Путешествие за Грань. Последнее чудо

Глава 1

Королевство белых мундиров.

Третий радиус Края Мира - самого гиблого места на всех просторах человечества. Огибая чёрные горы и как маятник раскачивая живые хвойные деревья на снежных просторах, рвёт и мечет беспощадная аномальная пурга.

Но в этом снежном и беспощадном хаосе лишь с нескольких шагов можно разглядеть очертания крыши дома, что намертво вмурован в монолитную как смоль чёрную скалу.

За, казалось бы, столь же чёрным, не подающим жизни окном царили пыль, холод и мрак, но в доме вопреки обману правила атмосфера наступающего праздника.

- Пап? Папа?

- Да, Макки, что случилось?

Послышался голос из открытого погреба на кухне.

- А можно я как помою посуду скушаю кусочек сыра с чаем?

- Конечно, но только после того, как закончишь.

Маленькая девочка в теплом свитере, в шортах, в тёплых фиолетовых носках, в тапочках, в старом, укороченном фартуке и с завязанными в пучок тёмными волосами, сливовый отлив которых играл на свету от настольной лампы-артефакта, стояла на высокой табуретке и мыла в тазике с прохладной водой праздничные тарелки. Эти тарелки были пыльны, грязны и никогда прежде не доставались. Но повод в этом году был - почти год назад Леон Шабпарт после восьми лет разлуки встретился со своей дочерью Макки.

Посуда и столовые приборы вымыты и аккуратно сложены на полотенце, возле, казалось бы, магического оконца, из которого было ясно видно бушующую зиму.

- Пап, я помыла.

- Хорошо, тазик оставь, я сам вылью. Кстати, дорогая, только не выходи на улицу.

Девочка налила ледяной воды из железного бидона в чайник-артефакт и тут же вскипятила её, нажав на затёртую красную кнопку.

Макки налила ароматный чай, отколола кусочек сахара от сладкого кристалла, отрезала сыр и села за накрытый разноцветной праздничной скатертью ветхий деревянный стол.

Довольно болтая ногами на высоком стуле, она предвкушала новогодний праздник.

В доме изредка гуляли струйки холода, но развешанная по дому мишура и яркие новогодние шары под потолком грели лучше какого-либо камина.

- Макки.

- Послышался голос из зала.

- Пап? - девочка насторожилась.

- Макки, иди сюда, у меня для тебя сюрприз.

- Папа! - кинулась Макки к погребу. Но погреб оказался пуст.

- Макки, ты чего возишься? - весёлый, добрый голос отца звонко доносился из соседней комнаты.

Девочка уже имела опыт со странностями этих мест и поэтому взяла в свои ручонки кухонный нож.

Макки медленно, боязливо со стучащими зубами вышла в зал. Зал оказался пуст.

- Макки, открывай.

- Папа! - девочка навзрыд крикнула в сторону кухни.

На кухне царила тишина. Лучи лампы-артефакта тоже потухли.

- Макки, да я тут. Я тут не один. У меня сюрприз, выходи давай.

- Ты сказал не выходить, - хныкала Макки.

- Так метель кончилась, я специально так сказал, потому что сюрприз готовил.

Девочка плакала и держала перед собой в дрожащих ручонках нож.

Мандраж начал уходить, а напряжение пошло на убыль лишь когда девочка заметила, что за меленьким оконцем крупными хлопьями медленно оседает пышный снег.

Неуверенно, Макки медленно подошла к окну, держа на готове острую сталь. За окном на пороге стояли папа и…

- Ник… - холодное оружие выпало из ее рук.

С нетерпением отпирая ржавые замки и предвкушая крепкие объятья с без вести пропавшим другом, она прежде всего хотела перед ним извиниться. Извиниться, за шкатулку, которая изменила его в один миг и заставила исчезнуть.

Сколоченная из подгнивших досок дверь распахнулась настежь.

- Ник! - девочка впилась объятиями в друга и заревела:

- Ник! Прости меня Ни-ик...!

- Макки, я здесь. Не плачь, - обнял в ответ и широко заулыбался зеленоглазый мальчишка с золотистыми волосами.

- Ну вот, а ты открывать не хотела, - посмеивался отец, - пойдёмте в дом, холодно на улице.

Снимая с себя ватник из овечьей шерсти Ник успокаивал подругу:

- Макки, не плачь. Извини, что я тогда сбежал, просто... не знаю, что мне в голову взбрело.

- У теб... у тебя руки больше нет. Б… больно было?

- Очень...

- Так вот, чего ты испугалась. Лампа на кухне погасла. Бедная моя. Ничего, сейчас я маной заправлю и все заработает.

- Пап - Макки подняла с пола нож, - забери пожалуйста...

Отец взял кухонный прибор в руки:

- А ты у меня не из робких, - присел Леон.

- Угу - шмыгнула носом Макки.

- Ну ничего, зато сейчас мы все вместе сядем за стол. Откроем тушёнку твою любимую. Ник ты пробовал тушёнку?

- Нет, никогда.

- Ну всё, тогда успокаивайтесь и мойте руки.

Отец ушел на кухню. Ник сделал шаг, и Макки схватила его за руку.

- Ты чего?

- Я тебя больше не отпущу, - насупилась девочка.

- Не переживай, я больше тебя никогда не брошу, обещаю, - улыбнулся Ник.

- По кружкам разлили компот. На стол поставили масло, большую банку тушёнки, булку хлеба, и причудливые овощи этих мест, которые росли в большой соседней комнате, оборудованную под теплицу

Ужиная с самыми близкими людьми Макки чувствовала себя счастливой, впервые после того, как её и всех её друзей настиг судьбоносный рок.

- Макки!!! - раздался испуганный крик папы где-то далеко.

Услышав крик, она ощутила, как холод вонзился в её тело, а снежный буран своим яростным напором не давал вдохнуть ледяной, как ключевая вода, воздух.

- Макки!!! Макки!!! Макки, отзовись! Макки!!!

- Почти по горло заметённая снегом, девочка сипло подала голос - Папа!

- Макки!!!

Но отец девочки в панике метался по сугробам с пси-артефактом на шее в поисках дочки.

Макки поняла, что она вышла-таки за порог дома. Как это случилось девочка не помнила, лишь тёплые мечты, которые сбылись в иллюзионной аномалии бурана. И сейчас, заметённая снегом, почти уснув, Макки осознавала, что если она не соберётся с силами и не подаст голос, то она разделит учесть своей погибшей в путешествии подруги.

- Папа! Папа! - но и без того сиплый голос пропал.

Девочку начал одолевать сон, погружаясь в пучину небытия у нее была последняя просьба к всевышнему:

- Пожалуйста, позаботься о папе и о моих друзьях, даже если их больше нет…

Всё вокруг потухло. В этой мертвой тьме Макки услышала лишь многоголосый пугающий шёпот:

- Ещё не время..! Ещё не время... Её время не пришло... Не время... Рано..! Просыпайся...! Просыпайся..! Проснись..! Просыпайся..!

Макки почувствовала боль. Боль в голове и то, как горячо полыхают кончики её пальцев.

С трудом открыв тяжелые веки она поняла, что находится не дома.

Странное место, где пахло сыростью, плесенью и табаком, запах которого Макки показался странным.

- Папа...

К девочке радостно подошла женщина в откровенно вульгарном платье.

- Малышка, ты проснулась.

- Где мой папа?

- Солнце, понимаешь...

Этот сожалеющий тон был Макки хорошо знаком.

- Где мой папа? - девочка начала хнычить.

- Зайка, он... - сердце женщины обливалось кровью. Понимая, что ребёнок вот-вот заревёт незнакомка не смогла сказать правду, - он ушёл за подарком.

- А когда он придет?

- Все зависит от того, как долго он будет искать то, что ты хочешь.

- Ника...

- Чего?

- Я хочу, чтобы он нашёл Ника.

- Точно, за ним он и пошёл.

- Но только он может о-очень долго его искать.

Взгляд Макки грустно опустился вниз.

- А пока твой папа ищет Ника, мы с тобой и со всеми девчатами отметим Новый Год ладно?

- Девчатами?

- Да, нас тут много. Сегодня у нас на работе гулянье. А завтра мы будем отмечать все вместе Новый Год. - женщина взяла со стула мазь в деревянной коробочке и достала из-под одеяла обветренную холодом ручонку Макки. - Давай я тебе ручки помажу. Только не выходи сегодня из комнаты, ладно?

- Хорошо...

Через несколько минут из-за ветхой, сколоченной из досок двери послышался раздраженный крик женщины.

- Шайла, где тебя носит! Тебя клиент ждет! Где ты шаболда недоделанная!?

- Ладно, солнце, мне идти надо, - поцеловала Макки в лоб.

Женщина торопливо вышла за дверь поправив чулки и пышное кружевное платье на грудях.

Макки услышала недовольные возмущения за дверью.

- Тебя где носит?! Быстро в бар, тебя постоянный клиент ждёт!

С этой спиногрызкой вы как помешанные стали. Материнский инстинкт проснулся!? Так я быстро его вам на место поставлю! Чтоб после праздника она заказы разносила, её не просто так мне отдали! Будет вкалывать, пока не отработает долги своего гнусного папаши! И чтобы...

Но эти крики Макки не разобрала. Почти сразу её сознание кануло в приятный, тёплый, сказочный сон дав позабыть о всех недоразумениях, что с ней произошли.

Девочка проснулась. Её разбудили разговоры и звуки суеты за дверью. Только сейчас открыв глаза, она поняла, что вместо стен с обоями или древесины неровным рельефом торчат хаотичные грани чёрного камня.

Сев на кровать Макки заплакала.

В дверь вошла незнакомка:

- Эй, ты чего плачешь? - спросила девушка с рыжими кудрями, в серых штанах и мешковатой майке с множеством заплаток.

- Я хочу к папе!

Девушка начала безупречно отыгрывать порученную ей роль.

- Так он же за этим ушёл... Как там его.... Ником, кажется.

- За Н-ником? - хныкала Макки.

- Да. А это кто? Друг твой?

- Да.

- А сколько ему лет? - тянула кучерявая девушка информацию из девочки.

- Десять.

- А мне двадцать два. Твой папа сказал, что вернётся как найдёт его. Он попросил передать тебе, что его может не быть очень и очень долго, и чтобы ты из-за этого не плакала. Он как найдёт Ника, сразу вернётся.

- Х... хорошо...

- Папа тебе вещи оставил. Шайла их на тумбочке сложила. Она, кстати, присматривать за тобой будет, пока тебя папа не заберёт.

- Карен! - раздался гневный женский крик за дверью.

- Тут есть тётя одна, это наша хозяйка. Она кричит часто. Ты только не пугайся её. Мы тебя в обиду не дадим. Хорошо?

- Угу...

- Карен!

- Ладно, Макки, как оденешься, поднимайся наверх. Там тебя покормят и поможешь нам бордель украшать.

- Бордель? - спросила Макки.

Кучеряжка закусила губу понимая, что ляпнула лишнего.

- Карен!!!

- Ладно, я побежала, - мигом вылетела девушка за дверь.

- Сидя на постели Макки сдвинула тёмные бровки и произнесла:

- Что такое бордель...?

Это слово было сильно знакомо девочке, но где она его слышала, вспомнить так и не смогла.

Свесив ноги с кровати, она надела теплые носки засунула ступни в ботиночки, завязала их, надела шорты, кофту и жмурясь, пошаркала к двери.

За дверью царили не особо радостные разговоры и предпраздничная вялая суета. По длинному высеченному в камне коридору торопливо бегали улыбающиеся девушки. Но эти улыбки Макки казались натянутыми и не искренними. В руках обитательниц были мишура, новогодние шары, гирлянды и конечно же вдалеке две из них несли главный предмет праздника.

- Расступитесь, дайте пройти, - кричала сквозь гомон женщина, которая смотрела вперёд с другого конца ёлки руководя её транспортировкой.

Суета мигом рассеивалась перед девушкой, что несла ёлку спереди. Путаны, одетые в самые обычные, невзрачные вещи, что было крайне редким зрелищем, с, казалось бы, сияющими улыбками забегали в двери номеров, что тянулись друг за другом по обе стороны отёсанного коридора.

Но Макки растерялась. Ёлку пронесли мимо и по её лицу то и дело прошлись все ветки колючей хвои. Под ногами Макки увидела символ Нового Года. Золотистая, аккуратная, чистая корона. Глядя на нее, она тут же вспоминала корону из детдома, которую когда-то смог водрузить на ёлку Ник. Мятую, слегка подтёртую, каждый год её вешал самый прилежный и послушный ученик детдома.

Грусть и тоска объяли её со всех сторон. Но тем не менее, девочка посчитала правильным вернуть эту корону тем, кто её обронил.

Она взяла в руки символ, и жмуря от боли глазки пошаркала сквозь вновь нарастающую суету.

Добравшись до самого верха, она услышала из-за двери истерический крик. Приоткрыв, она увидела, как пухлая женщина в вульгарном наряде в истерике кричит на Шайлу:

- Где ты её потеряла, прошмандовка!

- Госпожа она где-то на нижних этажах, я сейчас её найд... - не дослушав оправдания женщина со всей силы ударила женщину ладонью по лицу от чего та не удержалась на ногах и схватилась за барную стойку у двери из которой наблюдала за происходящим Макки.

- Вот, я нашла её, - распахнув дверь, громко выбежала девочка.

Женщина взяла корону в руки и сунула её девушке рядом. Скривив недовольное лицо, она направилась к двери, что вела на улицу.

- Меня не будет неделю, за вами будут присматривать Дорен и Лэмон, - два высоких угрюмых амбала с артефакт-клинками на поясе, как вкопанные встали у двери. - Чтобы к моему приезду в борделе царил разврат, всё ясно?

- Да, госпожа, - по очереди ответили девушки в баре.

- Празднуйте, - брезгливо произнесла хозяйка заведения и отправилась за дверь в сани, - что ждали её у входа.

Морщась Макки подошла к Шайле:

- Тетя, вам сильно больно?

- Нет, зайчонок, пустяки.

Переминаясь с ноги на ногу, девочка морщилась, сдвинув свои густые бровки домиком.

- Что такое, моя хорошая?

- Ножки больно.

- А ну-ка, дай-ка посмотрю.

Шайла сняла ботиночки, затем носки и девушка рядом, что украшала барную стойку пышной мишурой, взглянув на ступню Макки сказала.

- Шайла, она в аномальный буран попала?

- Да.

- Ну-ка дай.

Девушка осматривала покрытую кровоточащими трещинками пальцы девочки, попутно проверяя всю ступню:

- Ну слушай, девочке повезло. У неё только пальчики кровоточат. Если долго в буране пробыть, то и помереть можно. Ничего особо страшного, после Нового года заживёт. Но ходить ей будет больно.

- Ничего, я потерплю.

- Ну..., - Шайла надела носок, - тогда помогай нам украшать ёлку.

В заведении царила новогодняя атмосфера. Но Макки волнительно посматривала на суровых, хмурых амбалов в кофтах, что беседовали, облокотившись о дверной косяк у входа.

И тут Макки поняла - она хочет, чтобы все сегодня улыбались. И девушки, что наряжают бар, и те, что наверняка готовят где-то на кухне, и те, что убираются, и даже эти, казалось бы, пропитанные угрюмостью и бесчувственностью охранники, все они сегодня должны были улыбаться. Улыбаться искренне.

- Тётя Шайла? - окликнула девочка.

- Чего? - распутывала гирлянду.

- А у вас есть бумага?

- Ну, была где-то.

- А карандаши?

- Карандаши? Карандаш есть у меня, и даже точилка есть, что для этого места редкость. А что ты хотела?

- А сколько вас тут? Ну, живет?

- Нас сорок три человека, включая тебя. Так, а что ты хочешь-то?

- Можете мне пожалуйста дать сорок, сорок..., - Макки начала считать на пальцах, - сорок четыре листочка.

- А не много ли?

- А можно, можно... - снова загибала пальцы, - двадцать два?

- Хех, смотря зачем.

- Мне нужно, очень, очень нужно. Извините, если много прошу, но мне правда очень нужно и можно, пожалуйста, я в комнате побуду.

Шайла вздохнула и окликнула коллегу:

- Карен.

- Да, Шайла, - подошла девушка.

- У нас есть двадцать два листа бумаги?

- Не знаю... ну можно у девчонок поспрашивать.

- Можешь с малюткой походить узнать? А то она говорит, ей очень нужно.

- Хорошо. Идем.

- Макки взяла Карен за руку, и они молча отправились обратно, где царили вялая суета и вымученные разговоры. Только сейчас Макки поняла, что улыбки девушек были вялыми, не искренними, и наигранными чтобы создать хоть какой-то дух праздника.

На просьбу о листочке все реагировали с неприязнью. Кто-то делился бумагой скрепя сердцем, кто-то ворчал, а кто-то вовсе бранился да так, что было слышно на всех этажах подземки, но терпя унижения, испуг и боль от которой лицо девочки то и дело искажалось в печальной гримасе, она шла и целеустремлённо просила поделиться с ней частичкой своего имущества.

Бумага собрана.

- Давай уже, пришли, - открыла Карен дверь в комнату, - заходи.

Хромая, опираясь на девушку Макки дошла до кровати.

- Сильно больно?

- Да, - хныкала девочка.

- О! Нажили себе проблем! - кричал кто-то из коридора, - Хозяйке делать нечего лишний рот взяла. Соплю эту в живодёрню над..., - злобно, нервно Карен хлопнула дверью перед лицом возмущённой женщины.

Маленькая Макки, опустив взгляд тихонько хныкала сидя на кровати.

- Не обращай на них внимания, - успокаивала Макки Карен.

- Я вспомнила, что такое бордель.

- Не бойся, мы с Шайлой не дадим тебя обижать.

- Папа же не придет, да? - жалостливый тон девочки растрогал путану.

Глаза Карен наполнились влагой, и она обняла Макки.

- Не переживай, солнышко. Я теперь тебе и за папу, и за маму буду. Никому тебя в обиду не дам!

Девочка хотела зареветь, но вопреки горю, она разозлилась, морщась вскочила на ноги и схватила с выцветшей тумбочки карандаш. Макки не хотела, чтобы в этот день кто-либо в этом месте разделял с ней горе от рабства, в котором все они погрязли. В этот день, несмотря на все беды и невзгоды, все должны были улыбаться и точка.

- Карен, можно я одна побуду? - полная решимости сказала Макки.

- Чего?

- Мне надо одной побыть, - девочка села на конец ковра, аккуратно порвала листок на две почти ровные половинки и принялась что-то шкрябать по нему графитовым стержнем на холодном, каменном полу.

Удивлённая, Карен вышла за дверь.

Близилась полночь. В баре накрыли столики. На них поставили салаты, закуски, горячее, разлили праздничные напитки и уже готовились отмечать праздник.

В баре были все за исключением одной маленькой упёртой девочки.

Она старалась завершить свои старания, как можно быстрее, чтобы не опоздать. Вот, она почти закончила, но наверху послышались поздравления.

- А где Макки? - Спросила Шайла. И тут тихонько приоткрылась дверь. Меланхоличные разговоры затихли.

Маленькая девочка, держала в руках листочки и не подавая признаков боли от кровоточащих ног, молча в сопровождении тишины подошла к одному из столиков ветхого бара. Взяв из аккуратной стопочки листок, она вручила его возмущавшейся женщине, перед носом которой этим вечером хлопнула дверь.

- С Новым Годом, - улыбалась Макки.

Немного опешив и недоумевая, женщина смотрела, как Макки подошла к стоящей рядом девушке и вручив листок также произнесла:

- С Новым Годом.

Девушка заулыбалась и засияла, взглянув на, казалось бы, обыкновенный листок бумаги. За ней были, третья, четвёртая, пятая и все они тянули искреннюю улыбку. Кто-то благодарил, кто-то обнимал, а кто-то извинялся перед Макки.

Заглянув в листок на лице возмущавшейся женщины, тоже расплылась улыбка. Глядя на, казалось бы, простой, черно-белый, детский рисунок на серой дешёвой бумаге, в её сердце переливались все оттенки счастья. Вроде обычный рисунок, а сколько тепла он принес обитателям этого заведения.

Раздав подарки в руках Макки, осталось два листочка. Взволнованно, потупив взгляд в пол девочка встала перед одним из свирепых, злых амбалов и испуганно протянула листочек.

- С Новым Годом..., - от страха её голосок стал тоньше.

И кто бы мог подумать, что на плохо выбритом, шершавом суровом лице бандита, тоже появится широкая добрая улыбка.

Получив подарок амбал, схватил Макки и посадив на плечо сказал коллеге:

- Хрен с этим контролем, Дорен, сегодня празднуем!

В этот день Макки заставила оттаять сердце каждого. Но ей самой так и не хватило в этот праздник тепла.

Когда веселье поутихло, и охрана вместе с женщинами пели душевные песни, Макки услышала шепот:

- Иди за дверь… За дверь… За дверью… там подарок… Подарок от него…

Макки не на шутку испугалась. Тот самый шёпот из тёмной пучины звучал теперь уже наяву. Но что-то внутри подсказывало ей, что за дверью находится нечто важное. Нечто, что она не должна упустить

- Извините, - подошла Макки к амбалу, который во все горло напевал мелодию.

- А? Да, кроха?

- А... а можно мне на улицу, я возле двери буду. Мне на четыре минутки.

- Не-е, кроха, туда ни тебе ни им нельзя, - сказал на один глаз трезвый охранник.

- Да чё ты-ы? Дай девочка выйдет воздухом подышит. Тут перегар на весь бар, её может тошнит, - сказал второй амбал и повернулся к Макки, - ты не убежишь?

- Нет.

- Точно?

- Честно, честно! Могу на мизинчиках пообещать.

- А-ай, ладно, иди. Только на пять минут.

- Спасибо! - обняла Макки охранника.

Девочка спустилась в комнату, накинула меленькую куртку, что отдал её папа перед уходом, и вышла на улицу. В глухой тишине медленно падал пышный снег. Вдалеке возвышались горы, рядом лежали белые, снежные холмики, а у старого, подгнившего крыльца Макки увидела странные следы, которые вели куда-то вдаль и скрывались за ближайшим горизонтом.

На крыльце лежал подарок, обёрнутый в праздничную упаковку с красным бантом и письмо, на котором было написано «С Новым Годом, Макки».

Девочка открыла конверт:

«Макки, здравствуй. Это Ник. Поздравляю тебя с праздником. Я очень рад, что ты одна из немногих среди нас, кто тогда выжила. Я пытался спасти всех, но не смог. За эту ошибку мне придётся платить снова и снова, пока я всё не исправлю и не спасу вас всех. Я знаю, что ты читаешь это и плачешь. Очень прошу тебя, не плачь. Будь сильной! Ты сильная, не смотря на свою тихую натуру. Сильнее всех нас! Ты единственная из ребят, кто после этого кошмара продолжает просто жить. Не грусти, мы ещё с тобой обязательно увидимся. Я обещаю тебе!

Обнимаю. Твой Ник.»

- Я не буду плакать! - дрожала губа девочки.

Из печальной гримасы хотел вырваться плачь, но она подавляла его, тихо и решительно твердя:

- Не буду...! Не буду!

Порыв ветра подхватил и унёс письмо с конвертом, в опасные просторы этих земель. Но девочка не плакала. Макки крепко прижала к сердцу, показавшийся из-под праздничной обёртки блокнот, и твердо произнесла:

- Я не буду плакать, Ник!

Дверь захлопнулась. На крыльце стало пусто.

Внутри заведения царил праздник, улыбки и веселье. Но где-то далеко среди шевелящихся иголок высоких хвой по лесу шел волшебник. В сером плаще-накидке с капюшоном и с чёрным артефакт-моноклем, вместо левого глаза он подошел к дверям аномального бункера, который путешествовал по этому проклятому Богом миру.

- Я отнёс подарок.

- Отлично. «У нас много работы Зиггирт», —хладнокровно сказал мальчик без одной руки, что стоял у входа в бункер.

- Заходя в закрывающиеся двери бункера вместе с мальчишкой, учёный произнёс:

- Ты прав, у нас ещё много работы... Ник.