняя обводка — толстый синий щит. Это снова вода и море, главная стихия БорноАвии. Внутри синего контура расположен второй щит, вдвое меньше, жёлтого или бежевого цвета. Он символизирует песок — малую, но драгоценную сушу.
В нижней части внутреннего щита выстроились пять ёлок — дань уважения природе и немногочисленным лесам. Над ними, чуть выше центра, сияет солнце — страна находится практически на юге, и солнце здесь частый гость. А в самой середине герба помещена большая золотая олимпийская медаль. Это не просто украшение. Медаль напоминает о главной спортивной гордости БорноАвии — Александре Веникове, единственном в истории страны олимпийском чемпионе. Он завоевал золото в плавании, и теперь его победа навечно вписана в государственный герб. Маленькая страна — большая гордость.
С валютой в БорноАвии всё устроено просто и без лишней строгости. Местные продавцы не придираются к деньгам. В ходу и рубли, и тенге, и гривны, а иногда и доллары. Хочешь расплатиться — плати чем удобно, тебя поймут. В магазине могут дать сдачу в одной валюте, а ценник написать в другой. Туристы сперва путаются, потом привыкают и находят это даже удобным. В БорноАвии считают: главное не то, какая бумажка в кошельке, а чтобы человек был честный и с добрыми намерениями. Остальное приложится.
6. История БорноАвии
Всё началось 6 августа 2010 года. Был один очень старый и мудрый человек. По легендам его звали Артемом, хотя некоторые называют Петром, а некоторые Алексеем. Почему три имени? Говорят, в разные периоды жизни он сам представлялся по-разному: Артемом в молодости, Петром в зрелости, Алексеем в старости. Какое имя настоящее — уже никто не знает. Но в БорноАвии его зовут просто Старик, и этого достаточно.
Родом он был откуда-то из центральной России. Всю жизнь работал инженером, строил мосты и дороги, а на пенсии увлёкся астрономией и путешествиями. Семьи у него не было — жена умерла рано, детей не нажил. Говорил: «Весь мир — мой дом, а все люди — мои внуки». За это его и считали мудрецом.
В тот день он находился в отпуске на южной стороне Китая, совсем близко к Тихому океану. С собой он взял телескоп — старик любил наблюдать за звёздами, морем и вообще за миром. В один из вечеров он разглядывал горизонт и заметил что-то странное: далеко в океане виднелась полоска суши. Он сверился с картами — ничего. Острова на этом месте не значилось. Ни в одном атласе, ни в одном справочнике. Пустое место.
Старик заинтересовался. Остров находился буквально в паре сотен километров от границ России, но о нём никто не знал. Когда отпуск закончился, он не выбросил эту мысль из головы. Напротив — загорелся. Вернувшись домой, он продал всё, что у него было: квартиру, старую машину, коллекцию монет. На вырученные деньги арендовал вертолёт, нанял пилота и одного помощника — молодого географа по имени Миша, который согласился лететь за идею и небольшое вознаграждение. Собрали запас еды, воды, палатку и отправились в путь.
Через сорок минут полёта вертолёт приземлился на острове.
Это было нетронутое место. Ни змей, ни аллигаторов, ни хищников — вообще никакой опасной живности. Чистая земля, пресная вода, зелень и тишина. Старик вышел на берег, огляделся и, говорят, просто ошалел. Миша потом рассказывал, что старик стоял молча минут десять, а потом сказал: «Вот оно. То, что я искал всю жизнь».
Первую ночь они провели у костра. Старик не спал — сидел, смотрел на звёзды и что-то записывал в потрёпанный блокнот. Утром он объявил: «Здесь будет страна». Миша рассмеялся, но старик не шутил. Он вынул из рюкзака маленький камень, написал на нём маркером одно слово — «БорноАвия» — и положил на песок. Это был первый камень нового государства.
Почему БорноАвия? Старик объяснил так: «Борн» — от слова «рождённый», «Авия» — от слова «путь» на древнем языке, который он изучал в молодости. «Рождённый в пути». Красиво и честно.
Вернувшись на материк, старик объявил: «Я создам здесь государство». Над ним смеялись. Россияне, друзья, знакомые — все крутили пальцем у виска. Какой остров? Какое государство? Старик просто улыбался и делал своё дело. Он уведомил российские власти официальным письмом — те покрутили письмо в руках и отправили в архив, решив, что дед сошёл с ума. Но он доказал, что может.
За несколько месяцев он успел заложить первые четыре квадратных километра. Срубил небольшой дом — одну комнату, печь и стол. Вырыл колодец. Поставил деревянный столб с табличкой «Добро пожаловать в БорноАвию». Нарисовал от руки первый контур границ на самодельной карте. Большего не успел.
Через несколько месяцев после основания старик умер от инсульта. Ему было 78 лет. Это случилось прямо на острове, в том самом доме. Он сидел за столом, пил чай и писал письмо будущим жителям. Его нашли на следующее утро — с ручкой в руке и улыбкой на лице. Письмо осталось недописанным. Последняя строчка гласила: «Главное — не бойтесь быть маленькими. Маленькое — значит живое».
Старика похоронили там же, на острове, на небольшом холме с видом на море. На могиле поставили простой камень с надписью: «Здесь лежит человек, который верил». Теперь это место — тихое и спокойное, без пафоса. Раз в год, в День основания, жители приходят туда, кладут цветы и просто молчат. Никаких речей, никаких фанфар. Тишина — лучшая благодарность.
Дальше в дело вступили добровольцы. Те самые люди, которые сперва смеялись, а потом задумались: а вдруг получится? Первым приехал Миша — тот самый географ. Он рассказал об острове друзьям, друзья — своим друзьям. К концу 2010 года на острове жили уже двенадцать человек. Строили, спорили, мечтали. Было трудно: не хватало материалов, еды, инструментов. Но был энтузиазм. И была память о старике, которая грела лучше любой печки.
К 2013 году встал вопрос: кто будет управлять? Нужен был лидер. Не президент и не король, а кто-то особенный. Тогда и появилась должность Олатора. Выборы шли шесть месяцев. Главных кандидатов было двое: Лоренс Мирадель — спокойный, умный, из бывших учителей, и Виктор Северский — горячий, резкий, из бывших военных. Северский хотел строить армию и ставить заборы. Мирадель хотел строить школы и сажать цветы. Победил Мирадель — с перевесом в два голоса. Северский не обиделся, пожал руку и уехал с острова. Больше о нём не слышали.
Лоренс Мирадель стал первым Олатором и взялся за дело. Первым делом он придумал язык. Борноавиационный. Он хотел, чтобы язык звучал как море: мягко, без резких звуков. Чтобы слова были короткими и певучими. Первое слово, которое он придумал, было «Ло-ми» — привет. Второе — «Бе-ло?» — как дела. Он говорил: «Язык должен начинаться с приветствия и заботы, а не с приказов».
Три города появились не сразу. Первым начали строить Беврополь — как порт и промышленную базу. Его назвали в честь фамилии старика-основателя — Бевропольский. Вторым вырос Лисовск — тихий и зелёный. Его назвали в честь лисы, первого животного, которое вышло к строителям. Это случилось ранним утром: рабочие сидели у костра, и вдруг из леса вышла рыжая лисица. Села в десяти шагах, посмотрела и ушла. Все восприняли это как добрый знак. С тех пор лиса — негласный символ удачи, а в Лисовске даже есть небольшой памятник той самой лисе. Третьим построили Мирадель — резиденцию Олатора, которую позже назвали в его честь. Это был жест благодарности от первых жителей: они сами проголосовали за такое название.
Герб БорноАвии, как гласит местная легенда, нарисовал пьяный матрос на тетрадном листе. Дело было так: в портовом баре Беврополя сидел старый матрос Коля, скучал и от нечего делать рисовал на салфетке свои мечты — море, песок, пять ёлок и солнце. Салфетку подобрала уборщица и показала художникам. Те обвели, улучшили, а позже добавили золотую медаль — когда Александр Веников принёс стране олимпийское золото. Так мечта одного человека стала символом целой страны.
Флаг сделали в честь моря, песка и растительности — трёх стихий, на которых стоит БорноАвия. Верхняя полоса — песок, средняя — море, нижняя — зелень.
Гимн написали в 2014 году. Три куплета. Первый — о старике-основателе, его мечте и храбрости. Второй — о стране, её трёх городах и море. Третий — о жене Олатора, которую звали Елена. Говорят, Олатор сам настоял на этом куплете: «Если страна не может воспеть любовь, какая же это страна?» Елена была тронута до слёз. Она до сих пор живёт в Мираделе и иногда сама поёт гимн на праздниках вместе со всеми.
Александр Веников появился в истории БорноАвии чуть позже. Он приехал на остров в 2014 году — молодой пловец, никому не известный, но упрямый и талантливый. Тренировался прямо в море: бассейна тогда ещё не было, только волны и течение. Его тренером стал старый спасатель из Беврополя, который когда-то сам мечтал о большом спорте, но не сложилось. Они занимались каждый день, в любую погоду. Через два года Веников прошёл отбор, потом ещё один, и ещё — и попал на Олимпиаду. Плыл дистанцию вольным стилем. БорноАвия замерла у радиоприёмников. Когда он выиграл золото, страна плакала. Через месяц медаль поместили на герб — и она там до сих пор.
Трудные времена тоже были. В 2015 году сильный шторм разрушил часть порта в Беврополе — страна на два месяца осталась без нормального снабжения. В 2017 году встал вопрос: а нужна ли БорноАвия кому-то вообще? Россия подняла старые бумаги и поинтересовалась, на каком основании остров считается независимым. Олатор написал длинное письмо, приложил карты, историю и приглашение приехать. Делегация приехала, посмотрела, пожала плечами и уехала. С тех пор БорноАвию не трогают — маленькая, бедная, но гордая.
К 2026 году ничего из этого не изменилось. И, как говорят местные, к счастью. Страна за пятнадцать лет не растеряла ни души, ни простоты, ни странных законов. Всё, что заложил старик когда-то на четырёх квадратных километрах, живёт до сих пор. БорноАвия не раздулась до империи, не обросла небоскрёбами и не забыла свои корни. Может, в этом и есть секрет её обаяния.
Вот такая история. Пятнадцать лет, один старик, один остров и огромная вера в то, что даже над самыми маленькими мечтами не стоит смеяться.
7. Климат и природа БорноАвии
БорноАвия — это страна, в которой температура никогда не опускалась ниже минус шести градусов. Ни разу за всю историю наблюдений. Местные шутят, что старик-основатель договорился с небесами лично. Зимой здесь почти нет снега — так, выпадет пара сантиметров раз в сезон, полежит денёк и растает. Дети радуются любому снежку как празднику. Летом тоже без крайностей: выше плюс тридцати трёх столбик термометра не поднимается. Почему так — никто не знает. Учёные грешат на морские течения и особый микроклимат острова, а местные просто наслаждаются. Идеальная погода круглый год.
Природа БорноАвии — это что-то из разряда «нечто». Старик-основатель когда-то сказал: «Никаких пальм и экзотики. Это будет русский лес посреди тёплого моря». Так и вышло. Из деревьев здесь растут только те, что знакомы каждому с детства: берёзы, сосны, ели, кедры и дубы. Никаких других пород не сажают — не нужны, старик не хотел. И жители свято чтут этот завет. Берёзовые рощицы уступают место сосновым борам, те сменяются дубовыми пролесками, а ближе к Лисовску стоят густые ельники. Осенью остров вспыхивает золотом и багрянцем, и тогда туристы говорят, что БорноАвия похожа на ожившую картину.
Цветов тут куча и тележка. БорноАвия особенно славится своими розами. Практически в каждом ботаническом саду и цветочном магазине розы занимают главное место. Говорят, жена Олатора Елена когда-то привезла первый куст из России, и с тех пор розы стали негласным символом уюта. Но есть и тюльпаны, и подснежники, и одуванчики, и ромашки, и ещё множество других цветов. Весной остров превращается в пёстрый ковёр. Воздух сладкий, густой от ароматов. Пчёлы работают без выходных.
Ягоды и грибы тоже есть. Из ягод больше всего черники — целые поляны в лесной части острова. Из грибов водятся лисички, подберёзовики, белые грибы, а также дровосеки — местное название крепких подосиновиков. Растут и мухоморы с поганками, но их не трогают. Дети учат правило с пелёнок: «Красный в точку — не клади в бочку».
Отдельный разговор — животные. На острове нет змей. Вообще ни одной. Учёные объясняют это просто: змеи не смогли тут зародиться, потому что остров окружён морем, и ни одна змея не доплыла. Аллигаторов и крокодилов тоже нет — вода у побережья слишком глубокая, около пятидесяти метров, и для них это серьёзная преграда. Пляж с морем дополнительно огорожен естественными рифами, так что хищникам из океана хода нет. Можно купаться спокойно.
Из крупных зверей на острове живут медведи и волки. Их немного, и они держатся в глубине лесов, подальше от городов. Случаев нападения на людей не было ни разу. Есть ежи и белки — эти, наоборот, людей не боятся и часто забегают в городские парки. Дети их обожают, подкармливают с рук.
Но главная гордость БорноАвии — это редкие животные. В лесах изредка встречается снежный тигр, которого местные называют БорноАвийским. Он не совсем белый — скорее, светло-серый с едва заметными полосками. Увидеть его считается огромной удачей. Говорят, тому, кто встретит снежного тигра, весь год будет сопутствовать успех. Ещё одно редкое существо — горная панда БорноАвии. Она живёт на единственном холме в центре острова, который местные гордо называют горой Старика. Панда небольшая, размером с крупную собаку, очень пушистая и на удивление дружелюбная. Она не боится людей и иногда выходит к туристическим тропам. Трогать её запрещено законом.
Рыбы в прибрежных водах не очень много — в основном окуни и плотва. Рыбаки не жалуются, но и не богатеют. Для большой рыболовной промышленности масштаб не тот, а для домашней ухи — в самый раз.
Птицы самые обычные: голуби, вороны, сороки, синицы, воробьи и прочие привычные глазу пернатые. Никаких попугаев и павлинов. Старик говорил: «Птицы должны петь по-русски». И они поют. По утрам в Беврополе слышно воробьиное чириканье, в Лисовске — синичьи трели, а в Мираделе — голубиное воркование на площади. Просто, тихо, душевно. Как и всё в этой стране.
8. Транспорт и как добраться до БорноАвии
Попасть в БорноАвию не так просто, как в обычную страну, но и не так сложно, как может показаться. Аэропорта на острове нет — слишком маленькая территория, взлётную полосу строить негде, да и не нужно. Когда-то, ещё при старике, пытались расчистить поле под посадку, но помешали скалы и густой лес. Решили не мучить природу и обойтись вертолётами. Так на окраине Беврополя появилась вертолётная площадка — ровный бетонный круг с большим красным флагом посередине. Именно туда прибывают все гости с материка.
Рейсы нерегулярные, нужно подстраиваться. Вертолёт летает раз в три дня из Владивостока и раз в неделю из Южной Кореи, из города Пусан. Пилот — суровый кореец с двадцатилетним стажем, который когда-то служил в армии, а теперь возит туристов и местных. Он почти не говорит по-русски, но выучил три слова: «Ло-ми», «Бе-ло?» и «Погнали». Билет нужно заказывать заранее, хотя бы за неделю. Цены умеренные, но не копеечные — всё-таки вертолёт не автобус. Виза для въезда не требуется. БорноАвия открыта для всех, у кого добрые намерения. На границе, которая представляет собой небольшой домик у вертолётной площадки, сидит пограничник — обычно кто-то из отставных моряков. Он записывает имя гостя и цель визита в толстую амбарную книгу. Никаких штампов в паспорт, никакой бюрократии. Просто имя, дата, цель. Если ты прилетел с миром — добро пожаловать. Если у тебя плохие намерения — тебя просто не пустят. Как пограничник это определяет? Никто не знает. Говорят, он просто смотрит в глаза и всё понимает.
Покинуть страну можно тем же способом — вертолётом обратно. Некоторые туристы шутят, что улететь из БорноАвии сложнее, чем прилететь, потому что не хочется. И в этой шутке много правды.
Внутри страны транспорт простой, уютный и неторопливый. Между тремя городами ходят автобусы — три старых, но крепких машины, выкрашенных в синий, жёлтый и зелёный цвета, как на флаге. Дорога от Беврополя до Мираделя занимает два с половиной часа, от Мираделя до Лисовска — около часа, от Лисовска до Беврополя — почти три. Маршруты проложены через лес и вдоль побережья, так что поездка сама по себе — маленькое путешествие. За окном мелькают берёзы, сосны, иногда мелькнёт море. Водители — местные, они знают всех пассажиров по именам и всегда спрашивают при входе: «Бе-ло?» — как дела. В салоне автобуса висят занавески в цветочек, а над водительским креслом обязательно прикреплён маленький портрет старика-основателя. Некоторые водители включают радио, некоторые молчат всю дорогу. Автобусы ходят два раза в день: утром и вечером. Опоздал — жди следующего или иди пешком.
Есть и паромы — небольшие катера, которые курсируют вдоль побережья. Они соединяют порты Беврополя и Мираделя. Паромная прогулка занимает около трёх часов, и это скорее развлечение для туристов, чем реальный транспорт. Местные пользуются паромом редко, разве что в праздники или когда хотят проветрить голову. Билет на паром стоит копейки, а в хорошую погоду капитан может и вовсе не взять денег — просто так, из любви к морю.
Внутри городов общественного транспорта нет. Он и не нужен: все три города маленькие, компактные, их можно обойти пешком за час-полтора. Главные улицы, площади, набережные — всё рядом. Хочешь быстрее — бери велосипед. Велосипедов в БорноАвии больше, чем людей, и это не шутка. У каждой семьи есть хотя бы один, а то и три-четыре. Велосипеды стоят у каждого дома, у каждого магазина, у каждой библиотеки. Их не пристёгивают замками — воровства в БорноАвии практически нет. Можно взять чужой велосипед, доехать до нужного места и оставить там. Никто не обидится. Это называется «велосипедное братство».
Такси в БорноАвии тоже есть, но только одно на всю страну. Одна машина, один водитель. Его зовут Гриша, и это отдельная легенда. Гриша работает круглые сутки. Если вызвать такси в три часа ночи — приедет Гриша. В шесть утра — снова Гриша. В полдень — опять он. Как он спит и спит ли вообще — никто не знает. Ходят слухи, что на самом деле это три брата-близнеца, которые работают посменно. Сами братья не подтверждают и загадочно улыбаются. Номер телефона Гриши знает каждый житель: 22-22. Четыре двойки. Звони в любое время — ответит.
Дороги в БорноАвии обычные: асфальтированные в городах и грунтовые в лесу. Ям немного, а если где и появляется выбоина, её чинят всем миром в ближайшие выходные. Светофоры есть только в Беврополе, на главном перекрёстке у фабрики. В Лисовске и Мираделе светофоров нет — там и машин почти нет. Гриша, пара грузовиков и автобусы — вот и весь автопарк страны.
Заправка на острове одна, на полпути между Беврополем и Мираделем. Маленькая будка с колонкой и старым насосом. Заправщика зовут дядя Саша, он работает с самого основания страны и знает все машины по звуку мотора. Если у тебя кончился бензин посреди дороги, можно позвонить дяде Саше, и он приедет с канистрой. Денег не возьмёт, но от чая не откажется.
В целом передвижение по БорноАвии — это не просто способ добраться из точки А в точку Б. Это часть жизни. Никто никуда не спешит. Автобус подождёт. Паром подстроится. Велосипед всегда рядом. И если ты вдруг опоздал — ничего страшного. В БорноАвии время течёт иначе.
9. Образование в БорноАвии
Школы есть в каждом из трёх городов. Всего три школы — по одной на город. И каждая школа не похожа на другую, потому что подстраивается под характер города и его жителей.
В Беврополе школа большая, шумная, двухэтажная. Она стоит прямо напротив детской фабрики игрушек, и по утрам слышно, как гудят станки, пока дети идут на уроки. Упор здесь делают на труд и ремёсла. Мальчики с пятого класса учатся работать с деревом и металлом: строгают, пилят, чинят старую мебель. Девочки учатся шить, вязать и готовить. И те и другие изучают математику, русский язык, литературу, историю и географию — стандартный набор, без излишеств. Директора школы зовут Иван Степанович, он бывший мастер с завода и носит усы как у старого моряка. Дети его любят, потому что он никогда не кричит, а если кто-то провинился — просто садится рядом и долго молчит. Это действует лучше любого наказания.
В Лисовске школа тихая, почти домашняя. Она размещается в старом особняке с деревянными балконами и резными наличниками. Здесь много читают. Библиотека занимает целый первый этаж, и это лучшая библиотека в стране после главной Лисовской. Упор делают на науки, искусства и языки. Дети изучают физику, химию, биологию, астрономию, а ещё музыку и рисование. При школе есть маленькая обсерватория с телескопом — подарок местного астронома-любителя. Директриса — пожилая женщина по имени Софья Марковна, в прошлом учительница русского языка. Она ходит в длинных юбках, цитирует Пушкина по памяти и считает, что каждый ребёнок рождается гением, просто не каждый взрослый умеет это разглядеть.
В Мираделе школа считается образцовой. Она находится недалеко от резиденции Олатора, и это самое новое здание в стране: светлые классы, большие окна, спортивный зал и даже компьютерный класс на пять машин, подключённых к интернету через спутник. Здесь учится больше всего детей. Именно в Мирадельской школе преподают борноавинский язык как отдельный предмет. Урок борноавинского — два раза в неделю, с первого класса. Дети учат слова, составляют фразы, читают стихи, написанные Олатором в первые годы существования языка. Учитель борноавинского — молодой человек по имени Андрей, энтузиаст и мечтатель. Он сам выучил язык уже взрослым и теперь говорит на нём почти без акцента. На его уроках всегда тихо — не потому что строго, а потому что интересно.
Всего дети учатся девять классов, как в обычной российской школе. После девятого класса — выбор. Можно остаться в родном городе, пойти работать и учиться дальше у жизни. Можно поехать на материк и поступить в университет в России, Корее или Китае. Своего университета в БорноАвии нет — слишком мало студентов для такого заведения. Но государство оплачивает обучение за границей тем, кто обещает вернуться обратно и применить знания на родине. Стипендия небольшая, но честная. Вернувшихся встречают с уважением: им сразу предлагают работу в совете, школе или больнице. Многие возвращаются. Некоторые остаются на материке, но приезжают раз в год — на День основания, к могиле Старика. Их никто не осуждает.
Учителей в БорноАвии уважают безмерно. Быть учителем здесь — почти как быть Олатором, только в классе. Каждый учитель носит на лацкане маленький значок с буквой «У» — серебряный, ручной работы. Перед учителем принято вставать, когда он входит в класс. Не по приказу, а по традиции. Учитель никогда не повышает голоса, не ставит двоек в журнал и не вызывает родителей. Если ребёнок не понимает предмет, учитель остаётся с ним после уроков и объясняет ещё раз. Если не помогает — подключается директор. Если и это не помогает — собирается совет трёх школ и думает, как помочь ученику. Ни одного ребёнка в БорноАвии не отчислили и не оставили на второй год. Здесь верят: нет неспособных детей, есть не найденный подход.
Кроме обычных уроков, в школах БорноАвии есть особый день — пятница знаний. Раз в месяц, в последнюю пятницу, уроки отменяются, и дети всем классом идут куда-нибудь: на завод, в порт, в библиотеку, в лес, к морю, в резиденцию Олатора. Они смотрят, спрашивают, трогают руками. Считается, что знание, полученное через глаза и руки, остаётся навсегда. Старик когда-то сказал: «Школа — это не стены, это мир вокруг». БорноАвия следует этому завету до сих пор.
Есть ещё одна традиция — прощальный пирог. В конце девятого класса выпускники пекут большой пирог с черникой и угощают всю школу. Учителя говорят напутственные слова, дети плачут и смеются, а потом все вместе поют гимн. После этого выпускники садятся на автобус или велосипеды и разъезжаются по трём городам — уже не как ученики, а как взрослые жители БорноАвии. Ло-ми, школа. Ми-ло, детство.
10. Праздники и традиции БорноАвии
Праздников в БорноАвии немного, но каждый из них отмечают с душой. Здесь не любят шумных парадов и долгих официальных речей. Праздник для борноавинца — это повод побыть вместе, вспомнить хорошее и съесть что-нибудь вкусное. Всё просто, тепло и по-домашнему.
Главный праздник — День основания. Его отмечают 6 августа, в тот самый день, когда старик-основатель впервые ступил на остров. Утро начинается с тишины. Жители всех трёх городов собираются у могилы Старика на холме. Приходят пешком, приезжают на велосипедах и автобусах. Кладут цветы — розы, ромашки, полевые травы. Никаких речей, никаких фанфар. Просто стоят и молчат. Кто-то вспоминает то, что слышал от родителей. Кто-то просто смотрит на море. Считается, что в этот день даже ветер стихает из уважения. После молчания все расходятся по городам, и там начинается вторая часть праздника — общий стол. Его накрывают прямо на главных площадях: сдвигают столы, несут еду из дома. Рыба, пирожки, чай, ягоды. Каждый делится тем, что приготовил, и пробует соседское. Никто не остаётся голодным. Вечером, когда солнце садится в море, запускают бумажные фонарики. Сотни огоньков поднимаются над водой и уплывают в темноту. Это выглядит так красиво, что даже старики, видевшие это пятнадцать раз, не могут сдержать улыбки. День основания — это не просто праздник. Это день, когда БорноАвия снова и снова вспоминает, с чего всё началось, и обещает себе не меняться к худшему.
Второй по важности — День Олатора. Его отмечают в годовщину избрания Лоренса Мираделя. Дата плавающая, но всегда выпадает на весну, когда цветут розы. Главное событие происходит в Мираделе. Олатор выходит на балкон своей резиденции — небольшой, увитый плющом — и произносит речь. Речь всегда короткая, на пять-семь минут. Он говорит о том, как прошёл год, что хорошего случилось, над чем ещё нужно работать, и обязательно заканчивает шуткой. Шутка может быть про погоду, про чай, про жену Елену — про что угодно. Народ смеётся и аплодирует. После речи на площади начинается чаепитие. Пирожки пекут все, кто хочет. Раньше это делала только старуха Лида, но теперь традиция разрослась, и Олатор физически не может попробовать все. Он съедает один-два пирожка, запивает чаем, а остальные раздают детям и гостям. Дети обожают этот день, потому что пирожков всегда с избытком, а ещё можно лично подойти к Олатору и спросить что угодно. Олатор никогда не отказывает. Он садится на ступеньки резиденции, собирает вокруг себя ребятню и отвечает на вопросы: почему небо синее, зачем нужен герб, правда ли что он видел снежного тигра. Он видел, кстати. Один раз, на рассвете.
Третий праздник — День Веникова. Отмечают в годовщину олимпийской победы Александра Веникова. Это самый спортивный и мокрый день в году. По всей стране проходят заплывы в море — от массовых детских до одного серьёзного, на длинную дистанцию, в котором участвуют лучшие пловцы. Сам Александр Веников, если он на острове, обязательно присутствует. Он даёт мастер-класс для детей: показывает технику, рассказывает, как правильно дышать, и обязательно говорит одну и ту же фразу: «Я тоже когда-то боялся глубины». После заплывов — награждение. Победителям не вручают медалей, потому что медаль в БорноАвии только одна, и она на гербе. Вместо медалей дарят пирог с надписью «Чемпион» и путёвку на материк на настоящие соревнования. Вечером все собираются у моря и жгут костры. Жарят рыбу, поют песни, вспоминают, как слушали Олимпиаду по радио и как плакали, когда Веников выиграл золото. Это праздник гордости — тихой, без бахвальства, но очень глубокой.
Есть и неофициальные праздники. Самый любимый из них — День лисы. Его отмечают ровно через две недели после Дня основания, 20 августа. Никакой программы, никаких речей. Просто в этот день принято дарить друг другу открытки с лисами, печь печенье в форме лисьих хвостов и рассказывать детям историю о том, как первая лиса вышла к строителям и подарила им удачу. В Лисовске, конечно, этот день отмечают ярче всего: там устраивают ярмарку, где продают фигурки лис из дерева и глины, и ставят маленький спектакль про встречу человека и зверя. К вечеру праздник сам собой затихает, и люди расходятся по домам, унося с собой улыбку и лисий хвостик из теста.
Отдельно стоит сказать о традициях, которые не привязаны к датам. Первая и главная традиция БорноАвии — чай с пирожками как знак доверия. Если тебе предложили чай — ты принят. Если попросили принести пирожок — ты стал почти роднёй. Эта традиция пошла от старухи Лиды, но теперь она стала всеобщей. В каждом доме, в каждом учреждении, даже в совете при обсуждении важных вопросов сначала разливают чай, а потом уже говорят о деле. Считается, что за чаем невозможно врать.
Вторая традиция — здороваться и прощаться на борноавинском. Даже если весь разговор шёл на русском, в начале всегда звучит «Ло-ми», а в конце — «Ми-ло». Это как печать: разговор состоялся, мир тебе и оставайся в мире. Иностранцы быстро привыкают и сами начинают говорить «Ло-ми» с удовольствием. Третья традиция — не спешить. В БорноАвии не принято торопиться, дёргаться, кричать и нервничать. Если кто-то опаздывает на автобус — автобус подождёт. Если обед задержался — ничего страшного. Если важный разговор не случился сегодня — случится завтра. Старик когда-то сказал: «Время — это вода. Не пытайся её удержать, но и не плыви против течения». БорноАвия живёт по течению, и от этого всем спокойно.
Есть ещё одна, очень трогательная традиция — письмо в будущее. Каждый год в День основания жители пишут письма самим себе на следующий год. Что хотят сделать, о чём меч тают, за что благодарны. Письма запечатывают и хранят в специальном ящике в резиденции Олатора. Через год, в тот же день, их раздают обратно. Говорят, нет ничего интереснее, чем читать собственные мысли годичной давности и видеть, что изменилось, а что осталось прежним. Эта традиция — как тихий разговор с самим собой и со страной, которая тоже пишет себе письмо в будущее. И пока что все её желания сбываются.
Кухня, спорт, законы с порядками, повседневная жизнь, соседи и внешний мир, как стать гражданином, борноавианский разговорник, известные люди, планы на будущее и три города в БорноАвии
11. Кухня БорноАвии
Кухня БорноАвии простая, сытная и честная — как и сама страна. Здесь не найдётся ресторанов со звёздами, экзотических специй и блюд, которые страшно произнести вслух. Но то, что здесь едят, запоминается крепче любого деликатеса. Потому что в каждом куске — море, лес и душа.
Главное блюдо БорноАвии — уха. Её варят из окуня и плотвы, которых ловят здесь же, у побережья. Рыбу чистят, заливают холодной водой, добавляют картошку, лук, морковь, немного зелени и варят на медленном огне. Никаких излишеств. Только вкус моря и леса в одной тарелке. В каждом городе уху варят по-своему. В Беврополе делают её погуще и солонее, как любят портовые рабочие. В Лисовске добавляют больше трав — укроп, петрушку, иногда щавель. В Мираделе уха самая лёгкая, почти прозрачная, с каплей лимона. Но в основе везде одно и то же: свежая рыба, чистая вода, терпение. Говорят, что настоящая уха получается только тогда, когда её варят не меньше двух часов и не мешают ложкой без крайней нужды. Иначе рыба обидится и уйдёт во вкус не полностью. Это, конечно, поговорка, но повара её соблюдают.
Второе по значимости блюдо — пирожки. Те самые, которые старуха Лида носит Олатору. Пирожки в БорноАвии — это не просто еда, это символ. Символ дома, доверия, заботы. Их пекут с капустой, с картошкой, с яйцом и луком, с черникой, с яблоками. Тесто — дрожжевое, мягкое, румяное. Рецепт простой, но у каждой хозяйки есть свой секрет: одна добавляет в тесто ложку мёда, другая — щепотку мускатного ореха, третья вообще молчит и улыбается, когда спрашивают. Про пирожки Лиды ходят легенды. Говорят, что она замешивает тесто с молитвой за мужа-матроса, и поэтому они получаются такими вкусными. Олатор ест их раз в месяц, запивает чаем и всегда благодарит. Остальным остаётся только завидовать и пробовать повторить.
Из напитков главный — чай. Чёрный, крепкий, с сахаром или без. В БорноАвии чай пьют всегда и везде: утром до работы, в обеденный перерыв, вечером после ужина, в гостях, на заседаниях совета, после бани. Чай — это не просто напиток, это ритуал. Его заваривают в больших заварочных чайниках, накрывают полотенцем и ждут, пока настоится. Пьют из простых кружек, без церемоний. Но если тебе налили чай — ты свой. Если предложили ещё и пирожок — ты почти родня. В Мираделе при резиденции Олатора есть особый сорт чая — с мятой и розовыми лепестками. Его подают только по большим праздникам и иностранным гостям. Говорят, сам Олатор предпочитает обычный чёрный чай без добавок, но из вежливости пьёт и этот, когда нужно.
Из прохладительных напитков популярен морс — клюквенный, брусничный, черничный. Ягоды собирают в лесу, варят недолго, чтобы сохранить вкус, и пьют холодным в жаркие дни. Жарких дней в БорноАвии немного, но когда они случаются, морс разлетается мгновенно. Ещё делают квас — по старинному русскому рецепту, на ржаном хлебе и изюме. Квас продают в бочках на рынке в Беврополе и разливают в пластиковые стаканчики. Пьют стоя, заедая пирожком. Вкусно и просто.
Уличная еда скромная, но душевная. В Беврополе у порта стоит ларёк с жареной рыбой на палочке. Рыбу ловят утром, жарят в обед и продают до вечера. Порция стоит копейки, запах стоит на всю улицу. В Лисовске есть маленькая кондитерская «Сладкий Лис», где пекут печенье с розовой водой — местный деликатес. Печенье тонкое, хрустящее, пахнет цветами. Его покупают в подарок или просто к чаю. В Мираделе работает единственный в стране ресторан с видом на море. Называется «У Лисы». Двухэтажный, светлый, с открытой верандой. В меню — уха трёх видов, пирожки с разными начинками, жареная рыба, салаты из свежих овощей и фирменный чай с мятой. Цены умеренные, порции большие, вид на закат потрясающий. Официанты знают постоянных посетителей по именам и всегда спрашивают: «Бе-ло?» перед тем, как принять заказ.
Особое место в кухне БорноАвии занимает баня. Она есть только в Беврополе, при порте. Старая, деревянная, с каменной печкой и берёзовыми вениками. После бани принято пить чай с мёдом и есть чёрный хлеб с солью. Говорят, что именно в бане решаются самые важные вопросы и мирятся поссорившиеся. Потому что когда ты сидишь в пару, без галстуков и должностей, все равны. Олатор иногда приезжает в баню без предупреждения, парится вместе со всеми и никого не выделяет. За это его уважают особенно.
Отдельно стоит сказать о праздничной еде. На День основания пекут огромный пирог с черникой — символ единства трёх городов. Его разрезают на главной площади и раздают всем желающим. На День Олатора готовят сладкие булочки в форме буквы «О» и раздают детям. На День Веникова жарят рыбу на углях прямо на пляже и устраивают общий ужин под открытым небом. На День лисы пекут печенье в форме лисьих хвостов и хвастаются друг перед другом, у кого хвост получился длиннее и пушистее.
Кухня БорноАвии не пытается никого удивить. Она просто кормит. Вкусно, честно и с любовью. Как дома.
12. Спорт в БорноАвии
Главный спорт БорноАвии — плавание. Это даже не обсуждается. Море вокруг, рыбацкие корни, история Веникова — всё сложилось так, что плавать здесь умеет каждый. Ребёнок, который боится воды, в БорноАвии такая же редкость, как снежный тигр. Учат с малых лет: сначала в лужах у берега, потом на мелководье, потом уже всерьёз. К пяти годам большинство детей держатся на воде уверенно. К десяти — переплывают небольшую бухту в Лисовске. К пятнадцати — участвуют в ежегодных заплывах.
Всё изменилось в 2016 году, когда Александр Веников выиграл олимпийское золото. До этого плавание было просто частью жизни. После — стало национальной идеей. Веников приехал на остров в 2014 году, никому не известный молодой парень из Владивостока. У него не было ни бассейна, ни профессионального тренера, ни sponsors. Он тренировался прямо в море, в любую погоду. Его тренером стал старый спасатель с Бевропольского пляжа по имени дядя Паша — человек, который когда-то сам мечтал о большом спорте, но не сложилось. Они занимались каждый день: дядя Паша сидел в лодке с секундомером, а Веников наматывал круги вдоль буйков. Через два года упорных тренировок он прошёл отбор, потом ещё один, потом ещё — и попал на Олимпиаду. Плыл дистанцию вольным стилем. Вся БорноАвия замерла у радиоприёмников. Когда объявили результат, страна плакала. Веников стоял на пьедестале с золотой медалью, а в Беврополе, Лисовске и Мираделе люди обнимались на улицах. Через месяц медаль поместили на герб, и она там до сих пор.
После победы Веникова в Мираделе построили бассейн. Назвали просто: «Бассейн имени Александра Веникова». Он открыт круглый год, вход бесплатный для всех жителей. Две дорожки, тёплая вода, большие окна с видом на море. По утрам там тренируются дети, днём — любители, вечером — все, кто хочет смыть усталость. Сам Веников, когда приезжает на остров, обязательно заходит в бассейн и даёт мастер-класс. Он показывает технику, рассказывает про дыхание и всегда повторяет: «Я тоже когда-то боялся глубины». Дети смотрят на него с открытыми ртами.
Детские секции плавания есть во всех трёх городах. В Беврополе учат плавать с пяти лет, в Лисовске — с семи, в Мираделе — с четырёх. Тренеров готовят из бывших спортсменов, которые вернулись с материка после учёбы. Конкуренция между секциями дружная, без зависти. Каждый год проводятся соревнования между городами: эстафеты, заплывы на скорость, ныряние. Победителям вручают не медали, а пирог с надписью «Чемпион» и поездку на материк на настоящие соревнования. Проигравшим — по рукопожатию и слова: «В следующем году будет твой пирог».
Кроме плавания в БорноАвии любят бег и велоспорт. Бегают в основном по утрам, вдоль моря или по лесным тропам. Велосипедов в стране больше, чем людей, и каждый житель хотя бы раз в неделю крутит педали. Специальных велодорожек нет — просто дороги не загружены машинами, и ездить можно везде. Раз в год устраивают велопробег из Беврополя в Мирадель через Лисовск. Это около пяти часов пути, с остановками на чай и пирожки. Участвуют все желающие, от детей до стариков. Победителей нет, призов нет — просто удовольствие от дороги и компании.
Футбол в БорноАвии тоже есть, но скорее как развлечение, чем как спорт. Поле одно на всю страну, на окраине Беврополя, рядом с портом. Трава на нём растёт неровная, ворота старые, но играют с азартом. Команды собираются стихийно: заводские против портовых, Беврополь против Лисовска, взрослые против детей. Судьи нет, счёт забывают к середине матча, но крику и смеха — на всю округу. Олатор иногда приходит посмотреть. Садится на скамейку, пьёт чай из термоса и болеет за всех сразу. Один раз он даже вышел на поле — встал в ворота и пропустил три мяча подряд. Дети были в восторге.
Зимних видов спорта в БорноАвии нет. Снега почти не бывает, а если выпадает, то тает через день. Лыж и коньков никто не держит. Вместо этого зимой плавают в бассейне, бегают по лесу и гоняют чаи.
Есть ещё один неофициальный вид спорта, о котором редко говорят вслух, но который обожают все местные, — это бросание камешков в воду. Плоских, круглых, чтобы прыгали по волнам. На каждом пляже можно увидеть человека, который сосредоточенно выбирает гальку, прицеливается и запускает её над водой. Считается, что если камешек подпрыгнул пять раз, день будет удачным. Если семь — исполнится желание. Рекорд БорноАвии — одиннадцать подпрыгов, и принадлежит он, по иронии, не пловцу, а библиотекарю из Лисовска.
Спорт в БорноАвии — это не про рекорды и медали. Это про радость движения, про море, про свежий воздух и про то, что тело должно быть в ладу с душой. Как говорит Олатор: «Спорт — это когда никто не ссорится, а все улыбаются и дышат глубже». В БорноАвии так и есть.
13. Законы и порядки в БорноАвии
БорноАвия — страна мирная. Здесь нет суровых полицейских с дубинками, нет тюрем строгого режима, нет длинных списков запретов, за нарушение которых тебя навсегда вычеркнут из общества. Но это не значит, что здесь царит хаос. Порядок есть, просто он держится не на страхе, а на здравом смысле и уважении к соседу.
Главный принцип, на котором стоят законы БорноАвии, очень простой и был сформулирован лично стариком-основателем: «Не делай другому того, чего не хочешь себе». Эта фраза висит в совете, в каждой школе, в каждом полицейском участке. И ей следуют. Не потому что накажут, а потому что так принято. Стыдно сделать плохо соседу. Стыдно обмануть. Стыдно взять чужое. Стыд в БорноАвии работает лучше любого штрафа.
Полиция в БорноАвии есть, но она немногочисленная и занимается в основном профилактикой. Полицейские носят синюю форму без оружия, ходят пешком, знают всех жителей по именам и чаще всего помогают найти потерявшуюся собаку или утихомирить расшумевшихся подростков, чем раскрывают преступления. Серьёзных преступлений здесь почти не бывает. За всю историю страны не случилось ни одного убийства, ни одного ограбления с насилием. Самое громкое дело — кража велосипеда в 2018 году. Велосипед нашли через два дня: его взял покататься приезжий турист и забыл вернуть. Турист извинился, велосипед вернули, дело закрыли. Газеты писали об этом месяц.
Если человек всё-таки нарушает закон, его судят. Суд в БорноАвии — это не страшное место с решётками и мантиями. Это обычная комната в совете, где сидят трое судей, выбранных от каждого города. Они выслушивают обе стороны, задают вопросы и принимают решение. Наказания бывают разными. За мелкие проступки — штраф. Деньги идут в общую казну и тратятся на школы и больницы. За проступки посерьёзнее — общественные работы: чинить дороги, убирать пляжи, помогать в библиотеке. За серьёзные нарушения, как в случае с Глебом, который организовал несанкционированный митинг и подстрекал толпу, могут дать срок в колонии.
Колония в БорноАвии одна. Она находится на окраине Беврополя и больше похожа на трудовой лагерь, чем на тюрьму. Там нет колючей проволоки и вышек с охраной. Заключённые живут в простых бараках, работают в саду или на стройке, читают книги и раз в неделю могут принимать посетителей. Сроки маленькие: максимум два года. Сбежать из колонии можно, но некуда — остров маленький, кругом море. Да и смысла нет: условия там не курортные, но и не пыточные. Большинство заключённых выходят досрочно за хорошее поведение и возвращаются к обычной жизни.
Оружие в БорноАвии запрещено полностью. Никаких пистолетов, ружей, даже охотничьих ножей. За хранение оружия — немедленное выдворение с острова без права возвращения. Наркотики запрещены тоже, и с этим строго: за распространение — колония, за употребление — принудительное лечение в больнице Лисовска. Алкоголь разрешён, но его почти не пьют. В Беврополе есть один бар в порту, где подают пиво и иногда что-то покрепче, но пьяных на улицах не встретишь. Не принято. Старик говорил: «Пьяный человек теряет лицо, а лицо — это единственное, что у тебя есть навсегда».
Самый странный закон БорноАвии, о котором любят рассказывать туристам, касается лис. Лис на острове трогать запрещено. Не гладить, не кормить с рук, не пытаться поймать. Если лиса вышла к тебе — замри и жди, пока уйдёт. Если лиса зашла в город — сообщи в полицию, её проводят обратно в лес. Этот закон появился после того, как однажды туристы попытались сделать селфи с лисой и сильно её напугали. Лиса — символ страны, и обижать её нельзя. Штраф за нарушение — публичное извинение перед городским советом и торт в форме лисы, испечённый лично для полицейского участка. Закон работает: лис никто не трогает, и они спокойно гуляют по окраинам Лисовска, зная, что здесь их дом.
14. Повседневная жизнь в БорноАвии
День в БорноАвии начинается рано. Солнце встаёт над морем, заливает остров мягким золотым светом, и города просыпаются. Но каждый просыпается по-своему.
В Беврополе утро начинается с гудка. Заводской гудок воет ровно в семь утра, и город оживает. Рабочие выходят из домов, кивают друг другу: «Ло-ми». Спешить некуда, смена начинается в восемь, но идти приятно пешком — воздух ещё не пропитался гарью, пахнет солью и свежим хлебом из пекарни у порта. Пекарня открывается в шесть, и к семи там уже очередь. Булочки с маком, ржаной хлеб, сладкие плюшки. Пекарь дядя Толя знает всех и каждому говорит: «Бери, потом отдашь». В Беврополе вообще многое держится на доверии: взял хлеб утром — заплатил вечером, забыл кошелёк дома — завтра принесёшь. Рабочий день длится до шести вечера с перерывом на обед. Обедают тут же, на заводе или в порту: достают свёртки с едой, разливают чай из термосов, делятся пирожками. После работы идут домой, ужинают, сидят на лавочках у подъездов, обсуждают новости. В девять вечера Беврополь затихает. Завтра снова гудок.
В Лисовске утро другое. Там никто не гудит, никто не спешит. Город просыпается медленно, как кот на солнышке. Первыми открываются библиотеки — они работают с восьми утра. В библиотеку заходят за книгой, за газетой или просто посидеть в тишине. Библиотекарь Анна Петровна знает, кто что читает, и всегда откладывает новинки для постоянных посетителей. Школьники идут на уроки, художники — в мастерские, учёные — в маленький исследовательский центр, где изучают море и звёзды. В Лисовске вообще много думают и мало говорят. Здесь не принято громко смеяться на улице и кричать через дорогу. Если хочешь поговорить — садись на скамейку в парке и говори тихо. Тебя услышат. Вечером в Лисовске горят фонари, и город становится похож на сказку. Из окон льётся тёплый свет, пахнет деревом и книгами. Жители сидят дома, читают, что-то мастерят. Тишина здесь не пустая, а наполненная мыслями.
В Мираделе утро самое красивое. Солнце поднимается над морем, и вода блестит так, что больно смотреть. Мирадель просыпается с видом на этот блеск. Жители выходят на пробежку вдоль набережной, поливают цветы в горшках, открывают кафе и магазины. В Мираделе жизнь течёт размеренно и уютно. Здесь находится резиденция Олатора, поэтому в городе всегда порядок: чистые улицы, свежая краска на заборах, ни одной сломанной скамейки. Олатор часто гуляет пешком без охраны, заходит в булочную, здоровается с прохожими. Его можно встретить на рынке, где он выбирает рыбу и торгуется, как обычный человек. Жители к этому привыкли и не пристают с просьбами — только здороваются и желают хорошего дня. Вечером в Мираделе зажигают фонари на набережной, и пары гуляют вдоль моря, а дети бегают за чайками.
Выходные в БорноАвии общие для всех — суббота и воскресенье. В субботу принято заниматься домом: чинить, стирать, убирать. В воскресенье — отдыхать. Семьи выезжают на пляж, в лес, в гости к родственникам в другой город. Автобусы по выходным набиты битком, и водители шутят: «Сегодня вся БорноАвия едет в гости к самой себе». На пляжах жгут костры, пекут картошку, дети плещутся в воде. В лесах собирают грибы и ягоды. Старики сидят на верандах и смотрят на море. Молодёжь гоняет на велосипедах. Вечером воскресенья все возвращаются домой, уставшие и довольные, чтобы в понедельник снова проснуться и услышать: в Беврополе — гудок, в Лисовске — тишину, в Мираделе — шум волн.
В БорноАвии не принято жаловаться на жизнь. Принято работать, отдыхать и благодарить. Каждый вечер, ложась спать, местные жители смотрят в окно на море или лес и говорят про себя: «Ло-ми, день. Ми-ло, суета. Завтра будет новый». И завтра действительно наступает. Тихое, ясное, борноавинское.
15. Соседи и внешний мир
БорноАвия — государство маленькое и скромное, но оно не существует в вакууме. У него есть соседи, есть отношения с другими странами и есть своё, особое место на мировой карте. Пусть даже не все об этом знают.
Географически БорноАвия расположена в Тихом океане, в нескольких сотнях километров от восточного побережья России. Ближайший крупный город на материке — Владивосток. От него до острова примерно два с половиной часа на вертолёте. В хорошую погоду с вертолёта видно бескрайнюю синеву, а потом вдруг — зелёное пятнышко. Это БорноАвия. Кроме России, недалеко находятся Япония, Южная Корея и Китай. Но по-настоящему близких отношений у БорноАвии нет ни с кем. Она как тихий сосед, которого все знают, но к которому редко заходят в гости.
Россия — ближайший и самый важный сосед. Большинство жителей БорноАвии — русские, язык общения — русский, культура — русская. Россия знает о существовании острова с самого начала. Когда старик-основатель прислал официальное уведомление о создании нового государства, в Москве покрутили пальцем у виска и отправили бумагу в архив. Но через несколько лет, когда БорноАвия не развалилась, а наоборот — обзавелась городами, гербом и Олатором, интерес проснулся. В 2017 году приезжала небольшая делегация: посмотрели, пожали плечами, уехали. С тех пор Российская Федерация не предъявляет претензий на остров, но и официально БорноАвию не признала. Отношения можно назвать добрососедскими, но без формальностей. Россияне могут приезжать в БорноАвию без виз, борноавинцы могут ездить в Россию. Торговля небольшая: из России везут муку, сахар, ткани и книги, из БорноАвии — рыбу, розы и сувениры. Никаких конфликтов не было ни разу. БорноАвия слишком мала, чтобы с ней ссориться.
Китай, Япония и Южная Корея знают о БорноАвии ещё меньше. Китайские рыбаки иногда проплывают мимо, но к берегу не пристают — остров окружён рифами, и подходить близко опасно. Японцы однажды прислали открытку с поздравлением на День основания — неизвестно, от кого именно, но открытка до сих пор висит в рамке в резиденции Олатора. Южная Корея — единственная страна, откуда ходит регулярный вертолётный рейс. Пилот-кореец возит туристов раз в неделю и всегда говорит: «Хорошая страна. Тихая. Как деревня у бабушки». Это лучший комплимент, который он мог придумать.
Официального признания БорноАвия не добивается. Олатор однажды сказал: «Нам не нужен флаг в ООН, чтобы быть страной. Нам нужен мир на острове и чай на столе». Посольств у БорноАвии нет нигде, и иностранных посольств на острове тоже нет. Внешняя политика заключается в том, чтобы жить тихо, ни с кем не ссориться и по возможности помогать. Однажды, когда у берегов Японии случилось небольшое землетрясение и волной унесло рыбацкую лодку, борноавинские рыбаки вышли в море и нашли её. Людей спасли, передали японским властям и отказались от награды. Японцы прислали благодарственное письмо и коробку зелёного чая. Чай выпили всем советом.
БорноАвия не участвует в международных конфликтах, не имеет армии и не состоит ни в каких военных блоках. Оборона острова — это море. Оно защищает лучше любого оружия. В случае опасности, которая ни разу не наступала, план простой: собраться в Мираделе, выпить чаю и подумать, что делать. Пока этот план ни разу не пригодился.
Туристы — единственные представители внешнего мира, которых БорноАвия видит регулярно. Их немного: несколько десятков человек в год. В основном это те, кто услышал о стране случайно, заинтересовался и решил приехать. Экстремалы, мечтатели, беглецы от цивилизации. Им здесь рады, но не навязываются. Хочешь гулять — гуляй. Хочешь сидеть на берегу и молчать — сиди. Никаких экскурсий, никаких навязчивых гидов. Только тишина, море и три города. Многие туристы, уезжая, говорят одно и то же: «Мы вернёмся». И некоторые действительно возвращаются. А некоторые остаются навсегда. Для этого нужно подать прошение в совет, пройти собеседование и доказать, что ты хочешь жить в БорноАвии не ради выгоды, а ради покоя. Гражданство дают редко, но метко: за всю историю его получили меньше ста человек.
Граница БорноАвии — это береговая линия. Таможни нет, пограничного контроля почти нет, только амбарная книга на вертолётной площадке. Но море само решает, кого пускать, а кого нет. В плохую погоду к острову не подобраться: волны высокие, рифы острые. В хорошую погоду вода спокойная и прозрачная, как стекло. Местные говорят: «Море — наш сторож. Спим спокойно».
Внешний мир знает о БорноАвии мало. Иногда в интернете всплывают статьи: «Государство без столицы», «Остров трёх городов», «Страна, которой нет на картах». Журналисты приезжают редко, но когда приезжают, их встречают чаем и пирожками. Они ходят по улицам, удивляются, записывают, фотографируют. А потом улетают и пишут репортажи с заголовками вроде: «БорноАвия: рай на земле или утопия?» Местные этих репортажей не читают. Им некогда. У них рыба не ловлена, чай не допит, а завтра — День лисы, и нужно печь печенье.
16. Как стать гражданином БорноАвии
Стать гражданином БорноАвии непросто. Но не потому, что здесь строгие законы или бюрократические препоны, а потому, что страна маленькая и осторожная. Она не гонится за численностью населения. Ей не нужны случайные люди. Ей нужны те, кто действительно хочет здесь жить — не ради выгоды, не ради статуса, а ради покоя и моря.
Процесс начинается с письма. Да, с самого обычного бумажного письма. Будущий гражданин должен написать совету БорноАвии и рассказать о себе: кто он, откуда, почему хочет жить именно здесь и чем может быть полезен стране. Письмо можно отправить по обычной почте на адрес совета в Мираделе или передать лично, если ты уже находишься на острове как турист. Электронные письма не принимаются — в БорноАвии ценят бумагу, чернила и время, потраченное на размышления. Говорят, что по почерку можно многое понять о человеке.
Письмо рассматривают долго. Иногда месяц, иногда полгода. Спешить некуда. Члены совета читают каждое письмо вслух на заседании и обсуждают кандидата. Если письмо показалось искренним, человека приглашают на собеседование. Собеседование проводят в Мираделе, в небольшой комнате совета, за круглым столом. Присутствуют три человека: Олатор или его заместитель, один представитель от города, в котором хочет жить кандидат, и один случайно выбранный житель — для честности. Кандидату задают простые вопросы: «Почему БорноАвия?», «Что ты умеешь делать?», «Готов ли ты жить без суеты?», «Не боишься ли ты моря?», «Что ты знаешь о старике-основателе?» Правильных ответов нет, но фальшь чувствуют сразу. Если человек отвечает честно, даже с запинками и волнением, это ценят больше, чем заученную речь.
После собеседования наступает испытательный срок. Он длится год. Кандидат селится в выбранном городе, получает временное разрешение на проживание и живёт обычной жизнью: работает, ходит в магазины, общается с соседями, пьёт чай, празднует День основания. За ним не следят, но замечают всё. Если за год человек не поссорился с соседями, не нарушил законов, не пытался переделать БорноАвию под себя и искренне полюбил море, совет собирается снова и принимает окончательное решение. Если решение положительное, нового гражданина приглашают на церемонию.
Церемония короткая и тёплая. Она проходит в резиденции Олатора, в присутствии нескольких свидетелей. Новый гражданин приносит клятву на борноавинском языке — выучивает её заранее. Клятва звучит так: «Ло-ми, БорноАвия. Я пришёл с миром. Я буду беречь твою землю, твою воду и твоих людей. Бе-ло? Бе-ми». В ответ Олатор пожимает руку и говорит: «Теперь ты дома». Никаких паспортов БорноАвия не выдаёт — удостоверением личности служит небольшая деревянная карточка с именем, вырезанная вручную в мастерской Лисовска. На ней изображён герб, имя владельца и дата принятия гражданства. Больше ничего не нужно. Некоторые носят её на шее, некоторые хранят дома, некоторые теряют и просят новую — и им не отказывают.
За всю историю БорноАвии гражданство получили меньше ста человек. Это люди самых разных профессий: бывшие моряки, художники, учителя, врачи, один кузнец, два поэта и один пчеловод. Пчеловода зовут Игнат, он живёт в Лисовске, держит ульи с борноавинскими пчёлами и делает лучший мёд в стране. Он подал письмо в 2019 году, прошёл собеседование с первого раза и говорит, что это было лучшее решение в его жизни. «Здесь время тянется, как мёд с ложки», — говорит он. И все понимают, о чём он.
Отказать тоже могут. Не потому, что человек плохой, а потому, что он не борноавинский. Ему может быть слишком шумно здесь, слишком тихо, слишком медленно. Ему может не хватать суеты, карьеры, больших событий. Совет иногда отказывает с формулировкой: «Вы хороший человек, но БорноАвия не для вас. Приезжайте в гости». И люди не обижаются. Они действительно приезжают в гости, сидят на берегу, пьют чай и уезжают с лёгким сердцем. Не всем нужно оставаться.
Двойное гражданство в БорноАвии разрешено. Можно быть гражданином России или другой страны и одновременно иметь борноавинскую деревянную карточку. Страна не ревнует. Она понимает: у людей могут быть корни в разных местах. Главное — чтобы здесь они жили с миром.
Лишиться гражданства тоже можно, но для этого нужно очень постараться. Например, сознательно навредить стране, нарушить главный запрет — принести оружие на остров, обидеть лису или испортить День основания. Таких случаев было всего два за всю историю. Обоих нарушителей выдворили на материк с запретом возвращаться. Оба потом писали письма с просьбой простить, но совет остался непреклонен. БорноАвия умеет прощать, но есть вещи, которых она не забывает. Старик говорил: «Доверие — как вода. Раз прольёшь — не соберёшь».
Если вы захотите стать гражданином БорноАвии, начните с письма. А лучше — приезжайте сначала в гости. Поживите месяц в Беврополе, послушайте утренние гудки. Проведите неделю в Лисовске, почитайте в библиотеке. Встретьте рассвет в Мираделе и заварите чай с мятой. Если после этого вам захочется остаться — пишите. Бумагу и конверт можно купить в любом магазине. Адрес простой: «БорноАвия, Мирадель, совет». Письмо дойдёт. Почта здесь работает хор ошо.
17. Борноавинский разговорник
Борноавинский язык — это не просто набор слов, а целая философия. Он мягкий, певучий и строится на трёх главных корнях: «ло» (мир, покой), «бе» (труд, дело) и «лис» (свет, мысль). Из их сочетаний рождается большинство фраз. Ниже приведён полный список известных слов и выражений с переводом и произношением. Ударение всегда падает на последний слог.
Приветствия и прощания:
— Ло-ми [лó-ми] — привет (дословно: «мир тебе»).
— Ми-ло [ми-лó] — пока (дословно: «оставайся в мире»).
— Лис-бе-мира [лис-бэ-ми́-ра] — здравствуйте, официальное приветствие (дословно: «светлых мыслей, доброй силы и мира тебе»).
— Ло-ми-лис [лó-ми-ли́с] — доброе утро (дословно: «мир и свет тебе»).
— Ло-ми-бе [лó-ми-бэ́] — добрый вечер (дословно: «мир и труд тебе»).
Вопросы и ответы:
— Бе-ло? [бэ-лó] — как дела? (дословно: «труд спокоен?»).
— Бе-ми [бэ-ми́] — хорошо, нормально (дословно: «труд с миром»).
— Бе-ло-нет [бэ-лó-нет] — так себе, бывало и лучше (дословно: «труд без покоя»).
— Бе-ло-ми-лис [бэ-лó-ми-ли́с] — всё отлично, замечательно (дословно: «труд мирен и светел»).
— Ло-бе? [лó-бэ] — что делаешь? (дословно: «мир твоего труда?»).
— Лис-ло? [ли́с-ло] — ты спишь? (дословно: «свет твоего покоя?»).
Вежливые слова:
— Ми-бе [ми-бэ́] — спасибо (дословно: «мир твоему труду»).
— Бе-ми-ло [бэ-ми-лó] — пожалуйста (дословно: «труд с миром для тебя»).
— Ло-нет [лó-нет] — извини (дословно: «без мира», то есть «я нарушил твой покой»).
— Ло-нет-ми [лó-нет-ми́] — прости (дословно: «я без мира, верни мне его»).
— Бе-лис [бэ-ли́с] — молодец, хорошо сделано (дословно: «труд светел»).
— Лис-ло-ми [ли́с-ло-ми́] — будь здоров (дословно: «свет и мир тебе»).
Чувства и эмоции:
— Ло-лис [лó-лис] — радость, счастье (дословно: «мир и свет»).
— Бе-нет [бэ́-нет] — усталость (дословно: «без труда», то есть «сил нет работать»).
— Лис-ми [ли́с-ми] — любовь (дословно: «свет мира»).
— Ми-лис-бе [ми-ли́с-бэ] — я тебя люблю (дословно: «мой светлый труд для тебя»).
— Ло-ло [лó-ло] — всё хорошо, успокойся (дословно: «мир-мир»).
Бытовые фразы:
— Бе-ло-ми? [бэ-лó-ми] — как погода? (дословно: «труд мира?», то есть «как мир трудится сегодня?»).
— Ло-бе-лис [лó-бэ-ли́с] — где находится..? (дословно: «мир труда света?», то есть «где место, где делают светлые дела?»).
— Ми-бе-ло [ми-бэ-лó] — сколько стоит? (дословно: «сколько мира в твоём труде?»).
— Бе-лис-ло [бэ-ли́с-ло] — помоги (дословно: «сделай мой труд светлым и мирным»).
— Ло-ми-нет [лó-ми-нет] — прощай, не навсегда (дословно: «мир тебе, но не навсегда»).
Названия городов и людей:
— Беврополь [бэ-вро-пóль] — город труда.
— Лисовск [ли́-совск] — город света.
— Мирадель [ми-ра-дэ́ль] — город мира.
— Олатор [о-ла-тóр] — глава государства (дословно: «тот, кто несёт мир и свет»).
— БорноАвия [бор-но-á-ви-я] — название страны (дословно: «рождённая в пути»).
Полезные выражения для туриста:
— Ло-ми, бе-ло? — Привет, как дела?
— Бе-ми. Ми-бе. — Хорошо. Спасибо.
— Ло-бе-лис Мирадель? — Где находится Мирадель?
— Ми-бе-ло чай? — Сколько стоит чай?
— Бе-лис-ло! — Помоги!
— Ло-нет. — Извини.
— Ми-ло! — Пока!
— Ло-ми-лис! — Доброе утро!
— Ло-ми-бе! — Добрый вечер!
— Ми-лис-бе, БорноАвия. — Я люблю тебя, БорноАвия.
Особенности произношения:
Все слова произносятся мягко, без резких звуков. Нет шипящих и рычащих согласных. Ударение всегда на последнем слоге. Если слово состоит из нескольких частей, каждая часть произносится слитно, но с лёгкой паузой между корнями. Темп речи медленный, спокойный. Иностранцы говорят, что борноавинский напоминает мурлыканье кота или шум тёплого ветра. Чтобы научиться говорить правильно, нужно просто расслабиться и не торопиться. Как и во всём в БорноАвии.
18. Известные люди БорноАвии
БорноАвия — страна маленькая, и знаменитостей в ней немного. Но каждый, кто вошёл в историю этого государства, запомнился не титулами и не богатством, а делами и характером. Вот главные люди, о которых знает каждый житель от мала до велика.
Старик-основатель. Настоящее имя неизвестно: одни говорят Артем, другие Пётр, третьи Алексей. В БорноАвии его зовут просто Старик, и этого достаточно. Он родился где-то в центральной России, всю жизнь проработал инженером, строил мосты и дороги, а на пенсии увлёкся астрономией и путешествиями. Семьи не имел, говорил: «Весь мир — мой дом, а все люди — мои внуки». В 2010 году в отпуске на юге Китая он заметил в телескоп неизвестный остров, арендовал вертолёт и высадился на нём. Увидев нетронутую землю, сказал: «Здесь будет страна». Он заложил первые четыре квадратных километра, дал стране имя и умер через несколько месяцев от инсульта, оставив после себя дом, колодец и недоотправленное письмо будущим жителям. Последняя строчка гласила: «Главное — не бойтесь быть маленькими. Маленькое — значит живое». Его могила находится на холме с видом на море, и каждый год 6 августа вся страна приходит туда молчать и помнить.
Лоренс Мирадель. Первый и на данный момент единственный Олатор БорноАвии. Бывший школьный учитель из Владивостока, он приехал на остров в 2013 году как доброволец и не планировал становиться главой государства. Но когда встал вопрос о лидере, именно его спокойный ум и добрый нрав привлекли людей. Выборы шли шесть месяцев, и Мирадель победил с перевесом в два голоса. Он придумал борноавинский язык, основал совет, настоял на том, чтобы гимн содержал куплет о любви к жене, и до сих пор управляет страной без пафоса и охраны. Живёт в резиденции в Мираделе, пьёт чай с пирожками, ходит пешком по улицам и лично отвечает на письма граждан. Говорит: «Олатор — не должность, а обещание». Детей у него нет, но вся страна в шутку зовёт его «отец» и не боится подойти на улице.
Елена Мирадель. Жена Олатора, тихая и мудрая женщина. Именно она когда-то привезла на остров первый розовый куст, и с тех пор розы стали символом уюта. Елена не занимает официальных должностей, но её влияние огромно: она занимается школами, больницами и цветочными садами. Говорят, что если Олатор — голос страны, то Елена — её сердце. Третий куплет гимна посвящён ей, и каждый раз, когда гимн звучит на празднике, она стоит в толпе и тихо улыбается. Никогда не выступает с речами, но всегда печёт пирожки для гостей резиденции. Дети её обожают, взрослые уважают, Олатор до сих пор смотрит на неё влюблёнными глазами.
Александр Веников. Единственный олимпийский чемпион в истории БорноАвии и главный спортивный герой страны. Приехал на остров в 2014 году никому не известным пловцом, тренировался в море со старым спасателем дядей Пашей и через два года выиграл золото на Олимпиаде вольным стилем. Вся БорноАвия слушала трансляцию по радио и плакала, когда он стоял на пьедестале. После победы Веников не уехал на материк, а вернулся на остров, открыл бассейн, тренирует детей и говорит: «Я тоже когда-то боялся глубины». Его медаль помещена на государственный герб. Живёт скромно, в небольшом доме у моря, по утрам плавает и до сих пор иногда выступает на соревнованиях под борноавинским флагом.
Матрос Коля. Неофициальный автор государственного герба. Старый моряк из Беврополя, который однажды вечером сидел в портовом баре, скучал и рисовал на салфетке свои мечты: море, песок, пять ёлок и солнце. Салфетку подобрала уборщица и отнесла художникам. Рисунок обвели, добавили медаль Веникова — и получился герб. Коля об этом даже не узнал: он умер за несколько месяцев до утверждения герба. Правда всплыла позже, и теперь Коля — народная легенда. Его вдова, старуха Лида, до сих пор носит Олатору пирожки в память о муже.
Старуха Лида. Вдова матроса Коли и хранительница традиции. Раз в месяц она приходит в резиденцию Олатора с корзинкой пирожков. Охрана пропускает её без очереди и без досмотра — таков личный приказ Олатора. Лида знает правду о гербе, знает, почему на нём пять ёлок, и хранит старые Колины рисунки в сундуке. Она никогда не просила славы или денег, только разрешения носить пирожки. Олатор пьёт с ней чай, слушает истории о матросе и молча благодарит. Лида — неофициальный символ верности, скромности и того, что настоящие герои не всегда стоят на пьедесталах.
Миша-географ. Первый доброволец и помощник старика-основателя. Молодой географ, который согласился лететь на неизвестный остров за идею и небольшое вознаграждение. Именно он был рядом со стариком в тот самый первый день, когда вертолёт приземлился на пустой земле. После смерти старика Миша рассказал об острове друзьям и привёл первых двенадцать поселенцев. Он составлял первые карты БорноАвии, давал названия бухтам и холмам и до сих пор живёт в Лисовске, работает в библиотеке и иногда читает лекции по географии для школьников. Говорит: «Я просто оказался в нужном месте в нужное время». В БорноАвии считают, что без Миши ничего бы не вышло.
Дядя Паша. Старый спасатель с Бевропольского пляжа и первый тренер Александра Веникова. В молодости он сам мечтал о большом спорте, но не сложилось: война, работа, жизнь. Когда на остров приехал молодой пловец, дядя Паша увидел в нём то, чего не смог достичь сам, и взялся тренировать его бесплатно. Каждый день они выходили в море: дядя Паша на лодке с секундомером, Веников — на дистанцию. После победы ученика дядя Паша заплакал и сказал: «Теперь можно и на пенсию». Но не ушёл — до сих пор учит детей плавать на том же пляже. Его знают все, и каждый год в День Веникова он сидит на почётном месте и принимает поздравления.
Гриша-таксист. Единственный таксист на всю БорноАвию. Работает круглые сутки, отвечает на звонки в любое время дня и ночи. Номер его телефона — 22-22 — знает каждый житель. Как он спит и спит ли вообще, никто не знает. Ходят слухи, что на самом деле это три брата-близнеца, работающие посменно, но братья не подтверждают и загадочно улыбаются. Гриша возит пассажиров между городами, встречает гостей у вертолётной площадки и никогда не берёт денег с тех, кто опаздывает на автобус. «Успеешь — отдашь», — говорит он. И люди отдают. Всегда.
Пчеловод Игнат. Один из немногих, кто получил гражданство БорноАвии, приехав с материка. Живёт в Лисовске, держит ульи с борноавинскими пчёлами и делает мёд, который считается лучшим в стране. Приехал в 2019 году, написал письмо в совет, прошёл собеседование и остался навсегда. Говорит: «Здесь время тянется, как мёд с ложки». Его мёд подают к чаю в резиденции Олатора, а сам Игнат по выходным проводит экскурсии для детей и рассказывает про пчёл. Дети его обожают, пчёлы слушаются, мёд не заканчивается.
19. Планы на будущее
БорноАвия — страна молодая, ей всего пятнадцать лет. По человеческим меркам это подросток, который уже многое умеет, но ещё не решил, кем хочет стать, когда вырастет. О будущем здесь говорят редко и без спешки, но иногда, долгими вечерами за чаем, жители трёх городов всё же задумываются: а что дальше?
Главный вопрос, который время от времени всплывает в разговорах, — будет ли четвёртый город. Пока что ответ однозначный: нет. Три города — это не просто традиция, это философия. Три города как три стихии: труд, мысль и мир. Добавить четвёртый — значит нарушить равновесие. Но молодёжь иногда фантазирует: а если бы построили город на другом конце острова? Как бы его назвали? Чему бы посвятили? Кто-то предлагает город музыки, кто-то — город спорта, кто-то — город тишины, где вообще ничего не происходит. Олатор на эти разговоры отвечает с улыбкой: «Когда нас станет слишком много для трёх городов, тогда и подумаем. А пока нам и втроём не тесно».
Второй вопрос — менять ли флаг или герб. Этот вопрос поднимался всего один раз, в 2022 году, когда группа художников из Лисовска предложила осовременить герб: сделать линии ровнее, ёлки пушистее, медаль блестящее. Совет рассмотрел предложение и отклонил. Олатор сказал: «Герб нарисован пьяным матросом на салфетке, и в этом его сила. Если мы начнём его улучшать, мы потеряем душу». Художники согласились и забрали предложение обратно. С тех пор вопрос о смене символов не поднимался. Флаг, герб и гимн останутся такими, какие есть. Навсегда.
Третий вопрос — технологии. Сейчас в БорноАвии есть спутниковый интернет, несколько компьютеров в школе Мираделя и один общий телефон в каждом городе. Мобильной связи нет, телевидения нет, социальных сетей нет. И большинство жителей считают это благом. Но некоторые молодые люди, особенно те, кто ездил учиться на материк, привозят с собой идеи: а что если провести интернет во все дома? А что если создать борноавинский сайт? А что если завести страну в международные реестры? Пока эти идеи не находят поддержки у старшего поколения. Старики говорят: «Мы пятнадцать лет прожили без этого и счастливы. Зачем нам лишний шум?» Но Олатор не запрещает думать. Он говорит: «Пусть молодёжь мечтает. Мечты — это тоже труд, только лёгкий». Возможно, через десять-двадцать лет в БорноАвии появится свой блогер или онлайн-радио. А возможно, и нет. Время покажет.
Четвёртый вопрос — население. Сейчас в БорноАвии живёт около трёх тысяч человек. По меркам большого мира это даже не город, а деревня. Страна не стремится к росту, но и не боится его. Если кто-то хочет приехать и остаться — двери открыты. Но никто не будет зазывать, рекламировать и агитировать. Олатор говорит: «БорноАвия — не товар, который нужно продавать. Она — дом, который сам выбирает своих жильцов». Демографы-любители из Лисовска подсчитали, что при нынешних темпах к 2050 году население может вырасти до пяти тысяч. Что будет тогда — никто не знает. Может быть, построят четвёртый город. Может быть, просто расширят три существующих. А может быть, ничего не изменят, и всё останется как есть. БорноАвия не любит планов на бумаге. Она предпочитает жить и смотреть, что получится.
Пятый вопрос, самый философский, звучит так: а что будет, когда не станет первого Олатора? Лоренсу Мираделю уже за пятьдесят. Он здоров, бодр и ест пирожки раз в месяц, но все понимают: ничто не вечно. Кто будет следующим Олатором? Как пройдут выборы? Сохранится ли страна такой же мирной и светлой? Этот вопрос здесь не принято обсуждать громко — считается дурным тоном говорить о человеке так, будто его уже нет. Но тихо, про себя, каждый житель иногда думает об этом. Официальной процедуры преемственности нет. Скорее всего, когда придёт время, совет снова соберётся и будет выбирать нового лидера те самые шесть месяцев, не торопясь и не ошибаясь. Кандидатов пока никто не называет, но в народе шепчутся, что Александр Веников мог бы стать хорошим Олатором — он спокойный, справедливый и любит страну. Или Елена Мирадель — она мудрая и знает всё изнутри. Или вообще кто-то, кого пока никто не знает. Как говорил старик-основатель: «Лидер не приходит по расписанию. Он приходит, когда нужен».
Планов на расширение территории нет. БорноАвия не претендует на соседние острова, не хочет присоединять куски материка и не мечтает о колониях. Ей достаточно того, что есть. Зачем больше земли, если и эту не всю обошли? Зачем больше власти, если и с этой справляются через чай и разговоры?
Есть планы на новый праздник. Молодёжь Лисовска предложила День тишины — один день в году, когда во всей стране не произносится ни слова. Никто не говорит, не кричит, не поёт. Только пишут записки, улыбаются и слушают море. Идею пока обсуждают. Старшее поколение относится с сомнением: «Мы и так не болтливые». Но молодёжь настаивает: «Одно дело просто не болтать, другое — объявить тишину праздником». Возможно, скоро в календаре БорноАвии появится ещё одна красная дата. Между Днём лисы и Днём Веникова как раз есть свободное место.
Есть и совсем личные планы. Каждый житель БорноАвии, от мала до велика, раз в год пишет письмо в будущее — себе самому на следующий год. Это традиция. В письме — не глобальные цели, а простые желания: научиться печь пирожки, переплыть бухту, прочитать десять книг, посадить розу, помириться с другом. Через год письма вскрывают и читают. Кто-то смеётся над прошлогодними мечтами, кто-то грустит, что не всё сбылось, кто-то радуется, что сбылось даже больше. Эта традиция и есть главный план на будущее: жить год за годом, писать себе письма, становиться чуть лучше и не терять того, что уже есть.
БорноАвия не строит пятилеток. Она не пишет стратегий. Она просто живёт. И если спросить Олатора, какой у страны план на ближайшие сто лет, он, скорее всего, ответит: «Бе-ми. Всё хорошо. Пусть будет так же». И это, пожалуй, лучший план из всех возможных.
20. Три города подробно
БорноАвия состоит из трёх городов, и каждый из них — это отдельный мир. Они не похожи друг на друга ни по ритму жизни, ни по архитектуре, ни по запахам, ни по людям. Но вместе они образуют то самое равновесие, на котором держится страна: труд, мысль и мир. Беврополь — это руки. Лисовск — это голова. Мирадель — это сердце. И вот как они выглядят, если приехать и посмотреть внимательно.
Беврополь. Город труда. Самый большой и самый шумный из трёх. Он расположен на северо-западном побережье острова, там, где море глубже всего и удобнее всего заходить грузовым судам. Беврополь начинался как порт, и портом он остаётся до сих пор. Главная улица города — если можно назвать улицей дорогу без названия — ведёт от причалов к центральной площади. На площади стоит памятник старику-основателю: не парадный монумент, а простая фигура сидящего человека с телескопом на коленях. Вокруг памятника всегда сидят люди: едят пирожки, пьют чай, обсуждают новости. Улицы Беврополя, как известно, не имеют названий. Адреса звучат так: «Пятый дом от завода», «Третий поворот после пекарни», «Там, где жёлтый забор». Местные не путаются, а приезжие привыкают за неделю. Архитектура простая: двухэтажные дома из серого кирпича, крыши из рифлёного железа, на окнах занавески в цветочек. Никаких украшений, никакой лепнины. Красота Беврополя — в его функциональности. Здесь всё для дела. Завод по производству игрушек стоит прямо на главном перекрёстке, и его трубы дымят с утра до вечера. Запах жжёной резины и пластика — визитная карточка города. Местные к нему привыкли и даже любят: говорят, пахнет работой. Порт — сердце Беврополя. Утром туда приходят рыбацкие лодки, днём грузят товары, вечером портовые рабочие сидят на причале, свесив ноги к воде, и смотрят на закат. В порту есть бар «Якорь» — то самое место, где пьяный матрос Коля нарисовал на салфетке будущий герб страны. Бар до сих пор работает, и над стойкой висит та самая салфетка в рамке. Хозяин бара, сын того самого бармена, всем рассказывает эту историю и очень гордится. Ещё в Беврополе есть баня — старая, деревянная, с каменной печкой. По субботам туда ходят все: от рабочих до членов совета. Говорят, что в бане решаются самые важные вопросы, потому что в пару все равны. Детская площадка в Беврополе одна, но большая: качели из старых покрышек, песочница, турники. Вечером там собираются подростки, играют на гитаре и мечтают о море. В общем и целом Беврополь — это город, который работает. Он не пытается быть красивым, но в его суровости есть своё очарование. Как говорит местная поговорка: «Беврополь не гладит по голове, но кормит честно».
Лисовск. Город мысли. Он находится на восточной стороне острова, в самой зелёной его части. Если Беврополь пахнет солью и резиной, то Лисовск пахнет хвоей и книгами. Это самый тихий город БорноАвии. Здесь не услышишь заводских гудков, не увидишь толпы на перекрёстке. Улицы Лисовска узкие, мощёные, с деревянными скамейками через каждые сто метров. Дома деревянные, с резными наличниками и мансардами. Почти у каждого дома — палисадник с розами или ромашками. Главная достопримечательность — Лисовская библиотека. Она занимает двухэтажное здание с большими окнами и читальным залом, из которого видно море. В библиотеке собрано около десяти тысяч книг — огромное богатство по местным меркам. Книги привозят с материка, дарят туристы, передают по завещанию. Библиотекарь Анна Петровна работает здесь с самого основания и знает каждую книгу в лицо. Говорят, она может найти нужный том с закрытыми глазами. Кроме библиотеки в Лисовске есть несколько мастерских: гончарная, столярная и художественная. Местные художники рисуют море, лес и лис. Лисы здесь повсюду: на вывесках, на открытках, на кружках, на заборах. Всё потому, что именно в Лисовск когда-то вышла первая лиса к строителям. В центре городка стоит маленький памятник — бронзовая лисица на камне. Считается, что если потереть ей нос, будет удача. Нос у лисицы натёрт до блеска. В Лисовске есть своя школа, своя обсерватория с телескопом и маленький исследовательский центр, где изучают морские течения и звёзды. Жители Лисовска — люди тихие, задумчивые. Здесь не принято громко разговаривать на улице, а если хочешь обсудить важное, лучше сесть на скамейку в парке и говорить вполголоса. Лисовск не любит спешки. Время здесь течёт медленно, как вода в лесном ручье. Местная поговорка: «В Лисовске даже часы идут тише».
Мирадель. Город мира. Он расположен на южном побережье острова, в самой красивой его части. Если Беврополь — это работа, а Лисовск — размышление, то Мирадель — это отдых и вдохновение. Город называют жемчужиной БорноАвии, и это неофициальное звание он носит с гордостью. Мирадель — самый чистый, самый светлый и самый уютный город. Улицы здесь вымощены светлой плиткой, дома выкрашены в белый и бежевый, на каждом углу — вазоны с цветами. Розы, тюльпаны, ромашки, лаванда — Мирадель утопает в зелени и цветах круглый год. Главная достопримечательность — резиденция Олатора. Это двухэтажное белое здание с балконом, увитым плющом, и небольшим садом. Никаких заборов, никакой колючей проволоки. Охрана состоит из двух человек, которые сидят на лавочке у входа и пьют чай. Олатор часто выходит на прогулку без сопровождения, и любой житель может подойти и поговорить. Рядом с резиденцией — площадь Трёх Городов, где проходят все главные церемонии. На площади стоит фонтан с тремя струями: синей, жёлтой и зелёной — по цветам флага. Вечером фонтан подсвечивают, и это выглядит очень красиво. В Мираделе находится лучший ресторан страны «У Лисы» с видом на море, школа с компьютерным классом и бассейн имени Веникова. Пляж в Мираделе — самый широкий и чистый. Песок здесь светлый, почти белый, вода прозрачная. По вечерам на набережной зажигают фонари, и пары гуляют вдоль моря. Мирадель — это город, в котором хочется остаться навсегда. Местная поговорка: «Мирадель не столица, но сердце здесь бьётся чаще».
Три города связаны не только автобусами, паромами и велосипедными тропами, но и общим духом. Каждый житель БорноАвии знает: Беврополь даёт работу, Лисовск даёт знание, Мирадель даёт покой. И вместе они — одно целое. Маленькая страна, которой нет на карте, но которая есть в сердце каждого, кто хоть раз прошёлся по её улицам. Ло-ми, Беврополь. Ло-ми, Лисовск. Ло-ми, Мирадель.
Символы и сувениры, СМИ и связь, медицина, архитектура и строительство, искусство и ремёсла, свадьбы и похороны, дети и воспитание, старость и пенсия, экология, мифы и легенды БорноАвии
20. Три города подробно
БорноАвия состоит из трёх городов, и каждый из них — это отдельный мир. Они не похожи друг на друга ни по ритму жизни, ни по архитектуре, ни по запахам, ни по людям. Но вместе они образуют то самое равновесие, на котором держится страна: труд, мысль и мир. Беврополь — это руки. Лисовск — это голова. Мирадель — это сердце. И вот как они выглядят, если приехать и посмотреть внимательно.
Беврополь. Город труда. Самый большой и самый шумный из трёх. Он расположен на северо-западном побережье острова, там, где море глубже всего и удобнее всего заходить грузовым судам. Беврополь начинался как порт, и портом он остаётся до сих пор. Главная улица города — если можно назвать улицей дорогу без названия — ведёт от причалов к центральной площади. На площади стоит памятник старику-основателю: не парадный монумент, а простая фигура сидящего человека с телескопом на коленях. Вокруг памятника всегда сидят люди: едят пирожки, пьют чай, обсуждают новости. Улицы Беврополя, как известно, не имеют названий. Адреса звучат так: «Пятый дом от завода», «Третий поворот после пекарни», «Там, где жёлтый забор». Местные не путаются, а приезжие привыкают за неделю. Архитектура простая: двухэтажные дома из серого кирпича, крыши из рифлёного железа, на окнах занавески в цветочек. Никаких украшений, никакой лепнины. Красота Беврополя — в его функциональности. Здесь всё для дела. Завод по производству игрушек стоит прямо на главном перекрёстке, и его трубы дымят с утра до вечера. Запах жжёной резины и пластика — визитная карточка города. Местные к нему привыкли и даже любят: говорят, пахнет работой. Порт — сердце Беврополя. Утром туда приходят рыбацкие лодки, днём грузят товары, вечером портовые рабочие сидят на причале, свесив ноги к воде, и смотрят на закат. В порту есть бар «Якорь» — то самое место, где пьяный матрос Коля нарисовал на салфетке будущий герб страны. Бар до сих пор работает, и над стойкой висит та самая салфетка в рамке. Хозяин бара, сын того самого бармена, всем рассказывает эту историю и очень гордится. Ещё в Беврополе есть баня — старая, деревянная, с каменной печкой. По субботам туда ходят все: от рабочих до членов совета. Говорят, что в бане решаются самые важные вопросы, потому что в пару все равны. Детская площадка в Беврополе одна, но большая: качели из старых покрышек, песочница, турники. Вечером там собираются подростки, играют на гитаре и мечтают о море. В общем и целом Беврополь — это город, который работает. Он не пытается быть красивым, но в его суровости есть своё очарование. Как говорит местная поговорка: «Беврополь не гладит по голове, но кормит честно».
Лисовск. Город мысли. Он находится на восточной стороне острова, в самой зелёной его части. Если Беврополь пахнет солью и резиной, то Лисовск пахнет хвоей и книгами. Это самый тихий город БорноАвии. Здесь не услышишь заводских гудков, не увидишь толпы на перекрёстке. Улицы Лисовска узкие, мощёные, с деревянными скамейками через каждые сто метров. Дома деревянные, с резными наличниками и мансардами. Почти у каждого дома — палисадник с розами или ромашками. Главная достопримечательность — Лисовская библиотека. Она занимает двухэтажное здание с большими окнами и читальным залом, из которого видно море. В библиотеке собрано около десяти тысяч книг — огромное богатство по местным меркам. Книги привозят с материка, дарят туристы, передают по завещанию. Библиотекарь Анна Петровна работает здесь с самого основания и знает каждую книгу в лицо. Говорят, она может найти нужный том с закрытыми глазами. Кроме библиотеки в Лисовске есть несколько мастерских: гончарная, столярная и художественная. Местные художники рисуют море, лес и лис. Лисы здесь повсюду: на вывесках, на открытках, на кружках, на заборах. Всё потому, что именно в Лисовск когда-то вышла первая лиса к строителям. В центре городка стоит маленький памятник — бронзовая лисица на камне. Считается, что если потереть ей нос, будет удача. Нос у лисицы натёрт до блеска. В Лисовске есть своя школа, своя обсерватория с телескопом и маленький исследовательский центр, где изучают морские течения и звёзды. Жители Лисовска — люди тихие, задумчивые. Здесь не принято громко разговаривать на улице, а если хочешь обсудить важное, лучше сесть на скамейку в парке и говорить вполголоса. Лисовск не любит спешки. Время здесь течёт медленно, как вода в лесном ручье. Местная поговорка: «В Лисовске даже часы идут тише».
Мирадель. Город мира. Он расположен на южном побережье острова, в самой красивой его части. Если Беврополь — это работа, а Лисовск — размышление, то Мирадель — это отдых и вдохновение. Город называют жемчужиной БорноАвии, и это неофициальное звание он носит с гордостью. Мирадель — самый чистый, самый светлый и самый уютный город. Улицы здесь вымощены светлой плиткой, дома выкрашены в белый и бежевый, на каждом углу — вазоны с цветами. Розы, тюльпаны, ромашки, лаванда — Мирадель утопает в зелени и цветах круглый год. Главная достопримечательность — резиденция Олатора. Это двухэтажное белое здание с балконом, увитым плющом, и небольшим садом. Никаких заборов, никакой колючей проволоки. Охрана состоит из двух человек, которые сидят на лавочке у входа и пьют чай. Олатор часто выходит на прогулку без сопровождения, и любой житель может подойти и поговорить. Рядом с резиденцией — площадь Трёх Городов, где проходят все главные церемонии. На площади стоит фонтан с тремя струями: синей, жёлтой и зелёной — по цветам флага. Вечером фонтан подсвечивают, и это выглядит очень красиво. В Мираделе находится лучший ресторан страны «У Лисы» с видом на море, школа с компьютерным классом и бассейн имени Веникова. Пляж в Мираделе — самый широкий и чистый. Песок здесь светлый, почти белый, вода прозрачная. По вечерам на набережной зажигают фонари, и пары гуляют вдоль моря. Мирадель — это город, в котором хочется остаться навсегда. Местная поговорка: «Мирадель не столица, но сердце здесь бьётся чаще».
Три города связаны не только автобусами, паромами и велосипедными тропами, но и общим духом. Каждый житель БорноАвии знает: Беврополь даёт работу, Лисовск даёт знание, Мирадель даёт покой. И вместе они — одно целое. Маленькая страна, которой нет на карте, но которая есть в сердце каждого, кто хоть раз прошёлся по её улицам. Ло-ми, Беврополь. Ло-ми, Лисовск. Ло-ми, Мирадель.
21. Символы и сувениры БорноАвии
У каждой страны есть свои символы — предметы, образы, вещицы, по которым её узнают и вспоминают. БорноАвия не исключение. Несмотря на свой юный возраст и скромные размеры, она обзавелась целым набором сувениров и знаковых вещей, которые туристы увозят с собой, а местные дарят друг другу на праздники.
Главный сувенир БорноАвии — фигурка лисы. Она продаётся в каждой сувенирной лавке, но лучшие экземпляры делают вручную в мастерской Лисовска. Лисы бывают деревянные, глиняные, тряпичные и даже вязаные. Деревянные вырезает старый мастер Семён, который работает с деревом уже десять лет и знает, как передать изгиб лисьего хвоста тремя движениями ножа. Глиняных лис лепят в гончарной мастерской, обжигают в печи и раскрашивают в рыжий, белый и охристый цвета. Тряпичных шьют школьницы на уроках труда и продают на ярмарке в День лисы. Самая дорогая и редкая фигурка — лиса из морёного дуба, дерева, которое долго пролежало в морской воде и стало твёрдым как камень. Таких лис делают всего несколько штук в год, и каждая имеет свой номер и сертификат. Считается, что лиса приносит удачу, особенно если потереть ей нос. Именно поэтому у всех лис в сувенирных лавках носы затёрты ещё до покупки.
Второй по популярности сувенир — открытки с видами БорноАвии. Их рисуют местные художники, и каждая открытка уникальна. Нет двух одинаковых. На открытках изображают море на закате, три города с высоты птичьего полёта, герб, лису, портрет старика-основателя, розы Елены, вертолётную площадку, автобусы, паромы, бассейн Веникова и многое другое. Самые популярные открытки — с пятью ёлками и с матросом Колей, рисующим на салфетке. Открытки продаются везде: в библиотеке Лисовска, в порту Беврополя, в резиденции Мираделя. Туристы покупают их десятками и отправляют друзьям и родственникам. Почта БорноАвии работает отлично, и открытка с борноавинским штемпелем доходит до любой точки мира.
Особое место среди сувениров занимает чай. Борноавинский чай с мятой и розовыми лепестками — это не просто напиток, а символ гостеприимства. Его продают в жестяных банках с изображением флага или герба. Рецепт купажа держится в секрете, но известно, что мяту собирают на склонах холма Старика, а розовые лепестки — в саду Елены. Чай пахнет летом, морем и цветами одновременно. Местные говорят: «Выпьешь чашку — и сразу хочется вернуться». Туристы подтверждают.
Из еды в качестве сувенира везут мёд пчеловода Игната. Он продаётся в маленьких стеклянных баночках с деревянной крышкой и этикеткой, нарисованной от руки. Мёд бывает цветочный, липовый и особый — с примесью розовой воды. Последний делают только раз в год, в июле, и он разлетается мгновенно. Ещё везут печенье «Лисий хвост» — тонкое, хрустящее, с ароматом ванили и корицы. Его пекут в кондитерской «Сладкий Лис» в Лисовске и упаковывают в бумажные пакеты с лисьим принтом. Печенье не портится долго, так что можно везти хоть на другой конец света.
Популярны магниты на холодильник. Самый ходовой магнит — герб БорноАвии с пятью ёлками и медалью. Есть магнит с флагом, магнит с картой острова, магнит с портретом старика и даже магнит с Олатором, который держит в руке пирожок. Последний туристы покупают особенно охотно — говорят, он приносит в дом уют.
Из необычных сувениров стоит отметить календарь с борноавинскими фразами. На каждый месяц — новое слово или выражение с переводом и картинкой. Январь: «Ло-ми» с видом заснеженного Беврополя. Март: «Бе-ло?» с чашкой чая. Август: «Лис-бе-мира» с праздничным фонариком. Календарь стоит недорого и после окончания года остаётся красивой книжечкой с картинками.
Ещё один необычный сувенир — деревянная карточка гражданина. Это точная копия настоящего удостоверения личности, только без имени и номера. На ней вырезан герб, надпись «БорноАвия» и оставлено пустое место, куда можно вписать своё имя. Туристы покупают их и носят на шее как кулон или вешают дома на стену. Говорят, это помогает почувствовать себя немного борноавинцем.
Для детей везут игрушечных лис и плюшевых медведей. Медведь в БорноАвии — не символ, но уважаемое животное. Плюшевые мишки продаются в шарфах цветов флага и с маленьким гербом на лапе. Дети их обожают.
Из дорогих сувениров — картина местного художника. В Лисовске можно заказать пейзаж с видом на море, лес или гору Старика. Художников в Лисовске несколько, и каждый работает в своём стиле: кто-то пишет маслом, кто-то акварелью, кто-то карандашом. Картина стоит недёшево, но это подарок на всю жизнь. Некоторые туристы заказывают портрет лисы или вид из окна библиотеки — и то и другое получается одинаково душевно.
Отдельно стоит упомянуть сувенир, который нельзя купить, но можно получить в подарок. Это пирожок. Если вам подарили пирожок в БорноАвии — вы приняты. Если вам дали пирожок с собой в дорогу — вы стали почти роднёй. Некоторые туристы увозят пирожки, завёрнутые в бумагу, и едят их в самолёте или вертолёте, глядя на удаляющийся остров. И в этот момент они понимают, что обязательно вернутся. Потому что борноавинский пирожок — это не еда. Это обещание.
Все сувениры продаются без наценок и без навязчивой рекламы. В БорноАвии не принято зазывать покупателей. Если хочешь — купи. Если не хочешь — просто посмотри. Продавец в любой лавке скажет вам: «Бе-ло?» и предложит чай, даже если вы ничего не купите. Потому что здесь продают не вещи, а частичку души. А душа, как известно, бесценна. Но стоит, как правило, недорого. Ровно столько, сколько вы сами готовы за неё заплатить.
22. СМИ и связь в БорноАвии
БорноАвия — страна маленькая, и информационное пространство здесь под стать её размерам: скромное, неспешное и уютное. Никто не смотрит новости по телевизору, потому что телевидения нет. Никто не скроллит ленту в смартфоне, потому что мобильной связи почти нет. Но это не значит, что люди живут в информационной изоляции. Просто новости здесь распространяются иначе — медленно, тихо и только те, которые действительно важны.
Главный источник информации в БорноАвии — радио. Оно работает с первого года существования страны и до сих пор остаётся любимым средством связи. Радиостанция всего одна, называется «Радио БорноАвия», и вещает она из маленькой студии в Мираделе. Студия помещается в комнате на первом этаже резиденции Олатора и состоит из стола, микрофона, старого передатчика и большого термоса с чаем. Ведущий — пожилой мужчина по имени Семён Борисович, бывший диктор из Владивостока. Он приехал на остров десять лет назад и с тех пор каждый день выходит в эфир. Голос у него низкий, спокойный, убаюкивающий. Местные шутят, что под радио Семёна Борисовича хорошо не только слушать новости, но и засыпать.
Эфир начинается в восемь утра и длится до полудня. Потом повторяется вечером. Программа всегда одна и та же: сводка погоды, новости из трёх городов, объявления и музыкальная пауза. Погоду Семён Борисович зачитывает с листа, который ему каждое утро приносит местный метеоролог-любитель — старик с барометром в Лисовске. Прогноз всегда звучит примерно так: «Сегодня тепло, ветер слабый, море спокойное. Идеальный день для чая на веранде». Иногда добавляет: «Возможен дождь, но вы не расстраивайтесь, розам нужна вода».
Новости состоят из простых и мирных событий: кто родился, кто женился, кто поймал самую большую рыбу, когда прилетит вертолёт, какие книги поступили в библиотеку. Если происходит что-то важное — например, приезжает иностранная делегация или Олатор выступает с речью, — Семён Борисович зачитывает это дважды, чтобы все точно услышали. Объявления — самая душевная часть эфира. Жители могут прийти в студию или передать записку и попросить объявить что угодно: «Гриша, забери меня от бани в шесть», «Потерялась серёжка, нашедшему пирог», «В среду в библиотеке лекция про звёзды, приходите с пледами». После объявлений — музыкальная пауза. Семён Борисович ставит пластинку — у него большая коллекция классики и джаза, — и в эфире звучит музыка. Местные музыканты иногда приходят в студию и играют вживую: гитара, скрипка, губная гармошка. Это всегда анонсируется как «специальный гость», и слушатели заранее собираются у приёмников.
Газеты в БорноАвии тоже есть. Их две: «Бевропольский вестник» и «Лисовский листок». Третья газета, «Мирадельские новости», закрылась несколько лет назад, потому что в Мираделе и так все всё знают друг о друге без газет. «Бевропольский вестник» выходит раз в неделю, по пятницам. Это простая чёрно-белая газета на четырёх страницах. Печатают её на старом станке в подвале завода игрушек. Главный редактор и по совместительству единственный журналист — молодой парень по имени Дима, тот самый «недожурналист», который когда-то написал статью «Честный митинг прикрыли» и с тех пор работает официально. Дима пишет о работе порта, о ценах на рыбу, о стройках и ремонтах. Иногда публикует интервью с рабочими или репортажи с завода. Стиль у него простой, но честный. Газету покупают в порту и на рынке, цена — символическая, три рубля или один тенге. «Лисовский листок» — газета другого толка. Она выходит раз в две недели и печатается на плотной бумаге, почти как журнал. Редактор — Софья Марковна, директриса Лисовской школы. Она публикует стихи местных поэтов, рассказы, заметки о природе, исторические очерки и обязательно — рубрику «Спроси библиотекаря», где Анна Петровна рекомендует книги. «Лисовский листок» читают в тишине, с чашкой чая, и часто хранят старые номера как маленькие произведения искусства.
Интернет в БорноАвии есть, но он спутниковый, медленный и доступен только в нескольких местах: в школе Мираделя, в библиотеке Лисовска и в резиденции Олатора. Местные пользуются им редко и в основном по делу: проверить почту, скачать учебники, связаться с родственниками на материке. Социальных сетей у борноавинцев нет. Никто не ведёт блог, не выкладывает фотографии завтраков и не обсуждает политику в комментариях. Местные говорят: «Зачем нам интернет, если у нас есть море?» Молодёжь, конечно, иногда ворчит, но не сильно. Те, кто ездил учиться на материк, привозят с собой ноутбуки и смартфоны, но здесь они быстро теряют актуальность. Без постоянного сигнала телефон превращается в плеер и фотоаппарат, и многих это устраивает.
Мобильной связи нет как таковой. Сотовых вышек на острове не ставят — дорого, сложно и, по мнению совета, не нужно. Вместо этого в каждом городе есть по одному общественному телефону. Они висят на стенах почтовых отделений и работают по карточкам. Карточки продаются там же и стоят копейки. Звонки на материк возможны, но связь не всегда устойчивая — зависит от погоды и настроения спутника. В хорошую погоду можно дозвониться до Владивостока и поговорить минут десять, пока не прервётся. Этого обычно хватает, чтобы сказать главное.
Почта в БорноАвии — это отдельная гордость. Она работает безупречно. Почтовые отделения есть в каждом городе, и письма разносят три почтальона — по одному на город. Почтальон Беврополя — дядя Костя, высокий и молчаливый, ходит с тяжёлой сумкой через плечо и знает все адреса наизусть. Почтальон Лисовска — тётя Галя, весёлая и разговорчивая, всегда приносит вместе с письмом конфету или засушенный цветок. Почтальон Мираделя — молодой парень по имени Антон, который передвигается на велосипеде и успевает разнести почту быстрее всех. Письмо, отправленное утром из Беврополя, к вечеру уже в Лисовске. Посылки идут чуть дольше, но тоже доходят. Говорят, что борноавинская почта работает лучше, чем в некоторых больших странах. Местные этим гордятся и пишут друг другу письма даже по пустякам — просто чтобы получить конверт с красивой маркой. Марки в БорноАвии — это отдельный вид искусства. Их рисуют художники Лисовска, и каждая серия посвящена чему-то важному: лисам, розам, гербу, Веникову, старику-основателю. Коллекционеры с материка охотятся за этими марками и готовы платить большие деньги, но в БорноАвии их продают по номиналу — и только в почтовых отделениях.
Слухи в БорноАвии расходятся быстрее любого радио. Если в Беврополе кто-то поймал рекордного окуня, к вечеру об этом знает весь Лисовск, а к утру — весь Мирадель. Если Олатор сказал что-то важное на совете, это передают из уст в уста в течение нескольких часов. Слухи редко бывают злыми или лживыми — здесь не принято сплетничать ради вреда. Чаще это просто способ держаться вместе, быть в курсе жизни друг друга. В БорноАвии говорят: «Новость — это повод для чая». И действительно, узнав что-то новое, люди идут к соседям, ставят чайник и обсуждают. Не в соцсетях, не в комментариях, а лицом к лицу. Так, как делали всегда.
23. Медицина и здоровье в БорноАвии
Медицина в БорноАвии устроена просто, как и всё в этой стране. Здесь нет огромных больниц с блестящим оборудованием, нет частных клиник и страховых компаний. Но это не значит, что люди болеют и страдают без помощи. Просто помощь здесь оказывают по-другому — тихо, внимательно и часто с чашкой чая в руке.
В каждом из трёх городов есть по одному медицинскому пункту. В Беврополе это небольшое двухэтажное здание рядом с портом. На первом этаже — кабинет врача и процедурная, на втором — три палаты для тех, кому нужно остаться под присмотром. Врач Беврополя — доктор Михаил, пожилой мужчина с уставшими, но добрыми глазами. Он приехал на остров восемь лет назад, отработав тридцать лет в больнице скорой помощи во Владивостоке. Говорит, что переехал в БорноАвию, чтобы наконец-то лечить людей спокойно, без криков и авралов. Здесь он и лечит. Простуду, ушибы, порезы, давление, больные зубы — всё, с чем приходят рабочие порта и завода. Серьёзных операций доктор Михаил не делает, для этого нужно лететь на материк, но он может стабилизировать пациента и организовать отправку. У него есть старенький аппарат УЗИ, тонометр, набор хирургических инструментов и огромный чайник, который никогда не остывает. Каждого пациента он встречает фразой: «Ну, рассказывай, что болит. Только не спеши, чай уже заварен».
В Лисовске медицинский пункт ещё меньше. Он находится в пристройке к библиотеке и состоит из одной комнаты. Врач — женщина по имени Тамара Ивановна, бывший терапевт из Москвы. Она переехала на остров вместе с мужем-художником и теперь лечит местных жителей травами, словом и, если нужно, таблетками. Тамара Ивановна верит, что большинство болезней — от суеты и тревоги. Поэтому первое, что она делает, — усаживает пациента в кресло, наливает чай с мятой и просит рассказать не только о симптомах, но и о том, что на душе. Многие говорят, что после разговора с ней становится легче ещё до всяких лекарств. Если случай серьёзный, она связывается с доктором Михаилом по телефону или вызывает вертолёт на материк.
В Мираделе медицинский пункт самый новый и хорошо оборудованный. Он находится недалеко от резиденции Олатора и был построен на деньги, полученные от продажи роз. Здесь есть всё необходимое для первой помощи, небольшой родильный зал и даже дефибриллятор, подаренный японскими гостями. Врач Мираделя — молодой человек по имени Артём, выпускник медицинского университета в Сеуле. Он вернулся на остров после учёбы и теперь работает с утра до вечера, принимая жителей всех трёх городов, если их случай не могут решить на месте. Артём — единственный врач в стране, который говорит на борноавинском, и пациенты это очень ценят. Детей он лечит с особой нежностью, всегда даёт леденец после осмотра и говорит: «Ло-ми, малыш, ты у нас богатырь».
Аптека в БорноАвии одна на всю страну, находится в Мираделе при медицинском пункте. Там продают самые необходимые лекарства: от простуды, от давления, от аллергии, перевязочные материалы, витамины. Ассортимент небольшой, но всё нужное есть. Если требуется редкое лекарство, его заказывают с материка и доставляют ближайшим вертолётом. Рецепты здесь не требуют — фармацевт знает всех жителей в лицо и понимает, кому что нужно. Цены на лекарства низкие, часть вообще выдаётся бесплатно. Олатор говорит: «Здоровье — не товар, а право».
Стоматолога в БорноАвии нет, но есть один человек, который умеет лечить зубы. Это всё тот же доктор Михаил в Беврополе. Он прошёл курсы стоматологии ещё в молодости и теперь совмещает. Зубы лечит по вторникам и четвергам, запись — через тетрадку на столе. Инструменты у него старые, но руки золотые. Говорят, что удалить зуб у доктора Михаила почти не больно — он отвлекает разговорами и шутит так, что не замечаешь, как всё закончилось. После процедуры обязательно даёт с собой пакетик ромашкового чая для полоскания.
Если случается что-то действительно серьёзное — перелом, аппендицит, сложные роды, — пациента отправляют на материк. Для этого есть договорённость с больницей во Владивостоке. Вертолёт с пациентом вылетает в любое время суток, и счёт за перелёт оплачивает государство. Такое случается редко, но каждый раз вся страна переживает за своего жителя и ждёт новостей. Радио передаёт сводки о состоянии пациента, а Семён Борисович зачитывает в эфире пожелания скорейшего выздоровления от всех трёх городов.
Народная медицина в БорноАвии тоже в почёте. Простуду лечат чаем с мёдом Игната и малиновым вареньем. Ушибы прикладывают подорожником и капустным листом. От головной боли помогает прогулка у моря и тишина. От тревоги — разговор с другом и пирожок. Старуха Лида, говорят, знает особый отвар от бессонницы: мята, ромашка, немного розовых лепестков и капля морской воды. Рецепта она никому не даёт, но тех, кто приходит к ней за помощью, угощает готовым отваром. Помогает безотказно.
Отношение к здоровью в БорноАвии спокойное. Здесь не принято паниковать из-за насморка и бежать к врачу с каждым чихом. Но и запускать болезнь тоже не принято. Если что-то болит — иди и покажись. Доктор выслушает, чаем напоит, поможет. А море, воздух и тишина долечат остальное. Местная поговорка гласит: «В БорноАвии три лекарства: чай, море и время». И это, пожалуй, правда.
24. Архитектура и строительство в БорноАвии
БорноАвия никогда не знала генеральных планов, главных архитекторов и градостроительных комитетов. Города здесь росли не по чертежам, а по необходимости: где встал первый дом — там и улица, где проложили тропу — там и дорога. В этом отсутствии плана есть своя, живая логика. Архитектура БорноАвии — это смесь практичности, вкуса первых поселенцев и подручных материалов.
Первый дом на острове построил сам старик-основатель. Это была простая изба в одну комнату: брёвна, печь, стол, окно на море. Изба та не сохранилась в первозданном виде, но на её месте теперь стоит небольшой музей — точная копия, восстановленная по записям Миши-географа. В музее можно увидеть, как жил старик: грубый стол, керосиновая лампа, телескоп у окна, камень с надписью «БорноАвия» на полу. Это место считается первым камнем страны, и каждый строитель, начиная новый дом, приходит сюда — не за благословением, а за напоминанием: всё начиналось с малого.
Основной строительный материал на острове — дерево. Леса БорноАвии дают сосну, ель, кедр и дуб. Сосна идёт на стены, ель на перекрытия, дуб на двери и рамы, кедр на отделку. Камень используют редко — его на острове мало, только в районе холма Старика. Из камня построены фундаменты самых старых зданий и набережная в Мираделе. Кирпич появился позже, когда в Беврополе наладили небольшое производство из местной глины. Кирпич бевропольский — неказистый, сероватый, но крепкий. Из него построены завод, школа и портовые склады.
Каждый город имеет своё архитектурное лицо. Беврополь — суровый и прямой. Дома здесь в основном двухэтажные, прямоугольные, с плоскими или слегка покатыми крышами из рифлёного железа. Никаких балконов, никаких башенок. Окна небольшие — чтобы зимой держать тепло. Цвета — серый, коричневый, тёмно-красный. Украшений нет, если не считать флюгеров на крышах. Флюгер в Беврополе — это не просто украшение, а необходимость: по нему портовые рабочие определяют направление ветра. Почти на каждом доме можно увидеть железного кита, чайку или кораблик. Самый известный флюгер — на здании портового управления: большой медный осётр, который скрипит на ветру и пугает чаек.
Лисовск — полная противоположность. Здесь дома строят с выдумкой и любовью. Архитектура Лисовска впитала в себя всё, что поселенцы помнили о дачных посёлках, старых русских городах и сказочных избушках. Дома деревянные, с резными наличниками, ставнями и мансардами. Крыши острые, черепичные или тёсовые. Цвета — тёплые: охра, зелёный, голубой, белый. Почти каждый дом окружает палисадник с розами или ромашками, почти у каждого крыльца стоит скамейка. Улицы Лисовска извилистые — они огибают деревья, а не вырубают их. Есть дома-башни, дома-фонари с огромными окнами, дома-шкатулки с росписью на ставнях. Самый известный дом Лисовска — «Пряничный домик», где живёт художник. Он расписал стены сценами из жизни лис, и туристы специально приходят фотографироваться.
Мирадель — самый нарядный. Он строился позже двух других городов, и строился как резиденция Олатора, поэтому здесь старались сделать красиво. Улицы Мираделя широкие, вымощенные светлой плиткой. Дома белые или бежевые, с высокими окнами и балконами. На балконах — цветы, горшки с геранью и петуньями. Главное здание — резиденция Олатора. Она белая, двухэтажная, с большим балконом, увитым плющом. Перед резиденцией — площадь Трёх Городов с фонтаном. Фонтан строили всем миром: каждый житель мог принести камень для его основания. Говорят, что в основании лежат камни с берегов всех трёх городов.
Строительство в БорноАвии — дело общее. Если кто-то задумал новый дом, он объявляет об этом соседям и друзьям. В ближайшие выходные собирается толпа помощников. Мужчины ставят сруб, кладут крышу, проводят электричество. Женщины готовят еду и приносят чай. Дети крутятся под ногами и подают инструменты. К вечеру дом стоит, и начинается праздник — с пирогами, музыкой и обязательным тостом за нового жителя. Отказаться помочь — немыслимо. Даже Олатор однажды участвовал в такой стройке, когда в Мираделе возводили дом для молодой семьи. Пришёл в рабочей рубахе, взял молоток и работал наравне со всеми. С тех пор фотография, где Олатор забивает гвоздь, висит в совете.
Самое старое здание БорноАвии — музей старика-основателя. Самое красивое, по общему мнению, — библиотека Лисовска с её огромными окнами на море. Самое высокое — водонапорная башня в Беврополе, которую видно с любого конца города. Самое странное — дом одного чудака из Лисовска, который построил круглую комнату без углов, потому что «в углах скапливаются тревоги». Самое уютное — кондитерская «Сладкий Лис» с её жёлтыми стенами и запахом ванили на всю улицу.
Архитектурных запретов в БорноАвии нет. Хочешь — строй круглый дом. Хочешь — крась в фиолетовый. Но есть неписаное правило: не мешай соседу. Твой дом не должен загораживать ему солнце, твой забор не должен перекрывать тропу к морю. Это правило соблюдается свято, и конфликтов из-за стройки здесь не бывает. Если сомневаешься — спроси совета. Тебе скажут честно. И помогут.
24. Архитектура и строительство в БорноАвии
БорноАвия никогда не знала генеральных планов, главных архитекторов и градостроительных комитетов. Города здесь росли не по чертежам, а по необходимости: где встал первый дом — там и улица, где проложили тропу — там и дорога. В этом отсутствии плана есть своя, живая логика. Архитектура БорноАвии — это смесь практичности, вкуса первых поселенцев и подручных материалов.
Первый дом на острове построил сам старик-основатель. Это была простая изба в одну комнату: брёвна, печь, стол, окно на море. Изба та не сохранилась в первозданном виде, но на её месте теперь стоит небольшой музей — точная копия, восстановленная по записям Миши-географа. В музее можно увидеть, как жил старик: грубый стол, керосиновая лампа, телескоп у окна, камень с надписью «БорноАвия» на полу. Это место считается первым камнем страны, и каждый строитель, начиная новый дом, приходит сюда — не за благословением, а за напоминанием: всё начиналось с малого.
Основной строительный материал на острове — дерево. Леса БорноАвии дают сосну, ель, кедр и дуб. Сосна идёт на стены, ель на перекрытия, дуб на двери и рамы, кедр на отделку. Камень используют редко — его на острове мало, только в районе холма Старика. Из камня построены фундаменты самых старых зданий и набережная в Мираделе. Кирпич появился позже, когда в Беврополе наладили небольшое производство из местной глины. Кирпич бевропольский — неказистый, сероватый, но крепкий. Из него построены завод, школа и портовые склады.
Каждый город имеет своё архитектурное лицо. Беврополь — суровый и прямой. Дома здесь в основном двухэтажные, прямоугольные, с плоскими или слегка покатыми крышами из рифлёного железа. Никаких балконов, никаких башенок. Окна небольшие — чтобы зимой держать тепло. Цвета — серый, коричневый, тёмно-красный. Украшений нет, если не считать флюгеров на крышах. Флюгер в Беврополе — это не просто украшение, а необходимость: по нему портовые рабочие определяют направление ветра. Почти на каждом доме можно увидеть железного кита, чайку или кораблик. Самый известный флюгер — на здании портового управления: большой медный осётр, который скрипит на ветру и пугает чаек.
Лисовск — полная противоположность. Здесь дома строят с выдумкой и любовью. Архитектура Лисовска впитала в себя всё, что поселенцы помнили о дачных посёлках, старых русских городах и сказочных избушках. Дома деревянные, с резными наличниками, ставнями и мансардами. Крыши острые, черепичные или тёсовые. Цвета — тёплые: охра, зелёный, голубой, белый. Почти каждый дом окружает палисадник с розами или ромашками, почти у каждого крыльца стоит скамейка. Улицы Лисовска извилистые — они огибают деревья, а не вырубают их. Есть дома-башни, дома-фонари с огромными окнами, дома-шкатулки с росписью на ставнях. Самый известный дом Лисовска — «Пряничный домик», где живёт художник. Он расписал стены сценами из жизни лис, и туристы специально приходят фотографироваться.
Мирадель — самый нарядный. Он строился позже двух других городов, и строился как резиденция Олатора, поэтому здесь старались сделать красиво. Улицы Мираделя широкие, вымощенные светлой плиткой. Дома белые или бежевые, с высокими окнами и балконами. На балконах — цветы, горшки с геранью и петуньями. Главное здание — резиденция Олатора. Она белая, двухэтажная, с большим балконом, увитым плющом. Перед резиденцией — площадь Трёх Городов с фонтаном. Фонтан строили всем миром: каждый житель мог принести камень для его основания. Говорят, что в основании лежат камни с берегов всех трёх городов.
Строительство в БорноАвии — дело общее. Если кто-то задумал новый дом, он объявляет об этом соседям и друзьям. В ближайшие выходные собирается толпа помощников. Мужчины ставят сруб, кладут крышу, проводят электричество. Женщины готовят еду и приносят чай. Дети крутятся под ногами и подают инструменты. К вечеру дом стоит, и начинается праздник — с пирогами, музыкой и обязательным тостом за нового жителя. Отказаться помочь — немыслимо. Даже Олатор однажды участвовал в такой стройке, когда в Мираделе возводили дом для молодой семьи. Пришёл в рабочей рубахе, взял молоток и работал наравне со всеми. С тех пор фотография, где Олатор забивает гвоздь, висит в совете.
Самое старое здание БорноАвии — музей старика-основателя. Самое красивое, по общему мнению, — библиотека Лисовска с её огромными окнами на море. Самое высокое — водонапорная башня в Беврополе, которую видно с любого конца города. Самое странное — дом одного чудака из Лисовска, который построил круглую комнату без углов, потому что «в углах скапливаются тревоги». Самое уютное — кондитерская «Сладкий Лис» с её жёлтыми стенами и запахом ванили на всю улицу.
Архитектурных запретов в БорноАвии нет. Хочешь — строй круглый дом. Хочешь — крась в фиолетовый. Но есть неписаное правило: не мешай соседу. Твой дом не должен загораживать ему солнце, твой забор не должен перекрывать тропу к морю. Это правило соблюдается свято, и конфликтов из-за стройки здесь не бывает. Если сомневаешься — спроси совета. Тебе скажут честно. И помогут.
25. Искусство и ремёсла в БорноАвии
БорноАвия — страна маленькая, но с богатой творческой душой. Здесь не найти огромных картинных галерей, оперных театров и мраморных скульптур. Но искусство здесь живо — оно прячется в резных наличниках Лисовска, в флюгерах Беврополя, в букетах Мираделя и в мелодиях, которые звучат по вечерам на верандах. Искусство БорноАвии не кричит, а напевает. И от этого оно только дороже.
Главный вид искусства, который процветает во всех трёх городах, — ремёсла. Резьба по дереву стоит на первом месте. Дерева на острове много, и руки у людей золотые. Мастера режут всё: наличники, фигурки лис, посуду, игрушки, мебель. Лучший резчик БорноАвии — Семён из Лисовска, тот самый, что делает деревянных лис для сувениров. Ему за семьдесят, он носит очки с толстыми стёклами и работает в маленькой мастерской, пропахшей стружкой и лаком. Семён может вырезать лису за час, но никогда не торопится. Говорит: «Дерево не любит суеты. Если спешишь — сломается». Его работы стоят в резиденции Олатора, в библиотеке и даже в одной частной коллекции в Токио. Семёну это не важно. Он просто любит дерево.
Гончарное дело — вторая страсть Лисовска. Глина, которую добывают у холма Старика, жирная и пластичная, идеальная для посуды. В гончарной мастерской работают три человека: мастер, его жена и ученик-подросток. Они делают кружки, тарелки, горшки, вазы и миски. Вся посуда в БорноАвии — местная. В каждом доме можно найти глиняную кружку с гербом или тарелку с лисой. Посуду не покрывают глазурью, оставляют матовой и шершавой, чтобы чувствовать тепло рук мастера. Говорят, чай из такой кружки вкуснее.
Кузнечное дело живёт в Беврополе. Кузница стоит у порта, и дым из её трубы поднимается вместе с заводским. Кузнеца зовут Фёдор, он здоровенный, бородатый и всегда в фартуке. Фёдор куёт флюгера, дверные петли, подсвечники и решётки. Его флюгера — настоящее искусство: осётры, чайки, киты и даже один дракон, сделанный на спор для мальчишки из Лисовска. Фёдор говорит, что металл — как море: упрямый, но если найдёшь подход, примет любую форму.
Живопись в БорноАвии представлена несколькими художниками, которые живут в Лисовске и Мираделе. Рисуют в основном море, лес, лис и портреты. Портреты заказывают редко, чаще пишут пейзажи для души или на продажу туристам. Самый известный художник — Леонид, муж Тамары Ивановны, врача из Лисовска. Он пишет маслом, и его работы висят в библиотеке, в совете и в резиденции Олатора. Его любимый сюжет — закат над морем с пятью ёлками на переднем плане. Он нарисовал этот закат уже тридцать раз, и каждый раз по-разному.
Музыка в БорноАвии — это не концерты и не альбомы. Это вечерние посиделки с гитарой на веранде, скрипка у костра на пляже, губная гармошка в порту. Музыкантов здесь не называют профессионалами, но играют они с душой. В Лисовске есть небольшой ансамбль — гитара, скрипка и флейта. Они репетируют по средам в библиотеке после закрытия и иногда выступают на праздниках. Репертуар — народные мелодии, вальсы, что-то из классики и обязательный гимн БорноАвии в финале. В Беврополе музыку любят громче: гармошка, барабан и хоровое пение. Портовые рабочие после смены собираются в баре «Якорь» и поют хором — про море, про рыбу, про любовь. Поют нестройно, но искренне, и на это можно смотреть бесконечно.
Театра в БорноАвии нет, но есть традиция уличных представлений в День лисы и День основания. Дети и взрослые разыгрывают сценки: встречу старика с островом, выход первой лисы к строителям, победу Веникова на Олимпиаде. Костюмы простые, реквизит самодельный, но зрители смеются и плачут в нужных местах. Главный режиссёр этих постановок — Софья Марковна, директриса Лисовской школы. Она пишет сценарии на тетрадных листках и раздаёт роли всем желающим. Говорят, что Олатор однажды сыграл сам себя в сценке про выборы — вышел на сцену, сказал «Ло-ми» и сорвал аплодисменты.
Литература БорноАвии — это стихи и маленькие рассказы. Поэтов здесь трое, и все они живут в Лисовске. Их печатают в «Лисовском листке», и каждый номер обязательно содержит хотя бы одно стихотворение. Темы стихов — море, тишина, лисы, розы, любовь и чай. Стихи простые, без сложных рифм, но цепляют за душу. Одно из самых известных стихотворений принадлежит Анне Петровне, библиотекарю. Оно называется «Ло-ми» и начинается словами: «Когда приходит тишина, и море дышит ровно, я говорю тебе: ло-ми, и ты мне отвечаешь: ло-ми, и мы молчим любовно». Это стихотворение знают наизусть все школьники.
Выставки в БорноАвии проходят редко, но метко. Раз в год в библиотеке Лисовска устраивают «Вечер ремёсел»: мастера приносят свои работы, художники — картины, музыканты — инструменты. Все ходят, смотрят, хвалят, пьют чай. Это не ярмарка, ничего не продаётся. Это просто повод собраться вместе и порадоваться, что в стране есть талантливые люди.
Искусство в БорноАвии — это не способ прославиться или заработать. Это способ сказать спасибо. Морю — за рыбу. Лесу — за дерево. Старику — за страну. Лисе — за удачу. И каждый житель, даже если он не держит в руках кисть или резец, всё равно немножко художник. Потому что жить в БорноАвии и не творить — невозможно. Слишком красиво вокруг.
26. Свадьбы и похороны в БорноАвии
В БорноАвии не любят пышных церемоний. Ни на свадьбах, ни на похоронах. Здесь считают, что самые важные события в жизни человека должны проходить тихо, искренне и в кругу близких. Без оркестров, без длинных речей, без показной роскоши. Только цветы, море и тёплые слова.
Свадьба в БорноАвии — это прежде всего согласие. Пара, решившая пожениться, приходит в совет своего города и объявляет о намерении. Никаких заявлений за месяц, никаких справок. Просто приходят вдвоём и говорят: «Мы любим друг друга и хотим быть вместе». Секретарь совета записывает имена в толстую книгу браков — ту самую, куда когда-то вписали первый брак в истории страны. Затем назначается день. Обычно это ближайшая суббота.
Церемония проходит либо в совете, либо на берегу моря, если погода позволяет. Проводит её Олатор или, если Олатор занят, один из старейшин города. Наряды — простые, без фаты в пол и смокингов. Невеста надевает светлое платье, часто с вышивкой ручной работы. Жених — чистую рубашку и пиджак, если есть. В волосы невесте обязательно вплетают живые цветы: розы, ромашки или лаванду. Букет невеста составляет сама — из цветов, которые растут в её городе.
Обряд короткий. Олатор спрашивает: «Бе-ло?» — «Труд спокоен?», то есть «с чистым ли сердцем вы вступаете в этот союз?» Жених и невеста отвечают: «Бе-ми» — «Труд с миром». Затем они обмениваются кольцами. Кольца в БорноАвии не золотые — золота на острове нет, — а серебряные или деревянные. Деревянные кольца режет тот самый Семён из Лисовска, и каждое уникально. Считается, что дерево хранит тепло рук мастера и передаёт его молодым. После обмена кольцами Олатор произносит: «Лис-бе-мира. Живите в свете, труде и мире». Все аплодируют, и пара считается мужем и женой.
Свадебный пир — это общий стол на площади или на берегу. Гости приносят еду с собой: пирожки, рыбу, ягоды, чай. Никаких ресторанов, никаких тамады. Музыканты играют вальс или что-то народное, все танцуют, смеются и поздравляют молодых. Подарки — только handmade: вязаный плед, глиняная посуда, картина, мёд, варенье. Деньги дарить не принято. Главный подарок, по традиции, — саженец розы. Его вручают самые близкие друзья или родители. Розу высаживают у дома молодых, и она растёт вместе с семьёй.
Свадебный обычай, который удивляет приезжих, — это молчаливая прогулка. После пира молодые уходят одни на берег моря и молча идут вдоль воды. Никто их не провожает, никто не кричит «горько». Они просто идут и молчат, держась за руки. Считается, что в этом молчании рождается настоящая близость. О чём они думают — только их дело. Море слушает.
Похороны в БорноАвии — ещё более тихое событие. Когда человек умирает, его семья сообщает об этом в совет. Совет передаёт новость на радио, и Семён Борисович зачитывает короткое сообщение: «Сегодня нас покинул такой-то. Ему было столько-то лет. Он жил в таком-то городе. Мы помним его и благодарим». Никаких подробностей, никаких эпитафий в эфире. Только имя, возраст и город.
Хоронят на общем кладбище, которое находится на холме между Лисовском и Мираделем. Место выбрал ещё старик-основатель: с холма видно море, лес и все три города. Гробы в БорноАвии не покупают — их сколачивают друзья и соседи из простых досок, без лака и украшений. Хоронят в земле, без склепов и памятников. На могилу кладут камень — большой, необработанный, с именем и датами, выбитыми вручную. Рядом сажают дерево или розовый куст.
Прощание короткое. У могилы собираются близкие. Олатор или старейшина произносит несколько слов — не о смерти, а о жизни. Вспоминают хорошее: как человек смеялся, что любил есть, какие у него были привычки, как он радовался морю. Плакать не запрещено, но и не обязательно. Считается, что слёзы — это для живых, а ушедшему нужен покой. В конце все говорят хором: «Ми-ло» — «оставайся в мире». И расходятся.
Поминок в привычном понимании нет. После похорон семья устраивает дома тихое чаепитие: чай, пирожки, тишина. Гости приходят, садятся, молчат. Иногда кто-то рассказывает историю об ушедшем, и тогда все улыбаются. Иногда просто сидят и смотрят в окно. Чай допивают до дна, пирожки съедают без остатка. На следующий день жизнь продолжается.
Есть в БорноАвии и свой погребальный обычай — письмо в море. Если человек умирает и его последней волей было «пусть меня проводит вода», тело не хоронят на кладбище, а сжигают на погребальном костре на берегу. Пепел собирают в простую глиняную урну, и семья выходит на лодке в море. Урну опускают в воду на закате, и она медленно уходит на дно. Говорят, что такие люди становятся частью моря, и каждый раз, глядя на волны, можно поздороваться с ними: «Ло-ми».
Отношение к смерти в БорноАвии спокойное. Её не боятся и не замалчивают. Старики часто шутят: «Умереть — это как уехать на материк навсегда. Только багажа меньше». Здесь верят, что человек жив, пока о нём помнят. А помнят здесь долго. В библиотеке Лисовска есть книга памяти — толстая тетрадь, куда вписывают имена всех ушедших жителей. Каждый год в День основания эту книгу кладут на стол у могилы старика, и любой желающий может открыть её и прочитать имена. Некоторые читают вслух. Некоторые молчат. Но никто не уходит, не вспомнив хотя бы одно имя.
Свадьба и похороны в БорноАвии — как две стороны одной медали. Одна празднует начало, другая завершает путь. Но обе полны тишины, цветов и любви. И это, наверное, лучшее, что можно сказать о стране.
27. Дети и воспитание в БорноАвии
Дети в БорноАвии — это не просто будущее страны, это её настоящее счастье. Здесь нет культа идеального родительства, нет модных методик раннего развития и строгих правил. Детей воспитывают так же, как и всё в этой стране делают: с любовью, без спешки и с уважением к маленькому человеку.
Детские сады есть в двух городах — в Беврополе и Мираделе. В Лисовске сада нет, потому что город тихий и маленький, и дети там чаще остаются дома с мамами или бабушками. Садик в Беврополе большой и шумный, как и сам город. Он находится в старом двухэтажном здании рядом с парком, и по утрам оттуда слышен смех, плач и топот маленьких ног. Воспитатели — женщины, которые вырастили собственных детей и теперь помогают другим. Они не проходят специальных курсов, зато знают тысячу сказок и умеют зашить порванные штаны за минуту. Дети в саду рисуют, лепят из глины, играют в догонялки и обязательно гуляют у моря, если позволяет погода. Тихий час — святое. Воспитательница тётя Вера говорит: «Если ребёнок не поспал днём, он к вечеру превращается в маленький ураган. Нам ураганы не нужны, нам нужны золотые рыбки».
В Мираделе садик поменьше, но очень уютный. Он находится в белом доме с розовыми ставнями, и вокруг него растут розы. Дети здесь больше мастерят и читают. Воспитательницы верят, что руки должны быть заняты делом, а голова — сказкой. Каждую пятницу в садик приходит Олатор — просто так, без предупреждения. Он садится на маленький стульчик и читает детям книгу. Иногда это сказки Пушкина, иногда — борноавинские стихи собственного сочинения. Дети обожают эти визиты и называют Олатора «дедушка Лоренс», хотя он им вовсе не дедушка.
Школа начинается с семи лет, как и везде. До школы дети учатся дома: слушают сказки, задают вопросы, помогают по хозяйству. Считается, что главное, чему должен научиться ребёнок до школы, — не читать и писать, а понимать, что такое хорошо и что такое плохо. Буквы и цифры подождут, а доброта — нет.
Детей в БорноАвии воспитывают всем миром. Если ребёнок идёт по улице и делает что-то не то — не важно, чей он, — любой взрослый имеет право сделать замечание. Не накричать, не отругать, а спокойно объяснить, почему так нельзя. И ребёнок послушает, потому что знает: здесь взрослые говорят дело. При этом никто не лезет в чужие семьи с нравоучениями. Воспитание — дело родителей, но присмотреть за порядком на улице может каждый.
Наказывают ли детей? Почти никогда. Кричать на ребёнка в БорноАвии не принято, бить — тем более. Самое строгое наказание — это разговор. Родитель садится рядом, смотрит в глаза и тихим голосом объясняет, почему поступок был плохим и как его исправить. Дети боятся этого разговора больше, чем любого наказания. Потому что когда на тебя не кричат, а просто говорят с грустью в голосе, — это пронимает до самого сердца.
Игрушки у борноавинских детей простые: деревянные лисы, тряпичные куклы, самодельные кораблики из коры, камешки с нарисованными лицами. Пластиковых игрушек почти нет — их не завозят, да и не нужны они. Дети играют с тем, что даёт природа: строят замки из песка, пускают кораблики по ручьям, собирают ракушки. Компьютерных игр здесь не знают, и никто от этого не страдает.
Подростки в БорноАвии рано взрослеют, но не теряют детскости. В четырнадцать лет мальчик уже умеет чинить лодку и ловить рыбу, девочка — печь пирожки и шить. Они помогают родителям, но у них остаётся время и на игры, и на мечты. Подростки собираются по вечерам на пляже, жгут костры, играют на гитаре и разговаривают о том, кем хотят стать. Уезжать на материк хотят не все. Многие мечтают остаться и строить свою жизнь здесь.
Сказки на ночь в БорноАвии особенные. Кроме обычных сказок про лису и медведя, детям рассказывают легенды: про старика с телескопом, про первую лису, про матроса Колю и его салфетку, про то, как Веников выиграл золото. История страны передаётся через сказки, и дети вырастают с ощущением, что они — часть чего-то большого и доброго.
Самое главное, чему учат детей в БорноАвии, — это трём вещам. Первое: «Ло-ми» — здоровайся с миром и желай ему добра. Второе: «Бе-ло?» — спрашивай у людей, как их труд и покой. Третье: «Ми-ло» — прощайся без обид и оставайся в мире. Если ребёнок усвоил эти три фразы не только языком, но и сердцем, — он вырос хорошим человеком. Остальное приложится.
28. Старость и пенсия в БорноАвии
Старость в БорноАвии — это не время доживать, а время жить иначе. Здесь нет домов престарелых, нет забытых стариков, доживающих свой век в одиночестве. Старость уважают, но не жалеют. Старики здесь — не обуза, а хранители памяти, живые свидетели того, как из четырёх квадратных километров выросла целая страна.
Пенсия в БорноАвии существует, хотя слово это здесь не любят. Слишком казённое. Чаще говорят «заслуженный отдых» или просто «помощь от совета». Пенсионный возраст наступает в шестьдесят лет для мужчин и в пятьдесят пять для женщин. Цифры эти взяты не из учебников, а с потолка — так решили на первом совете, и с тех пор не меняли. Пенсию платят не деньгами в привычном понимании, а тем, что нужно: продуктами, дровами, тканью, лекарствами. Каждый месяц старик получает корзину с рыбой, хлебом, чаем, сахаром, маслом и сезонными овощами. Корзину приносит почтальон или сосед, заодно справляясь о здоровье. Если нужно что-то ещё — тёплая куртка, новые ботинки, очки для чтения — достаточно сказать об этом на почте или в совете, и через несколько дней нужная вещь найдётся. Денег у стариков почти нет, да они им и не нужны. В магазине им и так отпустят в долг, а соседи помогут с ремонтом крыши просто так, за чай и разговор.
Старики в БорноАвии не сидят без дела. Каждый находит занятие по силам и по душе. Кто-то мастерит игрушки для внуков, кто-то вяжет, кто-то копается в огороде, кто-то сидит на скамейке у моря и смотрит на волны. Это тоже считается делом. В БорноАвии верят, что созерцание — такая же работа, как и всякая другая, только тихая. Старухи собираются вместе по средам и шьют лоскутные одеяла для молодожёнов — эта традиция идёт с первого года, когда первая невеста на острове получила в подарок одеяло, сшитое из обрезков ткани всем женским населением. Старики чинят сети, строгают удочки и рассказывают друг другу байки про море. Некоторые, как Семён-резчик или Фёдор-кузнец, продолжают работать до глубокой старости — не потому что нужно, а потому что руки привыкли и душа просит. Фёдор говорит: «Если я перестану ковать, у меня суставы заржавеют быстрее железа».
Одиночество старикам не грозит. В БорноАвии принято, чтобы старые родители жили с детьми или поблизости. Считается дурным тоном отселить старика в отдельный дом и не навещать его. Если у человека нет семьи — а такое бывает, хоть и редко, — о нём заботятся соседи. Раз в день кто-нибудь обязательно зайдёт: принесёт суп, поможет прибраться, просто посидит и послушает. Если старик заболел, доктор приходит на дом. В тяжёлых случаях совет выделяет сиделку — кого-то из молодых, кто временно не работает. Сиделка получает за это плату из казны, но чаще всего отказывается от денег со словами: «Когда-нибудь и мне помогут». И это правда. Помощь старикам — это не повинность, а негласный договор между поколениями.
Особое место в жизни стариков занимает чай. Чайные посиделки — это святое. Каждый день в три часа пополудни старики собираются у кого-нибудь на веранде, ставят большой чайник и разговаривают. О чём? О прошлом, о море, о детях, о том, какой была БорноАвия пятнадцать лет назад, когда улицы были просто тропинками, а Мирадель — палаткой на берегу. Молодёжь иногда приходит послушать, садится в уголке и впитывает каждое слово. Это называется «живой архив». Считается, что пока старики помнят и рассказывают, история страны не прервётся. Олатор, если выдаётся свободный час, тоже заглядывает на чай к старикам. Говорят, лучшие идеи для своих речей он берёт именно там.
Старики в БорноАвии — главные хранители традиций. Они помнят, как звали первую лису (Рыжуха, хотя кое-кто утверждает, что Рыжухой звали вторую, а первую — Патрикеевной), сколько было добровольцев в первую зиму (двенадцать, и ещё одна собака), какие слова Олатор придумал первыми («Ло-ми» и «Бе-ло?», а третье слово, «Ми-ло», предложила его жена Елена). Они помнят вкус первого пирожка, испечённого на острове (с капустой, подгорел с одного бока), и звук первого гудка на заводе (такой громкий, что чайки не возвращались целый день). Они знают, где зарыт первый тираж монет — или делают вид, что знают, и водят молодёжь за нос. На праздниках старики сидят на почётных местах, и молодёжь подходит к ним с поклоном и вопросом: «Расскажи, как это было». И они рассказывают. Часами. И никто не перебивает.
В каждом городе есть свой негласный «главный старик» — не по должности, а по возрасту и авторитету. В Беврополе это дед Матвей, бывший боцман, который помнит ещё времена, когда острова не было на картах и в помине. Он сидит на лавочке у порта, курит трубку и комментирует всё, что видит. Если дед Матвей сказал, что погода испортится, — погода испортится. Если он похвалил чей-то улов — рыбак ходит гордый неделю. В Лисовске главная старуха — баба Нина, которая знает наизусть все стихи из «Лисовского листка» за десять лет и может процитировать любое с выражением. В Мираделе — та самая старуха Лида, вдова матроса Коли. Она не считает себя главной, но все знают: если Лида напекла пирожков и понесла их Олатору, значит, в стране всё хорошо.
Умирают в БорноАвии спокойно. К смерти здесь относятся как к отъезду на материк, только без обратного билета. Старик, чувствуя приближение конца, собирает близких, говорит с каждым, раздаёт нехитрые подарки: кому кружку, кому книгу, кому засушенный цветок в конверте. Прощается словами «Ми-ло» — «оставайся в мире». Его не оставляют одного в последние дни — кто-нибудь всегда сидит рядом, держит за руку и молчит. Это называется «проводить до моря». Потому что смерть — это как уйти в море. Только на этот раз без лодки.
После похорон жизнь не останавливается. Память о старике хранят в рассказах и фотографиях, а его место в чайном кругу занимает кто-то другой. Потому что старость в БорноАвии — это не конец, а эстафета. Ты жил, ты помнил, ты рассказывал. А теперь рассказывать будут о тебе. И пока хоть один человек помнит имя и историю, ты не ушёл навсегда. Ты просто пересел с веранды на скамейку в парке, где тебя никто не видит, но все слышат.
29. Экология и забота о природе в БорноАвии
БорноАвия — страна, которая выросла из нетронутой природы. Старик-основатель когда-то ступил на дикий остров, где не было ни дорог, ни заводов, ни мусора. И главный завет, который он оставил будущим жителям, звучал просто: «Не навреди». Эти слова выбиты на камне у входа в совет, и каждый житель знает их с детства. Забота о природе здесь — не модный тренд и не политическая программа, а образ жизни, впитанный с молоком матери.
Мусор в БорноАвии — это тема, к которой относятся с особым вниманием. Никаких стихийных свалок, никакого пластика на пляжах, никаких груд отходов за городской чертой. Мусор сортируют в каждом доме. Совет ещё в первые годы ввёл простое правило: organics в компост, бумагу в печь или на переработку, стекло и металл — на повторное использование, пластик — сжигать в специальной печи или, по возможности, не использовать вовсе. Пластиковых пакетов в БорноАвии нет. В магазин ходят с тряпичными сумками или плетёными корзинами. Если ты забыл сумку, тебе дадут бумажный пакет или просто завернут покупку в газету. Местные шутят: «У нас пластик — редкость, как снег. И тоже никому не нужен».
Раз в месяц, обычно в последнюю субботу, в городах проходит «чистый день». Добровольцы — а это почти все жители — выходят на уборку пляжей, улиц и леса. Собирают то, что принесло морем: обрывки сетей, бутылки с чужих берегов, иногда странные предметы, которые волны выкидывают на песок. Однажды нашли японский буй с посланием — его передали в музей. Море приносит мусор редко, но метко, и борноавинцы считают своим долгом убирать за тех, кто живёт далеко и не знает, что остров — это дом. «Море не виновато, что люди свинят», — говорит дед Матвей, вытряхивая песок из найденной пластиковой бутылки.
Леса БорноАвии — это особая гордость. Их не вырубают бездумно. На каждое срубленное для строительства дерево высаживают два новых. Это закон, записанный в совете, и его соблюдают неукоснительно. Саженцы выращивают в небольшом питомнике в Лисовске, и каждая семья хотя бы раз в год участвует в посадке. Дети сажают деревья вместе с родителями, и у многих есть «своё» дерево, за которым они наблюдают всю жизнь. Есть в лесу и пять особых елей — тех самых, что изображены на гербе. Три из них растут на холме Старика, а ещё два саженца, посаженных позже, подрастают у подножия. Место это считается почти священным: там не кричат, не мусорят и не разводят костров. Просто приходят и молчат.
Море — главная стихия БорноАвии, и его берегут как зеницу ока. Рыбу ловят только в определённые сезоны и только в разрешённых количествах. Никаких сетей с мелкой ячейкой, никакого варварского лова. Если рыбы становится меньше, совет объявляет «тихий месяц» — тридцать дней без рыбалки, чтобы популяция восстановилась. В это время рыбаки чинят снасти, красят лодки и рассказывают байки. Никто не ропщет, потому что понимают: жадность сегодня оставит без рыбы завтра. Браконьерство — одно из самых серьёзных преступлений в БорноАвии. За него выдворяют с острова без права возвращения. Случаев таких было всего два за всю историю, и оба закончились одинаково: рыбаки с материка пытались ловить рыбу сетями в нерест, были пойманы и отправлены обратно первым же вертолётом. Олатор сказал тогда коротко: «Море — не ваше. Море — наше общее. Кто этого не понимает, тому с нами не по пути».
Воздух в БорноАвии чистый, и его стараются таким сохранить. Завод в Беврополе — единственный источник дыма на острове. Его труба, хоть и дымит, снабжена фильтрами, которые меняют раз в месяц. Фильтры эти — самодельные, собранные местными инженерами из подручных материалов и консультаций по спутниковому интернету. Работают они не идеально, но значительно снижают выбросы. Олатор говорит: «Лучше дышать морем, чем заводом. Но без завода мы замёрзнем и останемся без игрушек. Поэтому ищем середину». И середину, кажется, нашли.
Животные БорноАвии находятся под защитой. Лис трогать запрещено законом, и это не шутка. Если лиса вышла к тебе, ты должен замереть и ждать, пока она уйдёт. Кормить лису можно только с разрешения совета, которое дают раз в год — обычно художникам, которые рисуют её с натуры. Снежных тигров в лесу никто не видел годами, но все верят, что они есть, и каждый встречный расскажет, где примерно искать. Горную панду охраняют особенно: территория вокруг холма Старика объявлена заповедной зоной, там нельзя строить, охотиться и даже громко разговаривать. Панду не видели уже два года, но следы находят регулярно, и это даёт надежду.
Экологическое образование начинается с детского сада. Детей учат не бросать фантики, не ломать ветки, не разорять муравейники и не обижать животных. В школе есть урок «Мир вокруг», где рассказывают про лес, море, ветер и звёзды. Раз в месяц, в пятницу знаний, дети всем классом идут в лес или на пляж и изучают природу не по учебникам, а руками и глазами. Считается, что тот, кто посадил дерево, никогда не сломает другое. Тот, кто кормил белку с руки, никогда не обидит зверя. Тот, кто видел море на рассвете, никогда не бросит в него мусор.
Энергия в БорноАвии — это отдельный разговор. Электричество вырабатывают дизельные генераторы, топливо для которых привозят с материка. Но с недавних пор в Мираделе появились солнечные панели — подарок корейских гостей. Они стоят на крыше резиденции Олатора и дают энергию для школы и бассейна. Планируется поставить панели и в других городах, но пока это дорого и сложно. Ветряки тоже в проекте, но ветер на острове непостоянный, и инженеры думают, как лучше. Пока же электроэнергию экономят: свет в домах гасят рано, обогреваются печами, а воду греют на солнце в летних душах.
В целом экология в БорноАвии держится на трёх китах: здравом смысле, уважении к старику и любви к морю. Никаких сложных законов, никаких штрафов за выброшенный фантик. Просто каждый знает: остров — это дом, а дом не гадят. Море — это кормилец, а кормильца не обижают. Лес — это лёгкие, а без лёгких не живут. И пока это понимание передаётся от родителей к детям, БорноАвия будет оставаться чистой, зелёной и живой.
30. Мифы, легенды и сказки БорноАвии
У каждой страны есть свои мифы. Большие государства гордятся эпосами о героях и битвах, древних богах и сотворении мира. БорноАвия — страна маленькая, и легенды у неё под стать: тихие, уютные, часто с улыбкой. Их рассказывают детям на ночь, пересказывают туристам у костра и вспоминают за чаем. Никто точно не знает, где в них правда, а где вымысел, но это и не важно. Важно, что они есть, они живут и передаются из уст в уста, как передавали их родители детям, а те — своим детям. Вот самые известные из них, собранные и записанные библиотекарем Анной Петровной со слов старожилов, рыбаков и самого Олатора.
Легенда о старике и телескопе. Эту историю знает каждый ребёнок в БорноАвии. Её рассказывают в школах, пересказывают на ночь и обязательно вспоминают в День основания. Говорят, что старик-основатель вовсе не случайно заметил остров в телескоп. За несколько дней до этого ему приснился удивительный сон: большая белая птица с крыльями, отражающими звёздный свет, опустилась на воду посреди бескрайнего океана. От её прикосновения вода расступилась, и из глубины поднялся клочок земли, покрытый густым лесом. Птица повернула голову, посмотрела прямо на старика и сказала чистым человеческим голосом: «Ищи меня там, где море встречается с небом, и не бойся — я буду ждать». Старик проснулся в холодном поту, но с ощущением, что сон был вещим. На следующий же день он купил телескоп — лучший, какой смог найти, — и три ночи подряд сидел на балконе своего номера в китайской гостинице, всматриваясь в горизонт. На четвёртую ночь, когда луна была особенно яркой, он увидел тонкую полоску суши там, где на картах не было ничего, кроме воды. Птицы на острове не оказалось — по крайней мере, он её не видел. Но старик до конца жизни верил, что она просто улетела дальше, исполнив своё предназначение. Перед смертью, уже лёжа в постели в том самом доме, что построил своими руками, он сказал окружавшим его добровольцам: «Когда я уйду, птица вернётся. Вы её не увидите, но услышите — в шуме волн и в криках чаек. Это она будет напоминать вам, что страна жива». Говорят, что именно поэтому чаек в БорноАвии не прогоняют, даже когда они воруют рыбу с прилавков и нагло сидят на крышах. Никто не хочет рисковать и прогонять ту самую птицу. Вдруг это она проверяет, всё ли в порядке на острове, всё ли хорошо у её подопечных?
Легенда о первой лисе. Когда первые двенадцать добровольцев во главе с Мишей-географом начали расчищать место под будущий Лисовск, к ним каждое утро стала приходить лиса. Она появлялась на рассвете, словно из ниоткуда, садилась на большой плоский камень у опушки леса и молча смотрела, как люди рубят деревья, таскают брёвна, ставят срубы и спорят о том, где будет главная улица. Никто не мог её прогнать, да никто и не пытался — в лисе было что-то такое, что вызывало не страх и не раздражение, а спокойное уважение. Лиса была необычайно красивая: ярко-рыжая, с белоснежным кончиком хвоста и тёмными, почти чёрными глазами, которые, казалось, всё понимают. Она ничего не боялась и ничего не просила — просто сидела на своём камне и наблюдала, иногда склоняя голову набок, будто оценивая качество работы. Миша-географ, который любил животных, стал оставлять ей кусочки хлеба. Лиса брала хлеб аккуратно, одними губами, не касаясь человеческой руки, и бесшумно уходила в лес. Так продолжалось ровно месяц — каждое утро, без единого пропуска. А потом она исчезла так же внезапно, как появилась. В то самое утро, когда лиса не пришла, работа закипела с невиданной скоростью. Брёвна ложились ровно, инструменты не ломались, люди не ссорились. Сруб встал без единого перекоса за три дня. Старожилы говорят, что лиса та была не простая, а дух самого острова, который решил лично проверить людей: достойны ли они здесь жить, не испортят ли землю, не разрушат ли тишину. Дух проверил и, видимо, остался доволен. С тех пор лиса считается священным символом удачи и мудрости, а город, построенный вокруг того самого камня, назвали Лисовском. Камень до сих пор лежит в центральном парке, и на нём выбита надпись: «Она смотрела и осталась».
Легенда о матросе Коле и салфетке. Эту историю любят рассказывать в портовом баре «Якорь» под звон кружек и запах жареной рыбы. Бармен, сын того самого первого бармена, знает её наизусть, но каждый раз рассказывает с новыми подробностями. Однажды зимним вечером — хотя какая в БорноАвии зима, так, плюс три и дождь, — старый матрос Коля сидел за угловым столиком и пил пиво. Он был в хорошем, даже мечтательном настроении, и ему вдруг захотелось порисовать. Под рукой не оказалось ни бумаги, ни карандаша, только салфетка и огрызок плотницкого карандаша, который он носил в кармане робы. Коля высунул язык от усердия и принялся рисовать. Он нарисовал море — длинную волнистую линию через всю салфетку. Потом песок — узкую полоску внизу. Потом пять ёлок. Пять — потому что ему было пятьдесят пять лет, его сыну двадцать пять, а внуку пять. По ёлке за каждый десяток, решил он. Потом солнце — кружок с лучами в углу. Получилось просто, но душевно. Он хотел пририсовать ещё лодку и, может быть, чайку, но пиво сделало своё дело: Коля уронил голову на руки и захрапел. Салфетка осталась лежать на столе. Уборщица, тётя Рая, подметая пол после закрытия, заметила рисунок. Она была женщиной с фантазией и сразу поняла: это не просто каракули пьяного матроса, это будущий герб. Она бережно высушила салфетку — на неё попало немного пива — и на следующий день отнесла художникам. Те как раз ломали голову над государственной символикой: нужно было что-то простое и говорящее. Увидев салфетку, художники переглянулись, обвели рисунок тушью, добавили чёткости линиям, а позже, когда Веников выиграл Олимпиаду, вписали в центр золотую медаль. Совет одобрил герб единогласно. Коля так и не узнал, что его пьяный набросок на салфетке стал гербом целой страны. Он умер через несколько месяцев после того вечера — тихо, во сне, у себя дома. И только его вдова, старуха Лида, знала правду. Она и сейчас хранит в старом сундуке другие Колины рисунки — на тетрадных листках, на обрывках газет, на обратной стороне накладных. На всех одно и то же: море, песок, ели и солнце. На одном из рисунков в углу корявым почерком написано: «Это рай». И Лида, глядя на герб, который висит в каждой школе и в каждом совете, тихо улыбается. Может, и правда рай.
Легенда о пяти ёлках. Почему на гербе именно пять елей, а не три, как количество настоящих лесов на острове, и не одна, как было бы логично для такого маленького государства? Кроме версии про возраст матроса, которую рассказала Лида, есть ещё одна красивая легенда. Говорят, что пять ёлок — это пять столпов БорноАвии, пять личностей, без которых страна никогда бы не состоялась. Первая ёлка — сам старик-основатель, который нашёл остров и дал ему имя. Он — корень всего. Вторая ёлка — Миша-географ, первый доброволец и первый помощник, который привёл людей и составил первые карты. Он — ствол, на котором всё держится. Третья ёлка — Лоренс Мирадель, первый и пока единственный Олатор, который придумал язык, объединил города и до сих пор ведёт страну вперёд. Он — крона, которая даёт тень и защиту. Четвёртая ёлка — Александр Веников, олимпийский чемпион, который доказал всему миру, что даже самая маленькая страна может стоять на пьедестале. Он — свет, который виден издалека. А пятая ёлка — человек, который ещё не пришёл. Неизвестный герой, чьё имя пока не названо, чей подвиг пока не совершён. Может быть, это ребёнок, который родится завтра в Мираделе. Может быть, турист, который однажды приедет и останется навсегда. Может быть, ты, дорогой читатель. Пятая ёлка — это обещание будущего, символ того, что история не закончена. Именно поэтому пять ёлок, и именно поэтому их никогда не изменят и не уберут с герба. Потому что ждать пятого — это и есть главная задача БорноАвии. Ждать и верить.
Легенда о пустом стуле. В зале совета БорноАвии, где собираются двенадцать представителей от трёх городов, стоит тринадцать стульев. Двенадцать из них — простые, деревянные, с прямыми спинками — расставлены вокруг круглого стола. Тринадцатый стоит отдельно, у стены, и он отличается от остальных: у него высокая резная спинка, сиденье, обитое зелёным бархатом, и подлокотники в виде лисьих голов. Этот стул всегда пуст. Когда новый член совета впервые заходит в зал, он обязательно спрашивает: «А это для кого?» И старожилы отвечают по-разному. Олатор говорит: «Это для старика-основателя. Он умер, но всё ещё с нами. Иногда, когда совет заходит в тупик, я смотрю на этот стул, и ответ приходит сам собой». Старейшина из Беврополя утверждает: «Это для первого Олатора, если он когда-нибудь решит уйти на покой и передать власть. Стул будет ждать его, как старый друг». Библиотекарь Анна Петровна, которая не состоит в совете, но часто там бывает по делам архива, говорит: «Это для гостя. Однажды кто-то войдёт в эту дверь и скажет то, что никто из нас никогда не слышал. И мы поймём, что ждали именно его». Но самая красивая версия — та, которую рассказывают детям на ночь. Она гласит, что стул ждёт человека, который ещё не родился. Это будет ребёнок, чьё имя пока неизвестно никому, даже морю. Он родится в БорноАвии или приедет издалека, и его судьба будет в том, чтобы изменить страну к лучшему так, как никто из ныне живущих не может и представить. Раз в год, в День основания, когда часы бьют полдень, Олатор подходит к пустому стулу и кладёт на сиденье цветок розы. И каждый раз, когда на следующее утро приходят убирать зал, цветка там нет. Говорят, его забирает ветер. Или старик. Или тот самый будущий гость, который приходит во сне, пока никто не видит, и проверяет, всё ли готово к его прибытию.
Легенда о снежном тигре. В самой глубине лесов БорноАвии, куда не ведут тропы и не долетает радиосигнал, живёт снежный тигр. Никто не знает, откуда он взялся на острове, где нет снега и горных хребтов. Его почти никто не видел, но следы находят регулярно: большие, мягкие, удивительно тихие — они появляются после дождя на влажной земле и исчезают, как только выглядывает солнце. Тигр не нападает на людей и старается не показываться им на глаза. Он — хранитель острова, его безмолвный дух и живая совесть. Когда в стране всё хорошо, тигр спит в своей пещере на склоне холма Старика, и тогда лес полон жизни: птицы поют, белки скачут, олени выходят к ручьям. Но когда что-то идёт не так — когда люди ссорятся, когда совет не может принять решение, когда в море случается беда, — тигр просыпается. Он выходит из пещеры и обходит остров по кругу, неслышно ступая по границе между лесом и городами. Говорят, что в 2015 году, когда сильный шторм разрушил порт Беврополя, тигра видели на берегу. Он стоял на скале, неподвижный, как изваяние, и смотрел на бушующие волны. Потом повернулся и ушёл в чащу. И не появлялся до тех самых пор, пока порт не отстроили заново. Олатор однажды признался, что видел тигра лично. Это случилось на рассвете, много лет назад. Он вышел на балкон резиденции с чашкой чая, ещё сонный, и увидел на опушке леса белую тень. Она была огромной и совершенно беззвучной. Тень постояла несколько мгновений, глядя прямо на Олатора, а потом растаяла в утреннем тумане. «Он проверял меня, — сказал Олатор. — И, кажется, остался доволен». Снежного тигра не боятся, но глубоко уважают. Встретить его — к огромной удаче, которая перевернёт жизнь. Обидеть — к неминуемой беде не только для обидчика, но и для всей страны. Поэтому в лес ходят тихо, с чистыми мыслями и добрыми намерениями. На всякий случай. Тигр всё слышит.
Легенда о горной панде. Горная панда БорноАвии — существо ещё более загадочное, чем снежный тигр. Если тигра хоть кто-то когда-то видел, то панду не видел почти никто. Но все знают, что она существует, потому что иначе кто бы оставлял те самые круглые следы на холме Старика и обгрызал молодые побеги бамбука? Панда размером с крупную собаку, очень пушистая, с густой светлой шерстью и тёмными пятнами вокруг глаз, отчего кажется, что она носит очки. Живёт она в самой густой части леса, куда не проникает солнце, и питается ягодами, травами и тем самым загадочным бамбуком, который каким-то чудом растёт на острове. Ботаники с материка, которым показывали образцы, только разводили руками: бамбук этого вида в здешних широтах расти не может, для него слишком холодно и слишком солёный воздух. А он растёт. Панда дружелюбна и совершенно не боится людей, но показывается только тем, кто приходит в лес с открытым сердцем. Дети БорноАвии верят: если заблудился в лесу, не нужно паниковать и бежать куда глаза глядят. Нужно найти пенёк или поваленное дерево, сесть, закрыть глаза и позвать панду тихим шёпотом. Она услышит, выйдет из чащи и проводит до опушки, идя чуть впереди и оглядываясь — не отстал ли. Правда это или нет, неизвестно, но факт остаётся фактом: за всю пятнадцатилетнюю историю БорноАвии ни один человек не пропадал в лесу дольше чем на пару часов. Все находились, и все говорили, что видели что-то большое и пушистое, мелькавшее между деревьями. Говорят, что горная панда — это душа старика-основателя, который не захотел уходить насовсем, а превратился в зверя, чтобы вечно присматривать за своим островом из лесной чащи. Поэтому на холме Старика запрещено охотиться, громко кричать и мусорить. Никто не хочет беспокоить дедушку.
Легенда о призраке Веникова. Александр Веников, олимпийский чемпион и национальный герой, жив, здоров и бодр. Он тренирует детей, плавает по утрам и ест пирожки, как все. Но в БорноАвии существует поверье, что у него есть призрачный двойник. Не злой и не мрачный, а, напротив, помогающий. Говорят, что в ночь перед важными соревнованиями, в которых участвуют борноавинские пловцы, в бассейне имени Веникова происходит нечто странное. Если прийти туда очень поздно, когда все огни погашены и только дежурная лампочка горит над входом, можно увидеть на дальней дорожке золотистый силуэт. Он плывёт без всплесков, не создавая волн, и от него исходит мягкое свечение. Пловцы, которые его видели — а таких набирается уже с десяток, — в один голос говорят, что после этой встречи у них открывается второе дыхание. Страх уходит, мышцы наливаются силой, и на следующий день они проплывают дистанцию с личным рекордом. Сам Веников, когда его спрашивают о призраке, смеётся и качает головой. «Это не я, — говорит он. — Я ещё жив и не собираюсь становиться привидением. Но если ребятам помогает — ради бога, пусть плавает». Тренеры относятся к легенде серьёзнее. Некоторые специально назначают тренировки на поздний вечер и тихо говорят юниорам: «Если увидишь золотого пловца — не пугайся и не кричи. Просто ныряй и плыви за ним. Это значит, что ты готов к победе». И дети ныряют. И побеждают.
Легенда о телефоне Олатора. В кабинете Олатора, на старом дубовом столе, стоит телефонный аппарат. Ему не меньше пятидесяти лет, он чёрный, тяжёлый, с дисковым набором и витым тканевым шнуром. Такие телефоны стояли в советских учреждениях и в квартирах партийных работников. Но этот аппарат уникален: он не подключён к сети. У него даже нет провода, ведущего к розетке — шнур обрезан и просто свёрнут кольцами на столе. Однако раз в месяц, ровно в три часа ночи, в полной тишине ночного Мираделя, этот телефон звонит. Звук у него резкий, металлический, ни с чем не спутаешь. Олатор всегда один в это время — он давно приучил охрану не заходить в кабинет после полуночи. Он подходит к столу, садится в кресло, снимает трубку и говорит ровно минуту. О чём — неизвестно. Охрана, сколько ни прислушивалась, не разобрала ни слова. Сам Олатор никогда не рассказывает, кто звонит и о чём они беседуют. На все расспросы он отвечает с неизменной мягкой улыбкой: «Проверка связи». За пятнадцать лет родилось множество версий. Первая: звонит старик-основатель с того света, и они раз в месяц сверяют курс страны с тем, что задумывалось изначально. Вторая: это Елена, жена Олатора, звонит из соседней спальни, хотя у неё есть свой аппарат, работающий и в дневное время. Третья: это будущее. Олатор раз в месяц говорит с тем, что ещё не случилось, и получает совет, как поступить в грядущих делах. Четвёртая, самая народная и самая смешная версия: звонит таксист Гриша и спрашивает, не нужно ли куда подбросить. Олатор не опровергает ни одну из версий. Он просто пьёт чай, смотрит на телефон и ждёт следующего звонка. Ровно через месяц. Ровно в три часа ночи.
Легенда о закопанных монетах. В первые годы существования БорноАвии совет всерьёз рассматривал введение собственной валюты. Тогда ещё не было ясно, приживутся ли рубли, тенге и гривны вперемешку, и многим казалось, что стране нужны свои деньги — с гербом, с портретом старика, с красивой надписью «Банк БорноАвии». Была заказана пробная партия: десять тысяч блестящих монет из медно-никелевого сплава, отчеканенных на материке по спецзаказу. На аверсе — герб с пятью ёлками, на реверсе — профиль старика в очках и телескоп на заднем плане. Монеты получились красивые, увесистые, приятно звенели. Но когда пришло время решать, совет проголосовал против. Причины называли разные: дорого, сложно, не нужно, страна слишком маленькая для своей валюты. Монеты остались не у дел. И тут в истории появляется казначей Аркадий — человек замкнутый, с тихим голосом и привычкой всё записывать в блокнот. Он получил распоряжение утилизировать монеты — отправить на материк и переплавить. Но Аркадию было жалко. Он погрузил тяжёлый деревянный ящик на тележку, отвёз его в лес и закопал под старым дубом. Где именно — не записал ни в одном документе. Через три года Аркадий умер от воспаления лёгких, унеся тайну с собой. Никто не знает, где клад. Раз в год, обычно весной, когда земля мягкая, а настроение мечтательное, кто-нибудь из школьников, туристов или просто романтиков берёт лопату и идёт искать. Копают у холма Старика, у пяти ёлок, у старого колодца, возле дуба на опушке — пока безуспешно. Но легенда не умирает, и каждый новый ребёнок в БорноАвии хоть раз в жизни выходит на поиски. Говорят, что монеты сами выйдут из земли тогда, когда страна будет в них по-настоящему нуждаться. Пока что нужды нет. Клад спокойно спит где-то под корнями, пересчитываемый только дождевыми червями, и ждёт своего часа.
Легенда о море, которое помнит всё. Старики, сидя вечерами на лавочках у набережной, часто повторяют одну и ту же фразу: «Море помнит всё». Молодёжь обычно кивает и не придаёт значения, но в этих словах скрыт глубокий смысл. Рыбаки БорноАвии верят, что вода вокруг острова — не простая солёная вода, а живая память. Она впитала в себя первый крик чайки, раздавшийся над островом тысячи лет назад, первый плеск весла, первый смех ребёнка, родившегося уже здесь, в новой стране. Если долго сидеть на берегу в полной тишине, не двигаясь и не думая ни о чём конкретном, можно услышать голоса. Голоса тех, кого уже нет, и тех, кто ещё не родился. Они доносятся не извне, а словно изнутри, как будто море говорит с тобой на частоте, которую не улавливает ухо, но чувствует сердце. Иногда по ночам море светится. Это не фосфор, не планктон и не отражение звёзд. Это мягкое золотистое свечение, идущее из глубины. Рыбаки говорят, что в такие ночи души ушедших жителей выходят на прогулку. Они не страшные, не просят ничего, не жалуются и не укоряют. Они просто смотрят на остров со стороны моря и радуются, что их страна живёт, дышит, смеётся. Если в такую ночь бросить в воду лепесток розы, он поплывёт к горизонту, и тот, о ком ты думаешь, где бы он ни был — на материке или за его пределами, — получит твой привет. Не в конверте, не в сообщении, а прямо в сердце. Где-то далеко человек вдруг улыбнётся без причины и подумает: «Меня кто-то вспомнил». Это море передало.
Легенда о тринадцатом месяце. Календарь БорноАвии ничем не отличается от обычного: двенадцать месяцев, от января до декабря. Но старики знают: существует тринадцатый месяц. Он приходит не каждый год и даже не каждое десятилетие. Он наступает тогда, когда это нужно, и длится ровно один день. Называется он Лисомир — месяц лисьего покоя. В этот день всё на острове замирает. Не дует ветер, не плещется море, не поют птицы, не лают собаки. Тишина стоит такая глубокая и плотная, что слышно, как падают листья и как растёт трава. Люди просыпаются утром и сразу чувствуют: что-то не так. Или, наоборот, что-то так, как никогда раньше. Никто не назначает встреч, не начинает важных дел, не заводит будильников и не проверяет почту. Все инстинктивно остаются дома, варят чай, садятся у окна и смотрят на улицу. В этот день не работают магазины, не ходит транспорт, молчит радио. Даже Олатор не выходит на балкон. Считается, что в Лисомир можно загадать только одно желание — но зато самое важное, то, что идёт из самой глубины души. И оно обязательно сбудется. Обязательно. Но есть условие: желание не должно приносить зла никому другому. Иначе Лисомир рассердится и больше никогда не придёт. Какой именно это день, не знает ни один календарь и ни один астроном. Он случается сам, без предупреждения. Нужно просто однажды проснуться, почувствовать эту особенную тишину и понять: сегодня — Лисомир. И улыбнуться. И загадать самое доброе, самое светлое, самое борноавинское желание.
Сказка о том, как чай стал главным напитком. Эту сказку рассказывают детям, когда они впервые садятся за общий стол и получают свою первую кружку чая — не молока, не компота, а именно чая. Давным-давно, когда БорноАвия только начиналась и на острове ещё не было ни одного каменного дома, пришёл первый корабль с припасами с материка. Среди мешков с мукой, сахаром и крупой нашёлся маленький холщовый свёрток, перевязанный бечёвкой. На нём не было бирки, никто не знал, откуда он взялся и кто его положил. Свёрток вскрыли — внутри оказались сухие скрученные листья, тёмные и пахучие. Кто-то сказал: «Это чай». Заварили в большом котелке, попробовали — и случилось чудо. Люди, которые до этого целый час спорили о том, где ставить порт и какую улицу делать главной, вдруг замолчали, переглянулись и за пятнадцать минут обо всём договорились. Горячий чай передавали по кругу в жестяной кружке, и каждый, кто делал глоток, чувствовал, как в груди разливается тепло, а в голове проясняются мысли. Гнев уходил, обиды забывались, слова становились мягче. С тех пор чай стал не просто напитком, а символом. Символом того, что любой спор можно решить миром, если сесть и выпить вместе. Говорят, что тот самый первый свёрток с чаем был подарком от старика-основателя, который предвидел, что его молодой стране понадобится не только хлеб и вода, но и что-то ещё — тепло, которое можно разделить. Тепло чая. Тепло разговора. Тепло тишины за общим столом.
Сказка о том, как Олатор придумал язык. Когда Лоренс Мирадель только стал Олатором, он поселился в маленьком домике на месте будущей резиденции и каждый день ходил на берег моря. Он садился на песок, закрывал глаза и слушал. Его мучил вопрос: как назвать всё то, что чувствуют люди на этом острове? Русский язык давал много слов, но чего-то не хватало. Как назвать тишину перед рассветом, когда море гладкое как стекло? Как назвать запах сосны после тёплого дождя? Как сказать «я скучаю», не произнося этих двух слов, а вкладывая в звук само чувство? Олатор слушал море, лес и ветер три дня и три ночи. На четвёртое утро он услышал, как волны, набегая на песок, шепчут: «Ло-ло-ло». Ветер в кронах сосен отвечал: «Ми-ми-ми». Чайка, пролетая над головой, резко крикнула: «Бе!» — и унеслась к горизонту. Олатор записал эти три слога на клочке бумаги. «Ло» — это мир и покой. «Ми» — это тишина и близость. «Бе» — это труд и движение. А «Лис» — это свет, потому что когда он выводил это слово, из-за туч выглянуло солнце и осветило весь остров от края до края. Олатор понял, что язык готов. Не нужно ничего усложнять. Три корня, из которых можно составить сотни слов. И каждая фраза будет не просто набором звуков, а маленькой молитвой. Так борноавинский язык родился не в кабинете и не за книгой, а на берегу моря, босиком, под крики чаек, из шёпота волн и дыхания ветра. И каждый раз, когда Олатор говорит на своём языке, он вспоминает то утро и улыбается.
Легенда о том, как Веников победил страх. Эту историю Александр Веников редко рассказывает сам, но её знают все — от мала до велика. Мало кому известно, что великий пловец в детстве до ужаса, до крика, до дрожи в коленях боялся воды. Он родился на материке, в городе у самого моря, но даже подойти к кромке прибоя для него было пыткой. Родители и так и сяк — ничего не помогало. Однажды ночью, когда Саше было семь лет, ему приснился сон: он стоит на пустынном пляже, и море зовёт его по имени. Из глубины поднимается огромная серебристая рыба — не страшная, а спокойная и мудрая. Она открывает рот и говорит: «Не бойся. Вода — это друг. Она держит тех, кто ей доверяет, и отпускает тех, кто ей лжёт. Если ты будешь честен с ней, она никогда тебя не обидит». Саша проснулся на рассвете, вышел из дома и пошёл к морю. Ноги дрожали, сердце колотилось, но он шагнул в воду. По колено. По пояс. По грудь. Вода действительно держала. Он лёг на спину, раскинул руки и впервые в жизни почувствовал, что такое покой. Через месяц он уже плавал, через год обгонял всех сверстников, через десять лет стоял на олимпийском пьедестале. И когда его спрашивают, в чём секрет его побед, Веников всегда отвечает одними и теми же словами: «Вода — это самый честный друг. Она не терпит лжи и не любит суеты. Если ты честен с ней, она честна с тобой». Вот почему борноавинские пловцы никогда не хитрит на дистанции и не ругаются у кромки бассейна. Они знают: серебристая рыба всё видит. И ждёт, когда ты будешь готов довериться.
Легенда о розах Елены. Когда Елена, жена Олатора, впервые ступила на остров, она прижимала к груди небольшой свёрток. В свёртке был саженец розы — колючий, неказистый, с двумя бледными бутонами. Это был прощальный подарок её матери, которая осталась на материке и знала, что, скорее всего, больше не увидит дочь. «Посади его там, — сказала мать. — Если роза приживётся, значит, и ты приживёшься». Елена выбрала место у крыльца будущей резиденции — на самом солнцепёке, у белой стены. Она сама вырыла яму, сама удобрила землю привезённым перегноем, сама полила водой из колодца. И стала ждать. Неделю, две, месяц. Роза болела, желтела, но держалась. Елена разговаривала с ней каждый день, пела песни, укрывала от ветра. И однажды утром — это было в начале мая — на кусте распустился первый цветок. Ярко-алый, с бархатными лепестками, он благоухал так, что запах доносился до самого порта. Елена заплакала — от радости, что справилась, от тоски по матери, от любви к мужу и к этой странной, ещё не обжитой земле. Слёзы упали в землю у корней. Сейчас розы в БорноАвии растут повсюду — в Мираделе, в Лисовске, даже в суровом Беврополе возле завода. Все они — потомки того самого первого куста. Но есть одна странность, которую отмечают все приезжие ботаники: борноавинские розы пахнут не так, как обычные. В их аромате, кроме сладости, чувствуется тонкая, едва уловимая нотка — что-то солёное, йодистое, морское. Ботаники теряются в догадках, берут пробы почвы, изучают лепестки под микроскопом и ничего не находят. А местные знают: это слёзы Елены. Они навсегда впитались в землю, земля передала их цветам, и теперь каждый, кто нюхает розу в БорноАвии, чувствует немного любви и немного печали. И улыбается.
Легенда о безымянных улицах Беврополя. Почему в Беврополе улицы не имеют названий? Официально — «так сложилось исторически». На самом деле есть легенда. Первый мэр Беврополя, человек по фамилии Трофимов, был суеверен до крайности. Он верил в приметы, в сны, в магию чисел и, конечно, в силу имени. Когда город только распланировали и пришло время давать улицам названия, Трофимов задумался. «Если мы назовём улицу Пушкина, — рассуждал он, сидя в своём кабинете, — она захочет, чтобы на ней стоял памятник Пушкину. Если назовём Морской — она захочет быть у самого моря, а не в двух кварталах от него. Если назовём Центральной — окраины обидятся. Имя — это обещание, а мы не можем обещать улицам того, чего у нас нет». Совет посмеялся, но Трофимов был непреклонен. «Не будем давать им имён, — решил он. — Пусть улицы будут просто улицами. Дорога — она и есть дорога. Переулок — он и есть переулок. Дом — он и есть дом». Решение оказалось на удивление удобным. Никто не спорил, в честь кого назвать тупик. Никто не обижался, что его имя не попало на карту. Никто не переименовывал улицы после смены власти. Адреса в Беврополе звучат как маленькие истории: «Там, где упал старый дуб», «У жёлтого забора», «Пятый дом от пекарни», «Напротив банка, где наличные не держат». И каждый житель знает эти места. И каждый приезжий, поблуждав пару дней, тоже начинает понимать. Может, в этом и есть мудрость: не всё в мире нужно называть. Иногда достаточно просто знать.
Легенда о дяде Паше и секундомере. У тренера дяди Паши, который вырастил Веникова, есть одна реликвия. Это старый механический секундомер в металлическом корпусе, с треснутым стеклом и потёртым ремешком. Секундомер этот Паша купил ещё в молодости, когда сам мечтал стать пловцом и выступать на соревнованиях. Он тренировался каждый день, засекал время, записывал результаты в тетрадку. Но жизнь распорядилась иначе: сначала армия, потом работа спасателем на пляже, потом семья, дети, заботы. Секундомер оказался в ящике стола и пролежал там тридцать лет. Паша иногда доставал его, протирал от пыли и вздыхал. Ему казалось, что время ушло. Когда на остров приехал молодой Веников и попросил тренировать его, Паша не сразу согласился. «Я старый, — сказал он. — У меня даже секундомера нет». Но потом достал тот самый, из ящика. Завёл пружину. Стрелка дёрнулась и пошла. «Попробуем», — сказал Паша. И они попробовали. День за днём, месяц за месяцем. Секундомер работал безотказно, отсчитывая доли секунды, которые складывались в минуты, часы, годы. Когда Веников стоял на олимпийском пьедестале, Паша сидел дома у радиоприёмника и сжимал секундомер в кулаке. Он плакал и не стеснялся слёз. «Ты не опоздал, — сказал он, обращаясь не то к ученику, не то к самому себе. — Ты пришёл ровно в ту секунду, когда был нужен». Сейчас секундомер хранится в музее БорноАвии, под стеклом. Экскурсоводы рассказывают: если приложить его к уху, можно услышать тиканье. Но это не просто ход механизма. Это стук сердца, которое ждало своего часа тридцать лет. И дождалось.
Легенда о том, как Гриша стал таксистом. Таксист Гриша — одна из главных загадок БорноАвии. Как один человек может работать круглые сутки без сна и отдыха? Легенда даёт ответ. Когда-то давно на остров приехали три брата-близнеца: Григорий, Георгий и Геннадий. Все трое были таксистами с материка, все трое потеряли работу в один год и решили начать новую жизнь в БорноАвии. Но вот незадача: машина такси в стране была всего одна, как и телефонный номер 22-22. Братья не стали ссориться, делить бизнес и выяснять, кто главный. Они просто заключили джентльменское соглашение: работать посменно, а по телефону отвечать одинаково. «Такси слушает» — и никаких имён. Со временем братья стали так похожи друг на друга, что даже соседи перестали их различать. Одинаковые стрижки, одинаковые куртки, одинаковые манеры. Теперь это просто «Гриша» — собирательное имя для трёх братьев, которые никогда не спят. Если спросить любого из них в лоб: «Ты Григорий, Георгий или Геннадий?» — он загадочно улыбнётся и переведёт разговор на погоду. Правда это или нет — никто не проверял. Но когда вы звоните 22-22 и слышите в трубке знакомое «Такси слушает», вы знаете: Гриша уже выезжает. Какой именно — неважно. Важно, что он приедет.
Сказка о мальчике, который не хотел спать. Эта история — колыбельная для самых непоседливых. Жил-был мальчик по имени Петя, который терпеть не мог ложиться спать. «Сон — это скучно, — говорил он родителям. — Пока я сплю, мир живёт без меня». И сидел до полуночи, пока глаза сами не слипались. Однажды ночью Петя вышел на крыльцо подышать и увидел лису. Она сидела на дорожке и смотрела на него своими тёмными глазами. «Почему не спишь?» — спросила лиса спокойно. Петя от удивления не испугался, а ответил честно: «Не хочу. Мне скучно спать». Лиса кивнула: «Тогда пойдём». И повела его в лес. Они шли долго, мимо тёмных елей и серебристых берёз, мимо ручья, который журчал во сне, мимо большого камня, похожего на медведя. Вышли на поляну. Там, в лунном свете, спали все звери. Зайцы прижались друг к другу, белки свернулись в дупле, даже старый филин закрыл глаза. «Смотри, — сказала лиса. — Всё живое отдыхает. Даже деревья спят стоя. Кто не спит, тот не растёт. Кто не растёт, тот не становится взрослым. А кто не взрослеет, тот не сможет заботиться о других. Забота — это и есть главное дело в жизни». Петя задумался, глядя на спящих зверей. Потом зевнул, лёг на мягкий мох и уснул. Утром он проснулся в своей кровати, а на подушке лежал маленький рыжий лисий волосок. С тех пор Петя засыпал вовремя, вырос хорошим человеком и стал лесничим. А лису видел иногда во сне — она сидела на той же поляне и улыбалась.
Легенда о том, как остров стал островом. Откуда взялся этот клочок суши посреди океана? Учёные говорят про тектонику плит и подводные вулканы. Но борноавинцы знают свою версию. Давным-давно, когда мир был юным, в океане жил кит по имени Ало. Он был размером с гору и старым настолько, что помнил первую рыбу и первую звезду. Ало питался планктоном и лунным светом, а по ночам пел песни, от которых на небе загорались новые созвездия. Однажды кит устал. Не от голода, не от старости, а от бесконечного плавания. «Я хочу отдохнуть, — сказал он океану. — Можно?» Океан ответил: «Спи». Кит закрыл глаза и заснул. Его спина была такой огромной, что на ней, как на острове, стали селиться птицы. Ветер принёс семена, и выросли деревья. Дожди наполнили впадины, и появились озёра. Прошли века. Кит спал и видел сны. Ему снилось, что по его спине ходят маленькие существа — люди. Они строят дома, разводят костры, смеются и поют. Сон был таким приятным, что кит не хотел просыпаться. Когда старик-основатель высадился на остров, кит во сне вздрогнул от радости: «Наконец-то они пришли». Теперь он спит особенно крепко. Иногда, раз в сто лет, кит переворачивается во сне — и тогда в БорноАвии случается маленькое землетрясение, даже не землетрясение, а так, лёгкая дрожь. Иногда, в самые тихие ночи, море светится золотым — это кит улыбается во сне, и свет его улыбки поднимается на поверхность. БорноАвинцы знают: их остров живой. Они не бросают мусор в море, не шумят на берегу и не обижают китов. А вдруг Ало проснётся? Вдруг решит, что пора плыть дальше? Что тогда будет с городами, с лесами, с людьми? Нет уж, пусть спит. С ним спокойнее.
Анекдоты и местный юмор, календарь БорноАвии
31. Анекдоты и местный юмор БорноАвии
Борноавинцы — народ тихий, но чувство юмора у них отменное. Они смеются над собой, над своими порядками, над Олатором, над туристами, над морем и над погодой. Шутки здесь не злые и не громкие. Они рождаются сами собой — в очереди за хлебом, в автобусе между городами, в баре «Якорь» за кружкой пива, на лавочке у подъезда долгими летними вечерами. Анекдоты передают из уст в уста, и каждый рассказчик добавляет что-то своё — новый поворот, новую деталь, новую интонацию. Местный юмор особенный: он построен на игре слов, на путанице с валютами, на вечном противостоянии трёх городов и на том, что борноавинский язык с его тремя корнями даёт бесконечный простор для каламбуров. Здесь собраны самые известные и любимые шутки — те, которые вам обязательно расскажут, если вы задержитесь в БорноАвии дольше чем на день.
Про Олатора. Олатор — главный источник шуток в стране, но он ничуть не обижается. Более того, он сам иногда рассказывает анекдоты про себя на заседаниях совета, чтобы разрядить обстановку, и смеётся громче всех. Говорят, что он даже записывает удачные шутки в отдельный блокнот и потом пересказывает их Елене за ужином.
Приходит турист в резиденцию Олатора и спрашивает у охранника: «А правда, что Олатор может принять любого жителя без записи?» Охранник, не отрываясь от кружки с чаем, отвечает: «Правда». Турист: «А могу я его увидеть прямо сейчас?» Охранник кивает в сторону площади: «Конечно. Вон он, на лавочке сидит, чай пьёт и с голубями разговаривает. Только вы ему сначала пирожок предложите, а то он голодный не разговаривает. И не называйте его „господин Олатор“, он от этого чихает».
Олатора спрашивают: «Как вы принимаете важные государственные решения?» Он отвечает: «Очень просто. Если вопрос сложный, я иду к морю и думаю. Если очень сложный — беру с собой чай и пирожок. Если не решается даже с чаем и пирожком — значит, это не вопрос, а ерунда, и решать его вообще не нужно. Обычно до пирожка дело не доходит».
Звонок в резиденцию глубокой ночью. Секретарь, зевая, снимает трубку: «Резиденция Олатора, слушаю». Взволнованный голос в трубке: «Скажите, а Олатор может объявить войну?» Секретарь, подумав и зевнув ещё раз: «Теоретически да. Но у нас нет армии, нет оружия и нет врагов. Так что практически — только войну с чайками за рыбу на рынке. Но это не раньше чем в среду, и только если чайки объявят первыми».
Олатор приходит в бар «Якорь» и заказывает пиво. Бармен наливает и говорит: «С вас три рубля, или один тенге, или пять гривен, или полдоллара. Или песня. Или просто спасибо, если вы сегодня устали». Олатор лезет в карман, достаёт горсть мелочи и вздыхает: «Знаешь, иногда я думаю, что проще ввести свою валюту, чем разбираться в этом каждый раз». Бармен, не моргнув глазом: «Вот поэтому вы и Олатор, а я — бармен. Думать — ваша работа. С вас песня».
Олатор на прогулке встречает мальчика, который запускает воздушного змея. Мальчик спрашивает: «Дядя Лоренс, а вы можете издать указ, чтобы ветер всегда дул в одну сторону? А то мой змей всё время падает». Олатор чешет подбородок: «Понимаешь, указ издать могу. Но ветер читать не умеет. Так что давай лучше вместе подождём, пока он сам решит».
Про три города. Три города — неисчерпаемый источник юмора. Каждый считает свой город лучшим, и это порождает бесконечные дружеские перепалки, которые длятся годами и передаются по наследству.
Встречаются трое — из Беврополя, Лисовска и Мираделя. Спорят, чей город лучше. Беврополец говорит: «У нас завод работает, порт гудит, деньги крутятся — мы кормим страну». Лисовец говорит: «У нас библиотека, обсерватория, художники — мы думаем за страну». Мираделец молча достаёт термос с чаем и три пирожка. Все пьют чай и молчат. Потом беврополец вздыхает и говорит: «Ладно, твоя взяла. Но пирожок-то бевропольский, я узнаю по корочке».
Турист спрашивает у жителя Беврополя: «Как пройти на улицу Ленина?» Беврополец чешет затылок: «Улицы Ленина у нас нет. У нас вообще улиц с названиями нет. Но если вам нужен Ленин — идите к жёлтому забору, там дядя Лёня живёт. Он, правда, не Ленин, а Леонид, но очень похож, особенно когда в кепке».
Почему в Лисовске никогда не бывает пробок? Потому что там всего три машины, и одна из них — велосипед Гриши, который он иногда выдаёт за такси. А вторая — автобус, который всегда ждёт, даже если ты забыл сказать «Бе-ло?».
В Мираделе открыли новый магазин. На вывеске написано: «Принимаем рубли, тенге, гривны, доллары, евро, йены, юани и вонг. Также принимаем пирожки, старые книги, ракушки, красивые камешки и просто добрые слова. Не принимаем только плохое настроение». Местные говорят: «Наконец-то нормальный магазин, а то в предыдущем брали только рубли и тенге, ужас какой-то».
Строитель из Беврополя приезжает в Лисовск и спрашивает: «А где у вас тут главная улица?» Лисовец отвечает: «У нас все улицы главные». Строитель: «А как же без главной-то?» Лисовец: «А вот так. Как в лесу: каждая тропа куда-нибудь да приведёт. Если ты, конечно, не строитель из Беврополя и не привык ходить только по прямой».
Про туристов. Приезжие — благодатная тема для шуток. Особенно те, кто путает Мирадель со столицей, пытается расплатиться только долларами и ищет вай-фай на пляже.
Турист, только что прилетевший вертолётом, спрашивает пограничника: «А где у вас тут столица?» Пограничник, не поднимая головы от амбарной книги: «У нас её нет». Турист: «Как нет? А где же Олатор живёт?» Пограничник: «В Мираделе». Турист: «Ну вот, я же говорю — столица!» Пограничник вздыхает, берёт новый лист и записывает в книгу: «Прибыл. Спрашивал про столицу. Придётся объяснять. Чай готовить?»
Турист заходит в магазин и протягивает кассиру стодолларовую купюру. Кассир берёт её, вертит в руках и говорит: «О, доллары! Сейчас посчитаю. Так, это у нас по курсу... три рубля, плюс два тенге, минус одна гривна... С вас ещё пирожок». Турист в панике: «Какой пирожок?!» Кассир: «Обычный, с капустой. У нас скидка для тех, кто платит долларами и не спорит. Будете спорить — будет два пирожка».
Туристка спрашивает у прохожего в Лисовске: «А где у вас тут спа-салон?» Прохожий поднимает бровь: «Чего?» Туристка: «Ну, массаж, ванны, релакс». Прохожий думает, чешет затылок и отвечает: «Массаж — это к доктору Михаилу в Беврополь, если спина болит. Ванны — это море, вон там, за деревьями. Релакс — это чай с пирожком на веранде с видом на закат. Всё вместе — сто рублей, или две гривны, или просто улыбка и „спасибо“. Массаж, правда, без улыбки, там по записи».
Турист едет в автобусе из Беврополя в Мирадель. Водитель объявляет: «Остановка Лисовск, одна минута». Турист выскакивает купить воды, возвращается через полторы минуты — автобуса нет. Он в панике бежит к диспетчеру. Диспетчер спокойно пьёт чай: «А вы „Бе-ло?“ сказали?» Турист: «Что сказал?» Диспетчер: «„Бе-ло?“, это значит „я ещё вернусь, подождите“. Без этого автобус не ждёт. Таков закон». Турист: «И что теперь делать?» Диспетчер: «Звоните Грише. И выучите наконец язык. Хотя бы три слова. Это же не сложно».
Турист спрашивает у рыбака на причале: «А у вас тут акулы есть?» Рыбак, не оборачиваясь: «Есть. Но они вежливые. Спрашивают „Бе-ло?“ перед тем, как укусить. Если правильно ответишь — уплывают». Турист бледнеет: «А что нужно ответить?» Рыбак: «Да что угодно, лишь бы не молчать. Акулы не любят молчаливых. Поэтому у нас тут все такие разговорчивые».
Про язык. Борноавинский язык с его тремя корнями — золотая жила для шуток. Иностранцы мучаются, местные хохочут, но всегда помогают.
Иностранец учит борноавинский. Спрашивает: «Как сказать „я заблудился“?» Ему отвечают: «Ло-нет-бе». Иностранец записывает и спрашивает: «А как сказать „я очень сильно заблудился и уже не надеюсь найти дорогу“?» Ему отвечают: «Ло-нет-бе-нет-ло». Иностранец, потея: «А если я заблудился, потерял паспорт, и меня укусила пчела?» Ему отвечают: «Тогда уже не до языка. Кричи по-русски, поймут. У нас все русский знают. А пчелу мы потом найдём и извинимся перед ней».
На уроке борноавинского. Учитель: «Дети, составьте фразу из трёх слов со смыслом „я рад, что ты пришёл“». Дети хором: «Ло-ми-бе!» Учитель: «Отлично. А теперь составьте фразу со смыслом „я не очень рад, но ты всё равно проходи, чай на столе, пирожки в духовке“». Дети, подумав: «Ло-ми-бе-нет-ло-чай-пирожок». Учитель: «Почти. „Чай“ и „пирожок“ не считаются, это и так понятно. Но за творческий подход — пятёрка».
В бар заходит иностранец и пытается заказать пиво на борноавинском. Он сосредоточенно хмурится и выдаёт: «Бе-ло-ми-лис-нет-ло-бе-ми-лис-лис-лис!» Бармен наливает пиво и говорит: «Вообще-то „пиво“ будет просто „бе-ло“. Но за старание — за счёт заведения. И ещё одно за смелость».
Двое туристов спорят, как правильно: «Ло-ми» или «Ло-ме». Подходят к местному: «Рассуди, как правильно поздороваться?» Местный: «Правильно — „здравствуйте“. Я русский, как и вы. У нас тут все русские. Борноавинский — для души, а для жизни — обычный язык. Но если хотите душевно — говорите „Ло-ми“. „Ло-ме“ — это когда вы чихаете».
Про море и погоду. БорноАвия окружена морем, и море — главный герой многих шуток, почти как член семьи, который всё видит, всё слышит и иногда подшучивает над людьми.
Рыбак возвращается с пустыми руками. Его спрашивают: «Ну что, Бе-ло?» Рыбак: «Бе-нет. Море сказало — не сегодня». Его спрашивают: «Море разве говорит?» Рыбак: «Говорит. Просто не все слушают. А я слушаю. Оно сегодня сказало: „Отдохни, Коля, дай рыбе подрасти“. И я пошёл отдыхать. Рыба растёт, я отдыхаю, всем хорошо».
Внук спрашивает деда: «Дедушка, а почему ты каждый день сидишь на берегу и смотришь на море?» Дед: «Я с ним разговариваю». Внук: «А оно тебе отвечает?» Дед: «Отвечает. Вчера сказало, что завтра будет шторм». Внук: «И ты ему веришь?» Дед: «Конечно. Оно старше меня. И мудрее. И ни разу не ошиблось, в отличие от радио».
Прогноз погоды по радио: «Завтра в БорноАвии ожидается хорошая погода». Диктор делает паузу, слышен шорох бумаги, и он добавляет: «Как и послезавтра. И послепослезавтра. В общем, у нас тут радио, а не бюро прогнозов. Если пойдёт дождь — вымокнете. Если будет солнце — загорите. Зачем вам прогноз? Вы же всё равно пойдёте гулять».
Турист спрашивает: «Какая у вас температура воды в море?» Местный: «Мокрая». Турист: «Я серьёзно!» Местный: «Я тоже. Вода всегда мокрая, а температура зависит от того, сколько ты выпил чая перед купанием. Чем больше чая, тем теплее кажется».
Про совет и законы. Совет из двенадцати человек и тринадцатый пустой стул — тоже тема для шуток, и каждая из них хоть немного, но правдива.
Новый член совета впервые заходит в зал заседаний, видит тринадцатый стул, обитый зелёным бархатом, и спрашивает: «А это для кого?» Олатор, не моргнув глазом: «Для совести. Она у нас отдельно от депутатов сидит. Иногда засыпает, но стул — хороший стимул».
Заседание совета. Олатор: «Кто за то, чтобы провести водопровод в Лисовск?» Лес рук. Олатор: «Кто против?» Тишина. Олатор: «Кто воздержался?» Тишина. Олатор: «Кто хочет чаю?» Все двенадцать рук и ещё одна, с пустого стула, медленно поднимается вверх. Олатор: «Единогласно. Перерыв пятнадцать минут».
Судья спрашивает подсудимого: «Вы признаёте себя виновным в том, что обидели лису?» Подсудимый: «Это вышло случайно! Я просто хотел её погладить, а она убежала. Разве это обида?» Судья поправляет очки: «В БорноАвии случайно бывает только хорошая погода. Остальное — с умыслом. Штраф — пирог с капустой в пользу полицейского участка. И публичное извинение перед лисой. Лично. Найдёте её — извинитесь».
Новый закон обсуждается в совете: «Запретить чайкам кричать по утрам громче сорока децибел». Один из старейшин встаёт и говорит: «А кто будет измерять децибелы? У нас во всей стране нет шумомера». Второй старейшина: «Можно поручить Грише, он всё равно не спит». Третий: «А если чайки не согласятся?» Олатор стучит по столу: «Тогда будем договариваться. Мы же цивилизованная страна».
Про известных людей. Веников, Лида, Гриша, доктор Михаил — все они герои местного фольклора, и про каждого есть хотя бы одна шутка.
Веников приходит в бассейн, а там все дорожки заняты детьми. Он стоит и терпеливо ждёт. Подходит мальчик лет семи и спрашивает: «Дядя Саша, а вы правда олимпийский чемпион?» Веников: «Правда». Мальчик: «А почему вы тогда ждёте, а не прогоняете нас? Вы же великий». Веников садится на корточки и говорит: «Потому что я чемпион по плаванию, а не по прогонянию. Плавать — это вперёд, прогонять — это назад. Я назад не умею».
Старуху Лиду спрашивают: «Почему ваши пирожки такие вкусные? Ни у кого так не получается, сколько ни пробуй». Лида вытирает руки о фартук и отвечает: «Потому что тесто замешиваю с молитвой». Её спрашивают: «А о чём молитесь, если не секрет?» Лида улыбается: «Чтобы Коля там, наверху, не узнал, что его пьяная салфетка до сих пор на гербе висит. Он бы загордился и перестал за нами присматривать. А нам без его присмотра никак нельзя».
Звонок Грише в три часа ночи. Гриша снимает трубку после первого гудка: «Такси слушает». Голос в трубке: «Гриша, отвези меня из Беврополя в Мирадель, очень срочно». Гриша: «Вообще-то я сплю». Пассажир: «Ты же Гриша, ты никогда не спишь! Это всем известно». Гриша: «Сегодня сплю. У меня выходной». Пассажир: «У таксиста бывает выходной?!» Гриша терпеливо, как ребёнку: «У таксиста — нет. А у трёх братьев — бывает. Брат Гена спит, а Гриша и Гоша работают. Но сегодня Гоша в бане, а Гриша — это я — сплю. Так что звоните завтра. Или послезавтра. Или никуда не едьте, ночь — лучшее время для сна». Короткие гудки.
Доктор Михаил приходит на вызов к пациенту, который жалуется на бессонницу. Михаил осматривает его и говорит: «Рецепт простой: прогулка у моря, стакан тёплого молока с мёдом и одна глава из доклада совета по экономическому развитию». Пациент: «А где взять этот доклад?» Михаил: «В библиотеке. Но предупреждаю: третья глава особенно сильная. После неё спят даже те, у кого бессонница с детства».
Про всё остальное. Есть шутки, которые не влезают ни в одну категорию, но без них картина будет неполной. Они рождаются из самой жизни — странной, маленькой и очень уютной.
В БорноАвии однажды попытались открыть первое казино. Назвали «Три листика». Единственная игра — угадай, в какой валюте у тебя в кармане мелочь. Выигрыш — пирожок. Проигрыш — ты всё равно получаешь пирожок, но должен рассказать анекдот. Казино закрылось через неделю, потому что все выигрывали и никто не уходил.
Почему в БорноАвии нет своей валюты? Потому что когда совет попытался её придумать, они три дня спорили, как назвать копейки на борноавинском, потом забыли, зачем собрались, и перешли к обсуждению чая. С тех пор вопрос не поднимается.
Объявление в газете «Бевропольский вестник»: «Меняю два рубля на три тенге и одну гривну. Или на один доллар. Или на пирожок с капустой. Или на красивый камешек с пляжа. В общем, приходите на жёлтый забор, договоримся. Спросить дядю Толю».
Самый короткий анекдот БорноАвии состоит из трёх слов: «Снежный тигр существует». После этого всегда возникает пауза, и кто-нибудь обязательно добавляет: «А горная панда — вряд ли». И начинается спор на час. Каждый раз.
И последний анекдот, который рассказывают туристам на прощание, когда они уже сидят в вертолёте и смотрят в иллюминатор на удаляющийся остров. Приезжий спрашивает у Олатора, который пришёл проводить: «Что мне увезти с собой из БорноАвии? Такого, чего нигде больше не купишь». Олатор думает, глядя на море, и отвечает: «Тишину. Она лёгкая, в багаж не надо сдавать, на таможне не спросят. Достанешь дома, когда шумно станет, — и сразу полегчает». Турист: «А если потеряется?» Олатор улыбается: «Не потеряется. Тишина — это единственная вещь, которая всегда возвращается к хозяину. Как бумеранг. Только тише».
32. Календарь БорноАвии
Календарь БорноАвии почти ничем не отличается от обычного григорианского, которым пользуется весь мир. Те же двенадцать месяцев, те же семь дней в неделе, тот же Новый год в ночь на первое января. Но есть у борноавинского календаря свои особенности — тихие, неброские, как и всё в этой стране. Они касаются не чисел и названий, а того, как проживаются месяцы, какие запахи и звуки им соответствуют, какие маленькие традиции с ними связаны и как каждый из трёх городов встречает очередной поворот года. Местные жители говорят: «У нас не двенадцать месяцев, а двенадцать настроений». И правда, каждый месяц здесь имеет свой характер, свой цвет, свой вкус и свой особенный свет.
Январь в БорноАвии — месяц тишины. Это самое холодное время года, хотя «холодное» здесь понятие относительное: температура редко опускается ниже минус шести, и то только по ночам, под утро, когда даже чайки прячутся под крышами. Снег если и выпадает, то на день-два, не больше, и каждый раз это становится событием. Дети выбегают на улицу с криками «Снег! Снег!», лепят крошечных снеговиков размером с ладонь, украшают их веточками и камешками вместо глаз и тут же прощаются с ними, потому что к вечеру всё тает, оставляя только мокрый асфальт и лёгкую грусть. Взрослые смотрят на это с улыбкой и вспоминают, как сами когда-то так же радовались первому снегу. Море в январе становится серым и спокойным, тяжёлым, как ртуть, пляжи пустеют, и только рыбаки в высоких резиновых сапогах проверяют сети, кутаясь в шерстяные шарфы и дыша паром. В январе принято ходить в баню в Беврополе — это особая традиция, которой уже больше десяти лет. Баня старая, деревянная, с каменной печью и берёзовыми вениками, и считается, что январский пар выгоняет из тела все прошлогодние хвори, печали и дурные мысли, а заодно и всё то, о чём лучше забыть. После бани пьют чай с мёдом Игната, заваренный на травах, которые собирали ещё летом, и рассказывают друг другу истории — длинные, неторопливые, под треск поленьев в печи. В Лисовске январь — месяц чтения: библиотека продлевает часы работы до позднего вечера, и люди приходят туда с термосами и пледами, чтобы в тишине перелистывать страницы, пока за окном темнеет в четыре часа дня. В Мираделе январь пахнет хвоей и мандаринами — остатки новогоднего настроения витают в воздухе до конца месяца, а в резиденции Олатора до середины января стоит украшенная ёлка. Олатор говорит: «Нельзя убирать праздник слишком быстро. Он должен уйти сам, когда будет готов». Январь — месяц воспоминаний, покоя и долгих вечеров при свечах.
Февраль — месяц ветра. Ветер дует с моря, принося запах соли, йода и дальних странствий. Он треплет флаги на набережных, раскачивает лодки в порту Беврополя, заставляет чаек кричать громче обычного, будто они спорят с самой стихией, и срывает с деревьев последние сухие листья. В феврале в БорноАвии проходит «День ветра» — неофициальный, но всеми любимый детьми и взрослыми праздник. Никто не помнит, кто его придумал и когда, но каждый год в последнюю субботу февраля все выходят на пляжи и запускают воздушных змеев. Змеи взмывают высоко-высоко, и небо над островом расцвечивается десятками цветных точек — красных, синих, жёлтых, зелёных. Соревнования никакого нет, но каждый старается, чтобы его змей продержался в воздухе дольше всех. Говорят, что это приносит удачу на весь год и что ветер уносит вместе со змеем все печали. Вечером семьи собираются у каминов или просто у печей, пьют горячий чай с малиновым вареньем и слушают, как ветер завывает в трубе. В Лисовске в феврале проходит «Неделя писем»: люди пишут бумажные письма родственникам и друзьям на материк, длинные, подробные, на нескольких листах, и опускают их в специальный ящик у почты. Считается, что письмо, написанное в феврале, доходит быстрее — ветер помогает, подгоняет почтовые самолёты. Февраль — месяц ожидания весны, когда всё вокруг словно замерло в предчувствии тепла, но уже чувствуется: ещё немного, ещё чуть-чуть, и лёд тронется.
Март — месяц пробуждения. Снег уже точно не выпадает, температура поднимается до плюс пяти-семи, и на склонах холма Старика появляются первые подснежники. Они белые, хрупкие, с нежными зелёными стебельками — их никто не срывает, на них просто смотрят и радуются, как старым друзьям, вернувшимся после долгой разлуки. В марте просыпаются розы в саду Елены, и она выходит к ним с секатором и тёплым словом — говорят, что она с каждым кустом разговаривает отдельно, называет по имени и спрашивает, как перезимовали. Март в БорноАвии — время начинать то, что откладывал всю зиму: ремонтировать крыльцо, сажать рассаду в деревянные ящики на подоконниках, писать длинные письма друзьям на материк, вытряхивать ковры и проветривать дома, впуская свежий морской воздух. В школе Мираделя в марте проходит «День тихих вопросов» — удивительный урок, придуманный Софьей Марковной. Дети могут спросить учителей о чём угодно — о жизни, о смерти, о любви, о море, о звёздах, — но только шёпотом. Это очень красивая традиция: класс сидит в полумраке, горит только одна свеча на учительском столе, и вопросы звучат тихо-тихо, как первые капли дождя по стеклу. Учителя отвечают тоже шёпотом, и в этом шёпоте больше мудрости, чем в иных громких лекциях. В Беврополе в марте начинается подготовка к летнему сезону: красят лодки, чинят сети, проверяют оборудование в порту, стучат молотками в доках. В Лисовске зацветают первые крокусы у библиотеки, и Анна Петровна выставляет их на крыльцо в горшках — для всеобщего любования. Март — месяц нежности, новых начинаний и первых робких надежд.
Апрель — месяц дождя. Дождь в БорноАвии не холодный и не затяжной, не такой, от которого хочется спрятаться под одеяло и не выходить. Он тёплый, мягкий, почти ласковый, мелкий, как водяная пыль. Он стучит по крышам, наполняет бочки для полива, заставляет зелень становиться ярче, а воздух — чище и прозрачнее. В апреле остров превращается в сплошной цветущий сад: розы, тюльпаны, ромашки, сирень, акация, жасмин. Воздух стоит такой сладкий и густой от ароматов, что кружится голова, и пчёлы Игната работают без выходных, собирая первый весенний взяток. В апреле отмечают День Олатора — один из главных праздников страны. Дата плавающая, но всегда выпадает на период цветения роз. Город Мирадель украшают цветами, флагами и бумажными гирляндами, которые плетут дети в школах. Олатор выходит на балкон резиденции, произносит речь под моросящим дождиком и всегда шутит: «Дождь — это моя вина. Я попросил небеса, чтобы урожай был хорошим. Они услышали и перестарались. В следующем году буду просить тише». После речи — общее чаепитие с пирожками на площади, и каждый, кто испёк пирожок, считает своим долгом предложить его Олатору. Тот пробует один-два, остальные раздаёт детям. Апрель — месяц цветения, радости и благодарности.
Май — месяц моря. В мае вода прогревается настолько, что открывается купальный сезон. Первыми в море заходят дети — с визгом, смехом и фонтанами брызг, — а за ними, более степенно, взрослые, которые всю зиму ждали этого момента и теперь заходят в воду медленно, с наслаждением, привыкая к прохладе. В мае проходит День Веникова: заплывы на разные дистанции, эстафеты, мастер-классы от самого чемпиона на пляже и обязательный общий ужин с жареной рыбой на углях. Сам Веников, если он на острове, обязательно участвует — плывёт вместе со всеми, а потом сидит у костра и рассказывает истории. Май в БорноАвии пахнет солью, водорослями, дымом костров и мокрым деревом. По вечерам на пляжах трёх городов сидят компании, играют на гитарах, поют песни и смотрят на закат, который в мае особенно красив — оранжевый, розовый, золотой, с длинной серебряной дорожкой на воде. В Лисовске в мае открывается летний читальный зал под открытым небом: ставят скамейки и навесы в парке, и можно сидеть с книгой под шум листвы и крики чаек. Май — месяц свободы, движения и первой летней, счастливой усталости.
Июнь — месяц белых ночей. БорноАвия находится не настолько северно, чтобы ночи были по-настоящему белыми, но в июне темнеет поздно, а светает рано. Сумерки длятся всего пару часов, и в это время остров выглядит волшебно: небо окрашивается в сиреневый и розовый, море становится серебряным и абсолютно гладким, а птицы поют особенно громко, словно не хотят упустить ни минуты этого света. В июне в Лисовске проходит «Ночь книги» — одно из самых любимых событий года. Библиотека не закрывается до утра, люди приходят с пледами, фонариками и термосами, читают вслух стихи и прозу, делятся любимыми отрывками, пьют чай и слушают тишину, которая наступает после каждого прочитанного рассказа. Анна Петровна, библиотекарь, говорит, что в эту ночь даже те, кто никогда не читал, берут в руки книгу и открывают для себя новый мир. В Беврополе июнь — месяц коротких ночей и длинных рабочих дней: порт загружен, рыба идёт косяками, и люди работают допоздна, а потом собираются в баре «Якорь» и обсуждают улов. В Мираделе июнь пахнет лавандой — её высаживают вдоль набережной, и весь город погружается в сиреневую дымку. Июнь — месяц вдохновения, поэзии и долгих разговоров до рассвета.
Июль — месяц жары. Это единственный месяц в году, когда температура может подняться до плюс тридцати трёх, и для БорноАвии это почти тропики. Жара здесь не изнуряющая, морской бриз спасает, но всё равно июль — время ленивое и сонное. Работа на заводе в Беврополе сокращается до полудня, чтобы не перегреваться, в школе каникулы, даже Олатор переносит заседания совета на вечер, когда спадает зной и можно думать, не обмахиваясь веером. В июле принято есть мороженое, которое делают тут же, в кондитерской «Сладкий Лис»: сливочное, клубничное, черничное, с розовой водой. Дети целыми днями не вылезают из воды, строят замки из песка, ищут ракушки и закапывают друг друга в песок по самую шею, а взрослые прячутся в тени деревьев и читают книги, лениво перелистывая страницы. В Мираделе в июле цветут поздние розы, и Елена устраивает «День открытого сада»: любой желающий может прийти в сад при резиденции, погулять среди кустов, послушать жужжание пчёл и даже взять с собой небольшой букет — с разрешения хозяйки. Июль — месяц покоя, неги и долгих сиест в гамаках.
Август — месяц памяти. Шестого августа БорноАвия отмечает День основания — главный государственный праздник. Утром все, кто может, идут к могиле старика-основателя на холме и кладут цветы. Никаких речей, никаких фанфар — только тишина, только шум ветра и моря внизу, только мысли о том, с чего всё началось. Днём накрывают общий стол на площадях трёх городов: каждый приносит что-то своё, и все делятся друг с другом. Вечером запускают бумажные фонарики над морем — сотни огоньков уплывают в темноту, и кажется, что звёзды спустились на воду и теперь качаются на волнах. В августе каждый житель пишет письмо в будущее самому себе и опускает его в специальный ящик в резиденции Олатора, чтобы через год открыть и узнать, что сбылось, а что — ещё нет. В августе на остров приезжает больше всего туристов: погода идеальная, море ласковое, фрукты и ягоды спелые. Август — месяц благодарности, памяти и тихой, светлой радости.
Сентябрь — месяц грибов и ягод. Лес в сентябре становится щедрым, как никогда: черника, брусника, лисички, подберёзовики, белые грибы, те самые дровосеки-подосиновики. Семьи уходят в лес на целый день с плетёными корзинами, термосами и бутербродами. Дети учатся отличать съедобные грибы от несъедобных, слушают наставления бабушек и дедушек, и каждый год кто-нибудь обязательно приносит мухомор — просто чтобы похвастаться и выслушать шутливую лекцию. В сентябре возобновляются занятия в школах после каникул, и на улицах снова слышен топот детских ног и звон портфелей. В Беврополе сентябрь — время сбора урожая с огородов: картошка, морковь, тыква, кабачки, свёкла. В Лисовске сентябрь пахнет прелыми листьями, дымом и антоновскими яблоками, которые пекут в духовке с мёдом и корицей. Сентябрь — месяц урожая, подготовки к зиме и первых холодных рос по утрам.
Октябрь — месяц золотой осени. Остров вспыхивает жёлтым, оранжевым, багряным и охристым. Берёзы, дубы и клёны наряжаются в золото, и туристы, приезжающие в это время, говорят, что БорноАвия в октябре похожа на ожившую картину Левитана или Поленова. Дожди идут чаще, но они тёплые, приятные, шелестящие по крышам. В октябре в Лисовске проходит «Вечер ремёсел» — большая выставка-ярмарка, на которую мастера со всех трёх городов приносят свои лучшие работы за год. Глиняные кружки, деревянные фигурки лис, вязаные шарфы, картины, свечи ручной работы, резные шкатулки — всё это можно купить за любую валюту или просто посмотреть и похвалить мастера. Октябрь — время пить чай с корицей и гвоздикой, заворачиваться в пледы, читать длинные романы и смотреть, как за окном кружатся листья. Октябрь — месяц уюта, тепла и неспешных вечеров при свечах.
Ноябрь — месяц туманов. Туманы в БорноАвии особенные: густые, молочные, почти осязаемые. Они наползают с моря медленно и беззвучно, как крадущийся зверь, окутывают города так, что в двух шагах ничего не видно, и звуки становятся глухими и далёкими, будто доносятся из-под воды. В ноябре всё затихает. Птицы улетают на юг, лодки вытаскивают на берег и переворачивают вверх дном, улицы пустеют, и только в окнах домов горит тёплый жёлтый свет, видный сквозь туман. В ноябре принято ходить в гости друг к другу — без предупреждения, просто на огонёк, — сидеть допоздна за разговорами, пить чай с сушками и рассказывать истории. Старуха Лида в ноябре печёт свои знаменитые пирожки особенно часто — потому что холодно, одиноко и хочется тепла, и запах её пирожков разносится по всему Мираделю. Радио в ноябре передаёт особенно много музыки — классика, джаз, старые пластинки, — и Семён Борисович говорит своим низким, убаюкивающим голосом: «Если за окном туман, пусть в доме будет свет. И чай. И тишина. И хорошая книга». Ноябрь — месяц размышлений, лёгкой светлой грусти и глубокого, обволакивающего покоя.
Декабрь — месяц ожидания. Новый год в БорноАвии встречают скромно, без фейерверков и шампанского рекой. Наряжают живую ёлку из леса — обязательно с корнями, чтобы потом высадить обратно в землю, — вешают на неё самодельные игрушки из бумаги, шишек, лоскутков и ленточек, гирлянды из бумажных колец. В полночь семьи выходят на берег моря, зажигают свечи в стеклянных фонариках и загадывают желание. Считается, что желание, загаданное на берегу в новогоднюю ночь, обязательно сбудется — потому что море его услышит, запомнит и передаст тому, кто отвечает за исполнение. В декабре Олатор пишет ежегодное письмо жителям — короткое, на одну страницу, без политики и лозунгов. Обычно он желает всем мира, чая и тишины, благодарит за труд и напоминает, что БорноАвия — это не города и не законы, а люди, которые в них живут. Это письмо зачитывают по радио утром тридцать первого декабря, и Семён Борисович делает это особенно торжественно, но без пафоса. Декабрь — месяц надежды, ожидания чуда и предвкушения нового года, который обязательно будет лучше предыдущего. Потому что в БорноАвии по-другому не бывает.
Тринадцатый месяц. О нём говорят редко и только шёпотом, когда дети уже уснули, а взрослые сидят на кухне и смотрят на огонь в печи. Он не вписан ни в один календарь, его нет в расписании автобусов, в школьных дневниках и в сводках погоды от Семёна Борисовича. Но старики знают, и дети слушают, затаив дыхание: раз в несколько лет наступает Лисомир — месяц лисьего покоя. Он приходит не по расписанию, а когда это нужно миру. В этот день всё на острове замирает. Не дует ветер — ни один листок не шелохнётся. Не плещется море — оно становится гладким, как зеркало. Не поют птицы, не лают собаки, не гудит завод в Беврополе, не работает радио. Тишина стоит такая глубокая, плотная и звенящая, что слышно, как падают созревшие шишки с сосен и как медленно, глубоко дышит земля. Люди просыпаются утром и сразу чувствуют: что-то не так. Или, наоборот, что-то так, как никогда раньше. Никто не назначает встреч, не начинает важных дел, не заводит будильников и не проверяет почту. Все инстинктивно остаются дома, варят чай, садятся у окна и смотрят на улицу, залитую странным серебристым светом. В этот день можно загадать одно желание, самое важное, то, что идёт из самой глубины души. И оно обязательно сбудется. Но есть условие: желание не должно просить зла другому. Иначе Лисомир обидится и больше никогда не придёт. Никто не знает, когда он наступит в следующий раз. Но каждый год, просыпаясь особенно тихим утром и чувствуя в воздухе что-то необъяснимое, люди прислушиваются к тишине и думают: а вдруг сегодня — он? Вдруг сегодня — Лисомир? И улыбаются. И загадывают.
Прощание...
Дорогой читатель!
Вот и подошёл к концу этот путеводитель. Я безумно благодарен тебе за то, что ты прошёл со мной этот путь и узнал так много о моей вымышленной стране. БорноАвия — это не просто текст на бумаге и не просто набор фактов. Это глоток свежего воздуха. В нём собрано только то, что интересно лично мне: никакого раздувания, никаких скучных описаний, никакой воды. Только живое, только настоящее — настолько, насколько может быть настоящим вымышленный мир.
Здесь нет того, о чём пишут в обычных путеводителях: где обменять валюту, как вызвать такси, какие документы нужны для визы. Вместо этого — запах моря в Беврополе, тишина библиотеки в Лисовске, розы Елены в Мираделе, пирожки старухи Лиды, улыбка Олатора и три слова, которые теперь знаешь и ты: «Ло-ми», «Бе-ло?», «Ми-ло».
В этом путеводителе — то, что знают местные жители. То, о чём они говорят за чаем, что рассказывают детям на ночь, над чем смеются в баре «Якорь» и о чём молчат на берегу моря. А теперь это знаешь и ты. И я надеюсь, что тебе понравилось.
БорноАвия — вымысел. Но всё, что ты чувствовал, читая о ней, — настоящее. Уют, покой, тихая радость, желание пить чай и смотреть на море — это всё реально. И оно теперь твоё.
Спасибо, что был со мной. Спасибо, что поверил в страну, которой нет на карте. Спасибо, что дочитал до конца.
Ми-лис-бе, БорноАвия.
Ми-лис-бе, дорогой читатель.
Путеводитель официально прочитан…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге