Путешествие в Ниду.12 рассказов Тирренских морей.

Глава 1

12 рассказов Тирренских морей

Когда дуют ветра, людям лучше придерживать шляпы.

Эта ветхая кожаная тетрадь досталась мне от юного моряка. Вряд ли он думал о тех просторах, которые его кораблям придется рассекать, вспоминал эти серые и синие волны. Но вот историю о потертом дневнике, что я держу сейчас в руках, Каррес запомнил крепко.

Сложно удержаться и не поднести к лицу этот тяжелый грязноватый том. От него все еще пахнет морем, и кожей, и очень, тонко, гвоздикой и ладаном. А когда вы прикоснетесь руками к лицу, то почувствуете нежный далекий аромат роз.

Наверное, много лет назад на тонкие пергаментные листы опрокинулся пузырек с розовым маслом. Иначе откуда бы взяться этим полупрозрачным пятнам на его страницах?

Толстая кожа плотно укрывает хрупкую бумажную сердцевину, и, перелистывая главу за главой, я все большее проникаюсь жизнью, которую когда-то вел его владелец. Этими запахами, шумом, криками женщин и чаек, грубым голосом ночной стражи.

Кем был человек, рисовавший буквы мелким, почти бисерным подчерком?

В темной таверне, на столе, покрытом толстым слоем застывшего слоя грязи и жира, среди криков пьяных опухших моряков и визга девиц, в окружении мрака и копоти лежал передо мной предмет силы, в некотором смысле – Книга Судеб.

Юноша, почти мальчик, Каррес был готов избавиться от него немедленно. Он уже несколько раз порывался встать и потихоньку выйти, оставив меня один на один с этим светлым пятном.

Совершенно понятен был мне смысл его желания. Книга эта имела способность заставлять человека вглядываться внутрь себя, рассматривая те строения и архитектуру, которая была заложена в него от природы.

Странное и чаще всего неприятное это чувство. Вот только Каррес не умел читать.

Но это и не имело больше значения, ибо история Вальдеса Карреса с благодарностью уже проступала на полупрозрачных листах оставленной мне тетради…

10 лет спустя Вальдес Каррес станет одним из самых знаменитых капитанов этого мира. А спустя еще несколько лет он спасет жизнь Лайону Торвеллу.

Да только сейчас, сидя передо мной, восемнадцатилетний худой узколицый матрос и представления не имел, кто это. Он еще раз погладил мелко написанные строки, аккуратно положил книгу на стол, крепко сжал кулаки. Дрожь прекратилась.

- Мне пора, - просто сказал он.

- До встречи, - ответила я.

________________________________________________________________________________

1. Путешествие в Ниду

- Здравствуйте, капитан Вальдес. Добрый человек, который разгружает ваш корабль, сообщил мне, что вы берете пассажиров в Ниду. – перед капитаном стоял тощий молодой человек, в чистой, но очень потрепанной одежде. Поездка в Ниду стоила денег. Не сказать, что немереных, но - денег стоила.

Будто почувствовав колебания капитана, юноша протянул ему руку и сказал:

- Меня зовут Тагир. Я маг и по совместительству лоцман. Иероним Зейн – мой отец.

Волосы на затылке Вальдеса медленно начали подниматься дыбом.

Иероним Зейн - морские карты его работы стоили целое состояние, его имя стало легендарным среди моряков. Тот, кто имел карту работы Зейна, мог считать себя избранником судьбы, счастливцем, которым завидует свет, любимцем удачи, человеком, чье будущее предрешено: быть ему богачом, которых свет не видывал.

- Ты – сын Иеронима Зейна ? Ты -? …- дыхание капитана прервалось и в его глазах блеснуло презрительное сомнение, отчетливо граничащее с настоящим отчаянием. Ибо никогда хозяин «Квадрона» не стоял так близко на пороге своей судьбы как сегодня.

Он нечаянно увидел флотилию сине-белых кораблей, бороздящих Тирренское море под флагом его, Его собственного флота. Он уже видел далекие огни Алимассира, сказочного, почти призрачного, но все же реально существующего герцогства на юге Тирренского моря. Места, в котором золото, металл и невиданные растения сплетались в золотой с красным герб Великого герцога Саймона Дарсиорского, известного более как Великий герцог Южных земель.

Путь к ним знали только двое счастливцев, и каждый из них был человеком необыкновенным, безумно богатым и таинственным.

- Я могу провести вас в Ниду коротким путем. Не за 19 дней, а за двенадцать.

Пока Вальдес окончательно ушел в грезы о своем блестящем будущем, Тагир во все глаза рассматривал бухту Бьорса. Огромное пространство было заполнено причалами и судами всех известных в этом мире стран. Корабли и баржи, галеоны и шаланды, баржи, галеры, шхуны, барки были облеплены со всех сторон людьми. Торговцы, докеры, большегрузные телеги озабоченно сновали по деревянным настилам. Словно насекомые, по мачтам карабкались матросы, проверяя и починяя такелаж. В воде плавали объедки, какая-то дохлая гадость, птичье и человечье дерьмо - в общем-то, мир был, как всегда, прекрасен.

Солнце плавно садилось за утес Святого Ангела, и морские волны золотились в его лучах, Зеленые склоны холмов кое-где просвечивались высохшими проплешинами, но в целом картина «оставалась быть идиллической».

- Вальдес! – густой бас, прозвучавший у меня над ухом, так меня испугал, что я чуть не выронил из рук и тощий холщовый мешок и сухую ветку статыла, на котором обычно его таскал.

- Вальдес, дружище! Вы оглохли, что ли? Возьмите меня в Ниду. Я тут слышал, что вы там будете уже к 15 , а все остальные калоши доплывут туда только к концу месяца, – в процессе этого монолога, на палубу передо мной упал внушительного вида ковровый вещевой мешок, а вслед за ним, через перила перепрыгнул и его обладатель. Огромный лысый мужик, чьим незабываемого вида украшением являлась непомерного размера рыжая кудрявая борода.

Тщательно расчесанная, продетая прядями через золотые кольца, она сплеталась в многочисленные косы, вновь и вновь пропущенные через колечки все меньшего диаметра. Внизу все сооружение венчал золотистый кокетливый бантик. За спиной у полуголого мужика торчал, завернутый в кожаное одеяло сверток, по размерам и пропорциям явно смахивающий на двуручный меч.

-О, Павис! Какого черта ты забыл в Ниде? - будущий небожитель покинул на мгновение свои своей грезы и с объятиями бросился к незнакомцу.

- Хочу наняться на службу в Ниде, и я хочу быть там раньше всех. Говорят, его Преосвященство, производит новый набор гвардейцев в свои семистрины. Вот я и подумал: нужно быть первым. Надо же кому то отбирать для святого старца отщепенцев. Так сказать, отделить.. мм.. яЯгнец от коОзлиц , не. ЯгнИщ от козлИщ, да ну.. все не так.

Капитан прекратил наконец поток словоизлияний и объятий, повернулся ко мне и произнес:

- Чего стоим? Располагаемся, милостивый государь, вперед, работа не ждет. - тут же я был передан в руки полутораметрового, круглого словно шар, боцмана, который оглядев меня оценивающим взглядом, ткнув пальцем в мой скудный скарб, произнес:

-А палку-то с собой возьмешь? Чтоб так сказать, со своими дровишками к его Святейшеству? Получше себе не выбрал новое место? Хватай пожитки и двигай за мной.

Через минуту я оказался в .. собственной, подчеркиваю, собственной каюте. И пусть она состояла из парусиновых ширм и торчала под самым бортом у шлюпки, в нее все время попадала вода, но еще раз подчеркну, это была отдельная каюта.

Да, надо уметь врать. Это была золотая мысль - представиться сыном Иеронима Зейна - проста и прекрасна. Легковерные люди. Радуют. Верят. Я прямо тронут.

***

А скажи я правду? Да Нида мне бы только снилась. Вот и служи после этого добродетели. И, расположившись в гамаке, я с легкой дремой слушал долгую и гулкую перебранку Пависа с хозяином судна, на котором он собирался отправиться в Ниду несколькими минутами ранее.

-Да шиш тебе деньги, залог внес – твои проблемы, можешь и на борт не заходить, а уж если зашел, то и вовсе, считай ты уже в Ниде.

- Вальд, ты вроде порядочный человек, ты зачем воину голову морочишь? Какая Нида через две недели?

-Через двенадцать дней, пробурчал гостеприимный хозяин.

-Вот! ДНЕЙ. НЕТ, ВЫ СЛЫШАЛИ?? ДВЕНАДЦАТЬ ДНЕЙ! Быть такого не может. - тут я уснул.

Проснулся я уже под свет судового фонаря и надрывный вопль:

- Кому ты веришь? Сопляку ты веришь? Не может такого быть!

- Да заткнись ты уже, достал, Остин. Сколько можно?

В этот момент, полог моей каюты распахнулся и огненный волосатый щит весело звякнул у меня над ухом.

- Хрена ты ни лоцман. -шепот его напоминал гудение слона в хобот.

-Хрена ты, Павис, понимаешь в лоцманах?

- В лоцманах - может и нет, а в людях – разбираюсь легонько.- Палочка вон у тебя из статыла. Где взял? - в голосе Пависа звучала неприкрытая насмешка.

- Павис, отвали, ну не твое это дело, -ответил я и снова закрыл глаза. Корабль затих и плеск воды о борта стал отчетливее и звонче. Еще несколько минут и мы будем на месте.

В темноте надо мной пронесся легкий сквознячок:

- Борзый ты шибко для своего соплячьего возраста.- Павис резко взмахнул рукой, словно собираясь отпустить мне леща.

- Вот же доставучий ты мужик, рыжий Павис. Ты зачем старейшину кожевников в котел с формалином жопой усадил? В Ниду он служить торопится.. тьфу. Будешь приставать ко мне с дурацкими вопросами - за борт выкину. С помощью магии. Руки свои волосатые при себе держи, надо мной не махай.

- А ты в темноте видишь!? Ух ты, ладно, сплю. - тут же этот куль улегся у моих ног и захрапел. Завидую таким людям. Чтоб ты захрапелся.

Я спустил ноги вниз, изо всех сил стараясь не наступить на одну из разрозненных частей богатырского тела, в беспорядке валяющихся у меня под гамаком.

Склянки отбили 1 удар и это значит, что пора сворачивать с обычного курса. Я вышел из палатки и увидел у штурвала «Квадрона» самого капитана. Он держал его в руках так легко, так .. сказал бы я, нежно, но как-то слово не вяжется с самой фигурой этого поджарого мужика.

Сколько ему может быть лет? Ну ..лет тридцать с небольшим, наверное, может меньше, а может и к четвертому десятку приближается. Вальдеса мне посоветовали как человека с невероятным внутренним чутьем. На шторм, на пиратов, на нечистую команду. Говорят, что не раз его это чутье спасало из беды. А еще говорят, что и сам он многим помог. Словно беду чует издалека. У кого ума хватает- тот слова его слышит. Ну, а дураку и захочешь – не поможешь.

- Капитан, теперь моя вахта. - мужчина спокойно кивнул и так легко отпустил рулевое колесо, словно и вовсе не держал его. Тяжелый дубовый круг плавно покачнулся и встал на место. Палуба под ногами ушла и снова остановилась. Я подошел ближе и положил руки на ручки штурвала. Корабль словно стал легче.

Капитан встал рядом с ним. Сложил руки на груди и старался взять себя в руки. В его жизни происходили чудеса. Он знал это. Но что с одним человеком чудеса могут случаться несколько раз – был не уверен.

И все-таки, это глубокое грызущее чувство бОльшего все эти годы не покидало его. Он знал, он верил всегда, что это произойдет с ним. Вальдис Каррес много раз за эти десять лет говорил себе, что то, кем он сейчас стал – уже само по себе чудо, и он должен быть благодарен своей Судьбе за это невиданной щедрости подарок.

Он смотрел на штурвал, покрывающийся легким фиолетовым светом, словно край свечи - призрачный, и черный, и фиолетовый одновременно. Смотрел на уснувший мертвым сном корабль. Все огни в нем потухли или были потушены до того.

Небо было совершенно ночным, но в тоже время, подумалось ему, никогда в жизни так ярко не светились звезды.

Море за бортом казалось сделанным из жидкого стекла, и сквозь его воду стало видно морских тварей. Не темные тени, но яркие, словно человеческие силуэты шли глубоко под водой, серебряная лента рыбного косяка медленно перелилась под дном судна.

Вальдис с тут же исчезнувшим удивлением понял, что его счастье по поводу немыслимых, сказочных богатств превратилось просто в спокойное уверенное пламя, которое теперь поселилось где-то далеко и спокойно в его сознание. С легкой усмешкой он вспомнил свою утреннюю радость: будто и не с ним.

Он как-то вдруг сразу понял, какие суда он возьмет и кого из команды заменит, кому из капитанов предложит поработать на себя. Грузы, караваны, докеры, свои подводы. Все это со скоростью арифмометра проскочило в его голове и, гордо закрыло на ночь новые дубовые двери в собственной конторе капитана Карреса «Экспресс-поездки в Ниду. Грузы и Пассажиры». Все это вдруг стало для Карреса само собой разумеющимся, простым и неважным.

Главное в его жизни происходило сейчас. Мгновение за мгновением он наблюдал, как его корабль, послушный узким ладоням, по внезапно прозрачному морю, словно алмаз по стеклу прокладывал Короткий Путь в Ниду. Только ЕГО ПУТЬ.

...Где бы ты не был – помнишь ли ты меня? Видишь? Я усвоила твою науку. Когда я делаю это, я снова вижу твои глаза, слышу твое молчание, спокойное, полное дыхание, которое мерно поднимает и опускает мощную грудь. Из всей своей жизни я помню только тебя, только ты остался в моей заново созданной памяти. То, что я сейчас делаю - словно помогает мне восстановить, составить воедино мелкие осколки мозаики, рассыпанной и перемешанной по всему побережью Тирренского моря.

Штурвал, отполированный тысячами прикосновений, радостно прижимался к моим рукам. Корабль знал, какое чудесное мгновение он переживает. В отличии от людей – корабли вообще ничего не забывают...

В этот момент сливались все силы этого мира в едином Пути: сила Лоцмана соединяла их, смешивала, собственной кровью рисуя тонкую линию в небе и в море. Тонкая, словно царапина, от драгоценного камня, линия оставалась на поверхности моря за кораблем. Каррес оторвал взгляд от моря и вдруг понял, что ни разу за это время не взглянул на лоцмана. Лицо юноши заострилось, словно все черты его стали четче, жестче. Он смотрел прямо перед собой и чему- то улыбался. Словно вспоминал, что то такое далекое и такое ему дорогое, что Каррес даже покраснел. Душа его вдруг стала такой большой, будто взлетела над этим опасным морем, и увидела далекие земли, цветущие страны и серые пустыни, странные колючие бесконечно высокие деревья и белые пушистые цветочки. Это так растрогало Карреса, что он почувствовал, как слезы защипали его глаза.

Вот это вообще не к месту,- сказал себе капитан «Квадрона» и вытер глаза рукавом. Рукав был черным и мокрым. Он поднес левую руку поближе к свету и увидел, что ладонь у него в крови. Он стряхнул кровь с руки и увидел глубокий извилистый разрез на коже, на глазах превращающийся в аккуратный белый шрам. Тут в голове его пронеслись слова одного из старых моряков: « Путь нельзя пройти без Капитана». Теперь уже – Капитана Карреса.

- Твою мать! И это ведь был у него не пергамент!! – неожиданно вслух произнес он.

-О нет. Только натуральная кожа . – в голосе молодого человека отчетливо прозвучала ирония. – Светает, сейчас нас сменят с вахты. Не выпить ли нам по стаканчику горячего грога. Я что-то озяб.

И словно по команде, корабль проснулся с первыми лучами солнца. К штурвалу встал рулевой, два темных пятна на палубе тут же тряпкой протер юнга. Капитан Каррес подошел к Лоцману и протянул ему руку для рукопожатия. Тагир поморщился, но руку пожал.

Через несколько минут они уже сидели на корме под навесом и пили в рассветных лучах горячий грог. Только сейчас Вальдес увидел, что правая рука Лоцмана замотана тряпочкой, на которой отчетливо проступало кровавое пятно. Словно учуяв пылкое желание узнать подробности, юноша сообщил:

- Давайте-ка отправимся спать. Нам предстоит еще несколько напряженных ночей.

Скажу одно, чтобы вам снились только приятные сны. Теперь в Ниду за 12 дней вы будете попадать из любой морской гавани. Нашего мира, разумеется. Хотя..Да нет, это ни к чему, но, в принципе.. – с этими словами Тагир повернулся и ушел, оставив Капитана в состоянии полной прострации.