Путь домой

Глава 1

После долго молчания, Мэтт все же решил поговорить со стариком. Тот же, лишь тихим тембром бурчал что-то своей кривой кляче. Эта животина была жалкой, но все же тянула телегу, в которой устроился Мэтт. Вокруг благоухало свежим хмелем. Мешки, в которые он был набит были мягкими, и сильная тряска телеги, катившей по неровной дороге, особо не тревожила Мэтта, раны которого, долгое время не заживали. Рука давала знать о себе реже, а вот нога чаще всего ныла, из-за тряски.

Старый хозяин телеги, что-то тихо бормоча себе под нос и оценивающе глядел на засаженные поля, мимо которых начала проезжать его телега. На этих полях, под жарким летним небом, работали крестьяне. Согнувшись, в соломенных шляпах, они рылись в земле или лениво сновали туда-сюда.

- И давно ты выращиваешь хмель? – спросил Мэтт немного громче, чтобы перекрыть голосом скрип колес, кативших по неровной дороге.

- Как только лорд разрешил, и земля приняла саженцы – не оборачиваясь, немного помолчав ответил старик.

Мэтт тоже сидел к нему спиной, и повернулся, желая взглянуть на старика, и сразу заметил, что тот, даже не смотрит в его сторону. Хозяин телеги, ссутулившись, все так же осматривал все те же поля.

Старик был непримечательным, похож на ствол высохшего дерева, обтянутого мятой кожей. Лохматая седая борода, покрывала скулы, а серые глаза блекли на загорелом, уставшем лице. Руки, держащие вожжи, с похожими на крюки пальцами, слегка дрожали.

- Сколько забирает себе твой лорд? - сквозь треск колес раздался голос, устроившегося на мешках Мэтта.

- Лишь половину выручки – ровно ответил старик.

- Не хило - пробурчал себе под нос Мэтт.

- На жизнь хватает, мои внуки мне уже помогают по работе на земле, а сын вот, горбатиться в замке у лорда. Из его конюшни навоз выносит. Надеюсь, его сыновья, не оставят мое дело и будут заниматься выращиванием хмеля, так же как их дед. И также станут возить его по всем окрестностям. Мой хмель, восхваляют многие пивоварни сынок – похвалился старик.

- А ты не скромен – улыбнулся Мэтт. Старик на усмешку ничего не ответил а, Мэтту нечего было больше сказать, и он замолчал.

- А ты значит воин? – услышал Мэтт голос старика, после продолжительного молчания. Он бросил взгляд на свой меч, который лежал на его коленях, в обтянутых кожей ножнах.

- Я всего лишь сын кузнеца.

- Ну, меч-то твой?

- Да.

Теперь старик повернулся и ехидно взглянул прищуренными глазами на Мэтта.

- У моего лорда, меч почти такой же. – проговорил он неожиданно равнодушно.

- Ты прав старик, и впрямь меч мой хорошей работы. Отец выковал его из добротной, закаленной стали. Он с детства учил меня держать оружие в руках.

- А потом пожалел – как будто себе, тихо отметил старик.

- Что!?

- Ничего…

- Мне показалось ты что-то промямлил…

- Не думай о крестьянах плохо - перебил старик - хоть я и роюсь весь день в земле как крот, но все же воина могу отличить от пивовара – заметил он.

- Ты об этом? - Мэтт рассмеялся. Хмель в мешках под натиском его веса зашуршал. Он представил себя пивоваром с большим пузом.

К вечеру телега докатилась до городка Холмик. Почва сменилась мощенной улицей, сразу же загрохотавшей под тяжелыми колесами. Задремавший в это время Мэтт, проснулся от шума, и заметил кривые балконы, на которых в глиняных горшках росли цветы. Ставни окон, деревянные и выкрашенные в оранжевые цвета уже закрывались. Улочки суетливо пустели, и люди проходили мимо быстрыми шагами. Бездомные собаки выли и лаяли, переняв суету прохожих горожан. Одна псина увязалась за телегой, заливаясь лаем и пытаясь зубами ухватиться за колесо, но, когда та, кряхтя докатилась до борделя, собака отстала.

Заметив бордель, Мэтт несколько раз стукнул ножнами по бортику телеги, после чего старик повернулся к нему.

- Ну, что проснулся? – и не дождавшись ответа дополнил - Мы добрались до места, до которого ты просил.

«Поэтому я постучал об бортик телеги» отметил внутренне Мэтт.

Но предпочел быть вежливым.

- Спасибо что предупредил. Я полагаю здесь я и сойду. Останови-ка свою телегу.

Старик дернул за вожжи, и телега со скрипом остановилась. Мэтт осторожно сполз, на мощеную улицу, стараясь не зацепить больную ногу.

- Куда ты теперь? – спросил хозяин телеги.

- Побуду тут пару деньков, пока не попадется добряк вроде тебя, но с более удобной телегой – ухмыльнулся воин.

Старик тоже улыбнулся, показав беззубый рот.

- Где ты говоришь, живет твой отец?

- На севере – махнул рукой Мэтт – в Задубовом, до него миль сто или больше.

- Да, знаю, бывал там один раз. Правит там противный лорд, мучает своих паскуда.

- В мое время, такого не было, - удивился воин - ты хоть знаешь, как звать его? Может сменился господин-то наш?

- Не помню – проворчал старик.

- Не Мартин ли Гринграсс?

Старик снял шляпу и почесал лысый затылок.

- Точно, не помню.

- Тогда бывай старик, да хранит тебя Згарр.

- Да пошел твой Згарр, я не покланялся огню с девства – заворчал старик. – Мои предки веками поклонялись Эйнаре, славной волчице - старик ударил вожжами. Мэтт развернулся к борделю, а телега, грохоча поехала дальше. Звук колес становился все отдаленнее и отдаленнее.

«Странно, что все еще некоторые люди поклоняются богине принимавшей облик волчицы, тогда как другие люди позабыли о ней давным-давно». Удивлено задумался Мэтт.

«Удачи тебе старик» пожелал Мэтт про себя и захромал, к своей цели. На верхнем этаже борделя была гостиница, и Мэтт, конечно, знал, что комнаты в таких гостиницах стоят недорого, или вообще за них просят гроши.

***

- Девочек будешь снимать? – спросил стоявший за стойкой высокий напудренный хлыщ, пригнувшись к Мэтту. От него разило духами и потом. Смешанная вонь пота и аромат духов, был крайне тошнотворным и противным.

- Пока что обойдусь без твоих девочек. Нужна комната на пару дней.

Худой скривил свое, итак, уродливое лицо.

- Для таких как ты, комнаты на третьем ярусе. Пять медяков за ночь и не жалуйся на шум ни днем, ни ночью, а то вылетишь отсюда как бездомная псина!

«Похоже, он принял меня за бродягу» понял ветеран.

В Мэтте закипела ярость, он схватил напудренного держателя борделя за шкирку и подтянул к себе. Высокий остряк, согнулся как кочерга и захрипел.

- Будешь хамить, отрежу твой грязный язык и засуну тебе в жопу, думаю ты к этому привык жопошник! – Мэтт знал таких, промолчи один раз будут острить каждый раз, как попадешься им на глаза. Не промолчишь, будут знать, что хамить нельзя.

- Отпусти, ты что обиделся!? - завыл хлыщ - У нас так принято, все дерзят друг другу. Ты меня задушишь отпусти.

- А у нас так не принято. Напудренная мразь! – Мэтт бросил горсть медяков перед его длинным носом, отпустил хлыща и, взяв ключ заковылял наверх, мимо шлюх, готовившихся к предстоящей работе.

Комнатка оказалась такой жалкой, что пять медяков была завышенной для нее ценой. Рваная перина, кишащая клопами, кривое окошко, которое не открывалось и с видом на соседние черепичные крыши. Пара штырей для вешанья одежды, вбитые в побеленную стену, все что составляло удобство. Мэтт устало опустился на перину и огляделся.

«Думал ли ты, выбирая дорогу воина, что так обнищаешь?» Горькая ухмылка легко тронула его губы. Порывшись в кошеле, он обнаружил, что там осталось около пятидесяти медяков. Он поднялся и повесил меч на один из штырей.

«А отец ведь предупреждал, что путь воина, словно не закаленная сталь, ненадежен. Воин живет лишь войной» сказал отец Мэтту, когда тот решил отправиться на юг, по призыву лордов Амаросса, для войны с завоевателями линнами. «А когда война закончится, ты будешь никому не нужен»». Пока Мэтт был погружен в раздумья, за окном померкли последние лучи заходящего солнца, и зачернела ночь. Снизу полился шум, игривый смех шлюх и громкие мужские возгласы. По лестницам стали ходить люди, а в таверне внизу заиграла музыка.

«В лучшем случае, ты будешь служить мелкому лорду, и жить в его замке. В худшем станешь разбойником на большой дороге или бродягой, но в земле копаться, или заниматься семейным ремеслом ты уже не сможешь». Снова вспомнил Мэтт предсказания отца.

«Вот посмотришь отец, как доберусь до дома, займусь вместе с тобой нашим семейным ремеслом, сталь закалять у меня уж точно получиться». Пообещал воображаемому отцу, воин.

В этот миг его живот заурчал, и Мэтт почувствовал, что голоден «Нужно будет спуститься вниз». Хотя воин был еще молод, из-за хромоты он чувствовал себя намного старше. Обида за все что на него свалилось, подошла к горлу, большим комом, но он постарался проглотить его.

«Никогда не жалей себя» наставлял жрец Згарра, служивший в господском замке, когда Мэтт маленьким прибежал в храм со слезами на глазах. Его тогда побили и разбили нос дети другой прислуги. «Будешь жалеть, останешься жалким».

Спустившись до первого яруса, где была расположена таверна, он прошел к стойке где разливали выпивку, которая располагалась в дальнем конце зала. Рядом с ней стояли завсегдатаи с кружками эля. Мэтт причмокнул и стал подходить, его нос почуял сладковато-горький аромат эля. В зале были расставлены столы, забитые опьяневшими посетителями. Подойдя к стойке его взгляд, упал на кружку рядом стоящего пьяницы, в ней болтался темный эль, с налипшей на стенки пенкой. Мэтту хотелось выпить хотя бы глоток, но он понимал, что так не протянет и трех дней, в этом чужом для него городке. Он ведь не знал, как долго может здесь задержаться.

- Добрый вечер! – услышал он голос пухлого мужчины, который стоял за стойкой. – Что будете пить? Вечер нынче душный, таки нагоняет жажду.

- Воды будет достаточно. Дай еще хлеба и чеснока.

- Как угодно – сказал человек за стойкой и подал воину кружку с водой и ковригу хлеба с парой зубчиков чеснока – медяк – озвучил он цену.

Мэтт положил рядом с кружкой медяк.

Взяв ковригу хлеба, Мэтт, отломил кусок и стал активно натирать его чесноком. Теплый хлеб тут же донес аромат чеснока до обоняния воина. Он отодвинулся от остальных, и откусил от ломтя большой кусок крепкими зубами. Жадно жуя и запивая прохладной водой. Хлеб был свежевыпеченный, однако не такой вкусный, как доводилось ему пробовать в Амароссе. Бедолага был голоден, и придираться ко вкусу хлеба сейчас, было неуместно.

- Эй вояка! Вояка! Да, ты!

Ветеран заметил, человека, который звал его, высокий грузный, лет пятидесяти, с пропотевшей в подмышках рубахе и сером суконном колпаке. Он сидел за столом, а рядом с ним пили эль еще несколько человек.

- Подойди. Да ничего я тебе не сделаю, иди же.

«Попробуй только хряк, что-нибудь сделать, брюхо вспорю и раскидаю кишки по полу»

Мэтт захромал к нему.

- Чего тебе от меня надо? – грубо рявкнул он.

- Так и должен спрашивать воин – расплылся в улыбке толстяк-незнакомец и ткнул сидящего рядом локтем – я просто хотел, чтобы ты со мной выпил и все, а то ты стоишь там и пьешь воду! Садись сюда, подвинься эй ты.

Мэтт решил пойти и взять свой хлеб, он повернулся, и это не ускользнуло от чуткого взгляда верзилы.

- Оставь его, сдался он тебе. Хлеб, это не то, что должен есть воин. И вода это, пойло бродяг. – Он взял одну кружку и поставил рядом с Мэттом, — Вот пиво, здесь его варят из превосходного хмеля из Зеленых лугов. Эй Стек! Подойди.

Подошел человек, стоявший за стойкой.

- Ты что-то говорил сегодня про кабана?

- Да, сегодня Стив приволок доброго кабана, говорит, обнаружил его, когда того терзали волки – держатель таверны подмигнул - я-то тушку у него сразу выкупил.

- Ребрышки поджарил?

- Они давно уже томятся, стали нежными, что мясо отваливается от костей.

- А ну неси! – прогремел бугай, в притворном нетерпении потирая руки. Потом повернувшись к Мэтту, сказал – сейчас отведаешь вкусной кабанятинки. Кстати, зовут меня Билл, и не беспокойся я плачу за все. А как тебя звать?

- Мэттью…э Мэтт. Благодарю, за то, что угощаешь – слегка поклонился Мэтт и взял пиво. Отхлебнув его, он сразу понял, как соскучился по этому свежему напитку.

- Хорошо пиво, да? – загрохотал Билл и хлопнул Мэтта по плечу.

- Неплохое – проговорил Мэтт, смахивая пену с губ.

Билл ухмыльнулся.

- Где воевал?

- На землях Дикой волчицы.

- С линнами?

Мэтт кивнул.

- Кто войско вел?

- Лорд Эсбен. Дошли до Приюта великанов, это крепость на Овечьих холмах. Деревянная, но крепкая и хорошо защищенная гадина. Стоит на высоком холме, вокруг стены высокий вал и глубокий ров. Застряли мы под ней надолго.

— Это там тебя ранили? – бугай ткнул в сторону увеченной ноги.

- Получил стрелу, в руку и в ногу, когда пытались пробить стену тараном.

- Что, все еще раны не зажили?

- Лагерный лекарь выдернул стрелу и заштопал, но нога болела и опухла. Пришлось заканчивать с войной и возвращаться домой, так как в таком виде воевать было невозможно. По пути, в одном из городов, местный лекарь обнаружил, что в ноге остался осколок стрелы.

- Вынули?

- Да вынули, болезненно было, а теперь что-то долго заживает.

В это время Стек принес мясо кабана, ароматное, дымящееся. Оно находилось в жирном, собственном соку. Мэтт сразу же схватился за одно ребро и оторвав его вместе с куском мяса, вцепился в нежную плоть зубами. Все это время, Билл пристально следил за ним.

- У меня племянник, был похож на тебя. Жил вместе со мной, после того как моя сестра - его мать, умерла. Я можно сказать его вырастил. Он тоже ушел на войну за каким-то проклятым лордом – по недавно улыбающемуся пухлому лицу бугая покатились слезы – кроме него у меня никого не было. Говорят, убили его ударом щита по лицу. Соратник его был здесь, да все рассказал за кружкой эля. – губы Билла задрожали – говорит лицо было избито до неузнаваемости.

- Сожалею – проговорил жирными губами воин – мне было восемнадцать, когда я ушел за лордом Эсбеном, а ему сколько было?

- Шестнадцать.

- Теперь мне двадцать два, и я направляюсь домой, отец работает в господской кузнице, вот и я думаю продолжить его дело. Он всегда мечтал, чтобы я стал кузнецом. – Мэтт заметил, как расстроился верзила, по этой причине решил рассказать про себя, желая отвлечь бедолагу.

- А я развожу свиней, тут недалеко у меня ферма. Каждые три-четыре дня приношу свежего мяса в город и захожу к Стеку. Стоило мне тебя увидеть, сразу вспомнил Хью. У него были такие же серые глаза как у тебя и такое же крепкое сложение. Да и волосы черные, словно смоль, точь-в-точь как твои. Вот борода еще не росла, у тебя она густая.

Билл немного помолчал и снова спросил.

- Так ты что на войне ничем не нажился? Вы же неизвестно сколько замков взяли, много земли вернули.

- Мы отбросили островитян к Теплому морю, - собрав мясом густой сок и положив в рот начал ветеран - но, когда я возвращался домой у Вонючих топей, говорили, что противник вернул все, что мы отбили. Даже пересек Солнечное ущелье и направился в Эндос. Горько было слышать об этом. А все, что я добыл на войне, и платил лорд у меня сперли на дороге. Я задремал у большого дуба в жаркий полдень, когда проснулся, ничего уже не было, кроме кошеля за пазухой и меча, рукоять которого я крепко накрепко держал в руках, во время сна. Были бы разбойники точно бы зарезали. Наверное крестьянские дети из соседних поместий. Искать их я не стал с больной ногой. Хорошо хоть меч не решились стащить. Было бы позором его потерять.

- Я не люблю, когда меня жалеют, - начал мягко Билл - и понимаю, что воин вроде тебя, не станет ждать жалости, поэтому посоветую тебе кое-что. Сходи к нашему градоначальнику, воин ты по виду неплохой, вот только ранен малость, но ведь раны скоро заживут. Попроси работенки у него на время, порядок в городке всегда нужно кому-нибудь поддерживать, пади посмотри, монет заработаешь на дорогу.

- А что стражи у вас нет?

- Есть, но кто знает, может, нужен человек. В тавернах и гостиницах всегда случаются поножовщины, пьяные драки, а стражи так и не дождешься.

- Хорошо, он в Ратуше?

- Да, весь день там сидит.

- Отправлюсь завтра.

***

Проснувшись по привычке рано утром, Мэтт спустился мимо валяющихся посетителей и облеванных ступеней на первый ярус. Хозяева чистили столы и прогоняли упившихся за вчерашнюю ночь посетителей. Легкий табачный дым, смешанный с невыносимым запахом хмельного разгула, все еще стоял в таверне. Воин заковылял мимо всего этого и вышел на улицу. Теплый утренний воздух был слаще самых приятных духов, после затхлого запаха его комнаты и мерзкого запаха таверны.

Зеленая остроконечная крыша ратуши, виднелась издалека, и Мэтт медленно побрел прямо к ней. Он старался держаться прямо и легко, не обращая внимания на стрелявшую боль в ноге. Он почти, что не хромал. Остановившись у фонтана, на небольшой площади городка, он вымыл лицо, промочил и закинул волосы назад, стряхнул грязь со своих сапог, поправил меч и пошел дальше.

У дверей ратуши его встретили двое стражников, которые, что-то бурно обсуждали.

- Утро доброе – бросил в их сторону Мэтт.

Они смерили его взглядами.

- Доброе – ответил один из стражников подозрительно глядя на гостя.

- Я к градоначальнику, он принимает просителей? – спросил воин.

- Принимает, но не таких сомнительных как ты!

Грубость стражника перешла все границы. Кровь ударила в голову Мэтту ураганом ярости. «Проклятые городские стражники, кто вы такие? Где вас обучают, и чему? Через что вы прошли? Имеете ли вы право разговаривать со мной подобным образом? Кто из вас видел угасающий взгляд своего боевого собрата, пронзенного стрелой? Слышал, как орут во всю глотку те, на кого с высокой стены опрокинули кипящее масло? Чуял запах жареного человеческого мяса, когда жгут крестьян, запертых в их хижинах? Я все это видел, чуял и слышал. Поэтому ты не имеешь право, так со мной разговаривать».

Мэтт совершил большое усилие, чтобы не полосонуть остряка по горлу, своим мечом. Он отдернул руку, которая инстинктивно потянулась к мечу и сказал.

- Если у него стражниками служат уличные бродяги, то сомнительные люди здесь подобны лордам!

Стражник ощетинился, как дворовая псина, грызущая обглоданную кость.

- Эй ты, выбирай выражения, а не то головы лишишься!

Мэтт уже не мог этого стерпеть, и схватился за рукоять меча.

- Посмотри-ка на его меч – усмехнулся стражник и указал пикой – он что хочет меня напугать?

- Слушай мудак, этот меч выпускал кишки линнам под Медвежьей берлогой, и в ущелье Мороза, на Серебряном мосту и Горбе буйвола, так что не зли меня!

- Ты не пугай меня бродяга, думаешь, если я стою у двери, то не могу постоять за себя? – стражник направил острие пики на воина.

- Что же проверить это легко – сказал Мэтт и отступил на шаг. Его меч со звоном покинул ножны.

- Постой! - вступил в разговор второй стражник - ты с войны вернулся?

Мэтт неохотно посмотрел на другого стражника, говорившего с ним мягко.

- Да, с Амаросса, прямо из-под Приюта великанов. – голос его звучал недовольно.

- Как? взяли-то крепость? – похоже второй стражник хотел разрядить обстановку, Мэтт не хотел лезть в драку, по крайней мере у него не было сильного желания. Но он не мог стерпеть, когда его - ветерана многих походов, оскорбляли. Сейчас он должен был пойти на мир, тем более это было сделать легко, так как не он первым сделал шаг к примирению.

- Да, взяли, но потеряли многих. – мягче ответил Мэтт. – Множество славных воинов полегло у его стен, а простых воинов не сосчитать.

- Говорят, линны эти воюют как звери, правда?

- Звери, мягко сказано – буркнул ветеран и расслабившись немного опустил меч, по примеру нагрубившего ему стража, который опустил остриё пики к брусчатке.

Второй же стражник, усмехнулся, подошел ближе и хлопнул Мэтта по плечу.

- Входи служака, у него сейчас странный гонец, прямо перед тобой появился. Вот меч придется сдать протянул руку стражник. – Мэтт сделал это с неохотой, но знал, что того требует любой закон - Поднимись на четвертый ярус и дождись у двери, пока гость не уйдет, а потом входи. Мистер Истак помогает людям, парень он не плохой.

- Спасибо - Мэтт кивнул бросил свирепый взгляд на стражника, который ему нагрубил и вошел.

Внутри он встретил слугу, слуга проводил воина прямо к двери. Мэтт встал рядом с ней, а слуга удалился. Наступила тишина и до ветерана начал доноситься голос изнутри комнаты.

- Как же мне принять эту ярмарку, у меня маленький городок, мелкие гостиницы, я не смогу разместить тех, кто будет стекаться сюда, и у меня нет людей, чтобы следили за порядком. – голос был слегка растерян.

«Ого, кажется, работенка для меня найдется». Подумал с искрой надежды Мэтт.

С комнаты послышался тот же голос:

- Как же получилось, я даже не слышал, что в Черных цветах вспышка дизентерии…

- Не знаю, но ярмарка изначально двигалась туда из Рыбного двора, заходить в ваш городок у нас в планах не было, но теперь выхода у нас нет. Мы не можем останавливаться там, где обнаружена вспышка такой заразной болезни. К тому же, это приказ вашего лорда. Ярмарка в двух днях пути отсюда, а поблизости больше нет подходящих мест, чтобы принять её.

В комнате повисло молчание.

- Если бы я только знал, если бы вы предупредили меня заранее, я бы все сделала на высшем уровне.

- Никто не знал заранее.

Снова в помещении повисло молчание.

- Хорошо, я организую все, ваши господа останутся довольны! Мы подготовимся наилучшим образом, иди и сообщи, что Истак, градоначальник Холмика, примет их ярмарку более достойно, чем кто-либо ожидал.

- Благодарю, я поспешу сообщить об этом, главе ярмарки.

Дверь раскрылась, и мимо Мэтта прошел человек, прямой как стрела, загорелый, однако по виду усталый, его одежда была покрыта слоем пыли. За ним вышел низкий мужчина с закрученными усами, с сединой в висках и одетый в старый подтертый бархат. Заметив стоявшего рядом с дверью воина, он слегка удивился, но не остановился и прошел дальше. Проводив гостя, он вернулся и остановившись спросил у Мэтта.

- Чего вам угодно?

- Если можно, я бы хотел поговорить с вами.

- Со мной? – изумился человек с закрученными усами.

- Да, вы ведь господин Истак? – голос воина прозвучал неуверенно.

- Я Истак! - послышался надменный голос из комнаты. – А тот человек перед вами, мой помощник. Так кто же там хочет видеть меня?

Мэтт смутился. Тогда человек с закрученными усами был вынужден повторить за своим господином.

- Кто вы такой?

- Я ветеран, возвращаюсь с земель Дикой волчицы – проговорил чуть громче Мэтт, с расчетом чтобы Истак услышал его.

- Воин значит? Хорошо войди.

Мэтт, выпрямился и вошел к градоначальнику.

Кабинет градоначальника был обставлен по-простому. У окна на противоположенной стене стоял стол, за которым сидел высокий на вид мужчина, со светлыми волосами и почти что бесцветными, зелеными глазами. Напротив стола стояли два стула. Старая книжная полка пылилась сбоку, и в ней было совсем немного книг. Потолок в помещении как заметил ветеран, был слишком низок.

Встретившись взглядом с градоначальником, Мэтт сразу понял, что стражники ошибались, и с этим человеком будет проблематично договориться.

- Садиться я тебе не разрешал. – Мэтт попытавшийся опуститься на стул, выпрямился в растерянности - Ты ведь не жил в моем городке перед войной? – уточнил начальник города.

- Вы правы. Я не из этого городка и прибыл…

- Мне не интересно, откуда ты явился. Но раз уж ты здесь, поясни чего тебе от меня надо. И если можно побыстрее, у меня недавно прибавилось много дел. – Истак говорил медленно и надменно, явно показывая, что он намного выше положением, гостя.

- Я хотел попросить у вас работы, я хорошо владею любым оружием, и насколько я могу судит по недавнему вашему разговору, стражники вам будут необходимы. Много просить я не стану.

- Подслушал значит – поджал губы Истак и медленно стал неодобрительно покачивать головой.

- Я случайно. У вас за дверью все хорошо слышно… - попытался оправдаться ветеран.

- Послушай-ка меня, как тебя звать?

- Мэттью – угрюмо ответил воин, предчувствуя, что хороших слов он не услышит.

- Я воинам не доверяю. Тем более чужакам. Я видел, что творят воины, когда их много и перед ними стоит цель. Хоть и она не столь значительная, но все же, они ведут себя, как стая волков, оказавшаяся в загоне с мелким скотом. – Истак откинулся на спинку своего шаткого стула – Убийства, кровь, грабежи и поджоги. К тому же, еще неизвестно, воин ты или простой разбойник. Я не хочу брать такого как ты. Чтобы какой-то бродяга следил за правопорядком в моем городке. Да и видеть подобных у себя я не желаю, так что поскорее проваливай из моего городка. Ты меня понял Мэттью?

- Да. – ярость в Мэтте закипала.

- Стражников я себе найду не беспокойся, а вот псов хоть отбавляй, и еще один мне не нужен. Мой город – не псарня.

Руки воина задрожали, гнев наполнил тело, от которого аж закружилась голова. Но воин сумел сдержаться, закрыв на мгновение глаза, вспомнив отца и мать, к которым он спешил. Мэтт знал, что дай он волю гневу, то уже никогда их не увидит. Убей этого негодяя градоначальника, и будешь человеком вне закона.

- Через два дня, здесь будет и так много народу и лишние бродяги мне тут ни к чему. – услышал он глухо доносившийся голос градоначальника. – И не расхаживай тут с оружием, чужакам запрещено носить оружие, узнаю что-то прикажу запереть тебя в темнице!

Мэтт кивнул, повернулся и медленно покинул помещение, спустился по лестницам, и вышел на площадь. Как во сне, прошел мимо стражников, с одним из которых он вцепился, и поссорился.

- Эй приятель! – раздался за спиной голос. Ты решил свои проблемы?

Мэтт не желал больше говорить ни с кем, лишь отрицательно покачал головой и направился к своей гостинице.

Глава 2

Два дня прошли тщетно, Мэтт бродил по улицам в надежде найти работу. Он уже был готов пуститься домой пешим ходом, да вот денег на еду у него не хватало. А дорога до его городка была не близкая. На третий день, в город пришла ярмарка. Сюда, стали стекаться несметные кучи разной масти людей.

Маленькая площадь, наполнилась жонглерами, канатоходцами, поглотителями огня, а также акробатами, которые показывали свои трюки горожанам. Слух о прибывшей ярмарке расползся с небывалой скоростью и не был под контролем, как вышедшая из берегов река. Из всех ближайших городов начали течь в этот маленький городок, тонкими струйками, люди. Они заполнили все гостиницы, которые сразу повысили цены на свои паршивые комнаты. Постоялые дворы брали двойную плату. А горожане сдавали свои дома, за большую сумму, уезжая временно к родственникам в другие городишки или деревни. Мэтта, как и ожидалось сразу прогнали, так как попросили серебряную монету за ночь. Он остался на улице, где уже и так было мало места. Купцы и ремесленники забили все улочки. Темнокожие купцы с Нардана, привезли и выставили напоказ, сабли с узорами на клинках и кинжалы великолепной работы с рукоятками из черной кости пустынных тварей, украшенных драгоценными камнями. Разные предметы из слоновой кости, белизной уступали лишь свету луны. На лавках также лежал шафран, оливковое масло, перец, финики, все диковинные масла и сухофрукты. Разнообразие цветов всех этих яств, придавало настроение этому празднику, а запахи опьяняли Мэтта. Узкоглазые купцы из Хортоса, просили небольшие суммы за шелка струившиеся точно морские волны, а атлас переливался, словно редкая рыба в воде. Тюки материи сливались в такие цвета, которые Мэтту и не доводилось видеть.

Повара на передвижных очагах, готовили баранину, птицу, и говядину, заправленную в восхитительные специи, которые разносили запахи на несколько улиц. За городом были установлены шатры и палатки, их заполнили все те же трюкачи, фокусники, и те, кому не досталось места в городе. А больше всего было укротителей животных. Мэтт видел там, как человек боролся с медведем, вдвое больше себя ростом. Как один смелый парнишка, совал свою голову в пасть ко льву. Верблюды ходили кругами катая за медяки и развлекая городских ребятишек. Пели и говорили причудливыми человеческими голосами, попугаи ярких цветов и, конечно же слоны, на которых хотел покататься каждый. Мэтт дивился высотой и мощью этих огромных животных. Он представлял себе их силу, оценивая животных как воин. Стоя в толпе неподалеку от их загона, он представил себе, что будет если одно такое чудовище вырвется и понесется на толпу, даже хорошо вооруженных воинов. Трудно представить, что от них останется. Конечно же ветеран знал, что в Нардане, они входят в состав войска тамошнего короля и используются в сражениях.

Мэтта также забавляли маленькие обезьянки, которые показывали разные представления, при этом у них строили такие смешные мордочки, что горожане умирали со смеху, а он воин хохотал словно ребенок. Мэтт в эти мгновения смеялся и на миг забывал о терзавшем его уже как несколько дней, голоде. В последние дни, в которые воин не доедал, он старался не ходить в ту сторону, где на улице готовили странную, но на вид привлекательную пищу. Раньше, когда он ходил туда, его угощали пологая, что он купит пищу, которую ему настойчиво совали. Но когда он появлялся там снова и снова, пробуя, однако не покупая, повара кривили лица и отворачивались от него. После этого, он перестал ходить в ту сторону.

Как-то он засмотрелся на свой меч, и подумал не заняться ли и в самом деле разбоем. «Изголодавшись человек становиться подобным, дикому зверью» говорил его капитан, когда они планировали взять один из крепких замков измором. «Я никогда не займусь разбоем» пообещал себе ветеран. О продаже меча, он даже не думал.

После того как Мэттавыгнали из гостиницы, он ночевал под каким-то деревом, недалеко от шатров, за городом.

Однажды, очень сильно ослабнув от голода, он лежал и смотрел на речку рядом, которая текла медленно и из которой черпали воду жители Холмика. В этой реке не было рыбы. Ветеран уже ходил туда и высматривал в ней хотя бы маленьких рыбок. Так, засмотревшись в медленные воды реки он услышал голос.

- Добрый день.

Воин повернулся и увидел невысокого человека, который острым взглядом живых глаз смотрел на него.

- Добрый день был тогда, - Мэтт притворно задумался, закатив глаза вверх - хер его знает когда.

Человек сморщил лицо, явно не поняв, что имеет в виду странный собеседник.

- У тебя трудности?

- А тебе-то что? – грубо ответил воин - Выгнать меня хочешь из-под этого дерева? Видел мой меч? – похлопал по ножнам ветеран.

— Это место не мое – незнакомец огляделся и ухмыльнулся – зачем же мне тебя прогонять?

Мэтт посмотрел на него более внимательно, и понял, что его собеседник не был невысоким, а просто скрюченным уродом, с кривым, торчащим из левой лопатки горбом. На вид ему было лет пятьдесят, но Мэтт подозревал, что он намного моложе.

Воин вопросительно взглянул на странного человека, заговорившего с ним.

- Я вижу у тебя не все хорошо, и поэтому хочу предложить тебе работу и кров. Если, ты готов работать за еду и жилье, то я согласен взять тебя к себе в мастерскую.

- Готов. – бессильно ответил воин – и стал подниматься.

- Пойдем за мной.

Мэтт поднялся и поспешил за горбуном. Горбун шел вперевалку, но очень быстро. Когда они очутились в городе, он старался обходить те улочки, на которых проходила ярмарка или вообще находилось много народу. Воин шел позади и думал, чем же занимается этот человек, с его ростом и сноровкой. И не понял, даже тогда, когда попал во внутрь его коморки, расположенной на другом краю городка. Внутри мерзко пахло жиром, и везде у стен лежали стопки нитей.

- Идем, но ничего не трогай – предупредил горбун и заскрипел по деревянному настилу на полу. – Как тебя звать?

- Мэтт.

— Это значит Мэттью? – спросил, не оборачиваясь горбун.

- Да, но так, регулярно звала меня только мать. – грустно проговорил воин.

Коморка оказалась совсем не коморкой, горбун прошел через несколько комнат, и они вышли во дворик, где располагалось множество инструментов и большой котел. Усталый взгляд Мэтта упал на двух ребятишек, одетых в рубахи из грубой шерсти, которые доходили им до колен, а также штаны большие и постоянно спадающие. Двое чумазых ребят играли с черепахой, шаркающей по двору. А когда увидели горбуна, подпрыгнули с мест и подбежали к нему.

- Мастер Джош – закудахтали мальчишки.

- Опять дурью маетесь, бесполезные щенята?

- Мы собрали весь жир, и подготовили воск, как вы просили.

- Сделали все быстро, это не значит, что вы должны оставаться без работы, убрались бы хотя бы тут. – грубо заметил горбун. — Это Мэтт, он заменит дуралея Шона.

- Пойдем – снова покосился на воина горбун. Они прошли в помещение, запачканное копотью, там был расположен грязноватый стол, а вокруг него стояли скамьи. – Садись. - указал на одну из скамей горбун

- Работал у меня парнишка. Дуралей полный, но справлялся со своими обязанностями, требующими не малой мужской силы. Колол дрова, поднимал тяжелый котел, если необходимо, таскал тяжелые мешки из кожи, наполненные жиром. Эти мальчишки, на это не способны. Недавно дуралей в рот положил, что-то не то, стало ему худо, слег у себя дома, так и не встал. – Горбун помолчал и посмотрел на воина, лицо последнего ничего не выражало. Он отошел, а когда возвратился, Мэтт заметил, что он несет кувшин и ковригу хлеба. Горбун положил все, что принес перед ним и сказал.

- Козье молоко, оно предаст тебе сил, и хлеб, черствый правда, но завтра будет свежий, пей ешь, завтра начнешь работать. В день Исир будешь получать мяса, в остальные дни овощи, хлеб и это молоко, никакого вина и пива ты меня понял Мэттью?

Мэтт кивнул, жуя хлеб.

- Меня зовут Джош, можешь звать меня просто мастер или мастер Джош. Мне все равно.

- Понял не дурак, но все же, ты не сказал, чем ты занимаешься.

- А говорил не дурак – тихо проговорил горбун – мы изготовляем свечи –пояснил он.

Работа оказалась для Мэтта не такой сложной, но вряд ли радовала его. Растоплять овечий жир и тот, который притаскивали мальчишки из домов горожан, было дело не для воина, тем более ветерана. Он до тошноты провонял жиром, и спал там же, где этот противный запах не сходил месяцами. Но главное, он сытно ел и не спал под открытым небом.

Джош же, изготовлял лишь восковые свечи, ароматные, и цветные. Горбун каждый день готовил себе кушанья отдельно: ел мясо, свежий белый хлеб, а вечерами сидел в своем кресле и пил дорогое вино, не думая ни с кем делится. Ребятишки жили неподалеку, их родители были пьянчугами, и заставляли детей работать на горбуна. А заработные ими деньги, отнимали. Скорее всего, покупали на все дешевую выпивку.

Мэтта, Джош использовал не только для тяжелой работы, с которой не могли справиться мальчишки. Горбун посылал его доставлять восковые свечи, для важных особ. Воин, таскал в храм Згарра - бога огня, свечи, которые горели гранатово-красным пламенем. Одному жирному купцу, со сладким ароматом, а какому-то богатому извращенцу, свечи, которые пахли женской промежностью. Разные люди, получали те свечи, которые они заказывали и платили за это серебром. Это случалось нечасто, однако настораживало Мэтта, ходившего с набитым кошелем по городу, который вместе с содержимым, было необходимо передать горбуну. Нередко приходилось ходить и по ночам, и воин решил класть в кашель медяки, а серебро прятал за пазухой в мешочек с пухом, чтобы не звенели.

По пути, возвращаясь обратно в одиночестве, он рассуждал, не сбежать ли ему. Такого количества серебряных монет хватило бы, чтобы оплатить путь, да еще и бы излишки остались, но каждый раз воин возвращался обратно в мастерскую. «Договорился работать за еду и кров, нужно выполнять. К тому же, я воин, а не вор». Хотя Мэтт видел множество воинов, которые плевать хотели на воинскую честь и не чурались самых грязных дел, вплоть до обворовывания своих соратников, он кражей не занимался.

***

- Сегодня приезжает великий маг – нежно пролепетала Сью, посмотрев на Мэтта блестящими глазами. – говорят он может показывать большие чудеса.

«Опять она пришла» Мэтт был недоволен, эта девчонка приходила, через каждые два дня и намерено заводила с ним разговор. Он же, не был расположен стоять и перекидываться с ней словами.

- Да? – без интереса спросил, Мэтт, глядя через свою лавку, на пустую улочку.

- Он пробудет здесь всего два дня, нужно не пропустить его зрелищ, говорят к нам не приезжал еще ни один настоящий маг.

- Постарайся сходить, рад за тебя –в голосе Мэтта звучало такое безразличие, что даже Сью поняла это. «Чего тебе надо? Говори скорей».

- Тебе что не интересно? – разочаровалась девушка. Ее светло зеленые глаза померкли, она была не по вкусу воину. Ростом почти с него, со светло соломенными волосами и такими же бровями, которых можно было не заметить, на бледном, покрытом множеством веснушек лице. Сью была худа, как высохшее дерево и одежда висела на ней как на пугале.

После её вопроса, воин одарил ее своим каменным взглядом, и она неловко и криво улыбнулась, румянец тронул ее щеки.

- Мне ту же самую свечу. – пролепетала она, воин заметил смущение в ее голосе, но ему было все равно.

- Красную? – устало спросил Мэтт.

- Да – еле сдерживая разочарование и плачь, ответила девушка.

Мэтт вынул свечу и передал ей, девушка вытащила, четыре медяка и передала ветерану.

- Спасибо – еле улыбнулась она. Мэтт, ничего не ответив, отвернулся. И тут встретился взглядом с горбуном, который весьма ехидно смотрел на него.

- Что!?

- Она приходит сюда ради тебя.

- Я знаю, и что?

- Ты ей нравишься, ты не дурен собой, можешь осчастливить бедняжку. Насколько я знаю, она тратит все что зарабатывает, на свечу, только для того, чтобы в очередной раз поговорить с тобой.

- Не хочу я никого счастливить. Тем более это чучело. – Мэтт отодвинул Джоша с пути и хотел уйти, но горбун снова заговорил, и уже в спину воину.

- Ты не справедлив, она не плохая девушка, к тому же, ты можешь воспользоваться ею, уверен она сделает для тебя все что угодно, даже зарабатывать для тебя. – Джош посмотрел на Мэтта испытывающим взглядом.

- Ты ведь знаешь чужих монет мне не надо. Ты сам всегда доверяешь мне своё серебро.

- У меня не было выбора. – а потом улыбнувшись иронично продолжил алчный свечник - Ну перестань, ты ведь мужчина, тебе не хочется женщины? – снова возвратился к теме о девушке.

- И ты мужчина, но вот я никогда не видел, чтобы к тебе приходили девушки. -

Горбун на эти высказывания улыбнулся.

- Я хожу в бордель частенько, и там расслабляюсь.

- Что-то я сомневаюсь, чтобы шлюхи легли с тобой, даже за твои серебреные монеты.

Улыбка не сходила с лица горбуна.

— Вот здесь ты ошибся. – мастер смерил Мэтта взглядом – ты молод и гибок, но поверь мне, опытному в этих делах. Несмотря на все твои достоинства, воинскую славу, твои твердые серые глаза и густую бороду, ни одна из шлюх не ляжет с тобой, если тебе нечем ей заплатить. А вот я выбираю самую прелестную, самую дорогую, и наслаждаюсь её молодостью и упругостью её тела, и никогда она не скажет мне «нет». – Джош ехидно посмотрел на помрачневшее лицо воина - Мир не справедлив воин – докончил он, пожав уродливыми плечами.

Мэтту нечем было не это ответить. Он представил себе горбуна, с какой-нибудь красоткой и его затошнило.

- Давно хотел кое-что спросить у тебя – сменил намерено тему Мэтт.

- Пожалуйста. – скрестил руки горбун.

- Правда, что чужакам в Холмике нельзя ходить по улицам с клинком на боку?

- Кто тебе сказал эту чушь? -возмутился Джош.

- Истак, ваш градоначальник – ответил невозмутимо ветеран.

— Это полный бред, выгляни, и ты увидишь, сколько чужаков расхаживает с оружием на боку. Отличить приезжих сейчас легко, к примеру вон тот чернокожий бугай, оцени его саблю, а какая роскошная рукоять. Вся в драгоценных камнях. Ты считаешь Истаку есть дело до его клинка?

В этот миг разнесся чудовищно громкий хлопок, собеседники на мгновение оцепенели. После чего в небе над Холмиком раздался ужасный треск, Мэтту показалось, что небеса треснули. На пол из окна упал и осветил яркий зеленый свет, он сменил ракурс пробежавшись по стенам и исчез. Воин видел такое, находясь в осажденном замке, когда темной ночью, их закидывали охваченными пламенем камнями. Эти снаряды таким образом освещали черное, ночное небо, и падали в замок принося с собой пожары и разрушение. В такой ситуации, по привычке, Мэтт бросился к мечу. Джош же, так запаниковал, что, сразу же выбежал наружу, его глаза были похожи блюдца, а кривые уродливые руки дрожали. Казалось, горбуна, ничего не беспокоит, кроме его жизни. Ни дом, ни его серебро, которое он прятал где-то в нем. Ветеран выскочил вслед за Джошем, когда раздался очередной ужасный хлопок. Недалеко в небо поднялся огненный змей, молниеносно поднимающийся в небо. Воин с мастером Джошем наблюдали как он поднимается все дальше в небо с открытыми ртами. Добравшись почти до звезд, этот змей разлетелся в пестрый круг, из ярких разноцветных искр.

- Что это такое, пропади я в лабиринтах Дайра!? – с тревогой посмотрел на горбуна Мэтт. Тот лишь пожал плечами, не отрываясь с открытым ртом и вылупленными глазами, продолжил наблюдать за осветившимся небом.

- Это волшебник, дураки! – послышался голос, воин обернулся и увидел парнишку, выглядывавшего из окна второго яруса, соседнего дома. – Он появился раньше, чем его ждали и начал свое чародейство. А вы как курицы испугались. – расхохотался малец.

- Сейчас поднимусь и отвалю тебе, мерзкий щенок – Мэтт был немного не в себе, после грохота, и дерзость парнишки вывела его из себя.

- Мой папа даст тебе поджопник, и ты улетишь со ступенек, если ты сунешься сюда – выкрикнул мальчуган писклявым, лишенным страха голосом.

Воин дернулся, но горбун схватил его за рукав рубахи.

- Оставь его, это всего лишь мальчуган. В избиении детей, нет чести.

- Я хотел проучить его отца, лишь тот в ответе за действия и слова сына. А пиздюк пусть знает, что его папа не так крут.

- Хочешь опозорить отца перед сыном?

Мэтт глубоко вздохнул, грубо вырвал руку из кривых рук Джоша и вошел обратно в дом.

Дальше все потекло как обычно, утром снова он готовил сальные свечи, для простых покупателей, таких как бордель, гостиница, постоялые дворы и лавки купцов, работающих до темной ночи. Колол дрова, и помогал таскать кожаные мешки с жиром.

Однажды после полудня, сидя и очищая острой иглой жир, застрявший под ногтями, с улицы до воина донесся шум и крики. Мэтт поднялся и огляделся. Ребятишки по обыкновению мыли котел, горбун о чем-то думал, сидя в своем любимом кресле, он ясно слышал шум, но кажется, не придавал ему значения. Воин, молча поднялся, подошел к окну и выглянул на улицу. Снаружи заметил пробегающую Сью. Суетливо бежала не только девушка, а вокруг бежали и другие люди. Мэтт вопросительно взглянул на нее, и она прокричала на ходу.

- Бордель горит!

Мэтт выбежал на улицу и заметил, черный рассеянный дым, который медленно плыл в небо. «Неужели тот бордель, где я впервые остановился?». Мэтту стало интересно, и он поспешил за остальными. Ветеран бежал, переваливаясь на здоровую ногу, за горожанами, через узкую улочку. Всюду раздавались крики: «гостиница горит!». «бордель охватило пламя!».

Мэтт на бегу поднял голову и стал следить за столбом черного дыма, поднимавшегося в небо. Самого борделя не было видно, его заслоняли близлежащие дома. Но ветеран отчетливо слышал крики наполненные страхом и суетой. Наконец он свернул на улочку, где лежала гостиница. Ему показалось, что весь Холмик сбежался в это место. Людей было столько, что он с трудом разбирал, что твориться. Взору ветерана открылся лишь второй и третий ярус гостиницы. Из-под крыши, валил густой темно-серый дым, он вырывался со всех дыр и отверстий. В проломанных окнах, играло желто-красное пламя. С окон вниз летели люди, завернутые в одеяла. Зрелище было и в самом деле не из приятных, но воину ли не привыкать?

В захвате городов, он насмотрелся на людей, горящих заживо в своих хижинах.

Жар горящего борделя чувствовался далеко и доходил до места, где стоял ветеран. В этот момент крыша наполовину обрушилась, и оттуда, уже показывалось смертоносное пламя. Зеваки окружили горящую гостиницу и наблюдали. Всюду доносились голоса сочувствующих и плачь тех, кого пугало это зрелище. Некоторых, похоже, это забавляло. Мэтт заметил нескольких бродяг, которые наблюдая как огонь сжирает бордель, и мучившихся от ожогов мужчин и женщин, улыбались. Воин решил выбиться к первому ряду. И когда он проталкиваясь, совершая нехилые усилия вышел лицом к гостинице, он услышал глухие крики доносящиеся изнутри. На улице под стенами валялись несколько обгорелых тел. Стража была здесь, она таскала ведрами воду и безуспешно пыталась потушить пламя. Им помогало несколько горожан-добровольцев. Мэтт, вспомнил, все пожарища свидетелем которых он был в военных компаниях, охваченные огнем хижины крестьян, замки и цитадели благородных господ. Он вспомнил как люди боясь пламени, бросались из окон своих высоких башен, выбирая мгновенную смерть, мучительной. Он также видел на войне обгорелые трупы: женщин и мужчин, молодых и стариков и постепенно ужас этого зрелища сходил на нет, в его разуме.

Воин уже собрался пойти на помощь к этой кучке отважных, боровшихся с пламенем, но тут объявился чародей. Он заревел и приказал всем собравшимся расступиться. В миг, когда он добрался до первых рядов, крыша наконец с диким хрустом ломающегося дерева, провалилась внутрь, под мерный «ах» толпы и жуткий рев пламени, которого удерживала непрочная кровля. Ее языки сразу же поднялись ввысь. Чародей встал перед гостиницей, он был высоким и сухим, пожилым мужчиной. В руках волшебник держал деревянный посох, выкрашенный в гранатовый цвет. А одет он был в зеленую мантию с еле уловимыми узорами, такого же, но бледного оттенка. Мэтт понял, что это не простой чародей, который развлекает публику на площади какого-нибудь городка. Волшебник был грозным и вызывающим благоговение. С ним были несколько его помощников, вероятнее всего послушники, только познающие мастерство чародейства. Волшебник развел руки и направил посох на горящую гостиницу, он стал что-то шептать. Его посох задрожал, а дрожь постепенно стала передаваться ему. Тело мага затряслось. Стало твориться невообразимое, тучи, которые виднелись далеко-далеко на горизонте, стали стремительно плыть к Холмику. Ясная погода в миг сменилась пасмурной. Голос чародея к этому времени начал крепчать. Некоторые люди стали отходить подальше.

Основная масса туч, густо-серым пятном зависла над гостиницей. В ней били молнии и освещали напряженные лица собравшихся зевак. Наконец, пятно выросло и повисло уже над другими домами.

Когда волшебник выкрикнул что-то, туча лопнула, словно пробитый бурдюк и на гостиницу низвергся сильнейший ливень, которого Мэтт не видел, за все свои путешествия. Пламя, стало огрызаться, как затравленный зверь, шипя и бросаясь клубами пара. Все же, под натиском такого количества воды, которая обрушилось на него, оно потухло, и расползлось по округе клубами молочного пара, взмывшего в небо исполинскими кудрями, где медленно начало растворяться.

Волшебник после своей последней фразы обессилил и чуть не плюхнулся на землю, но его тут, же подхватили сопровождавшие его послушники. Пар рассеялся, и в бордель забежали стражники, они стали вытаскивать оттуда обгорелые трупы. К ужасу наблюдавших, за всем горожан, некоторые из обгорелых были еще живы, они кричали терзаемые жуткой болью, нанесенного огнем их телам. Душераздирающие стоны наполнили улицу. Обгорелые люди ныли, вопили и плакали. Кожа их в некоторых местах была треснута, словно краска на обугленном дереве. Либо пузырилась как капли дождя на лужах. Сгоревшая ткань от одежды, слиплась с кожей, и их с кожей было уже не отличить. Люди, а в особенности дети, стали покидать место трагедии. Никто не мог выдержать, смешанный запах, который носился в воздухе. Здесь пахло обугленной плотью, тканью и деревом. Все старались уйти подальше от невыносимых стонов и выкриков. Волшебник наблюдал за ними, не скрывая своей скорби. Его полный сочувствия взгляд переходил от одного пострадавшего человека, к другому. Среди обгорелых были не только мужчины, но женщины с борделя они все страдали и никто не мог принять решения, которое могло быть более правильным для них. Окончить их жуткие муки.

Жрец из храма Згарра стоящий тут же, говорил, кучке людей, что все это, наказание за распутство, и беспредел, который царил в борделе каждый день. Местный лекарь качал головой в ответ на обращающихся к нему родственников пострадавших и давал понять, что помощи он никакой оказать в подобной ситуации не может. Никакая мазь не в силах помочь этим несчастным, никакое снадобье.

Градоначальник же колебался, он стоял и равнодушным взглядом пустых глаз смотрел на все происходящее. Немного погодя он подозвал своего помощника, маленького пузатого человека с закрученными усами и приказал окончить мучения этих несчастных. Мэтт и несколько горожан слышали его приказ, слышал его также и волшебник. Он поднял руку и подошел к Истаку.

- Эти люди еще живы, зачем же ты собираешься отнять их жизни?

- Они мучаются, нужно положить конец их мукам, они все равно отойдут во владения Дайра. – решительно заметил Истак. Лекарь даст им особое лекарство и эти несчастные забудут о своей боли и уже очнуться в подземном мире.

- Позволь мне забрать их градоначальник, и я постараюсь помочь им, тебе то терять нечего, но, если они выживут это будет счастьем для всех, особенно для их близких.

- Подождите - закричал один мужчина - вы что дела решаете за остальных!? Среди обгоревших мой брат!!!

Градоначальник твердо посмотрел на этого мужчину.

- Он прав волшебник, спрашивать нужно не только у меня, а вначале у их близких. Пусть все те, кто узнает своих родственников, дадут согласие, на это. После забирай, но знай если умрут, хоронить будешь сам и отвечать перед ними – он указал на мужчину брат, которого был среди обгоревших – будешь ты.

- Согласен!!! Есть те, родственники которых, страдают сейчас, лежа на этой улице? Времени мало, помочь им вы все равно не сможете, позвольте мне используя свои навыки, поднять на ноги ваших любимых близких. – волшебник обвел тех, кто присутствовал взглядом. Никто не отозвался, лишь один мужчина, пришедший, за братом приволок тележку, забрал тело и укатил.

- Нельзя терять времени - засуетился чародей и взглянул на Истака - похоже, никто не возражает. И мы забираем оставшихся.

Истак неохотно кивнул.

- Как тебя звать волшебник? – спросил он вдруг. – Я наслышан о тебе, но имени так и не спрашивал.

- Волук, меня так зовут – едва поклонился маг.

- Хорошо, забирай – в голосе Истака сквозило сомнение.

Волшебник и его несколько послушников, перенесли стонавших от боли несчастных в дом, где он снимал целый ярус на время своего прибытия. Этот домик стоял в центре Холмика, прямо у фонтана, окна его выходили с задней стороны на улочку, пересекавшую весь этот городок, а лицевой стороной смотрели на площадь. Из-за Волука выселили всех, кто там жил и им щедро заплатили. После того, как волшебник забрал обгоревших, Все зеваки начали постепенно покидать место трагедии.

Неделю спустя после пожара в гостинице вся ярмарка стала постепенно утекать из Холмика, продолжая свой путь на восток, в земли другого лорда. Купцы заворачивали тюки с драгоценной тканью, бродячие жонглеры искали к кому можно присоединиться и отправиться в дальнейший путь. Шатров, раскинутых загородом, с каждым новым днем становилось все меньше. Город превратился в реку из разного рода людей, текущих на восток. Мэтт заметил, что дешевых свечей стали покупать намного меньше. Держатель постоялого двора, так и сказал ветерану, «Не приноси завтра свеч, никого уже не осталось в комнатах». Некоторые улицы освободились, и теперь, стало видно, как грязен стал Холмик, после того как в нем побывала ярмарку. Все эти купцы, повара и прочие, оставили после себя столько отбросов, что городок стал выглядеть как помойка. К счастью, ярмарка забрала с собой весь тот сброд, который толпился здесь. Мошенники, воры, насильники и грабители. Все это время, они делали свои грязные дела на каждом углу.

***

- Эй друг – услышал Мэтт среди шума, который производила ярмарка, удаляющаяся из города и почувствовал, как кто-то хлопнул его по плечу. Ветеран возвращался после продажи очередной партии свеч, с серебром для мастера Джоша. Он повернулся и увидел подозрительного типа. Нос был искривлен в левую сторону, видать был сломан, остроконечная борода была столь жидка, что казалась плешивой, и одет он был как деревенский дурачок. Самонадеянная улыбка играла на его губах, что не понравилось воину. И то, что этот незнакомец хлопнул его по плечу, словно близкий друг, было не по душе ветерану. Мэтт почувствовал явное отвращение, и первое что промелькнуло у него в голове, то это воровство, он вспомнил про серебро, которое было спрятано за пазухой и, подумал, что его хотят ограбить, среди всей этой неразберихи.

- Послушай, не знаешь, погоди ты ведь местный?

- Ну, да, а что? – сомневаясь ответил Мэтт. Он ведь не был местным.

- Я ищу бордель, не знаешь, куда его перенесли, так жалко, что старый сгорел, ох там были жгучие бабенки.

Ухмылка не сходила с лица незнакомца, Мэтту это сильно не нравилось и отвращение отразилось на его лице.

- Ты что пыхтишь как буйвол? Да брось, скажи и уходи. Если трудно, то не вижу причин задерживать таких как ты. – Воин стал уходить, и незнакомец добавил ему в спину - Я просто хотел покувыркаться, перед тем как покинуть ваш городок, ну так спрошу у кого-нибудь другого.

«Скажи ему» – пронеслось в голове у воина – «с чего это я? Мне ведь и в самом деле не трудно, вроде нормальный тип, несмотря на неприятную внешность. – Ветеран знал куда перенесли бордель и оставшихся девок, он медленно повернулся.

- Тут есть улочка, называют помойная, в конце желтый дом, как увидишь, сразу поймешь. Туда и перенесли бордель.

- Спасибо – выдавил улыбку бородач и отвернулся.

- А что слышно о чародее, который забрал, обгоревших во время пожара? – донесся слабый голос.

Вытянув набок шею, ветеран увидел молодого карлика, который стоял позади неприятного человека.

- А ну заткнись дурень – рявкнул кривоносый на карлика - что всякую херь спрашиваешь.?

Карлик прикрыл лицо рукой, несмотря на то, что кривоносый и вовсе не собирался его шлепать.

Воину стало жалко карлика, и он мягко улыбнулся.

- Точно не знаю, слышал лишь то, что крики, доносившиеся из окон этого дома где он их поместил, уже не доносятся и беспокоят соседей и прохожих.

- Видать уже бродят по лабиринтам Дайра, бедолаги – печально отозвался карлик.

- Понял!? А ну теперь иди и готовь телегу, завтра с утра выступаем. – снова рявкнул на карлика кривоносый.

Мэтт колебался, но все же решил спросить у него.

- А куда путь-то держите?

- На север. Тебе что-то нужно?

- Я хотел сказать, что я не местный и в общем, попал сюда по пути домой. Живу я в городке Задубовый – Мэтт кратко рассказал свою историю незнакомцу.

- Ну что ж, раз нога болит, - молча выслушав Мэтта и криво улыбнувшись, начал кривоносый – возьмем мы тебя с собой, только вот постарайся еды с собой прихватить побольше.

- Попробую – обрадовался Мэтт, и протянул руку.

- Я Скар, а этот мелкий, Тим – потянул руку в ответ человек с плешивой бородой – мы покупаем пушнину на севере, и везем ее на юг в богатые порты Фаласарда.

- Я Мэтт – улыбнулся воин, насколько мог дружелюбно.

- Будь здесь завтра рано утром, не увижу твою морду до того, как солнце коснется верхушки вон того дома, мы уедем.

- Обязательно буду, еще до того, как солнце покажется из-за дома, не беспокойся.

- А что мне беспокоится – ответил Скар и ушел, насвистывая какую-то мелодию.

Мэтт, прихрамывая и ускорив шаг, направился в мастерскую. Он все думал, что сказать мастеру Джошу. «Может попросить у него пару серебряных монет?» Думал ветеран. «Вряд ли он будет так щедр, скупердяй. Еще и заворчит, когда узнает, что я решил уехать, да и хуй с ним». Мэтт, был рад, что завтра уедет, увидит, спустя столько лет отца, наверное, он по обыкновению будет в кузнице, жаркой и наполненной звоном стали. «Отец будет удивлен, увидев меня – решил Мэтт – я ведь ветеран и уже зрелый мужчина, который провел большое количество времени в походах и в сражениях, а не тот юнец, которого старый кузнец провожал на войну. Какой отец не будет гордится, если его сын ветеран? А мать, бедная, зальется слезами, и бросится мне на шею. Точно, расстроится, узнав о моей незаживающей ране» – на лице Мэтта играла мечтательная улыбка. Воин дошел до угла улицы и свернул. Тут, издалека уже можно было увидеть его лавку, устроенную в мастерской горбуна. Теперь Мэтт в оцепенении остановился, потому что перед лавкой стояли трое стражников и говорили с мастером Джошем. Ветеран медленно и насторожено направился в сторону своей мастерской.

- Вот и он, проходимец! – услышал он голос Джоша, подойдя ближе. Стражники одновременно обернулись.

«Что такое, что за оскорбление!?» недоумевал ветеран. Но, он все же подошел. И тотчас заметил, как стражники сжали в руках свои алебарды и приготовились. Один из них был их капитаном с узким лицом, покрытым жесткой щетиной челюстью, широким подбородком и густыми, пепельного цвета усами. У него на боку висел меч, а рука лежала на рукояти.

- Так это ты, так называемый Мэтт? – важно спросил капитан.

- Да, это я – спокойно ответил воин и также, положил руку на рукоять меча, капитан проследил за движением его руки и нагло хмыкнул.

- Я капитан стражи Холмика, впрочем, зачем я перед тобой ублюдком, представляюсь, проклятый Згарром убийца.

- Что?!! – удивился Мэтт.

- Не удивляйся, как будто ты этого не делал. Ты расчленил тело бедной Сью, мало тебе было изнасиловать и убить её, грязное животное. Схватить его!!!

- Погодите, это не я! Как убил Сью? Я же видел ее только вчера, и больше вообще…

- Значит, вчера ты и расправился с ней, прислужник Дайра! – закричал капитан.

Мэтт вначале решил с ними сразиться, но сразу рассудил, что это бесполезно, двое стражников с алебардами и один с мечом. Шансов нет, да еще и с больной ногой далеко не убежишь. Его рука бессильно сползла с рукояти меча, и он сдался.

Джош неуверенно подпрыгивая, поспешил за стражниками, связывавшими руки Мэтта, пытаясь что-то сказать.

- Капитан! Капитан! У этого проходимца осталось кое-что мое, я должен забрать это.

Капитан остановился и повернулся.

- И что же это? – нахмурился он.

- Э-э-э кошель, с оплатой за проданные свечи – робко произнес горбун.

- Вот оно что!? – потянул капитан – и много ли там монет?

- Да пару медяков.

- Забирай, эй вы остановитесь.

Руки Мэтта уже связали, он приподнял их вместе. Джош подошел к нему и стянул кошель с его пояса. Заглянув туда лицо, горбуна скривилось, словно в его рот выжали лимон. Он шепотом процедил, чтобы его никто, кроме Мэтта не слышал.

- Где мое серебро негодяй?

Услышав шушуканье мастера, капитан подошел и выхватил кошель с его кривых рук.

- Что такое?

- Ничего.

- Ты недоволен чем-то?

- Ну…

- Тут медяков двадцать, разве должно быть больше? – с сомнением спросил капитан.

- Все в порядке капитан, все в порядке. – разочаровано промямлил горбун.

- Ну, раз, так – капитан ковырнул в кошеле вынул половину медяков и подкинул один за другим – это нам на эль, за то, что мы следим за порядком в Холмике, в том числе и за твоей мастерской.

Лицо Джоша снова скривилось. Несмотря, на свалившиеся на ветерана несправедливое обвинение, тот довольно улыбнулся, встретившись взглядами с горбуном. При виде разочарованной мины Джоша, он не мог сдержать радость.

- Хорошо, пейте, утолите свою неутолимую жажду, ребята. – выплюнул горбун, и начал ворчливо под нос, проклинать Мэтта.

Стражники развернулись и пошли в сторону ратуши. «Видать Истак станет судить меня» понял ветеран.

- Еще кое что, э-э-э знаете ли вы, что он воевал несколько лет в Амароссе против линнов? – крикнул вслед стражников горбун - Так вот, подобные ему, превращаются в сущих зверей, после таких войн. Совести у них нет.

- И что!? – с вызовом спросил капитан, считая, что мастер пытается припугнуть его.

- Я хочу сказать, что без сомнения, это он убил Сью. Эту безгрешную крошку.

- Это и без твоих замечаний ясно, а теперь иди, господин Истак сам во всем разберется.

Стражники снова направились к ратуше, через полупустые улочки, по которым сновали нищие, высматривая, не осталось ли после ярмарки ничего ценного для них. Когда воин арестованный, проходил рядом, они отвлекались от поисков и с любопытством провожали его взглядом.

- Воевал в Амароссе? – спросил и, не дожидавшись ответа, продолжил капитан –знаю я таких как ты, в лагере, наверное, отсиживался как трус и чистил навоз за свиньями и боевыми конями, пока настоящие воины сражались.

Мэтта это страшно разозлило, но он знал, к чему ведет капитан, и старался не придавать значения его словам. В этот момент, его меч со звоном покинул ножны, воин обернулся и увидел, как капитан, вытянув руку с мечом перед собой и закрыв один глаз, смерил полированный клинок взглядом.

- Отличный клинок. А какой баланс! Мародерством занимался трус? Снял с какого-то благородного лорда скорее всего, ворье поганое. – Мэтт не удостаивал его ответом - Но он уже тебе не понадобиться, скоро тебе на плаху. Давно здесь казней не было. Вот народ обрадуется, когда увидит, как твоя голова покатиться по эшафоту.

- Загудит – добавил, один из стражников, довольно улыбаясь.

- Что там загудит, завоет – продолжил капитан и снова улыбнулся.

Добравшись до ратуши, Мэтта поволокли в темницу, расположенную под в подземелье.

- Постойте, вы его хотя бы обшарили? –прикрикнул капитан на стражу.

- Нет, но ведь горбун-свечник уже все сделал – тупо заметил один из них.

- А ну-ка быстро обшарить, хочешь нож в горло получить, вдруг он его в жопе прячет.

- Что, там тоже проверять?

- Нет, олух, я имел ввиду проверить везде, а в его вонючую задницу, незачем лезть. Если конечно это тебе не по вкусу.

- Нет конечно, я так не хотел этого делать – смутился стражник.

- Ну, все закрой свой рот, и обыщи оборвыша.

- Ох, посмотрите капитан! - обыскав ветерана, воскликнул стражник.

Капитан выхватил мешочек и пересчитал.

- Шесть серебряных монет – Его глаза при свете факела, блеснули огоньком. – Это деньги свечника. Так их он искал и жутко расстроился, когда не нашел, кретин.

- Я бы тоже, расстроился – заметил тупоголовый стражник.

- Мы ведь никому не, скажем о них? – обрадовался другой стражник.

- Конечно балда, и он не скажет. Что дуралей может сказать без головы? Пойдем, запри его.

Звуки шагов постепенно отдалились и затихли где-то наверху, на скользких сырых лестницах подземелья. Мэтт постоял еще немного в мрачной тишине темницы в том же положении, в котором его оставили стражники. Запах плесени и дерьма, словно настырное насекомое влезли в его нос. Свет от маленького окошка, которое, закрытое решеткой было расположено на уровне улицы, немного освещал это сырое место. Постепенно взгляд Мэтта привык, и в темнице стало достаточно светло. В углу, воин разглядел ведро, предназначенное для справления нужды. У одной из стен, увидел насыпанную охапку соломы. Он прикоснулся к ней и понял, что солома эта, грязнее, чем навоз в конюшне. Вздохнув, Мэтт опустился на нее, так как в этом сыром месте, даже такая солома, смешанная с дерьмом, лучше, чем холодный пол. Ветеран, надеялся, что в скором времени его проводят к Истаку и он докажет ему, что невиновен в убийстве Сью.

Глава 3

Ожидая разговора с Истаком, Мэтт вспомнил про Скара, «Будь здесь, пока солнце не коснулось крыши вон того дома» пронеслось в голове ветерана. И разочарованию его не было предела. Мэтт задрожал, сотрясаясь всем телом, после, опустился на четвереньки и стал царапать землю и стены, не обращая никакого внимания на боль, сломанные ногти и окровавленные пальцы. Он понимал, что до завтра он не сможет встретиться с градоначальником. «За что Згарр?» отчаянно взмолился он внутренне «Что я сделал не так? Может это из-за того, что я убивал людей? Но это ведь война, я убивал воинов и не тронул ни одного мирного жителя!!!» старался оправдать себя Мэтт «Эти дикие и бешеные, словно псы линны со своего гребаного острова вторглись на Эйнару, убивали и насиловали людей, грабили и разрушали города и замки, не уж то их убийства так тяжки». Ветеран в бессилии плюхнулся задом и, закрыв лицо руками, завыл словно волк, попавший в яму к охотнику.

Воин просидел так до ночи, но никто не появился, надежда как угасающий огонек все еще мерцала в нем, колеблясь время от времени. Но какой-то суровый и глухой, идущий изнутри голос, плескал правду ему в лицо. А правда была горькой: он просидит здесь, весь этот день и пропустит встречу с торговцем мехами Скаром, который отправиться на север, через его родной город без Мэтта, вместе со своим забавным, молодым карликом. И вообще, неизвестно сколько времени Мэтт проведет в этом гнилом подземелье, а что самое страшное, его могут лишить головы, под радостные крики толпы, как это всегда бывает, когда убивают насильника. Но он ведь не насиловал и не расчленял девушку, так кто же совершил это возмутительное преступление, которое свалили на него? «Кто же убил ее так жестоко? Если ее убили ночью, то во всем обвинят точно меня, я хожу за свечами по ночам. В это время, к несчастью, нет свидетелей, и никто не сможет подтвердить, что видел меня возвращающегося со сделки в то время, когда расправлялись с девушкой». Мэтт притронулся к шее. «Мою голову отделят от тела. Должен признать готовится к смерти вот так в подземелье, тяжелее, чем под градом стрел, с оружием в руках, бежать на укрепления врага».

Ночью Мэтт не спал, поэтому, под утро он забылся. Когда же проснулся, в окошечко пробивался яркий дневной свет и была слышна суета улицы. Немного позже появился стражник, он принес хлеба и воды, на вопросы Мэта, просто сплюнул ему под ноги и затопал обратно. Мэтт поджал губы. «Помоги мне выбраться, и я сожгу этот городок во имя твоё, о Згарр». Воин прождал и этот день, но к Истаку его не повели. Прошел и второй и третий день, но так никто и не приходил, кроме стражника, приносившего соленную похлебку и хлеб.

На пятый день, появилось двое стражников. Они вошли в темницу.

- Поднимись, ты идешь к Истаку.

Мэтт поднялся и немного обрадовался, он понял, что они сейчас немного поломают комедию, пригрозят ему и отпустят куда глаза глядят.

- Руки вытяни. – стражники связали его и вывели из темницы. Они поволокли его вверх, прямо к градоначальнику, в то помещение, где тот принял Мэтта, когда он только приехал в этот треклятый городок. На этот раз комната была полна людей. Там стоял капитан с двумя мечами на боках – один был Мэтта. Человек с закрученными усами, которого воин помнил, как помощника градоначальника и двое незнакомых Мэтту людей. Мужчина и женщина. Когда воина ввели в комнату, они посмотрели на него такими упрекающими и наполненными неприязнью взглядами, будто Мэтт повинен во всех злоключениях человечества.

- Проклятый убийца – услышал вопль Мэтт, и заметил, как женщина рванулась к нему с протянутыми руками.

Ее схватил капитан, и оттащил от заключенного, но она успела оцарапать Мэтту лицо. Ветеран почувствовал жжение на лбу и тут же кровь закапала на ресницу его правого глаза.

- Успокойтесь, вы не на улице – раздался властный голос градоначальника.

- Хорошо – тяжело дыша, но смиренно ответила женщина.

Мэтт сразу понял, что это мать Сью, а мужчина скорее всего отец.

- Итак, как тебя звать? – обратился Истак к ветерану.

- Мэттью.

- Откуда ты родом? – прозвучал еще вопрос.

- Из Задубового городка в землях Воющих сумерек.

- Ты работаешь у мастера свечника, этого горбуна?

- Уже нет.

- Отвечай яснее!

- Я работал там, пока меня не схватили и не обвинили в том, чего я не совершал.

- Хорошо. Ты знаешь девушку по имени Сьюзен?

- Да я знаю Сью. Она приходила каждые два-три дня и покупала свечу. – ответил ветеран и связанными руками смахнул кровь с ресницы, которая не давала видеть и затекала в его глаз.

Женщина, которая накинулась на Мэтта, зарыдала. Истак бросил на нее взгляд, но ничего не произнес.

- Хорошо. Она тебе нравилась?

- В каком смысле?

- Как женщина, она тебе нравилась?

- Ничуточки.

Градоначальник ухмыльнулся, и откинулся на спинку своего стула.

- Приведите мастера свечника – распорядился он.

Один из стражников вышел и через несколько мгновений вошел вместе с Джошем.

- Мастер Джош.

- Да.

- Этот проходимец, что он тебе говорил про девушку, которая приходила покупать свечу, а именно Сьюзен?

- Он говорил – заикаясь, начал мастер – что она ему сильно нравиться, что он привык насиловать девушек. Он рассказывал, что при взятии, какого-либо городка, или когда их войско проходило мимо деревень он обязательно насиловал какую-нибудь попавшую к нему женщину.

- Неправда, лживый горбун! – заревел Мэтт, все в нем кипело, будь сейчас его меч у него в руках, он уже не стал бы рассуждать, со сколькими противниками ему предстоит сразится. Воин просто бросился бы на них и постарался убить как можно больше.

Горбун скривил лицо от страха, и попятился.

- Молчать! – остановил Мэтта, громким криком Истак – я тебе слово еще не давал, станешь говорить, когда я повелю, а если не можешь себя держать, тебя отведут обратно в темницу и суд пройдет без тебя.

Мэтт дышал словно буйвол, его ноздри надулись, а руки дрожали от бессилия, однако несмотря на всю свою ярость, он кивнул градоначальнику.

- Продолжайте – обратился тот к свечнику.

- Так вот, он – горбун ткнул в Мэтта своим кривым пальцем - предупреждал, что если Сьюзен с ним не ляжет по собственной воле, то он возьмет ее силой. Этот ублюдок даже мне предлагал насладится, ею после себя.

- Ах ты подлец – выпалил предположительный отец девушки. Градоначальник не обратил, внимание на его слова, и с деланной наивностью продолжил.

- Как это!? Ты был свидетелем этого зверства?

- Нет, он говорил, «Как только настанет тот день, когда я», извините –Джош покосился на мать девушки, вытиравшую слезы с лица.

- Продолжайте – скомандовал градоначальник.

- «Силой оттрахаю Сьюзен, если захочешь я приволоку ее и к тебе».

- Так получается, ты знал о его планах?

- Нет, же – Джош стал заикаться – я-я-я э-э-э думал, что он шутит.

- Странные шутки.

- Ну, вы ведь знаете, я думал у вояк всегда такие шутки и не обращал на такое внимание.

- За то, что ты не обращаешь внимания на преступные помыслы. А также, что ты держал у себя подобного мерзавца, склонного к насилию, взыскиваю с тебя сто серебряных монет в виде штрафа. Ты уплатишь их в казну в течении двух месяцев.

Джош побледнел, его глаза снова вылупились, а лицо исказилось, он посмотрел на градоначальника, и его уродливое тело затряслось.

- Но как же? Я ведь не мог предвидеть. Откуда мне взять сто…

- Найдешь, мастер! А теперь: стража выведете его.

Один из стражников подошел к мастеру, тот посмотрел на градоначальника рассеянным взглядом, потом на стражника, который стоял рядом с ним и вышел, переваливаясь с ноги на ногу, помощи стражника для этого не было нужно, он покинул помещение сам.

- И так, вы мать Сьюзен? – обратился градоначальник к женщине.

- Да, я.

- Вы пришли, ко мне, когда нашлось ее тело и обвинили его? – он указал пальцем на ветерана.

- Да, - по ее щекам текли слезы, и она часто всхлипывала – я просто уверена, что это он.

- С чего во имя Згарра вы это взяли?

- У нее не было друзей способных на такие жестокости, не было и врагов, чтобы желать ей чего-то худого. Ее друзья и знакомые кроткие и, спокойные девочки и мальчишки.

- Откуда вам известно об этом человеке?

- Вы понимаете, моя дочь подрабатывала в прачечной, где я сама работаю. В последние дни она пропадала посреди работы, а когда появлялась, была очень расстроена. вначале я не хотела интересоваться причиной её грусти, но мое сердце болело, когда я видела ее такой. И я однажды спросила доченьку, что ее так сильно беспокоит. В тот день она долго молчала, стеснялась бедненькая – женщина снова захлипала – а потом, подошла и рассказала мне, что ей нравится вот этот вот горбун. Что она в нем нашла, сама не знаю. Страшный, еще и хромой. Дочка поведала как он с ней грубо обращается, обижает ее бедняжку. – по щекам женщины снова покатились слезы - Как ты мог обидеть ее, эту хрупкую девушку? – сквозь слезы, бросила взгляд на Мэтта, женщина.

Ветерану стало жалко мать девушки и несмотря на то, что она на него набросилась, он мягко ответил ей.

- Может быть я был груб со Сью, но я не трогал ее, клянусь честью воина.

- Да нет у тебя чести воина – тявкнула рыдая, женщина.

- Достаточно! Тебе есть что сказать? – наконец обратился Истак к воину.

- Есть, я невиновен…

- Отлично. Где ты был в ту ночь, когда убили Сьюзен? – спросил, пристально посмотрев на ветерана градоначальник.

Мэтт колебался. «Скажу правду, попаду в сложное положение. Солгу, будет еще хуже. Джош, наверное уже рассказал, что в тот вечер я разносил свечи, и вернулся ночью. Лучше сказать правду».

- Я разносил свечи по покупателям…

- Знаешь – прервал, задумавшись и откинувшись в кресле градоначальник - я размышлял, и решил, что эта женщина права. В нашем городке, нет никого, кто мог бы совершить такое зверство…

- А как же ярмарка, после нее остались… - попытался возразить ветеран.

- Молчать!!! Ты – градоначальник ткнул пальцем прямо в нос воину – ты здесь такой, один – убийца. Человек склонный к разрушениям и зверствам. – Он медленно поднялся с места - Слушайте же меня. Я, Истак Блэкпит - градоначальник городка Холмик, приговариваю Мэттью из Задубового городка, к смертной казни через отсечение головы. Вы – он обратился к своему помощнику, мужчине с закрученными усами – объявите об этом на площади, и распорядитесь, чтобы поставили там малый эшафот.

- Позвольте заметить, у нас нет палача. – вылупился его помощник.

Градоначальник взглянул на капитана.

- Капитан?

- Я воин господин, а не палач.

Истак перевел взгляд на стражников, они потупили глаза.

Пока оглашали его приговор Мэтт ничего не возразил, он был поражен, но как будто, ожидал этого и принял свою судьбу.

- Да будет так, я напишу нашему милостивому лорду, дабы он отправил нам своего палача. Сколько времени уйдет на все это?

- Если вы отправите письмо сегодня, гонец доберется до туда за два дня, и того около пяти или шести дней –размышляя ответил помощник градоначальника.

- Ничего, будем ждать, ради благого дела. До этого времени, вы успеете построить эшафот. А этот мерзавец посидит немного в темнице. – а потом приказал страже - Уведите его!

Мэтт снова оказался в темнице, но на этот раз, не было чувства неопределенности, его судьба была решена. Тяжело опустившись на охапку грязной соломы, ветеран закрыл глаза. «Что же тебя беспокоит сейчас, когда неминуемая смерть уже так близка? Какие-то дела, которые ты собирался, но не успел сделать в своей жизни? - «Нет» – ответил он голосу, звучавшему в его разуме. – «Вряд ли я планировал что-либо важное».

— Значит тебя в этом мире ничто особо не задерживает? – спросил снова внутренний голос. – «Нет» - «Тогда, что тебя так беспокоит? Боялся ли ты когда-нибудь смерти?» - Воин стал вспоминать. – «Когда ты решил пойти на чужую войну, боялся ли ты, что можешь валяться где-то со стрелой в глазнице или разрубленный секирой?»

- Нет – ответил твердо, голосу изнутри ветеран. – «Когда ты стоял в строю перед первым в своей жизни сражением, боялся ли ты?»

- Нет! Я боялся, что побоюсь, и посрамлю этим себя – ответил на вопрос своего разума Мэтт.

– «Боялся ли ты, когда под Плачевной рощей вы не смогли пробить оборону противника и дрогнув побежали?» - Тут Мэтт открыл глаза, он точно не помнил, что тогда чувствовал и попытался воспроизвести в памяти то событие.

Да, то был холодный день, лил колкий ледяной дождь. Близился конец зимы, или это было начало весны, Згарр разберет. Стеганка, которая была надета на совсем еще зеленного воина, насквозь промокла и отяжелела. Продрогшее тело, слегка била дрожь. Он слышал, как капли дождя глухо бились о шлем, и тонкими струйками спускались на лицо. Вдалеке виднелся ровный строй врага. Выстроившиеся в ряд и прикрывшиеся круглыми щитами линны, ожидали их.

Как-то непривычно раздался вой рога и строй, в котором находился он, с шумом и чавканьем мокрой земли, тро6нулся с места. Войти врагам во фланги было невозможно. Отряд, в котором был Мэтт был слишком малочислен. А конница завязла в грязи где-то далеко в тылу. Лорд приказал атаковать. Тогда Мэтт не знал, что ими командовал самый бестолковый лорд в Амароссе. Но приказ отдан. Пришлось идти вперед одной пехоте и крушить врага.

Командир крикнул, и воины прибавили хода. Лорд скакал сзади в окружение нескольких воинов и подбадривал. Линны воевали плотным строем, прикрывшись круглыми щитами. Пробить такое построение оказалось очень сложно, что Мэтт узнал после этого столкновения. Воин вспомнил, как безуспешно пытался найти брешь в обороне врага, но вместо ожидаемой крови в него летели щепки от дубовых щитов, которыми лучше них, пользовались линны. Атаки врага напротив, всегда попадали в какого-нибудь бедолагу, который с криком падал под ноги соратникам, захлебываясь кровью или собирая внутренности. Когда же линны почувствовали усталость врага, они стали давить, вначале щитами, а потом и рубить секирами, топорами, и колоть копьями и мечами еще ожесточеннее. Мэтт сам не помнил, как повернулся и побежал вслед за дрогнувшими соратниками. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в голове. Что он тогда почувствовал? – «Наверное страх». – признался горько он себе.

- «А что ты чувствуешь сейчас?»

- Подавленность, но никак ни страх – ответил, поразмыслив, сам себе воин.

– «Что же тебя беспокоит?»

- То, что я так и не смог вернуться домой. – прошептал он вслух.

Мысли утомили его, он прикрыл глаза и погрузился в сон. Но сон был не менее тревожным, и принес собой новые воспоминания.

Вот он совсем еще ребенком, ходит по кузне, видит отца, который с красным от жара лицом, орудует щипцами, опуская какую-то железяку в воду. Заметив что-то на столе, Мэтт протягивает руку и с визгом оттягивает ее. Жгучая боль, и горячие слезы. Тогда он обжог себе два пальца и от жуткой боли визжал на всю кузню. Заметив его, и поняв в чем дело, отец расхохотался. Мэтт все еще отчетливо слышал басовитый отцовский смех, видел его кузнечный кожаный передник и блестящие от пота чумазые руки. Шаркая передником, кузнец сел на корточки перед сыном, сосущим обожжённые пальцы, и поучительно сказал: «Всегда нужно обжечься сынок, прежде чем узнать, к чему можно прикасаться, а к чему нельзя». После, маленький Мэтт услышал какое-то странное визжание за пределом кузницы, отец с серьезным лицом отвернулся на шум и в этот миг растворился.

На его месте появилась грунтовая дорога, с отпечатками многочисленных тележных колес. Вокруг виднелись невысокие холмы, ковром покрытые свежей ярко-зеленой травой. Деревья, раскиданные по местности, лениво шелестели сочными листьями, под теплым весенним ветерком. Время в этот миг как будто остановилось, весеннее солнце мягко согревало лицо, а воздух был наполнен ароматом зелени. Рваные кусочки молочных облаков, медленно плыли по ярко-синему небу. Кроме шелеста листвы и пенья птиц, вокруг больше ничего не было слышно. Мэтт хромал по этой дороге со смешанными чувствами. Позади, воин оставил нечто, где он изменился до неузнаваемости и внешне и морально. Где он провел четыре последних года своей жизни и все-таки не дошел до конца. Старый лорд Эсбен, повел свое войско от Приюта великанов, прямо к Теплому морю, рядом с побережьем которого, стояла последняя крепость врага. Но в этом походе, Мэтт уже не мог учувствовать. В Амароссе же, подобно остальным раненым, он оставаться не желал. Отсюда начался его долгий путь домой, начавшейся здесь, в Великолепной долине, юг которой не так давно, был отвоеван у кравожадных линнов.

Направляясь все дальше на север, Мэтт видел, как некоторые крестьяне, с опаской возвращались на родную землю, странно, но подходя ближе, воин замечал, что их лица были на редкость уродливые. Некоторые были полуизъедены, а некоторые напоминали животных. Заметив его, они спрашивали,

«Как проходит война?»

«Есть ли подозрения, что линны снова вернутся?».

А один старик, похожий на волка, устало махнув рукой Мэтту, который даже с ним не говорил, пробурчал: «Возвращаюсь домой, если его не сожгли. Мне уже все равно, убьют меня или нет, надоело убегать».

Во сне ветеран почему-то не обращал внимание, на то, что у этих людей такие страшные и растерзанные лица, и они чертами похожи на диких зверей. Он отвечал им и продолжал свой путь. Дорога привела его в места, по которым прокатила война. Сожжённые деревни, вырубленные сады, и разорённые городишки. Везде он слышал тот странный визг, и какое-то причмокивание. Но того, кто издавал эти звуки Мэтт так и не обнаружил. Воин настороженно осматривал опустевшие деревни, заваленные почерневшими от огня кирпичами, обрушившиеся дома в городках. Блуждал между черными, торчащими словно колья, стволами сожженных садовых деревьев. Но издающего эти странные звуки не находил.

Продвигаясь дальше, он замечал растоптанные крестьянские поля, на которых сновали чумазые люди с детьми, выискивавшие остатки урожая. Жалкое зрелище. В реках можно было заметить, прибитые к берегу или зацепившиеся за корни прибрежных деревьев, раздувшиеся трупы. По дороге же, часто он убивал одичавших сельских собак, привыкших терзать трупы деревенских жителей и кидавшихся уже на живых людей.

После, в его разум забрался горбун, и вечера, которые Мэтт проводил в его мастерской. Мастер свечник, сидя в кресле и потягивая вино, думал о чем-то своем, направив взгляд в угол. Мэтт сидел поодаль и вел точильным камнем по мечу, а когда взглянул в лицо горбуна, то заметил, что у него изъетое, пятнистое лицо, нет одной щеки, рот открыт, а изо рта виднеются желтые острые зубы. Заметив, что воин смотрит на него, свечник зашипел, стал царапать деревянные ручки кресла своим внезапно длинными и острыми ногтями, и растворился.

На этот раз, воин очутился у ворот замка. Стоял ясный солнечный день, рядом с ним, с грустью в глазах стоял отец. В тот день, Мэтту показалось, что морщин на лице отца стало больше. «Посмотри на меня старого дурака» проговорил подавлено отец «Когда ты был мальчишкой, я попросил Стэна, который занимался сыновьями лорда, обучить тебя держать меч и сделать из тебя воина. Потом, я выковал тебе клинок, достойный знатного человека, и мечтал, что ты сын, будешь служить нашему лорду. Что будешь ездить на боевом коне, в кольчуге и гербом нашего повелителя на груди, мимо крестьянских хижин откуда на тебя будут смотреть с благоговением.». Старый кузнец, устало усмехнулся. «Но я ведь забыл, что у монеты две стороны, и не учел, что вот такой день скоро настанет. Посмотри же на меня сейчас, я отговариваю тебя идти на войну, хотя как кузнец знаю, что стали нужна закалка, а для воина лучшая закалка это война. Я это понимаю, но очень прошу тебя, не уходи!».

Несмотря на тревожные сны, Мэтт проснулся выспавшимся и бодрым, он был удивлен этому. Съев все, что ему принес стражник - черствый хлеб и похлебку из чечевицы с салом и не желая поддаваться новым воспоминаниям, он поднялся, и хромая стал ходить кругами по своей темной обители. Ближе к полудню ветеран услышал шум на улице, крики и возгласы людей, призывавших к чему-то. «Что же там твориться?» в воине заиграло любопытство. Подпрыгнув, он схватился за решетки своего скудного окошечка и с усилием подтянулся. Окошечко упиралось в потолок и ему пришлось в висячем состоянии, наклонить голову набок и так пытаться рассмотреть, что происходит рядом с ратушей. Видеть, конечно же он мог лишь ноги, но зато голоса, долетали до него отчетливо. Площадь вокруг ратуши была наполнена гневными выкриками, призывающими разобраться в убийстве и скорее казнить убийцу. Люди требовали, чтобы Истак, что-то сделал наконец и, остановил творящейся ужас. Горожане грозили градоначальнику, и Мэтт немного встревожился, он не ждал, что его казнят ранее чем через дней пять-шесть. «А вдруг меня казнят сегодня?»

«Неужели эти люди, так желают моей крови? И бедняжка Сью так много значила для них?»

Руки уже затекли, не выдерживая его веса он уже собирался отпустить решетки как услышал голос, он доносился с той стороны решетки.

- И что ты видишь через это узкое окошечко? – ветеран растерялся, а странный голос продолжил, не став дожидаться от него ответа – Наверное, мир через него кажется миром грязи и пыли. – в его тоне воин уловил насмешку.

- И миром ног – подыграл и дополнил Мэтт.

- Ты тут, готовишься к своей казни насколько я слышал?

- Да, готовлюсь, а пока что разминаю шею.

- Готов к смерти? – на этот раз голос был серьезен и звучал строго.

Этот тон Мэтту точно не понравился.

- А с кем я говорю? – грубо окликнул Мэтт и спрыгнул на пол. Мышцы рук сковывала тупая боль, а пальцы затекли. Воин стал сжимать и разжимать их в кулак, пытаясь разогнать по пальцам кровь.

- Я шут. «Шутник», —снова произнес в своей насмешливой манере голос.

- Ты что остался здесь, после ярмарки?

- Деваться было некуда. – ответил непринужденно голос.

- Как же? Побрел бы дальше за ними и развлекал толпу.

- Я решил остаться здесь, и поразвлечь местных, уж больно мрачные тут жители. Немного веселья им не повредит.

- Что ж удачи. Жаль, что я не могу посмотреть на твои выступления.

С той стороны решетки донесся смех.

- Ты ведь воин – произнес, закончив смеяться голос.

- Предположим.

Мэтт услышал, как человек, говоривший с ним, хмыкнул.

- Так знай приятель, что в мирное время и в таких спокойных городках как этот, простые люди не рады воинам, особенно ветеранам, и относятся к ним с большим подозрением – после недолгого молчания голос продолжил - Ты здесь чужак.

- А где же я свой по-твоему? – Мэтт как будто знал ответ на этот вопрос, но все же ждал, что скажет шут.

- В казарме, на поле боя, в строю под знаменем. – перечислил серьезно голос.

После этих слов, Мэтт заметил в голосе говорившим с ним сочувствие. Ему стало как-то одиноко, от той истины, что открыли перед ним, которая сопровождала его весь путь от военного лагеря до места его заточенья, под Ратушей. Он ведь замечал ту истину, что ему открыли в глазах людей, в их поступках и отношению к нему. Он здесь чужой.

- Не грусти, и когда к тебе придет смерть, прими ее с достоинством, сынок.

Тут Мэтт разозлился, ведь по голосу было ясно, что человек, говоривший с ним, был молод, не старше него самого, а назвал его сынком «не насмехается ли он над приговоренным воином?».

- А не пошел бы ты хлебать говно… – выпалил ветеран.

Человек, говоривший с Мэттом, печально хмыкнул и ушел. Ветеран понял это, не по звукам шагов, он их просто не слышал, воин это почувствовал, ощутил, как вокруг образовалась пустота.

Прошел и этот день, и ветерана утром разбудил гул толпы. Снова угрозы и жесткие требования к Истаку, на этот раз к ним прибавились рыдания. Женские и мужские голоса смешивались друг с другом, «Похоже, собрался весь этот жалкий городишко».

После полудня люди разошлись, и стало мертвенно тихо, как никогда. Проклятый городок как будто замер в ожидании чего-то ужасного, в ожидании сумерек. Или воину это просто показалось?

Настала ночь, тьма заволокла улицы. В темнице стало темно, да так, что Мэтт не видел собственной руки, протянутой перед глазами. Этой ночью, никто не зажег фонарей на улицах. Мэтта это совершенно не беспокоило. Он нащупал, ту охапку грязной соломы, которая служила ему периной и улегся спать.

Среди ночи его разбудил странный шум. Опьяненный сном, он протер слипшиеся глаза. Все это время, до него доносился звук скреба примерно со стороны окошка, находящегося у потолка. Темница все еще была погружена во тьму, он поднял голову на звук и различил глаза с то стороны решетки, они не принадлежали человеку, так как переливались в густой тьме, цветом расплавленного золота. Они с жадностью голодного зверя глядели на ветерана, как на недосягаемую добычу. Хотя вокруг была кромешная темнота, ветеран понимал, что это существо видит его, поэтому по его телу пробежал мимолетный страх, а тело покрылось холодным потом. Воин попытался рассмотреть существо, но ничего не разобрал, тогда он сел у стены в попытке уснуть, не обращая внимания на это животное, вероятнее всего парода какой-то собаки скрещенной с диким волком. Чувствуя на себе этот взгляд, он все равно не смог уснуть, ему стало жутко и он решил прогнать зверя. Но когда он поднялся и взгляну в сторону решетки, существо уже исчезло. Ветеран сразу же лег на солому, попытался успокоится и погрузился в сон, за всю ночь, воин несколько раз просыпался и ему казалось, что он слышал отдаленные рыки, но не придавал этому никакого значения.

Настало новое утро. Шел уже третий день после суда над ним. Снова до узника стали доносится возгласы толпы, но не так как раньше. Людей вроде уже было меньше, воин понял это по голосам и гулу, который издавали возмущенные на протяжении двух прошедших дней. Редкие крики призывали принять поскорее какие-то меры, некоторые грозились покинуть свои жилища и уйти из городка. «Даже так!?» подумал Мэтт «Ну и ну, вот как они относятся к убийствам. Впервые вижу таких людей, бросающих свои дела ради того, чтобы, казнили приговоренного, притом в единственном убийстве». Его размышления прервал шум шагов, воин насторожился. «Вот оно, горожане все-таки, добились своего. И кто же меня казнит? Капитан? Или какой-нибудь стражник? Ведь палач еще не мог доехать». Когда дверь открылась, перед ним появился один капитан. Свет от фонаря в его руке, освещал растерянное и в тоже время выражавшее досаду лицо. Мэтт, молча следил за капитаном, а тот как будто придя в себя выпрямился, и сделав важное лицо, отшагнул назад, открыв путь к выходу из подземелья.

- Что стоишь, идем тебя хочет видеть наш господин. – рука капитана крепко сжала кинжал, кончиком направленный на Мэтта.

«Руки связывать не стал» удивился Мэтт. «Хоть не дурак этот капитан, понимает, что в таком узком месте мечом размахивать неудобно, а кинжал в самый раз».

Ветеран медленно вышел, и хромая прошел вперед, он слышал, как позади осторожно шагает капитан. Свет от фонаря мерцал, играя тенями по стенам и полу. Больная нога ветерана стрельнула острой болью, словно в нее вонзили кинжал. Скорчившись от боли, он остановился.

- Вперед! – грубо рявкнул капитан. Он держал дистанцию от узника.

Глубоко вздохнув, тот продолжил путь к кривой лестнице, держась одной рукой за больную ногу. Он заметил, что она в последнее время, стала болеть чаще и даже сильнее. Все это наверняка из-за сырости темницы, в которой он провел восемь дней.

- Открывай – приказал капитан – когда Мэтт встал напротив двери, за которой его ожидал градоначальник.

Мэтт протянул руку и мягко толкнул дверь. Войдя, он заметил сидевшего и смотрящего в окно помощника Истака, который даже бровью не повел, когда открылась дверь. Градоначальник же сидел на своем месте и смотрел на узника своим надменным взглядом.

- Закрой дверь, капитан – голос градоначальника прозвучал устало.

- Садись – обратился он к Мэтту.

«Неужели?». Мэтт подвинул стул и сел напротив градоначальника, сжимая одной рукой больную ногу.

Взгляд хозяина города немного смягчился. Он пристально взглянул на воина своими непонятного цвета глазами.

Сжав губы, он начал говорить спокойным еле слышным голосом.

- Пока ты сидел в темнице, произошло еще несколько ужасных убийств.

Мэтт удивился, но ничего не сказал. Истак же, прежде чем продолжить выдержал паузу и пристально посмотрел на собеседника.

- Мы тут обсудили – он обвел взглядом помещение – и решили, что ты, может и невиновен в убийстве Сью. - Но подозрения с тебя снимать мы не станем – градоначальник продолжил – в первую же ночь после твоего суда, были убиты трое горожан. Не скрою, их убийства схожи с убийством бедной девушки…

- Сьюзен – напомнил помощник, отвернувшись от окна.

- Да Сьюзен, тела этих несчастных были расчленены, распотрошены, а некоторых частей тел, мы не нашли.

- Так они что еще и были изнасилованы? – спросил с сарказмом ветеран. Его взгляд встретился со взглядом градоначальника.

Истак натужившись от злости, сжал свиток бумаги в руках.

- Нет. И та девушка как мы после выяснили, не была изнасилована.

Мэтт вскинул брови и развел руками. Но Истак в своей манере не обратил внимание на возмущение Мэтта, которое было выражено таким жестом, и продолжил.

- Вчера мы нашли еще троих, это пьяницы и не осторожные горожане, глубокой ночью возвращавшиеся домой. К сожалению, среди них и был один из моих стражников, патрулировавший улицы городка. Эти несчастные были в той же манере растерзаны. – градоначальник вздохнул – люди думают, что в этом замешан оборотень – и взглянув на помощника громче добавил – а я считаю, что это человек - психопат. Может он не один, но я уверен, что это дело рук человека!

- Но как же следы укусов по всему телу? – неуверенно влез капитан в разговор градоначальника.

- Капитан-капитан – Истак разочаровано покачал головой - мы спорили на эту тему несколько дней назад, ты ведь можешь махать мечом, неужели ты не берешь во внимание и порезы?

- Согласен, там есть следы похожие на порезы, но кто будет откусывать кусок за куском от человеческой плоти, вдобавок орудуя ножом. Я в растерянности.

Градоначальник не соизволил ответить капитану, и снова повернулся к Мэтту. Видимо у него не было ответа на этот вопрос.

- Послушай, я уже сказал этим людям и объясняю тебе – эти убийства, дело рук маньяка или маньяков. заешь, как они совершили убийства прошлой ночью?

Мэтт качнул головой.

- Убийца до того обнаглел, что, не найдя никого на улицах, вломился в дом, и распотрошил семью, живущую там. Этим досталось больше, чем остальным.

- Скорее от них ничего не осталось – отозвался, все еще глядя в окно, помощник градоначальника.

- Да, от них остались только кишки и головы.

- Горожане считают, что это оборотень, нечисть или монстр, оставшийся после ярмарки, которую вы допустили в Холмик – продолжил помощник Истака – и конечно они винят вас.

- Толпе всегда нужен козел отпущения – без капли страха ответил градоначальник – ты – он снова посмотрел на Мэтта – наверное уже понял зачем я вытащил тебя из темницы.

- Да, подозреваю.

- Я уже отправил второго гонца к лорду, чтобы он выслал нам в помощь нескольких хороших воинов.

Мэтт поджал губы. «Вот значит, когда нужны воины».

- До их приезда, я не хочу допустить новых убийств, ты воевал, как мне сказали несколько лет, и я уверен, что ты сумеешь справиться с этим маньяком, взамен ты будешь свободен, и все обвинения с тебя будут сняты.

От последних слов, Мэтту стало просто возмутительно смешно, и он прыснул в лицо Истаку.

Градоначальник снова раскраснелся от злости, но совершив усилие и проглотил свой гнев.

Мэтт поднялся со стула и протянул руку к капитану.

- Мой меч – потребовал он.

- Будем считать, что он согласился найти маньяка, верни его меч – приказал Истак.

Капитан с неохотой отстегнул ремень вместе с ножнами и протянул ветерану.

- Раз я теперь только подозреваемый, а не приговоренный, вы должны мне сто-шесть серебряных монет.

- Наглый мерзваец – разозлился капитан и снова схватился за рукоять кинжала – позвольте, и я верну его в темницу.

- О каких ста-шести монетах ты говоришь?

- Раз я не опасный убийца, то те монеты, которые вам уплатил Джош за то, что держал меня рядом с собой, вы должны вернуть. А справедливее будет вернуть их мне, за проведенные несколько дней в темнице, воняющей говном и за то дело, которое вы мне поручили.

Истак пристально посмотрел на ветерана, самоуверенно стоявшего напротив него, и сощурился. После откинувшись в кресле, медленно проговорил.

- Во-первых я оштрафовал его на сто монет, а во-вторых он их еще мне не выплатил…

- Уверен, шесть монет доплатит капитан – твердо проговорил Мэтт.

Капитан, раздувшись и раскрасневшись от злости, пыхтел, глядя на ветерана. Но последний был спокоен.

- Капитан, ты что-то мне недоговорил?

- Нет – выдавил капитан – этот тип хочет, чтобы я внес свой вклад в общее дело, наверное, это он имеет в виду. Я их выплачу.

- Можешь называть это как тебе угодно капитан – Мэтт намерено взглянул ему в глаза и положил руку на рукоять меча – только не пыхти мне в ухо, а то я могу облегчить твое дыхание, сделав пару дыр в твоем теле.

- Постойте сейчас не время ссорится, нашему городку угрожает нечто ужасное…

- Вашему городку, не моему. – отрезал Мэтт – мне давно пора покинуть его.

- Послушай Мэттью. Я заплачу тебе сто-шесть серебряных монет из казны, они будут стоять вот здесь – Истак встал, вынул кошель и отсчитал ровно сто-шесть серебряных монет, потом собрав, их он положил в шкатулку на столе. – Они будут стоять здесь, если выполнишь поручение, можешь, не спрашивая меня прийти и взять их, капитан свидетель. Никто не сделает тебе ничего такого.

Ветеран кивнул. А градоначальник продолжил.

- Жить будешь в нашей сторожке, там все равно уже никого не осталось. Мой помощник тебя проводит. А теперь идите.

- А где же второй стражник? – уточнил Мэтт хромая к двери.

- Он охраняет мою семью у меня дома, и не может отлучиться, семья на данное время важнее всего. И последнее, как я понял, честь для тебя важная вещь. Поклянись мне, что не сбежишь.

- Клянусь – сухо ответил ветеран и вышел. Помощник сразу же поспешил за ним.

Выйдя на улицу, Мэтт осмотрелся, небо, дома, озабоченные лица горожан, как долго он этого не видел. Ветеран стал переводить взгляд с одной точки на другую. Сзади ветерана тихо ждал помощник Истака.

- Как тебя звать? – спросил Мэтт не оборачиваясь.

- Дагфин – послышался неуверенный голос из-за спины.

- И где ваша сторожка?

- Тут, прямо за ратушей.

- Пойдем, но сначала покажи мне, где вы нашли тело Сьюзен, и остальных жертв.

- Хорошо – проговорил помощник Истака и поспешил вперед.

Мэтт заковылял за ним. Он заметил, что окна всех домов были заколочены досками, или кусками мебели. У фонтана никого не было, хотя в это время здесь резвились дети, и проводили время взрослые. Полупустой рынок, выглядел заброшено.

Некоторые горожане в спешке собирали свои пожитки в телеги, или повозки, запряженные мулами. Другие, просто волочили их сами.

- Я их понимаю – проговорил Дагфин перехватив взгляд спутника. – наш градоначальник больше не может гарантировать им безопасности, и они уходят.

Воин спросил у идущего впереди помощника Истака.

- Как же это все происходило? Неужели никто ничего не видел? Ни один горожанин не выглянул в окно в то время когда растерзывали людей? Ни один житель не слышал ни звуков, ни криков? Как можно растерзать человека без шума? – с сомнением прищурился Мэттью.

Дагфин на мгновение приостановился, пожал плечами и продолжил путь.

Мэтт помолчал и продолжил говорить.

- Ты когда-нибудь вонзал меч, человеку в живот?

Дагфин остановился и развернувшись на каблуках, выпучив глаза, с возмущением тихо спросил.

- Я похож на такого человека?

Мэтт не стал отвечать ему, он снова спросил.

- Хотя бы видел что-нибудь подобное?

Тот снова покачал головой и бросил взгляд на рукоять меча, висящего на поясе у Мэтта.

- Я мастер пера, а не меча. – поучительно парировал Дагфин.

- Я вот вонзал. – продолжил непринужденно ветеран - И знаешь, как при этом кричит человек?

Дагфин без интереса покачал головой.

- Человек кричит настолько громко, насколько у него хватает сил. – пояснил тут же Мэтт. - Вонзи я сейчас меч тебе под ребра, знаешь, как ты закричишь?

Помощнику Истака этот пример явно не понравился, он натужился и раскраснелся.

- От твоего крика проснется вся улица, а ее жители сбегутся на шум. - Если оборотень или как его там, накинулся бы на человека здесь, - он развел руками чертя область вокруг себя – поверь мне, кто-нибудь таки услышал бы.

- В этом ты ошибся. Нашим горожанам легче зажать уши, зажмурить глаза и закрыть рот, чем выбежать ночью на крик о помощи.

- Ты судишь людей по-своему?

- Я сужу людей, по людям. И этих людей я знаю лучше, чем ты. Так что не надо корчить знатока...

- Ну кто-то же должен был что-то видеть, что-то слышать? – не отступал воин.

- Нет, все происходило тихо, по крайней мере никто не обращался к нам со свидетельством. – замялся помощник Истака, его последние слова звучали неуверенно.

- Ты что-то недоговорил?

Пухлый Дагфин тяжело вздохнул.

- Наш градоначальник давно не освещает город. Все, это требует хорошей оплаты...

Ветеран нахмурился.

- Так пусть сейчас осветит, пусть люди берут факелы и ходят по ночным улицам большими отрядами. Обыскивают все дома, сараи и амбары.

- Кто, по-твоему, будет в этих отрядах? Башмачник Джо? Или хозяин постоялого двора Стив со своим грузным пузом? Может шлюхи из переехавшего борделя? – отрезал Дагфин слова своего собеседника.

- Да. – решительно проговорил Мэтт - Они должны подняться за собственные дома, за жизнь близких и свою.

Дагфин снова вздохнул.

- Ты видимо спутал отряд закаленных воинов и пару горожан, тут людям важнее собственная шкура. Кстати, о шкуре, скоро вечер пойдем поскорее, мне нужно быть дома до сумерек.

- Мне интересно кое-что еще, почему вы не обратились к тому чародею, или он уже покинул этот городок?

- Напротив он все еще здесь. И мы ходили к нему, просили помочь в поиске убийцы, а он наотрез отказался и сказал, что поиск маньяков не входит в его обязанности.

Дойдя до той улочки, где ранее обнаружили тело Сью, Дагфин указал пальцем.

- Мы обнаружили ее здесь, вот тут лежала расчлененная девушка.

Мэтт осмотрелся, обычная улочка, четыре шага в ширину. По обе стороны дома, окон правда мало.

- Если здесь никто ничего не слышал, скорее всего Истак прав, это дело рук человека. Только человек может зажать жертве рот и перерезать горло, тогда кроме храпа ничего слышно не будет.

Помощник градоначальника молчал и лишь одарил собеседника пустым взглядом. В нетерпении поджав губы, пухляк следил за воином.

Пройдясь по городку и осмотрев все места, где были найдены трупы, Мэтт утомился. Интереснее всего, ему показался дом, в который как выразился градоначальник, вломился убийца. Как понял ветеран, никто туда не вламывался, а открыв окно, просто проник в комнату и расправился со всей семьей.

Дагфин предложил проводить ветерана до сторожки, и они вместе вернулись к ратуше, по суетливо пустеющим улочкам. Проводив Мэтта и вручив ему ключи от замка, пузан поспешил к себе домой, заметив, что близятся сумерки.

Попав внутрь, давно неиспользуемой сторожки, ветеран осмотрелся. Она была выстроена весьма добротно из крепкого серого камня, тяжелая дубовая дверь запиралась изнутри на засов. Узкие окна пропускали скудный вечерний свет. У дальней стены стояли деревянные держатели для луков, копий и мечей, но их места пустовали.

Заметив весьма приличную кровать, ветеран прервал осмотр и решил отдохнуть.

Воинская койка покрытая толстейшем слоем пыли, из грубого тюфяка, набитая соломой, была для Мэтта сейчас словно перина, набитая гусиным пухом, после слипшейся соломы, на которой он спал в темнице. Ветеран улегся, закрыл глаза и сразу погрузился в сон.

Глава 4

Проснулся он тогда, когда за узким окошком уже чернела ночь, примерно в это время он и собирался выйти на улицы.

Во рту было сухо. Мэтта мучила жажда, но ни градоначальник, ни его помощник не соизволили, распорядится, чтобы ветерану принесли воды и чего-нибудь из еды. Хотя бы свежего хлеба. Тяжело поднявшись, он нащупал в кромешной тьме масляную лампу, которую приметил накануне вечером и зажег её. Мрак отступил, и вокруг затанцевали тени. Выпрямившись, ветеран стал искать, чем бы утолить жажду. В животе заурчало, и Мэтт немного ощутил слабость. Порывшись в стеллаже у стены, воин нашел там лишь пару свеч, пыль и паутину. На обеденном столе, лежал нож. Оружие сразу нашло место у воина за поясом. Стоя у двери, Мэтт в последний раз оглянулся, бросив взгляд на пустое помещение и с пустым брюхом, отпер дверь. Вокруг царила тьма, было так тихо, что воин слышал собственное дыхание. Скрип закрывающейся за ним двери, раздался громче крика совы, в тихую ночь. Ветеран положил руку на рукоять меча, и почувствовал прилив уверенности. Сторожку окружали дома, погруженные во тьму и сохранявшие мертвую тишину. Меж этих домов в густом мраке тонули узкие улочки, куда и должен был пойти ветеран. Подняв голову, он заметил, в небе молодую луну, которая еле-еле освещала крыши высоких домов, бледно синим светом. Мэтт немного прислушался, в надежде уловить хотя бы что-то, но не различил ничего подозрительного. В его руках появился нож, найденный им на столе, крепко сжав его, воин направился прямо в то место, где впервые нашли истерзанную девушку.

Вступив на начало улочки, Мэтт снова остановился и попытался, вглядится в темноту. За это время его взгляд привык ко тьме, и он понемногу стал различать силуэты и очертания стен, выступов и сточных труб. Насколько мог бесшумно, он захромал вперед. Шаг за шагом, углубляясь во мрак, он становился настороженнее, чувство тревоги усиливалось. Мэтт ощущал вокруг затаившуюся угрозу. Что-то скрывалось в темноте и чувствовало себя там очень уютно. Оно пользовалось мраком, как хищник пользовался высокой травой.

Вот уже Мэтт различает конец улицы, до него около пяти шагов. Он остановился и оглянулся, за спиной все тонуло во мраке, и было также тихо. Ускорив шаг, Мэтт преодолевает пять самых тревожных шагов за эту ночь, и перед ним открывается слабо освещенная луной, площадь, посреди которой тихо журчит фонтан. Кажущиеся в темноте черными воды, переливаются с одной чаши в другую, создавая еле слышные всплески. Воин глубоко вздохнул и побрел в следующую улочку, не менее темную, однако эта показалась ему шире. Зажечь огонь он не решался, лишний раз привлекать к себе внимание, ветеран не желал. Пройдя пару шагов, его внимание привлек синеватый свет, и он заметил на крыше слева, блеклое освещение. Луна, она медленно плывет по небу, и скорее всего, поднимется достаточно, и скоро ее свет осветит эту улочку. Однако ждать придется долговато, поэтому Мэтт продолжил движение. И тут неожиданно он встал как вкопанный, его сердцебиение участилось. Недалеко впереди его слух различил слабое рычания. Сощурившись, он стал вглядываться и медленно тронулся с места на звук. После нескольких шагов, рычание резко прекратилось, и на улочке снова повисла тишина. Ветеран крепко сжал нож в руке, ускорил шаг и заметил, как в десяти шагах от него в темноте блеснули огоньком две желтые точки. Они были на уровне его пояса, и направлены на него. Рука мягко легла на рукоять меча, и мерный звон стали огласил округе, что смертоносный клинок, покинул ножны. На миг повисла тишина. Золотые огоньки глаз, наблюдали за ветераном, а он не спускал очей с них.

Нога запульсировала болью. Улочка, к этому времени мало по малу становилась светлее. И Мэтт решил сделать шаг вперед. Глаза, следившие за ним, не шевелились. Блеклый свет луны, перевалив через одну из высоких крыш дома и осветил улочку. И тут все стало разборчивее, воин сумел разобрать в полумраке с чем столкнулся. Недалеко от него не четвереньках сидело существо. По виду и размеру, точно напоминавшее человека, но эти желто-золотые глаза, блестящие во мраке, давали знать, что это что-то иное. Насколько мог быстро, ветеран направился в сторону существа, держа меч наготове. Заметив наступающего Мэтта, оно привстало, и ветеран понял, что это человек, фигурой даже напоминавший женщину. Воину в этот миг стало ясно одно, сделать несколько дырок в этом существе мечом, точно возможно. Золотые глаза же, не спускали взгляда с клинка, а потом существо попятилось и развернувшись, побежало в конец улочки, пропав в темноте. Преследовать его Мэтт не стал, ветерана привлекло то, над чем сидело это существо. Приглядевшись, воин различил, силуэт человека. Он лежал в луже крови и был гораздо больше Мэтта и здоровее. Лица невозможно было разобрать, а вот, то, что брюхо было распотрошено и, оттуда вываливались кишки, Мэтт понял, как только прикоснулся к нему. Поднявшись, воин стал вглядываться в конец улицы, откуда стали доносится странные визжания. Он уже собирался пойти туда, как услышал хриплый, тихо идущий голос.

- Помогите…

Осмотревшись, он понял, что звуки издает человек с распотрошенным брюхом.

- Ты жив?

- Помогите…- снова прохрипел человек, захлебываясь кровью – мне больно…

Мэтт не знал, что делать, оставалось одно, позвать горожан, может, кто из них наберется мужества и явится на помощь.

- Помогите!!! Кто-нибудь!!! – Он стал бить в окна заколоченные, досками. Пытался содрать их мечом, колотил по дверям, но никто не отвечал. Дома вокруг сохраняли тишину, оставляя его один на один с врагом.

- Здесь человек он ранен, выйдете же. Люди, берите ножи, топоры и расправьтесь с убийцей, он здесь! – Все крики Мэтта улетали в тишину. – Ну же! Трусы! – последнее слово, Мэтт произнес отчаянно тихо.

- Помогите – снова хрипло взмолился, лежащий человек.

Тут Мэтту показалось, что он узнал его.

- Это ведь ты? Верзила из таверны – ветеран не помнил имени – ты угостил меня кабанятиной.

- Я-Я не помню, мне очень больно – хрипло застонал человек.

Мэтт вложил меч в ножны и попытался приподнять бугая, но боковым зрением уловил, как в конце улочки что-то зашевелилось, он выпрямился и заметил четыре темные фигуры, они стояли, неподвижно следя за ним, а в темноте мерцали их золотого цвета, глаза.

Ветеран рассмотрел в их руках оружие, что-то похожее на дубины, ножи, топорики. Обнажив снова клинок и держа его наготове, он стал отступать. Деваться было некуда. Справится с ними, он точно бы не смог. Четыре тени осторожно последовали за ним. В тишине ночи послышалось, что-то вроде смешка, полу человеческого полу звериного.

«Ухмыляются, ну посмотрим. Постараюсь, завалить хотя бы двоих». Гневно подумал Мэтт.

Четыре тени добрались до места, где лежал раненный верзила. Один из них остановился и добил бедолагу. Послышался хруст раскрошившегося черепа, но одним ударом, похоже, существо не удовлетворилось и нанесло ему еще несколько ударов, сопровождаемых чавкающими звуками. Раздался очередной удовлетворительный и мерзкий смешок. Мэтт сильнее сжал меч в руке. Рукоять запотела, и стала слегка скользкой. Осторожно ставя шаги назад, ветеран добрался почти до конца улочки, откуда он начинал. Рядом с ним, в стене была впадина. И тут он услышал, как оттуда донеся сильно знакомый голос.

- Будь внимателен, на тебя охотятся.

Конечно же, он узнал его, этот голос. «Шут?!!!». Пронеслось у него в голове. Быстрым взглядом он посмотрел в ту сторону и заметил силуэт молодого мужчины с мечом на боку, который тут же пропал.

«Что это значит?».

В это время четыре тени невозмутимо шли за воином, повторяя каждый его шаг. Мэтт пятился назад, ему было трудно идти в таком положении.

«Охота» быстро размышлял он. «Меня загоняют» его осенило, и он тут же остановился, в нескольких шагах от него виднелся край улочки. Мэтт сделал шаг, потом еще и резко пригнулся, над его головой пролетела тяжелая дубина. Быстрым движением он махнул в то место мечом и почувствовал, как клинок прорезал плоть, в тот же миг раздался визг. Четыре тени тронулись с места и бросились на него. Но за углом его поджидал не один противник. Что-то накинулось на него с ножом в руке, он отскочил, в свободное место, но сразу скорчился от боли, так как нагрузка при прыжке пришлась на больную ногу. Мэтт снова махнул острым клинком из неустойчивого положения. Выпад вышел неуклюже и прошелся по спине обидчика. Очередной визг пронесся по улочке. Мэтт быстрыми шагами обошел корчившихся существ и как мог быстро захромал, к сторожке. Перед ним открылась та же площадь. Все также тихо плескал фонтан, но кроме его звука, ветеран уловил топот.

И в этот миг нога подвела его, он споткнулся и свалился на землю, меч со звоном слетел с руки, а тело тяжело грохнулось о мощеную площадь. Лежа, Мэтт метнул взгляд в сторону улочки и заметил, как четыре тени свернули с нее на площадь и увидев его распластавшегося на земле, яростно крича, бросились на него. Выхватив нож, он выставил его перед собой.

Существ он уже рассмотрел. Это были люди, но их кожа была вся в разных величиной пятнах, и как будто натужено, обтянута. Глаза горели золотым огнем, а на голове виднелись очень жидкие волоски гребнем уходившие на затылок и спину.

Они почти его настигли, и вдруг встали как вкопанные, их слух различил тот самый топот. Не успели они вглядеться во мрак, как оттуда вылетел несшийся галопом всадник, он сшиб на лету двоих. Двое остальных остановились в нерешительности, но в миг опомнившись, бросились уже на всадника.

- Давай залезай – крупная, словно вилла рука с открытой ладонью, застыла над лежащим ветераном.

Схватившись за нее, Мэтт совершил усилие и оказался на спине рослого коня.

- Куда? – спросил резвый голос.

- Я не знаю… - воин явно растерялся.

- Где можно спрятаться?!! – всадник пнул одного врага, который попытался подойти с топором в руках и поскакал вперед.

- Сверни тут, вон там сторожка. В ней нас точно не достанут.

Добравшись до постройки, незнакомец заревел.

- Коня заведем тоже!

- Тут мало места – ответил Мэтт, отворяя дверь.

- Придется потесниться – гаркнул незнакомец.

Конь пролез в дверь, и ветеран, закрыв ее, задвинул тяжелый, железный засов.

В свете лампы, которая все еще горела, Мэтт заметил перед собой серого в яблоках коня, этот конь отнюдь не был породистым, обычный добрый конь. На боку у седла, в огромных ножнах, висел гигантский меч, и тяжелые, облезлые, кожаные сумки. Ветеран перевел взгляд на незнакомца, и заметил, что тот изучающе глядит на него. Этот человек был высокий мужчина, лет таки под пятьдесят, с короткими волосами, дыбом росшими на прямоугольной голове. Его лицо было длинное, с палыми щеками. Вылупленные глаза, придавали этому типу, отталкивающий вид. Он был жилист, а движения его были наполнены энергией. Руки длинные, а кисти вдвое больше, чем у Мэтта.

Заметив меч, ветеран конечно понял, кто стоит перед ним, но он не мог понять, почему этот тип примчался глубокой ночью.

- Что сынок – лихо выпалил незнакомец – по твоему удивленному взгляду, я читаю…погоди – он подошел ближе и пригляделся, своими вылупленными голубыми глазами – ты понял, чем я зарабатываю на хлеб и шлюх!!!

Незнакомец хитро улыбнулся. Указав пальцем на меч, он продолжил.

- Знаешь, сколько голов он снес? – а потом, махнув рукой потянул – а-а-а лучше тебе не знать.

Мэтт молча наблюдал за ним.

- Ты парень угрюмый, или просто наложил в штаны при виде тех уродцев, и поэтому молчишь?

- Я, как ты видел…

- Хорошо я представлюсь – перебил человек – я палач лорда Кёрнина, Сверр. – он легонько поклонился.

- Почему ты примчался на ночь глядя? – Мэтт спросил и подойдя к стене, стал всматриваться в узкое окошечко, пытаясь разглядеть, не поблизости ли враг.

- А почему ты рыскал по городу, на ночь глядя? – задал тот же вопрос, Сверр.

«Он что безумен? Чудной парень».

- Я охотился на существ, которых ты видел у фонтана.

- Из тебя охотник так себе – палач опустился на кровать – я вот, тоже решил, как и ты поохотиться. Сижу я значит ночью в таверне в нескольких десятках миль отсюда. Скука. Пью эль. И тут в таверну заходят какие-то люди. Шумят и рассказывают местным, что в городке их, нечисть завелась. Каждую ночь кого-нибудь находят загрызенным. Я и так сюда путь держал, но решил поспешить. Как я мог пропустить такое веселье? – палач был явно безумен - Ты что? Знаешь, как скучно быть палачом при нашем лорде? Уже не помню, когда последняя голова скатывалась с плахи. Две недели назад жалкую руку вору отрубил, и все! Язык вырывал чуть ли не в шестнадцать лет – ну это я преувеличиваю. А тут и преступник имеется, ему голову снести надобно, а потом порублю пару тех уродов. – палач усмехнулся и улегся.

- Преступник это я – глухо отозвался воин.

- Ты?!! – приподнялся на локтях Сверр.

- Вам все равно не выжить – донесся шипящий визг. Он разнесся так неожиданно, что Мэтт метнул рукой к поясу, где висели ножны, желая схватиться за рукоять клинка и обнажить его, однако нащупал лишь воздух.

- Чей это там голос, через жопу лезет? – воскликнул подтягиваясь палач.

Ветеран пригляделся и заметил просунувшиеся в окошечко, иссохшие пальцы с длинными ногтями и мелкими пятнами на темной коже. Золотым глазом монстр, рассматривал сторожку изнутри. Палач сел на кровати и с загадочной улыбкой посмотрел в сторону окошечка.

Мэтт осторожно прислонился к стене и направил нож в сторону пальцев.

- Ну и цирк, они еще и говорят? – криво улыбнулся палач.

- Эти существа напали на меня с оружием, меня не удивляет что они еще и могут говорить.

- Завтра вас выволокут отсюда – снова проговорило существо своим визжащим и противным голосом. Даже в визжащем тоне, Мэтт и Сверр уловили насмешку.

- С чего ты это взяло, мерзость? - уточнил с презрением ветеран.

- Скоро проснется наш повелитель, и ваша дверь превратиться в прах. И тогда, мы насладимся вашей плотью.

Мэтт встал напротив окошечка и существо впилось в него золотым глазом. В то же время тихий звон стали привлек внимание Мэтта. Он обернулся и увидел подошедшего к нему Сверра с исполинским мечом в руке. Тот резко сунул острие в узкое окошечко и гаркнул.

- А ну пошел отсюда. Моим членом насладится не хочешь?

За стеной послышался глухой шум свалившегося тела, и яростные проклятия.

- А ну-ка дружок, пойди сюда, давай-ка передвинем этот стеллаж и заслоним им бойницу.

- Так кто ты такой и почему я должен снять с тебя голову? – спросил Сверр, после того как они заслонили единственное окошечко. Он снова улегся на кровать и стал ждать ответа.

Мэтт рассказал ему все, что с ним приключалось в этом городке.

- Да гнидой оказался здешний градоначальник – заключил палач после того как выслушал собеседника. – А где же твой меч?

- Я как раз недавно потерял его, когда на меня напали эти мерзкие твари.

- Посмотрим какие они крутые завтра, ложись спать, мне нужно переварить все что случилось, и придумать как нам действовать дальше. Чую будет интересно. – палач расплылся в улыбке и с удовольствием закрыл глаза.

Мэтт, тоже лег спать и спал весьма тревожно. Утром его разбудили крики, доносящиеся с улиц.

Поднявшись и протерев глаза, воин вопросительно взглянул на палача. Тот, вроде бы тоже недавно проснулся и уже направлялся к стеллажу и слегка отодвинул его.

- Что там такое, кто кричит? – спросил ветеран.

- Кричат горожане. Похоже, эти твари начали настоящую охоту – проговорил спокойно Сверр глядя в узкое окошко.

Мэтт вскочил с места.

- А ну дай посмотреть – сделав шаг, ветеран схватился за край стола, все вокруг закружилось и поплыло.

- Что с тобой?

- Голод. С прошлого дня, во рту ни крошки не было. Сейчас постой все пройдет.

- Не беда, подожди, я угощу тебя коровьей лепешкой. Шутка – Сверр рассмеялся, подошел к коню и порывшись в сумке, вынул кусок вяленого мяса, черного и жесткого. – На, жуй.

Мэтт срезал кусок, так как откусить от этого куска мяса, было чревато потерей нескольких зубов. Подойдя к окну, он был крайне удивлен. Все что воин мог разглядеть, это было то, что те существа уже явно хозяйничали в городке. Снаружи доносились крики и мольбы. Несколько окон, которые ветеран мог разглядеть, со сторожки, были сломаны и висели на изогнутых петлях. Какая-то женщина в разорванном платье и заляпанная кровью, рыдая, промчалась мимо.

- Мерзкие твари – буркнул ветеран. Его рука снова дернулась, к рукояти меча, но нащупала лишь воздух. «Мой меч» расстроено подумал он.

Сверр в это время выглядел задумчиво. Его худое лицо, не выказывало эмоций, а взгляд направлен в стену.

- Давай-ка задвинем стеллаж на место – сказал он со все еще задумчивым лицом. Потом он подошел к своему коню и стал гладить его длинную шею. Мэтт все это время пытался высосать из сухого куска говядины сок и время от времени разжевывал ее. Тогда, палач повернулся и заявил.

- Я кажется, знаю что нужно делать, но я не так уверен провернем ли мы задуманное.

- Ну давай поделись планом.

- Слушай что мы можем сделать, похоже, этой дыре итак хана. Эти хренососы устроили здесь хаос, а мы его усугубим. Посмотрим, как они поведут себя.

- Что ты собираешься делать? – спросил с сомнением воин.

- Подожжем пару домов подальше, где-то на окраине городка. Они такого точно не ожидают. Поверь даже такие поганые твари как они, боятся огня. Пока городок будет разгораться, а они кинутся со всех сторон туда, мы под шумок будем валить этих зверей. Ну что как мой план?

Мэтт подумал. «В хаосе легче всего убивать, пока внимание врагов приковано к чему-то серьезному».

- А как мы доберемся до окраины незаметно?

Сверр задумчиво потер подбородок.

- Хммм в этом и есть, слабая сторона моего плана. Ну в общем как он?

- Не плох. Учитывая то, что больше ничего мне в голову не приходит.

Сверр испытывающе посмотрел на ветерана и быстро проговорил.

- И не придет – и резко перевел тему – Здесь есть что-нибудь чем можно быстро воспламенить дом, например?

- Похоже нет, кроме пары старых палок, стола и стеллажа, больше здесь ничего не найдешь.

- Хм, а есть еще, что-нибудь на примете?

И тут ветерана осенило.

- Кажется, я знаю чей дом быстро воспламениться и без всяких горючих материалов.

- Чей?

- Одного хорошего человека. Поверь, он загорится как большая свеча.

Палач снова испытывающе взглянул на воина.

- Хорошо, хрен с тобой попытаемся пробраться к дому этого хорошего человека. А если не получиться, Згарр с ним, станем сегодня ужином, из меня только суп приготовить.

Воин и палач стали готовится к вылазке. У Мэтта кроме найденного ножа, больше не было оружия. Вместе, они обыскали всю сторожку, но не нашли кроме нескольких древк от копий без наконечников, ничего.

После этой возни в пыли и паутине, палач пожал плечами.

- Что за жалкая блядь, сторожка – проговорил он раздраженно.

Сверр подошел к столу, там лежали его седельные сумки. Вынув из одной из них, сверток из старой, мягкой кожи, он развернул его на столе. В нем оказалось множество инструментов, мелкие ножи разной формы, крюки, щипцы, груши и еще куча интересного. От всех них, веяло кровью, и страданием. Больше всего Мэтта привлекла дубинка размером меньше локтя. Темная и покрытая пятнами крови. Взяв ее в руку, ветеран удивился крепости и не хилому для ее размеров весу. Спрессованная и твердая, она приятно держалась в руке.

- Для чего она? – спросил Мэтт, разглядывая маленькую дубину.

Сверр возившись с чем-то, рассеяно взглянув, ответил.

- Что бы ломать коленные чашечки, пальцы на руках и ногах.

Ветеран представил себе хруст ломающихся костей, под мощными ударами спрессованной дубиночки.

- Бери все что пожелаешь, вот можешь взять щипцы – явно с издевкой, но с серьезным лицом предложил Сверр.

- Что я буду делать со щипцами? – как на дурака посмотрел палачу в глаза ветеран.

- Не знаю – пожал костлявыми плечами палач – волосы на заднице этих тварей выщипывать – и усмехнулся.

Мэтт одарил его презрительным взглядом, а потом неожиданно расхохотался.

«Ну и дурень».

Спрятав несколько ножичков за поясом и в сапоги. Мэтт взял дубиночку в руку и дал понять, что готов.

Сверр же закинул ножны со своим великим мечом за спину и с длинным ножом в руках стоял готовый к вылазке.

Выждав немного времени, палач и ветеран отворили дверь. Тихо, словно крадущиеся в переулках крысы, они пригнувшись и прилипнув к стенам стали осторожно красться в сторону, на которую указывал Мэтт. Ветерану было трудно, он не мог достаточно пригнутся, и мягко ступать, как это делал Сверр. На улицах были слышны отдаленные, отчаянные крики, мольбы о снисхождении и пощаде. На стенах и земле, были видны брызги, а то и лужи крови. Но все кровавые следы вели в сторону фонтана. Поэтому спутники решили красться другим путем. Мэтт указал жестом в противоположенную сторону и Сверр покрался за ним. Ветеран слегка пригнувшись и раскрасневшись от пульсирующей боли, был вынужден не останавливаться. Насколько он замечал, двери домов были взломаны, повсюду валились куски оконных рам и осколки стекол. Битые горшки, с рассыпанной землей, попадались под ноги, но ветеран и палач не останавливались. Потихоньку крики стали отдалятся, но опасность не миновала, поджигатели чуяли это. Подойдя к углу одной из улочек, Сверр прошел вперед, высунулся, посмотрел, а потом резко протянул руку и не глядя, грубо схватил кравшегося сзади Мэтта за рукав. Только теперь ветеран расслышал визгливый мерзкий голос, переговаривавшихся существ, он даже не знал, как их называть. Палач же молчал, по его лбу прокатили капли пота. Он повернулся и показал жестом, что эти твари идут прямо к ним. Крепко сжав дубину в одной руке и нож в другой, он стал ожидать. Голоса начали доносится громче. Но тут они смолкли, Мэтт обеспокоено затаил дыхание. Через некоторое время их голоса снова раздались, но стало ясно, что они отдаляются. Потом, палач глубоко выдохнул, повернулся и шепотом сказал.

- Эти твари остановились почти у нас под носом и ушли в другом направлении.

Ветеран и палач снова продолжили путь. И наконец, Мэтт увидел знакомый домик на краю улицы. Это был дом свечника. Дверь в него была также сломана. Сверр быстро вбежал туда, а за ним хромая забежал Мэтт.

Внутри все было перевернуто, с ног на голову. Катушки нитей для свечи, разбросаны. Красители попадались под ноги, окрашивая сапоги, в красные и синие цвета. Мэтт огляделся, короткие воспоминания промелькнули в его голове. Но он не дал им волю. Выйдя на задний дворик, ветеран нашел бочки с жиром, даже в чане, оказалось немного. Все пригодится. Он вернулся в дом, чтобы позвать Сверра помочь ему, занести жир, и тут почувствовал сильную боль, которая сопровождалась яркой вспышкой и треском в голове. Все закружилось, и он даже не успел понять, как оказался лежащим на спине. Глаза в помутнении смотрели в расплывчатый потолок. Затылок становился мокрым. Какие-то голоса, шаркая словно мохнатое насекомое, забирались в уши, они были подобны радостным восклицаниям, но до слуха доносились глухо и мерзко визжа. Потом он увидел над собой одно из этих существ, глядящее прямо на него своими желтыми глазами.

- Вы думали, что мы оставим вас без присмотра? – прорезал визжащий голос, слух воина. – Какие же вы глупцы.

«Что ж пора становится ужином». – последнее что подумал Мэтт перед тем как провалиться в обморок.

Как сквозь сон, Мэтт наблюдал как его волокут по улочкам. Временами, он замечал знакомые переулки. Воин не понимал, куда его тащат. Все это время, до его слуха доносилось пыхтение и визжащие голоса существ. Рядом двое других мерзких тварей, тащили Сверра. У него тоже была разбита голова. Сверр словно напившийся посетитель кабака, которого волокли наружу покрывал, тех существ матом.

Посреди какой-то улочки, Мэтт повторно потерял сознание. Очнувшись, ветеран ощутил жуткую головную боль. Голова словно раскалывалась, а тело дрожало.

День уже клонился к вечеру. Рядом, Мэтт слышал тихий женский плачь, слабые стоны, и тревожные разговоры. Оглядевшись, он понял, что находится посреди кучки людей, собранной на площади у фонтана. У всех на лицах был отпечаток перенесенного ужаса, а в глазах все еще леденел страх. Схватившись за голову, Мэтт присел и стал искать знакомых. Горожан оказалось не так много, человек двадцать или меньше. Некоторые были ранены и лежали на каменной поверхности. Среди них растянулся в свой длинный рост и в бессознательном состоянии и Сверр, с разбитой головой. Неподалеку от него, лежал градоначальник, у него тоже была рана на голове, но похоже череп его был пробит, и кровь там уже запеклась. Истак смотрел на всех неузнавающим, безумным взглядом и ветеран понял, что рассудок покинул его из-за удара по голове.

Вокруг всех этих раненых или напуганных горожан, тесно сгрудившихся в одном месте, сновали и следили своими голодными глазами, мерзкие существа. В руках они держали разное оружие, топоры, ножи, дубины и тесаки. «Все что могли найти в городе» понял ветеран. Одетые во что попало, они выглядели как оборванцы. Существ было около шести или пяти, Мэтт не мог посчитать из-за пленников окружающих его и заслоняющих обзор. Внезапно все стихли, ветеран присмотрелся и заметил, как к ним приближается человек в зеленой мантии. Сжигаемый любопытством он поднялся и, шатаясь, стал следить за ним. Высокий и прямой как копье, человек неспешно приближался к собравшимся в кучку, пленникам. Его глаза были прищурены и внимательно наблюдали за маленькой толпой людей. Длинная, белая борода еле колыхалась на слабом вечернем ветерке, голову с такими же седыми волосами покрывал мягкий колпак, зеленый и расшитый серебром, изображавшим непонятные для Мэтта символы. Существа расступились, и волшебник остановился в нескольких шагах от напуганных горожан. Ветеран, затаив дыхание, стал наблюдать за чародеем.

«Что он сделает? Что вообще тут происходит? Он нас спасет или как?»

Волшебник обвел всех несчастных взглядом и властным голосом начал.

- Не бойтесь, я понимаю, что все вы сейчас напуганы. - странно, но Мэтту казалось, что голос чародея звучал твердо, однако по-отечески дружелюбно. - Кто-то из вас потерял знакомого, кто-то близкого, а кто-то приятеля, но все закончено. – волшебник немного выждал и продолжил. толпа к этому времени немного стихла, шепоты и стенания прекратились –Как вы поняли, по крайней мере, многие из вас, - эти чудесные существа, должны были умереть, в недавнем пожаре. И я их спас. Теперь они живут. Я сделал то, чего не могли сделать сотни лет волшебники до меня, и не смогут другие поколения чародеев. Старые книги и свитки говорили многое, рассказывали, поясняли о способах спасения человека, путем добавления в него животных элементов. Признаюсь, я много раз, тайно пробовал сотворить, что-то подобное, используя части благородных животных и у меня ничего не получалось. Все те люди, умирали, а ведь это было запрещено законом, под страхом смерти – чародей шагнул в сторону и подобно размышляющему мудрецу сложив руки за спиной, стоя боком к пленникам, медленно ступая, продолжил – Здесь же сложилось так, что мне благоприятствовала ярмарка, мой помощник выкупил нескольких подохших гиен, и используя их органы и кровь, я сумел вдохнуть в пострадавших новую жизнь. Поднявшись на ноги, они возвеличили меня, возвысили и назвали богом. – маг повернулся и его глаза честолюбиво блеснули – И когда они совершили свое первое преступление, как я мог их наказать? Как мог рассердиться? – чародей подошел и погладил одного из них по мохнатой голове.

- А ты можешь сделать так, чтобы моя задница заговорила? – раздался знакомый голос. Ветеран взглянул в ту сторону и увидел сидящего на мощеной площади палача, его волосы были мокры от крови. Люди, стоящие вокруг него, мгновенно отступили, и палач стал похож на островок посреди моря.

- Она может рассказать уйму разного интересного – продолжил палач.

Волшебник внимательно взглянул на Сверра, но Мэтт не смог прочесть на его лице ничего. Казалось, палач был для него ничтожеством, или насекомым.

- Я каждый вечер насылал на ваш городок заклинание глухоты и слепоты, чтобы ни один из горожан не слышал криков жертв, и не видел того, чего не нужно было видеть. Но вот, какой интересной оказалась магия. Когда в заклинании я произносил, что направляю его на горожан, оно не действовало на чужаков, коих было конечно мало, но все же. И один из них, как я впоследствии узнал, оказался еще и огрызающимся псом! – Маг обратился к одному из существ, стоящих рядом с ним – Кто из них тот пес?

- Вот этот – провизжало существо, и Мэтт увидел, что тварь указывает на него – он убил Шалу и смертельно ранил Сиву. Прошу владыка, позволь убить его, разодрать на части и сожрать!!!

Маг проницательно взглянул на Мэтта, а ветеран бесстрашно посмотрел прямо магу в глаза. Тогда волшебник ответил.

- Это будет излишним. Он отнял одного из вас, и пополнит собой пустоту, которую создал. Похоже, он крепок телом, и душой, в нашем долгом пути, такие понадобятся …

- Он никчемен – огрызнулось пискливо существо – его нога повреждена и не дает ему хорошо передвигаться, он слаб, он не вровень нам!!!

- Ничего, мы это исправим –сказал по-отечески заботливо, волшебник. И посмотрел таким взглядом на существо, что то, более не осмеливалось возражать.

Тут Мэтт заметил, как приближается еще одно существо, которое вело двух связанных девушек, оно швырнуло их к остальным.

- Они прятались в погребе, вон в том доме – взвизгнуло оно. На боку существа, привязанный за рукоять к жалкому поясу, блестел полированной сталью, меч Мэтта. Пальцы правой руки ветерана, сразу задергались, при виде родного меча. Сейчас меч казался ему ближе матери. Такой знакомый, и близкий сердцу. Сложно осознавать свое бессилие, когда видишь дорогую себе вещь в чужих руках, в руках твоих врагов и при этом ничего не можешь сделать.

- Возвышение, полученное от гиен – с насмешкой прозвучал голос Сверра – ха! Всегда об этом мечтал! Меня как-то муравьи возвеличили и назвали…

Одно из существ приблизилось к палачу, замахнулось дубиной, и удар круглым концом в живот, прервал его шутки в адрес чародея.

Сверр согнулся и с громким хрипом протяженно вдохнул воздуха в грудь. А потом, стал прерывисто дышать скрючиваясь как проткнутый червь.

Мэтт, медленно шатаясь подошел к нему.

- С тобой все в порядке дружище? – спросил ветеран.

Сверр посмотрел на него каким-то диким взглядом, кроваво красных глаз.

- Я заметил, с утра ты брал много из моих щекоталок и прятал их по своему телу. – брызгая кровавой пеной выжал палач - скажи, все ли нашли эти пятнистые дерьмаеды?

Ветеран незаметно стал нащупывать места, куда запихнул «щекоталки».

Тем временем маг продолжал.

- Согласитесь, эти существа имеют право на жизнь. Они появились недавно и это исторический момент. Я понимаю они не идеальны и страшнее людей, но они живы, и раз они живы, они имеют право на жизнь. Страх в ваших глазах говорит мне об огромном минусе этих великолепных созданий. Поверьте, я пытался бороться с их хищной натурой. Я требовал не нападать на людей и не питаться ими. Но все оказалось тщетным. Не помогло ни мясо коров, ни свиней, которые приносили мои помощники. Этим прелестным существам доставляла удовольствие охота на свою пищу, с чем я ничего не смог сделать. Только не спрашивайте куда делись мои помощники, это были славные люди. – по губам Волука пробежала саркастическая улыбка. - Все вы послужите благой цели, - продолжил он - став им братьями, сестрами женами и мужьями, я в этом посодействую!

Люди в отчаянии завопили, и подняли шум.

Мэтт же, поймав взгляд палача, прошептал ему.

- У меня остались целых две твои игрушки. Похоже, обшаривать людей, они еще не научились.

Палач на это только кивнул и отвернулся, его взгляд оценивающе прошелся по толпе и их надзирателям.

- Мы задержались здесь – воскликнул волшебник, перекрывая вопли напугавшихся людей – ваш лорд наверняка отправил помощь, и здесь нам более делать нечего. Перевернем же страницу и перейдем к следующей. Нас ждет долгий путь, путь к новой, прекрасной жизни.

- Я, наоборот, хотел отлистать пару страниц назад. Что-то мой хрен стал вялым, а несколько лет назад был словно сосновый ствол.

Волшебник посмотрел потемневшим лицом на Сверра, и холодным голосом обратился к своим созданиям.

- Ваш ужин уж больно разговорился, у меня от него голова болит.

Двое из существ довольно улыбнувшись и набросились на Сверра. Снова поднялась дубина, и резко полетела, целясь ему в голову.

Палач сидел на заднице, выставив перед собой полусогнутые длинные ноги. И неожиданно с невообразимой ловкостью, он перехватил удар на лету и сшиб противника с ног. Толпа ахнула. Существо повалилось на мощенную площадь. Палач повернулся в сторону ветерана и легонько кивнул. В тот же миг, налетело второе существо с топором в руке. Удар пришелся в поясницу палача, от которого он страшно вскрикнул, но все же ухватился руками за ноги обидчика. Потеряв равновесие тот грохнулся вслед за своим соратником. Волшебник дернулся, сделав шаг назад, похоже почувствовав что-то опасное. Привлеченные действиями Сверра, мерзкие твари даже не заметили, как в этот миг, из расстроенной толпы выпрыгнул Мэтт с ножичком. Его рука описала дугу, но добраться до лица мага, ей было не суждено. Острый тесак более бдительного зверя, врезался в предплечье с такой силой, что Мэтт услышал, как с хрустом треснула его кость. Дикая боль прокатила по всему телу, от которой он просто задрожал. Однако вторая рука, хоть и дрогнула, но не остановилась, в зажатом меж пальцев кулаке, виднелся размером с палец заточенный крюк, он вспорол половину горла волшебника, порвав кожу, и застрял в разодранном кадыке. Кровь хлынула из горла чародея, под отчаянные визги и ужасные крики его созданий, обрызгав лицо ветерана. Существо с тесаком, ошеломлено проводило взглядом, волшебника, рухнувшего на мощеную площадь державшегося за растерзанное горло и дергавшегося. В этот миг, Мэтт понял, что нужно удирать. Твари с ужасным криком бросились на убийцу своего повелителя. Того, который был с топором, схватил за ногу лежавший в луже крови палач, обезумевшее от несдержанной ярости, оно стало рубить его с небывалым неистовством.

Кровь с повисшей руки Мэтта текла ручьём. Нестерпимая боль сковывала все тело, от которого текли слезы. Он быстро поднялся и бросился в тесные ряды горожан. Существа пустились за ним со всех сторон, расталкивая и рубя попадавшихся на пути жертв. Вначале казалось, они пытались добраться лишь до Мэтта, но вдруг он заметил, что, оказавшись посреди людей, они стали рубить всех попало. Обезумев, они просто начали резню. Кругом началась кровавая пляска. Но существо с тесаком, не поддалось общему безумию и неистовству, продолжая гнаться за убийцей своего повелителя, не останавливаясь и не отвлекаясь на других людей. Мэтт, обернувшись, заметил, что преследовавшая его тварь, самка. Несмотря на все уродство на ее лице все еще проглядывали женские черты.

Одной рукой пробивая себе дорогу и прихрамывая, ветерану удалось вынырнуть из толпы. Он сразу же заковылял к первому же переулку, оставляя за собой, на обитой камнями площади, красную струйку крови.

За спиной доносились крики о помощи и дикие вопли убийц, жажда крови которых, приводила их к яростному безумию.

Перед Мэттом выстроились дома подвергшиеся недавному погрому. Разбитые окна домов, словно печальные глаза, мрачно следили за его бегством и отчаянными попытками спастись. Ветерана вел сейчас его многолетний опыт. Будь кто другой на его месте, от шока полученной им раны и от творящейся за спиной кровавой пляски, он просто бы ударился в панику и бежал бы куда глаза глядят. Но ветеран знал пути спасения, хотя они казались ему миражом, однако, он не паниковал и цеплялся за тусклую, но все таки надежду. Ветерана поддерживала цель, цель вернуться домой.

«Нужно перевязать рану» Это была его главная задача. Так как голова уже кружилась, от потери крови,. Войдя в первый дом, дверь которого была разбита, он вытянул первую попавшуюся под руку тряпку и крепко перевязал ею руку, выше кровоточащей раны. И тут он услышал шорох. Подняв глаза, Мэтт заметил в арке двери, молча стоящее существо с тесаком в руке, в её золотых глазах, читалась немыслимая ярость и ненависть.

«Похоже, моим приключениям пришел конец это уже второй раз» подумал воин, припав к стене. Существо, стало медленно приближаться, шипя и скалясь. Оно явно было осторожным, и не бросилось сломя голову на свою жертву, несмотря на его тяжелую рану. Существо понимало, что враг опасен.

Мэтт крепко затянул узел на ране и начал пятиться назад. Под ногу попался табурет, и он пнул его в сторону противника, но существо ловко увильнуло в сторону. Нога стрельнула болью, но она была ничем по сравнению с ужасной болью, рассеченной руки.

Ветеран уже готовился к отчаянной защите, как в дверях показалось еще одно существо. Тяжело дыша, оно остановило свой лихорадочный взгляд на соплеменнице и пискливо воскликнуло.

- Пойдем скорее Сафи, сюда скачут всадники! Облачко пыли приближается очень быстро! Они изрубят нас в куски.

- Погоди я расправлюсь с убийцей нашего повелителя! – яростно пропищала она.

- Нет времени, скорее, оставь его прошу, у меня с собой конь. – отчаянно взмолился второй.

- Не помогаешь, так не мешай – зарычала Сафи, и в тот же миг накинулась на Мэтта, подняв тесак над головой. Ветеран ожидал прыжка от противника и увильнул влево. Его бросок оказался неуклюжим и воин не удержавшись рухнул тяжелым мешком на пол. Деревянное покрытие пола хрустнуло, все закружилось, Мэтт на мгновение ощутил невесомость, какой-то заплесневелый пол с быстротой молнии рванул ему навстречу и ударил его прямо в лицо. Все потемнело. Последнее, что ощутил ветеран, был запах плесени и прогнивших досок.

***

Мягкий дневной свет заставил Мэтта проснуться. Открыв глаза, он нашел себя лежавшим на нежной траве, под сенью древней ивы. Легкий ветерок увлекал за собой длинные свисающие к земле ветви. Густо покрытые листвой, они мерно шелестели. Рядом журчал ручей, несся прозрачную воду к лугам, которые виднелись на востоке. Воин чувствовал себя легко. Он не ощущал ни боли, ни утомления. Отнюдь, он чувствовал себя превосходно, как в те времена, когда бегал по лугам у замка, в юношестве.

Конечно, ветерана удивляло место, в котором он очутился, и состояние, в котором находится. Но больше всего, его изумлял его наряд. Он был одет в темно-синею стеганку, прекрасной выкройки и расшитую золотом на вороте, манжетах и по краям, где были расположены деревянные, покрытые тканью пуговицы. Ярко красные штаны из плотной ткани, заканчивались высокими сапогами из буйволовой кожи.

«Что происходит? Где я оказался?» вертелся вопрос в голове воина. И упирался на один ответ, от которого он хотел убежать. Мэтт не хотел принимать этот ответ.

Ветеран сделал несколько шагов, по черной почве, покрытой нежной травой. Глубоко затянувшись свежим воздухом, он пошел в сторону холма, который поднимался на западе. Добравшись до подножья холма, он услышал знакомый шум. Топот. Взгляд его устремился на вершину холма, и он увидел кончики шлемов, потом показались и сами всадники, в таких же стеганках как у него, однако комбинированных и ярких цветов. На лице их играла улыбка, они свистели и улюлюкали, явно получая удовольствие от скачки.

Всадники промчались мимо воина, но ни один из них не обратил на него ни малейшего внимания. Мэтт проводил их взглядом и продолжил подъем на вершину холма. Его что-то туда тянуло. Но он не знал что. Поднявшись на вершину, он изумился еще больше. Внизу, на той стороне холма, на исполинском лугу, раскинулся военный лагерь граничащий лесом с одной стороны и рекой с другой. Далеко почти за горизонтом, виднелись белые горы, покрытые снегом. Тысячи, если не сотни тысяч шатров, стояли в ряд на лугу и заканчиваясь у этих самых гор. Они были украшены серебряной и золотой нитью. Разных цветов и с рисунками разных гербов. Рядом с шатрами были установлены разукрашенные в яркие цвета щиты. Вокруг, ходили, а кое-где стояли богато и нарядно одетые воины. Не было видно ни суеты, не было слышно криков, брани. От лагеря не пахло ни человеческим говном, ни навозом. Это был словно какой-то королевский парк, или сад, в котором проводят время и гуляют благородные подданые. Ветерану сразу полегчало. Лагерь отдавал чем-то родным. На глаза, от счастья накатили слезы. Он ощущал, что весь его путь, вел его прямо сюда, где его ждало его место. Место, среди собратьев. Место в родной среде. Чувство безмерного счастья наполнило все его тело. И ветеран начал быстро спускаться к лагерю.

Прямо у первого шатра, Мэтт заметил воинов, которые непринужденно говорили о чем-то. Когда он подошел ближе, стоявший к нему спиной, внезапно повернулся. Его лицо было безумно знакомо Мэтту. Ветеран помнил, что где-то недавно видел его. Однако не мог вспомнить где. И когда тот заговорил Мэтт сразу узнал его: «Шутник». Мэтт видел его смутный силуэт на улочке, когда те существа чуть не убили его. Этот загадочный человек предупредил его, и ни то его бы убили.

- Приветствую Мэтт! – проговорил таинственный воин с теплой улыбкой. После, он взял изумленного гостя мягко за плечо – прогуляемся?

Мэтт молча пошел рядом с воином, к тихой широкой реке, которая медленно несла зеленные воды, на той стороне лагеря.

- Рад видеть тебя. Полагаю у тебя накопилось много вопросов ко мне?

Мэтт задал тот вопрос, которой вертелся в голове с того мгновения когда он очнулся.

- Я мертв? – эти слова дались ему немного сложно.

Собеседник снова мягко улыбнулся.

- Можно сказать, что так.

Воин уже догадался кто беседует с ним. Это был бог войны Септимиус. Забавно, но ветеран всегда представлял его другим. Высокий как великан, с крупными руками и ногами, широкой грудью и в золотых латах. Но перед ним стоял, молодой человек, не старше его самого. Без бороды, с чистым лицом, угольными волосами. Стройный, крепкий и красивый. Одет он был в черную тунику, расшитую серебром и золотом. Черные штаны из тонко выделанной кожи. И высокие мягкие сапоги для верховой езды. Такие одевали кочевники из далеких степей.

- Что со мной будет? Что это за место?

- Позволь я отвечу на твой второй вопрос, а первый оставим напоследок. Это место называется Долина копий. После смерти, сюда переносятся все достойные воины. Не благородные, не те, кто пользуется уважением, а лишь достойные. Причем перечисленные мной, могут быть и достойными. Здесь они равны, наслаждаются покоем и всеми воинскими играми. Охоты, скачки, пиры и женщины.

- А что происходит с не достойными воинами?

- Лучше тебе не знать сынок.

Снова он назвал его «сынок», но Мэтт уже не обратил на это внимание.

- Я наблюдал за твоими действиями, особенно, я наблюдал за твоим поведением в бою. Ты вел себя храбро и непоколебимо. Судьба твоя нелегка. К сожалению, в этом я не могу тебе помочь. Твоя судьба зависит от твоих решений и поступков, как и у остальных. Мы боги лишь наблюдаем за этим и распределяем души туда куда они должны попасть. Раз в сотню лет, мы можем вмешаться в дела людей, только словом. Его я потратил на той улице в ночи.

- Благодарю – согнулся в полупоклоне Мэтт.

- Ничего, сотня лет для нас, промчится быстро. – он озабочено посмотрел на Мэтта - Эти существа принесут человечеству еще не мало зла. Твой меч, который ты потерял, и которым пронзил впервые в истории эту мерзость со временем станет легендарным. Настало время ответить на твой первый вопрос. К сожалению, твой путь не закончен, я вынужден вернуть тебя в мир живых. Тебя ждут более жесткие испытания. Мне жаль…

Бог войны приложил ладонь к щеке Мэтта, и он оказался в пустом пространстве. Нестерпимая боль и многолетняя усталость вернулись к нему.

***

- Я вот глядел на тебя и сразу узнал – сказал пузатый мужчина, с лысиной и с завитушками полуседых волос над ушами, и на затылке. В помещении, где они находились, пахло свежевыделанной кожей. Старый Стив всегда занимался кожей. Мэтт помнил, как вечерами он приходил к отцу, и они вместе ходили в таверну неподалеку, задерживаясь там и попивая эля или пива до глубокой ночи.

Старый кожевник улыбался ветерану раскрасневшимся лицом, дружелюбно и по-отечески.

До замка еще оставалось меньше мили, Мэтт шел по вытоптанному лошадьми и мулами пути, мимо хижин и домов, разместившихся недалеко от обиталища лорда. Здесь-то его и подозвал Стив «кожаные руки», как называл его отец. Старый кожевник всегда умудрялся пролить кружку другую эля, поэтому кузнец всегда говорил ему - твои руки подобны той коже, которую ты варишь, мягкие аж кружку эля сдержать не могут. - Конечно – отвечал старый Стив – для рук кузнеца всякая рука, мягкая. – И оба друга хохотали.

- Ты здорово изменился Мэтт, но мне бы было стыдно не узнать тебя. Ты пей-пей.

Ветеран отпил немного эля и положил кружку обратно на стол.

- Спасибо, что угостил – проговорил равнодушно Мэтт.

- Да что ты сынок? Ты всегда желанный гость в моем доме, и мне ты как сын. Разве сын должен благодарить отца за выпивку? – мягко улыбнулся Стив.

Мэтт холодно кивнул, сохраняя молчание.

Улыбка медленно исчезла с лица кожевника, и на лице проявилась тень сострадания.

- Руку-то на войне потерял?

Держа кружку и глядя на темно бурую выпивку, но не проявляя к ней интереса, Мэтт рассеяно глянул на кожевника.

- Нет, кое-какое приключение по пути – ответил Мэтт таким же равнодушным тоном. – руку спасти не удалось и ее мне просто отрезали - Он отвернулся и также рассеяно бросил взгляд на дверь.

- Ты не спеши, до замка рукой подать, еще увидишь…эээ родные места. Пей сынок, скоро придет Лолли испечет тыквенный пирог, и мы с тобой его отведает.

- Я слишком долго шел – буркнул себе под нос Мэтт и решительно поднялся, завернутый рукав на месте отрезанной руки открепился и повис.

- Мэттью – засуетившись, поднялся Стив – погоди.

Ветеран повернулся, на его боку все еще висели пустые ножны от великолепного клинка.

- Постой! – остановил его кожевник. Его голос был полон боли – выслушай старика.

Мэтт подозрительно посмотрел на старого кожевника.

Тот вздохнул и мягко проговорил.

- Присядь. Хорошо, если не хочешь, выслушай меня стоя. – он мгновение выждал, взглянув на Мэтта полным сострадания взглядом – Зря ты ушел на войну. Твой отец, а главное мать, так переживали. Они не могли вынести твоего ухода. Ты ведь был их единственным ребенком. Если бы у тебя были брат или сестра, твои родители бы так не страдали.

- Что произошло? – решительно спросил Мэтт, подозревая что-то неладное.

- Не знаю сколько времени прошло с того дня - год или меньше. В общем, лорд наш отправился однажды на охоту, его лошадь сломала себе ногу и упала. Благо с его милостью ничего не случилось. Однако один из лесников, из его отряда заметил, что у этой лошади слетела подкова, перед тем как та споткнулась. Конечно, то, что она споткнулась, не было тому виной, но лорд наш в последние годы стал несдержанным и жестоким – последние слова кожевник проговорил шепотом. - Вне себя от ярости, он вернулся с охоты и…

- И что!? – отчаянно спросил воин, в его глазах наполнилась жидкость.

- Он до смерти забил кнутом твоего отца – по лицу кожевника покатились слезы – не ходи туда сейчас прошу тебя. вначале успокойся.

- А что мать? – ледяным голосом спросил Мэтт, еле сдерживая отчаяние и ярость. «Мучает своих паскуда» вспомнились ему слова старика, который подвез его до того треклятого городка.

- А что она могла и может сделать? Бедная женщина все еще живет в замке, моет и чистит господскую одежду. Она запрятала свое несчастье глубоко внутри, и стала неразговорчивой и отрешенной. Именем Згарра не предпринимай ничего, может, увидев тебя, твоя мать станет ненамного счастлива, а если и тебя убьют у нее на глазах, этого она уже не вынесет. Да, и нам будет горестно.

Мэтт только теперь почувствовал, как слезы наполняют глаза и к горлу подошел ком. Ветеран вспомнил грустно улыбающегося отца, стоявшего у ворот замка в день их прощания и понял, что никогда более не увидит его. Повернувшись, ветеран вышел и побрел в сторону замка.