Путь Белого Люпуса

Глава 1. Испытание.

Сегодняшняя ночь, ночь зимнего солнцестояния, всегда была для стаи и всех ее членов особенной, судьбоносной, ведь именно в это время совершеннолетних волчат принимали в стаю, они становились равными взрослым, приобретали право голоса на совете и право выбрать себе пару. Волк знал, что такого с ним никогда не случится, ведь условием вступления в стаю было показать свою магию, с помощью умений провести успешную охоту.

Его магия не может наносить вреда, ни одному существу. Она залечивает раны, успокаивает, согревает изнутри, но не причиняет боль или раны. И, все равно, он надеялся, что даже без особых умений сможет добыть необходимый трофей на охоте, ведь он был силен и быстр, как никто другой в стае. А еще, что ему позволят остаться. Пусть не как полноправному члену стаи, но хотя бы как ее части. Он столько тренировался, исследовал, наблюдал, его усилия не должны пройти впустую.

И вот, белоснежный зверь, в числе прочих подросших волчат, понесся по холодному лесу. Он знал, что сегодня его последний шанс. Волчатам давалось три солнцестояния, чтобы доказать свое право находиться в стае. Это было уже его третье, и шанс никак нельзя было упустить. Потому, еще утром, он готовился и бегал по лесу, принюхиваясь и отыскивая нужные запахи.

Вильнул в сторону, туда, где неспешно прошло стадо дииров, направляясь на водопой. Крупные и величественные животные были опасны для волка из-за ветвистых и острых рогов, которые украшали их головы, а мощные длинные ноги могли причинить серьезный вред или при необходимости быстро унести от беды. Помимо этого, они были довольно умны и редко ходили поодиночке, предпочитая сбиваться в стада, защищая друг друга. Ценность такой добычи в глазах стаи была высока, потому своей целью волк выбрал именно их.

Перейдя на неспешную рысцу, следуя за запахом и прислушиваясь к звукам ночного леса, зверь уверенно шел к своей цели. Небольшое стадо остановилось на поляне, по периметру которой объело с деревьев кору. Животные спали стоя, изредка мотая головами, прядая ушами и всхрапывая. Волк за сотню метров замедлился и перешел на шаг, ни единым звуком не выдавая своего присутствия. Он медленно крался, не желая раньше времени спугнуть свою добычу. Одна из молодых самок, с едва показавшимися из головы рогами, стояла чуть поодаль от остальных. Ее и приметил белоснежный зверь, бесшумно скользя между низких кустарников. Деревья и кусты не прикрывали его своими листьями, однако природная маскировка шкуры помогала слиться со снежным полотном.

До цели оставался один прыжок и когда волк, уже не таясь, раскинул лапы и несся к горлу заветной добычи, он был замечен другим дииром. Взрослым, с мощными ветвистыми рогами. Он издал трубный крик, но для молодой самки было уже поздно, клыки сомкнулись на ее горле, и кровь хлынула в пасть волку, а лапы обвили шею жертвы. Воинственный диир, низко опустив голову, стремительно приближался, а зверь не мог выпустить добычу и спасаться, отступать было некуда. Спустя мгновение, рога животного прошлись по боку, прорывая кожу, ломая ребра. Ослепительная вспышка боли не смогла заставить разжать челюсти, ставки в этой схватке были слишком высоки. Раненый, но готовый на все ради добычи, не выпуская горло еще бьющей копытами самки, волк развернулся в сторону врага, который уже начал готовиться ко второму удару.

Внезапно на поляне появились два серых молодых волка, желающих так же найти себе добычу. Один из них замешкался, но другой смело прыгнул на воинственного диира, от которого и досталось белому волку. Раненый зверь видел, как прошлись по боку животного сильные лапы с острыми когтями, распарывая кожу, и из ран начинает течь яркая кровь, он видел, как с огромной скоростью и яростью диир развернулся и поднял на рога, не успевшего ничего предпринять волка. Второй, поджав хвост и поскуливая, вместо помощи, сбежал обратно в лес. Его примеру последовало и стадо.

Добыча в зубах больше не шевелилась, и волк понял, что можно, наконец, ее выпустить и попытаться помочь еще живому серому собрату, которого диир отбросил на несколько метров в сторону, мотнув головой. Волк выпрямился во весь рост, утробно и угрожающе зарычал, двинулся на врага. Оба были ранены, сложно сказать, кто сильнее. Диир видел, что защищать больше некого, самка мертва, а вот одного врага можно попытаться достать перед смертью. Решив это, он оттолкнулся от земли, и в один прыжок оказался рядом с полуживым волком. Мощные копыта уже обрушились на ничем не защищенного серого, белый успел лишь вонзить когти в неповрежденный бок животного. Диир, издав очередной трубный звук, на всей возможной скорости ринулся в чащу. Белый не стал его догонять, нужно было помочь раненому. Его магия могла справиться. Если бы серый был жив.

Отчаянный вой белоснежного волка, не успевшего помочь товарищу, разнесся далеко по ночному холодному лесу, пробрав до костей всех, кто его слышал. Дернулся в кустах второй волк, испугавшийся и отказавшийся прийти на помощь своему другу. Трусов в стае не прощали. Он хорошо это знал, потому и старался быть ближе к одному из самых сильных волков, прикрывая свою трусость победами товарища. Теперь он мертв и белый обязательно поведает всем, что случилось. Впрочем, идея спасения уже зародилась в голове серого, и он скрылся в чаще, устремляясь по следам раненого диира.

Времени скулить и грустить у белого волка не было. Охота заканчивалась, и нужно было доставить добычу и тело серого волка к месту сбора стаи. Задача непростая, но сильный и крупный волк смог с ней справиться, хоть и потратил изрядно времени и сил. Он нес на спине останки товарища, в зубах зажимал шею самки диира, ее тело волочилось по земле.

Стая встретила белого молчанием. Он, согласно давно установленным правилам, подтащил добычу к вожаку и сложил к его ногам. Тело серого отнес к его матери, медленно и аккуратно положив подле нее. Он уже приготовился поведать стае о случившемся, как на поляну выбежал второй серый волк, в пасти его был зажат мертвый диир с разорванными боками. Он задыхался и, видимо, очень спешил, но не забыл о правилах и положил свою добычу к ногам вожака.

- Он! Это сделал он, - раздалось в головах всех присутствующих. Серый смотрел на белого со смесью ужаса, боли, торжества и еще чего-то, разобрать волк не успел. Все повернули свои морды к нему. Но что было ответить, если происходящее оставалось для него загадкой? Тем временем, серый продолжил:

- Мы с братом решили доказать всем свою храбрость и принести по-настоящему ценную добычу. Я учуял след стада, прошедшего не так давно по тропе к водопою. Охота была удачной. Моему товарищу удалось убить самку, - он кивнул головой в сторону вожака, перед которым по-прежнему лежала добыча белого волка. – Мне же самому повезло чуть меньше, и диир чуть не поранил меня, но потом, благодаря умениям, я погнал его в лес и смог победить. Все складывалось прекрасно, пока не появился он, - снова пристальный взгляд в сторону белого. Он напал на нас, мы не успели защититься! Он хотел отнять нашу добычу и забрать ее себе! Он убил не ожидавшего нападения брата! – его голос взвизгивал в головах стаи и многие мысленно морщились. Белый вскинулся. Что он несет?

- Нет! Это не правда, все было совсем не так! Я сам отправился по следу, крался, выбрал цель и смог убить самку. Я принес вожаку свою собственную добычу. А ты, - взгляд его переместился на предателя, - испугался и не помог товарищу, когда он боролся с дииром, просто сбежал в лес!

- Я никогда бы так не поступил с братом! Все знают, что мы всегда были вместе!

«Молчать!» - прозвучало оглушительным ревом в головах стаи. Вожак поднялся с места и начал обходить по кругу то белого волка, то серого.

- Всем в стае известно, что у тебя нет умений для охоты. Как ты убил такого опасного и умного противника, как диир?

- Цвет моей шерсти позволяет мне подкрасться совсем близко и остаться незамеченным. Я много тренировался и стал достаточно сильным. Самка стояла в стороне от спящего стада, и я смог напасть и убить ее.

- Ложь, - отчаянно прокричал серый, - это брат наслал на нее крепкий вьюжный сон и сам напал, вцепившись в горло!

- Без умений на дииров охотиться запрещено, - проговорил вожак, - зная это, ты все равно отправился на охоту?

- Я просто очень хотел, чтобы меня признали. Мои умения могут быть полезны стае! Я могу излечивать раны и согревать в самую лютую зиму!

- Сила – вот что самое главное для волка. Слабый умирает, сильный выживает. Стае не нужны твои умения. Ты обманом хотел пройти испытание, ты убил своего товарища, за это ты изгоняешься из стаи навсегда. Я сказал! - разнесся в головах всех волков стаи приказ вожака. Они опускали головы и поджимали хвосты, слушая и подчиняясь воле своего лидера, кое-кто даже едва слышно скулил. – Отныне ты не член стаи, ты не часть стаи, ты лишаешься своего имени, никто из стаи никогда больше с тобой не заговорит и не поможет тебе ни в чем. Уходи прочь, изгой!

Белый волк слушал эту речь с возрастающей болью. Какая жестокая несправедливость. Вожак даже не выслушал толком его объяснения, сразу поверил серому. Боль предательства колола в самое сердце, в животе что-то сжималось в комок и хотелось истошно завыть. Его изгоняют. За что? Он все сделал правильно, так почему? Взгляд зацепился за полыхающие торжеством глаза предателя. В душе всколыхнулось яростное отчаяние. Он поднялся, оттолкнулся от земли, в прыжке пытаясь догнать вожака и объяснить, как все было:

- Отец!

Вожак, обернулся с занесенной лапой, ударившей волка по морде, острый коготь рассек ему бровь, кровь тотчас же принялась заливать глаз, мешая обзору.

- Прочь! -неистовый рык вожака сотряс все внутренности. Вот оно, прощальное отцовское слово.

Белый волк понуро опустил голову. Он знал, что такое может случиться, но все равно надеялся на лучший исход. Разговоры о слабости его магии, его рода ведутся уже давно, он слышал их и видел осуждающие или завистливые взгляды, направленные в спину. Плохо соображая, что делать, он вновь поднялся на ноги и побрел в сторону видневшихся у горизонта гор, туда, где заканчивалась территория стаи.

***

Вожак обернулся лишь тогда, когда фигура его сына почти скрылась из вида за деревьями. Сердце волка разрывалось от боли, которую показать он никому не мог. Вожак всегда беспристрастен, всегда силен, всегда заботится об интересах стаи, забывая свои собственные. Сегодня ему пришлось изгнать своего сына из стаи. Не потому, что он поверил россказням трусливого и хитрого серого волка, а потому что это был единственный способ сохранить ему жизнь. Хотя бы попытаться.

В стае давно шли разговоры, что род вожака теряет силу, раз в нем родился белый волк, единственный во всей стае. К тому же, волчонок не выказывал никаких признаков родовой магии. Вместо этого, он носит в пасти птенцов, выпавших из гнезда, и чинит им крылья, или зайцев с поврежденными лапами заставляет снова бегать. «Это слабая магия», - говорили все, кому не лень - «Она бесполезна».

Тем не менее, сын был его гордостью. Он вырос крупным, быстрым и сильным. А самое важное, справедливым. Никогда не задирал слабых, не убивал и не калечил без необходимости. Старался помочь младшим и старым волкам стаи. Он стал бы прекрасным вожаком. Но стая не оценила ни одного из качеств молодого волка.

Вожак постоянно слышал шепотки и отголоски мыслей своих братьев, плетущих заговоры, настраивающих стаю против него и его семьи, думающих, что на совете можно будет выставить его род слабым и уничтожить всех одним махом вместе с вожаком, а потом просто выбрать нового. И главным аргументом при этом становился белый волчонок. Отсутствие боевых умений делало его уязвимым, слабым в глазах других членов стаи. Заговорщики могли с легкостью обернуть это в свою пользу.

Как вожаку раскрыть заговор, в котором участвует почти вся стая? Его власть пошатнулась, и только сила рода и его собственная пока заставляет их поджимать хвосты и уши. А тут подвернулась ложь с убийством волка и возможность изгнать сына из стаи, давая таким образом ему шанс на выживание. Очевидно, что здесь этого уже не могло получиться. Возможно, вожаку не удастся раскрыть заговор, он и все его остальные дети погибнут, но любимого сына он попытался спасти.

«Прощай, сынок. Выживи и будь счастлив».

Глава 2. Чутье.

Часть 1.

Белый волк уже несколько часов брел по заснеженному лесу. Он смертельно устал, перед глазами стояла пелена, из разорванного бока сочилась кровь и крупными каплями падала на снег, окрашивая его алыми пятнами. Из рассеченной брови уже, кажется, не текло, но глаз под ней окончательно слипся и не мог открываться. Умирать отчаянно не хотелось, поэтому, несмотря на боль, холод и усталость, волк продолжал переставлять ставшие крайне тяжелыми лапы.

Он держал путь в сторону заснеженных высоких гор на востоке, там заканчивалась территория стаи, а значит и их влияние. Однажды, когда он был еще маленьким любопытным волчонком, он забрел в те места, желая увидеть и узнать больше об этом мире. Уставший и голодный, блуждая по горным склонам в поисках убежища для отдыха, волчонок наткнулся на пещеру. Внутри обнаружилось горячее озеро и удалось набраться сил для возвращения назад. Сейчас об этом не могло быть и речи, но восстановиться после ранений все же было необходимо.

Пещера встретила его тишиной и влажным теплом. Вход был покрыт слоем льда, лапы разъезжались и, попав, наконец, внутрь, волк окончательно обессилел. Сознание мутилось, рана на боку пульсировала болью, один глаз не видел. Начинался жар, теряющий сознание зверь, успел сделать лишь несколько глотков воды из подземного источника, прежде чем его окутала темнота.

***

Один день сменялся другим, волк поселился в пещере с горячим озером. Идти ему было некуда, да и не хотелось. Мысли о том, что делать дальше старался гнать от себя и просто жил, зализывал раны, восстанавливал силы. Спустя две недели начал ходить на охоту. Нужно было добывать себе пропитание и тренироваться, чтобы сохранить свои охотничьи навыки. Рана на брови уже затянулась и потихоньку начала обрастать пушистым белым подшерстком. Распоротый бок заживал медленнее, выглядел не лучшим образом, но понемногу тоже начал затягиваться. Ребра срастались и уже не причиняли такой боли при дыхании, как в самом начале.

Вглубь гор волк не забирался, он плохо знал эти места и не мог бы там успешно охотиться, ближайший лес был территорией его бывшей стаи, далеко старался не заходить, довольствовался мелкой дичью. Это не приносило удовольствия, заставляя чувствовать стыд, ведь зверь никогда не охотился на тех, кто не мог дать отпор или спастись бегством. И родни не было рядом, не с кем перекинуться ни единой мыслью, а это отзывалось в сердце все большим унынием и горечью одиночества. Воспоминания по-прежнему причиняли боль, он пытался отвлечься от них, как мог, занимаясь легкой охотой, слежкой, купанием в теплой воде подземного озера.

И тогда зверь решил отправиться к дальнему краю леса, вплотную подступавшему к горам. Нужно было провести настоящую охоту, почувствовать радость выслеживания добычи, скорости, битвы. Когда все мысли собраны, мышцы напряжены. Хотелось отбросить гнетущее чувство одиночества и подкрадывающийся страх перед будущим, чтобы вопрос «Что делать дальше?» не звучал все настойчивее в голове.

Размявшись перед входом в свое логово, великолепный крупный белый зверь на предельной скорости рванул в сторону дальнего леса, чтобы там встретить любые опасности, поохотиться и забыть, хоть на мгновение обо всем плохом, что случилось с ним в недавнем прошлом.

Весь предыдущий день неистовствовала метель, волк слышал завывания ветра в своей пещере. Но к вечеру все стихло, и на очистившемся небе начали загораться первые звезды. Да, он выбрал идеальный момент для своей вылазки. Ночь – время охотника, когда все инстинкты и чувства обостряются. Конечно, почуять добычу после того, как ветер сдул все следы, а небо засыпало их снегом, будет не так просто, но тем интереснее получится охота, а чувство победы станет больше и полнее, в этом зверь не сомневался.

Добравшись до границы дальнего леса, волк отпустил на волю все свои охотничьи инстинкты. Слух, обоняние, зрение обострились до предела. Зверь повел носом, но ничего не обнаружил. Лес был словно мертвый. Ни шелеста веток, ни дуновения ветра, ни единого запаха, кроме свежего морозного воздуха. И тут, неожиданно, сработало его чутье. Такое частенько случалось с ним, когда он чувствовал, что какому-то живому существу нужна его помощь. Оно словно вело его в нужную сторону. Возможность помочь кому-то, кто в этом нуждается, показалась еще лучше, чем загнать дичь, насладившись погоней. Чувства говорили, что он должен следовать вдоль кромки леса, огибающей горы, будто там найдет то, что ему необходимо, что ищет. Доверившись им, белый двинулся в нужную сторону.

Он бежал совсем недолго, когда к чутью присоединился едва различимый незнакомый запах, ни одно известное ему животное так не пахло. Это открытие заставило ускорить бег. Любопытство и желание помочь гнали зверя вперед. Спустя некоторое время, лес расступился, и он выбежал на площадку, свободную от деревьев, крупные камни заполняли ее, здесь запах чувствовался острее. Волк огляделся в поиске того, кому он принадлежит.

Камни закрывали обзор, и он запрыгнул на один из них. Луна и звезды светили достаточно ярко, чтобы видеть все вокруг. Фигура, засыпанная снегом, лежала под одним из валунов на боку, рядом с ней виднелось черное пятно, из которого торчали тонкие ветки. Волк приблизился и увидел человека. Он никогда не встречал людей и знал о них совсем немного, только то, как они выглядят. Те охотники стаи, что охраняли территорию, изредка приносили известия об уничтожении чужаков, вторгавшихся в их лес. Они же передавали мысленно образы, чтобы каждый в стае знал, как выглядит враг.

Однако человек не выглядел врагом, волк не чувствовал в нем опасности, только то, что он истощен, ранен и вот-вот умрет от холода. Жизнь едва теплилась в этом небольшом хрупком теле и готова была покинуть его в любой миг. Медлить было нельзя и белый призвал свою силу. Первое – окутать теплом. Второе – излечить рану на лапе. Что? Рана не начинает заживать? Почему? Раньше его магия всегда действовала. Все, кому он пытался помочь, выздоравливали за два удара сердца. Нужно попробовать еще раз. Зверь снова призвал умения. Сначала тепло, видимо, он слишком замерз, сердце едва бьется, чтобы рана начала затягиваться.

Человек сделал глубокий вдох. Пошевелился и перевернулся на спину. Снег осыпался с него, и волк увидел лицо с бледной кожей и белые, как его шерсть, волосы на голове. Судя по тому, что он знал о людях, человек был еще не взрослый, но и не детеныш, видимо, как и он сам, молодой, только входящий в силу подросток. «Мое тепло действует на него!» - радостно подумал волк, он боялся, что его умения не смогут помочь человеку, люди ведь совсем другие, не такие, как животные, которых он знал до этого. В стае говорили, что они тоже разумны. А подросток тем временем вздрогнул и распахнул глаза, которые оказались цвета крови. Волк никогда не видел таких глаз. Они выглядели жутковато, но смотрели не угрожающе, а испуганно.

- Прошу, не ешь меня, я… - пробормотал парень и снова потерял сознание, не договорив. Глаза его закрылись, голова откинулась на бок. Зверь осознал, что не сможет оставить его здесь одного умирать от холода. Чутье привело к этому существу неспроста. Его умения нужны человеку, как никому другому до этого. Сейчас рядом нет стаи, и никто не осудит за помощь врагу, никто не скажет, что он слаб и бесполезен. Да, хватит оглядываться на прошлое и опираться на старые законы, он больше не имеет к ним отношения. Пора принять это и научиться жить своим разумом и чувством справедливости, а оно говорит, что необходимо спасти живое существо, лежащее перед ним. И будь что будет.

Белый решил отнести его в свою пещеру. Там тепло и есть озеро, что помогает залечивать раны. Осторожно, чтобы не повредить острыми зубами кожу человека, волк сомкнул челюсть на его передней лапе, наклонившись и присев, потянул себе на спину. Быстрый рывок и бесчувственное тело оказалось на нем. Увидев подстилку и сверток, что скрывала до этого фигура парня, волк решил захватить их с собой, возможно, это понадобится. Собраться в стае часто таскали ветки и делали себе настил, чтобы теплее было спать. Ему самому это было никогда не нужно, его густая теплая шерсть позволяла не мерзнуть даже в самый лютый мороз.

Путь обратно занял больше времени, чем зверь предполагал. Человек без сознания все время норовил соскользнуть со спины, приходилось подстраивать шаг, о беге не могло быть и речи. До логова добрался, когда небо посветлело. Аккуратно положил парня у воды на теплый камень, рядом устроил подстилку и сверток. Пришло время попытаться снова призвать магию и помочь, хотя ее и оставалось совсем немного. Но это ничего, она быстро восстановится после сна и еды. Волк позволил силе перетечь в рану и увидел, что края ее подсохли, но не спешат затягиваться. Лучше, чем ничего. Он попробует снова, когда восстановится. С этими мыслями зверь потянулся, сладко зевнул, лег около человека и, положив голову на лапы, мирно заснул.

День только перевалил на середину, а волк уже был сыт, хорошо отдохнул и возвращался с небольшой охоты, неся в зубах детеныша хога, отбившегося от матери. Хоги в эту зиму расплодились довольно сильно, да и детеныш без матери обязательно бы погиб, а человеку нужна пища и силы. Так он рассуждал, таща в пасти еще живого зверька, потому что не был уверен, как и чем питаются люди, а убивать понапрасну было не в его правилах. В пещере он опустил хога на камни, тот бодро потрусил к воде, шумно и с удовольствием напился, улегся в углу и моментально уснул, завалившись на бочок и подрыгивая лапками с маленькими копытцами.

Волк подошел к человеку, проверить его состояние. Он спал, свернувшись в клубок. Дышал ровно и глубоко, примененное вчера умение тепла, подействовало, от холода не осталось и следа. Рана подсохла, но нужно помочь, она глубокая и, наверняка, болезненная. Собравшись, белый призвал свою силу и направил к человеку. Он чувствовал, что получается, но почему-то очень медленно. Магия быстро перетекала к парню, но заживление только началось, в самой глубине раны. Человек застонал и пошевелился, волк отпрянул и решил его пока больше не тревожить. Через некоторое время он попробует снова и будет стараться до того мига, когда рана полностью заживет.

Следует заняться и своим боком, хоть он и начал срастаться, но собственная магия на него не действует, потому приходится промывать и зализывать. Окунулся в воду, отряхнулся, улегся около человека и принялся вылизывать рану. И тут ему пришла мысль, что это может помочь не только ему. Человек тоже медленно выздоравливал, возможно, в сочетании с магией, получится залечить быстрее. Тут же попробовал. Провел языком по ране, одновременно направляя внутрь силу, и подействовало, затягивалось прямо на глазах. Обрадовавшись, волк продолжил аккуратно зализывать рану, пока не осознал, что-то было не так. Он прервался и наткнулся на ошарашенный взгляд цвета крови.

Часть 2.

Вот уже несколько дней человек брел по кромке леса, огибая горный массив. Он безуспешно искал перевал или тропу, чтобы пересечь горы, однако найти так ничего и не удалось. Оставалось только делать огромный крюк на многие паны* и обходить эти сиаловы** горы! Но решимости ему не занимать, цель была так же желанна, как и далека.

Очередную часть пути он начал на рассвете. Низкие темные тучи медленно и грозно плыли по небу, закрывали светило и вот-вот должны были разразиться снегопадом. Ветер резкими порывами срывал с головы капюшон, а с земли снег, и швырял со всей силы в лицо. Скорее всего, в чаще не так ветрено, но человек опасался заходить вглубь леса. Он слышал рассказы о том, что в этих местах живут стаи опасных хищников, не терпящих вторжений чужаков. Никто не возвращался отсюда живым. Но выбора не было. Придется рискнуть, вдруг получится не попасться им на глаза, если идти у границы леса и гор.

Стараясь ступать аккуратно и бесшумно, он все-таки не заметил камень, засыпанный снегом. Нога подвернулась, человек оступился и кувырком скатился в небольшой овраг. Поднявшись и отряхнув снег с волос, лица и плаща, он уже начал подниматься по пологому склону, чтобы выбраться, как громко лязгнул металл, и на ноге сомкнулся железный капкан с острыми зубьями. От боли помутилось в глазах, остановить вопль, вырвавшийся из горла, не смог, но тут же зажал себе рот кулаком, впившись в него зубами. Дыхание сбилось, выровнять его получилось далеко не сразу.

Когда пелена перед глазами начала отступать, а боль слегка поутихла, человек опустил глаза вниз, чтобы рассмотреть, что случилось с его ногой. Капкан был сделан на совесть, зубья острые, механизм хорошо смазан, металл замаскирован, не удивительно, что он ничего не заметил. Впрочем, ему это на руку, он уже разобрался в несложном механизме, раскрыть его не составит труда. Кровь вытекала из рваной раны пока не сильно, но парень знал, что стоит только разжать железную челюсть, и она хлынет алым потоком. Да все хищники этого леса сбегутся на такую добычу!

Следует поторопиться. Наклонился и нажал одной рукой и свободной ногой на педали механизма, второй рукой помогая себе вытащить поврежденную ногу из плена. Как только освободился, рухнул на мерзлую землю. Кровь стучала в висках, рана отдавалась болью, почва вперемешку со снегом вокруг ноги окрашивалась красным. Задерживаться здесь нельзя. Хватая горстями снег, прикладывал к ране, старался остановить кровь и промыть. Получилось неплохо. Обмотал тряпицей нестерпимо болевшую ногу, пошарил вокруг, нашел подходящую палку, и как можно быстрее постарался уйти дальше от места, где так соблазнительно для хищников пахло свежей кровью. Слава Туану***, хотя бы кость не сломана, он видел ее в просвете раны, она была цела.

Низкое небо, словно только этого и ждало, разразилось снегопадом. К пронизывающему ветру добавился снег, частой мелкой крупой посыпавшийся из серых туч. Человек, хромая, шел вперед. Видно почти ничего не было, нога начала распухать, и каждый шаг давался тяжкой мукой. Но он стискивал зубы и шел вперед, опираясь на палку, свое упрямство и жажду жизни. Казалось, будто достаточно отошел от места с капканом, а ветер унес запах и засыпал следы, можно было сделать привал, потому что дальше идти уже не мог. Но он знал, что это ощущение может быть обманчиво. В такую погоду, с раной на ноге, он мог пройти всего лишь несколько пенгов***, а, возможно, и, наоборот, пару панов. Сказать наверняка было невозможно.

Парень продолжал двигаться вперед, повинуясь необъяснимому чувству, что заставляло его переставлять ноги, делая новый шаг, за ним еще один. Казалось, что он идет в какое-то определенное место, чтобы там найти покой и безопасность. Как ему удалось пройти половину дня с раненой ногой, не мог бы сказать и сам Туан, однако вскоре он вышел на площадку, полную древних валунов. Большие и малые, они располагались по спирали, как и положено в любом месте силы. Только ее уже не было. Впрочем, здесь действительно безопасно. Даже после того, как сила покинула эту землю и камни, хищники и другие животные, предпочитали обходить такие места стороной. Человек облегченно выдохнул. Он был уверен, что достиг нужного места.

Собрать немного сухих веток и разжечь костерок оказалось не простым делом, ветер постоянно раздувал его, пламя никак не хотело заниматься. Человек был уже на пределе сил. Потому, когда все же удалось соорудить под крупным валуном с подветренной стороны небольшой шалашик из веток и внутри него занялось пока робкое, но набирающее силу пламя, он позволил себе расстелить плащ и дать уставшему телу долгожданный отдых. Метель тем временем набирала силу. А тоненькие веточки прогорели и рассыпались пеплом. Новых прутков обессилевший человек не подкидывал, он просто лежал с закрытыми глазами и слишком поздно понял, что костерок погас, когда почувствовал, что тепла больше нет.

Чтобы разжечь новое пламя, сил не осталось, он с ужасом осознал, что замерзает, что уже не сможет подняться с земли, попытаться выжить. Оставшихся сил хватило только на то, чтобы плотно завернуться в плащ, пытаясь сохранить крохи тепла внутри. Непослушные руки, натянули капюшон глубже, на самое лицо. Нестерпимо хотелось спать, но он знал, что проснуться уже сможет и боролся со сном, сколько мог. Потом завывания ветра, засыпавший его снег, превративший в сугроб, своими колыбельными все-таки убаюкали уставшее сознание, и человек погрузился в дрему.Мысли текли вяло, он думало цели своего похода, следом вспомнилась мать и ее ласковые руки, последняя мысль угасающего разума была о том, что же заставило его преодолеть весь путь именно в это место, что мог бы он здесь найти?.. Человек погрузился в сон.

Вокруг бушевала снежная буря, но его это уже не волновало. Тело ощущалось легким, невесомым, мыслей уже не осталось, и он просто парил в призрачной дымке. Неожиданно, его потянуло обратно, словно кто-то очень теплый протягивал руку. Человек последовал за теплом, жизнь возвращалось в уставшее и замерзшее тело, которое внезапно снова окатила волна мягкого ласкового пламени. Стало так светло и чудесно, что захотелось повернуться и потянуться от сна, сбросить его остатки и открыть глаза.

Перед взором предстал огромный красивый белый волк. Он внимательно смотрел пронзительными голубыми, словно небо, умными глазами. Пасть его была оскалена. Сознание заметалось, похоже, что хищник пришел по его следу. Но как же не хотелось умирать! Этот зверь кажется разумным, человек слышал легенды об этих животных. В их крови есть особая магия, она дает им силы, чтобы выживать и пробуждает разум. Нужно предпринять хоть что-то. Тогда он разлепил сухие губы и произнес:

- Прошу, не ешь меня, я… - «Не вкусный!» - хотел договорить он, но не смог, сознание покинуло его раньше. А потом он плыл на теплом белом облаке, оно пахло лесом и солью, поднималось и опускалось, плавно покачивалось, было уютно и легко. После, облако сменилось чем-то твердым, но тоже очень приятным. Окончательно согревшись, человек снова крепко уснул.

Проснулся парень от ощущения чего-то мягкого, мокрого и липкого на своей раненой ноге. Открыл глаза, поднял голову и увидел волка, зализывающего его повреждения. Зверь был крайне увлечен процессом, поэтому не сразу заметил пробуждение человека. А тот смотрел и не верил своим глазам. Волк вылечил такую страшную рану всего лишь за ночь! Края затянулись, оставив розовый след, боль ушла. Волк остановился и повернул к нему голову.

Голубой и красный взгляды встретились…

Примечания:

* Пан – мера длины, примерно 3 км.

** Сиал - аналог черта. Нечистая сила. В данном контексте человек мысленно ругается на «чертовы горы».

*** Туан – единый бог, которому поклоняется местное население.

*** Пенг - мера длины, около 1,5 метров.

Глава 3. Имена.

Увидев, что человек очнулся, волк осторожно и медленно отодвинулся. Он не хотел напугать, помнил, как тот просил не есть его. Конечно, он не собирался этого делать, но ведь спасенному это было не известно.

- Ты меня вылечил?! – полувопросительно воскликнул парень. Волк поднял и слегка отпустил голову, изобразив убедительный кивок. Глаза человека расширились еще больше, а брови поползли на лоб.

- Ты понимаешь, что я говорю? – новый вопрос и очередной утвердительный кивок. – Ну и дела. Я слышал легенды о магических разумных животных, но не думал, что они правдивы. Считал их просто сказками для детей. А тут ты… Ты… Меня нашел и спас, и вылечил! Спасибо тебе! – С этими словами он вскочил на ноги, стремительно приблизился и встал вплотную к волку. Макушкой не доставал могучему зверю и до подбородка, но протянув руки, обнял за шею. – Спасибо! – Взволнованно, с чувством прошептал еще раз.

Волк оцепенел. Никто и никогда не благодарил его, тем более не проявлял благодарность таким образом. Все в стае старались обходить стороной необычного и странного сына вожака, не контактировать с ним, не касаться, да и заговаривали редко, только из-за необходимости. Он видел, как приятели, играя, толкали друг друга лбами в бока, как лизали в носы волчицы своих щенят, но с ним самим такого никогда не случалось, все сторонились его.

Руки парня не могли обхватить полностью мощную шею, но искренние эмоции, с которыми он прижался к груди зверя, порывом теплого ветра ворвались в самую душу. И, желая продлить этот момент, волк наклонил голову. А потом случилось совершенно невероятное для него. Человек, продолжая одной рукой обнимать, положил другую ему на голову и провел несколько раз по белоснежной шерсти.

- Ты такой невероятно мягкий и теплый! – Волк закрыл глаза. Эта простая ласка в сочетании со словами наполнила его огромной радостью. Душа существа, никогда не знавшего доброго отношения, расцветала самыми яркими красками. Огонек, до этого не смевший показываться, разгорался с небывалой силой, наполняя теплом каждый измученный отчуждением и одиночеством уголок. Лапы подрагивали, норовя вскочить и понестись в безумном беге, хвост так и хотел подняться и вертеться из стороны в сторону, а затем по кругу. Но зверь стоял неподвижно, впитывая каждое прикосновение.

А светловолосый парень погладил его еще немного и стал осматриваться. Дневной свет, проникавший в пещеру через вход, не давал достаточно освещения, однако позволял рассмотреть и каменный пол, и чашу озера, уходившую вглубь. Сталактиты влажно поблескивали, наполняли безмолвие пещеры звуком срывающихся с их кончиков капель. Было тепло и влажно, парню нравилось это убежище.

- Так ты здесь живешь? Это твое логово? – И, не дожидаясь ответа, и уже не глядя на волка, продолжил, - Мне очень повезло, что ты нашел меня, я бы погиб, уже даже был готов к этому. Так неудачно попал в капкан, кто же знал, что в такой глуши кто-то еще их ставит? Но вообще, я двигался вдоль горы, огибал ее по кромке леса… Так, посмотрим, теплая ли вода? Ага, очень хорошая! Попробуем-ка… Ммм… Пригодна к питью, отлично! – Не переставая говорить, парень поднялся, подошел к воде, опустил руку, попробовал температуру, после зачерпнул ладонью и поднес к губам, с жадностью напился. Тут же проверил, стоячая вода или проточная и постановил, что в ней можно еще и купаться, так как была она таки проточной. Затем вернулся к прерванному рассказу о своих приключениях:

- На чем я остановился? Да, я следовал в обход этой сиаловой горы, чтобы добраться на юг. Там собирался посетить несколько деревень и, возможно, даже город, чтобы… А, впрочем, интересно ли тебе вообще это? Я так много болтаю, потому что вот уже множество дней вообще ни с кем не говорил, да и ты не кажешься мне опасным или диким, а еще ты меня понимаешь, я рад, наконец-то, хоть с кем-то перекинуться парой слов.

«Да он болтает за двоих!» - подумал волк, так и не найдя достойной возможности, чтобы ответить мысленно человеку хоть что-то. Парень тем временем, продолжая рассказ о своих приключениях, выпрямился и принялся снимать с себя одежду, явно желая искупаться. Волк смотрел на это действие с любопытством и легким удивлением. Оказывается, люди совсем другие, они могут скидывать свою шкуру, остаться беззащитными. На обнажившемся теле парня зверь разглядел синие и желтые отметины, а так же множество шрамов, больших и маленьких, застарелых и не совсем. Кто истязал его и за что? Ответа на этот вопрос не было. Сосредоточившийся на действиях человека, белый во время его рассказа сумел уловить образы, которые возникали в мыслях парня. Он увидел заснеженный лес, капкан и алую кровь, поляну с камнями и себя самого. Образы менялись, по мере описания тех или иных событий. Это было удивительно, необычно и в то же время захватывающе интересно. Пусть самих мыслей волк не слышал, но видел очень яркие воспоминания, которые человек неосознанно показывал ему.

Парень довольно долго просидел в воде, потом достал из кармана штанов чистую тряпицу и принялся обмываться. Закончив с этим, он вылез из воды и пристроился на камне, чтобы обсохнуть, вытереться было нечем. Наслаждаясь ощущением чистоты и свежести, он ненадолго замолчал.

«Ты больше не боишься, что я тебя съем?» - Воспользовавшись наступившей паузой, волк мысленно послал ироничный вопрос. Он тоже очень хотел поучаствовать в беседе, ведь, так же, как и человек, множество дней был лишен такой возможности.

- Конечно, нет, ты же меня спас и вылечил. Если ты хотел меня съесть… Что? Аааа! – Отвечать парень начал торопливо, чуть возмущенно, потом с опозданием осознал, кто задал ему вопрос, приподнялся, чтобы взглянуть на волка, оперся на руку, которая неожиданно соскользнула с мокрого камня, и увлекла потерявшего равновесие человека обратно в теплую воду, куда он опустился со звонким плеском. Вынырнул, отплевываясь, мотая головой. Волк над комичностью ситуации фыркнул, потом еще раз, а после послал парню мысленный хохот, сопровождая его тем же пофыркиванием.

- Веселишься? –Вместо ответа волк передал человеку мысленный образ его самого, падающего в воду, а потом выпрыгивающего из нее с ошалевшим видом. Белый скалился, грудная клетка его ходила ходуном, в голове парня еще звучал заливистый смех, напоминавший лай вперемешку с рыком. Увидев себя со стороны, он не выдержал и тоже расхохотался. Отсмеявшись, проговорил:

- Вот как, значит, ты общаешься. Я посчитал за удачу, что ты вообще понимаешь меня. А, оказывается, мы можем поговорить о многом, лучше познакомиться. Ты теперь мне друг, я - тебе. Меня зовут Эмбер. А как твое имя? – пока говорил, успел вылезти из воды, встряхнуться и на последнем вопросе посмотрел прямо на подошедшего ближе волка. И увидел полные страдания небесные глаза зверя. – Погоди, я вижу, ничего не отвечай. Не буду спрашивать, почему ты оказался один в этой пещере, когда захочешь, можешь рассказать, я выслушаю. А пока, пожалуй, я буду звать тебя Люпус, или сокращенно по-дружески просто Лю, ты тоже можешь коротко звать меня Эм. Согласен?

В который раз за этот невероятный день, душа и сердце зверя дрожали, наполняясь искрящимся счастьем. Этот необыкновенный парень так легко принял его, ничего не зная о нем, назвал своим другом. Просто и быстро дал ему новое имя, даже не подозревая, что на самом деле сделал для несчастной, одинокой души. Нет, больше не одинокой, ведь теперь у белого волка появился первый в его жизни друг. А с именем отверженный стаей, по ее же законам, обретал право создать свой собственный род. Род Белого Люпуса. А так же выбрать себе пару и продолжить его. Это было так замечательно, что казалось просто невероятным.

Человек ждал ответ на свой вопрос и зверь с удовольствием кивнул. Он принял свое новое имя и мысленно несколько раз повторил его про себя: «Люпус, Белый Люпус, для друга просто Лю». Чудесное имя! А после послал свою радость и благодарность.

- Ты так рад, я же ничего особенного не сделал, - проговорил парень, принявшись одеваться, - но если для тебя это было очень важно, то я просто счастлив, что смог помочь и хоть немного отплатить за доброе дело, что ты сделал для меня.

В углу пещеры зашевелился маленький хог. Он бодро вскочил на свои коротенькие толстые лапки и потрусил к человеку. Принялся потираться о его ноги, радостно и забавно повизгивая, его хвостик, закрученный в два колечка, возбужденно трясся. Эмбер наклонился и потрепал по холке зверька, от чего тот издал счастливый свист, подпрыгнул и завалился на спину, подставив парню розовое пузико с вполне понятной целью. Рассмеявшись, тот с удовольствием и умилением почесал хогу животик. Вид у того сделался совершенно обалдевшим, он подрыгивал лапками, сопел довольно и прижмуривал крохотные глазки.

- У тебя и домашний питомец есть? – с улыбкой спросил парень, а в голове его Люпус уловил образ маленького щенка, не волка, но кого-то очень похожего. Этот зверек, совсем как хог сейчас, ласкался, скакал и носился по зеленой лужайке какого-то не виденного ранее леса.

«Нет, я принес его с охоты для тебя. Не знаю, что едят люди, но подумал, что после пробуждения ты будешь голодным, и тебе понадобятся силы» - ответил белый.

- Ты только посмотри на него, какой он милый, как же я могу теперь его съесть? - возразил Эм, - Этот свин очень маленький, где ты его взял и что случилось с его матерью? – осторожно, с опаской и подозрением поинтересовался он. – Похоже, теперь, он считает своей матерью меня.

«Я нашел его в лесу неподалеку, он отбился и был один, я не стал его убивать раньше времени, потому что не знал, будешь ты его есть или нет. Не признаю неоправданных убийств», - волк правильно понял намек парня и отвечал с некоторой обидой.

- Не обижайся, я ведь тоже ничего о тебе не знаю. Ты молодец, что не убил его и спасибо, что позаботился о еде для меня. Пожалуй, подкрепиться, действительно, не помешает. Если ты мне покажешь, где нашел этого, - он махнул в сторону отбежавшего напиться к озеру хога, - то я, скорее всего, смогу найти еду для себя и для него.

Волк кивнул и двинулся к выходу из пещеры. Эмбер прикрепил к поясу нож и топорик, вытащенные из сумки, и последовал за ним. Следом деловито потрусил и маленький хог.

- Баби, не отставай! – послышалось из проема.

Глава 4. Охота.

Часть 1.

Выйдя из пещеры, они пошли вслед за волком, который показывал путь к месту, где обнаружился маленький хог. По пути Эмбер не переставал рассказывать, что даже в зимнем лесу можно найти себе неплохое пропитание, если знать, где и что искать.

- Моя мать была травницей, мы жили в небольшом домике на опушке леса, она собирала травы, грибы, ягоды и корни растений. Варила, сушила, толкла в небольшой ступке. Делала смеси трав от разных болезней. Относила в ближайшие деревни и обменивала на еду и одежду для нас. Она научила меня многому, как обращаться с травами, в какое время собирать, охотиться и рыбачить. Я всегда помогал ей, - парень вздохнул.

Волк с интересом смотрел образы, что возникали в мыслях друга по мере его рассказа. Он видел домик, в котором жил Эмбер. Его мать, милую человеческую самку, которая нежно и тепло улыбалась маленькому мальчику. Разные растения, многие из которых он знал и сам. А после, мелькнул и быстро погас образ бледного лица и тонкой руки, соскользнувшей с ложа. Конечно, он понял не все, потому что раньше не видел человеческой жизни, но последний образ отозвался болью и в его душе.

А парень, прогуливаясь в компании волка и хога, чувствовал себя так, словно обрел заново семью. Будто снова он маленький мальчик и гуляет с мамой по лесу, собирая травы и коренья. Заприметив пину*, он подошел к ней, достал из-за пояса нож и, сняв верхний слой коры, принялся нарезать подкорье, пригодное в пищу. Следом обнаружились торчащие из снега толстые коричневые прутья с большим количеством семян – соррель**, высохший с музима***. А в конце прогулки им встретился, как и ожидалось величественный оакс***, широко раскинувший мощные ветви.

- Лю, помоги копать, - попросил Эм, и сам опустился на колени, принялся топориком аккуратно, разгребать снег. Волк догадался, зачем это нужно, он видел как-то раз хога, который так же копался под корнями оакса, выискивая лакомые макки***, а потом с наслаждением разгрызал их и хрустел мякотью. Близко тогда не подходил, хогов в стае травили самые сильные, опытные и ловкие охотники, никогда не ходившие на них в одиночку, ведь звери эти были еще хитрее дииров, а их свирепость, сила и мощные острые бивни, торчащие по углам рта, внушали если не страх, то уважение.

Вместе они скоро раскопали снег под деревом. Покрытая опавшей листвой, земля так до конца и не промерзла и на ней обнаружилось множество спелых, хорошо сохранившихся макков, которых Эмбер набрал целый мешок, благоразумно прихваченный с собой из сумки еще в пещере. Маленький Баби бегал вокруг и с интересом принюхивался своим розовым приплюснутым носом к любимому всеми хогами лакомству.

- Думаю, на сегодня хватит, скоро наступит ночь, пора нам возвращаться, - проговорил Эмбер, закидывая мешок с макками за плечо. Волк согласно кивнул, и вся компания последовала в сторону пещеры. Парень немного помолчал, а потом, неуверенно обратился к белому:

- Люпус, мне неловко спрашивать, ты итак для меня сделал очень многое, но позволишь ли мне ненадолго остаться в твоей пещере? Восстановить силы, запасы еды и поохотиться в твоем лесу?

«Конечно, ты можешь», - волк обрадовался, что его друг хочет остаться, пусть и ненадолго. А потом задумался. Эмбер куда-то направлялся, пока не попал в капкан и они не встретились. Значит, как только восстановит силы, продолжит свой путь. Куда и зачем он идет? Зверю было интересно это узнать, но спрашивать он не решился, ведь человек тоже ни о чем не спрашивал, предложил самому рассказать. А он ведь этого так и не сделал. За всеми событиями как-то не нашлось подходящего момента. Наверное, это правильно, не навязываться, а подождать, пока парень решит поведать о себе.

- Спасибо, я очень рад. Было самонадеянно с моей стороны думать, что без припасов я смогу выжить в любом лесу, благодаря тому, что знаю. Поэтому запас я слишком мало. Теперь буду умнее, - продолжил парень. За болтовней, так или иначе, он не терял бдительности и внимательно подмечал особенности местности, следы мелких зверей, собрал пару горстей съедобных зимних ягод.

А вернувшись в пещеру, развил бурную деятельность. Для начала, пройдя вдоль озера, у дальнего конца опустил мешок с макками в воду и закрепил веревкой за камень. Их нужно было хорошенько вымочить в проточной воде, чтобы из них ушла горечь и вредные для человека примеси, тогда они станут полезной и сытной едой, которую в дальнейшем можно долго хранить. После этого снова выскочил наружу. Нашел неподалеку поваленное сухое дерево, разрубил топориком ствол на несколько поленьев, собрал сухих веток поменьше и совсем тонких, перетаскал все в пещеру. Сложил найденные камни кругом в сухом углу и принялся разводить костер. Кресало и кремень были извлечены из сумки, и вскоре пространство грота освещал весело запылавший огонь.

Волк с неизменным любопытством наблюдал за действиями парня. Заметив это, тот решил сопровождать свои действия пояснениями, вспомнив о том, что его новый друг совсем ничего не знает о людях. А зверь слушал, впитывал и запоминал новые слова и понятия, одновременно просматривая образы, появляющиеся перед мысленным взором. К тому времени, как разгорелся костер, снаружи окончательно стемнело. Волки стаи не любили огонь, для них он нес только беды. Лесные пожары были редки, однако все знали их опасность. Дым мешал дышать, пламя обдавало жаром, гнало всех живых существ с их территорий. Потому он был поражен тем, как человек усмирил, приручил огонь, что он не мог причинить никакого вреда, давая лишь тепло и свет.

Парень, уже заметно уставший, замолк. Прихрамывая, дошел до воды, напился, вернувшись обратно, уселся у костра. Разделил с хогом, который тут же привалился к боку, поровну добытую сегодня еду. Волк, понимая, что больше уже никаких не дел будет, обратился к парню:

«Разреши, я долечу твою ногу? Я вижу, что она не зажила до конца».

Эмбер молча закатал штанину, сам осматривая рану, которая была покрыта розовым шрамом, но, тем не менее, довольно ощутимо разболелась к вечеру от ходьбы. Волк, желаю помочь другу и лучше понять возможности своей магии, принялся понемногу вливать силу в рану, прислушиваясь к ощущениям. Рубец был незаживший внутри и слабо отзывался на лечение. Но стоило только снова прикоснуться шершавым языком к ране, как выздоровление пошло гораздо лучше. Вот в чем секрет! Необходим тесный контакт. А если не вылизывать, но просто касаться? Отстранился и положил лапу на здоровый участок около раны, и снова получилось так, как надо. Магии осталось не слишком много, когда кожа посветлела, и Лю почувствовал, что полностью вылечил это повреждение. Но оставались и другие, старые и не очень. Лапа, так и оставшаяся на ноге человека снова послужила проводником для силы и часть шрамов, которые еще оставались болезненными, были исцелены.

Эм тоже чувствовал легкое покалывание в тех местах, куда волк направлял свою силу, а после того, как спину перестало тянуть, облегченно повел плечами. Его необыкновенный друг снова поразил своей добротой, сам предложил помощь и избавил от ноющей боли. Парень лег на расстеленный плащ и уставился в потолок пещеры. Как было бы хорошо, если этот чудесный зверь пошел с ним юг, там они могли бы…

«Я родился в таваз***, восемь зим назад», - отвлек его от размышлений приятный спокойный тембр голоса волка, раздавшийся неожиданно в голове. Доверчивый Люпус начал свой рассказ. О нелегкой жизни в стае, о последнем испытании и изгнании. Эмбер был до глубины души поражен чувством вины волка, пропитавшим весь рассказ. Даже голос его звучал в мыслях виновато. Будто извинялся за то, что существует, что не такой, как все. За то, над чем был не властен. Он не перебивал и не прерывал повествование ни восклицаниями, ни вопросами, хоть и было их предостаточно.

Волк, закончив, почувствовал облегчение. Теперь, когда история поведана, ему больше нечего скрывать и человек может сам выбрать, как относиться к отверженному собратьями изгою. Он был готов к тому, что друг с отвращением отвернется или посмотрит с презрением и никогда больше не заговорит с ним. Прожив всю жизнь в стае по ее законам и правилам, других он не знал. И все же, с трепетом и робкой надеждой на понимание в душе, ожидал ответа Эмбера.

- Почему ты смотришь, так, будто ждешь, что я тебя ударю? - возмутился парень. – Ты что, думаешь, я буду тебя осуждать? Нет, мой друг, я не тот человек, что имеет право осуждать хоть кого-то. А тебя и подавно. Эти законы!.. Эта стая!.. Просто нет слов! – Негодовал человек, он сжал руки в кулаки и воинственно потрясал ими вверх, задыхаясь от возмущения. Слегка успокоившись, перевел горящий взгляд прямо в глаза волку. Смотрелось жутковато, но зверь постепенно начал привыкать к необычному цвету глаз парня. А тот проникновенно продолжил, - Ты ни в чем не виноват и сделал все правильно. Я не стану относиться к тебе хуже после услышанного. Ты хороший и добрый, я не видел от тебя зла. И пусть мы знакомы недавно и еще мало знаем друг о друге, я уже считаю тебя одним из лучших живых существ, что встречал в своей жизни! Спасибо, что доверился мне, я не предам это доверие!

А после они, сморенные усталостью и переживаниями прошедшего дня, погрузились в сон, убаюкиваемые тихим похрапыванием хога, который давно уже спал под боком парня.

Часть 2.

Утро началось бодро и шумно. Баби, проснувшийся раньше всех, бегал вокруг человека и волка, приоткрывшего один глаз и лениво наблюдающего за перемещениями энергичного зверька. Он повизгивал, суетился, смешно подпрыгивал, крутил задом, от чего его загнутый в два колечка хвостик мотался из стороны в сторону. Тыкал носом в лицо Эмберу, обдавая горячим шумным дыханием и всем своим видом демонстрируя готовность к новым приключениям, ну и к завтраку, естественно. Надо признать, выглядел при этом весьма забавно. Человек морщился и с закрытыми глазами старался оттолкнуть от себя вездесущий розовый нос. Не добившись успеха, потянулся и сел.

- Какой ты с утра активный, - зевнув и улыбнувшись зверьку, констатировал он. Впрочем, ранняя побудка была весьма кстати, у него большие планы на сегодняшний день. Парень прекрасно отдохнул, после вчерашнего лечения ничего не болело, и можно было отправляться на охоту. Ранее в лесу приметил свежие лунки в сугробах, оставленные, как он предполагал, капером***.

Позавтракал остатками подкорья, от которого накануне отказался хог, добавив к этому последнюю корочку хлеба, вытащенного из сумки, запил водой из озера. Попутно проверил вымокшие за ночь макки. Уже готовые, без вредной горечи, они стали сладковатыми на вкус и парень, достав несколько штук, угостил лакомством Баби. Теперь нужно их очистить и разложить сушиться на теплый пол грота, поближе к уже прогоревшему костру. Закончив с этим, начал собираться. Достал и расчехлил свой арбалет, подготовил болты, проверив наконечники и оперение, попутно объясняя любопытному волку, что и зачем делает.

- Я пойду на охоту, ты вчера мне позволил это. Вчера по пути видел лунки каперов, эти птицы прячутся от морозов под снегом, забираются через небольшие отверстия в сугробах и передвигаются под ними, иногда даже на несколько пенгов. Я уже охотился на них, тут главное подкрасться как можно ближе и незаметнее, у пернатых острый слух.

«Ты идешь на охоту? А я думал, что люди питаются только растениями. Я мог бы поймать для тебя какую-нибудь дичь…» - Начал волк.

- Нет, я справлюсь с этим сам, ты итак уже поймал для меня Баби, - усмехнулся Эм, а Люпус смущенно потупился. – И да, я питаюсь не только растениями, они не дают так много сил, как мясо. Мне не нужно много. Пары каперов хватит, я приготовлю их на огне.

«А можно мне пойти с тобой? Я не буду мешать, просто понаблюдаю. Или помогу, если позволишь» - волк уже увидел мысленный образ птицы, на которую собрался охотиться человек. Крупные, величественные каперы обладали черным оперением, на груди переливавшимся синим и зеленым, с большим красивым хвостом, на конце которого просматривались белые крапинки, а у глаз – красные. В стае редко охотились на птиц, в основном на тех, что жили у реки. Да и то, скорее для развлечения, в лесах всегда хватало другой пищи. На каперов же вообще никогда, они были слишком быстрыми, и действительно обладали острым слухом и зрением, а при малейшем приближении опасности, поднимались в воздух и оказывались на самых вершинах деревьев, вне досягаемости. Из-за этого пернатые обильно расплодились, и охота на них не угрожала лесу. А еще, было до крайности интересно, как сможет человек справиться с такой добычей.

- Конечно, пойдем, только помощь не нужна. Мне, если честно, нечем тебе отплатить за твою доброту, ты сделал для меня слишком многое, ничего не требуя взамен, а я не люблю оставаться в долгу.

«Мне ничего не нужно от тебя. Да и, сам того не зная, вместе с именем ты дал мне очень многое, и в долгу передо мной не остаешься». – Во время сборов и, выходя из пещеры, волк объяснил другу, что значит для изгоя, лишенного вожаком имени, получить его вновь. Эмбер радовался и улыбался, говорил без остановки, пока они не добрались до кромки леса. Он попросил волка следовать за ним на расстоянии, сам медленно и осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, двинулся к просвету между деревьями. Там виднелись нанесенные недавней метелью сугробы с торчащими из них тут и там сухими тонкими стебельками. Увязавшийся за друзьями хог, до этого, весело скакавший, заметив, что товарищи притихли, тоже прижал и без того висячие ушки вплотную к голове, согнул свои маленькие толстенькие лапки и, пригибаясь к земле, принялся красться. При этом его шатало из стороны в сторону. Люпус фыркнул. Впрочем, шума чудной зверек издавал даже меньше, чем сам волк.

Эм тем временем наклонил свой арбалет к земле, вставил ногу в стремя у основания и взвел тетиву. Вложил небольшой легкий болт с ярким оперением и медленно шагнул к видневшимся впереди лункам. Снег хрустел под ногами, и он наступал сначала на носок, плавно перенося вес на всю стопу, чтобы уменьшить свой шум.

Волку тоже были видны отверстия в сугробах, он чуял, что в них притаилась хитрая птица. Охота всегда увлекала его, и этот раз не стал исключением, даже если сегодня он просто наблюдал. Люпус сразу подметил, что Эмбер был опытным охотником, видел, как он двигался, как умело ступал, издавая совсем мало шума, и держал оружие в руках. Пусть оно и было не известно, выглядело внушительно, да и образы, виденные ранее, когда парень объяснял устройство арбалета, подтверждали мысли.

В следующее мгновение сугроб прямо по центру зашевелился. Поднимая множество снежинок, из него вылетел крупный черный капер. Он был тяжел и не смог сразу стремительно подняться в воздух. Человек вскинул арбалет, с негромким хлопком тетива распрямилась, посылая болт в сторону уже набирающей высоту птицы. Пронзенный точным выстрелом капер рухнул обратно на снег. Взмахнул пару раз крыльями и затих. Эм, уже не скрываясь, побежал к поверженной добыче. Восхищенный волк – следом за ним.

- Смотри, какой здоровый, - парень поднял птицу, улыбаясь во весь рот, обернулся, показывая трофей. В пылу охоты никто из них не замечал приближение еще одного существа, пока из-за деревьев на противоположной стороне не раздался глухой угрожающий рык.

Крупный серый волк вышел и медленно направился в их сторону. Люпус узнал его. Это был один из охотников, охраняющих границы территории стаи. В один большой прыжок белый преодолел расстояние до друга и встал так, чтобы тот оказался за его спиной, а впереди надвигался охотник. Он был из тех, кто редко жил вместе со стаей, возвращаясь к стоянке только, чтобы дать отчет вожаку о границах. Но в ночь испытания присутствовали все волки, потому этот видел и знал все, что случилось тогда. Как он так незаметно подкрался? Как Лю мог его не почуять? Наверное, он слишком увлекся охотой, потерял бдительность и подпустил серого слишком близко.

«Я не заходил на территорию стаи», - послал он мысленно сообщение. Серый замедлил шаг, но не остановился, а продолжал идти вперед, глухо рыча, и смотрел вовсе не на белого, а на человека, на врага.

«Человек не враг, и он тоже не заходил на территорию стаи», - попробовал снова договориться волк. Но серый ничего ему не отвечал, он не имел права нарушить слово вожака, заговорив с изгоем. А человеческого врага нужно было уничтожить, в соответствии с законами.

Видя, что договориться не получится, и понимая, что ответа не будет, волк в отчаянии, взвыл, потом зарычал, оскалив клыки.

«Я буду его защищать!», - последнее он мысленно уже прокричал. И готовился драться с бывшим соплеменником на смерть за своего друга. К тому же, он оставался сильным и быстрым волком, лучшим в стае, так что был шанс выйти из схватки победителем.

Эмбер тоже не терял времени и перезарядил арбалет, поставив самый крупный болт из тех, что захватил с собой. Конечно, особого вреда такому крупному зверю он причинить не сможет. Впрочем, если хорошо прицелиться и сделать меткий выстрел, то можно его ослабить, а это хоть какой-то шанс остаться в живых. Что-то происходило между волками, возможно, они вели мысленный диалог. Но злой кровожадный взгляд, которым на него смотрел прибывший, не оставлял сомнений в его намерениях. Вскинув оружие, парень внимательно наблюдал за враждебным серым, медленно подбиравшимся вперед. Друг, который встал между ним и опасностью, отчаянно завыл, потом весь подобрался и угрожающе зарычал. Откуда-то из кустов выскочил взъерошенный хог. Шерстка на его загривке топорщилась, глаза горели решимостью. Он издал воинственный свист, наклонил голову, выставив лоб и глядя прямо на серого. Маленькими копытцами в нетерпении рыл снег.

Серый остановился, в некотором недоумении разглядывая ощетинившуюся троицу. Силы были явно не равны. Он знал мощь белого, человек со странным оружием в руках тоже выглядел угрожающе, тем более он уже увидел это оружие в действии. Хога в расчет не брал, мелковат, но забавен. Да и наступать его вынуждал приказ вожака об уничтожении всех чужаков, заходивших на территорию стаи. Границы действительно не были нарушены, но звуки охоты человека, его запах привлекли внимание, и он должен был проверить территорию. Теперь же, если не вступать в схватку, нужно будет доложить стае и вожаку о человеке и изгое. Он посмотрел прямо в глаза белому. Пусть заговорить и не имел права, но надеялся взглядом дать понять о том, что собирался сделать.

«Я помню законы. Но граница нарушена не была», - белый знал, что за этим последует. Серый кивнул, начал отходить назад, не прерывая зрительный контакт. Ему было жаль сильного и смелого волка, изгнанного из стаи несправедливо. Не участвуя в интригах, живя на границе, он не растерял способность здраво рассуждать. Но слово вожака нерушимо, а приказ есть приказ.

«Спасибо», - сам не зная, зачем, бросил вслед удаляющемуся волку Люпус. Хог с видом, будто это именно его устрашился противник, важно прохаживался между друзьями. Эмбер опустил арбалет и выдохнул.

- Это был кто-то из твоей бывшей стаи? – он повернулся к волку.

«Да», - последовал короткий ответ.

- Я не знаю, о чем вы говорили, но догадываюсь, что он ушел доложить вожаку о случившемся.

«Да».

- Теперь они придут за тобой?

«Нет».

«Они придут за тобой».

Примечания:

* Пина – сосна. Подкорье сосны, или, как его чаще называют, заболонь, действительно можно есть. Это последние (свежие) наружные приросты годовых колец древесины.

** Соррель – конский щавель. Очень полезное растение, употреблять в пищу которое можно как в летнее время, так и зимой, собирая высохшие семена, торчащие из снега.

*** Музим – время года, соответствующее нашей осени.

*** Оакс – дуб.

***Макк – желудь.

***Таваз – весна.

***Капер – птица, напоминающая глухаря.

Глава 5. Поединок.

Часть 1.

− Что? – Эмбер остолбенел. Мысли принялись носиться в голове, как стая вспугнутых каперов. Ну да, а на что он еще рассчитывал? Мало ему быть отверженным людьми, теперь еще и волки. За ним придет стая разумных, обладающих магией волков! Немыслимо. Что он может сделать в такой ситуации? Срочно собираться и бежать.

«Волки не терпят на своей территории чужаков. Любой, попавший на нее, сразу становится врагом и должен быть уничтожен. Мы с тобой не заходили за границы территории стаи. Но охотник доложит вожаку о том, что сегодня случилось, и он прикажет устранить угрозу. Пойдем, нам нужно возвращаться в логово, по пути обдумаем, что будем делать», − волк развернулся и, напряженно размышляя, отправился к пещере. Парень наклонился, подобрал из снега забытого на время капера и бегом кинулся за Люпусом, а, поравнявшись с ним, сказал:

− А что еще остается делать? Нужно собираться и бежать. Как можно быстрее и дальше. Мне не справиться с целой стаей огромных волков. – Под конец речи голос его совсем упал, а голова грустно опустилась. Он и не хотел справляться с волками. Все, чего желал человек − спокойно добраться до цели своего путешествия, устроиться на новом месте и, наконец-то, мирно зажить. Теперь же стало совершенно очевидно, что сейчас это не получится. Спасти бы жизнь.

«Нет. Не справиться. Но и бежать нельзя», − последовал короткий ответ. Люпус думал о том, как спасти друга.

− Как нельзя? Почему? А что же тогда? – Конечно, Эм не был трусом, но перспективы вырисовывались в воображении не самые радужные. От шока и паники, накатывающих волнами, парень на время потерял способность здраво рассуждать и искать иные пути спасения.

«У охотников отличный нюх, а ты пахнешь очень ярко и оставляешь заметные следы. Когда они поймут, что ты сбежал, последуют за тобой даже далеко за границы территории. В скорости ты заметно уступаешь любому взрослому волку, выследят и настигнут быстро. Это уже будет не устранение угрозы, а охота. Добыча убегает, а охотник догоняет. Я думаю… Размышляю… Даже если сядешь ко мне на спину, маленький хог не сможет бежать так же легко, как я. И достанется им. Да и я не смогу с тобой на спине бежать настолько быстро, чтобы оторваться от преследования… Мне кажется, ты должен освободить огонь» - после некоторой паузы, закончил волк свои размышления.

− Сиа-ал! Ну за что мне это? Что я сделал? Ведь границы не были нарушены, ты сам сказал. И разрешил охотиться. Если бы я не пошел на капера… − Отчаяние, почти завладевшее парнем, вдруг отступило. Лю спас его прежде, не дал в обиду сейчас. Напрасно он раньше времени опускает руки. – Нет. Прости. Ты не виноват, я просто слегка напуган перспективой встречи с твоими сородичами. Давай вместе подумаем, что можно предпринять. Освободить огонь? Что ты имел в виду? Поджечь лес?

«Нет. Подожди, я вижу, что ты очень обеспокоен. Ты так же мало знаешь о волках, как я о людях. Позволь, сначала я объясню тебе, что последует дальше. Расскажу свои размышления. Потом обсудим идею, которая пришла мне. Возможно, ты что-нибудь добавишь или придумаешь. У нас будет шанс» - волк старался говорить уверенно и принять соответствующий вид, но на самом деле той уверенности не чувствовал. Он понимал, что вероятность выстоять против охотников стаи крайне мала. Но друга нужно было успокоить. Он не собирался бросать его в беде, хотя и самому грозила опасность. Решительность Люпуса подействовала и на человека, он кивнул и сосредоточился, приготовившись составлять план спасения. После кивка, волк продолжил:

«Услышав доклад, вожак, скорее всего, не пошлет половину стаи на устранение такой небольшой угрозы, как один человек-подросток. Он узнает, что я буду тебя защищать, но не сочтет это слишком опасным. Как ни крути, я тоже всего лишь подросток, пусть и почти взрослый. Поэтому, пожалуй, пару охотников он посчитает достаточным. А потому, у нас будет возможность договориться и сбежать. Но для этого нужно создать условия», - по мере рассказа, надежда на благоприятный исход в душе Лю всё разрасталась. Уже с неподдельной уверенностью он взглянул на внимательно слушающего парня и продолжил:

«Я знаю, что охотники нападают на людей неожиданно, стараясь застать врасплох, чтобы они не успели воспользоваться своим оружием или сбежать. Но с тобой так не смогут, мы подготовимся и будем их ждать. Они не знают тебя, на что ты способен. Не знают про огонь. Волки, чувствуя свое превосходство, не станут спешить, и бросаться в схватку, они будут медленно подходить и у тебя будет возможность освободить пламя. Ты сложишь ветки кругом, они не обратят внимания, потому что не ожидают, а когда войдут в круг, у тебя хватит времени выпустить огонь. Волки его не любят. Это их остановит. И тогда я скажу им, что угрозы нет, что ты уйдешь и не вернешься».

− Постой, − перебил парень, − это какой-то странный план. Допустим, с огнем можно будет как-нибудь устроить. Но не думаю, что твои слова остановят их от преследования. Да и ветки прогорят, и на снегу пламя быстро погаснет, а после этого, они пойдут по моим следам. Если все равно убегать, не проще ли уйти сейчас? Пока есть время, и никто еще не пришел?

«Ты не дал мне закончить. Их нужно будет ранить из арбалета. Я запомнил, как ты мне рассказывал, что у тебя есть болты, способные ранить даже крупных животных. Используй их. И тогда они не пойдут за тобой. Раненые волки не преследуют добычу. Они останутся зализывать раны, а когда вернутся в стаю, то либо скажут, что устранили угрозу, избегая позора, либо расскажут честно, как было. Но к тому моменту следы твои уже потеряются, да и сам ты удалишься от территории, и стая откажется от преследования. Нам нужно только обеспечить время для этого. Я тебе помогу, отнесу на спине так далеко, как только смогу. Если ты сделаешь так, то сможешь выбраться».

Эмбер обдумывал слова волка. План вырисовывался не так, чтобы очень хороший, но и откровенно плохим его не назвать. Парень был метким стрелком и у него действительно имелись болты для крупных животных, способные ранить волков, а, возможно, и убить. Но ему нужно исподтишка стрелять в разумных существ. Он никогда такого не делал, не хотелось и сейчас. Впрочем, выбора особо не было.

− А что, если, я убью кого-то из них? Что, если это будет кто-то из твоих родственников или друзей?

«Значит, такова их судьба. У меня не осталось родных или друзей среди них, они меня изгнали» - жестко ответил Лю.

− Когда они будут здесь? Сколько у нас есть времени на подготовку?

«Ночь. Возможно, утро».

Эмбер сел на пол пещеры и, ощипывая капера, принялся обдумывать создавшуюся ситуацию и план волка. Многое не сходилось. В его голове возникали различные варианты развития событий, и все почему-то не благоприятные. Что, если, волки не станут слушать? Что, если они просто перепрыгнут через пламя и бросятся в атаку? Что, если вообще не удастся зажечь огонь? Сырая древесина ведь плохо горит. Что, если они и раненые не остановятся от преследования? А что, если вожак пошлет больше волков? И таких «что, если?» было множество и все они наполняли душу безысходностью. План зыбкий, но что еще можно придумать? Забраться на какое-нибудь дерево? Да, это будет неплохо, он сможет хотя бы на время обезопасить себя, волки не умеют лазить по деревьям. Оттуда он мог бы выстрелить горящей стрелой, у него есть самодельные стрелы для арбалета, пропитанные маслом. Точно! Масло! Макки!

Макков было много, как хорошо, что он решил набрать впрок, теперь они очень пригодятся. Собрал все зерна обратно в мешок, отложил немного для пропитания хога. На первое время, а после можно будет набрать где-нибудь еще. Впрочем, он успел заметить, что малыш и сам прекрасно справлялся. Видел, как тот шарил по кустам, безошибочно вынюхивая своим розовым носом растения, пригодные для еды, и тут же с аппетитом поедал. Голодная смерть ему точно не грозила. Мысли о Баби отвлекли и немного взбодрили, заставив после тяжело вздохнуть. Завел себе домашнего питомца, сам не имея дома.

− Послушай, Лю, нам нужно место, чтобы там устроить ловушку для волков. Может, успеем сходить туда, где остался капкан, в который я попал? Принесем его сюда, закопаем в снег, возможно, задержит кого-то. Он был не слишком большой, но лапу волка, думаю, поранит. Проблема в том, что я не помню точно, где это место. Ты мог бы его найти?

«Не уверен. Метель замела следы. Я мог бы попробовать, будь у нас на это время. Но, боюсь, к утру не успеть. А оставлять тебя один на один с охотниками я не стану».

− Да, ты прав. Тогда начнем подготовку. Сейчас середина дня, к сумеркам нужно подготовить круг из веток, пройдемся по окрестностям, поищем место для него. Ты знаешь подходящее? Неплохо было бы, чтоб там росло дерево, высокое и раскидистое, я планирую забраться на него.

Люпус тут же увидел образ дерева, и как человек взбирается по нему при помощи рук и ног. Еще одно отличное умение, которое может пригодиться. Он не мешал парню обдумывать план действий, а просто смотрел за мелькающими образами и то, что видел, вселяло небольшую надежду. Он и сам понимал, что спастись им может помочь только чудо.

«Да, пойдем, займемся подготовкой. Если останется время, я попробую найти капкан. Если не найду, к утру все равно обязательно вернусь».

И они снова отправились готовиться к встрече с волками. Нужная поляна нашлась на самой границе с территорией стаи. Люпусу это не нравилось, не хотелось лишний раз злить охотников, или нарушать границы. Эмбер объяснил волку, какие ему понадобятся ветки, чтобы соорудить круг из них, и вдвоем они весь день собирали, таскали, ровняли, копали. Парень устроил довольно высокую конструкцию из сухих веток, внутри которой расположил высохшие стебли трав и кору, они легко и хорошо воспламенялись и горели. А если все это сверху еще полить маслом, которое планировал выжать из макков, то вспыхнет мгновенно, и гореть будет высоко и долго. А на крайний случай он собирался оставить сколько-нибудь масла себе. Если что-то пойдет не так, обольет этим маслом волков, они наверняка будут крутиться под деревом, на которое он залезет. И выстрелит горящей стрелой в них. Чудовищно, бесчеловечно. Ему было стыдно за этот дополнительный план, потому волку ничего не сказал. Но охотники, по словам Люпуса, его не пожалеют, они идут убивать, и человек в ответ тоже готов был на многое.

Белый видел образы горящих волков, Эмбер придумал что-то еще. Дополнительный выход на крайний случай, но не сказал о нем. Жаль, что не доверяет. Но молчаливое одобрение волка у человека все равно было. Напряженное ожидание не покидало их ни на секунду. Однако, оба были полны решимости выбраться из беды. Когда конструкция из веток была закончена, оставалось еще немного времени до наступления темноты. Парень отправился в пещеру, предстояло еще многое сделать. Выжать масло из макков, приготовить капера и подкрепиться, собрать вещи, помыться и, возможно, немного подремать, силы были крайне необходимы. Волк же, следуя обещанию, побежал к дальнему лесу, чтобы попытаться найти капкан.

Утро встретило нависающими тучами, что гнал по небу порывистый ветер. Очередная метель грозила нарушить все планы друзей. Волк с капканом в зубах влетел в пещеру, застав там хмурого и сосредоточенного человека. Половину ночи он накаливал в своем походном котелке зерна макков, потом разминал и растирал их там же, складывая получившуюся массу в разложенную тряпицу, повторяя снова и снова. А после выжимал в тот же котелок. Удалось добыть довольно много масла. Часть он перелил в бутыль, в которой раньше хранилось отвратительное пойло, призванное согревать в холодное время. Остальное оставалось в котелке. Все было готово и пришло время выдвигаться к поляне.

Хог, накормленный до отвала отходами от макков, по кустам не лазил, а бежал рядом с друзьями. Они решили проложить для охотников свежий след, чтобы точно привести в нужное место. Прежде, чем полить ветки на поляне маслом, Эмбер сунул котелок под нос Люпусу, чтобы убедиться, что масло не пахнет подозрительно и не отпугнет волков. Затем присел на корточки рядом с Баби и попытался убедить его спрятаться в кустах и не показываться, пока не позовут. Получалось плохо, хог крутился рядом с человеком, подставлялся, чтобы тот приласкал и почесал. Тогда волк послал зверьку свой мысленный приказ не высовываться, но не уходить далеко. И малыш тут же скрылся в кустах. Капкан установили ближе к центру поляны, его цепь была слишком короткой и не дотягивалась ни до одного дерева, но друзья решили, что это лучше, чем вообще без него. Эмбер разогнул зубья и присыпал сверху снегом, после занял удобную позицию на широкой ветке раскидистой пины, приготовил арбалет, стрелы, болты, кремень и кресало, тряпицы, пропитанные маслом. Люпус под ним напряженно прислушивался и принюхивался, рассчитывая как можно раньше обнаружить волков. Все трое замерли в ожидании приближающейся угрозы.

Часть 2.

«Спасибо», брошенное белым вслед, не давало серому волку покоя. Звучало в мыслях снова и снова. За что он благодарил? Глупый волчонок. Понимал ведь, что выбора нет, что доложить вожаку он обязан, и что за подростком пойдут охотники. Он видел это в глазах. Но какой бесстрашный. Встретил человека и хога, непостижимо как. А теперь защищает их, очевидно, что эти трое вместе. Охотник сочувствовал изгнаннику, отчасти понимая и вожака, в стае ему бы не было жизни. Но так жестоко отказаться от собственного сына, он сам бы не смог. В интриги стаи серый волк старался не вмешиваться, но знал, что готовится предательство и все члены разделятся на тех, кто поддержит либо вожака, либо его братьев. Пока лидер еще имел власть, но изменения уже начались. Впрочем, охотнику не было до этого никакого дела, а вот помочь белому изгою отчего-то хотелось. То ли потому, что он не любил несправедливости, то ли из-за этого «спасибо», которое никак не хотело покидать мысли, пришлось даже замедлить шаг, чтобы дать этой троице больше времени. А пока можно обдумать, что он может сделать в таком случае.

Стая встретила волка как обычно, он привычно послал всем членам образы леса и гор на границе, утаив, однако, образы белого изгоя и его спутников. Их решил показать только вожаку. Он все же отец, возможно, что-то и выйдет. Это единственное, что мог сделать для волчонка, приказы и законы нерушимы, и доложить он был обязан. Когда никто больше не обращал на серого внимания, он подошел к вожаку.

«Что ты хочешь?» — Огромный величественный волк в самом расцвете лет обратил свой тяжелый взгляд прямо в глаза охотнику. Тот понял, что ничего не выйдет и с грустным чувством принялся докладывать визу* о том, что случилось на границе территории между ним и волчонком. Слова и образы сливались вместе, выдавая чувства самого докладчика.

Вожак слушал внимательно, с удовольствием смотрел образы любимого сына, радовался в душе, что ему удалось выжить, он, кажется, даже немного еще вырос. Нашел себе спутников. Но почему не ушел, почему остался на границе с территорией стаи? Надеялся, что его вернут? Нужно заставить его уйти, не привлекая внимания. Придется пойти самому.

«На границе Айк обнаружил пещеру с горячим озером. Я отправляюсь проверить, пригодна ли она для логова, две ночи нас не будет. Ты пойдешь со мной и покажешь», — услышали все волки. Вожак посмотрел на охотника, справедливо решив, что этот волк на его стороне, и в случае чего сдержит свои мысли и поможет. Серый Айк кивнул, он тоже понял своего лидера.

Стая отнеслась спокойно к заявлению, это было обычным делом. Когда разведчики приносили какие-либо новости, вожак или его братья отправлялись проверить территорию, возможно, немного расширить для удобства. Никто не проявил интереса, кроме двух волков, в последнее время пристально наблюдающих за каждым шагом, словом или жестом вожака, ожидая, когда тот ошибется, подставится и можно будет напасть и свергнуть его. Эти двое братьев стояли чуть поодаль, не привлекая внимания, тихо переговариваясь.

«Что-то подозрительное. Айк слишком долго докладывал вожаку о делах на границе», − начал один.

«Думаю, пора приводить наш план в действие, он уходит довольно далеко, кто знает, что может случиться на границе», — вторил ему другой.

И пара серых волков незаметно последовала за вожаком и охотником, стараясь держаться подальше, чтобы не быть обнаруженными раньше времени.

Часть 3.

Эмбер уже почти задремал на своей ветке, день был в самом разгаре, а никого из волков еще не было видно или слышно. Может, вожак решил не посылать за ним никого? Ветер продувал насквозь, парень мерз и кутался в свой плащ. Если еще разыграется метель, то им вряд ли удастся спастись. Пару раз, негромко переговариваясь с Люпусом, он спускался, чтобы погреться у теплого бока белого волка, получал молчаливую поддержку и забирался обратно на ветку.

«Они близко, я чувствую, готовься», — прозвучало в голове человека. Волк подобрался. Эмбер сосредоточился, схватил напряженными пальцами арбалет, сидя, вставил ногу в стремя и не без труда взвел тетиву. Будет сложно перезаряжаться на этой позиции, но она безопаснее. Он только надеялся, что не придется прибегать к крайним мерам и планам. Что все как-нибудь обойдется. Да, это было так по-детски, но ничего поделать с собой не получалось. И в то же время решимость его с приближением опасности росла. Он просто так не сдастся, и если уж суждено здесь погибнуть, то он готов был дорого продать свою жизнь.

«Постой, что-то не так», — мысли волка были полны беспокойства. И тут в головах обоих подростков раздался грозный хриплый рык:

«Сын и человек, слушайте меня. Я не буду с вами сражаться. Вы не нарушили границы территории, и убивать я не собираюсь. Сейчас вам нужно уходить, потому что если вы еще раз будете замечены рядом с территорией стаи, оба будете убиты». — Вожак хотел в нескольких словах донести сразу многое, охотник чуть отстал, но так же слышал слова виза. Да, он не ошибся, и отец изгнал сына не из честолюбия или глупости, а потому, что хотел спасти своего волчонка.

«Отец? Что это значит?» — Люпус был сбит с толку словами отца, да и тем, что он лично явился.

«Сейчас я все тебе расскажу. О, какое это будет облегчение, наконец-то без утайки и лишних глаз объяснить тебе, мой волчонок», — теперь диалог слышали только отец и сын.

Огромный матерый серый волк вышел на поляну из-за деревьев. Эмбер никогда не видел зверей такой величины. Стать и власть были в каждой черте этого величественного существа, его поступи, движениях головы. Сразу было видно - вожак. А потом вспомнилось, что этот вожак изгнал собственного сына из стаи, раненого, опозоренного убийством, выставил на смерть. И парень принялся действовать. Вложил стрелу во взведенный арбалет и приготовился поджечь тряпицу, пропитанную маслом на ее конце, чтобы, согласно плану, выстрелить и зажечь огонь.

«Постой, Эмбер! Отец хочет мне что-то рассказать», — волк увидел, что парень с решительным лицом готов следовать их плану. Но что-то было в тоне вожака, хотелось выслушать его.

− Ты же сам говорил, у тебя не осталось родных и друзей в стае, они же изгнали тебя! — Зашипел воинственно Эм, однако арбалет пока опустил.

«Я хочу послушать, чувствую, что это очень важно».

− Хорошо, как скажешь.

Вожак с интересом наблюдал за перепалкой друзей. Что же, прекрасно, его сын нашел себе спутника и друга. Нужно поскорее рассказать ему обо всем и отправить подальше от границы.

Волки мысленно переговаривались довольно долгое время, Люпус чувствовал всю боль отца, вынужденного жестоко с ним обходиться, и огромное облегчение, ведь теперь он понял его. То, что заставило так поступить с ним, было не ненавистью, как он долгое время думал, а любовью, горячей и искренней. Это наполняло сердце огромной радостью, сбрасывало с души тяжкий камень, лежащий на ней долгое время.

Белый мысленно все объяснил Эмберу, который от удивления чуть не свалился в снег. Люпусу оставалось только получить первую и последнюю отцовскую ласку, после чего они с парнем должны были уйти из этих мест навсегда. Он уже сделал шаг к поляне, как в головах всех присутствующих раздалось насмешливое:

«Так-так-так, что это у нас тут? Семейное примирение? Как трогательно! Вожак нарушает свой же приказ не разговаривать с изгоем. Собирается отпустить человека, нарушившего границы территории. Не хорошо, правда, брат? Кажется, такое называется «предательство», а, брат? Или «измена», а, вождь?»

«Твоя правда, брат, измена и предательство не прощаются в стае».

Двое огромных волков неспешным шагом выходили на поляну. Они держались рядом, чтобы показать свою сплоченность и силу. Из кустов выпрыгнул Айк и занял позицию около вожака, шерсть на его загривке встала дыбом, из горла рвалось приглушенное злобное рычание. Люпус тоже было двинулся в сторону отца, но Эмбер с дерева зашептал:

− Теперь и ты погоди. Послушай, что они говорят, вмешаться всегда успеешь.

«Границы не были нарушены ни изгоем, ни человеком. Я принял решение не преследовать их и не убивать, пусть покинут границу. Я...» — договорить свое завершающее вето он не успел, оно потерялось в визгливом выкрике одного из волков:

«Поединок! Я вызываю тебя, вожак! Ты не достоин называться вождем волков! Твой род вырождается, твое потомство слабо. Я бросаю тебе вызов и да будут предки справедливыми свидетелями!»

«Да будет так», — спокойно проговорил вожак. И волки тут же разошлись по краям поляны, оставив поединщиков один на один.

Эмбер спустился на ветку ниже, оказавшись совсем рядом с напряженным другом.

- Что это все значит, Лю? — Спросил он у волка.

«Каждый член стаи имеет право вызвать вожака на поединок. Ему нужно доказать свою силу, и в случае победы, он сам имеет право занять место вожака. Поединки ведутся насмерть. И ни один волк не имеет право вмешиваться в бой». — Взволнованно объяснял белый.

Тем временем волки на поляне принялись неспешно кружить по периметру, примеряясь и ожидая первой атаки. Слишком многое зависело для каждого из них от победы. Потому они не спешили. Младшие братья давно договорились как раз на такой случай. Если получилось бы так, что свидетелей вокруг не оказалось, тогда один вызывал вожака на поединок, и с помощью умения парализации второго, без труда побеждал. Применение магических умений к членам стаи было строжайше запрещено и каралось неизменно мучительной и страшной смертью. В данном же случае свидетели были, и необходимо подкорректировать план в связи с этим обстоятельством. Волк просто тянул время, тихо переговариваясь с братом. Вожак слышал только отголоски их разговора и не смог уловить даже общей сути, к сожалению. Может, правы братья и сила его рода угасает? Все свидетели поединка затаили дыхание в ожидании развязки.

Вожак не намерен был больше ждать, и пошел в атаку. Прыжок с занесенной мощной лапой и они сцепились. Пасти оскаливались, кусали куда попало. Сильные лапы наносили удары, способные вырубить взрослого хога. И расцепились, разошлись снова по поляне. Сложно было сказать, кто победит, противники казались примерно равными. После первой схватки особых повреждений никто не получил. И снова две серые тени метнулись навстречу друг другу. Белый Волк то приседал, то подавался вперед, то назад, переживал, зная подлость своих дядей. У них всегда все было исподтишка, со злым умыслом. Это один из их волчат оболгал его в ночь испытания. Эмбер тоже внимательно следил за схваткой волков. Все чувства кричали ему: что-то не так.

Тем временем поединок набирал обороты, противники, рыча, норовили вцепиться друг другу в глотки, чтобы окончить бой. У вожака была рассечена передняя ударная лапа, и он начал прихрамывать. У его оппонента кровоточил загривок, неприятно заливая морду, и заднее бедро было серьезно ранено. Он мысленно приказывал брату, чтобы тот в удобный момент применил на вожаке свое умение паралича, свидетелей потом можно будет уничтожить. Волки снова разошлись и неспешно принялись кружить по поляне, не сводя мрачных взглядов друг с друга. Люпус слишком поздно понял, что его отец подходит к закопанному капкану. Зубья сомкнулись на задней лапе виза одновременно с криком Эмбера «Осторожно!», накрепко впиваясь в плоть. Вожак взвыл. Это было словно сигналом для подлости братьев и парализующее умение достигло цели. Волк замер. А его брат, наслаждаясь моментом, медленно подбирался к замершему противнику.

− Что случилось? Почему вожак не двигается? – скороговоркой спросил Эм.

«Это второй волк наслал на него паралич!» − с отчаянием ответил Лю, бессильно наблюдая за неотвратимостью смерти отца.

− Почему все стоят? Разве это честно?

«Ни один волк не имеет права вмешиваться в поединок», − белый обреченно напомнил другу закон.

− Ну так я не волк, − пробормотал парень, спешно меняя легкую деревянную стрелу на боевой болт. Секундным делом было вскинуть арбалет, взять на прицел неторопливую цель и выстрелить. Тетива щелкнула, и сталь врезалась волку в шею. Меткий выстрел. Сраженный серый, издав булькающий звук, рухнул бездыханным в снег. Все звери оторопело несколько мгновений смотрели на мертвого волка со стальным болтом в шее, снег под ней окрашивался красным. А потом перевели взгляды на человека. Тот пожал плечами:

− Я не волк и ваши законы не нарушил, да и свои тоже. Ненавижу подлость, предательство, несправедливость.

А второй изменник, воспользовавшись всеобщим изумлением, неслышно начал отходить вглубь леса. Айк стрелой метнулся за ним, но схватить не успел.

«Сейчас же уходите!» − Прогремел голос вожака в головах Люпуса и Эмбера. − «Он отправится прямиком к стае и расскажет, что человек убил волка. К тому времени, как они будут здесь, вы должны уйти как можно дальше. С остальным я разберусь».

Эмбер ловко собрал все разложенные ранее вещи, спустился с дерева, подошел к мертвому волку и вытащил болт из его шеи. Обошел неподвижно стоявшего вожака, наклонился к его задней лапе, застрявшей в капкане. Нажал на уже известные педали механизма и раскрыл стальную пасть.

«Спасибо тебе, бесстрашный человек», − вожак чуть наклонил голову, пристально глядя в глаза парню. − «Помоги хоть немного моему сыну. И прощай»

− Пойдем, Лю, нам пора, − Эмбер подошел к волку, но Люпус, все еще пребывавший в шоке от произошедшего, медлил.

«Отец…» − он и сам не знал, что хотел сказать. Предложить вылечить раны? Или попрощаться? От первого гордый вожак наверняка откажется, а второе среди волков было не принято.

«Уходи, сынок. Не возвращайся к границам территории стаи. Прощай и будь счастлив».

Метель, грозившая начаться с самого утра, под завывания ветра все же посыпалась на землю мелким колючим снегом. Но теперь беглецам это только помогало. Снег скроет запахи и засыплет следы, а, значит, преследовать их не будут. Люпус снова чувствовал себя изгнанником, но на этот раз обернулся:

«Прощай, отец. Пусть сила предков хранит тебя!»

Примечания:

*Виз – вожак по Словарю Даля.

Глава 6. Эмбер.

Какое-то время они просто бежали рядом по лесу. Видно почти ничего не было, метель слепила глаза, ветер заставлял их слезиться, ноги утопали в высоких сугробах. Эмбер выбивался из сил. Люпус, видевший это, в конце концов, остановился и предложил:

«Давай я понесу тебя на спине, так будет быстрее и проще передвигаться».

Парень уже слышал от волка такое предложение, еще, когда они обдумывали план. Да, он умел ездить на кудах*, в седле, с поводьями, стременами и сбруей, но не на волке! Сомнения все еще отражались на лице и мелькали образами в голове человека, а волк уже подошел ближе, опустился на землю:

«Забирайся. Попробуй хотя бы. Не получится, будем идти, как ты привык».

Эмбер решился. Полез на спину к Лю. Он был мягкий и теплый. Белоснежная шерсть пахла лесом, солью и чем-то терпким, распознать не удавалось, но запах был очень приятным и притягивающим. Парень подполз по спине ближе к шее, обнял друга и зарылся лицом в пушистый мех. Удивительно, он всегда думал, что у диких животных должна быть жесткая щетинистая шерсть, но у волка она совершенно другая. А вот подрастающий хог, что крутился рядом с друзьями, обладал как раз такой шкуркой: светло-коричневая с подпалинами, она как раз и была гладкой, блестящей и довольно жесткой на ощупь, скрывая короткий вьющийся подшерсток. Кстати, малыш оказался выносливее человека и, судя по виду, нисколько не устал.

Волк осторожно поднялся и сделал первые пробные шаги. Парень понял, что, держась за шею зверя, сможет не соскальзывать и продолжить путь верхом. Тепло друга не даст ему замерзнуть, скорость позволит увеличить расстояние между ними и враждебной стаей. Да и цель путешествия станет ближе.

− Лю, ты сможешь разговаривать в пути? Ехать в молчании немного скучно, − как только волк перешел на легкую трусцу, подал голос человек. Эм не хотел отвлекать друга от бега, но сидеть молча уже не было сил. Хотелось скорее поделиться своими мыслями и предложением.

«Конечно, буду рад поговорить с тобой», − ответ пришел незамедлительно.

− Как думаешь, стая будет преследовать нас?

«Метель уже замела наши следы, ветер сдул запахи, да и отец не допустит этого, слово вожака – нерушимо».

− Было бы отлично… Мне еще о другом хочется поговорить. Я очень многое понял и узнал о тебе и твоей стае, пришло время рассказать и о себе. Хотя, рассказывать особо и нечего… − Эмбер замолчал на некоторое время, собираясь с мыслями, волк видел отдельные разрозненные образы, быстро мелькающие в его голове.

«Если ты не готов или не хочешь говорить, то не нужно. Знаю, как трудно решиться, как тяжело может быть вспоминать…» − Начал Люпус, но Эм тут же перебил его:

− Нет, я хочу рассказать! И расскажу. Просто мне нужно немного времени, никто раньше не хотел ничего обо мне знать, потому я никогда никому не рассказывал о себе.

Немного я уже успел разболтать. Маленьким жил с мамой на опушке леса, она была травницей. Нам всегда жилось непросто. Это из-за меня, из-за того, каким я родился. Люди не выглядят, как я. Чаще всего, у них черные волосы и глаза, а я… Меня считают ребенком демона, боятся и ненавидят. Люди на севере суеверны, поклоняются старым богам, верят в приметы, проводят обряды. Они думают, что такие, как я, приносят несчастья, не позволяют жить среди них, или хотя бы поблизости. Потому, когда я родился, в деревне нас не приняли. Отец построил дом на опушке леса, подальше от человеческого жилья. Люди осуждали его, и, в конце концов, он просто сбежал из деревни и больше о нем никто никогда не слышал. Я этого не помню, мама рассказывала, что тогда я был слишком маленьким. Так мы и остались с ней вдвоем.

Она много трудилась, чтобы прокормить нас. Когда я подрос, то стал помогать ей. Долго не понимал, почему все всегда сторонились меня. Мама иногда брала меня с собой в деревню, я видел, как другие дети играли, резвились, но как только я пытался подойти, всегда появлялся кто-то из взрослых и уводил их. А меня прогоняли, называя разными словами, значения которых я узнал намного позже, − Эмбер перевел дыхание, пытаясь справиться с нахлынувшей старой обидой и болью от воспоминаний. Волк сочувствующе смотрел образы, что появлялись перед мысленным взором. Уж он, как никто другой, понимал, через что проходил маленький мальчик. Быть не принятым в стае себе подобных – хуже не может и быть. Этого мальчика не просто сторонились, его оскорбляли, прогоняли, жестокие дети кидали в него грязь и камни, когда поняли, что их за такое не накажут, а даже похвалят.

− Но было и хорошее. – Парень с усилием вынырнул из тяжких воспоминаний, решив, что достаточно объяснил другу о своей необычной внешности. – Люди очень жестоки, то, чего боятся и не понимают, стараются уничтожить. Они могли бы просто убить меня и маму. Но суеверные люди – суеверны до конца. Их вера, что тот, кто убьет ребенка демона, навлечет на себя и всю свою семью несчастья до конца времен, спасла нам жизни, потому что никто так и не решился сделать это. Конечно, я не ребенок демона, просто родился не таким, как все, мама всегда говорила, что я необычный, а потому, меня ждет необычная и интересная судьба. Я верил ей. Она очень меня любила и заботилась.

Мы, в общем-то, неплохо жили с ней, пока однажды, она не пошла за цветком, который распускается только в дождливую погоду. Он нужен был, чтобы спасти тяжелобольного человека в деревне. Мама искала этот цветок весь вечер и половину ночи на холоде, в сырости и, конечно, нашла. Но сама заболела. Поначалу казалось, что ничего серьезного, потому она продолжала заниматься обычными делами. Но потом ей становилось все хуже, у нее был такой страшный кашель! Я очень переживал и боялся за нее. Потому, ухаживал и помогал еще больше. Делал, что только мог! Собирал травы, варил отвары, готовил еду, но ничего не помогало. Тогда я отправился в деревню за лекарем, надеясь, что тот сможет как-то помочь. Меня прогнали. Лекарь сказал, что мама сама виновата, это неотвратимая расплата за то, что растит дитя демона, которое приносит только несчастья, − голос парня надломился из-за сжавшегося горла и слез, уже стекавших по лицу. Волк поскуливал, слыша отчаяние в голосе друга и видя образы напуганного мальчика, которого выставляет за дверь самодовольный здоровый усатый мужчина.

− Мама умерла, а я обезумел от горя. Ненавидел людей. Они гнали нас с мамой − мы терпели, оскорбляли и унижали − мы не отвечали, но тогда, меня просто разрывало от боли и ненависти. И я пошел в деревню, и проклинал ее жителей, призывая на них все несчастья, какие только мог придумать. Потом отправился в лес, набрал ядовитых ягод, и ночью подсыпал их всем сапи** и кудам в ясли и рептухи***, свиньям в корыта. В деревне начался мор скотины. Люди, как и раньше, винили во всем дитя демона, то есть меня. Но в этот раз, я впервые был действительно виноват. Они пошли к моему дому и сожгли его, я прятался, но все видел. Мне стыдно до сих пор за тот свой поступок, как и за многие другие. Тогда я дал себе слово, что больше никогда умышленно не буду вредить людям, − Эмбер подвинулся ближе к шее волка и уже шептал ему на ухо свои постыдные признания.

− Оставаться в тех краях я, конечно же, больше не мог. И сбежал. Скитался по деревням и маленьким городкам. И везде встречал одно и то же отношение, люди боялись меня, избегали, прогоняли. Я научился скрывать свои глаза и волосы под низко надвинутым капюшоном, и тогда мне удавалось задержаться где-нибудь на несколько дней. Заработать хоть немного монет честным трудом у меня не получалось. Никто не хотел покупать у оборванного мальчишки травы и давать ему мелкую работу или поручения. Я голодал и всеми силами старался выкарабкаться. Жизнь в лесу, охота и рыбалка научили меня быть незаметным, острожным и ловким, а это незаменимые качества для мелких воришек. Да, я воровал, чтобы хоть немного поесть. Это были трудные времена, и я ими совсем не горжусь.

Потом я повстречал старика. Он лежал на обочине дороги без сил, и я помог ему добраться до дома. Старец взял меня к себе и очень многому научил. Читать и писать, ориентироваться по звездам и картам. В его доме было множество книг, я с удовольствием читал и перечитывал их. Стрелять я умел только из самодельного лука, он подарил мне мой первый арбалет и научил им пользоваться. И много-много всего еще. Этот старик раньше был военным, потерял на войне левый глаз, правый тоже почти ничего не видел, и он не знал, как я выгляжу, потому был добр со мной. А когда соседки рассказали ему, что я дитя демона, все равно не выгнал. Он защищал и оберегал меня, не позволял людям злословить в своем присутствии. Говорил, что я обычный мальчик и нет во мне ничего демонического. В деревне, где мы с ним жили, его уважали, потому терпели и меня. Благодаря ему я понял, что не все люди жестоки. За маленькую услугу он отплатил мне огромным добром. Я был благодарен, помогал по хозяйству и заботился о нем, как умел.

Мы прожили со стариком пять зим, но он был уже в преклонных годах, и тоже умер. Суеверные люди снова стали прогонять. Но к тому времени я уже не был напуганным озлобленным ребенком. Старец раскрыл для меня много истин и хороших знаний. Я изменился и был готов. Собрал кучу полезных в путешествии вещей и отправился скитаться… − Пауза затягивалась, а парень все никак не мог решиться на заключительную и самую важную часть своего рассказа,он боялся, что волк откажется идти с ним.

Люпус тоже молчал, он обдумывал и заново переживал рассказ друга. Оказывается, люди намного более жестоки, чем волки стаи. В то же время перед мысленным взором мелькали образы человека и зверя, идущих куда-то рядом. Эмбер думает о том, чтобы идти дальше вместе. Это очень радовало. Но, наверное, нужно было что-то сказать парню. Лю помнил, как ждал ответа друга, когда поведал ему о жизни в стае.

«Я не осуждаю тебя, Эм. В твоей судьбе было много тяжелых испытаний, мне жаль, что люди не понимают и не принимают тебя. Я знаю, что это такое. Мы с тобой так похожи. Оба не приняты собратьями. Но теперь ты есть у меня, а я есть у тебя. Это ведь хорошо, найти друга».

− Да. Ты прав.

Они замолчали надолго. Обычно говорящий без умолку, Эмбер выдохся, все же слишком много сил отнял у него рассказ о своей жизни. Но от идеи позвать друга с собой в путешествие парень отказываться не собирался. Люпус же продолжал обдумывать сегодняшний день, который уже почти закончился. Светила не было видно из-за плотных туч, но оно уже садилось за деревьями, сумерки накрывали лес.

− Лю, как думаешь, можем мы остановиться и сделать привал? Или лучше идти и ночью, чтобы оказаться как можно дальше от границы с территорией стаи?

«Если ты устал, можно остановиться. Я же мог бы идти и дальше. Возможно, так будет даже лучше».

− Тогда продолжим путь, только я пойду сам. Хватит тебе меня катать. Я уже чувствую, как затекли у тебя мышцы на спине и шее.

«Ничего у меня не затекло», − пробурчал обиженно волк. Он чувствовал, что мог бы нести друга еще дольше, тот не был особо тяжелым. Но честно признался себе, что не без усталости. Возможно, с непривычки мышцы так напряглись, ведь раньше никто не ездил на нем.

Эмбер соскользнул со спины Люпуса, и дальше они шли рядом. Метель и не собиралась утихать, звезд видно не было, и человек не мог ориентироваться, в каком направлении им двигаться. Вспомнился вечер, когда он только повстречал волка, кажется, это было сотню зим назад, хотя прошло всего несколько дней. Тогда необъяснимое чувство привело к месту силы, что спасло ему жизнь. Отголоски этого чувства блуждали в нем и сейчас, заставляя продвигаться все дальше по ночному зимнему лесу, несмотря на непогоду.

Люпус несколько раз останавливался и предлагал взять на спину парня и маленького хога, что, не отставая, бежал рядом с друзьями. К середине ночи все начали уставать, необходим был отдых. Эмбер уже собирался сказать волку, что пора остановиться на привал, как они неожиданно выбрались на ровную площадку, в которой оба друга сразу узнали место силы. Спиралью сложенные камни разной величины были едва различимы в темноте, однако остатки силы в них, не оставляли сомнений.

Они устроились у большого валуна с подветренной стороны. Человек споро развел костер, подкрепился разогретым на огне мясом капера, угостил хога макками и устроился под теплым боком у волка. Самое время было продолжить разговор.

− Хорошо, что мы нашли это место, − начал парень, − в места силы редко заходят животные, стараются обходить стороной. У людей есть легенды и сказки о том, что раньше в древние времена во всем мире была магия. В воде, воздухе, самой земле. Места силы излучали эту магию, и все живые существа подпитывались ей. Но великие маги древности вытягивали силу, оставляя ее себе, использовали не во благо, и стали почти всемогущими. А их законы оказывались все более жестокими, распри и войны – кровавыми, люди – алчными и коварными. В погоне за властью и золотом они потеряли человеческий облик. И тогда Туан отнял у своих детей магию, чтобы вспомнили они, что всего лишь люди, и жили по-человечески. Но они не поняли бога, гневались, роптали и начали вытягивать все больше магии из мест силы. Расстроенный непокорностью и глупостью детей Туан сделал так, чтоб не могли они больше тянуть силу, но оказалось поздно. Магии было взято слишком много и она постепенно начала покидать этот мир. С севера, где жили самые сильные стихийные маги, на юг. Поэтому, говорят, северные места силы либо полностью пусты, либо имеют совсем немного силы. А люди могут только чувствовать, но не брать магию. И не рождается среди них больше чародеев.

Это старинная легенда. Наверное, в ней не все правда, но что-то, определенно, есть. Я думаю, просто люди, в самом деле, выкачали слишком много силы из земли. Они ведь, действительно, алчные. Не умеют останавливаться, желая все больше и больше. В северных землях, где я жил, все места силы мертвые. Это − первое с остатками магии, которое я встретил. Я чувствую ее. Мне нравится. Теперь я больше верю и в другую легенду, которую тоже хочу тебе рассказать, − удачно подвернувшаяся на ум легенда о местах силы, по мнению парня, помогла ему объявить, наконец, о цели его путешествия и пригласить волка идти вместе. Люпус же с удовольствием слушал человеческие сказки. Подкрепленные образами из сознания парня, они стали яркими и интересными. Волчьи легенды были более жестокими, зато четко и ясно учили чему-либо. Не было вариантов и двойных смыслов, и тем любопытней казались людские. Несмотря на усталость, белый готов был послушать еще одну.

«Мне понравились твои легенды. Давай, рассказывай другую», − волк зевнул, уложил голову на лапы так, чтобы не упускать из вида лицо друга и приготовился слушать.

− Я услышал ее не так давно, когда скитался по городкам и деревням после смерти старика. На юге, где суша кончается скалистым берегом и начинается море, есть остров. Он называется Пулау. В древности, я тебе уже рассказывал, законы были жестоки, особенно борьба за власть. Правители не терпели конкуренции, поэтому неугодных или просто «лишних» наследников ссылали на этот остров. Там располагается сразу несколько мест силы и все они были как-то особенно настроены могущественными колдунами, чтобы никто не мог его покинуть. Однако ссылаемые люди являлись наследниками королевских кровей и сами были хорошими магами. Они колдовали несколько поколений, пока еще могли, и места силы покорились их воле, ведь чародеи не только брали, но и отдавали магию. Использовали ее бережно и никому не вредили.

Время шло, люди лишились своей магии, а чары ослабли. Сила зажила своей жизнью и, охраняя покой великих чародеев древности, так и не ставших королями, превратила остров в место, куда никто не может попасть с дурными намерениями. Остров спокойствия. Говорят, там и по сей день собираются разные люди, отверженные, отчаявшиеся, уставшие. На мосту скорби, что ведет к острову, нужно всего лишь пройти испытание магии. И если она пропустит, в этом месте можно счастливо зажить, ведь дурных существ там нет и быть не может.

Я отправился в путь, чтобы найти этот остров и поселиться там. Ведь среди людей мне нет места, и жить спокойно не удастся.

Волк закатил глаза. Легенда была интересной, однако, он не поверил, что существует такое место. Люди, волки, и все остальные живые существа в мире очень жестоки. Как же оно могло возникнуть? Странно, что Эмбер поверил в существование острова Пулау.

− Не веришь, да? – Увидев, как скептически волк смотрит на него, парень огорчился, но с горячностью продолжил:

− А я верю! Верю! И найду это место! Я хотел предложить пойти на его поиски вместе. Но теперь вижу, что ты не захочешь тратить время на бесполезный путь…

«Подожди, почему ты говоришь за меня? Разве я сказал, что не хочу идти? Я давно для себя решил, что пойду за тобой. Этот путь, или иной. Даже если бы ты не позвал, я все равно хотел следовать за тобой. Хотя бы на расстоянии, но быть ближе к тебе. Ты же мой единственный друг, мне и идти-то больше некуда. И если ты движешься к острову, значит, я иду с тобой. Так ли важно, чтобы я тоже верил в его существование? Мы просто пойдем вместе и посмотрим, есть он там или нет».

Эмбер поморщился. Ответ волка не очень ему понравился. Впрочем, если подумать, это же действительно всего лишь легенда, сказка для детей, что в жестоком мире есть хорошее место, в которое любой, не имеющий в сердце зла, может попасть и счастливо жить. Такие легенды нужны детям, чтобы верить в лучшее. Он и сам недавно был ребенком, пусть нелегкая жизнь и заставила его повзрослеть раньше времени. Почему он так загорелся идеей найти тот остров? Потому что устал от того, что все боятся его и ненавидят, потому что просто хотел жить спокойной счастливой жизнью. Но именно эта сказка запала ему в душу. Он очень хотел верить, что в ней есть доля правды. Нужно пойти и, как сказал волк, убедиться, что остров существует. И тем больше будет удивление и радость друга, когда они поселятся там!

− Тогда смотри, у меня есть карта. Она не очень точная к югу, но позже можно будет попробовать найти другую в одном из городов, − с этими словами парень достал небольшой тубус, развернул перед Люпусом карту и принялся объяснять обозначения, как читать и ориентироваться. – Я дополнял ее в пути, но сейчас не видно звезд и я не уверен, в каком направлении мы все время двигались. Метель стихает, возможно, чуть позже, когда тучи разойдутся, смогу определить, где мы находимся. А вот тут, смотри, заканчивается суша, − он провел пальцем по изломанному краю начертанной на карте земли, − примерно в это место нам и нужно попасть.

Какое-то время они еще рассматривали карту и обсуждали предстоящий путь. После, Эмбер определился с направлением и сделал пометки. Ночь подходила к концу и, сморенные усталостью, друзья погрузились в сон, предстояло набраться сил перед долгим путешествием на юг.

Примечания:

*Сапи – корова.

**Куда – лошадь.

*** Рептух – кормушка на шее для лошадей. Используется в походах и в стойлах, чтобы животные не заглатывали корм в больших количествах сразу.

Глава 7. Ловушка.

Уставшие друзья мирно спали, а сила вокруг них жила своей жизнью, как и всегда. Она клубилась вокруг человека и волка, обволакивала, ласкала; ее было слишком мало, чтобы как-то повлиять на самих спящих, но кое-что все же она могла.

Волк видел чудесный сон. Он чувствовал себя полным сил и энергии, выше, здоровее. Будто другой волк и в тоже время это был он. Унылый зимний пейзаж сменился сочной зеленью вокруг, пташки пели в кустах и на деревьях. Лес был не знаком, но главным было не это. Рядом с ним бежала волчица с черной, как ночь, шерстью и яркими желтыми глазами. Люпус каким-то образом знал, что Она − его пара. Странно, как такое возможно? Из кустов послышался лай и на поляну, по которой бежал волк со своей парой, вывалились пятеро щенков. Они толкались, играли, шуточно покусывали друг друга. Четверо из них были такие же черные, как и, очевидно, их мать, а один − белоснежный, его шерстка притягивала взгляд, блестя на солнце. Они кричали ему что-то, но слов было не разобрать. Волчица остановилась, и он ощутил такой прилив нежности и любви, что его чуть с ног не сбило, она коротко и, казалось, привычно лизнула в нос. Волк хотел что-то сказать или сделать, но его утянуло в водоворот реальности и видение, превратившись в незабываемый сон и цель жизни, исчезло одновременно с пробуждением.

Эмбер так же проснулся, вскочил на ноги и принялся нервно расхаживать перед волком.

− Как думаешь, сны в месте силы бывают вещими? — спросили они друг у друга одновременно.

− Что ты видел? — снова одинаковый вопрос.

− Я видел себя чародеем! — возбужденно заговорил Эм, — Как в древности. Мне подвластен был ветер. Я мог клинками из ветра перерезать самую толстую веревку и даже сталь поддавалась его напору. Стрелы и болты всегда летели в цель, и вообще, я был невероятно силен! Это отличный сон, определенно — вещий! Да, мы же в месте силы. А ты что видел?

Волк пересказал другу свой сон и тоже очень надеялся, что тот сбудется, это было бы просто чудесно. Но в конце все же поинтересовался:

«Не навеяны ли эти сны твоими вчерашними рассказами? Ты хорошо рассказывал, я многое отлично представил себе, да и у тебя фантазия очень яркая. Возможно, мы впечатлились твоими легендами, вот и привиделось такое».

Парню жалко было признавать, что это вполне возможно. Решил немного увильнуть от ответа:

− Кто знает? Я не буду думать о таком, и портить себе отличное настроение и впечатление от видения, а ты как хочешь. Поживем и увидим, вещие это сны, или нет.

Люпус кивнул. Пожалуй, парень прав. Да и времени на раздумья уже не оставалось, пришла пора двигаться дальше.

***

Спустя неделю пути, стало очевидным, что погони нет. Эмбер окончательно успокоился, и можно было замедлить ход, поохотиться, отдохнуть, набраться сил. Места были дикие, люди почти никогда не захаживали в эти глухие леса. Волк отлично чувствовал чащу, безошибочно определяя, на кого можно охотиться, чтобы не навредить лесу. Разумных хищников не попадалось, а те, что были, не подходили к друзьям и на пан.

Со времени поединка вожака и ночи бегства от территории стаи, друзья окончательно сблизились и понимали друг друга с полуслова. Доверие и взаимовыручка стали их неизменными спутниками. Они много общались. Эмбер рассказывал о том, что знал и читал, учил волка незнакомым словам и понятиям, которые тот запоминал сходу и умело пользовался. Лю очень помогали образы, что он видел перед мысленным взором, со временем они становились все ярче, понятнее, иногда он слышал голоса из воспоминаний друга. Парень даже начал учить волка читать, поражаясь его разуму и способности схватывать все на лету. Люпус, в свою очередь, рассказывал другу о лесе вокруг, о том, как чувствует его, помогал, как раньше, зверькам, попавшим в беду, чем восхищал Эмбера. Дружба их крепла день за днем.

И все было спокойно, пока, на исходе месяца продвижения на юг, Люпуса не настигло чутье. Оно появилось неожиданно, когда друзья только начали очередной дневной переход. Лес слегка поредел, но они не обратили на это внимания.

«Эм, я чувствую, в той стороне кому-то нужна помощь», — кивнул волк на юго-запад, — «Сбегаю, посмотрю, что там».

− Подожди, я с тобой, — откликнулся парень. Он восхищался возможностями и желанием друга помогать всем живым существам, нуждающимся в нем. И не хотел пропустить такой момент.

«Да ладно, это, кажется, не далеко, я туда и обратно», — Люпус, в свою очередь, слегка стеснялся, что приходится задерживаться в пути из-за его помощи другим. С последними словами он рванул в нужную сторону. Эм, досадливо бубня что-то неразборчивое вслед, двинулся за другом. Бежать пришлось не долго, но поискать изрядно, ветер дул в спину, потому почувствовать запах было невозможно. Чутье вело, задавая направление.

Белый выбежал на небольшую просеку, где остановился, разглядывая странную конструкцию, к которой и привело его желание помочь попавшему в беду. Строение, сложенное из пригнанных друг к другу бревен, сужающееся кверху, было слишком низко для человеческого жилища, да и в воспоминаниях Эмбера такого он не видел. Сбоку строения было аккуратное отверстие, из которого доносился жалобный визг. Похоже, какой-то детеныш хога сидел внутри. Не чувствуя опасности, волк приблизился к строению.

Отставший от друга Эмбер, выскочив на просеку, увидел, что тот подходит к пирамиде странного вида. Усеченная сверху, не слишком большая, с окошком на одной из сторон, доверия она не внушала и что-то упорно напоминала. Парень нахмурился и сосредоточился, вспомнить ему казалось очень важным. И он вспомнил. Однажды, очень давно, он увидел похожую в глухом лесу, где они с мамой искали редкие травы. Тогда мальчик спросил, что это за домик, и мать объяснила. Это ловушка для волков или других крупных хищников. Такая конструкция делалась тяжелой и устойчивой, зарывалась в землю, чтобы пойманный зверь не мог освободиться и бежать. В одной из стен располагалось окно, по периметру которого хитрым способом прикреплялись металлические колышки остриями внутрь. В ту ловушку помещался свин, или аям*, запахом и криками привлекая хищников. Зверь подходил, просовывал голову в окошко, а высунуть не мог из-за колышков, впивавшихся ему в шею и не пускающих наружу. Как раз у такой и стоял сейчас его друг.

− Лю, стой, это ловушка, — прокричал парень, но было поздно, волк уже просунул голову в отверстие.

− Ну как же так, Люпус! Ведь разумный же волк! — Эмбер поспешил к заточенному, на ходу причитая, одновременно расстраиваясь и злясь. Будет непросто освободить друга, не поранив.

Застрял волк основательно. Отверстие не было рассчитано на такого крупного зверя, однако же, он умудрился легко в него протиснуться. Колышки, хорошо заточенные, больно впивались в шею, не давая пошевелиться. Положение было незавидным, волк чувствовал себя глупым и недальновидным, удивляясь, почему ловушка не вызвала у него подозрений. Слишком спокойным было путешествие, лес глухим, инстинкты ослабли, сознание расслабилось.

«Прости, друг, я не подумал, что это может быть ловушкой. Хотел помочь хогу, хоть он и оглушил уже меня своим визгом. Ты можешь помочь мне выбраться?» − услышав шаги Эмбера, начал волк.

− Попробую, но будет непросто, окошко очень маленькое, я даже руку не могу просунуть. Придется действовать грубой силой, − с этими словами парень снял с плеча свою сумку и достал топорик. Он решил просто прорубить другу путь на свободу. Расшатав несколько колышков с одного бока, Эм принялся за работу.

Стук разносился далеко по лесу, но друзей это не волновало, они считали места безлюдными. Эмбер почти закончил, оставалось всего несколько взмахов, когда из чащи вышли пятеро человек. Они двигались с разных сторон, полукругом, постепенно сужая его. В центре шел их руководитель, опытный охотник, в руках его было мощное копье, с крупным стальным наконечником, под левой рукой висели ножны с кинжалом так, чтобы, при необходимости, можно было быстро и легко его извлечь. Трое других с арбалетами, уже заряженными болтами с охотничьими срезами на концах. Эти болты очень опасны, они имеют трехгранное навершие, а зубцы плечика — глубокие выемки. Попав в цель, благодаря острой заточке, они сильно впиваются в плоть, и вытащить их очень трудно из-за зубцов, мешающих с обратной стороны. Такой болт предназначен для охоты на крупную дичь, обеспечивая одним выстрелом обильное кровотечение у жертвы, а, значит, быструю потерю сил. И последний из прибывших, пятый, держался в некотором отдалении от остальных, в руках его не было оружия, на голове — плотный капюшон, не дававший разглядеть лица, и весь его вид выделялся среди здоровых охотников. Более щуплый, ниже ростом, его скорее можно было назвать вором, чем охотником, но держался уверенно, казалось, от него и нужно ожидать самой большой опасности.

− Эй, парень, что ты там делаешь? – подал голос шедший впереди других мужчина.

Эмбер вздрогнул, он не ожидал появления людей в этом месте. Хотя, раз есть ловушка, должны быть и те, кто установил ее. Как же он не подумал об этом? Выпустив из рук топор, надвинул капюшон пониже, чтобы охотники, а судя по одежде, походкам и, главное, заряженным арбалетам, направленным на Люпуса, это были именно они, не увидели его глаз и волос. Мужчины медленно приближались, оружие их было готово к бою, и парень выдвинулся вперед, закрывая собой друга.

− Не трогайте его, это мой волк, он разумный и никому не причинит вреда, − страх прорывался в голосе Эмбера, однако он выхватил свой арбалет из-за спины, вставил ногу в стремя и натянул тетиву, из колчана на ощупь достал боевой болт и установил на ложе, направил на мужчин:

− Не хочу с вами драться, волк случайно попал в вашу ловушку. Я не думал, что в этих местах ходят люди. А сейчас просто хотел освободить его. После мы сразу уйдем.

− Хороший зверь, крупный, за его шкуру заплатят золотом, − донеслось до парня сбоку, и он перевел взгляд на коренастого человека, замыкавшего полукруг. Эмбер похолодел, их не отпустят просто так, шкуры диких зверей ценились разными людьми: коллекционерами, охотниками, богачами и высшей знатью. Использовались по-всякому. А шкура такого редкого окраса и мягкости будет оценена очень дорого.

Люпус стоял без движения на полусогнутых лапах, они затекли и подрагивали, спина, так же находящаяся в неудобном положении, начала болеть, стальные шипы впивались в кожу шеи, но все это стало неважным, когда он услышал, что его шкура стоит очень дорого. Волк понял, что уйти им не дадут. Положение осложняло и то, что он не способен сражаться. Да что там, он даже не знает, сколько противников пришло к ловушке. Однако Эмбер сильно подпортил ловушку и, если постараться, несмотря на боль, можно будет освободиться.

«Эм, мне кажется, я смогу вырваться. Ты неплохо расшатал колышки и подрубил бревна. Конечно, будет рана на шее, но я смогу помочь тебе в бою, или мы сможем сбежать, прыгнешь мне на спину, и они нас не догонят. Кстати, сколько их и где они находятся?» − послал он парню сообщение. «Попробуй ответить мысленно, как мы делали раньше», − поспешил добавить Лю, чтобы Эм не начал шептать и не выдал их планы.

Они действительно пробовали общаться мысленно. Волк подумал, что, если Эм слышит его сообщения, то, скорее всего, может и сам посылать такие же. Сказать, когда такое может пригодиться, было сложно, но друзья пытались. Получалось не слишком удачно. Парень старался, чтобы друг услышал его, но волк слышал только тишину. Пока однажды не промелькнул намек на мимолетную мысль. В слова она не сложилась, но это дало надежду, и они стали регулярно тренироваться. Общее настроение сообщений волк теперь улавливал без труда, но слов разобрать не мог. А сейчас надеялся, что хоть что-то у друга получится передать. И услышал:

«Пятеро. Пятеро. Пятеро! Слышишь?» — слова окрасились эмоциями: страх, неуверенность, решимость.

«Слышу. Зачем ты повторяешь столько раз?»

«Подумал, что так хоть одно слово, но долетит», — с поддержкой друга парень почувствовал себя увереннее. «Стоят полукругом, ближайший к тебе меньше, чем в двадцати пенгах».

− Может, отпустим мальчишку? Пусть уходят, — предложил мужчина справа от главного.

− Целься в шею, не попорть шкуру, — шепнул своему товарищу крайний мужчина, который первым и высказался о стоимости шкуры Люпуса. Тот, не задумываясь, навел арбалет на волка и начал прицеливаться.

− Не стрелять без команды. Сначала нужно разобраться, — мужчина в центре, судя по всему руководивший охотниками, властно поднял руку.

− Не трогайте волка, пожалуйста! Он, правда, разумный, он − мой единственный друг, — последние слова парень произнес тише и с чувством, впрочем, уже не рассчитывая на понимание. Он так же знал, что против пятерых охотников шансов выстоять не много.

- А что нам за это будет? — Глумливо уточнил лидер. — Шкура волка стоит много золотых монет, а ты что можешь предложить?

Парень предложил все, что у него было, и еще отработать. Он готов был отдать что угодно, лишь бы попавший в ловушку друг остался цел. Охотники, перебрасываясь издевательскими ответами, подходили ближе, сужая полукруг и лишая возможности успешного бегства.

Хог, до этого незаметный, вышел на просеку. Абсолютно бесшумно начал медленно прокрадываться к охотникам со спины. Эмбер видел маневр зверька, но что мог сделать такой маленький свин против пятерых охотников? И все же, сам не зная, на что надеяться, парень подобрался, послал и волку мысленную готовность. Договориться, несмотря на слова лидера, не получится, это он понимал отчетливо.

Тем временем хог, набирая скорость, приближался к двум охотникам слева от Эмбера, они и собирались стрелять так, чтобы не повредить шкуру волка. И ждать больше были не намерены. Крайний, вскинув арбалет, выстрелил, несмотря на приказ лидера. Болт, звонко жужжа, стремительно летел прямо волку в шею. Эмбер в отчаянии вдруг вспомнил свои видения месячной давности у места силы, в которых менял траекторию полета стрел одним движением руки. Ему от всего сердца хотелось в тот миг стать таким чародеем, каким видел себя тогда. Всего на долю секунды, чтобы изменить курс стрелы. И вдруг она, будто под напором взгляда и желания парня свернула от шеи и, рванув мимо него, впилась волку глубоко в бедро. Эм не поверил глазам. Люпус взвыл, боль была не слишком сильной, но неожиданной. Он, упираясь лапами, резко дернул головой вбок и назад, высвобождаясь из ловушки, с треском ломая конструкцию и распарывая оставшимися кольями шею.

Хог воинственно засвистел и бесстрашно кинулся топтать, мешая, отвлекая сначала одного, следом сбивая с ног его товарища. Тот, падая, неудачно оступился, взмахивая руками, в которых держал оружие, случайно разряжая его в воздух. Эмбер, больше не задумываясь, выстрелил в того, который ранил волка. Стрела, звонко свистнула и вонзилась прямо в сердце охотнику. Тот рухнул в снег, не издав ни единого звука. Подумать над этим, или чем-то другим времени не было, перезаряжая арбалет, оставалось только смотреть и запоминать все, что происходило вокруг, чтобы потом разобрать по воспоминаниям. А действовать нужно было так быстро, как только возможно.

Лидер охотников не растерялся, он прекрасно видел и стрелу, свернувшую с курса в одно мгновение, и стрелка, который, почти не целясь, уложил насмерть одного из опытнейших охотников. Волк, вырвавшийся из ловушки, хоть и был ранен в нескольких местах, скалился и вот-вот готов был вступить в схватку. Зверем он был крупным и крайне опасным. Расстановка сил складывалась не в пользу охотников. Этот человек не понял Эма, когда он говорил о разумности волка, а потому решил отвлечь внимание зверя свежей добычей, надеясь, что ее запах привлечет хищника. Парень еще перезаряжался, несколько секунд у мужчины было в запасе. Больше никого достать он не успевал. Стремительно разворачиваясь с копьем наперевес, туда, где маленький хог все еще пытался отвлечь и помешать второму охотнику, он сделал несколько быстрых шагов и выпад копьем, задевая хога, рассекая ему бок и передние лапы, которые у зверька тут же подогнулись. Малыш упал в снег и больше не шевелился.

- Баби! — прокричал Эм, как раз в этот момент вскинувший голову, от перезаряженного арбалета, — Малыш, держись!

Направил оружие на коварного обидчика маленьких хогов.

«Он мой!» — прорычал волк в голове парня, — «Займись другими». Сделать длинный прыжок ему помешало раненое бедро, на заднюю лапу он не мог опираться, тем не менее, добрался до мужчины быстро. Тот, разворачиваясь и вскидывая копье, собирался пронзить противника на подходе, не учитывая, что волк был разумным в полном смысле этого слова, и ловко увернулся, смыкая зубы на руке, державшей оружие. Люпус сильнее сжал челюсть с таким расчетом, чтобы сломать кости и обезвредить руку, а после, выпустив конечность, вцепился человеку в ногу, чтобы отрезать возможность преследования. Однако мужчина не собирался сдаваться, выхватив кинжал левой здоровой рукой, попытался всадить его противнику в бок, попав в ребро и только бесполезно чиркнув по шерсти, не оцарапав кожи. И тут же поплатился за это раздробленными костями во второй кисти.

Эмбер успел увидеть только, как волк надвигается на лидера, потом пришлось отвлечься на товарища крайнего охотника, который, растерявшись в начале схватки, уже перезаряжал свой арбалет, а метил по-прежнему в Люпуса. Парень выстрелил в него прежде, чем тот успел отпустить тетиву. На этот раз, он не целился в сердце, а просто пробил плечо, чтобы у соперника не было возможности держать и перезаряжать оружие. Мужчина покачнулся от удара боевого болта, но устоял на ногах. Схватился за раненое плечо, опустив оружие, а потом и вовсе выронил его, пытаясь вытащить из тела посторонний предмет. Наконечник этого болта был пропитан хитро-сваренным и настоянным соком одной травы, что вызывала долгий глубокий сон без сновидений, разбудить человека, выпившего отвар, было практически невозможно. Ради эксперимента Эм смазал этим соком один из боевых болтов, чтобы при случае проверить, действует ли трава на крупных животных.

Отвлекшись от своего противника, парень увидел, что волк искусал лидера и тот больше не представляет никакой опасности. Обе руки его висели вдоль туловища, с них стекали капли крови, бедро выглядело скверно: рана с рваными краями была глубокой и, видимо, был поврежден какой-то важный кровоток, потому что кровь из раны вырывалась пульсирующим фонтанчиком. Такое он уже видел, если не перетянуть ногу выше раны, этот человек очень скоро умрет. Оставались еще двое. Человек в капюшоне еще в начале боя отошел в сторону и издалека наблюдал за развитием событий, не помогая, и не мешая. Охотник, предлагавший ранее отпустить друзей, бросил свое оружие на землю и поднял руки вверх, жестами давая понять, что вступать в схватку не намерен. Волк, не доверяя больше никому из этих людей, подбежал к нему, сбил с ног и встал лапами на грудь, предотвращая все маневры со стороны врага.

− Хватит! Хватит! Я сдаюсь. Парень, отзови своего волка, пока он не перегрыз мне горло, − заговорил мужчина спокойным голосом. Волк на это утверждение только фыркнул, − Вы не убийцы, я понял. Твой волк мог разорвать лидера на куски, но не сделал этого, лишь обезвредил. Я видел, как ты стреляешь, быстро и четко в цель, тем не менее, твой противник всего лишь ранен. Им нужно помочь, иначе убийцами вы все-таки станете. У меня есть корпии, могу перевязать их. Я начинающий лекарь, увязался с ними, чтобы набить руку. Зашивать раны, перевязывать, делать все необходимое. Охота на диких зверей – опасный промысел, всякое случается. Отзови волка, он тяжелый, − прокряхтел в конце речи молодой мужчина. Эм перезарядил арбалет, направил его на юного лекаря и кивнул Люпусу, который неспешно убрал лапы с груди поверженного. Все трое оглянулись в поисках человека в капюшоне, но его уже нигде не было видно.

Волк, хромая, направился в сторону, где был раненый Баби, он чувствовал, что хогу срочно нужна помощь. Зверек лежал в снегу неподвижно на боку, из ран продолжала течь кровь. Удивительно, что в маленьком тельце еще теплилась жизнь. Приложив язык к самому серьезному повреждению, он призвал свою силу. Не жалея, вливал в малыша, раны затягивались на глазах, хог пошевелился. Люпусу и самому нужна была помощь. Торчащая из задней лапы стрела не давала крови остановиться, бедро немело. Рассеченная шея так же кровоточила. Но он не мог позволить отважному зверьку умереть, продолжая делиться с ним магией. Когда дело было почти сделано, он уже ничего не видел, пелена застилала взор, и волк потерял сознание, отдав всю силу, что была в нем, маленькому другу.

Примечания:

* Аям – курица.