Пустой звук

Глава 1

Дверь на лестницу распахнулась.

- Верни меня домой.

Лич обернулся, высокая фигура в темно-синем одеянии, расшитом, как звёздное небо. Кости обтягивала желтовато-зеленоватая трупная кожа. Лицо - под белой маской без никаких деталей, кроме прорезей для глаз.

Как тогда, когда он играл с его душой, как с солнечным зайчиком.

В дверях стоял Юрий Зангалийский, наемник и авантюрист, довоевавшийся до маршала и после севший на трон короля Зангалии. Тяжёлые эмалированные доспехи гербовых изумрудно-зелёных цветов, с гербовым же золотым грифоном. Руки сжимали изящный светлый меч-бастард со странной вязью, плетущейся по лезвию. Он откинул с шлема забрало в виде плачущего лица.

- Верни меня домой.

Лич продолжал смотреть без всякого выражения.

- У меня в руках Серебряная Погибель. Не пытайся заклясть меня - на моей шее Слеза Бога. Вокруг башни висит мой конклав. Твоя филактерия – монета в кармане. Тебе не уйти. Верни меня домой.

Лишь одно желание двигало им все двадцать лет этого безумного изгнания. Желание вернуться домой.

Он смутно помнил, как помнят странные, противоречащие бодрствованию сны, помнил то, как его душа носилась по фиолетовым стенам, словно зайчик, который отбрасывала эта безликая белая маска.

Он помнил и то, что было до этого: жену и двух очаровательных дочек, помнил свои собственные дом и банк - там, в стране, где города оканчивались на -град.

Помнил, как очнулся мальчиком, сыном конюха. Помнил, как ужаснулся: то, чем он зачитывался в студенческой молодости, те истории о выходцах из других миров, вдруг стало его жизнью.

Он помнил голод, нужду, то, как чудом попал в оруженосцы и то, как чудом выжил.

Битвы и осады. Наёмников. То, как конница налетает на пики. Разоренные деревни. Удушливый дым от горящих полей. Великую Смуту, раздирающую Зангалию вот уже семьдесят лет. Первого убитого – ему тогда едва перевалило за пятнадцать.

Пост лейтенанта.

Пост капитана.

Генерала. Маршала.

Он помнил дворец, превратившийся в город внутри города, лабиринт комнат и заговоров вокруг престарелого короля в слишком большой мантии, неспособного больше удерживать вассалов в подчинении.

Помнил тонкие и длинные руки черноглазого канцлера, и то, как они дёргались в конвульсиях, когда на пиру он ни с того ни с сего поперхнулся вином. Так бывает при дворе.

Помнил, как король тихо умер во сне. Никто и не знал, что ему помогли.

Помнил то, как железной рукой перерезал половину вассалов и поставил вместо них новых, доверенных, из своих армий. Как на поклон к нему, к узурпатору, приходили настоящие кронпринцы.

Помнил то, как выросло новое поколение могучих магов – на этот раз подчинённых единому ордену.

Помнил свой последний безумный поход. Пышные проводы, море людей, лес знамен. Половина из них остались лежать в песках при переходе Великой Солёной Пустоши на месте некогда высохшего Восточного Моря. Половина оставшихся умерла от жуткой гнили, которую переносили комары влажных лесов и дротики тамошних аборигенов. Помнил подступы к великим неприступным горам, и горцев, чьи коричневые сморщенные лица походили на изюм, боязливых, молчаливых, но неутомимых проводников.

Помнил внезапные обвалы. Упырей. Гулей. Умертвий. Ночные налёты нежити, которая плевать хотела на раны и потерю конечностей. Странных крылатых кадавров. Помнил внезапно восставший из-под земли скелет дракона, который вдруг исторг шаровую молнию, которая выкосила две когорты.

Помнил башню, зацепившуюся за вершину горы, огромной настолько, что у магов не хватало сил взлететь на её высоту. То, как солдаты шли вперед уже из чистого упрямства, прокладывая по лестнице путь через полчища живых мертвецов (горцы платили ему дань телами своих мертвых).

Три или четыре побитых отряда во дворе великой крепости. Последнюю чёрную башню. Пронизывающий ветер, холодный, как могила. Приказ пехоте стоять на месте, а магам – окружить здание и не дать ему уйти.

Казавшуюся бесконечной винтовую лестницу. Она была проложена между арками из человеческих костей, как будто бы Юрий Зангалийский нёсся между рёбер свернувшейся змеи.

Последнюю дверь - обычную дубовую дверь.

За которой была полукруглая комната. Именно по ее стенам и носилась его душа в ту чудовищную ночь.

- Выполняй требование, иначе – конец. Верни меня домой! – закричал он, подходя к столу, полному ворохом свитков. Слева было окно, через которое виднелись горы, пилой вгрызавшиеся в серое небо.

По ту сторону стола стоял виновник всего.

А за ним ждал истинный дом, настоящие родители, настоящая жена и дети.

- У меня Серебряная Погибель! Комната окружена Заклятием Пространственного Якоря! Я готов отдать половину души, чтобы уничтожить твою филактерию, после того разрублю твою тушу от плеча до пояса! Так что лучше верни.

Он врубился в стол. Свитки взвились в воздух, как осенняя листва.

- Меня.

Ударом кулака он разломал столешницу напополам.

- Домой!

Он опустил меч, словно успокоившись. Но вот только лицо спокойным не стало.

- Ну же! Так же, как достал меня оттуда! Верни…

- Ты не отдашь половину души.

Голос лича походил на шелест песка. Нечто замогильное слышалось в нем, нечто пронизывающие до костей корчащим холодом.

- Что? Да я!..

- При всем желании вряд ли выйдет, поскольку у тебя она попросту отсутствует в общепризнанном виде. На тебя никогда толком не работала магия разума. Ты не задумывался, почему?

Юрий остановился, пораженный. Откуда он это знал?

Лич прошел два шага по обломкам стола, и стал, заложив руки за спину, словно бы ничего не боялся.

- Но... – начал было Юрий.

- Ты, верно, думал, что это благодаря твоей железной воле. Но твоя воля ли это... Или просто невозможность действовать иначе? Тебе я дал кратно больше самостоятельности, нежели иным моим творениям, мой умный маленький гомункул, и однако же: ты все равно прошел предопределенный путь. И ты вернешься в столицу - политическую столицу всего цивилизованного мира - победителем последнего врага. Мои – твои – ставленники станут надежным подспорьем. Монополия на магию и религию...

- Но... Как же?..

Как же дом? Как же мороженое, а после пиво в парке, как же гаражи, образовывавшие многоуровневый лабиринт, где он играл мальчишкой, как же институт и бесконечность улиц и переулков города, как же, в конце концов, отец, возивший его рыбачить на своей "Волге", как же рассвет в день выпускного, который он встретил на берегу реки с друзьями, как же блины, которые он успел поесть в деревне у прабабушки, которую застал, как же рассказы деда о службе в артиллерийской части, как же бешеный круговорот документов, дел и лиц на работе?..

- Не мог я все это выдумать! Ты выдернул меня из моего дома! Из моей жизни!

Юрий сделал шаг вперед.

- Мои дети выросли без меня, слышишь ты, или нет, тварь ты противоестественная?

- Ты представляешь, как скучно порою бывает бессмертным? – ответил лич, - Нет уж, вряд ли ты это представишь, деятельный человек, чья жизнь подобна оглушительному грому...

- Не мог же я это – все это – придумать в десять лет!? – не слушал его Юрий, – Ты выдернул меня и забросил в этот мир. Я требую: верни меня домой, иначе!..

- Ты еще не понял? Ты этого не выдумывал. Я это выдумал. Мышление — высшая радость, и тем более радостно абстрактное конструирование. Оно может занять на недели, месяцы, годы, когда наскучит все остальное. Твоя Земля существует в той же мере, что "та река из молока, что отсюда далека" из детской песенки. Неужели ты действительно продолжал верить в нее? Несмотря на всю ту чушь, что я в ней нагородил? Несмотря на реальную политику, на Камеамеа, на Хлебникова, на интернет, на телевидение, на эпоху, в которую ты жил, в конце-то концов? Обладая такой, полноценно человеческой, свободой мысли и доступом к такому количеству информации, ты все равно продолжал принимать собственное прошлое за чистую монету? Я польщен. Даже если не принимать во внимание «тот мир», то куда делся твой отец, когда ты стал оруженосцем? Каким образом ты сам стал им? Строго говоря, ты начал безусловно существовать только с того момента, как поступил в наемники. Как тебя туда приняли? По правде говоря, я полагал, что ты, все время думая об этом, найдешь неувязки и станешь разыскивать меня, ведь я окажусь единственным ключом к этой загадке. Но этот вымысел оказался так живуч и правдоподобен… До сих пор не видел такого комплимента собственному творчеству. Благодарю за него.

Юрий стоял, ощущая, будто в его голове только что разбилась ваза, и не мог оторвать невидящего взгляда от фигуры перед ним. Он вспоминал лица своих дочерей. Как их звали?.. Лиза и Катя, кажется. Или Настя?.. Обе учились в частном лицее, одна заканчивала седьмой класс… вторая пятый. Но какая какой? Каким было лицо его жены? Как ее звали? Он все пытался уцепиться за память о них, но все воспоминания теперь казались нарисованными картинками. Их правдоподобие исчезало. Его память лопалась, как цветастый мыльный пузырь.

- Заплакали девочка и мальчик – и закрылся веселый балаганчик… Недурно ведь сочинил, а?

Пустота. Все будто бы хлопнуло и закончилось.

- И даже несмотря на то, что ты, бизнесмен средней руки, как ты верил, в чужом мире стал, ни много ни мало, королем, и более того, - величайшим из людских королей - даже несмотря на это ты продолжал верить в собственное прошлое? - спрашивал лич, стоя почти вплотную. Юрий чувствовал запах каких-то странных духов вперемешку с приглушенной трупной вонью. Только тут он заметил, что рот его открыт, а глаза с ужасом уставились в прорези маски, за которыми были лишь две бездны – две черных дыры в черепе. Юрий ужаснулся и тому, что меч по какой-то причине лежал в ножнах - когда он успел положить его обратно?..

- Отлично. Теперь я дам тебе монетку. Ломай ее, не стесняйся. Это тело обратится в прах, а башня опустеет. Ты вернешься в столицу. Но для начала я подправлю твою память - разговор-то доставил удовольствие, и однако же планы не терпят того, чтобы их нарушали ради красивых моментов, не так ли, мой друг?..

Лич говорил и говорил, нащупывая застежки шлема своими отвратительно холодными пальцами. Юрий начал укладывать в голове все, что сейчас произошло, все, что происходило двадцать последних безумных лет. Все обернулось пустотой. Уравнение дало в ответе ноль. Абсолютно все, что он считал своим, либо не принадлежало ему, либо оказалось обманом, пустым звуком, который создало самое ненавистное существо на свете, чтобы обмануть его! Тварь, имеющая с человеком одно общее: череп!

Внезапно Юрий отбросил лича, схватился за рукоять и выдернул из ножен Серебряную Погибель, свой меч, испепеляющий нежить.