Путь предателя

Глава 1. Ольховка

Рэд не всегда был таким.

Когда-то давно, задолго до того, как его имя стало синонимом предательства, он был просто котёнком из маленькой деревни у восточного фронта. Деревня называлась Ольховка — десятка два домов, крытых соломой, кузница, мельница да старенький храм Духа Предков, где местный жрец, полуслепой старик, каждое утро зажигал свечи за упокой павших.

Война была где-то рядом, но не здесь. Она грохотала за холмами, на линии фронта, и до Ольховки доносилось только эхо — далёкие раскаты, похожие на гром. Иногда по дороге проезжали обозы с ранеными, и тогда мать Рэда, суровая кошка с серебристой шерстью по имени Элис, брала сына за лапу и уводила в дом. «Не смотри на них, — говорила она. — Смотри на меня. Ты должен быть сильным внутри, а не только снаружи. Сила внутри — это то, что не отнимет ни один враг».

Отец Рэда, огромный рыжий кот по имени Гаррон, был кузнецом. Он мог согнуть подкову голыми лапами и никогда не повышал голоса. «Настоящая сила не кричит, — учил он сына, опуская раскалённый металл в воду. — Она молчит. И бьёт точно в цель». Рэд запомнил эти слова на всю жизнь.

Но самым светлым воспоминанием его детства была Лира.

Кошка с шерстью цвета осенней листвы и огромными зелёными глазами, которые, казалось, вобрали в себя весь свет этого мира. Они росли вместе — их дома стояли рядом. Вместе играли у ручья. Вместе лазали по деревьям. Вместе мечтали о будущем, в котором не будет войны. Лира смеялась — звонко, переливчато, как ручей по камням, — и когда она смеялась, Рэду казалось, что всё плохое в мире исчезает.

— Когда война закончится, — говорила она однажды вечером, сидя на крыше старой мельницы и глядя на звёзды, — я стану целительницей. Буду лечить раненых. А ты кем станешь?

— Воином, — ответил Рэд, сжимая кулаки. — Я буду сражаться, чтобы война закончилась быстрее. Чтобы такие, как ты, могли лечить, а не бояться.

— Тогда обещай, что вернёшься, — сказала Лира, повернувшись к нему. Её зелёные глаза смотрели серьёзно, без тени улыбки.

— Обещаю.

Ему было четырнадцать, когда он ушёл на фронт. Лира стояла у дороги и махала лапой. В её глазах блестели слёзы. «Возвращайся!» — крикнула она. И он кивнул. «Обязательно».

Глава 2. Война

Война встретила его не славой, а грязью, кровью и страхом.

Первый бой — хаос. Крики. Звон стали. Товарищи, которые ещё утром смеялись у костра, к вечеру лежали без движения. Рэд выжил. Не потому, что был сильнее всех — просто повезло.

Но со временем везение сменилось опытом, а опыт — мастерством. Он быстро понял, что у него есть дар. Странное, почти мистическое чутьё. Он чувствовал людей — не мысли, не эмоции в привычном смысле, а их внутренний настрой. Он знал, когда солдат готов сражаться до конца, а когда его дух сломлен и он побежит при первой возможности. Он знал, когда командир уверен в своём приказе, а когда сомневается. Этот дар спасал ему жизнь десятки раз. И помогал подниматься по карьерной лестнице.

Сержант. Лейтенант. Капитан. Он заслужил каждое звание кровью и потом. Его уважали за смелость и справедливость. Он никогда не посылал солдат туда, куда не пошёл бы сам. И солдаты платили ему преданностью.

Родители писали редко. Отец был немногословен даже в письмах: «Будь сильным. Не подведи род». Мать добавляла: «Мы молимся за тебя Духу Предков. Возвращайся живым». Он хранил эти письма под доспехом, у самого сердца.

А Лира... Лира писала чаще. Её письма пахли травами и чернилами. Она рассказывала о своей работе в городе Эшвуд — небольшом поселении недалеко от столицы, где она стала помощницей целителя. «Я помню наше обещание, — писала она. — Когда всё закончится, мы встретимся на старой мельнице. Ты, я и звёзды».

Он отвечал ей каждую неделю. И каждую ночь перед сном перечитывал её письма.

Глава 3. Эшвуд

Тот день начался как обычный.

Битва за Эшвуд не должна была стать чем-то особенным. Очередное сражение на восточном фронте. Псы наступали, Коты оборонялись. Рэд, уже в звании майора, командовал левым флангом. Он выстроил солдат в три линии, продумал пути отступления и контратаки, расставил лучников на крышах. Он был хорош в своём деле. Не гениален — гениальным стратегом он не был никогда, — но чертовски опытен.

Бой шёл уже несколько часов. Псы давили числом, но Коты держались. И вдруг Рэд увидел ЕЁ.

Лира. Она бежала через горящую улицу, прижимая к груди какого-то раненого котёнка. Её халат был в крови, шерсть взъерошена, но она двигалась вперёд — к лазарету, который находился в подвале старой библиотеки. Она спасала жизнь. Как и обещала когда-то на крыше мельницы.

А за ней гнались Псы. Трое. Здоровые, бронированные, с мечами наголо. Они догоняли её.

Рэд закричал. Он был на другом конце площади, отрезанный баррикадой и десятками сражающихся солдат. Он не мог пробиться. Он не мог помочь. Он мог только смотреть.

И он увидел Главу армии.

Тот стоял на возвышении, у штабной палатки, и спокойно отдавал приказы, даже не глядя в сторону горящей улицы. Молодой, холёный, в дорогом доспехе. Стратег. Один из тех, кого назначили не за опыт, а за связи в столице. Один из тех, кто считал солдат фигурками на карте.

— Помоги ей! — заорал Рэд, прорываясь к нему. — Там гражданские! Там целители! Пошли резерв!

Глава армии даже не обернулся. Только бросил через плечо:

— Резерв нужен для контратаки. Не отвлекайся, майор.

— Там умирают люди! Ты слышишь?!

— На войне все умирают. Возвращайся на позицию.

Рэд стоял и смотрел, как его подругу детства настигают. Как она падает. Как её зелёные глаза — те самые, что сияли когда-то на крыше мельницы — закрываются навсегда. Псы пробежали дальше, оставив её тело лежать в грязи.

Впервые за много лет Рэд заплакал.

Слёзы текли по его рыжей шерсти, смешиваясь с кровью и пылью. Он не вытирал их. Он просто стоял и смотрел на тело Лиры, пока его не оттащили солдаты.

В тот день он потерял не просто подругу. Он потерял веру. Веру в командиров. Веру в стратегов. Веру в тех, кто командует с безопасного расстояния, не видя лиц умирающих.

Глава 4. Ненависть

После Эшвуда Рэд изменился.

Он стал жёстче. Холоднее. Его дар — чуять настрой людей — превратился из инструмента в оружие. Он смотрел на командиров и видел их страх. Видел их неуверенность. Видел, как они посылают солдат на смерть, прикрываясь красивыми словами о долге и чести.

И он ненавидел их. Особенно молодых. Особенно тех, кто получил звание не кровью, а связями.

«Ты должен быть сильным внутри, а не только снаружи», — говорила мать. И Рэд стал сильным внутри. Настолько сильным, что перестал чувствовать боль. Перестал чувствовать жалость. Перестал чувствовать что-либо, кроме холодной, расчётливой ненависти.

Он по-прежнему сражался за Котов. По-прежнему вёл солдат в бой. Но теперь им двигала не вера в победу, а желание доказать. Доказать всем этим «стратегам», что они ничтожества. Что настоящая сила — в опыте. В крови. В поте. В боли.

Его героизм в битве у Железного Клыка стал легендой. Он в одиночку прорвался через вражеские порядки и убил Главу армии Псов — огромного пса в тяжёлой броне, которого боялись даже ветераны. Этот подвиг заметил Скот. Сам Скот — легендарный военачальник, герой Хрустальной Косы. Он лично вручил Рэду награду и пожал лапу.

— Ты отличный воин, — сказал Скот. — Из тебя выйдет толк.

И они подружились.

Глава 5. Дружба со Скотом

Два ветерана, два воина, два кота, прошедших через ад. Скот видел в Рэде родственную душу — такого же сурового, такого же несгибаемого. Рэд видел в Скоте то, чего ему не хватало: мудрость, спокойствие, умение слушать.

Когда одна из армий Котов осталась без командующего — старый Глава ушёл на покой по ранению, — Скот рекомендовал назначить Рэда. И Совет, тогда ещё под руководством Клейна, утвердил назначение. Рэд стал Главой армии. Тем, кем всегда мечтал стать.

Но стратегом он так и не стал.

Его слабость — та самая, которую он скрывал за бравадой и агрессией, — была в тактике. Он умел вести за собой. Умел вдохновлять. Умел сражаться. Но планировать битву, продумывать манёвры, читать карту так, как это делали Лик или Скот, он не мог. И это бесило его. Бесило, что какой-то мальчишка, у которого ещё молоко на усах не обсохло, стал стратегом целого фронта. Бесило, что Совет слушает Лика, а не его. Бесило, что его, ветерана, прошедшего через ад, ставят в один ряд с неопытным юнцом.

Обида росла.

Глава 6. Падение

Годы несправедливости, годы потерь, годы ненависти, которую он копил в себе, требовали выхода. И когда Совет отверг его идею о едином правителе, когда его снова не услышали, когда Лик — мальчишка! — посмел ему перечить... Рэд сломался.

Он убил гонца с мирным предложением. Разорвал письмо. И пошёл к Псам.

Не ради власти. Не ради славы. А потому что хотел доказать. Доказать им всем, что они ошибались. Что он был прав. Что его стоило слушать. Что он не просто «рыжий псих», как его называли за спиной, а настоящий лидер.

Он не знал, куда приведёт его этот путь. Да и не хотел знать. Потому что где-то глубоко внутри, под слоями ненависти и обиды, всё ещё жил тот котёнок из Ольховки, который когда-то обещал Лире вернуться.

Он так и не вернулся.