Путешествие за Грань. Новогоднее чудо

Глава 1

Путешествие за Грань. Новогоднее чудо

Говорят, что каждый ребёнок из детдома мечтает о маме. Мечтает о папе, бабушке, дедушке, брате или сестре, но для многих из них эта мечта неосуществима.

Один очень непростой человек знает это не понаслышке. На континенте королевы Марии о нем ещё ничего не известно, но он тот, кто будет идти до конца, сквозь толщи проблем, как ледокол, ради того, чтобы искупить свои грехи.

Однако есть один обычай, который соблюдают все. Скорее даже не обычай, а символ праздника престола, - то, что украшает ёлку, каждый новый год. Но на макушке находится не звезда...

– Ник?! - крикнула рыжая девочка с косичками лет девяти в бледно-розовом сарафане с серой заплаткой и в рваных тапочках

Шагая по коридору воспитанница детского дома несла в руках клубок гирлянды из тоненьких проводов.

Девочка вошла в комнату с рваными обоями, и хмуря брови подошла к столу, у окна которого грустно вздыхал мальчик.

– Ты почему гирлянду не распутал!? Из-за тебя меня директор отругала!

– Так она же тебя просила, – поникши ответил маленький блондин.

Одет он был так же просто и бедно, в тёмно-коричневые штаны с торчащими нитками, в зелёную, выцветшую майку и в точно такие же дырявые тапки. Нику этим летом исполнилось семь лет.

– А я попросила тебя! Я на прошлой неделе класс одна убирала, а вы с ребятами на улице играли.

Девочка швырнула гирлянду на стол так, чтобы Ник смог увидеть, насколько она возмущена.

– Кая?

– Чего? – девочка злобно обернулась на пути к двери.

– А ты помнишь свою маму?

– Маму?

Девочка наконец-то увидела, что её друг грустит.

– Не-а, не помню. А ты что ли помнишь?

– Я помню, как она со мной в лошадку играла.

– Это как?

– Она брала меня на коленки и качала, будто я на лошадке еду, а под конец я проваливался, как будто в ямку упал.

– Может, это Фиттика так делала?

– Нет это была моя мама.

– С чего ты взял?

– Я вчера в город убегал гулять и, когда захотел попить, зашёл в кафе воды попросить. Маня хотели выгнать, но тётя, которая там с семьёй сидела, за меня заступилась, и мне подали стакан воды, а когда я попил, эта тётя... эта тётя начала катать своего мальчика «на лошадке». И я эту тётю вспомнил, – голос Ника надломился, – это была моя мама. А.. а рядом сидел мой папа. А с ними мои братья!

Ник заплакал.

– Почему она их катает на лошадке, а... а меня нет? Почему меня мама бросила? Почему меня папа бросил? Почему мама меня не узнала!?

– Кая, я... я хочу к маме!

– Что за шум? – строго спросила вошедшая директор.

Директору было чуть больше пятидесяти лет. С момента как она устроилась в детдом изо дня в день она ходит в одном и том же – тёмно-зелёное велюровое платье и чёрные туфли на не высоком каблуке.

– Я... я маму встретил, а она меня не узнала! Я хочу к маме!

Директор не могла не посочувствовать. Её сердце облилось кровью, и она сделала то, что не делала ни с одним из воспитанников. Она усадила мальчика на колени, приобняла и начала успокаивать. Хотя это было не в её правилах:

– Ник. В этой жизни не всё так просто.

– Я хочу к маме...

– Мама не та, кто тебя родила, а та, кто тебя любит и растит. Фиттика например очень за тебя переживает. Всегда просит, что бы я за тобой присматривала получше.

– Меня мама не любит!

Ник начал громко рыдать.

– Не любит! Не любит! Меня мама не любит!!!

Мисс Алланда знала, что любые суеверия, любая мистика или волшебство в этом мире под запретом. Убеждение в этом новых поколений каралось казнью. Но...

– Кая, выйди, – сказала директор.

Девочка послушно покинула комнату и закрыла за собой дверь.

– Ник. А ты знаешь, что существует волшебник, который творит чудеса?

– В... волшебник?

– Да.

– П... правда? – поднял голову.

– Да.

– А он может сделать так, чтобы меня мама из детдома забрала?

– Может.

На лице Ника появилась радость.

– Но Ник, а как же ребята?

– Ребята?

– Да. Ведь если тебя заберут, то они останутся тут.

– Я буду с мамой тут жить в городе, я буду приходить играть с ними.

– Ник, а если вы уедете? Что, если твоя мама сюда приехала не на долго? Ведь она увезёт тебя с собой.

Ник призадумался.

– А... а я попрошу волшебника, чтобы моя мама и ребят забрала.

– А если она не сможет. Вдруг волшебник что-то одно может исполнить?

– Одно?

– Да.

Мальчик погрузился в раздумья.

Директор поцеловала Ника в лоб, он слез с колен, и она сказала:

– Но смотри, Ник, про волшебника никому говорить нельзя, иначе то, что ты пожелаешь, не сбудется никогда.

Оказавшись у двери и открыв её, Мисс Алланда увидела, как любопытная девочка отдернула своё ухо.

– Слышала? – сдвинула брови директор.

– Я? Я ничего не слышала, – растерялась девочка.

Суровый взор пронзил любопытную Каю.

– Ник плакал громко, я ничего не расслышала, честное слово.

Сомневаясь в правдивости сказанного директор прищурилась, но пристальный взгляд девочки говорил об её искренности. Отпустив подозрения Мисс Алланда направилась к лестнице.

– Спускайтесь и идите к ёлке.

Все воспитанники детдома направлялись в так называемую «Комнату праздника». Те, что помладше в самой комнате, а те, что постарше снаружи.

По пути в комнату Кая пытала Ника вопросами. О чём с ним говорила директор? Все ли с ним хорошо? Хочет ли он поиграть, чтобы отвлечься? Но Ник был в раздумьях. «С кем я хочу быть?» – этот вопрос преследовал его всю дорогу. Конечно, его безликие ответы на вопросы девочки, заставляли её обижаться, но Ник и в самом деле не знал, кто ему дороже. Да, он всю жизнь провёл в детдоме с друзьями, с Фиттикой, которая была ему как мама, но она не была ему мамой. Он так хотел, чтобы настоящая мама ещё раз покатала его на лошадке, так хотел ещё раз увидеться с ней, что его губа начинала невольно дрожать.

– Эй, Ник, ты чё ноешь? – подошёл местный задирала лет четырнадцати.

Но обиженная Кая сразу же встала на защиту друга.

– Лен, а ну отстань от него!

– А то что? - ухмылялся хулиган.

– А то расскажу директору, как ты с мальчишками, что не из нашего детдома, в сторону рынка ходил.

– Да кто тебе поверит, – продолжал ухмыляться. – А я расскажу, как ты в столовой лишнюю ложку каши себе в тарелку навернула, пока тётя Лола за компотом ходила.

– Ах ты!…

Проходя мимо в бурном потоке детей этот разговор услышала директор.

– Куда это ты ходил?

– А? М… мисс Ал…

– Куда ты ходил, Лен? – сердито спросила директриса.

– Ай-я, я… н-никуда не ходил, это вон Кая кашу тырит, когда тётя Лола на кухню ходит. Каждый раз себе докладывает.

– Не правда! Я один раз только так сделала!

Спустя две секунды молчаливого взгляда на хулигана сверху вниз, директор спросила:

– Кая, когда ты говоришь это было?

– На прошлой неделе, я тогда в классе дежурила, я его в окно видела, он с какими-то мальчишками в сторону рынка ушёл.

– Это было в четверг?

– Да, мисс Алланда, в четверг.

– В четверг… В четверг весь детдом убирался во дворе. Значит ты решил пофилонить, Лен…

Мальчик взмок от давления директора.

Мисс Алланда увидела, как у входа в комнату праздника, среди толпившихся детей стоит девочка с ведром и шваброй в руках, возрастом не старше Каи.

– Эмма, – крикнула директор.

Девочка обернулась.

– Эмма подойди-ка сюда.

Воспитанница подбежала.

– Да, мисс Алланда.

– Эмма, передай, пожалуйста, инвентарь Лену.

Мальчик злобно посмотрел на Каю и взял инвентарь для уборки в руки.

– Раз уж в четверг все работали, а Лен отдыхал, значит теперь девочки отдыхают, а Лен моет полы в детдоме, во всем.

– Я тебе потом такое устрою, – пригрозил он Кае.

– Только попробуй, – директор сделала интонацию ещё строже, – будешь весь год полы драить, за всех.

– Да, мисс Алланда, простите, – Лен опустил голову.

Кая злорадно показала язык хулигану и крикнула в след:

– Так тебе и надо.

– А ты чего радуешься? – ухмыльнулась директор, – за свой проступок ты сегодня помогаешь Лоле Виэловне на кухне.

– Хорошо, мисс Алланда, – без каких-либо обид или огорчений приняла Кая наказание.

Ситуация хулиганом Леном немного выдернула Ника из раздумий и заставила грусть отступить, но мысли о нелёгком выборе сами начинали лезть в голову.

У входа в комнату праздника, он встретил остальных – Неймо, Макки и Огами. Увидев младшего брата, он понял, что совсем позабыл о том, что женщина из кафе и его мама тоже. Ник разинул рот и вот-вот хотел сказать: «я видел нашу маму», как понял, что совершает ошибку. Он понял, что Огами будет также плохо, как и ему, поэтому, хоть и наигранно, немного неестественно, он широко улыбнулся и жизнерадостно сказал:

– Ну что, кто сегодня корону надевает?

– Либо наш Неймо, либо Зозо из старшего класса, у них самая лучшая успеваемость по предметам.

– Эх… я б тоже когда-нибудь хотел эту корону надеть…

– Вот будешь на «отлично» учиться и не хулиганить, тогда, быть может, и наденешь, а сейчас уж извини, корону надевать на новый год абы кому не дают.

Ник, засунув руки в карманы штанов, печально вздохнул.

Улыбка снова спала, и опять в голову мальчонка начали лезть мысли о маме.

В комнату мимо собравшихся детей прошла к ёлке директор.

– Тишина, – пронзил грозный голос директрисы гомон ребят.

Воцарилось молчание.

– В этом году многие из вас вели себя хорошо. Кто-то лучше, кто-то хуже, а кто-то отличился настолько, что сейчас моет полы по всему детдому. Но в лучшую сторону отличились лишь двое, это Неймо и Зозо. Оба вы вели себя изумительно. Ни одного замечания, ни каких-либо проблем ни в учёбе, ни в поведении у вас нет. Вполне логично, что в этом году корону наденет один из вас, но сегодня я сделала исключение. Я решила, что сегодня её должен надеть другой. Вы все его знаете. Да, он не идеален, у него много проступков, с ним часто возникают проблемы, но сегодня корону наденет именно он, а если я так решила, значит на то есть причина. Ник, подойди ко мне.

Но мальчик уныло стоял у входа в комнату в раздумьях.

– Ник? - позвала директор.

Кая слегка дёрнула его за руку:

– Ник.

Мальчик отвлёкся и посмотрел на неё.

– Тебя директор зовёт.

– Ник, подойди сюда.

Не понимая, почему он удостоился внимания стольких глаз, Ник скромно и неловко вышел к ёлке.

Он не понимал, чего от него хотят, ведь речь директора даже не влетала ему в уши.

– Да, мисс Алланда.

Директор повернулась к старому, не раз подвергавшемуся ремонту, столу и достала из потёртой коробочки, металлическую, местами помятую, немного обшарпанную, позолоченную корону.

– Держи.

– Я? - Ник взял корону в руки.

– Ник, а ты меня слушал?

– Мисс Алланда, извините, я о… – Ник остепенился и ненадолго взглянул на Огами, – … я думал, – он перевёл взор на директора

– Директриса посмотрела на его брата и сказала, вернув взгляд на виновника события:

– В этом году корону надеваешь ты.

– Я? – не верил Ник услышанному?

– Угу, – с улыбкой кивнула директриса.

Лицо мальчика засветилось.

Глядя на ребят, он увидел, что они были рады за него. Даже Неймо, который, казалось бы, имел заслуженное право на корону, был рад за друга.

– Ты не расстроен? – спросил Огами.

– Не-а, – ответил Неймо, – я эту корону почти каждый год получаю, надоело уже, – говоря это Неймо наблюдал, как Ник карабкается по ржавой стремянке к макушке ёлки. – Пусть в этот раз будет Ник, я не против, в конце концов, – мальчик оказался на вершине, – ему и вправду сейчас нужна поддержка, – корона уселась на хвойной макушке.

– Я надел!

Раздались аплодисменты воспитанников.

– Ему сейчас очень не просто, – хлопал в ладоши Неймо.

– Не просто? – спросил Огами.

– На днях я кое-кого видел.

– Кого?

– Не важно, Огами, – вздохнул, – но из-за этого человека Нику сейчас очень плохо.

– Сегодняшний день я объявляю предновогодним, – громко и торжественно сказала директор.

Радостные крики ребят наполнили небольшой, старый, часто холодный зимой, но очень дружный и уютный детдом.

Пока воспитанники детдома занимались уборкой, маленькая Макки помогала Нику вешать в коридоре гирлянду, на старые гвозди, которые ещё с основания детдома торчали из стенки у самого потолка.

Тёмноволосая девочка была ровесницей мальчика, но в отличии от остальных детей Макки была очень тихой и застенчивой. Как и у остальных воспитанниц её голубой сарафан был сплошь в заплатках.

Она вспомнила, что утром Ник был грустным. Хотя девочка и видела, что сейчас он светился от счастья, любопытство вынудило её задать вопрос:

– Ник, а… а почему ты сегодня грустный был?

– Чего? – спросил он, стоя на стремянке под самым потолком. – Макки крепко держи стремянку, а то она качается, и я упасть могу. Может ты повесишь? Я посильнее, я подержу лестницу.

– Не, я высоты боюсь, – еле слышно ответила Макки.

– Чего? Я не расслышал.

– Высоты боюсь, - сказала она громче.

– Ну ладно.

Макки неловко было тревожить свой голос и снова задавать Нику тот же вопрос. Но мальчик сделал это за неё.

– Так, что ты спрашивала, я не расслышал?

– Почему ты с утра таким грустным был?

– С утра? – сиял мальчик.

– Да.

– А… с утра… - мальчик резко поник.

– Да так, ерунда.

– Точно?

– Точно - Ник печально вздохнул.

– Ну тогда ладно… - Макки опустила голову.

Девочка поняла, что этот вопрос не надо было задавать, мысленно ругая себя за возникшее любопытство, но уже было поздно.

По коридору шёл младший брат.

Огами был на год младше брата, но среди всех воспитанников его выделяли две очень приметные черты, это белые как снег волосы и красивые сиреневые глаза. В остальном он был как все, распустившийся старый свитер и серые штаны в заплатках.

– Ник, можешь мне пожалуйста помочь?

– Да, конечно, но только ненадолго, нам нужно гирлянду повесить. Макки, можешь подождать?

– Да, конечно, я в своей комнате буду, – тихо сказала девочка.

Огами привёл Ника к двери подвала, что наводил ужас почти на всех воспитанников детского дома, но Ник был не из робких.

– Поможешь?

– Лейку с маной не брал? – спросил улыбчиво старший брат, стараясь не показывать грусть.

– Да, вот я её на подоконник поставил, – Огами подошёл к лейке.

– Ну, тогда бери её и жди здесь.

– Хорошо.

Открыв дверь, Ник исчез в темноте, что скрывала гнилые, ветхие, трещащие от напряжения ступеньки подвала.

Полминуты Огами переживал за брата, и уже думал звать кого-нибудь на помощь, но вдруг лампочки осветили своей желтизной непродолжительный спуск.

– Огами, спускайся.

Встретив брата внизу, Ник подошёл к издавшему высокочастотный звук, громоздкому устройству.

– Ты такой храбрый!

– Ага, – пытался Ник улыбаться.

– Ник, а как делают ману?, - поинтересовался Огами.

– Фиттика говорила, что она ищет на Краю Мира специальные артефакты, которые могут ману из всего живого сделать, что бы печка наша и другие артефакты работали. Мана это топливо

– Это как?

– Если нарвать цветов и засунуть их в этот артефакт то он сделает из них ману.

– А что такое Край Мира?

– Это другой континент. Фиттика туда аж на корабле добирается, что бы работать. Поэтому её так долго нет. Я хотел с ней поехать, но она говорит что там очень опасно. Говорит пока мы маленький нам там делать нечего.

Пока брат заливал ману через тонкое горлышко в горловину артефакта, что снабжал теплом и светом весь детдом, Ник спросил:

– Огами, а если бы ты встретил маму, и она захотела бы тебя забрать, с кем бы ты остался, с ней или с ребятами?

– Не знаю… наверное, с ребятами. Да, точно, с ребятами.

– А почему?

– Мама меня бросила и тебя тоже. Я не хочу такую маму. Я хочу маму, которая меня любит и не обижает, такую, как Фиттика. Да, я хочу, чтобы моей мамой была Фиттика.

– Фиттика…? - призадумался Ник.

Мальчик понимал, что брат прав, но всё равно он так сильно хотел к маме.

Близилась новогодняя ночь. За окном стало темно. На соседней улице за оградой зажглись фонари.

В вестибюле были накрыты столы из сдвинутых парт.

Детдом, конечно, жил бедно, но бывшая его воспитанница – Фиттика, что была покровителем маленьких деток перед тем, как надеть белый мундир, символ королевского исследователя Края Мира и отправиться в путь, всегда оставляла сумму денег, чтобы воспитанники не бедствовали. И этот новый год был поистине особенным. На этот раз столы были накрыты не обычными блюдами, а из хороших, дорогих продуктов. Вместо надоевшей всем запечённой рыбы, на столе были блюда из курицы, вместо пустого салата из капусты и огурца, в праздничных тарелках стояли сытные салаты из мяса и овощей, вместо сухарей, натёртых чесноком, на широких блюдах лежали бутерброды с маслом и копчёной рыбой, вместо компота – молочное какао, и ещё всё то, чего сироты никогда не пробовали. Чтобы устроить этот праздник директор в течении года сильно экономила. Где-то не подавалась на обед булочка, где-то вместо компота был чай, где-то не наняли мастера и починили своими силами, а где-то и она отложила часть от своей зарплаты.

Но в этот новый год все дети ждали свою покровительницу. За месяц до даты, директор получила письмо, где Фиттика говорила, что она приедет на праздник.

Шло время, осталось полчаса до торжества. Но детдомовцы сидели за столами и уныло смотрели на свои пустые тарелки. Никто не хотел кушать без Фиттики. Все хотели начать праздновать с ней, но покровительницы до сих пор не было.

– Фиттика не придёт, – расстроено встал из-за стола хулиган, что сегодня утром задирал Ника.

Один за другим детки расстроенные тем, что Фиттика так и не явилась, оставив тарелки пустыми, отправились по комнатам.

– Ну я ей устрою! – сердито сказала директор, сидя за отдельным столом и наблюдая, как стрелки часов приближаются к двенадцати.

Ник понял, что он хочет абсолютно другого, он не хочет что бы его забрала мама, нет, что-то совсем иное.

Надев дряхлые ботиночки, застегнув старую фуфайку и натянув поеденную молью шапку он притронулся к двери ручки выхода.

– Ты куда? - не в духе спросила директор.

– Мисс Алланда, я сейчас приду. Мне очень нужно, я не убегу, обещаю.

– Чтобы через пять минут был здесь.

– Хорошо.

Выйдя во двор, он оказался лишь под фонарём у входа.

Свет на улицах давно погас, но Ника это не смутило. Он спустился с крыльца и тихонько попросил.

– Дядя волшебник, пожалуйста сделай так, чтобы у всех деток в детдоме был праздник, сделай так, чтобы никто не грустил. Мне не надо маму, пусть все будут радоваться, даже хулиган Лен. Пожалуйста, сделай это, я тебя очень прошу.

Но ответом на просьбу были лишь тишина и небольшие снежные хлопья, что оставляя все новые и новые сугробы медленно падали с тёмного неба.

Ник расстроился. Он понял, что никакого волшебника не существует, что директор его обманула. Хоть директор никогда и никому не врала.

Мальчик направился обратно, как услышал хруст снега позади и медленные шаги, которые становились все тише и тише.

Ник обернулся.

Поодаль от него стоял большой, серый, завязанный ослабленной верёвкой, тряпичный мешок. А где-то в темноте, неподалёку, за ржавым забором детдома, отдалялся силуэт человека в плаще с широким капюшоном.

Ник обомлел.

– Фиттика приедет завтра, дорогу замело и поезд не может проехать, – раздалась холодная как сталь речь, но в то же время эта речь показалась ему тёплой и доброй.

От удивления и радости у мальчика голос.

– Ты же этого желал Ник. Я исполнил только твоё желание. Я волшебник живу очень долго, и я больше волшебство творить не буду. Я устал. Но твоё желание было правильным, поэтому я его исполнил. Ты хотел, чтобы с тобой была родная мама, но директор сказала правильно, настоящая мама не та, кто тебя родила, а та, кто тебя любит. Даже так сильно желая, чтобы мама забрала тебя из детдома, ты попросил, чтобы в этот новый год у всех ребят был праздник. Ник, ты молодец. Волшебников в этом мире больше не осталось, если будешь молчать, то я доживу остатки своих дней спокойно, надеюсь о нашей встрече ты никому не скажешь. С новым годом, Ник.

Волшебник растворился в тени под тишину зимней праздничной ночи.

Ник! – Сердито крикнула директор из-за двери.

Мальчик пришёл в себя. Ник вбежал на порог и, пробегая мимо директора, кричал:

– Ребята, новый год! На улице подарки! Подарки на улице! Новый год!

– Куда в обуви?! – рассержено крикнула директор.

Но выйдя на улицу, она увидела тот самый мешок.

Уже через минуту Ник, ведя за собой толпу ребят, выбежал на улицу и попытался сдвинуть, спрятанные в серое тряпье, подарки: - тяжёлый…

– Ник, откуда этот мешок? – удивлённо спросила мисс Алланда.

– Это волш… Тут подарки!

Этот новый год и вправду стал особенным для детдома. У всех были подарки, у всех был праздник, у всех был новый год.

Как и говорил волшебник, Фиттика приехала на следующий день. Все недоумевали, откуда взялся мешок, да ещё и с подписанными именами детей на подарках. Но правду знал только один Ник, и в чем секрет этой тайны он узнает только спустя долгое время. Время, когда он и ребята отправятся на Край Мира.