Путь домой

Глава 1

Путь домой

«Мёртвые живым не нужны, запомни!»

— Сэм, бывший шут короля.

Красное небо над головой. Вдалеке слышно карканье ворон, но самих птиц невидно — всё поглотил туман. Во рту то ли земля, то ли песок. Он сцеживает слюну. Противное ощущение на языке никуда не делось.

«Вот бы немного воды» — простонал Шон, правда, мысли так и остались в голове.

— Кхгхм…. Кмхы?

Тут рыжебородого мужчину охватил настоящий ужас, губы задрожали, он схватился за горло — шея на месте. Так отчего не получается говорить? Как он вернётся к жене с двумя дочками, если не сможет больше зарабатывать на хлеб? Сдался в трактире менестрель без голоса, да и лютней он владел плохо, играл обычно его старый приятель Бен.

«Кстати, где он? А точнее, где я?»

Голова гудит. Что же было до красного неба и непроглядного тумана? Его белокурые дочки, Мэри и Сара, их крохотные ладони в его здоровенных руках. Жена обнимает его. Тепло. Они почему-то плачут, но он не может вспомнить причину… А она точно была, Шон знал это.

Неужели он опять вляпался в какую-то заварушку? В какую на этот раз? Кажется, он опять увязался за героями, чтобы сочинить хорошую песню? Да как же он теперь её расскажет, если не может даже говорить?

Шон снова закряхтел. Ничего. Подыхающий индюк и то звонче.

Ужас сползал всё ниже, по глотке, вместе с застрявшими словами. Сердце! Оно не стучится в ответ на тревогу. Оно вообще не шевелиться.

«Да что со мной, чёрт подери?!»

Карканье ворон сменилось пением. Мелодичным и прекрасным. Оно заполняло тело, и Шону ничего не оставалось, как двинуться куда-то вперёд. Шаги давались с таким трудом, будто он работал в поле без перерыва целую неделю, хотя о чём он, хозяйство — это не по его части. Все делала Клэр, пока он развлекал публику в трактире.

«Вот она бы точно знала, что делать…», — подумал Шон, и почему-то ему захотелось всеми силами утянуть Клэр сюда, но он даже не знал, где это «сюда».

Наконец туман понемногу рассеивался. Из него выросла тёмная пещера. Видок и так неприглядный, но черный зев рождал мерзких ползучих насекомых. Часть решила поселиться в его сапогах. Он всегда ненавидел этих проклятых тварей. Если бы голос ему не изменил, он орал бы так громко, как мог, пока смахивал красных муравьёв, червей и прочую мерзость. Когда с большей частью тварей было покончено, на остальных он старался больше не обращать внимания. Особо назойливые подтачивали незащищенную кожу, но Шон уже двинулся в пещеру. Прекрасное пение манило, в мире красного неба оно казалось ещё привлекательнее…

«Выход, любой выход сгодится!» — думал мужчина; правая нога упорно отказывалась двигаться, пришлось волочить её по каменистому полу пещеры.

Из тьмы вырастали светящиеся цветы, красные и синие.

«Надо бы сорвать для Сары и Мэри, вот они порадуются, — руки опередили мысль. Из сорванных стеблей полился сок прямо на дырявый сапог. — Давно тут дырка? А, неважно»

Пение сделалось громче, слаще. Свет от цветов помогал видеть дорогу. Пещера была разветвленная, но Шон как будто точно знал, куда нужно двигаться. Мелодия наверняка его выведет, туда, домой, к семье…

Шон шагнул вперед, и чудесные звуки окружили его. Как же он хотел бы никогда там не бывать! Не знать правды! Лежать бы и дальше под красным небом и слушать, слушать, но не видеть… Ноги Шона перестали повиноваться, они приросли к земле. Звуки мерзкого чудовища просачивались под одежду, а на их месте шипели невидимые путы. Из тьмы показалось длинное белое тело, напоминающее червя. Складки кожи противно хлюпали, сжимаясь и разжимаясь. Из них стекал прогорклый сок, словно тысячи маленьких пастей отрыгивали сгустки голодной слюны.

Но даже это было не самое страшное. На него смотрело совершенно человеческое лицо, превосходящее размерами тело Шона. Уродливое, покрытое шрамами, оно разевало в адском реквиеме беззубую пасть. И Шон сделал шаг навстречу…

Наступила темнота. Жужжание десятков, сотен мух, они пропитали собой каждый сантиметр тишины. Они гудели и гудели. Шон почувствовал, как маленькие лапки раскрывают глаза. Его глаза! Руки не шевелились. Наконец мухам удалось поднять веки. Небо из красного превратилось в голубое, каким он его и помнил до этого момента...

— Поднимись, Шон, — произнёс мелодичный голос.

Рой рассыпался вместе с голосом. Осталась только одна муха. Она постоянно кружила и то и дело садилась на лицо. Маленькие лапки раздражали, поймать её никак не удавалось, и тварь постоянно возвращалась обратно.

Человек перед ним, если его можно было назвать человеком, был бледен, а кожу будто натянули мышцы, да ещё и неправильно. А лицо…один глаз сильно выше другого, кривые чёрные зубы и впалый нос. Человек выглядел словно мертвец, которого неудачно пробудили, а упокоить не рискнули.

— Кхгрм… — поздоровался Шон.

— Конечно, чуть не забыл. — сказал уродец и взмахнул пальцем.

Рот Шона раскрылся, и в него влетела муха. Её маленькие лапки вцепились в язык. Тошнота подкатила к горлу, но вместо рвоты изо рта вырвался…голос.

— Где это я? — сказал Шон тем же певучим голосом, который у него был. Он не верил своему счастью! Оставалось только вернуться к семье и забыть всё это…

Человек не ответил и двинулся дальше. Вокруг стояли мужчины с серыми лицами. У кого-то не хватало уха, у кого-то части головы. Один из серолицых сжимал свою же руку в…руке? И непонимающе смотрел на оторванную конечность.

— Выглядите вы не очень... — сказал Шон до того, как подумать. Говорить было как-то непривычно.

— Да ты не лучше, умник, мычал бы дальше! — хрипло произнёс такой же серолицый мужчина. — Хотя нет, даже хуже…

Человек (а человек ли он?) подошёл к лежавшему неподалеку телу. Воин в одной лишь кольчуге продолжал дышать, пускай и с трудом. Тогда серолицый потянул к нему руку с когтями и вспорол шею. Кровь заструилась небольшим фонтанчиком, и вскоре появилась небольшая лужица красного цвета. Воин издавал булькающие звуки и сжимал горло.

— Сам посмотри! — засмеялся серолицый.

Шон наклонился и увидел такое же серое лицо. Глаза, которые потеряли прежний блеск, обглоданная кем-то плоть выглядела просто ужасно. Остальные были и вправду в лучшем виде, чем он. И как Шон только явится жене с дочками? Никогда… Они не должны увидеть его таким…

— Это я? — спросил он, тыкая в кровавую лужу. Воин перестал дёргаться: Шон понял, бедняга уже остывал…

— Да, ты, красавчик, — снова хихикнул серолицый. — Меня Сэмом звать, кстати, будешь мне приятелем по гниению! — мужчина снова засмеялся да так, что изо рта вылетала муха. Тот опомнился, несуразно охнул и судорожно посадил её обратно на язык. — А ты кто? Хотя нет, не отвечай, дай угадаю… — Сэм ненадолго задумался. — Шоном тебя звать, верно?

— Как угадал…

— Да на шляпе твоей дурацкой написано было.

— Отдай хоть её обратно. — Почему-то отголосок старой жизни казался сейчас таким важным, что ещё немного, и он бы разорвал нового приятеля пополам. Ну, по крайней мере, Шон так думал… И тут же испугался самого себя. Откуда такая злоба?..

— Да забирай! — выпалил Сэм и швырнул шляпу в сторону Шона. — Всё равно она дырявая…

Шон судорожно поднял её с земли, отряхнул и как мог натянул на голову. Злоба ушла, словно её и не было.

— Просто не трогай мои вещи, — сказал Шон и огляделся.

Уродец продолжал ходить по полю брани и поднимать мертвецов. Так вот где он, стало быть. Здесь случилась битва! И Шон стал вспоминать. События калейдоскопом проносились в голове. Клэр с дочками плакали, потому что…

— Паппя, паппя! — кричала Сара, сердце, когда оно ещё билось, разрывалось от их слёз. — Останься, не ходи никуда!

— Спой нам лучше! — вторила ей Мэри, прижимаясь к ноге Шона. Верно говорят, расставание с любимыми — самое тяжелое из испытаний…

— Я обязательно вернусь, обещаю!

Последние слова эхом прокатились по голове и застыли где-то…где-то.

Клэр молча смотрела на него. И без слов понятно, что ей труднее всех. Её румяное лицо сделалось бледным, как будто из него выпили всю кровь. Кровь! Он проливал её за короля. Они победили? Или проиграли? А он… умер! И не смог вернуться, хотя обещал. Муха забегала по языку, подыскивая нужные слова.

— Сэм, ты уж извини, не знаю, что на меня нашло… — начал Шон. —Король победил, не знаешь?

— Ага, победил. Мёртвых бросил на растерзание ворон, мух и таких как Себастьян. — Сэм ткнул в сторону. Над толпой мертвецов возвышался тот самый уродец, что пробудил Шона… — Но выиграть битву не значит выиграть войну, понимаешь? Победить живых врагов — это одно дело, а вот мёртвых убить не-воз-можно! — Серолицый снова засмеялся. — Мы же уже мёртвые! Дошло?

— Позволь спросить, а не ты был шутом короля? — не удержался Шон, что-то этот раздражающий бесконечный смех навевал…

— Шутом! — Сэм открыл было рот, да захлопнул, чтобы муха не вылетела. — А если так, то что?

— Да ничего...

Везде были тела, виднелись знамёна, раньше ему не знакомые. Живые трупы побрели в сторону пения, и Шон снова его услышал. Он ощутил, как его обнимает Клэр, и двинулся за остальными. Они собирались у огромного дерева, чьи ветки были столь массивны, что можно подумать, это некогда великан остался тут на холме, пустил корни и зарос корой.

— Для вас настала новая жизнь! — громко и нараспев произнёс Себастьян. — Откиньте прошлое, теперь вы служите новому господину! Король бросил вас неупокоенными, а кого-то ещё живым. Он зализывает раны в Замке-у-Скалы, так, может, пора отомстить?

Последнее слово наполнило всё тело смыслом, появились силы, которых Шон до этого не ощущал. Клэр. Он должен вернуться к семье. Таким?..

Шону было не до мести, хотя он и чувствовал, как тяжело сопротивляться словам Себастьяна. Но жена, Мэри и Сара перевешивали. Шон снял шляпу и сжал её как можно крепче. Ткань затрещала, порвалась, и менестрель вернул её на голову. Мертвецы словно ручей потекли в сторону Замка-у-Скалы. Ночь сменялась днём, но они не переставали идти.

— Сэм… — шёпотом произнёс Шон.

— Чего тебе? Понести на ручках? — Серолицый снова засмеялся и показал огромные когти.

«И у меня такие же, чтобы резать и убивать…» — думал Шон, но вместо этого сказал:

— Сэм, я хочу выбраться, мне надо к семье.

— И думать забудь! Мёртвые живым не нужны, запомни, — совершенно серьёзно сказал Сэм.

— Но я должен!

— Ты должен служить Себастьяну, вот и всё. Поверь, родным будет легче, если они не увидят тебя никогда. Даже если ты вернёшь прежнее обличие.

— А это возможно? — Шон зацепился за слова шута. — Вернуть обличие?

— Мой язык — мой убийца, — проворчал Сэм. —Даже если так, я бы не советовал этого делать.

— Почему? Хотя нет, не отвечай, мои дочери и жена будут счастливы увидеть меня снова! Я обещал вернуться…

— Ладно, но знай: всегда можно вернуться обратно сюда, да и прежнее обличие — не значит, что ты будешь таким же, как раньше.

— Ничего не понимаю, Сэм…

— Потому что дыра вместо мозгов! — Шут снова расхохотался от своего же остроумия: у Шона и вправду был проломлен череп! — Ну, слушай, у замка мы остановимся, пускай нам сон и не нужен, а вот Себастьян-то спит. Он разобьёт огромный шатёр, сын короля как-никак.

— Сын короля?

— Долгая история, Шон, — шут отмахнулся. — Кстати, откуда ты? Город, деревушка?

— Из Нортхолла, что-то между. — Название всплыло в голове, будто всегда было там.

— Хорошо, Шон из Нортхолла, — шут наклонился к уху менестреля и стал шептать…

Наконец показались стены замка. Огромные и непреступные. Защитники города готовились к обороне, а мертвецы планомерно окружали замок. Без плана, без стратегий. Страх, вот чего добивался Себастьян.

Как и предсказывал Сэм, их нынешнему господину всё-таки нужен был отдых. Особенно после того, как он поднял армию мертвецов. Когда огонь погас, Шон тихо проник внутрь шатра. Нога волочилась по земле. Оставалось только ничего не уронить. Вокруг были книги, стеклянные шары с блёклым светом, и что там ещё носят чернокнижники с собой? В общем, весь этот волшебный хлам мог наделать много шуму, если Шон не справится.

Шатёр не охранялся. Видать, Себастьян отказывал в уме ходячим трупам: вряд ли они станут лезть к нему, а если случайно наткнутся, пройдут преспокойно мимо. Это было на руку Шона. Он пошарил взглядом в темноте и остолбенел. Глаза Себастьяна были открыты, и он смотрел прямо на менестреля, не произнося ни слова.

«Вот проклятье!» — Шон дёрнулся, да так, что один из этих шаров покатился на землю и раскололся. Небольшой дымок вырвался и окутал шатёр. И тут же глаза чернокнижника закрылись — он захрапел.

«То, что надо!» — Шон не верил своей удаче. Менестрель наклонился и открыл рот. Муха не захотела вылетать. Ничего не оставалось, как залезть внутрь пальцами и схватить ненаглядную. Тут Шон почувствовал гудение в голове — кажется, тварь решила выбрать через дыру в черепе. Он неуклюже замахал руками в попытках поймать её. Она всё кружила и кружила, как в первый раз. Себастьян повернулся на спину и открыл рот. Тогда Шон высунул язык, дождался, когда муха сядет на кончик и схватил её черными зубами. Она билась, жужжала, но он не выпускал.

«Только бы всё получилось!»

Шон перехватил насекомое пальцами. Он вложил её прямо в открытый рот чернокнижника, и ту словно засосало, будто и не было вовсе.

Менестрель почувствовал удар, потом ещё один. Его били не по голове, это билось сердце! Его чёртово сердце заработало! Шон чувствовал, как кровь разливается по жилам. Он дышал, да только сказать ничего не мог. Вот его плата — голос. Остались только хрипы и шёпот…

На секунду Шон вспомнил воина, бедного юношу в кольчуге. Как он чувствовал его плоть, как она пульсировала для него, была столь желанной, как женщина в первую брачную ночь.

«Значит, остальные ощущают то же самое! Они захотят…» — Шон оборвал мысль и помчался из шатра, что было сил, не боясь разбудить Себастьяна. Мертвецы вяло поворачивались к Шону, некоторые медленного двигались в его сторону, кто-то пытался схватить, а он всё бежал и бежал. К своей семье! К Мэри, Саре и Клэр! Самым дорогим людям на свете…

На окраине леса стоял одиноко шут, а рядом с ним кобыла, черная, как в детстве Шона. Мечты и впрямь сбываются. Вот менестрель уже было собрался прыгнуть на лошадь, как услышал:

— Не так быстро, приятель, — Сэм показал клыки, он был готов напасть прямо сейчас. — Нужно отдать что-то взамен, я же не просто тебе помогаю.

— А я думал, это по доброте душевной...

Сэм рассмеялся, но в этот раз как-то более зловеще, зло.

— Душа у мертвеца! Как сказанул, а вроде шут тут я!

— Что тебе надо?! — хрипел Шон. Голос…придумает, как его вернуть. — Говори же! — Сердце менестреля стучало как ненормальное, часть мертвецов уже волочилась в его сторону.

— Твою шляпу.

— Она же дурацкая! — Шон не хотел расставаться с единственной вещью, которая осталась у него от семьи. Он чувствовал, как прежняя ярость возвращается… Менестрелю почудилось, что у него снова растут когти.

— Шляпа, или никакой тебе лошади и топай пешком. Хотя, подожди, ты же иначе не убежишь от бывших соратников, да, гнилец? — Шут снова и снова смеялся, и смех этот Шон будет слышать в кошмарах, в солнечном дне, в голосе любимой женщины…

— Ладно, забирай! — Шон швырнул шляпу, и Сэм резко её поднял над головой.

— Лучше бы ты остался! — крикнул на прощание шут.

За ночь Шон уже был у Нортхолла. Он почти выбил из кобылы не только прыть, но и жизнь. Пена вываливалась изо рта клубами, лошадь ели переступала копытами. Шон не мог иначе. Просто не мог! На утро он уже был у дома. Бен, его приятель с лютней, колол дрова.

«Заботится о семье, пока меня нет…» — подумал Шон. Он отказывался верить, что его так быстро и легко заменили. Но предательская мысль уже зародилась в голове…

— Привет, Бен. — прошептал Шон. Ему пришлось подойти очень близко, чтобы приятель его расслышал.

— Шон! Ты?! — Бен отшатнулся.

— Ну я, а ты чего тут делаешь?

— Дрова рублю, как видишь, — совершенно наивно сказал Бен, его лицо сделалось таким бледным, будто это не Шон недавно в мертвецах ходил, а его старый приятель.

— Я не слепой, что ты тут делаешь, Бен?! — Шон схватил того за ворот рубахи и поднял над землёй. — Сбежал в лес от людей короля, а как улеглось, прибежал жить в мою хату, а?

Менестрель бросил Бена в груду дров и вцепился тому в шею, кровь бежала по пальцам.

— Шон, пожалуйста… — это была Клэр, то же бледное лицо, смотрящее ему в след на прощание когда-то…а ведь верно, когда?

— Папа?! — Это была Сара. Она стала совсем взрослой девушкой, не такой какой он её запомнил.

Тогда Шон посмотрел на Бена внимательнее. Седые волосы на висках, борода. Молодой щёголь превратился в почти что старика. От страха ли? Клэр смотрела на мужа, а её руки лежали на округлившемся животе.

— Ты беременна? — удивился Шон. — От меня или…?

— Шон, тебя не было двадцать лет… Где ты был всё это время? Путешествовал, пока мы тут страдали?

— А где Мэри?

— Вышла замуж уже, — Клэр смотрела на него как на чужого. — Шон, где ты был все эти чертовы годы?!

«Мёртвые живым не нужны, запомни!» — В голове эхом звучал смех шута. Проклятый смех, ставший единственной мелодией его жизни.

Шон не ответил, он выхватил ведро с водой у Сары, да так, что та отшатнулась от страха. И взглянул в отражение. Красные глаза, как небо из мира, откуда он явился. Когти и серая кожа. Он не стал прежним…

Вместо крика вырвалось шипение, и он бросился куда-то в поле. Подальше от дома, подальше от семьи, где он чужой, где он больше не нужен. Он метался, разрывая когтями длинные колосья, пока не нашел то, что искал. Серый менестрель схватил камень, нацарапал своё имя и принялся копать яму. Всё было кончено. Он лёг и закрыл глаза. А смех всё пел в его голове…

Прошли годы. Разные пути пролегали мимо того камня. Пока старый чернокнижник Себастьян не склонился над его могилой. Но Сэм схватил его руку:

— Не надо, он уже послужил своему королю и дорого за это заплатил. Шут снял ту самую старую и дырявую шляпу и положил у камня.