Путь усталого рыцаря

Рыцарь Солёного Ветра

На белёсой песчаной полоске берега широкого голубого моря сидел уставший рыцарь Лисандр Океанский и слушал шум набегающих волн прилива. С того момента, как первые признаки хаоса в отражении морской глади открылись Знающим, его жизнь навсегда изменилась. Море – такое большое, доброе и сострадательное – явило иной лик своих глубин, с которым теперь придётся бороться. Или же бороться придётся со своим отражением в солёной пене?

Лисандр и так боролся с собой с самого начала пути. Когда был он ещё совсем мальчишкой и белые кудри его были нежными, как пена на волнах, он был частью доставлявшего шелка и провиант из-за морей корабельного каравана отца и матери. Однако в роковой день Бурных Штормов отец нарушил незыблемый до тех пор морской кодекс: ради спасения команды он разделил свой корабль надвое и разошёлся навсегда и с матерью и с Лисандром. На белёсых берегах у волн отца сочли предателем Королевства. На Лисандра, оставшуюся часть семьи и выживших тут же повесили ту же метку. Чтобы очистить имя семьи Лисандр договорился с друзьями и вместе они заступили на службу к Её Величеству Королеве, где его и прозвали за его прошлое Рыцарем Солёного Ветра.

Рыцарь Солёного Ветра был сыт, обут и одет, доспехи из юмора и семейный герб моря всегда сверкали чистотой и новизной. Правда счастливое мгновение не продлилось долго: после нескольких путешествий те друзья, которым он так доверял, сговорились с иноземцами и предали её прямо во время похода. Лисандр так и не смог оправиться от второй в своей жизни утраты– он разучился просить помощи, ведь теперь он мало кому мог довериться.

Кроме того, после предательства друзей оружие из дружбы раскололось, и рыцарь наказал кузнецу выковать новое. Кузнец своё дело знал и на свет новое оружие вышло быстро. Каждый раз, когда рыцарь смотрел на новый меч, по его телу проходилась судорога. Тупая ноющая боль вечного бремени предательства в прошлом сковывала ум, тело и душу, но он научился с этим жить и пользоваться мечом для защиты правого дела, слабых и страждущих. ⠀ Вопреки боли прошлых дней Рыцарь Солёного Ветра остался служить Её Величеству. Ах, Её Величество! Королева Астрея Ледяная – красивейшая и умнейшая, самая справедливая и хладнокровная из королев, которых он знал, а знал он их немало. Каждый раз, когда нога рыцаря ступала в Северную жемчужину – такое имя дала Её Величество своему белокаменному замку – сердце его трепетало, и голову роем заполняли мысли о встрече с ней. В тронном зале его голубые глаза всегда были прикованы к точёному лёгкому стану обёрнутому в заморские шелка и украшения, и что бы она не говорила, он слушал с особым вниманием. И пусть Ледяная Корона, как звали Её в королевстве и за его пределами, всегда была холодна даже улыбкой своей, Лисандр одаривал Её всем, чем мог.

Сегодня, до того как прийти к морю, он и вовсе осмелился просить её руки и сердца. Астрея лишь холодно улыбнулась ему как и всегда: – Мой верный страж морских ветров, я отдам тебе и руку и сердце, но сначала докажи, что достоин, и соверши в мою честь один подвиг. Он станет приданым на наше венчание. – Ради Вас что угодно. – преклонив колено перед троном он склонил и голову. – Я вам и душу отдам, если будет на то ваша воля.

Выражение лица Ледяной Короны изменилось. Она на мгновение явила истинную тревогу, а затем снова скрыла её за привычной маской рассчёта. – Знающие заглянули в бездну вод и увидели, как наше королевство трещит по швам. Договоры между городами нарушены. Люди перестали давать обещания и стали отказываться от старых. Некоторые территории самовольно откололись и отринули Справедливый Закон. – Астрея нахмурилась. – Я поручаю тебе разобраться с тем, что происходит, любыми путями и силами, какими пожелаешь, но приказываю перед началом твоего пути поговорить с Леди Арканой.

Впервые Лисандр был рад, что перед Астреей Ледяной он был в своих доспехах: они скрыли то, как лицо его искривилось при имени колкой и неприятной придворной ведьмы, и наказа просить у неё помощи. - Ох, Ваше Величество, надеюсь, ведьма не обедает и не ужинает молодыми рыцарями, иначе я не отойду и от дворца. – отшутился он, на что Ледяная Корона вновь одарила его улыбкой. Даже с защитой доспехов, отступать рыцарю всё равно было некуда. Взглянув на герб с изображением моря, он согласился, но только ради любви. Астрея была этим очень довольна и тут же отдала приказ слугам снарядить рыцаря всем, что он только попросит. Поблагодарив Её Величество Рыцарь Солёного Ветра собрался с духом и побрёл по коридорам Северной Жемчужины туда, где работала Леди Аркана.

Снежная белизна Северной Жемчужины окутала рыцаря. Белый камень стен слегка переливался на свету перламутром и делал общее убранство лёгким, воздушным, но в то же время холодным. Морской бриз колыхал почти прозрачные светлые занавески у открытых окон и наполнял воздух вокруг запахом соли. В такой роскоши и нескончаемом прохладном свете Лисандр Океанский не чувствовал себя избранным на вершине облаков, а наоборот ощущал странную ничтожность, беспомощность и одиночество. В Северной Жемчужине было много придворных, слуг, стражей и рыцарей, но каждый раз бродя в коридорах рыцарь отмечал, как редко он пересекался в них более чем с двумя-тремя стражниками. В моменты особенной тяжести чувств он ускорял шаг и просто старался пройти коридоры побыстрее, как и сейчас. Правда сейчас он стремился не только избавиться от этих чувств, но и поскорее исполнить волю Её Величества перед снаряжением в путь.

Едва ли не бегом Рыцарь Солёного Ветра добрался до покоев, где работала Леди Аркана. Увидев её Лисандр нисколько не обманулся миловидной внешностью: он знал, что разложившая гадальные карты за столом юная черноволосая девушка – потомственный окультист, а её тёмные глаза глядят не на пришедшего, а прямо в его душу. Он поднял забрало своего шлема и открыл голубые глаза для ведьмы, как и полагалось всякому её посетителю, и лишь после вошёл. Не любящая формальностей Леди Аркана даже не сдвинулась с места, чтобы поприветствовать его, только лишь переложила очередную карту лицом вверх и задумчиво вгляделась в неё. – Наконец-то. Ты опоздал. Разговаривал с одной из дворцовых картин или зацепился взглядом за новую фрейлину? – прищурившись она взглянула на Лисандра и глаза её сверкнули странной искрой. – Или на Её Величество?

Рыцарь мужественно смолчал. Он экономил энергию: ему и так было непросто просить о помощи ведьму, с ответами на её подколки глядишь и на просьбу-то энергии не останется – всё выпьет. Аркана подцепила карту ноготком и взяла её в руку, покрутила, повертела, а после положила на стол, но уже рубашкой вверх. В белизне карта чёрным пятном зияла на светлом дереве стола. – Ты ведь пришёл за знаниями, не так ли, Лисандр Океанский? Ты сам знаешь: знания ценятся дорого, и чем дальше они есть, тем дороже они стоят. – Аркана хитро улыбнулась. – Что же, вам жалование урезали? – не сдержавшись язвительно подколол рыцарь. – На деньги не жалуюсь. – развела руками девушка. – Но и деньгами за знания я не беру. От тебя мне кое-что другое потребно, поинтереснее. – И что же? – он поднял бровь удивлённо. – Покорми растущий хаос. Разрушь свою клятву молчания о слабостях. – промурлыкала ведьма. – Это сложно, но и знание, что я дам, стоит многого. Учти, я ещё тебе скидку делаю.

Лисандр насупился: внезапное ощущение, что всё зависит только от него, волком вгрызлось в живот. Вокруг зачинается хаос, и если сейчас он расслабится всё рухнет или ведьма воспользуется его слабостью и предаст его и Её Величество. Предаст так, как предал семью во спасение других его отец, а и после его друзья. А предатель ли он сам? Готов ли он разрушить ценность слов произнесённой им клятвы? Подозревал ли он, что слова «Я обещаю никогда не показывать свою усталость и сомнения другим» станут препятствием на его пути?

Голос в голове вторя прошлому мерзким гусём зашипел: – Ты не имеешь права останавливаться! Перешагни через себя, нарушь свой обет во имя любви! Да, ты станешь одной из причин хаоса, но зато ты не умрёшь бесславно и будешь счастлив с Ней!

Рыцарь Солёного Ветра колебался. Несколько минут он боролся с самим собой: собственное убеждение разбить крайне трудно даже во благо добру, особенно если это подкормит новорождённое зло. В конце концов рыцарь пришёл к согласию с голосом в голове и скрепя сердце отринул клятву, пусть даже и мысленно. Мешки под глазами после долгой борьбы стали тяжёлыми и Лисандра от усталости начало клонить в сон. Леди Аркана же почуяв, что рыцарь заплатил свою цену, радостно потёрла ручки и потянулась за большим гримуаром. Она раскрыла книгу на столе на нужной странице и пробежалась по буквам глазами, а затем вновь взглянула на рыцаря.

– Печать – это сила, которая удерживает общество от хаоса, систему обязательств и клятв, скрепляющих мир. Когда люди перестают соблюдать свои обещания, Печать неизбежно начинает разрушаться. Граница между нами и злом стирается, вот. – Аркана указала ноготком на нужную строчку совсем как придворный учёный. – Учёные называют сеть печати коллективным бессознательным. Нам, впрочем, всё равно как это называть. Печать трещит. Теперь ты по воле Её Величества за неё в ответе и сам должен понять, как и чем восстановить эти трещины.

Отголоски сказанного Леди Арканой звучали в голове Лисандра до сих пор. Даже шелест бушующих волн – знамения массового нарушения клятв – не могли перебить ведьму. Рыцарь всё ещё ощущал тяжесть мешков и иногда глядел на маленькую новую трещину на снятом шлеме в полном непонимании что и как делать дальше. Море – такое большое, доброе и сострадательное – пело свою шуршащую песню прибоя, но не давало ему ответов, которые так были нужны.

Трезубец Правды

Тонкая пыльная дорожка под копытами коня вилась змеёю через лес. Довольно скоро лапы елей и шелковистая сочная зелень травы сменились на выжженные чёрные стволы и пепел. Лисандр остановил коня и с тонким тихим ржанием тот нетерпеливо и беспокойно затоптался на месте, завертел головой, махнул хвостом. На месте, где раньше стоял город – серая пустошь без единой души и почти без признаков того, что здесь кто-то жил. Именно это Рыцарю Солёного Ветра и было нужно. Правда путь сюда был достаточно долгим: рыцарь осознал сколько прошло времени отнюдь не по давящей на плечи тягостной усталости, а по испортившемуся в сумке червивому яблоку, которым он хотел угостить беспокойного коня.

Когда-то давно эти места носили гордое название Зелёный Холм: среди утопающих в зелени, цветах и ягодах земель жили обычные люди, которые с удовольствием принимали путников и организовывали прекрасные пышные фестивали и праздники. Гостей тут всегда было много, торговые связи были налажены, в воздухе витало умиротворение и люди были честны друг с другом и собой. Однако так было ровно до того времени, пока один жадный до власти и сокровищ странствующий лорд не посетил это место.

Лорд Золотая Удавка – так прозвали его местные за тягу к богатству – присланный правителем остановился в местной гостинице. Довольно скоро его заинтересовала легенда о Трезубце Правды хранящемся в местном храме Морского Божества. Лорд Золотая Удавка расспрашивал жителей, а после и жрецов стремясь узнать, где этот трезубец находится. Как только ему это удалось, он стал торговаться, но покорные и верные Морскому Божеству жрецы отказывались от денег и всего, что бы лорд им ни предложил. Тогда потворствуя жадности лорд решился выкрасть Трезубец прямо перед отъездом из Зелёного Холма.

Разумеется, Лорд Золотая Удавка и ни шага не ступил с Трезубцем из храма. Стоило ему только обрадоваться, стоило только помыслить о краже, как разгневанное Морское Божество прокляло его и обратило в дракона. В гневе Лорд Золотая удавка разнёс весь город, распугал и жителей и жрецов. Нетронутым остался лишь храм, в который стащив все сокровища и взгромоздившись на них спал новый дракон.

Много рыцарей стягивалось к землям. Армии сюда не посылали – что уж, один дракон, какой рыцарь с этим не справится? – но рыцари отсюда никогда не возвращались. Все стучавшие в ворота мечом заходили в храм, а после пропадали бесследно. Иногда в соседней деревне только появлялись кони засёдланные, но без седока, льнущие к людям с жалобным ржанием, словно это был рассказ о пережитом ужасе в выжженных землях.

Лисандр Океанский легонько пришпорил топчущегося коня и присмотрелся к бледнеющему вдалеке храмовому камню. Рыцарь приехал сюда не за славой и не за богатством. Он приехал сюда, чтобы выполнить подвиг в честь дамы своего сердца, Её Величества Астреи Ледяной. Всё, что интересовало его сейчас – Трезубец, ведь правда может помочь остановить зародившийся на землях неудержимый хаос.

Чем ближе Рыцарь Солёного Ветра подбирался к храму через тишину пепла и угля, тем больше брыкался его конь и тем острее он сам ощущал то, что чувствовал и до начала своего пути – всё зависит только от него. Если расслабиться, если на секунду прилечь отдохнуть или просто сбиться с пути – всё рухнет. Хаос поглотит всё, а остановить его сможет только он, хочет он сам того или нет. Пепел и уголь лишь усиливали это чувство, затачивали его грани, как опытный мастер затачивает острие ратного меча. Однако Лисандр двигался вперёд и то и дело шпорил не желающего двигаться коня, пока тот и вовсе не встал в паре метров от храма. Тогда рыцарь спешился и продолжил свой путь сам, чтобы довести начатое до конца.

Старый белокаменный храм вблизи заставлял рыцаря чувствовать свою ничтожность, как и Северная Жемчужина: даже полуразрушенный он был огромен и давил своими сводами в небо, вздымал резные арки и сверкал полузасыпанными пеплом витражами разбитых окон. Пусть рядом не было ни видно ни слышно синего моря, храм без единой ракушки в гротескном узоре всё равно дышал солью и чем-то морским. Тяжёлые дубовые ворота были затворены, поэтому как и каждый уважающий себя рыцарь Лисандр достал меч и тыльной стороной рукояти ударил по ним сначала раз, потом второй, затем третий. Ответа не последовало, но двери приглашая внутрь гостя приоткрылись сами собой.

Рыцарь ступил на порог. Первым ударил запах: это была не просто сырость старого камня, а тяжёлый, маслянистый дух, будто где-то рядом ржавеет злато, а с ним тлеет чешуя, пропитанная солью и кровью. Этот запах въедался в горло, заставляя дышать поверхностно, чтобы не чувствовать его глубже. Потом пришёл звук. Не рык, не грохот, а низкий, вибрирующий гул, который Лисандр скорее ощущал костями, чем слышал ушами. Он шёл из подвала храма, как будто внутри него билось второе, чужое сердце — медленное, тяжёлое, равнодушное. Этот гул пульсировал в такт с мёртвой тишиной, заставляя воздух содрогаться, разгоняя пыль и частицы пепла внутри храма.

Лисандр запалил факел и медленно последовал в подвал. Уже на ступенях в опускающейся темноте движение воздуха было странным: он словно сгущался, становился вязким, как морская пена перед штормом. Каждый вдох давался тяжелее, будто сам воздух сопротивлялся, не желая проникать в лёгкие. Рыцарь чувствовал, как по коже бегут мурашки, а затем приходит холод — не от сквозняка, а изнутри, из самой сути этого места, будто сама тьма тянулась к нему ледяными пальцами. Наконец не в силах идти дальше он остановился. Факел не пробивал темноту дальше трёх шагов от него, однако Лисандр чувствовал: в темноте что-то есть.

Неожиданно для себя прежде спокойный и сдержанный Рыцарь Солёного Ветра ощутил захлёстывающую его чужую ненависть. Ненависть, смешанную с горечью и стыдом, с ощущением, что он — лишь тень того, кем должен был быть. Из темноты послышались сдавленные всхлипы, которые почти терялся в том низком гуле помещения. — Зачем ты пришёл сюда? За золотом? — прогнусавило нечто. — Нет. — держа в узде чужой гнев в своей душе ответил рыцарь. — Победить дракона и стать героем? Все сюда за этим приходят. —протянуло нечто и зашуршало, а Лисандр почувствовал новую волну гнева. — Все хотят злата и славы, все! И я когда-то хотел. Я был великим воином, но жадным до славы и сокровищ. Я убил дракона, а потом…

Говорящий замолчал. В этот момент Лисандр понял: это был не сам дракон, но потомок дракона, человек с драконьей кровью. Дракон никогда не был главной опасностью. Главной опасностью здешних мест были жадность и поднимающая в последнем ударе меч ненависть, которой поддавались все пришедшие сюда.

Поддавшись ненависти и желанию завладеть нужной ему вещью Лисандр мог бы броситься в тьму и легко убить потомка дракона одним ударом, быстро, без жалости. Но рука не поднималась. Вместо этого он почувствовал себя не спасителем, а мародёром, пришедшим забрать последнее, что осталось у этого и без того несчастного человека. И от этого ощущения ему стало ещё холоднее.

Рыцарь взглянул на герб на своём рукаве. Волна большого и бескрайнего моря, такого доброго и сострадательного, всё ещё была рядом с ним даже здесь, пусть и другая. Он может справиться. Он должен. Ради себя, ради Её Величества и любви к ней, ради рыцарского долга. — Достопочтенный хозяин, в мире родился хаос. Великая Печать под угрозой. — негромко начал рыцарь и осветил себя факелом, чтобы показать, что пришёл с миром. —Мне нужен Трезубец Правды для того, чтобы его остановить. — Нет. — коротко ответил потомок. — Он тебе не нужен. Трезубец давно сломан, а останки его прокляты. — шмыгнул носом потомок.

Лисандр смутился: чувство, что все усилия были напрасны, окутало его колючим одеялом. Однако, когда к ногам упал небольшой мешочек, в котором что-то звякнуло, в нём вновь появилась надежда. — Я хочу искупить то, что сотворили мои предшественники, и то, что успел сотворить я. Возьми мой подарок и уходи. Пусть он поможет тебе в пути.

Темнота словно сжалась, а после снова растеклась вокруг. Послышался скрип тяжёлых дверей наверху. Лисандр неуверенно и медленно поднял подарок, но не стал открывать из опасливости — вдруг его снова предадут, как в прошлом? Коротким кивком поблагодарив хозяина рыцарь быстрым шагом покинул храм. Нисколько не думая и не колеблясь он вскочил на коня и погнал его дальше от пепельных земель и дальше от липкого ощущения того, что он как мародёр забрал возможно последнее ценное, что имел несчастный рыцарь-дракон.

Благими намерениями

Погружённый в свои мысли Рыцарь Солёного Ветра даже не сразу заметил, как пепел выжженных земель сменился замшелой подстилкой многовековых лесов. Поначалу лес казался светлым и приветливым, но чем дальше забредал пришпоренный конь, тем больше сгущались тени от огромных крон деревьев и тем больше путались под копытами заросли. Лисандр понемногу приходил в себя после минувшей встречи с потомком дракона. Когда он полностью вернулся в сознание, конь уже стоял на месте и мирно щипал траву. Рыцарь решил не отвлекать несчастное животное: он спешился и, положив мешочек из выжженных земель в седельную сумку, направился изучать местность.

Когда-то в далёких землях ещё до рыцарского пути Лисандр слышал истории о похожих местах. Поговаривали, что глубоко в древних могучих лесах куда почти не пробивается свет жил народ с именуемый эльфами. Настоящих эльфов, конечно, в природе не было – это давно доказали умные учёные больших городов – но люди под таким названием и правда были. Эльфами их звали за любовь к природе и нелюбовь к другим людям, а ещё за то, что с самого детства они подшивали свои уши делая их острыми, как горный пик. Среди этого удивительного народа магией обладали не все, но многие. Впрочем, мало кто встречался с ними: судя по рассказам, эльфы не жаловали гостей, тем более городских и уж особенно живших когда-либо при королевском дворе.

Рыцарь Океанский не боялся встречи, но надеялся, что столкновение не принесёт лишних хлопот. Более того, он слышал когда-то о том, как эльфы бережно хранят артефакты и память о предках. Наверняка у них найдётся нечто, что способно помочь ему в защите хрупкой Печати, которая продолжает трещать под натиском растущего хаоса.

Ботинки намокли. Лисандр понял, что запутавшись в размышлениях уже успел пересечь небольшой холодный ручей. Перед глазами развернулась эльфийская деревня: домики в деревьях в несколько жилых этажей были соединены переходами, внизу – ярмарка и торговые палатки, небольшая площадь со статуей какой-то дамы, а рядом с площадью – каменный увитый плющом замок. Рыцарь Солёного Ветра отцепил от ноги приставучий куст и уверенно направился через рынок на площадь, а оттуда прямо к замку.

Под цветастыми лоскутными навесами рынка царила суета. Остроухие люди сновали туда-сюда, обменивались новостями, продавали и покупали какие-то диковинные вещи. Вот такие же остроухие дети промчались мимо, гоняя мячик. Один остановился прямо на пути Лисандра: он посмотрел на рыцаря, скривился от отвращения, показал язык и унёсся дальше за другими детьми. Рыцарь лишь покачал головой и продолжил свой путь. Недоумённые и даже сердитые взгляды липли к нему, как назойливые мухи. Натиск этих взглядов стал сильнее, когда Лисандр наконец вывернул на площадь: там он ощутил тяжесть по меньшей мере сотни глядящих глаз, но всё равно преодолевая себя подошёл к дверям замка.

Пара шагов – и плющ окутал двери плотным полотном не давая ни постучать ни войти. Лисандр смущённо посмотрел по сторонам в поисках кого-то или чего-то, что поможет ему попасть внутрь без разрушений и агрессии, но ничего не нашёл. Ничего, кроме сидящей на насесте из причудливо изогнутой палки совы. Глаза совы при виде рыцаря покраснели, и та защёлкала клювом, на что Лисандр смиренно поднял свои руки ладонями вверх. – Мне бы к правителю… – робко начал рыцарь. Сова прищурилась, цвет её глаз сменился на золотой. Океанский непонимающе склонил голову вправо. – Я понимаю, что мне тут не рады, но я пришёл с миром. Можно мне войти? – спокойно, но всё ещё мягко продолжил он. – Ну… пожалуйста?

Когда птица оставив своё уютное место улетела, Рыцарь Солёного Ветра почувствовал безысходность. Ощущение, что всё было напрасно, вцепилось в его грудь и приготовилось рвать и кусать больнее, однако птица всё же вернулась. Её серые глаза загорелись зеленью. Плющ словно живая рука сполз с дверей и открыл их для пусть и не желанного, но всё же гостя. – Благодарю, добрый страж. – рыцарь благодарно кивнул и прошёл на порог. Сова ковырнула клюв лапкой. Глаза её сверкнули фиолетовым. Она махнула крыльями и пролетела в двери, чтобы сопроводить рыцаря как положено.

Обстановка во дворце была поразительной: всё было сделано из природных материалов, чистое, обрамлённое зеленью, цветами и ягодами – настоящее чудо благоухающей щедрой природы! Рыцарь Океанский прошёл внутрь задирая голову, осматривая всё, как любопытный и удивлённый ребёнок. Так он подошёл к лестнице, а оттуда проследовал за Стражем в тронный зал. На троне изучая книгу сидел правитель с острыми, угловатыми чертами лица и обёрнутым в шёлк худощавым вытянутым телом. Его цепкие длинные пальцы методично перелистнули страницу, кисточки бровей опустились, побежала по лбу задумчивая морщинка…

Однако когда камень стен отразил шёпот тяжёлых шагов правитель захлопнул книгу, встал и холодным острием взора впился в гостя. Лисандр замер. Мгновенно ставший тяжёлым воздух казался пропитанным ядом презрения. – И что же привело фанатика к порогу нашего дома? – низкий бархатный голос правителя эльфов прозвенел, как натянутая тетива. – Я пришёл за помощью. Печать нуждается в защите. – Рыцарь Солёного Ветра опустил руку на рукоять меча. – Я собираю артефакты, которые могут мне в этом помочь. – Защита? – правитель сухо хмыкнул и губы его растянулись в ядовитой усмешке. – От чего же? От самих себя? От глупости городских людей, которые не могут жить без войн и разрушений? Рука сжала рукоять, но рыцарь не обнажил меча. Нельзя поддаваться злости. Насилие – не выход и уж тем более не благородное решение. Благородное решение достигается миром, и Лисандр это прекрасно знал. – Без Печати мир погрузится в хаос. – настойчиво продолжил рыцарь. – Хаос — естественное состояние бытия, – эльф поднялся со своего трона, его мантия зашелестела, как сухие листья осенью. – А вы, городские и придворные, лишь пытаетесь его подавить своей жалкой магией. — Вы знаете, что это не так. – голос Лисандра дрогнул, хоть он и старался сохранять спокойствие. – Печать удерживает баланс! – Баланс? Это тюрьма, рыцарь. Тюрьма для всех нас. И я не намерен помогать тебе её укреплять. – эльф приблизился, его глаза сверкнули едким холодом. –А если захочешь взять то, что нужно, силой своего меча, то знай: каждый удар твоего приближает тот день, когда ваш мир захлебнётся в собственной крови. Мы лишь ждём, когда вы сами себя уничтожите.

Лисандр почувствовал, как холод эльфийского презрения проникает под доспехи. Он знал – перед ним не просто противник, а существо, которое наслаждается его беспомощностью. – Вы не понимаете... – начал было рыцарь. — О, я понимаю больше, чем ты можешь себе представить, – перебил его правитель. – Уходи. Пока я ещё проявляю гостеприимство.

В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шорохом одежд правителя, который отвернулся к окну, глядя на свой вечнозелёный лес – последний оплот их извращённой гармонии. Мысли роем вились в голове: ситуация требовала и оставаться начеку, и вести дипломатический разговор, и убеждать, и быть готовым к сражению. Кровь в висках стучала с оглушающим звуком от напряжения и накатившей усталости. – Я не уйду, пока не получу ответы на свои вопросы. – пытаясь притупить головную боль рыцарь насупился. – Что ещё за тюрьма? Что вы имеете в виду? – Настырный глупец. – бросил через плечо правитель, но всё же продолжил. – Видишь ли, мой недорогой гость, городские и придворные обрекли мой народ на страдания. Каждый здесь вынужден из поколения в поколение тянуть груз вечного кошмара. И если бы только его – нет, вашему народу мало было наших страданий! Каждый их нас теперь являет Тень миру, но не может осознать её и принять в полной мере. Это ведь клетка без прутьев, пытка без огня…

Чем больше и чем яростнее говорил эльф, тем больше Лисандр ощущал себя варваром. Рыцарь знал о том, что такое Тень: каждый человек имел состоящую из качеств, черт характера и привычек отвергаемую самим собой и окружающими персону, и он не был исключением. Правда, здешний народ страдал гораздо больше, ведь все потворствовали Тени без возможности понять её, вытаскивали наружу без принятия и переживали неописуемый ужас, который ему и не снился.

Пока эльф был занят речами и с удовольствием обвинял городских и придворных людей во всех грехах Вселенной, Лисандр заприметил резную шкатулку на столике у окна. Шкатулка, нет, её содержимое, манило его подойти ближе. Пересилив голос совести как последний вор – больше ведь и правда ничего не оставалось, а кровопролитие не было вариантом с самого начала – он стянул шкатулку и сунул под пояс случайно слегка поцарапав краем меч. – Если ваша дурацкая Печать наконец треснет, то все люди увидят Тень, которую заключили в нас, чтобы избавиться от неудобств. – закончил рассказ правитель и расправил полу плаща лёгким движением руки. – Слабоумные наконец перебьют друг друга, но оставят нас и наш лес в покое. – Мне очень жаль, что с вашим народом так поступили. – с искренним сочувствием произнёс рыцарь. – Теперь я понимаю, и я уважаю ваше решение. Спасибо, что приняли меня как гостя и утолили любопытство. Прощайте.

Правитель был искренне удивлён такой реакцией. Принятие иной точки зрения поразило его, поэтому без лишних подозрений он дал рыцарю уйти. Лисандр не обращая внимания на высказывания и грубые жесты в свой адрес быстрым шагом пересёк площадь и рынок. Через пару минут ходьбы остался позади и прохладный прозрачный ручей, а впереди замаячил сытый довольный конь. Рыцарь припрятал шкатулку в седельную сумку и повёл коня под уздцы прочь из леса, чтобы скорее отвлечься от нового груза вины и отправиться дальше в путь.

В тени истины

Сбившись с пути Лисандр блуждал по землям несколько дней. Время растягивалось, превращаясь в вязкую субстанцию. В груди постепенно появлялось ощущение пустоты, будто кто-то вынимал по кусочку преданное Её Величеству любящее сердце. Всё казалось огромным водоворотом: чем дальше путешествовал рыцарь, тем больше его тянуло туда, вдаль от берега и ближе к утягивающей вниз тёмной пасти.

Наконец ближе к закату конь перестал слушаться: словно следуя за призрачным зовом он сам свернул с дороги и побрёл через кусты куда-то в лесок. Скованными мелкой дрожью руками Лисандр взялся за узду покрепче и стал дёргать коня, пытаясь остановить или развернуть, но тот игнорировал все команды как зачарованный. Где-то там, в глубине сознания рыцаря, зародилась паническая мысль: он больше не контролирует ситуацию. Совсем. Нет контроля ни над дорогой, ни над хаосом, ни над крошащейся Печатью, ни даже над собственным конём.

Животное остановилось. Лисандр сорвав с себя прицепившийся репей осмотрелся. Впереди раскрывая тёмные недра стояла пещера. Рыцарь знал об этих местах: в путешествиях отец в самую долгую ночь года рассказывал истории и одна из историй была о гномах. Разумеется, гномов, как и эльфов, никогда не было – по крайней мере в привычном сказочном варианте – но были обитающие в пещерах карлики, которых так прозвали. Этот низкий народец занимался поисками камней, металлов, текущих источников и других богатств в недрах земли, чтобы позже подарить их другим людям. Особой магией они не обладали, однако волшебные вещи у них совершенно точно имелись, ведь обычные вещи порой не способны пробить земную твердь или в достаточной мере помочь в быту.

Вспомнив о последнем Рыцарь Солёных Ветров твёрдо решил нанести визит живущим в пещере гномам и просить у них помощи делом или чем-то ещё. Он спешился, потрепал усталого коня по холке и направился к пещере. Лисандр запалил остатки факела на входе, но вязкая темнота совсем как в храме потомка дракона обступала свет и не давала толком разглядеть ничего дальше двух шагов. Внутри всё сжималось при одной только мысли о том, что может обитать в густой и возвращающей звуки обратно тихой мгле, но рыцарь спускался дальше в пещеру держась стены и вслушиваясь в каждый звук.

В горле запершило. По дыханию ударил сырой, промозглый спёртый воздух с запахом подгнившего дерева и замшелого камня. С запахами смешался и солёный запах пота: Лисандр почувствовал, как тело по щелчку пальцев стало липким, одежда прилипла сама собой, а зубы застучали. В шахтах не было холодно, но что-то медленно пробиралось под кожу и достигало костей. Рыцарю даже начало казаться, что стены стали сужаться, а потолок – опускаться, однако это ощущение растворилось в свете брезжащего света масляной лампы в конце пути.

У стоявшей на деревянном поросшем мхом ящике масляной лампы лежала раскрытая книга. Чернильница рядом с ним была опрокинута, перо разломано, а у восточной стены как восковые фигуры застыли карлики. Рыцарь Океанский сразу заметил: на груди каждого застывшего горела звезда, а у стоящего чуть впереди гнома точно так же светился причудливой формы жезл с набалдашником в виде тыквы – любимого овоща народца.

Оставленные записи развеяли все мысли о странном празднике тыкв. Оказалось, что перед уходом в магический анабиоз гномы выпили сваренное мудрецом зелье и направили свою застывшую силу на спасение хрустящей под натиском хаоса Печати. Все их мысли, вся их сила даже во сне передаётся Печати, а жезл усиливает силу ровно настолько, насколько нужно, чтобы её было достаточно.

Лисандр оставил бы гномов в покое и продолжил свой путь, если бы не любовь к Её Величеству. Рыцарь Океанский знал: жезл в руках у главного гнома – то, что может помочь ему спасти Печать. Но стоит ли забирать его? Что если Лисандр не справится с натиском растущего хаоса – ведь он не справляется уже сейчас! – а гномы могли удержать печать от разрушения и его ошибок? Если он заберет артефакт – он прервет жертву, длящуюся столетиями, а гномы очнутся в разрушенном мире и потеряют всё, ради чего страдали и спали.

Рыцарь Солёного Ветра замялся. Погружённый в свои мысли он ощутил, как кровь от усталости и напряжения снова пульсирует в висках. Закашлявшись от спёртой влажности воздуха он и сам не заметил, как жезл уже оказался в руке – бесконтрольное тело сделало выбор за него. Проклянут ли гномы его после всего, что случится? Кто знает. Времени думать об этом было мало, ведь хаос продолжал расти, а рыцарь всё ещё должен был выполнить королевский приказ. Во имя любви. Во имя Астреи Ледяной.

На пути назад, ко входу в пещеру, Лисандр судорожно пытался сохранить баланс и внутри и снаружи. Тяжёлая вязкая тьма казалось из окружающего мира стала просачиваться и внутрь, в остатки того, что не было в груди грузом пустоты. Внезапно огарок факела погас и остался тлеющей алой точкой во тьме. Рыцарь схватился за рукоять меча немеющими пальцами, напрягся, как сжатая пружина, вжался спиной с сырой камень стены. Герб на плече пропитался грязной влагой пещеры.

Вокруг послышались шорохи. Замелькали похожие на людей – но совсем не на местных – тени. Некоторые из них ничем не отличались от рыцаря, другие напротив имели витые причудливые рога и гибкие ловкие хвосты. В ушах стоял гул разбушевавшегося моря. Лисандр понял – вот они, часть тех, кого скрывала Печать и кого пропустил этот разлом. – Ты удивляешься, рыцарь? – голос одной из теней звучал почти человечно, с ноткой усталости. – Мы – не монстры из твоих кошмаров. Мы – то, что ты и твои собратья прячете глубоко внутри себя. Ты знаешь, кто мы. Тени двигались плавно, почти грациозно, подбирались ближе и отступали словно дивясь диковинному зверю. В их чертах проглядывало что-то знакомое, человеческое. Не сразу, но всё же Лисандр их узнал: они – те, кого скрывали в себе эльфы. – Посмотри на нас, – произнёс мужской голос тихо. – Мы – твоя злость, твоя ярость, твоя жажда мести. Всё то, что ты называешь злом, но что на самом деле делает тебя живым.

Лисандр сжал рукоять меча, но не поднял его. – Вы сеете разрушение и хаос. – его голос дрогнул, в горле встал сухой ком. – А вы его подавляете, – ответил женский голос. – И что из этого приносит больше боли? А разрушений? Тень приблизилась, её голос стал мягче, слаще: – Мы не хотим войны. Мы просто хотим быть признанными. Твоё общество учит подавлять желания, черты и таланты, но разве не в этом корень всех ваших проблем? Разве вы живёте счастливо?

Лисандр почувствовал, как внутри что–то надламывается. Эти существа говорили правду – ту, которую он не хотел признавать. –Назад! У меня оружие! – не сдержавшись выкрикнул он. – Я не поведусь на ваши манипуляции! – Мы просто показываем то, что вы так старательно прячете, – демон-мужчина пожал плечами. – Посмотри на свою жизнь — сколько сил уходит на то, чтобы быть «хорошим»? Да и можно ли разделить то, что вы подавляете, на «хорошо» или «плохо»? Любое качество можно обратить во вред или благо, притом иногда даже не желая того.

В зале повисла тяжёлая тишина. Лисандр ощущал, как сомнения разъедают его уверенность. Он и сам запутался, кто он – злодей или герой. Если верить теням, то закрывать печать – значит скрываться от боли и осознания всего того, что может стать благом. Не закрывать – осознанно заставить страдать себя, даму сердца и других живущих на этой земле. – Мы не враги, – прошелестел мужской голос. – Мы – часть вас. И пока вы будете отрицать это, мы будем возвращаться снова и снова, сколько бы Печать раз не была закрыта.

Лисандр опустил взгляд. Впервые в очертаниях теней он увидел не древних монстров из рассказов мудрецов, а существ, страдающих от того же конфликта, что и он сам – конфликта между тем, кем они должны быть, и тем, кем они являются на самом деле. – Уходи, рыцарь, – прозвучали хором отражаясь от стен голоса. – Но знай: твоя битва – не с нами. Она внутри тебя.

Закатный свет просточился ярким пятном в узкую арку входа пещеры. Когда Лисандр покинул сырые своды, он не чувствовал победы. Только глубокое, тревожное понимание того, что грань между добром и злом куда более размыта, чем он думал. Может, мир действительно куда сложнее, чем просто чёрное и просто белое, а его всю это жизнь обманывали? Вот и топтавшийся на месте конь казалось был озадачен эти вопросом. На ватных ногах рыцарь кое-как подошёл к животному и со второй попытки забрался в седло. Жезл-тыква отправился в сумку, а конь не дожидаясь команды седока сам вывернул на прежнюю дорогу и продолжил свой путь.

Последний рубеж

Рыцарь Солёных Ветров был в смятении. Вокруг бушевала толпа людей. Под ноги тонким ковром на камень пола ложился пепел сгоревших тканей. Рыцарь стоял посреди дикого, необузданного праздника гнева и почти звериной радости. Он осмотрелся вокруг и вдруг ощутил себя ничтожным, жалким, мерзким человеком, который не достоин носить гордое звание рыцаря и даже смотреть на морской герб на рукаве. «Что же я наделал?» – подумал Лисандр с горечью. – «Ведь я же собирался поступить совсем иначе!»

Всё начиналось так хорошо: конь сам завёз рыцаря в ближайший одетый зеленью белокаменный город, которым оказался Город у Озера, жители у ворот дружелюбно приветствовали гостя. Заприметив идущего мимо коня с повозкой бродячих латальщиков горшков конь рыцаря радостно фыркнул и получил такой же ответ. Хоть люди и звери и встречали Лисандра улыбками, тот был удивлён, ведь он точно знал, кто правит этим городом.

Кайрос Мёртвый – так величали здешнего правителя – был младшим братом Её Величества королевы Астреи. Кайрос долгое время был первым защитником королевы Астреи, её покровителем, её опорой, щедрым патроном и родственной душой, а после ссоры…

После ссоры рыцарю общаться с ним пока не доводилось, как и самой королеве. Земли было решено поделить, и Кайрос забрал дальние земли, здесь, у Изумрудного Озера. Впрочем, если же король живёт и здравствует, а город в его землях процветает, то почему же он назван Мёртвым?

Лисандр не знал, а спрашивать у местных жителей не решался: не хотелось обременять народец своими изысканиями и показаться хитрым плутом, готовящим заговор. Лучше было разузнать всё самому. Заодно так удастся избежать лести и слухов, а это сэкономит время, которое и так утекало сквозь пальцы.

Рыцарь пересёк площадь. Люди на рынке сновали туда-сюда, развлекались и обсуждали последние новости. Краем уха Лисандр слышал, как женщины расхваливают тактический ум и справедливость Кайроса Мёртвого. Неподалёку от них со сколоченной наспех сцены актёры осмеивали Кайроса на чём свет стоял, но рыцарь знал – пусть дама его сердца никогда подобное не любила, этот смех был пожеланием долгих лет жизни и процветания.

Наконец конь подошёл к коновязи и стал жадно пить налитую в бадью воду. Рыцарь Солёных Ветров спустился на землю и подошёл к открытым воротам. На пороге он остановился и задумчиво окинул взглядом холл. Богатство и гостеприимство вгоняли его в тоску: после прошлых визитов он всё ещё ощущал себя варваром, мародёром и отвратительным мерзавцем, ведь он приходил и только забирал то, что ему нужно. И этот визит мог не оказаться исключением, ведь Лисандр пришёл за последней вещью, которая могла бы ему помочь – за Книгой Теней, которую хранил у себя правитель здешних земель.

Книга Теней была единственной волшебной книгой подобного толка, ведь она могла отразить все тёмные деяния и мысли тех, кто к ней прикасается. Король Кайрос, сколько Лисандр себя помнил, никогда не использовал книгу во вред, только во благо людей и для сохранения мира. Книга Теней помогала поддерживать порядок и сохраняла Печать от того, что всё равно неизбежно случилось. Однако, это могло измениться: несмотря на любовь жителей, правитель мог использовать книгу для шантажа и манипуляций теми, кто ему неугоден. Вероятно, именно это могло быть причиной, по которой соседние правители остерегались Кайроса и не желали иметь с ним дел.

Впрочем, книга могла помочь рыцарю Океанскому если не залатать разлом, то справиться с выбирающимися из него демонами или же с людьми, которые стали тому причиной. Даже если король действительно держал народ в страхе и заставлял любить его, Лисандр мог бы обратить эту силу во благо.

За этими размышлениями Рыцарь Солёного Ветра минул стражу и пару-тройку придворных, а затем и вовсе достиг тронного зала. Внутри царил полумрак, лишь несколько свечей бросали тусклые отблески на холодный камень и на бледное лицо правителя. Король Кайрос сидел на троне, но в его позе не было привычной величественности: он сидел слегка ссутулившись, лежащая на другой нога беспокойно качалась, рука подпирала скучающее истощённое лицо. Казалось, годы борьбы с чем-то невидимым высосали из него все жизненные соки.

– Рыцарь Океанский, – голос правителя звучал ровно, почти без эмоций. – Я знал, что ты придёшь. – Ваше Величество. – Лисандр склонил голову в приветствии. – Я пришёл за Книгой Теней. Кайрос медленно поднялся со своего трона. Его движения были плавными, почти механическими: – И что ты знаешь о ней, рыцарь? – Достаточно, чтобы понимать её ценность. Она может помочь спасти Печать.

Король усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья: – Спасти Печать... А знаешь ли ты, что эта книга – приговор? Каждый день она высасывает частичку моей души, чтобы сдерживать Разлом. Каждый день я дарю ей свою любовь, свою ненависть, свой смех и свои слёзы – все эмоции, что у меня есть. Я всё чаще задаюсь вопросом кто я такой теперь без всего того, что я отдал. И ответа на этот вопрос я так и не нашёл.

Лисандр замер. Его предположения снова оказались ложными. Однако теперь ему было ясно одно: король Кайрос Мёртвый прозван Мёртвым не из-за физического состояния, а из-за того, к какому состоянию ему пришлось привести свою несчастную душу во имя других. – Вы... жертвуете собой? – Называй это как хочешь. Но без меня и Книги эта тьма поглотит всё. Я был избран много лет назад Знающими, ведь они предрекли, что я выдержу её натиск до рождения следующего хранителя.

В зале повисла тяжёлая тишина. Лисандр чувствовал, как внутри него борются долг и сострадание. Отступать уже было некуда, но рыцарь всё ещё надеялся, что сможет убедить Его Величество отдать Книгу Теней без сопротивления, обмана и кровопролития. – Я должен забрать её. – холодно отрезал рыцарь. – Для спасения мира. – Нет. – Кайрос нахмурился, лицо его стало более острым, а взгляд пронзительным. – Так ты лишишь Печать моей защиты, и она окончательно падёт.

Король протянул руку к древнему фолианту, чьи страницы едва заметно пульсировали в полумраке. Лисандр видел, как от этого прикосновения на коже правителя проступили тёмные вены – следы многолетней борьбы с тьмой, ложью и человеческими пороками. – Ты не готов к такой ответственности, как эта книга. – правитель огладил обложку и насупился ещё больше прежнего. – Почему же? – усмехнулся невесело рыцарь. – Я знаю, кто я такой. Я рыцарь, я выполняю приказ Её Величества Астреи Ледяной. – Рыцарь. – покачал головой король. – Ты ведь и сам уже не знаешь, добро или зло ты преследуешь. Взяв эту книгу ты рискуешь разрушить остатки той искалеченной души, что ты имеешь. Чем же ты будешь любить мою сестру? А выбирать правильный путь?

Лисандр стушевался. Он неловко потоптался на месте и ощутил, как румянец приливает к его щекам. Откуда было правителю знать о любви рыцаря к королеве Астрее? А о том, что происходит внутри его души и сердца? Бьющая стрелой ледяная проницательность пустила холодок, который, как холодная вода, пробежался волной по телу от кончиков ушей до пальцев ног. – Живое сердце должно править твёрдой рукой. Таков закон. – правитель устало опустился на трон и выдохнул. – Поэтому мой ответ нет. Я не позволю страдать так кому-то ещё. Никто этого не заслужил. А теперь уходи, пока я благосклонен к тебе.

Рыцарь нахмурился, но поклонился на прощание. Тяжёлым шагом обременённый тягостными размышлениями он шёл к выходу из дворца. Воровать снова не хотелось – это по-прежнему перечило внутреннему укладу чести и самой его душе – но кровопролитие было ничуть не лучше, поэтому Лисандр твёрдо решил выбрать меньшее из зол. Правда, с первым шагом за порог всё погрузилось в плотный туман. Несколько часов рыцарь блуждал в этом тумане в поисках выхода или света, пока тот резко не рассеялся и не явил ужасную картину.

В полуразрушенном зале полном гомона и криков, а также острых пиков и вил творился хаос. Озверевшие недовольные жители рвали знамёна, крушили утварь и предметы искусства, топтали еду. Лисандр стоял в центре всего этого ужаса, бледный, едва пришедший в себя. Под ногами его растеклась красная лужица, на которой лежала сломанная корона, принадлежавшая раньше Кайросу, похоже, ныне действительно мёртвому. Однако самое ужасное было не это: в руках рыцаря пульсируя венками теплилась обтянутая кожей обложка. Та самая Книга Теней теперь была в его руках, но какой ценой… «Что же я наделал?» – подумал Лисандр с горечью. – «Ведь я же собирался поступить совсем иначе! Никогда, никогда себя не прощу…» – Долой корону! – в общей сумятице выкрикнул какой-то мужчина. – Долой короля! – вторил ему женский голос.

Погром и разбой разгорелся с новой силой. Рыцарь Солёного Ветра протискиваясь сквозь толпу обезумевших горожан отчаянно силился вспомнить как всё произошло. Воспоминания путались с другими воспоминаниями о прошлом. Его предал друг, а потом он подговорил устроить бунт и сместить короля? Нет, точно всё было не так. Его отец был признан врагом королём, а Лисандр решил отомстить? Нет, снова не то…

Когда рыцарь достигнул порога, его словно гром поразило ужасное осознание: он стал тем, кого поклялся уничтожать. Его руки задрожали от понимания того, что он позволил тьме проникнуть в свою душу, что позволил гневу и жажде власти затмить разум. Где-то там, в глубине его существа, зародилась тёмная искра, и он не заметил, как она разгорелась в пламя поддерживая общий хаос и помогая разбить Печать.

На мгновение Лисандр закрыл глаза, пытаясь отгородиться от собственных мыслей, но они, словно хищники, нападали снова и снова. Он чувствовал, как холод проникает всё глубже, замораживая не только тело, но и душу. Он боялся того, кем стал. Боялся того, что может сделать снова, если позволит тьме взять верх. Однако наибольший ужас вселяло другое: Лисандр больше не знал, кто он, ведь теперь он не был ни рыцарем, ни хорошим и справедливым человеком, ни даже верным другом.

Однако долг всё ещё тяжким грузом тянул его к Разлому: теперь он чувствовал пустотой в своей груди куда именно ему нужно было направиться для того, чтобы закрыть разинутую зубастую пасть хаоса. Конь пугливо метнулся в сторону словно не узнал хозяина. Лисандр потрепал животное по холке, успокоил как мог и вскочил в седло сразу же сворачивая на дорогу. Книга отправилась в сумку к остальным вещам, но это не облегчило тяжесть того, что осталось у рыцаря на душе и в спутанной памяти.

Яанревес Анжиучмеж

Путь был долгим. Усталость тяжестью сковывала тело. Дрожащими от пережитого руками Лисандр потянул узду на себя и притормозил коня. Впереди в полумраке и туманной морской дымке виднелся белый камень знакомого ему замка. Эта была Северная Жемчужина. Правда, что-то в этой Жемчужине было совсем не таким, отталкивающим, неправдоподобным, без души. Подобравшись немного ближе рыцарь нахмурился настороженно и сурово: контур замка колыхался, как мираж в пустыне, размазывался и снова срастался.

Это была иллюзия. Настоящей Северной Жемчужины тут не было. Означать это могло лишь одно – рыцарь Океанский несказанно близок к Разлому, который пробился сквозь Печать. Иллюзия замка скорее всего была некой защитой, лабиринтом минотавра, который предстояло пересечь. И чем быстрее рыцарь справится с этим, тем будет лучше.

Лисандр пришпорил коня, и довольно скоро конь остановился у распахнутых настежь дверей. Дальше пешком. Усталость схлестнулась с напряжением. Кровь барабанной дробью забила в висках. Рыцарь боялся потратить остаток своих сил не туда и не дойти до разлома, не исполнить того, что он так хотел, разочаровать королеву Астрею и весь мир вокруг. Чем больше он думал об этом, тем тяжелее было идти. Чтобы заглушить мысли и преодолеть препятствие одним прыжком, Лисандр взял сумку и побежал вперёд со всех ног.

Белые коридоры серели. Мимо мелькали тени с рогами и хвостами. Сквозняк свистел в окнах. Чем дальше бежал рыцарь, тем темнее становились коридоры и тем тусклее горели свечи. В конце концов он едва ли не упал. Под ногами оказался обрыв, а в нём бушевало море. Тёплые, большие и сострадательные воды стали чёрными, как смоль, вязкими, буйными. Пересечь его можно было лишь по мосту, но и мост волны не щадили: они бились о полуисточенный камень, оставляли скользкую пену и сырость, подпитывали растущий в щелях лишайник.

Рыцарь Солёного Ветра взялся за рукоять меча. Готовый пересечь мост в пару размашистых шагов он бросился вперёд и…

Лезвие сверкнуло в темноте. Удар. Лязг. Под лезвием надкололся нагрудник доспеха. Опешив рыцарь отскочил на пару шагов назад. Перед ним как в зеркале стоял он сам. Вооружённая таким же мечом копия в доспехах и с тем же гербом отличалась лишь злобной ухмылкой и белёсой пеленой на голубых глазах. – Далеко собрался? – хмыкнул Рднасил. – Мы тут гостей не жалуем. Лисандр обнажил меч и приготовился к выпаду. – Да уж подальше твоего! – голос рыцаря отразился от вод и усилил волны. – Больно разрешение мне ваше нужно!

Усмешка Рднасила стала шире. Выпад. Ещё выпад. Лязг встал над водой. Волны ударили по ногам. Вот шлем отлетел и плюхнулся в вязкую темень воды. За ним второй. За минутой час. За ним второй. Если, конечно, время здесь вообще можно было хоть как-то исчислять. Впрочем, Лисандру было не до времени – бой он и так вёл из последних сил. – Да ты кто такой?! – едва дыша махнул мечом рыцарь. – А ты сам-то кто такой? – без лишних усилий увернулся Рднасил. – Ты ведь сам уже не знаешь. – Чего?! – меч Лисандра просвистел у самых ног оппонента. – Чего-чего! Вот ты думаешь, что ты рыцарь? А, погоди, – копия ядовито и радостно оскалила улыбку. – Ты уже не рыцарь. И не любовник. И даже не морской караванщик, сын своего отца. Так что ТЫ такой? – Я точно хочу закрыть Разлом! – фыркнул Океанский и заблокировал удар мечом. – А точно ТЫ этого хочешь? – наклонился ближе к рыцарю Рнадсил. – Да чтоб ты провалился! – зарычал Лисандр. – Нечисть поганая! – Нечисть? Как грубо. – обиженно надулся напирая на меч оппонент. – А сам-то ты не нечисть? Ты такого натворил, что ни добром ни злом не обозвать. Что ж ты такое, отщепенец горестный, а?

Лисандра захлестнул гнев. Раздался тяжёлый лязг брони: Рыцарь Солёного Ветра беспощадно пнул соперника в грудь, и тот не удержавшись на скользком камне моста шлёпнулся в воду. Волны вспенились. Кровь в висках зашумела им в такт. Океанский не мешкая метнулся к проходу и оставил барахтающегося воина позади.

Мимо мелькали дрожащие своды иллюзорных арок, тёмный бархат ненастоящих штор, тени, тени, тени… Наконец впереди показался зубастый зев Разлома: заполненная водой моря огромная воронка уходила на тысячи тысяч метров вниз и словно опускалась к самому центру земли. Внутри разгульно пелись похабности, звучали воинственные возгласы, лязг орудий – тени готовились устроить пир из чужой боли, праздник страданий на земле. А над всем этим стояла Она.

Лисандр опустил занесённый для боя меч. Её Величество Королева Астрея Ледяная гордо смерила рыцаря привычным холодным взглядом. Лисандр встал как вкопанный. Она это или не она? Глаза не такие, как у того человека, что был на мосту. Контур совсем не дрожит, не расплывается если отвести взгляд. – Мой верный страж морских ветров, ты всё ещё верен мне? – как иней прозвенел голос над воронкой.

Рыцарь обомлел. Это была точно она – дама его сердца и его души – здесь, живая и настоящая спустя столько горестей и дней разлуки. Он упал перед ней на колени и взял её руки в свои: – Да, Ваше Величество. – Тогда остановись. – она сощурилась, но не отняла рук. – Послушай мой новый приказ и просто останься со мной. Ты сделал достаточно. – Как пожелает моя госпожа… – на выдохе тихо ответил он.

Горячие, искусанные от душевных терзаний губы коснулись холодной нежной как шёлк белой кожи рук. С преданностью щенка и – несмотря на леденеющую в груди пустоту – огромной любовью самого пылкого юноши Лисандр посмотрел на королеву. Он был так счастлив, что совсем потерял бдительность. Он не только поверил, что Она действительно Она, но ещё и не заметил занесённой тёмной когтистой руки со сверкающим мечом за своей спиной.

Желание для себя

Человек может привыкнуть ко всему, даже заглядывать в лицо пустоте. Он может обманываться иллюзиями, годами жить в них, страдать, не в силах эти страдания прекратить. Лисандру, правда, повезло: далёкое ржание его верного коня отразилось от стен и заставило пелену перед глазами рыцаря схлынуть. В мгновение, когда сталь меча со свистом махнула вниз, он отскочил назад.

Поражённый силуэт королевы Астери рассыпался, расплылся иллюзорной дымкой. Остался лишь вонзивший в этот силуэт меч когтистой рукой Рнадсил. С соперника стекали капли чёрной солёной воды, но он вполне был готов к продолжению боя. У Лисандра, впрочем, были на него и на Разлом совсем другие планы. – Снова ты. Искупался что ли? – придерживая рукоять меча Лисандр сделал шаг к сопернику, а тот сделал шаг назад. – Как водичка? – Прохладная. – подняв меч фыркнул Рнадсил. – А что? Тоже помыться решил? Давно пора, воняешь.

Стоило копии замешкаться, как Лисандр нырнул под меч и сделал то, чего не ожидали ни тени, ни копия – крепко обнял своего врага. Пару мгновений Рнадсил сопротивлялся и заходился в самых страшных ругательствах, какие можно было только помыслить, а потом растворился. Лисандр ощутил, как пустота в груди заполнилась, но совсем этому не удивился. Он понимал, что именно произошло: тень, о которой говорили ему в замке у эльфов, воссоединилась с хозяином. Это было поначалу больно, ведь Лисандр в полной мере ощутил себя монстром человечьего рода, а после пришло приятное тепло и ощущение небольшой, но целостности внутри.

Дело оставалось за малым. Разлом всё ещё был открыт, и закрыть его должен был именно Рыцарь Солёных Ветров, ведь никому другому сюда так быстро не добраться. Печать ещё можно было спасти, и Лисандр благодаря рассказам отца и матери в далёком прошлом знал как. Ставшая частью его копия ещё раз напомнила ему об этом знании, вынула его из самого дальнего уголка души, развернула и показала.

Рыцарь нашёл странный камень, в котором было вырублено похожее на замочную скважину углубление, и расчехлил там свою сумку. Он выложил на камень пола Тыквенный жезл гномов, за ним мешочек от потомка дракона, резную шкатулку из замка эльфов и Книгу Теней. Внутри разлома что-то засверкало. Послышался громкий вздох странного, но такого знакомого рыцарю голоса: – Лисандр Океанский, остановись. Рыцарь Океанский нахмурился и повернулся к Разлому: – А, Говорящая Бездна, – он отмахнулся и одним движением руки открыл Книгу Теней. – Слышал я о тебе. Ничего необычного. Не мешай мне, я занят. – И чем же ты занят? – будто бы с искренним любопытством произнесла из глубины Разлома Бездна. – Тем, что я давно хотел сделать во имя Её Величества – закрываю Разлом. – А это точно твоё желание?

Рыцарь Солёного Ветра остановился и, держа руку на нужной странице отражающей его знания Книги Теней, сел вполоборота к Бездне. Вопрос, звучавший, впрочем, многократно до нынешнего момента, почему-то выбил его из колеи именно сейчас. Странное ощущение заклубилось где-то в груди. Сомнение? Возможно. Но как можно сомневаться в единственном, что осталось у него от него самого на этом пути? – Ты ведь сам не знаешь, чего ТЫ хочешь, верно? – ласково продолжила Бездна. – А я знаю. Я могу вернуть тебе отца и мать. Я могу вернуть тебе покинувших тебя друзей. Могу вернуть всё так, как оно было до. А главное, я могу вернуть тебе старого, прежнего тебя.

Он изменился в лице. Домик нахмуренных бровей смягчился. Глаза, перед которыми стояли картины прошлых счастливых лет среди друзей и семьи в морском караване, с тоской обратили свой взор к Разлому. Да, Лисандр так хотел этого! Однако было и то, что он не мог ради этого отдать. – Но там не будет дамы моего сердца. – Лисандр посмотрел на свои руки, затем перевёл взгляд на замочную скважину. – И не будет моих боевых товарищей, которые взрастили меня в стенах дворца. Много чего не будет. – Тебя взрастят твои друзья и семья. Если ты так желаешь, я и даму сердца сделаю твоей. – голос прозвучал настойчиво, без колебаний и сомнений. –Она безо всяких условий отдаст тебе руку и сердце, может даже и не будет королевой, если будет на то твоё желание. Единственное, о чём я прошу тебя взамен – остановись и не отрезай мне путь к людям. Я и им несу свои дары.

Лисандр крепко задумался. Речь Бездны звучала сладко, обещания мечты на мгновение окрылили его и уже заставили ощутить себя счастливым. Однако в груди что-то всё ещё неприятно ворочалось. Нет, он не мог принять друзей, что однажды его предали – ведь они неизменно предадут его снова. Он не мог лишить отца возможности принять своё решение и спасти дорогую ему команду, ведь команда – тоже живые люди. А главное, Лисандр не мог пожелать того, чтобы королева по мановению волшебной палочки вот так просто полюбила его, ведь она непременно должна была полюбить его сама, безо всякой магии.

Рыцарь снова насупился и, приняв самый серьёзный и отважный вид, вынул из мешочка от потомка дракона флягу с травяным настоем. Этим настоем он облил замочную скважину. Затем вынул из мешочка амулет с драконьей кожей и надел его на свою шею. Усталость ощутимо схлынула, появилось ощущение приятного тепла и защищённости. Лисандр продолжил ритуал уже бодрее. Он открыл резную шкатулку и вытащил оттуда полупрозрачное усеянное блеском живых звёзд ночное полотно. Один взмах – и полотно застелило дыру разлома, накрыло как сетка или навес. Остался лишь последний шаг.

Океанский придержал от налетевшего ветра и гнусного стенания Бездны страницу и стал размеренно и чётко читать написанное заклинание: – Открылась бездна, звёзд полна, Звёздам чисел нет , а Бездне – дна. Моим веленьем в час ночной Ключ Тыквы Бездну вновь закрой. Да будет так! Рыцарь Солёного Ветра ухватился за Тыквенный жезл. Всё вокруг Разлома задрожало, затряслось, зашумело – так сильно и упорно он противился починке Печати. Посыпались камни и обломки. Внизу, из-под звёздного полотна, заскреблись и завыли тени. Книга Теней упала в образовавшуюся в полу расщелину. Прижавшись к замочной скважине одним движением Лисандр вставил жезл и провернул его, закрывая замок. Бездна завыла, засвистела, зашуршала, и всё вокруг вдруг расплылось и исчезло в воздухе.

Через некоторое время Лисандр пришёл в себя. Он лежал посреди поля на шелковистой и сочной зелёной траве. Всё ещё засёдланный конь мирно пасся неподалёку. Разлома будто никогда и не было в помине: земля цвела, благоухала, солнечный свет целовал его бледное лицо. Пришло наконец осознание того, что путь закончился. Это было не так трудно, да? Или же…наоборот? Вот он и добился своей цели. И, кажется, рыцарь должен быть счастлив, разве нет? Но тогда почему внутри так пусто? Странное чувство. Его точно не было до того, как он отправился в путь. Может быть стоит вскочить на коня и радостно мчаться домой, в Северную Жемчужину, чтобы обрадовать королеву Астрею и наконец сыграть свадьбу? Наверное, так и есть.

Рыцарь Солёного Ветра уверенно поднялся на ноги. Конь тонко заржал и побрёл в лесок, в кусты, словно убегая и не желая везти своего неизменного спутника. Тяжелый доспех, неповоротливый меч…плащ цепляется за крючковатые ветви деревьев. Еще один шаг и Лисандр упал на землю не в силах подняться. Когда первые неуклюжие попытки подняться провалились, он ощутил неподдельный страх. Кровь забила в висках барабанные дроби, мышцы заныли, заболела голова.

А затем наступило спокойствие. Больше никуда не нужно идти. Он уже пришел. Не туда, куда собирался. Но пришел. Теперь он чувствовал каждую клеточку уставшей плоти, что пульсировала все это время для того, чтобы он мог сделать очередной шаг. Хотелось полежать. Ещё немного полежать.

Глядя на пышные кроны деревьев, через которые пробирались всё ещё ласковые солнечные лучи, Лисандр осознал много важных вещей. Желание закрыть Разлом и действительно никогда не было его собственным, но рыцарь всё равно его выполнил. Правда, если он вернётся домой и женится на ждущей его королеве Астрее Ледяной, то он всё равно не будет счастлив: она никогда не любила его и никогда не полюбит в ответ, как бы сильно он не старался и как бы сильно её не любил. А что сделает его счастливым? Что он САМ хотел бы сделать для СЕБЯ? Лисандр пока не понимал, но он абсолютно точно устал, а значит он хотел отдохнуть. И вообще, ему больше не хотелось быть рыцарем – цирк и путешествия в караванах нравились ему всегда больше дворцов и унылых лиц вельмож.

Внутри появилась приятная тяжесть. Да, теперь Лисандр осознал ещё кое-что. Он человек. Он добрый и смелый, но готов к отчаянным решениям. Воровать, конечно, плохо, но если это во благо? Тень внутри – это больно и стыдно, но её таланты и черты тоже ведь могут быть полезными. Мир никогда не делился только на чёрное и белое, он гораздо шире: есть чёрное и белое, и чёрное и белое, и чёрное в белом, и белое в чёрном, и не чёрное и не белое, и серое, и много чего ещё. Никогда не будет на свете зла без добра ровно так же, как не будет и абсолютного зла. Ниогда не будет горя без счастья, как и вечного счастья или горя.

После пары часов простого отдыха на траве и размышлений Лисандр ощутил полную целостность. Он почувствовал гармонию и умиротворение. Теперь для него началась совсем другая, новая жизнь, где он может позволить себе отдохнуть и не гнаться за навязанными, чужими целями и ценностями. Он может быть счастливым, любить и быть любимым в ответ или уходить от людей, с которыми ему не по пути.

Конь выбрел из леска и опустил морду к лицу спутника. Он фыркнул так, что белая, вновь кудрявая чёлка Лисандра вздыбилась. Он посмеялся, погладил лошадиную морду и встал, но не ради того, чтобы вскочить в седло, а чтобы расседлать уставшее, как и он, от пути животное. Теперь можно отдохнуть, а после… А после продолжить путь туда, куда зовёт его собранное заново сердце.