Пустой II. Книга 4

Глава 1

Пустой II — 4 часть

Отметка показывала четвёртую ступень Ростка и никуда не двигалась. Руку убрал и всё равно глядел на чашу, будто отметка соскользнёт обратно, стоит мне отвернуться.

— Невозможно!

Голос Синары прошёл через весь класс. Она сжала кулаки, её источник вспыхнул и тут же ударил давлением.

— Это невозможно… — повторила она. — Чтобы какой-то отб… он был как и я. Моя семья… учителя, пилюли…

— Вот так вот! — вскочил Тавр. — Получила?

— Тихо! — попытался его остановить Варис.

— Да, Рейланд из деревни и он тоже Росток четвёртой ступени как и ты избалованная…

Варис заткнул ему рот.

Синара сделала шаг назад и потеряла равновесие. Один из её «слуг» тут же придержал её за локоть.

— Возможно, — выдохнула Севра. — Когда кто-то каждый день доводит Источник до дна… такое может произойти. Но с твоими гнёздами… это очень интересно.

— Ещё раз! — закричала Вельт. — Это ошибка, я требую повторной проверки.

— Девочка ты забылась, где ты находишься? — учитель повернулась к красной Синаре. — Я могу наказать тебя за такое поведение, а после того что ты устроила… Мало тебе не покажется.

Вельт сжала губы, и её лицо затряслось.

— Результат объявлен, — закончила Севра.

Тавр стоял с открытым ртом и смотрел, мне даже показалось или у него глаза заблестели. Дитя дружины напряг всё свое тело, чтобы броситься ко мне, но его остановил Одр.

— Четвёртая, — произнёс Варис для себя. Губы у него еле шевелились. — Две ступени сразу… Так разве бывает? — он говорил сам с собой. — Видимо, бывает…

— Вот он деревенский, — хмыкнул Сарн. — Снова всех удивил…

Бренна улыбнулась и тут же опустила глаза.

— Мало, — совершенно серьёзно сказал Одр. — Я думал, будет лучше.

Класс загудел.

— Такого даже у Корня не бывает!

— Ему помогает школа!

Меня словно по голове ударили. Мне кто-то помогает?

— Точно. — подхватил кто-то ещё.

— Да, ему дали другую пилюлю.

— Он же гнилой Лист… а мы… мы…

Севра стояла и смотрела на меня. Женщина улыбнулась одним уголком губ и пошла обратно к столу.

— Учитель!

— Севра Ясная Черта!

Вот только она не реагировала. Села за свой стол и тут же начала что-то писать. Гирт начал пятиться назад и ударился в Керса, оба свалились на пол. Вейд мотал головой из стороны в сторону и смотрел на Вельт, пока Лиара прятала свой взгляд. Только Эсса, у стола Севры, чуть повернула голову на пульсацию и улыбнулась мне.

Внутри у меня поднялось горячее и лёгкое. Не удовлетворение, а что-то шире и больше. Не сдержался и тоже улыбнулся, и тут же в голове щёлкнуло другое.

Западные ворота Школы Пути открыты сегодня. Библиотека, куда пускают чужих за плату. Два зелёных ядра ждут в Схроне. Метка сектантов, дорога через город, закат. Сегодня.

Тепло схлынуло так же быстро, как поднялось. Праздник кончился, толком и не начавшись, и остался один расчёт: сколько у меня времени и на что его хватит.

— Могу ли я идти? — спросил я тут же.

Севра подняла свой взгляд на меня и моргнула:

— Куда?

— У меня дела в городе.

Её брови поползли на лоб. Тавр рядом издал звук, будто подавился. Кто-то из серых хмыкнул. Учитель ещё пульсацию глядела на меня и уже не скрывала своей улыбки.

— Больше я сегодня ничего не дам, — пожала она плечами. — Если тебя отпустили… ты свободен, но после обязательно ко мне зайди.

Развернулся и двинулся к выходу, спиной чувствуя, как весь класс провожает меня взглядами.

— Рейланд! — окликнул Тавр.

Обернулся уже в дверях.

— Ты… — он не нашёл слов и махнул рукой. — Куда?

— Тренируйтесь без меня. Варис держит порядок.

Вышел. За дверью коридор был пуст. Зашагал быстро, потом сорвался почти на бег. Кого-то из учеников толкнул плечом. Меня попытались остановить, но я уже умчался, пока мне в спину неслись проклятия.

Первые несколько дворов в голове держалось одно слово: «успеть». Ни планов, ни расчёта, только это. Ноги сами несли, дыхание рвалось, и двор сменялся двором. Потом я поймал ритм, шаг выровнялся, и мысли вернулись на место.

Взялся разбирать по порядку. Скачок. Два деления за одно утро. Значит, дело не только в пилюле. Севра сама сказала на уроке: пилюля не дарит ступень, она возвращает то, что ты уже накопил. Ребята старались и взяли по ступени.

Неделю после того, как Севра вживила мне глифы, я каждый день гонял силу через холодные гнёзда. Искал свою меру, жёг источник до дна и наполнял снова. А потом начались наши тренировки с ребятами. Показывал, проверял, дрался, поправлял. Пока они делали упражнение по разу, я повторял по десять, потому что показать надо каждому и не по одному кругу. Их учёба сделалась моей тренировкой.

Хотя может быть причина в другом? Две школьные пилюли до того и ещё две сектантские. Может, часть той силы так и не улеглась, а осела и ждала своего часа. Или нет…

Впервые с тех пор, как я открыл свои гнёзда, я радовался, что они оказались именно такими. Благодаря их идеальной чистоте и холодности мне удалось подняться сразу на две ступени. Если я понял всё верно, следующая пилюля тоже может дать мне больше, чем другим.

Была только одна проблема. С такими гнёздами мне не перейти на стадию Узла. Мой личный потолок, в который мне придётся упереться… Потом! Сначала добраться до десятой ступени Ростка, а потом что-то придумаю.

На бегу прислушался к себе.Источник сделался плотнее, а ростки, что выросли, как будто удлинились. Сила неба прибывала быстрее. Внутри всё звенело от предвкушения, когда я попробую свои техники в деле, особенно усиленный Звериный Срез.

Тронул источником глиф, просто на пробу. Корень раскрылся в стопе и погас. Расход почти не ощутился там, где вчера ушла бы малая доля. Четвёртая ступень была не только на чаше, теперь она сидела внутри, и её было слышно на каждом вдохе.

Плохо, что сектантская метка никуда не делась и срыв на третьей пульсации по-прежнему всё дёргал внутри. Когда-нибудь я и с этим разберусь.

Моё возвышение не убрало мою

У ворот стоял старший в серой накидке, тот самый, что дежурил ночью, когда приходила Синара. Он глянул на меня, потом в свиток на столике у прохода.

— Рейланд, — назвался я. — Второй Круг. Кайр разрешил выход в город.

Старший провёл пальцем по списку и нашёл имя. После того двора, где меня едва не прирезал наёмник, проверяли всех и по два раза. Он сверил моё лицо со строкой, будто на строке был портрет, и лишь потом потянулся к сложенному листу.

— Есть, — обронил он и подвинул бумагу с печатью школы. — До закрытия ворот и если…

— Знаю! — оборвал его.

Бумагу взял, сунул за пазуху и вышел за ворота. Оба солнца стояли высоко, до заката времени оставалось меньше, чем мне нужно.

Прошлый мой выход в город закончился преследованием нескольких стай. Не знал, доложат ли в этот раз или нет. Поэтому просто старался передвигаться не самыми прямыми дорогами.

Сменил сторону улицы у лавки, потом ещё раз, у телеги. Глядел в начищенные бока котлов на витрине, в лужу под желобом, во всё, что отражало улицу за спиной. Считал источники вокруг. Ни одного, кто держался бы за мной дольше двух поворотов.

Один раз показалось. Мужик в буром плаще шёл сзади три улицы кряду, ровно, не приближаясь. Свернул в проулок, переждал за углом десяток пульсаций, он прошёл мимо, не глянув, зашёл в лавку и больше не появился.

Город к полудню набух людьми. Воронье Крыло не спит ни в какой час, а к торгу и вовсе кипит. Носильщики, женщины с корытами, мальчишки под ногами. В такой толпе легко срезать хвост и так же легко его не разглядеть. Держался серёдки улицы, где людно и светло, и обходил тёмные проулки, в одном из которых меня уже однажды ждали.

Метку на щиколотке тронул вниманием. Схрон отозвался ровным холодом. Если в этот раз что-нибудь случится… у меня хотя бы есть копьё.

Погони не было или была, а я её не разглядел. С этим я поделать ничего не мог, потому выкинул это из головы и прибавил шагу. Чуть не упал, когда вдруг осознал, что их лица родителей сделались размытыми у меня в сознании. Пытался сосредоточиться, вызвать их, но ничего не получалось.

Остались лишь мелкие воспоминания, как руки матери в муке или когда отец правил древко копья у огня и не глядел на меня, потому что был занят делом. Зато утро, когда их не сделалось, а меня оставили в живых, чтобы было кого винить… я помнил, будто это было вчера.

Сначала надо было выжить, потом добыть Зерно. После добраться до города и поступить в школу. В ней не сдохнуть от битого источника, вытянуть техники. Каждый день находилась причина отложить, и каждая причина была честной.

Слишком долго я жил так, будто у меня нет прошлого.

Одно царапало. Сейна… Она обещала меня прикончить и вот я сам иду в их школу. Внутри стянуло холодом и тут же отпустило. За это время может быть она уже забыла лицо деревенского, что её «оскорбил»? Да. Зачем переживать так, будто я из Вельт и меня знает весь город. Тем более школа большая, ворота нараспашку, чужих пускают за плату. Высокой наставнице нет дела до того, который пришёл читать их ненужные никому свитки.

Складно вышло. Настолько складно, что я сам себе не до конца поверил. Но идти всё равно было надо, и я шёл.

Школа Пути открылась за поворотом длинной улицы, после того как я спросил дорогу несколько раз. Она тянулась вверх, здание за зданием, будто кто-то разложил их ступенями по всей длине подъёма. Между ними шли узкие дворы, здания и лестницы. Каменные дорожки и арки открывали следующий кусок школы за собой. Ни одна точка не выглядела последней. Даже главный двор, куда упиралась улица, вёл взгляд дальше, вверх, к синему навесу на верхнем уступе.

У самого входа замелькали накидки. У молодых бело-серые, с синей каймой по краю. У тех, кого я принял за здешних Стеблей, синего было больше. У редких старших синий шёл густой, с тёмным серебром по вороту.

Над воротами тянулся знак. С первого взгляда просто черта, проведённая между двумя метками. Приглядишься, и это дорога, у которой есть начало и есть конец, а между ними путь. Тот же знак повторялся на плитах под ногами, на бирках у поясов, над входами в здания, вышитый на груди у проходящих.

Ворота стояли распахнутыми. Внутрь шли ученики, посыльные с коробами, торговец с мешком за спиной, двое в чужих накидках с бирками на груди. Открыто. Только открыто не значит, что тебя тут ждут, и это я понял ещё до того, как переступил порог.

У самого прохода меня остановили.

Старший в синей накидке оглядел меня сверху вниз и задержался на моём жетоне.

— Тебе чего?

— Библиотека, — ответил я.

Он глянул на мою накидку ещё раз.

— У Равновесия книги кончились?

Проглотил. Не время и не место спорить.

— Я пришёл, чтобы попасть в библиотеку и заплатить за это.

— Ты? — улыбнулся парень. — И что же есть у такого как ты?

Сжал кулак и выдохнул. Никто не говорил, что будет просто, да и я не ждал. Тронул Схрон Беглеца энергией и заглянул в свой мешок, что там лежал. В кулаке появились два ядра.

— Вот это не подходит вашей школе? — разжал руку.

— Кх-км… — кашлянул старший.

— Пропусти, — бросил второй. — Вверх, до второго двора, потом налево по галерее. Дальше сам.

Прошёл внутрь и почувствовал на себя десятки взглядов со всех сторон. Не понимал как себя вести. Смотрели они зло и это означало опасность, но мне нельзя показывать им неуважение.

Старался не обращать внимания и идти строго туда, куда мне сказали. Кто-то из проходящих тронул меня источником, оценивая ступень. Ответил тем же, не удерживаясь, и почти сразу об этом пожалел.

— Ты! — бросил мне парень лет двадцати. — Что Равновесие забыло в нашей школе.

Ничего не ответил и просто переставлял ноги, пока все мышцы сжимались. Захоти они все напасть на меня… и я погибну. Пошёл дальше привлекая всё больше внимания к своей накидке и жетону.

Мимо прошли двое старших, в густой синеве с серебром по вороту. Один на ходу мазнул по мне взглядом, обронил

Галерея вывела меня не туда. Школа была устроена не для чужого. Указатели, где они попадались, звали куда-то по своим именам: к Второму Выбору, к Ветви Расхода, к Нижнему Переходу. И ни одного простого слова, ни одного направления к библиотеке.

Спросил у первого встречного, у мальчишки с коробом свитков. Он затараторил про линию Второго Выбора и третий поворот и убежал раньше, чем я разобрал половину. Обратился к двум девушкам в синем. Одна фыркнула, вторая махнула рукой вверх и в сторону. Попробовал с парнем постарше. Тот оглядел мою накидку и посоветовал вернуться в Равновесие, там, мол, тебе и книги, и дорога.

Их школа учит находить Путь, а поставить у входа табличку к собственной библиотеке не сумела.

Потерял на этом слишком много времени. Свет за арками сместился, тени удлинились, и в груди у меня потяжелело от того, как быстро уходит день. Прошёл двор, вернулся, поднялся не по той лестнице, спустился, дал круг и снова очутился у того же фонтана с сухой чашей. Спросил в последний раз у старика, который подметал галерею. Старик хотя бы ткнул метлой в нужную сторону и объяснять ничего не принялся. Этого хватило.

Библиотека открылась в конце верхней галереи, за высокими створками. Здание уходило вверх на несколько ярусов. В середине оно было пустым, сквозным, будто из него вынули сердцевину: снизу до самой крыши шла шахта, а по стенам её, ярус за ярусом, тянулись галереи с полками. Сверху через узкие окна падал свет двух солнц, двумя полосами разной длины, и в этих полосах медленно плавала пыль, поднимаясь и опускаясь, как живая.

Полки стояли всюду. Вдоль стен, между колоннами, в тесных проходах, в глухих нишах. Книги, свитки, деревянные и каменные таблички в футлярах, связки листов, перехваченные шнуром. Часть открыта любому. Часть отгорожена: где решётка, где натянутый шнур, где запертая дверь, по которой шли печати с медленно тлеющими глифами.

Одного взгляда хватило, чтобы понять простое. То, за чем идут по-настоящему, лежит не там, куда пускают всех. В открытых рядах то, что не жалко показать чужому. У одной из запертых дверей стоял старший в синем и глядел на входящих так, что желание подойти отпадало само. Печати по створке тлели медленно, ровным светом, и по коже от них тянуло холодком, как от чужого сильного источника.

Пахло сухой бумагой, пылью и маслом светильников. Тихо скрипели лестницы под чьими-то ногами наверху. Где-то вполголоса спорили двое, и слов было не разобрать, только упрямый ритм спора. За столами сидели ученики, делали выписки, сравнивали свитки, водили пальцем по строкам.

Такого в Равновесии не было. У нас знание держали в головах наставников и выдавали по капле и то под обет. Здесь оно лежало открыто, ярусами, и всё равно до сути было не дотянуться.

У стойки при входе сидела женщина. Немолодая, с прямой спиной и лицом человека, который повидал столько учеников, что перестал считать нужным быть с ними приветливым.

Жетон я положил перед ней.

Она глянула сперва на жетон, потом на накидку.

— Лист из Равновесия? — хмыкнула она. — Таких гостей у нас ещё не было.

— В библиотеку, — ответил я.

— Это я вижу, — кивнула она. — Чужие сюда могут пройти только за плату. Два зелёных ядра. Доступ на сегодня, до закрытия.

Я молча разжал кулак. Два ядра с легким стуком упали прямо на стойку, заставив женщину сначала удивлённо поднять брови, а затем как-то недовольно скривить лицо, будто перед ней лежало что-то совершенно другое.

— Интересно… — выдохнула она. — Не ожидала увидеть два зелёных у Листа.

— Берёте мою плату?

В ответ она быстрым привычным движением смахнула ядра в свой ящик и тут же выдала мне небольшую деревянную бирку с каким-то прожжённым знаком на шершавой поверхности.

— Открытые ряды, — кивнула она. — За решётки и печати не суйся. Там тебе делать нечего, и без разрешения старших туда всё равно не войдёшь. А попробуешь… Что ж, удачи тебе тогда.

Бирку я сжал в кулаке, чувствуя, как сердце застучало в груди от предвкушения. Уже совсем скоро я наконец-то смогу всё узнать.

— Где можно прочесть о свете с неба? — спросил я.

Женщина подняла на меня глаза и глянула иначе. С усмешкой, какой глядят на дурака, который отдал последнее не за то.

— Отдал два ядра, чтобы читать сказки?

Я предпочёл просто промолчать, никак не отреагировав на этот выпад.

— Небесные огни, — перечислила она, загибая пальцы. — Падучие звёзды. Знамения. Кары. Старые сказки про то, как Небо на кого-то не так поглядело или выбрало, а может быть и упало. Всё это вон там.

С этими словами она небрежно мотнула головой в сторону дальнего прохода, указывая именно туда, где тяжёлые пыльные полки терялись в густой непроглядной тени прямо под лестницей.

— Предания, путевые записки, домыслы, свидетельства сумасшедших и всякий прочий сор. Копайся, коли не жалко зелени за мусор.

Помолчала и добавила, будто ей за меня было почти неловко:

— За эти два ядра ты мог бы притронуться к трудам великих созерцателей. Прочесть наставления тех, кто основал Школу Пути. Взять трактат о возвышении, какого в твоём Равновесии сроду не держали. А ты пришёл за огоньками в облаках.

Проглотил и это оскорбление. Мне всё равно что она себе напридумывала и что считает. Да, будь у меня время и возможность… я бы почитал что-то более полезное.

— Спасибо, — ответил я и двинулся в дальний проход.

Раздел стоял хуже всех прочих. В дальнем углу, под лестницей, у самой стены, куда почти не доходил свет. Полки тут были поплоше, кое-где покосившиеся, свитки лежали неровно и без порядка. Пригляделся — никаких названий и табличек, как у других секций. Словно им плевать, найдёт кто-нибудь что-то или нет. Много информации, которой школа не отвела даже приличного места.

Брал свиток за свитком и читал их названия, что обещали многое. Небесные знамения. Огни над хребтом. Пропавшие сёла. Кара Неба. Падучие звёзды. Голоса из облаков. Странные роды. Гибель родов. Дорога из облаков. Плач по семи домам. Ни одно из них не говорило прямо того, что мне нужно, и ни за одним я не видел родителей.

Сжал кулаки от злости, которая меня охватила. Взялся как привык. Быстро прошёлся глазами по тексту. Выхватывал всё, где было «небо», «свет», «луч», «огонь». Стягивал с полки,

«Небесная кара» обернулась не карой, а притчей о жадном старейшине, которого Небо наказало за скупость, отняв урожай. Пол книги нравоучений и ни одного огня. «Белый свет над долиной» описывал редкого зверя со светящейся шкурой, за которым три поколения охотников гонялись и все передохли. «Дорога из облаков» и вовсе обернулась трактатом о созерцании, о том, как ведёт себя энергия неба на высоте гор. «Голоса из облаков» я раскрыл с колотящимся сердцем и свернул через десяток строк: проповедь, какой-то давно истлевший человек слышал в грозу голос Неба и записал, что оно велело людям поститься. Ни света, ни исчезнувших людей.

Свитков и листов было слишком много, ещё и их названия врали в лицо. За каждым, где мелькало нужное слово, пряталось совсем другое, а иногда и вовсе ничего.

Пыль въелась в пальцы, першило в горле, ныло между лопаток от того, что я всё время тянулся вверх и гнулся вниз. Складывал отобранное стопкой на полку. Мифы. Молитвы. Бред. Записки какого-то странника, который всю дорогу жаловался на еду.

Теперь понятно почему та женщина так удивилась, что я заплатил за это целых два зелёных ядра. Я уже и сам почти пожалел об этом, ведь мог бы что-то купить полезное у Сандзо.

Мотнул головой и продолжил свои поиски. Свет за окнами переменился. Полосы на полу уползли вбок и укоротились. Где-то в глубине зала запалили дополнительные светильники, и по галереям поплыл запах горячего масла. За соседним столом двое учеников принялись собирать книги и относить их к стойке. Близится час, когда чужого попросят на выход.

Внутри у меня похолодело. За все эти пульсации у полок я не продвинулся никуда, а мне ещё возвращаться через город обратно в школу. Прикинул сколько у меня осталось и чуть не выругался вслух. Шалх!

Так дальше не выйдет. Читать всё подряд я не успею и за седмицу, а у меня остаток одного дня, да и тот тает.

Нужен был человек, который знает эту библиотеку изнутри. Названия, имена тех, кто писал. Полки, порядок за которым не видно ни начала, ни конца. Тот, кто ткнёт пальцем и скажет: вот здесь, а всё прочее не трогай.

Голову поднял и оглядел зал, ища, к кому подойти, чтобы не нарваться ещё на одну усмешку про сказки.

За столом у боковой галереи сидели трое.

Их ступени я почувствовал раньше, чем разглядел лица. Одна тяжёлая и ровная девятая ступень Ростка. Рядом чуть меньше — седьмая. Напротив ещё одна, плотная, собранная — восьмая. Все трое чуть старше меня.

Светловолосая девушка девятой ступени Ростка держала перед собой сразу три свитка. Один она прижала пальцем, не давая ему свернуться, второй придерживала локтем, а третий подвинула к соседке и что-то показывала на нём ногтем. Её взгляд перебегал от одного свитка к другому. При этом девушка продолжала что-то объяснять спутнице и ещё отвечала сидевшему рядом парню и тут же вновь возвращалась к тексту.

Такому не учат за плату. Это либо вбито годами, либо дано с рождения. Она развернула ещё один свиток, не сняв пальца со строки во втором, и я поймал себя на том, что засмотрелся. Так глядят на чужой приём, которого не умеешь и хочешь украсть.

Её спутница, седьмой ступени Ростка, делала выписки на отдельный лист и время от времени тихо возражала, а светловолосая отвечала ей, не поднимая головы. Парень восьмой слушал, но слугой рядом с ней не выглядел. Держался ровно, спокойно, как человек, который здесь по делу и знает, по какому именно.

Двинулся к ним, уже прикидывая, как подступиться и как объяснить, чего мне надо. Но самым сложным было — не выдать при этом лишнего про себя и про то, зачем мне информация про «свет с неба».

И тут понял, что они на меня уже смотрят парень восьмой и девушка седьмой ступени Ростка. Может, приметили раньше? Чужую накидку в этом зале видно издалека. Или я привлёк внимание тем, как я перебирал свитки наугад.

Светловолосая дочитала строку до конца, не спеша, придержала её пальцем и лишь потом подняла взгляд.

Встретил его.

И тогда разглядел их жетоны, а они были… не с чертой между двумя метками, а со знаком как у меня.

Школа Равновесия…

На пульсацию во мне всё замерло. Пришёл в чужую школу и наткнулся на своих? Только накидки у них странные, не совсем серые, как у Стеблей, но и не такая, как у Кайра и других старших учеников. Их лиц я прежде не видел в нашей школе.

Остановился и уже собрался вернуться к своим свиткам. Светловолосая девушка улыбнулась и что-то сказала парню рядом. Он тут же встал и направился ко мне.

* * *

Друзья, как обычно я прошу вас написать лайк и поставить комментарий под новой книгой. Это помогает продвижению и чтобы другие любители Уся, Прогрессорки, Культиваторки заметили книгу.

https://author.today/work/627520

Следующая глава будет… 2 августа.Нужно всю пятую книгу перенести в специальную программу. А это читать каждый главу и копировать текст. Много времени займёт, по-другому никак.

* * *

Глава 2

Я быстро прикинул. Восьмая ступень Ростка, а за ним — девятая и седьмая. Обе сидят и глядят на меня. Кругом чужая школа, полный зал народу, ещё старший в синем у запечатанной двери. Бить меня тут никто не будет. Отступить к своим полкам и уткнуться в свитки я мог, но что ему помешает дойти и туда? Зачем тянуть, сразу узнаю, что им нужно.

Парень остановился напротив, и я разглядел его вблизи. Чуть бледное лицо, на котором ни единого шрама, только пушок над верхней тонкой губой. Чистая накидка со странным кроем и ни одной лишней складки. Такие, как он, не дерутся за место в библиотеке.

— Старшая хочет с тобой поговорить, — сказал он.

Старшая… Внутри у меня дёрнуло. Ещё одна старшая, будто мне Синары мало.

Свет за окнами уползал, пока свитки под лестницей лежали нечитаными.

— Мне некогда, — обронил я.

Скорее всего, просто хотят узнать, что я здесь делаю, или как ученик в форме Листа оказался в библиотеке Школы Пути за две зелени.

Парень моргнул.

— Что?

— Мне некогда, — повторил.

Он глядел на меня и, кажется, всерьёз проверял, не ослышался ли. Похоже, ему такого прежде не отвечали.

— Ты, кажется, не понял.

— Понял. Она хочет

Вот тут он подался вперёд на полшага. Не замахнулся, ничего такого, просто подвинулся, и в проходе сразу сделалось тесно. Источник у него шевельнулся.

— Тебе помочь захотеть?

До драки, скорее всего, не дойдёт, но спор соберёт зрителей, а следом придёт та женщина от стойки. Я почти уверен, что выставят вон именно меня с моей биркой за два зелёных ядра. И ещё кое-что противное: я только что стоял посреди прохода и искал глазами человека, который знает эту библиотеку. Вдруг у них получится что-то выведать?

— Пошли, — выдохнул я.

Парень закрыл рот, который уже успел открыть, явно ожидая совсем другого ответа. Он молча кивнул и развернулся. Я зашагал следом, по пути активируя в Источнике сектантский знак.

Стол у боковой галереи стоял в стороне от прохода, у самой стены, где свет из шахты падал ровно и не мешал читать. Я подошёл и остановился в двух шагах.

Разглядел самую сильную из них. Волосы у неё были почти белые, будто из них вымыли весь цвет, и собраны высоко и туго, чтобы не лезли на страницу. Брови светлые, едва заметные. Глаза, когда она наконец их подняла, вышли тёмными. Кожа ещё чище, чем у парня, я такой никогда не встречал. Пальцы ухоженные, длинные, и все в чернильных пятнах, старых и свежих. Накидка сидела так, будто её надели пульсацию назад и никогда в ней не сидели.

Она выглядела не хрупкой, а… нетронутой, как будто мир по ней ещё не бил. Источник она свой не прятала, держала активным и демонстрировала свою силу, но делала это весьма спокойно.

Девушка чего-то ждала, я делал то же самое, поэтому наше молчание тянулось. Пульсация. Другая. Третья. Девушка рядом с ней подняла голову от своих выписок и заулыбалась, пока парень восьмой ступени переступил с ноги на ногу.

— Что вам нужно? — спросил я.

Девушка седьмой ступени Ростка хихикнула и тут же опустила взгляд, пока светловолосая приподняла бровь.

— Ты знаешь, кто я? — спросила она.

— Нет.

Смешок её компаньонки повторился, и на этот раз к нему прибавился какой-то придушенный звук от парня.

— Нейра Эльвар, — чуть склонила голову светловолосая.

— Рейланд, — представился и я.

И снова тишина. Она глядела прямо на меня, не мигая, и ждала того, что должно было случиться после её имени. Я с трудом удерживал своё раздражение. Меня позвали сюда, чтобы представиться? Что за глупость и пустая трата времени. Им что нечем заняться?

— Эльвар, — подчеркнула девушка сбоку, и голос у неё дрожал от еле сдерживаемого смеха.

— Я не глухой, — дёрнул щекой, понимая, что мне с моими поисками не помогут. — С первого раза расслышал.

Тут её спутница уже не выдержала и засмеялась в голос, а после зажала себе рот ладонью и оглянулась на зал.

— Великая семья Эльвар, — выговорила она сквозь пальцы.

Ну и что? Вельт тоже Великая семья, и вся её великость кончилась тем, что она стояла у чаши с белым лицом и требовала повторной проверки. Шалх… похоже, небо всерьёз взялось сводить меня с богатыми девицами. Собрался уже сказать, что мне действительно пора, и тут заговорил парень.

— Нейра Эльвар, — произнёс он ровно. — Старшая класса Корней.

Вот тут у меня похолодело под рёбрами. Корни?.. В голове проскочили обрывки информации о них. Главное, что они пришли в школу Равновесия уже Ростками и превосходят Синару и её людей. Они лучшие из всех учеников и надежда нашей школы. Я их никогда не видел, а теперь стою перед какой-то Эльвар. И, судя по всему, ещё и задел девицу, что не знаю фамилию её великого рода. Так вот откуда у неё такое возвышение… Синара рядом с ней просто девчонка, которая громко топает во дворе.

Нейра глядела на меня и, похоже, засекла тот момент, когда до меня дошло. Уголок губ у неё дрогнул, но я уже вернул лицу спокойствие.

— На тебе накидка Листа, — произнесла она. — Только Листьев в школе больше нет. Кто ты?

— Я из класса Стеблей, раньше был в Листьях.

— Как-то ты слишком спокойно это говоришь, — заметила её спутница, разглядывая меня с головы до сапог. — И простоват для Стебля. Обманываешь нас?

Ничего не ответил. Я не собирался оправдываться или что-то доказывать. Теперь хотя бы понятно, почему я привлёк их внимание. Сжал кулаки и шумно выдохнул. Вельт, чтоб у неё перчатки пропали, и её серебряная нить оторвалась. Нам уже давно должны были выдать серые накидки, но Синара что-то сделала, поэтому мы ходим и выглядим как отбросы Стеблей.

Компаньона Эльвар свела брови. Потом ещё раз оглядела меня, и что-то у неё в лице переменилось.

— Погоди. Как тебя зовут, говоришь?

— Рейланд.

Девушка выпрямилась:

— Да это тот самый деревенский из руин.

— Свободный ученик, — добавил парень. — Оплатил своё обучение и попал к нам в школу.

— Это он? — удивилась Эльвар. — Про него нам рассказывал Эстер Тихий Слом?

— Да, — кивнула девушка рядом.

— Гений класса Листьев, — покачала головой Нейра. — Именно так называл тебя учитель… Чтобы Эстер кому-то дал такую оценку… нужно постараться.

— Ещё он побил четверых Стеблей, — обронил парень.

— Дважды, — поправила она. — И довёл саму Синару Вельт до наказания, — закончила Эльвар.

Они слышали обо мне? И это… плохо. Мой источник был готов, метка на щиколотке пульсировала, стоит мне только её коснуться, и копьё тут же окажется в руке. Нейра сняла палец со строки. Свернула верхний свиток и положила его поверх второго и повернулась ко мне уже вся.

— Так вот ты какой… — разочарованно выдохнула она. — Я ожидала увидеть кого-то более…

— У меня мало времени, — оборвал её.

Взгляд мой сам ушёл к дальнему проходу, где под лестницей лежала моя стопка, и Нейра это заметила.

— Что ты ищешь? — спросила её спутница. — Вдруг мы знаем.

Я взвешивал, как поступить и вести себя дальше. Мне было плевать, что остальные думают о моих поисках, но эти из Корня… Похоже, я стал для них отвлечением от изучения свитков. Впрочем, время я на них уже потерял. Так хотя бы узнаю, способны они подсказать что-нибудь или нет.

— Свет, который спускается с неба, — произнёс я. — Не заря. Не молния.

Улыбки за столом закончились. Девушка с выписками отложила перо. Парень перестал переминаться. Даже пыль в полосе света, кажется, повисла.

— Исчезают, — повторила Нейра.

— Да.

— Ты это видел?

Держал лицо ровно.

— Нет, — мотнул головой.

Эльвар пыталась что-то найти в моём взгляде. Понятно, и они ничего не знают.

— Идём, — обронила она и поднялась.

— Куда? — поднял я бровь.

— У тебя же время ограничено? — хмыкнула она и направилась к моим полкам. Я немного замешкался, а потом двинулся за ней.

Нейра шла неторопливо, пока люди перед ней расступались. Двое, спорившие посреди прохода, сразу замолчали и отошли в сторону. Старший, который недавно едва не выгнал меня одним взглядом от запечатанной двери, качнул ей головой. Она ответила тем же, даже не сбавив шага. Даже в чужой школе её знают и, судя по всему, уважают. Повезло же мне найти ещё одну старшию…

Нейра чуть замедлилась, и дальше мы шли рядом.

— Ты всегда отказываешь старшим? — спросила она, не поворачивая головы.

— Только когда занят.

— А когда не занят?

Чего она хочет? Не понимал, как реагировать на её слова, она вела себя не так, как Вельт. Не начала сразу давить влиянием своей семьи и высокомерием. Может быть, хочет меня проучить, поэтому мы отходим от чужих взглядов? Против Ростка девятой ступени мне будет сложно… очень. Взгляд сам цеплялся за стеллажи и полки, пока я просчитывал, как мне с помощью Рваного Шага уйти от неё.

— На вопросы ты тоже не любишь отвечать? — хмыкнула Нейра.

Она остановилась. Воздух между нами загустел, и тут на мои плечи упало давление. Эльвар выпустила свою силу. Ударило так, что захотелось согнуться, но я активировал Покров и Непробиваемость, и Корень в полную силу.

Нейра смотрела на меня и улыбалась. Давление от неё прибавилось. Моя спина взмокла между лопаток. В коленях завелась мелкая дрожь, которую я прогнал энергией.

Потом всё убралось.

— Интересно, — обронила Нейра.

— Что? — спросил я, не показав, что это как-то на меня подействовало.

— Ничего.

Привела она меня не в мой угол под лестницей, а на два прохода дальше, где полки стояли гуще и пахло не пылью, а старой кожей.

— Ты искал не там, — произнесла она, разглядывая полки.

В горле у меня пересохло. Несколько часов я потратил на угол под лестницей, куда меня отправили с усмешкой, и всё это время нужное лежало в двух проходах отсюда…

— Мне указали именно на это место.

— Тебе лишь сказали, где лежат сказки. — Она вела пальцем по свиткам, не глядя на них. — И не обманули, а путевые записи держат тут. Хроники бедствий стоят у податных списков.

Слушал её внимательно и не понимал, о чём она говорит.

— Да, должно быть, где-то здесь, — продолжила она рассматривать свитки. — Ты бы не нашёл нужную тебе информацию и за седмицу дней.

Я повернулся к женщине на стойке и поморщился. Она знала и соврала или?..

— У моей семьи тоже есть огромная библиотека, — добавила Эльвар. — Но в школе Пути встречается многое, что у нас отсутствует. Поэтому я прочитала тут почти всё.

Она хвастается?

— Это должно быть где-то тут, — сморщила глаза девушка. — Я читала о свете с неба, где-то год назад…

Нейра присела на корточки и вытянула из нижнего ряда узкий футляр. Из-за него вынула второй, задвинутый в глубину так, что снаружи его не было видно вовсе.

— Вот оно, — протянула она. — И второй свиток тоже. Есть ещё кое-что в сборнике примечаний, там его никто не ищет, но я помню, где. Дай мне время и я дам его тебе.

— Благодарю, — свитки я забрал.

Развернул прямо на полу и начал читать. Нейра осталась стоять надо мной, но я уже не обращал на неё внимания.

Первый свиток был старый. Не по виду даже, а по языку: половина слов шла с хвостами, каких давно не пишут, и через каждые три строки поминались боги, которых я не знал.

Читал я быстро, водя пальцем, как меня учила когда-то мать.

«Небо не пустота над человеком, но верхняя грань его мира. За гранью лежат земли тех, кто завершил нижний Путь. Иногда грань размыкается, и тогда вниз падает белый столп, не оставляющий тени».

Палец у меня остановился.

Ниже шло перечисление. Три случая, при которых грань размыкается. Спуск того, кто живёт выше. Возвращение беглеца, ушедшего вниз без дозволения. Вознесение достойного, чей Путь завершён.

А дальше, мелко, тем же почерком, приметы.

Свет идёт не от солнц. Предметы под ним теряют тени. Источники поблизости замирают. Звери уходят и не возвращаются до новой луны.

Я перестал дышать. Внутри что-то поднялось, что я не смог облечь словами. Они живы… Облегчение, которого я уже долго не испытывал, растеклось внутри. Мои родители живы. Если я правильно понял, то их забрали потому что с неба спустился кто-то? Или потому что они были достойны и их вознесли? А может, они были беглецами и их вернули?

Держал свиток и глядел в строку, пока строка не поплыла. Новая информация ударила по голове неожиданно и не укладывалось в том, что я знал об этом мире.

Вот только… всё это не сходилось с тем, что я видел, пока жил с родителями. Отец и мать были на стадии Зерна. Мы обитали в лачуге, что находилась в Руинах разрушенного города и голодали. Как-то это не похоже на тех, кто спустился с неба или заслужил, чтобы его возвысили.

Признаюсь: я хотел бы поверить в это. Тогда их уход обрёл бы смысл, а они сами перестали бы быть просто родителями — стали бы кем-то особенными. Но нет. Это была бы слишком сладкая сказка для мальчишки, потерявшего маму и папу.

А что, если они только казались слабыми? Эта мысль засела в голову и никуда не хотела уходить. Вот только зачем, зачем кому-то сильному жить в руинах, голодать и каждый день сражаться за право жить?

— Ты задержался на одной из версий, — раздалось сверху.

Голову поднял. Нейра стояла, прислонившись плечом к стойке полки, и глядела на меня.

— Есть ещё несколько версий, — повторила она. — Там есть ещё более интересные варианты.

Свернул свиток и потянулся за вторым. Это оказался

Нужное мне лежало ближе к середине.

«Если белый разрыв с неба держится дольше, чем десяток вдохов, ждать следует не гостя, но беды. Грань истончается там, где снизу её коснулась сила, которой не должно быть в нижнем мире».

Дальше шли последствия. Войны через год и через три или пять лет. Переселение зверей, целыми выводками, из мест, где они сидели поколениями. Болезни источников у тех, кто был поблизости, и у их детей. Погасшие места силы, за которые перед тем резались семьи. И люди, исчезнувшие у самого разрыва.

А под этим отдельной строкой шёл случай.

«После света над Долиной Четырёх Колодцев исчезла семья хранителей. Через одну седмицу из земли поднялся чёрный жар, и звери покинули три соседних леса».

Прочёл дважды.

Семья хранителей… про них в книге не значилось. Строка обрывалась и переходила к следующему бедствию, где горел какой-то город, и городу этому явно отвели больше места, чем целой пропавшей семье.

Внутри у меня всё подобралось, и не от надежды.

Эта книга не обещала небесных земель, а говорила простое: свет приходит как знамение перед бедствием. Поэтому Тарим и Золтан говорили про проклятие небес? Что, раз мои родители исчезли в свете, значит, что-то скоро будет.

В голове всплыли строки про болезни источника. Поэтому я был Пустым? Нет, об этом я узнал раньше, и это никак не связано со светом с неба.

— Осталась ещё одна, — сказала Нейра.

Поднял на неё взгляд и заметил в руке ещё один свиток, который она держала. Это про него она говорила, что его никто не ищет, но она знает, где его найти?

Взял и начал читать. Третье вышло не трактатом и не хроникой, а каким-то сборником примечаний, сшитым из разного с полями шире текста. Основной текст шёл про благословлённых Небом, и был он приторный, как речь на праздник: Небо возлюбило, Небо отметило, Небо ведёт избранного своей рукой.

Я просматривал текст мельком и уже хотел отложить книгу, но тут заметил надписи на полях. Кто-то мелким неровным почерком и другими чернилами написал сбоку, что это ложь, и небо не благословляет отмеченного, а просто замечает его. Я крепче сжал переплёт. Ниже тем же почерком было добавлено, что пока отмеченный слаб, этот взгляд остаётся высоко, но когда его сила доходит до предела, взгляд приближается. Там также говорилось, что свет это не дар, а рука. В самом низу страницы, где чернила уже немного расплылись, можно было разобрать ещё одну фразу: если рука не находит отмеченного, она забирает тех, кто его прятал.

В библиотеке стояла тишина, только где-то наверху скрипнула лестница от чьих-то шагов. Я сидел на полу со свитком на коленях и слышал, как пульс бьёт в ушах. А что, если это обо мне? Пустой… Рука забирает тех, кто его укрывал. «Пустые — это проклятые Небом в назидание остальным, кто пошёл против их порядка», — вспомнил то, что говорили про меня в деревне.

В глазах начало плыть, а кожа на затылке стянулась. Пустота, которая жила под моим источником она вдруг дёрнулась сама, словно откликнулась на эти слова. Вдруг она потянулась к… Эльвар. Отбросил свиток и сжал кулаки. Сосредоточился на том, чтобы успокоиться.

Нет. Так думать нельзя. Стоит один раз поверить, что мир вертится вокруг тебя, и ты кончишь как те, кто возомнил о себе слишком много. Эти слова мог нацарапать кто угодно. Пьяный переписчик. Сумасшедший. Человек, потерявший ребёнка и придумавший себе виноватого повыше.

Сидел и смотрел на два свитка и маленькую книгу. Три разных текста и три разные сути. Почему же исчезли мои родители? Они были сильны, и Небо их вознесло, или же они сбежали? Это было знамением будущих бедствий? Или всему виной я — Пустой, которого родители укрыли от кары небес?

Это меня не приблизило к ответу, где их искать, но я получил что-то новое. Намёки, которые нужно изучить дальше. Вдох. Выдох. Я вернул своему телу контроль. Эльвар всё ещё была рядом и наблюдала за мной, нельзя показать ей ничего лишнего.

В груди сжалось. Выходит, Свет с неба — правда… это был не трюк и не обман. Если верить любой из прочитанных версий, моих родителей больше нет рядом. Свет забрал их туда, куда обычной дорогой не добраться.

Моя детская надежда, за которую я держался всё это время, начала рассыпаться. Проглотил ком, который собрался в горле. Во всём этом было единственное облегчение — родители и правда меня не бросали и они живы… Надеюсь. Почему они ушли без меня? Теперь я знаю, что это было не добровольно. Осталось лишь найти причину их исчезновения, чтобы понять, что же случилось на самом деле.

— Ты заметил? — спросила Нейра. — Эти три текста расходятся только в объяснении. Кто спускается, зачем и что при этом думает Небо. Каждый писал то, во что верил.

Она чуть повела подбородком в сторону свитков.

— А в приметах они сходятся почти дословно.

Раскрыл первый снова, потом хронику. Белый свет, идущий не от солнц. Отсутствие теней под ним. Источники, замирающие поблизости. Ушедшие звери. Люди, пропавшие у самого разрыва. Всё это было и там, и там, и даже в третьем, в приписке по краю, где про руку. Разными словами, но об одном.

— Легенды расходятся в объяснениях, но сходятся в приметах, — хмыкнула девушка. — Кто знает, может быть, они все ошибались в своих пояснениях этого явления?

— Кто знает… — повторил я.

Действительно, а что, если все три версии неточны, либо… в каждой есть только часть правды?

— Теперь расскажешь, зачем тебе это? — спросила Нейра. — Кроме меня, я не знаю ещё человека, чтобы интересовался этими легендами.

— Нет, — поднялся я и начал убирать свитки и книгу на места.

Спутница её, подошедшая к тому времени с листом выписок, засмеялась. Парень восьмой ступени, уже стоявший рядом, наоборот, потемнел лицом.

— Старшая тебе помогла, — сказал он.

— Я сказал спасибо.

— Ты…

— Оставь, — обронила Нейра, и он замолчал на полуслове.

Она глядела на меня и уже не прятала свой улыбки. Свет в шахте переменился. Полосы уползли к самой стене и налились рыжим. Торопиться обратно в

«О детях без пути».

«Семь случаев небесного взора».

«Исчезнувшие хранители».

«О предметах, удерживающих грань».

Уже потянулся взять один из них.

— Время посещения окончено, — раздалось откуда-то сверху. — Просим вернуть материалы и покинуть библиотеку.

Рука у меня замерла, но не из-за слов, а из-за голоса. Ровный, негромкий, с той ленивой мягкостью, с какой говорят люди, которым не нужно повышать тон, потому что их и так дослушают. Этот голос я слышал дважды в жизни — оба раза на площади с палатками.

Шалх…

По залу прокатилось движение. Скамьи задвигались, разговоры оборвались на середине, двое здешних, споривших у колонны, разом уткнулись в свои листы. Женщина от стойки поднялась и выпрямила спину так, будто её потянули за верёвку. Старший в синем, который стерёг запечатанную дверь, отступил от неё на шаг и склонил голову.

Я выглянул и заметил ту, чей голос я услышал. Она спускалась по лестнице с верхнего яруса, и с ней шли двое из тех, чей синий отливал серебром по вороту, и оба держались на полшага сзади. В руках у неё была связка ключей и свёрнутый лист с печатью, а с той стороны, откуда она спустилась, наверху, темнела запертая галерея.

Сейна… Шмыга мне в братья! Внутри у меня всё опустилось и сжалось.

Считал я быстро. До дверей полсотни шагов через весь зал, и она скоро будет ровно на моей дороге. Ученики уже потянулись к выходу, но толпы не будет, потому что народу мало. Накидка на мне чужая для этого зала и так ещё и видна издалека. Вон как меня быстро приметили свои же. Спрятаться негде.

Нейра оправила накидку одним движением, её спутница подхватила листы, а парень восьмой уже держал какие-то свитки. Они двинулись к выходу, и шли не спеша, потому что торопиться Корням некуда.

Вот оно!

Их трое, жетоны у нас одной школы, и на них не глядят так, как на меня. Просто рядом с Эльвар пойдёт кто-то четвёртый из школы Равновесия. В любом случае других идей нет, а действовать нужно сейчас. Опустил голову и вклинился между парнем и второй девушкой.

Парень скосил на меня глаза.

— Ты что делаешь?

— Выхожу, как и вы.

Он открыл рот, поглядел вперёд и закрыл обратно. Эльвар услышала это и чуть сместилась вбок. Совсем немного, на полшага, ровно настолько, чтобы её плечо и светлая голова закрыли меня со стороны лестницы. Я не знал, почему она снова решила мне помочь, но сейчас это было неважно. Главное — убраться отсюда так, чтобы меня не заметила Сейна. О мотивах Нейры я подумаю позже.

Шли. Двадцать шагов. Пятнадцать. Впереди светлел проём, и в нём уже виднелась галерея с рыжим вечерним светом.

Сейна остановилась у нижней ступени, сбоку от прохода, и глядела, как выходят.

Десять шагов.

— Стой.

Голос догнал меня в спину, но я никак не отреагировал. Мало ли, кому она сказала. Тут несколько десятков человек. Это не мне.

Шаг. Ещё шаг.

— Лист Равновесия. Стой.

Так, а вот это уже точно мне. В зале сделалось очень тихо. Я не планировал останавливаться и уж тем более поворачиваться, когда выход так близко. Всё, что нужно — добраться до него и бежать. Ноги переставлялись сами, пока я держал лицо и источник ровными.

И тут ладонь легла мне на плечо. Силу я почувствовал раньше, чем она успела нажать. Меня развернуло.

Сейна подняла на меня глаза. Сначала в них было пусто. Без единой искры узнавания, как смотрят на незнакомца. Потом в её зрачках что-то шевельнулось. Медленно, словно она перебирала в памяти лица одно за другим, но моё никак не находилось. Зрачки дрогнули и сузились. Её пальцы на моём плече напряглись, легли плотнее, а губы тронула улыбка.

— Это… ты?

Глава 3

Пальцы на моём плече расслабились, потом легли снова, ещё увереннее. Оскал пополз по её лицу медленно, от одного уголка к другому.

— А я уже решила, что больше тебя не увижу, — выдохнула она. — Грязный мальчишка из руин… Небо благоволит мне.

Голоса в зале смолкли. Женщина от стойки поднялась и застыла, не решаясь ни сесть, ни подойти. Сейна обошла меня, не спеша, по кругу. Рука её так и осталась на моём плече, и ей пришлось вести ладонь за собой, не отрывая.

— Помню каждое твоё слово, — говорила она в спину, потом сбоку, потом снова в лицо. — Ты оскорбил меня на площади, ещё и при всех. Выполз из своей ямы и посмел обмануть меня и мою школу?

Молчал и считал.

Её источник я тронул своим, коротко, на пробу и тут же пожалел, что вообще заглянул. Плотность легла на восприятие тяжёлым и ровным грузом, да ещё и без единой щели. Узел, где-то шестая ступень. Между нами пропасть в больше чем одну стадию.

— Что ты такой напряжённый, мальчишка? — хлопнула меня по плечу Сейна. — Вздумал сбежать? От меня?

За её спиной, у нижних ступеней лестницы, стояли двое в синем с серебром. Одного я прощупал первым, второго следом. Узлы… первая ступень и вторая.

Она меня держит, пусть и не схватила полностью, но мне не вырваться. Ещё двое рядом. Выход перекрыт.

В голове полетело быстро. Ударить? Кулак уйдёт в её Покров и там завязнет или что там у них за техники. Даже Усиленный Срез, способный поглотить источник целиком, не возьмёт Узел с первого удара. Рваный Шаг? Первый рывок, скорее всего получится, смещусь на метр, а там… Нет, не вариант. На втором движении она меня схватит, я помню её скорость. Третье движение не позволит мне оторваться на достаточное расстояние, чтобы себя обезопасить. Даже если выйдет, она закричит и поднимет тревогу в школе… как мне тогда выйти? Какие ещё есть варианты? Копьё? Метку тронуть недолго, оружие легло бы в ладонь за одну пульсацию. И тем самым я вскрою Схрон, да и моё копьё против них всё равно что палка против ливня. Назвать имя Ровэна? Слишком слабый козырь, его здесь нет, а она уже один раз шла против него и не сгорела.

— Помнишь, что я тебе сказала? — Сейна наклонила голову. — Тогда за твою спину встал Ровэн. Отдал за тебя пилюлю и поругался с моей Школой. Повезло же

— Я ученик школы Равновесия, — начал.

— Оглянись, — почти засмеялась Сейна. — Это не твоя школа, а моя. И ты пришёл сюда сам… Небеса благоволят мне. Хватило же наглости и… глупости тут появиться. Нарушил правила и проник в чужую школу, так ещё и в библиотеку.

Кашлянул. Разжал кулак, в котором до сих пор держал деревянную бирку с прожжённым знаком.

Сегодня в школе Пути день открытых дверей, войти может каждый, — ответил я. — А за библиотеку… я заплатил.

Взгляд её ушёл вниз, к моей ладони, к бирке. Задержался и потом поднялся выше, к жетону на моей груди, и оттуда, глубже, к источнику.

И вот тут её лицо переменилось.

Оскал никуда не делся, но под ним прошло удивление, настоящее, какого она не прятала. Она прощупала меня своим источником ещё раз, дольше, внимательнее, будто не поверила первому касанию.

— Ты… — брови её сдвинулись. — Стал Ростком?

Молчал.

— Оборванец, что попал к нам в город из грязи… — выговорила она медленно. — И уже Росток, так ещё и ступень у тебя не первая. — Смешок вышел коротким и злым. — Надо же, сорняки так быстро растут?

Улыбка её сделалась тоньше. Плечо она сжала сильнее, и по руке до самого локтя протянуло тупой болью. Люди рядом с ней тоже это почуяли. Оба Узла подобрались, чуть сместились, перекрыв проход ещё плотнее.

Похоже, теперь ей хочется убить меня ещё сильнее. Потому что «ничтожество», которому она пророчила рабство на десять лет, вдруг посмело подняться. Сердце колотилось в горле, пока я на пульсацию насладился её недоумением.

Нейра со своими людьми двигалась к выходу. Половина её накидки уже скрылась за колонной, и тут она остановилась. Но не обернулась сразу, а стояла спиной, будто прислушивалась к чему-то у себя внутри. Пульсация. Другая. Мне подумалось, что она уходит совсем, и я вычеркнул её из своих раскладов.

А потом Нейра развернулась и двинулась обратно. Те двое, что уже спустились с лестницы и перекрыли вход, вдруг расступились перед ней. Она приблизилась к Сейне на пару шагов и остановилась. Светлые брови не дрогнули, а тёмные глаза не выражали ни единого чувства.

— Уважаемая Сейна Тонкая Игла. — Голос у неё вышел вежливым до звона. — По какой причине вы задержали ученика нашей школы?

Хватка на моём плече не ослабла. Сейна повела взглядом на Нейру, и в этом взгляде мелькнуло что-то, чего у неё до сих пор не было. Не страх, а… досада человека, которому теперь придётся соблюдать правила там, где он привык обходиться без них.

— Это не касается семьи Эльвар, — ответила она.

Нейра чуть склонила голову, и половина улыбки тронула её губы.

— Позвольте моей семье самостоятельно решать, — произнесла она, — что нас касается, а что нет. Или вы считаете, что можете решать за нас?

В зале сделалось так тихо, что было слышно, как наверху, под самой крышей, скрипнула балка.

— Нет! — тут же ответила Сейна и замотала головой. — Я не это имела в виду.

Внутри у меня прошёл холодок. Даже Узел шестой ступени, наставница, которая только что мяла моё плечо, как хлебный мякиш, не посмела ответить этой девчонке грубо. Проглотила. Отступила в словах, хоть и держала лицо.

Что же это за такая семья Эльвар? С Вельт я более или менее разобрался. За её спиной стояли: охота и алхимия, деньги и техники. И вот сейчас, глядя, как Сейна цедит слова через силу, я понимал простое: если Вельт заставляла кланяться Стеблей, то перед Эльвар опускала глаза сама наставница школы Пути.

— Он оскорбил меня, — выдала Сейна. — Этот наглец оскорбил меня и мою школу.

— При мне ничего подобного не произошло, — ровно ответила Нейра.

— Это было раньше, когда он только выполз из своих руин.

— И всё же. — Нейра повела подбородком в мою сторону, не глядя. — Теперь он ученик нашей Школы.

Сейна усмехнулась, коротко, будто поймала её на слове.

— Он жалкий Лист, — кивнула она на мою накидку. — Разве школе есть разница до того, как он? А семье Эльвар?

— Вообще-то Рейланд уже в классе Стеблей и весьма подающий надежды молодой человек, — так же ровно ответила Нейра. — Ещё не успели сменить накидку, но это уже не ваша проблема.

— Он?.. — меня дёрнуло в сторону от того, что Сейна махнула рукой, которой держала меня. — Он уже в классе Стеблей?

Вот тут повисла пауза. Сейна не ожидала такого. Теперь она глянула на меня иначе.

Эльвар… Почему она вмешалась? Не думаю, чтобы помочь. Тут что-то другое. И от мысли, что возникла в голове — в животе скрутило.

Они спорили не обо мне, а делили, кому теперь могу принадлежать. Сейна тянула меня в свою яму как чужого, вошедшего без спроса. Нейра держала как своего, за которого отвечает Равновесие. Впервые за всё время мой вес считали не по мне самому, а по жетону.

— Уважаемая Сейна Тонкая Игла… прошу отпустить нашего ученика, — произнесла крайне вежливо Нейра. — Нам необходимо вернуться. У нас не принято опаздывать.

Сейна молчала недолго. Потом лицо её отвердело, и в голосе не осталось ни игры, ни досады.

— Не позволю. Я уважаю вашу семью, — продолжила она. — Но это моя школа и мои правила. — Взгляд её лёг Нейре прямо в глаза. — Или семья Эльвар хочет рассориться со Школой Пути?

Проход всё так же держали два Узла. Мой источник звенел от готовности, и метка на щиколотке отзывалась ровным холодом на каждое биение. Я стоял и глядел, как две женщины перебрасываются словами, словно сражаются оружием.

Нейра выдержала паузу. Она не спешила, и от этого её ответ прозвучал более опасно, чем у Сейны.

— Вы, — обронила она, — сейчас угрожаете моей семье?

Ни злости, ни нажима. Ровный, спокойный голос, за которым угадывалось что-то очень большое и крайне холодное.

И Сейна это услышала. По лицу её прошла тень, короткая, и я понял: перегнула. Зашла дальше, чем собиралась, и теперь ей нужно уходить с этой дороги, пока не поздно.

— Вы меня неправильно поняли, госпожа

Пальцы разжались на моём плече, и она отступила на шаг, разглядывая меня заново, будто впервые.

— Он вошёл в библиотеку. За плату, говорит. — Уголок губ дёрнулся. — Эй, — бросила она в сторону стойки.

Женщина вздрогнула вся, от плеч до колен. Двинулась к нам мелким, неохотным шагом, вытирая ладони. Остановилась поодаль, не поднимая глаз.

— Ты выдавала ему бирку для прохода в библиотеку? — спросила Сейна. — Он платил нашей школе.

Пауза. Женщина глядела в пол, потом на Сейну. Видел, как у неё дрожат руки. Она сглотнула. Уже догадывался, что она скажет, ещё до того, как её губы дрогнули:

— Нет.

И от него мне под рёбрами стянуло холодом.

— Но у меня есть бирка! — повысил я голос. — Вот. Я заплатил два зелёных ядра за вход. Она мне даже говорила, где искать свитки.

— Вот как… — протянула Сейна. — Значит, никакого знака ты не платил. А что касается твоей бирки… — Она склонила голову. — Ты её украл у кого-то из учеников. Может быть, для госпожи Эльвар это новость, но не для меня. Такие, как ты… всегда лгут, обманывают и воруют.

— Вы можете это доказать? — поинтересовалась Нейра.

— И чьему слову мне верить? — удивлённо подняла брови Сейна. — Той, кто верно служит этой Школе двадцать лет? Или наглецу из руин?

Открыл рот, чтобы что-то сказать, но не стал.

— Незаконное проникновение, — перечисляла она, загибая тонкие пальцы. — Кража библиотечного знака. Нарушение законов Школы Пути. — Ладонь она сжала в кулак. — А знаешь, мальчик, что у нас бывает за то, что чужак пробрался за наши стены и рылся в наших книгах? Смерть.

Так вот что она решила… Из-за Эльвар ей пришлось всё вывернуть так, будто я нарушил закон и теперь должен понести наказание? Внутри кипела злость, какая же она… тварь, а ведь наставница Школы Пути.

Моя рука с биркой опустилась. Нейра всё это время стояла молча. Я скосил на неё глаза, и по лицу понял: она проиграла этот разговор. Эльвар глянула на меня, и в её взгляде был только расчёт, быстрый и холодный, вроде моего собственного.

— Тогда, — пожала плечами Нейра, — мне больше нечего добавить.

Тут же развернулась и двинулась к выходу. Внутри у меня всё опустилось разом.

Сейна проводила её взглядом до самой галереи. Дождалась, пока Эльвар со своими людьми скроется за поворотом. Только тогда повернулась ко мне, и последняя тень вежливости сошла с её лица.

— Тебе придётся немного подождать, — произнесла она негромко. — Сегодня у нашей школы важный день. Не хочу его пачкать твоей кровью на глазах у гостей. — Она чуть повела рукой в сторону двух Узлов. — Уведите в чёрную комнату.

Один из них тут же шагнул ко мне и крепко взял за локоть, а второй тут же зашёл с другой стороны. Я всё ещё продолжал намертво сжимать бирку в кулаке, пока меня наконец куда-то повели.

Пока мы шли, я как бы невзначай завёл руку к поясу, делая вид, будто просто поправляю сбившуюся накидку, что выглядело как самое обычное движение. И в этот самый момент источником осторожно тронул метку на щиколотке, Схрон Беглеца открылся. Деревянная бирка мгновенно исчезла из ладони, чего никто из сопровождающих даже не заметил, поскольку оба они лишь молча держали меня за локти и целенаправленно глядели только вперёд.

Когда меня вывели во внутренний двор, оба солнца уже заметно клонились к закату, из-за чего тени лежали на земле длинными вытянутыми полосами, а от самих камней ощутимо тянуло надвигающейся вечерней прохладой. Меня вели вовсе не к главным воротам, а куда-то в сторону и вниз по узким запутанным проходам между зданий.

Здание, к которому мы в итоге вышли, стояло глухим особняком. И представляло собой низкую и тёмную постройку из старого грубого камня с крошечными узкими окнами под самой крышей, которая казалась не столько разрушенной, сколько просто затхлой. На её потёртых дверях с тяжёлыми коваными петлями тускло тлели какие-то глифы.

Источник у меня заворочался ещё до того, как мы приблизились. Перед дверью меня остановили и принялись обыскивать. Вывернули пояс, прошлись по бокам, по рукавам, по голенищам.

— У него была бирка, — сказал тот, что стоял справа. — Забери.

Второй пошарил ещё раз. По ладоням, за пазухой, по поясу. Дёрнул меня к себе.

— Где?

— Не знаю, — ответил я. — Обронил, наверное. Пока шли.

Кулак вошёл мне под рёбра коротко и жёстко. Дыхание вышибло, я согнулся, но устоял.

— Признавайся. Где спрятал?

— Не-ту, — выдавил я.

Ещё удар в живот и в спину. В глазах немного потемнело, но я думал не о боли, а о том, что говорил Сандзо. Что даже Узлу пришлось бы очень постараться, чтобы нащупать Схрон беглеца. Эти двое не старались.

Меня обыскали ещё раз, злее. Ничего. Тогда второй ударил меня по затылку и толкнул к двери. Створка подалась тяжело, со скрипом, за ней стояла темнота, ровная и глухая.

Чёрная комната.

Что-то дёрнулось в памяти. Сорра. Давно, ещё в лечебной, она обронила это между делом, перевязывая кому-то руку. Что хуже чёрной комнаты для ученика ничего нет. Я тогда не спросил, что это такое.

Меня толкнули в спину, я перешагнул порог, и дверь за мной затворилась. Темнота сделалась полной. Я тут же начал думать, как мне выбраться из этой ситуации. То, что меня тут оставили, это… возможность? Я видел деревянные части, если использовать копьё, может получиться выйти.

Двинулся в сторону. Шаг, ещё один. Десять. Двадцать. Сто… Остановился.

— Чего? — тихо произнёс я.

Это здание точно не такое большое, но тогда как я смог пройти столько? Начал пятиться в другую сторону, даже выставил руки, чтобы почувствовать стену. Шёл, но ладони так и не нашли поверхности.

А потом комната вдохнула. Я почувствовал это всем телом, как ощущаешь чужой источник рядом, только этот был не рядом, а… вокруг: в стенах, в полу, в самом воздухе. И он потянул.

Что-то отделялось от меня и уходило

Холод пополз по коже. Сначала онемели пальцы, за ними ладони. Воздух в комнате не двигался и не пах ничем, и от этой мёртвой ровности сбивалось чутьё. Тогда я побежал в сторону. Рваный Шаг, Корень вспыхнул на стопе, и я ускорился. Ещё, ещё.

Упал от того, что вымотался. Стены я так и не достиг. Тьма стояла одинаковой во все стороны и всё тянула из меня энергию. Попытался закрыться. Начал контролировать силу внутри и старался её держать.

Ошибка.

Это место потянуло быстрее, будто ждало этого. Чем плотнее я собирал энергию, тем жаднее темнота её вытягивала, и убыль из ровной сделалась резкой.

Оборвал попытки удержать. Потери тут же спали, вернулись к тонкой, ровной струйке. Значит, она кормится сопротивлением. Чем сильнее давишь, тем больше отдаёшь.

Тронул сектантский глиф. Знак поднялся послушно, лёг поверх источника плёнкой. Темнота продавила плёнку и потянула дальше.

— Не может быть… — выдохнул я.

Покров. Развёл энергию тонким слоем под кожей, как против удара. Комната сняла и его, будто и не было. Непробиваемость. Тот же ответ. Сила ушла в никуда, а убыль не сбавила ни на волос.

Ничего не держало. Этому месту было всё равно, чем я закрываюсь. От этой мысли внутри всё задрожало. Всю жизнь у меня был ход. Прижмут в переулке, есть ноги и стены. Навалится зверь, есть местность и копьё. Загонят в угол, можно ударить первым. Я привык, что выход есть всегда, надо только его найти. А тут… ни стен, ни врага, в которого можно ткнуть. Лишь темнота, что упрямо тянула из меня силу. Впервые я упёрся не в того, кто сильнее меня.

Оставалось одно. Считать.

Отмерял пульсации, как отмерял всё в своей жизни, и следил, сколько уходит между ними. Десять пульсаций. Двадцать. К тридцатой я примерно понял скорость. Медленно. Если так и потянется ровно, меня хватит… на несколько часов.

Это немного успокоило.

Где-то на шестисотом счёте источник у меня дрогнул, как на третьей пульсации. И весь ритм сбился. Теперь каждая пульсация то опаздывала, то приходила слишком рано, и ещё боль от метки сектантов болела постоянно.

И вот тут по спине прошёл настоящий холод. Стиснул зубы. Взялся держать ритм дыханием и волей.

— Раз, два, три, пять, восемь… — пытался я считать вслух и почему-то сбивался.

Захотелось опуститься. Осесть на холодный камень под ногами или привалиться к стене. Тело просило этого всё настойчивее, а разум твердил своё: сядешь, и, наверное, уже не поднимешься. Потому стоял на одном лишь упрямстве.

Источник тем временем менялся. Он уже не просто убывал. Сжимался и разжимался сам собой, коротко и часто, будто живое, которому больно. Возвышение приучило меня чувствовать источник как ещё один орган, вроде сердца или лёгких. И теперь этот он дёргался внутри в судорогах, а помочь ему я ничем не мог.

Вдруг в темноте появились голоса. Сначала я решил, что снаружи. Прислушался. Нет. Они шли не от двери, а изнутри, из самой черноты. Такие тихие и знакомые.

Голос Сейны, ленивый и мягкий: «Кричи» — требовала она.

— Нет… — прошептал я в ответ.

«Семя шалха! Сын воров! Проклятый…» — звенел голос Тарима.

«Почему ты не умер? Ты должен был исчезнуть вместе с ними!» — откуда-то сверху зазвучал Золтан.

Их не было здесь. Я знал это. Тарим мёртв, как и Золтан. Я убил их, но они говорили, наслаивались друг на друга, и от этого чернота делалась гуще, а мысли расползались.

Голоса вокруг безостановочно множились. К уже знакомым постоянно прибавлялись новые, чужие и какие-то совсем старые, которых я не узнавал вовсе. Будто эта комната впитала в себя всех когда-либо бывших здесь людей и теперь возвращала их разом. Они непрерывно звали, и в какой-то миг моё собственное имя прозвучало во мне незнакомо, каким-то чужим звуком, к которому я вроде и не имел отношения. Рейланд… Кто это? Тот, что выживал в руинах? Тот, что дрался во дворе? Или тот, что стоит сейчас в этой темноте и по капле утекает в тьму?

И вот тут я испугался уже по-настоящему, осознав, что начинаю стремительно терять способность различать ту грань, где кончаюсь я сам, и где начинается та самая пустота, которая жадно меня пьёт. Я понял, что на самом деле делает эта комната. Её цель не в том, чтобы просто выпить чужую силу, она ещё пытается извести человека изнутри. Довести его до того самого края, за которым он уже сам не понимает, где он находится и кем вообще является. Вот только я не собирался так просто сдаваться.

Я изо всех сил вцепился в спасительный счёт и принялся мысленно вызывать перед глазами образы. Раз, и вот звучит голос матери, чьи руки перепачканы в муке. Два, и отец сидит у огня, методично правя древко и даже не глядя на меня. Три. Я упрямо держал эти воспоминания как щит против чужих голосов, выставляя своё собственное против наведённого морока.

И тут темнота нашла новое. Она подсунула мне не голоса даже, а строки. Те самые, из библиотеки, что я так и не успел обдумать. Свет не дар, а знак бедствия. Если свет не находит отмеченного, забирает тех, кто его укрыл. В черноте эти слова обрели вес, какого не было на бумаге. Что, если эта тьма, что пьёт меня сейчас, сродни тому свету? Что, если родителей забрало вот такое же, только больше, ярче, страшнее?

— Нет! — закричал я или мне это только показалось.

Стоит мне только поддаться, и эта проклятая комната без остатка доест всё то немногое, что от меня ещё осталось. Я силой загнал эти строки обратно туда, откуда они выползли, и снова вернулся к счёту.

Не знаю, сколько это длилось. Может, сотню пульсаций или несколько тысяч. Источник убывал, ритм плыл, голоса лезли, а я держал всё это.

Меня схватили чьи-то чужие, но совершенно точно живые руки, и только в это мгновение я с запозданием понял, что всё это бесконечное время на самом деле лежал на полу, а вовсе не стоял. Меня куда-то поволокли. Свет ударил в глаза, резкий после черноты, и я зажмурился. Ноги не слушались. Меня протащили через порог и бросили.

Упал на камень. Холодный, шершавый, настоящий. Сознание возвращалось рывками, кусками. То стены, то небо,

Источник был пуст. Внутри осталась одна муть, и та еле теплилась. Голову я всё же приподнял. Над двором стояли две луны, полные, и от них по камням лежал ровный двойной свет. Ночь. Сейчас уже ночь… Я был там несколько часов.

Мысль о том, что я опоздал в Школу Пути, что ворота Равновесия закрылись, а меня хватились или не хватились, прошла и не зацепилась. Она была теперь такой мелкой, что даже смешно.

Полежал так, не знаю сколько, пока собирал себя обратно по кускам. Вот руки, вот ноги, вот дыхание, и я, Рейланд. Я ещё здесь, а не растёкся по стене той комнаты. Голоса ушли, остались двор, камень и холод под щекой.

— А вот и ты, и даже не сдох…

Тварь — Сейна. Она стояла надо мной, сложив руки, и глядела вниз с тем же ленивым удовольствием, что и в библиотеке. За её спиной темнело низкое здание с потёртой дверью.

— Поднимите, — обронила она.

Чьи-то руки вздёрнули меня и поставили. Ноги держали плохо, меня качнуло, но я устоял, потому что падать перед ней не хотел.

Сейна разглядывала меня, чуть склонив голову.

— А ты крепкий, — протянула она с ноткой почти удивления. — Я думала, застану пускающего слюни дурачка. Так обычно и бывает. Комната находит, что у человека внутри тонко, и тянет за это, пока не порвётся. — Она повела плечом. — А ты всё ещё здесь. Хотя… вы, деревенские, столько дерьма повидали, что вас и темнотой не проймёшь. Ну ничего. Хоть какая-то польза. Артефакт ты нам напитал знатно.

Вот, значит, для чего эта комната. Она пила из человека силу и складывала её куда-то, в камень ли, в артефакт, я не разобрал. Наказание, из которого выжимают ещё и пользу.

Сейна завела руку под накидку и вынула спицу. Тонкую, длинную, из тёмного металла, с острым, как игла, концом. Ту самую, которой она когда-то ударила меня в спину на площади.

— Раз уж ты в сознании, — улыбнулась она, — и все покинули нашу школу… можно немного поиграть.

Она приблизилась ко мне так близко, что я ощутил её дыхание и запах. На удивление, от неё несло чем-то сладким. Она прошлась по моему плечу рукой и всадила спицу.

Боль прошила руку до кончиков пальцев и обратно до затылка, белая, слепящая. Она знала, куда бить, чтобы одна тонкая игла свернула всё тело в узел.

Стиснул зубы и не издал ни звука.

— Кричи, — сказала Сейна тихо. — Умоляй тебя пощадить.

Молчал. Дышал через зубы, коротко, и держал взгляд. Она выдернула спицу. Кровь потекла тёплой струйкой под накидку. И тут же всадила снова, чуть в стороне, в другую точку.

И тут до меня дошло. Ей хотелось, чтобы я согнулся, чтобы признал её выше, а себя грязью под её сапогом. Оттого она и не била в полную силу. Проткнуть меня спицей насквозь она могла в любую пульсацию. Ей нужен был не труп.

— Извинись, — шипела она, чуть проворачивая спицу. — За площадь, за то, что Ровэн сказал про меня Школе Пути.

Проглотил и улыбнулся.

— Скажи, что твоя школа ниже нашей. Что грязь из руин не стоит и камня Школы Пути. Как бы мне не хотелось признавать… но в тебе есть стержень, зверёк. Ты не сломался после чёрной комнаты… за такое я могу тебя и пощадить. Дай обет нашей школе, как и все деревенские. Кивни, и я закончу.

Мир качнулся и потемнел по краям. Разжал губы и произнёс, глядя ей в глаза:

— Убью.

Сейна это услышала, я увидел, как моё слово дошло до неё. Рука со спицей замерла на пульсацию. Впервые за сегодня она не нашлась, что ответить сразу. Но злость быстро возвращалась на место её дрогнувшего лица, а пальцы стиснули сильнее спицу для нового удара.

И в этот самый миг со стороны зданий долетел шум. Движение, много ног разом, голоса, оборванные на середине.

— Немедленно прекратить!

Голос долетел до нас. Спица у моего плеча так и застыла. Сейна выпрямилась и повернула голову. Из прохода между зданий, в двойном свете лун, шёл Эстер Тихий Слом. Я узнал его раньше, чем разглядел лицо. За ним двигались старшие ученики школы Равновесия, семеро, и среди них был Кайр.

Эстер приблизился и оглядел двор, чёрную дверь за спиной Сейны, меня, кровь на моей накидке. И заговорил, тихо, так, что пришлось вслушиваться:

— Это хамство и оскорбление нашей школы.

Сейна убрала спицу за отворот. Лицо её снова сделалось спокойным, гладким, будто мгновение назад она не планировала всадить мне иглу в плечо.

— Вы на земле Школы Пути, — откашлялась она. — Вас никто не звал. Прошу уйти.

— Совершенно верно, — кивнул Эстер. — Мы у вас в гостях, и поэтому я хочу услышать, почему на вашей земле удерживают ученика Школы Равновесия? Так ещё и пытают его, словно он…

— Преступник.

— Уже осуждён? — Эстер даже не повысил тона.

Сейна помедлила.

— Нет ещё.

— Тогда вы сейчас признались, — сказал Эстер, — что удерживаете чужого ученика без решения Совета.

Двое из синих за его спиной переглянулись. Сейна это тоже уловила и подобралась. Учитель подошёл ко мне и провёл рукой над моей грудью. Лицо его поникло, и он тут же тяжело выдохнул:

— Это… немыслимо. Вы настолько обнаглели, что не только пытали нашего ученика, но и поместили его в чёрную комнату без решения Совета. Уважаемая Сейна… Вы ответите за это, и ваша школа тоже. Я, Эстер Тихий Слом, клянусь вам в этом.

— Вы хотите объявить нам войну? — достала спицу из-за спины Сейна. — Тут? Прямо на земле нашей школы? Неужто Равновесие хочет бросить нам вызов?

— Сейна, — хмыкнул Эстер. — Следи за своим языком… Ты не глава школы, чтобы швыряться такими словами. Но если ты хочешь битвы… я дам тебе её. Прямо тут и сейчас. Вызову на дуэль за всё, что ты вытворила, и буду в своём праве.

Моя мучительница тут же изменилась в лице.

— Я… он… вы… — пыталась она начать. — Этот ученик оскорбил нашу школу. Незаконно проник в библиотеку, воспользовавшись днём открытых дверей. Мы тоже в своём праве.

— Глупость несусветная, — улыбнулся Эстер. — За такое вы обязаны были обратиться к нам, мы бы

И тогда из-за плеча Эстера вышла Нейра. Так вот куда она ушла? Направилась в нашу школу за подмогой?

— Уважаемая… Сейна лжёт. — тихо произнесла Эльвар. — Я видела, как этот ученик оплатил вход. Отдал два зелёных ядра. Видела, как ему выдали библиотечный знак. — Пауза. — Я видела, как он работал в открытых рядах, с этим знаком. После чего госпожа Сейна остановила его и заставила лгать члена их школы. Я пыталась её остановить и вразумить, но она угрожала нашей школе и моей… семье.

Чего⁈ Это же ложь… ничего она не видела. Почему она?

Сейна открыла рот и захлопала глазами. Что-то мычала, но слова не шли. В библиотеке она спросила, кому ей верить — мне или члену их школы, что служит двадцать лет. А теперь есть слово Эльвар, и с ним куда сложнее.

— Вот как… — протянул Эстер. — У меня нет причин не верить госпоже Нейре. Если вы хотите, то можете объявить её лгуньей при свидетелях.

— Я не… — попятилась назад Сейна.

— Какой позор… Школа Пути лжёт о чужом ученике, чтобы его убить. И не кто-то из молодёжи, а наставник. Это очень серьёзное нарушение. Достаточное, чтобы судить вас и школу. Мы требуем возмещения. Передайте мои слова вашему главе… у вас неделя, чтобы отдать нам откуп, или мы придём за ним сами.

Сейна не дрогнула. Она не трусиха, надо отдать ей должное. Но я видел, как она считает и не находит хода. Она повела взглядом по двору, будто искала, за что зацепиться. Женщину от библиотеки к тому времени притащили следом, и та под этим взглядом вжала голову в плечи и не подняла глаз. Только теперь её слово ничего не весило.

— Вы позволили себе выносить наказание в обход решения Совета…

Прозвучал голос рядом. Что-то переменилось во дворе раньше, чем я разглядел, кто ещё сюда направлялся. Один из старших Пути, стоявший у чёрной двери, отступил на шаг, а потом другой. Синие накидки расступались сами, без приказа, освобождая проход, и в лицах у них проступило то, чего не было даже при Эстере с его дуэлью до смерти.

И только потом в лунном свете показался он. Обычный мужчина. Средних лет, в простой тёмной одежде без единого знака. Ни оружия на виду, ни давящего источника, ни осанки воина, но старшие ученики Пути перед ним выпрямились.

Я узнал его. Тот самый человек, кто уже однажды возник из ниоткуда, когда меня прижала городская стража без пропуска. Это… как его звали? Морт, точно. Почему он здесь и кто он вообще такой?

Мужчина приблизился и даже не глянул на меня, будто меня вообще тут нет. Он прошёл к Сейне и остановился в трёх шагах.

— Госпожа Сейна, — произнёс он. — Вы же знаете, кто я такой?

— Конечно… — опустила голову женщина. — Уважаемый, Морт Дарк

— Значит вы знаете, что я могу говорить от имени Совета Города. Так вот, мне доложили, — продолжал он, — что ученик Школы Равновесия задержан на территории Пути без уведомления его школы. Что его поместили в чёрную комнату. Что из него принудительно тянули источник, питая артефакт. Что ему нанесли телесные повреждения.

Он умолк.

— Я… мы… — мямлила Сейна.

— Если хоть один из этих пунктов подтвердится, Совет Города будет вынужден начать разбирательство против вас и против вашей Школы. Сейчас я пока прошу вас… немедленно отпустите этого ученика.

Тишина сделалась вязкой. Двое её Узлов, что держали проход и меня, переглянулись и снова подались назад. Ещё пульсацию назад они готовы были ломать мне кости по одному её слову. Теперь они глядели не на неё и не на меня, а на человека из какого-то Совета Города.

Меня отпустили, и я чуть не упал, если бы сбоку не подхватили. Кайр. Его плечо подставилось под мою руку.

— Держись, — буркнул он тихо.

— Городской Совет решит своё, — бросил Эстер и развернулся. — Мы, как школа, требуем возмещения.

Мы пошли. Морт остался с Сейной, а я с остальными направился к выходу. Я бросил ещё раз взгляд на члена Совета Города. Выходит, в Вороньем Крыле есть ещё силы, о которых я не знал. И, судя по всему, они ничуть не слабее школ, дружин или городской стражи.

Внутри что-то кольнуло. За меня заступились. Такого в моей жизни не было… никогда. Я даже почти обрадовался, пока не понял, что это не просто так. Эльвар, Школа Равновесия… про какое возмещение они говорили? Значит у них есть какая-то своя цель. Вот толь я уверен, что мне ничего не дадут. Я лишь стал поводом для кого-то разжиться. Сейна решила, что за мной никто не придёт, и просчиталась.

Посмотрел на её опущенную голову перед Мортом.

«Убью» — повторил я про себя.

Дорога обратно вышла тихой. После всего, что я пережил сегодня, тишина давила сильнее любых слов. Эстер двигался впереди, ни разу не обернувшись. Нейра держалась рядом со мной, но чуть позади старших. Кайр и ещё один продолжали мне помогать переставлять ноги.

Учитель обронил вполголоса кому-то из старших:

— Не первый раз они переступают черту. Их наглости нет предела… Будь глава Школы не в созерцании, они бы давно за это ответили. Но теперь у нас есть повод бросить им вызов… Скоро в городе станет на одну великую школу меньше.

Эти слова зацепились и потянули за собой чужие. Орин. Школа Древа. Тот разговор о том, что городу порой нужен хаос, чтобы сдвинулись старые камни. Только Орин был из Древа, а не из Пути. И всё же две разные Школы тянулись будто к одному. Подо всем этим уже шла своя игра, чужая и давняя, а я влез в неё сбоку, ничего о ней не зная.

Нейра шла молча. Я долго собирался с силами, прежде чем разжать губы.

— Почему? — Слово вышло одно, но в нём я уместил всё сразу.

— Потому что ты наш ученик, — ответила она, глядя вперёд. — Равновесие своих не бросает. Ну или потому что госпожа Сейна забыла, где кончаются её возможности. Или мне очень не нравится, когда кто-то решает за меня?

Хмыкнул. Первая часть —

— Вот ещё одна причина, — добавила она. — Я помогла тебе, но ты свой долг не вернул, а стань ты мертвецом… с кого мне спрашивать?

Она скосила на меня взгляд, и в нём мелькнуло что-то от девчоночьего лукавства. Выгода? Ещё бы, она же из Великой семьи города и ничего просто так не делает.

— А ещё, — обронила она совсем тихо, будто себе, — как старшей класса Корней мне не к лицу бросать ученика своей школы. Особенно, — уголок губ приподнялся снова, — того, кто так хорошо злит Синару Вельт.

Я поднял на неё взгляд. За этими словами стояло что-то своё, какая-то их история с Вельт, в которую я нечаянно влез. Плевать. Желания играть в игры с семьями у меня нет. Хватает и Синары с нашим спором об экзамене.

— Спасибо, — кивнул я.

Нейра чуть повернула голову.

— Ты что, решил, что так просто от меня отвяжешься? — улыбнулась она. — Э-э-э, нет. Даже не мечтай.

Напрягся, но не показал. Вот тебе и спасение, за которое ещё не назвали свою цену, хотя уверен, и школа, и она что-то да получат. Потом подумаю об этом.

Добрались до ворот Равновесия. Створки открыли по слову Эстера, без разговоров. Внутри было тихо и пусто. У поворота к общим комнатам мне сунули в руки плошку с водой. Выпил залпом, не почувствовав вкуса. Дали передохнуть, а потом Кайр добавил:

— Ляжешь спать чуть позже… тебе же не привыкать? А сейчас мы ещё кое-куда сходим.

— Куда? — мой голос вышел сиплым.

— Тебя ждёт Ровэн, он хочет поговорить с тобой о том, что случилось.

— Шалх, — вырвалось у меня под недовольное лицо старшего ученика.

Видеть заместителя главы школы мне совершенно не хотелось. Хватило и одной встречи, чтобы понять — я здесь не случайно, и он явно что-то затеял, но спрашивать меня не стали. Подхватили, поставили на ноги и поволокли дальше. Где-то через двадцать шагов я понял, что уже способен передвигаться без чужой помощи.

— Ты опять во что-то влез, — бросил Кайр.

— Это Школа Пути, — выдавил я. — Ты же всё слышал.

— Слышал, — согласился он. — Знай я, куда ты собрался… не отпустил бы. Ты забыл, как она чуть тебя не убила? Если бы тогда не учитель и его пилюля… ты бы был уже мёртв.

— У меня там было дело, — пожал плечами.

Кабинет Ровэна встретил тишиной и ровным светом лампы. Он сидел за столом и что-то писал. Когда он поднял взгляд, я понял: знает уже всё и про библиотеку, и про чёрную комнату, и про Совет.

— Садись, — обронил он.

Опустился на край кресла.

— Рассказывай.

Поведал всё коротко и сухо, как доклад с охоты. Ровэн слушал, не перебивая, а когда я умолк, взялся уточнять. И спрашивал он не про боль, не про Сейну, не про чёрную комнату.

— Кто именно тебя задержал?

— Сама дрянь… — замолчал я и откашлялся. — Сама Сейна какая-то там игла. При двух своих, которые были на стадии Узла.

— Кто видел, как ты платил за вход?

— Женщина у стойки и, как оказалось… — поморщился — Нейра Эльвар.

— У тебя пытались забрать знак?

— Да, но я спрятал его.

— Покажи.

Пока мы шли сюда, я догадывался, что попросят об этом, поэтому заранее достал его из Схрона Беглеца. Подошёл к столу и положил бирку.

Ровэн взял её и покрутил.

— Молодец, — обронил он, — что сохранил и не отдал им. С этим у нас куда больше веса.

Он даже улыбнулся. Я тут же отступил на шаг назад. Ещё ни разу я не видел такого счастливого лица у него. Ровэн убрал мою бирку куда-то в стол.

— Рад… стараться, — попытался я улыбнуться ему в ответ.

— И ещё, — учитель выпрямился, и лицо его стало серьёзным. — Ты провёл в чёрной комнате школы Пути несколько часов…

— Судя по всему, — кивнул я.

— Как тебе место? У нас есть такая же ты знал?

— Наверное… — проглотил, не понимая к чему он ведёт. — Не хотел бы туда снова попасть, — поморщился и вернулся на кресло.

— Разумеется никому не хочется, кто вышел оттуда, но ты выдержал столько… это удивительно для Ростка. Другой бы сошёл с ума. У тебя есть какой-то артефакт защиты?

— Нет, — тут же замотал головой.

Усталость, слабость, и я чуть не попался в его ловушку. Я же знаю какой он… Глупец! Сейна говорила, что тоже удивлена моей стойкостью, и теперь вот Ровэн. Теперь я даже не знаю, хорошо ли что он в курсе, что я выдержал. Вдруг это вызовет какие-то проблемы или разбирательства? Кулаки сжались сами, пока я следил за его лицом и ждал действий.

— Успокойся, Рейланд, — улыбнулся учитель. — Я не собираюсь тебя допрашивать, ты же пострадал… Случись всё по-другому, выгнали бы из школы, но ты нам даже помог.

Помог? Какое странное слово. Про это говорил Эстер? Про то что у них есть повод теперь бросить Пути вызов? А тот откуп должен их разозлить перед этим. Что-то мне не нравиться так помогать школам решать свои проблемы. Глянул на дверь, чтобы побыстрее покинуть это место.

— Четвёртая ступень, — произнёс он. — И это со второй… Ты снова впечатлил не только меня, но и Эстера, снова, а теперь и Севру Ясную Черту, а её удивить непросто…

— А-а-а… — вырвалось из меня. — Это плохо?

Сердце стучало от того, что я не понимал чего он добивается. Выглядит так, будто меня наказывают и благодарят одновременно. И это никакой не разговор, а допрос.

— Почему же, — хмыкнул учитель. — Ты демонстрируешь именно то, что мы ждём он наших учеников. Ещё и твои ребята поднялись. Ваши совместные тренировки и твоё на них влияние весьма положительное.

— Понятно, — кивнул я не зная, что ответить.

— До экзамена времени осталось мало, но теперь у тебя высокие шансы пройти его и перейти на основной курс. Готовься.

Промолчал. Я на это не куплюсь. Сначала похвала, а потом ловушка. Или это и есть одна

— И вот ещё, — Ровэн посмотрел на меня. — С этого дня один ты школу не покидаешь.

— Что? Почему? — я не сдержался.

Внутри тут же вспыхнуло недовольство. Меня хотят посадить на цепь? Хватит мне и обета, что я уже дал за знания о техниках и глифах.

Ровэн покачал головой.

— Ну для начала, я глава школы и могу так решить. Если не хочешь… дверь вон там. — указали мне направление. — А ещё, тебя сегодня пытались убить, а когда это не вышло — подчинить через обет. Я бы не хотел терять такого перспективного ученика, как ты.

Уставился на него. Откуда? Откуда он знает о словах Сейны, в тот момент там никого не было. По спине пробежал холодок. Что-то Ровэн мне нравиться всё меньше. Забота обо мне? Ложь. Плевать ему на меня, у него какие-то свои мотивы в том, чтобы я был под присмотром. Вот только почему сейчас?

— Я вообще не могу выйти? — уточнил.

— Один нет, но в сопровождении… да.

— Кого?

— Это будет мой личный ученик.

Поднял на него взгляд. За всё время в Равновесии я ни разу не слышал, чтобы у Ровэна были свои ученики. Временный глава Школы, и вдруг личный ученик, о котором никто не говорил.

Приготовился увидеть незнакомца. Кого-то из старших, кого держали в секрете. Ровэн перевёл взгляд за моё плечо, туда, где у дальней стены кабинета лампа не доставала и лежала густая тень.

— Выходи, — обронил он.

Тишина, а потом шаги. Из тени вышел человек. Высокий. Длинные волосы, забранные назад, и длинные руки. Свет лампы лёг ему на лицо.

— Одр? — произнёс я.

* * *

Вот это глава вышла… Надеюсь, что вам понравилась =) Не забываем своё мнение написать в лайк и поставить коммент тут —https://author.today/work/627520

* * *

Глава 4

Дверь кабинета Ровэна закрылась за спиной, и в коридоре сделалось тихо. Только лампа где-то за поворотом потрескивала, да в дальнем углу вроде бы тянуло сквозняком, хотя окон рядом не было.

Одр стоял напротив. Я смотрел на него и видел странного парня себе на уме со своими тайнами и причудами. В голове не укладывалось, что я вместе с ним делил комнату, тренировался и сражался. А теперь выходит, что он ученик Ровэна, да ещё не абы какой, а личный…

Ноги были тяжёлые, будто чужие. Источник еле теплился на дне и то и дело дёргался, и его каждый такой рывок отдавался в проколах на плече, там, где Сейна поработала спицей. Голова соображала хуже обычного. После чёрной комнаты в ней остались провалы, короткие, как моргание: вот я смотрю на Одра, вот на пульсацию — не помню, смотрел ли, и из дальнего угла нет-нет да и мерещился шёпот, тот самый.

Хотелось лишь спать, лечь и не думать до утра ни о чём. Так было бы правильно. Но оставлять информацию, которую мне только что раскрыли, было нельзя. Ровэн и Одр молчали столько времени не просто так.

Я ждал, что он сейчас начнёт оправдываться или хоть что-то скажет, но нет. Это же Одр… Хорошо, помолчим ещё немного. Парень держался как обычно. Чуть опустил голову, расслабил плечи, глядел словно мимо, привычно растянув губы. Раньше я на эти движения и внимания бы не обратил. Одр как Одр, странный да тихий. А теперь каждое из них я разбирал заново. Раньше это был просто Одр. Теперь я не мог понять, где Одр, а где роль.

Ученик Ровэна…

И тут же полезли мысли, будто кто-то разом выложил их передо мной на стол. То, как мягко, слишком мягко он двигался, словно берёг каждый шаг. Рваный Шаг, который он показал нам первым и объяснил так, будто не осваивал технику, а вспоминал давно знакомое. То, как быстро он схватывал упражнения, которые остальные грызли. Как замечал то, что пропускали все. Как держался спокойнее любого новичка из руин, будто уже видел вещи пострашнее школьного двора. Как возникал рядом ровно тогда, когда нужно. Как не удивлялся тому, от чего у других отвисала челюсть.

Вот откуда всё это. Ровэн его этому научил.

Мы по-прежнему стояли и молчали, мне-то плевать, а вот Одр начал чуть глубже дышать и переступил. Тишина порой давит сильнее слов. Ну что ж, подожду, когда он сам начнёт говорить.

На пульсацию загадка, которую я крутил в голове с самого нашего знакомства, вдруг показалась разгаданной. Теперь всё сходится и встаёт по местам.

А потом сразу поперёк лёг вопрос, от которого сделалось неуютно. Если он ученик Ровэна, почему я ни разу не почуял в нём скрытой силы?

Помнил Одра ещё Зерном, я был вместе с ним, когда он провалился на первой пилюле прорыва. Даже сегодня я точно ощутил именно вторую ступень Ростка и артефакт это подтвердил. Ни разу за всё это время я не наткнулся в нём на спрятанный запас.

И тут развилка расходилась сразу на несколько троп.

Может, Одр и правда слаб по ступени, но выучен так, как обычному ученику не снилось. Или же его научили прятать настоящую силу, и я всё это время щупал только то, что мне позволяли. Может, Ровэн помогает ему скрываться, дал технику или артефакт, что обманывает чужое восприятие. А может, никакой скрытой мощи и нет, а есть годы правильной выучки?

Выбрать какую-то догадку не получалось. Понял только одно, тяжёлое и неприятное: связь с Ровэном объясняет его умения, но ровным счётом ничего не говорит о его настоящей силе. Загадка не решилась. Просто разделилась надвое, и вторая половина осталась висеть.

Следующий вопрос выкатился сам собой, стоило чуть подумать.

Как ученик заместителя главы вообще угодил в Листья? Воспитанник Ровэна мог бы попасть прямиком в Корни, ну или на худой конец в Стебли. Мог бы жить себе спокойно и не лезть в общую мясорубку, где новички калечат друг друга за вклады. Мог бы получать техники напрямую, а не выдирать их по капле на уроках Сервы. Не терпеть, как школа цедит сквозь зубы само слово «Листья», будто это не ученики, а мусор, который держат лишь из милости.

Почему он очутился в самом низу? Жил бок о бок с теми, кого школа списала со счетов ещё до первого занятия. Терпел, что он никто. Тренировался с обычными, ел то же, спал

Я пытался понять, было ли это наказанием или попыткой его спрятать. Возможно, Ровэн так его проверял или просто не мог при всех признать своим. Если так, то Листья были единственным местом, где Одра можно было спрятать у всех на виду. Учитель не просто его туда отправил, он продержал его на самом дне несколько месяцев. Значит, вся эта жизнь без имени и статуса, постоянная опасность и унижения были для чего-то нужны. Ровэн ничего не делает просто так, и в том, что его ученик жил среди Листьев, был точный расчет.

Больше всего меня интересовало, почему сам Одр все это терпел? Сносил издевательства Стеблей, дрался, получал от Гирта так, что потом отлеживался в лечебной комнате. Отправился на опасную работу во Внешние Загоны, за которую ему даже не заплатили. Понятно, что Ровэн мог ему приказать. Но если Одр на самом деле был сильнее и умнее, чем хотел казаться, он ни разу не прокололся. Он не использовал свою силу во время избиений и не пытался сбежать. Он играл эту роль даже тогда, когда мог реально умереть? Вывод был только один. У Одра просто не было выбора.

Я вспомнил случай во Внешних Загонах. Опасное задание, кровь и зверь, который едва не оставил Одра там навсегда. Его вытащили с того света дорогой пилюлей, о которой обычный Лист не мог и мечтать. Тогда я списал всё на невероятное везение, но теперь причина стала ясна. Ученика Ровэна не могли оставить умирать.

Картина вроде бы складывалась, но тут же возникала другая нестыковка. Тот первый Прорыв, который Одр провалил. Это точно не было игрой, я хорошо помнил тот день. Его Зерно не устремилось наружу и не свернулось, а просто качнулось в сторону, и Эстер констатировал провал. Было странно думать, что ученик заместителя главы не смог пройти Прорыв с первой попытки, как обычный новичок из деревни.

Дыхание его стало чаще, и он не выдержал.

— Чего молчишь? — кивнул Одр.

Голос прежний, чуть ленивый, будто ему всё равно, но я теперь вслушивался иначе.

— Думаю, — ответил я.

— Над чем?

Поднял на него глаза.

— Над тобой.

И вот тут он переменился. С него сошла маска. Голова поднялась. Взгляд, что вечно плавал где-то в стороне, лёг мне прямо в лицо, прямой и твёрдый. Улыбка стёрлась. Плечи перестали быть расслабленными. И голос, когда он заговорил, прозвучал ровнее и старше.

— Не ломай голову, Рейланд, — сказал он. — Да, я ученик Ровэна. И это всё, что тебе необходимо знать.

Я усмехнулся:

— Тогда оставайся учеником Ровэна. А про нашу группу можешь забыть.

Развернулся и двинулся по коридору. Расчёт был простой. Если группа ему безразлична, он пожмёт плечами и уйдёт своей дорогой. Мне только спокойнее будет, а если нет… тогда ему придётся постараться, пока я узнаю правду.

— Подожди, — прозвучало мне в спину.

Быстрее, чем ответил бы тот Одр, которому на всё плевать. Я продолжал идти, когда скосил взгляд, увидел, что его маска не вернулась на лицо. И пальцы, я заметил боковым зрением, на пульсацию сжались.

Остановился, но не обернулся.

— С чего ты решил меня выгонять? — Он нагнал меня и встал сбоку.

— Я не держу рядом тех, кому не могу доверять.

— А чем я заслужил недоверие?

— Ты солгал.

— Я не рассказал всей правды, — ровно ответил он. — Это не одно и то же.

— Для того, кому лгут, разница небольшая, — пожал я плечами.

Думал, что он примется оправдываться, виноватый всегда так поступает. Действовал иначе, чем я ожидал: перевёл разговор:

— А у тебя, Рейланд, нет секретов?

Внутри тут же подобралось.

— Почему деревенский парень из руин пришёл в город свободным учеником? Откуда взял на взнос? — Пауза. — Почему сперва пророс до шестой ступени, а потом вдруг очутился на второй? — Он не сводил с меня свой взгляд. — Почему твои гнёзда идеальны, но не берут глифы? Такого не бывает. — Пауза. — Что творилось с тобой ту неделю, когда ты молчал и ни с кем не говорил? Откуда потом взялся такой рост? Как ты в одиночку уложил четверых Стеблей?

Он перечислял, а я держал лицо ровным, хотя каждое слово било в цель.

— Почему тебя ищет Скалец из Нижнего Клина? Почему за твою голову назначили десять зелёных ядер? Почему тобой заинтересовалась сама Синара Вельт?

Он мог не знать ответов, так, скорее всего, и было. Он просто перечислял странности, которые видел любой.

— Ты так изменился, что тебя захотела к себе семья Вельт, — поморщился он.

При слове «захотела» меня передёрнуло, будто я вещь, которую разглядели на полке.

— Я хоть раз сказал, что не доверяю тебе? — продолжил Одр, и голос его держался на одном уровне, не двигался ни на волос. Держать себя в руках он умел. — Хоть раз потребовал рассказать, откуда у тебя всё это? Хоть раз отказался из-за того, что ты что-то скрываешь?

Ответить мне было нечего. Потому что он был прав, а признавать его правоту не хотелось. У каждого в нашей группе своя тайна, а я прячу больше их всех, вместе взятых. Сектантскую метку, Схрон, копьё, мои звериные глифы и пустоту.

«Лучшая защита — это нападение. Если не знаешь, что делать — бей», — так всегда говорил Харек. И похоже, эту истину знал и Одр. Неплохо он всё вывернул и перевёл на меня, будто это я вдруг стал учеником Ровэна и скрывал это.

Я вспомнил ту рану Сарна, которую все тогда списали на артефакт. Один Одр обронил: рука была там, и знак. Он видел мой Срез. Видел и промолчал или нет? Тот раз, когда Кайр пришёл ко мне в лечебную комнату и сам мне дал версию случившегося, выходит, это было… Теперь я взглянул на эту ситуацию по-другому. А что, если именно Одр всё рассказал Ровэну и тот решил мне… помочь?

Секрет ещё не делает человека врагом. Важно другое: зачем он его хранит и кому этот секрет может навредить.

— Что ты рассказывал Ровэну? — спросил я в лоб.

Вот это и был главный вопрос, к которому я всё это время вёл. Я принялся перебирать вслух, глядя ему в лицо:

— Про мои тренировки? Про техники?

Одр не рассыпался в оправданиях и не взялся отвечать по всем пунктам разом.

— То, что касалось поручения учителя, — ответил он. — И твоей безопасности.

— А что именно касалось моей безопасности — решал ты?

— Да.

Коротко. Честно. Неприятно. Выходит, что докладывать, а что придержать, решал он сам, по своему разумению.

Нужно признать ещё кое-что неприятное: Ровэн и без Одра знал слишком много: про награду, про Скальца, про предложение Сейны. Прибавить к этому всё, что мог нашептать ему Одр за месяцы под одной крышей, и выходило, что заместитель главы школы видит меня едва ли не насквозь. Ощущение, что ты словно голый, но я этого не показал. Промолчал и отвернулся.

— Я не рассказывал ему всё, — добавил Одр тише. — И не собираюсь.

Повернулся и проверил, не отвёл ли он взгляд на этих словах. Не сбилось ли дыхание и не вернулась ли на лицо маска. Ничего такого не было. Хороший лжец и должен выглядеть так.

— Знаешь что? — я покачал головой. — Ты меня не купил. И не думай, что я тебя выгоняю только из-за себя. Ты ведь не за мной одним следил. А если бы Тавр узнал? Сарн? Варис? Думаешь, они бы это проглотили?

— Я… я… я… — замямлил Одр.

Вот он, настоящий. Пока парень пытался найти слова для оправданий, я тут же спросил:

— Почему тебе так важно остаться?

— С тобой легче учиться, — ответил он просто.

— И ради этого ты держишься за нашу группу? — Я не принял. — Не поверю.

Он помолчал, потом развернул.

— У меня никогда не было друзей, — опустил голову Одр. — Никогда не было тех, кто встанет за мою спину. Того, кому на меня не плевать… Пусть все и считают меня дураком, но дружат.

Вот она… правда, и она мне была слишком знакома. Это его личное, а не то, что ему дал Ровэн.

— Ты умеешь учить. Видишь чужие ошибки там, где их не видит наставник. Заставляешь всех стараться. Рядом с тобой группа растёт быстрее. Никто из учителей не разбирает технику так, как ты. У ребят благодаря тебе есть результат… Я хочу, чтобы у них получилось. — Он чуть повёл плечом.

Последнее он произнёс тише, будто нечаянно проговорился, и тут же спрятал это за выгодой.

— Я получил ступень благодаря твоим тренировкам. Этого мало?

Разумно, но не полно. За словами про пользу и результат пряталось что-то ещё, живое, и он не хотел его показывать. Я это чувствовал так же ясно, как чужой источник рядом. Похоже, у меня получилось достать из него часть его правды.

— А то, что я спас тебя от Вельт, — обронил он, — тебя тогда не смутило?

Поднял бровь.

— Знаешь, почему я там оказался? — Он глядел мне в лицо. — Меня отправил Ровэн.

Память сама подкинула ту ночь. Наёмник, что подобрался ко мне один на один, с артефактом тишины. Как всё висело на волоске, когда Вельт вдруг решила закончить то, что не вышло у убийцы.

— То, что я ученик Ровэна, — спросил он, — тогда обернулось для тебя плохо или хорошо?

Ответить мне было нечего. Потому что честный ответ звучал так: не окажись Одр человеком Ровэна, я мог бы не дожить сегодня.

— Ровэн послал тебя следить за мной, но почему? — спросил я.

Одр улыбнулся, впервые за разговор, но не прежней дураковатой улыбкой, а другой, взрослой.

— А ты думал, что мой учитель сам много не узнает? — Он качнул головой, будто удивляясь моей наивности. — Рейланд, это маленький город, хотя тебе он кажется огромным. Когда что-то случается, те, кому это интересно, узнают быстро.

И вот это легло тяжелее многого. Я-то думал, что скрываюсь, петляю, заметаю следы.

— Ровэн ждал, что на тебя нападут, — продолжил Одр. — Поэтому и приставил меня. К тому убийце я не успел, но успел и к Вельт.

— Кто послал убийцу? — спросил я в лоб. — Скалец? Вельт?.. Секта?

И на каждом имени следил за ним. Замрёт ли. Дрогнет ли лицо. Уйдёт ли взгляд. Перестанет ли улыбаться.

— Не могу сказать, — обронил он.

— Тебе не разрешили отвечать?

Он усмехнулся.

— Не знаю. Думаешь, учитель докладывает мне обо всём?

Может, и правда, а может, ложь. Я не был уверен, и это раздражало.

— Поверь, — произнёс он тихо, — будь у меня тогда выбор, я бы не стал ничьим учеником и не пошёл бы этим путём.

Пауза.

— Но выбора не было. Поэтому всё так, как есть…

И ни слова больше. Что произошло, кто заставил, за что? Долг это был, или спасение, наказание, или сделка чьей-то семьи, или условие самого Ровэна.

Но одно я понял. Одр не гордился тем, что он ученик заместителя главы. Совсем. И, чего доброго, он вовсе не привилегированный ученик, а связанный человек, которого этой связью держат. Это хоть немного объясняло Листья, унижения, готовность есть грязь наравне со всеми.

Пока он молчал, я складывал в голове всё, что знал.

Теперь я окончательно уверен: в Равновесие меня взяли не случайно и не из одной доброты. Причин могло быть несколько, и каждая приносила школе свою выгоду. На мне стояла метка секты. Через неё можно было выйти на сектантов в школе. Ещё на площади из-за меня он сцепился с Сейной и Школой Пути, а теперь я своими руками дал Равновесию повод потребовать с них откуп. Возможно, он увидел всё это ещё тогда. И секту, и чужой интерес ко мне, и возможность использовать деревенского, за которого никто другой не вступится.

Уголки губ сами растянулись от этого осознания. Ничего просто так не происходит. Всегда должна быть причина или чья-то выгода.

И кажется, теперь я понял, что Ровэн не знает, кто отправил того убийцу. Школа почему-то отправила людей в Нижний Клин с этим разобраться, тут же Эстер куда-то уезжает за пределы города, и та ситуация между Вельт и Бранном. Учитель дёрнул за нити, чтобы найти одну.

Понятно, что я тут наживка, на которую ловят. Одну рыбу я знаю —

Приманка. Живая, ходячая приманка на крючке у собственной школы. Какие у меня есть варианты? Уйти. Из школы, города, подальше отсюда. Но что я получу за это? Ничего. Остаться и продолжать играть отведённую мне роль? Тут я хотя бы знаю, что от меня ждут, и могу получить то, ради чего пришёл. И ещё кое-что. Ровэн пока не хочет меня потерять.

Доверять Одру полностью я не собирался, но прикинул выгоду. Раз все так делают, почему я не могу? У них свои мотивы, у меня свои. В городе против меня уже действуют силы. Нижний Клин в лице Скальца и цены за мою голову. Секта, для которой я ходячая пилюля возвышения, и теперь не просто Сейны, но похоже и всей Школы Пути.

Тот откуп, о котором говорил Эстер, — уверен, что когда его отдадут, виноватым во всём стану я, помимо нашей школы. Голова заболела от всех этих хитросплетений. Ещё осталась Вельт и неведомые мне люди в городе, которых шли за мной к Сандзо.

Вывод получился такой. В чужой игре лучше держать рядом фигуру, чью сторону знаешь, чем остаться одному.

— Хорошо, — кивнул я. — Можешь оставаться в группе.

Мы дошли до поворота к общим комнатам, и там Одр меня остановил.

— Подожди, — сказал он. — Надеюсь… то, кто я, останется между нами.

— А если нет? — хмыкнул я.

— Тогда мне придётся объясняться… — Пауза. — И я не смогу тебе обещать, что ребята останутся в школе. И это будет далеко не моё желание…

Внутри снова подобралось. Вон оно что? Тайна Одра охраняется не только им, но и Ровэном для какой-то его другой игры. И если она всплывёт, то те, кто узнают, могут и покинуть школу?

И это хорошо. Теперь у меня есть слабость Одра и Ровэна, а это хоть какой-то, но рычаг.

— Понял, — кивнул я.

— Благодарю, — шумно выдохнул Одр. — Я тоже о тебе никому… остальным не расскажу. Как и делал это прежде.

Взаимное признание. Каждый держит нож у горла другого, и оба опустили руки. Пока.

Перед самой дверью Одр снова сделался прежним. Голова опустилась, взгляд расплылся, ушёл куда-то в сторону, мимо. Плечи обмякли, а походка сделалась чуть неловкой, шаркающей, и на губы вернулась та самая дурковатая улыбка. За одну пульсацию из человека с прямым взглядом он сделался бормочущим тихоней, над которым весь двор посмеивался.

На самом деле я даже рад, что Ровэн его раскрыл. Уверен, что он бы и дальше держал его таким, видимо, что-то изменилось, и ему пришлось действовать. Нужно отдать должное Одру, он хорошо играет свою роль, как я когда-то в деревне Пустого.

В общей комнате горел один светильник. Тавр, Варис и Сарн сидели у дальней стены, и по тому, как они разом обернулись на дверь, я понял, что спать никто и не думал. Ждали.

Тавр вскочил первым.

— Где ты был? — Он шагнул навстречу. — В школе с вечера переполох. Говорят, Путь схватил кого-то из наших учеников. Прямо у себя. Мы уж думали…

Он не договорил. Варис поднялся следом, медленнее, и оглядел меня. Его взгляд тут же заметил кровь, засохшую тёмным на плече, то, как я держусь за косяк.

— Это… был ты? — спросил удивлённо Варис.

— Да ладно… — Тавр перевёл взгляд с него на меня и обратно. — Рейланд? С чего бы ему быть в Школе Пути? — Он вдруг фыркнул, нервно. — Хотя…

Дитя дружины уже подошёл ко мне со всеми остальными и начал разглядывать сам.

— Чего я удивляюсь. С кем ещё такое могло приключиться, если не с тобой?

Я криво улыбнулся.

— Устал, — ответил. — Мне нужно отдохнуть. До экзамена мало времени, завтра тренируемся. Всё остальное потом.

Попытался пройти к своей лежанке. Не вышло.

— Э, нет, братец. — Тавр заступил дорогу. — С каждой интересной истории ты норовишь уйти. Вот прямо сейчас всё и расскажешь. Я тебя спать не пущу, так и знай.

— Отстань от него, — бросил Варис. — Ты на него посмотри.

— Я и смотрю, — огрызнулся Тавр. — Потому и спрашиваю. Каждый раз у него либо долгая история, либо молчание. Пусть всё рассказывает.

Взгляд его зацепился за Одра, что тихо шаркал за моей спиной, опустив голову.

— А ты где болтался? — кинул он ему.

Одр растянул губы в дурацкой улыбке.

— Ждал Рейланда, — обронил он.

Тавр покрутил пальцем у виска.

— Больной, — вынес он приговор.

И тогда Одр всё той же ленивой, придурковатой манерой уронил в комнату одну фразу:

— Его держали в чёрной комнате.

И вся возня, все подколки, весь этот привычный шум разом стихли. Тавр побледнел, будто из лица выпустили кровь. Губы у него дрогнули. Улыбка сползла и не вернулась. Он отступил на шаг, глядя на меня так, словно видел впервые.

Варис изменился в лице тоже. Сарн, что до сих пор молча усмехался в углу, перестал усмехаться. Несколько пульсаций никто не говорил. Потом Тавр медленно и осторожно подошёл ближе.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Чего? — не понял я.

Он поднял руку, растопырил пальцы.

— Сколько? — И, не дожидаясь. — Где мы находимся? Как зовут меня? Как зовут его? — кивок на Одра. — Куда ты собирался поступать после школы? Кто самый сильный в нашем классе?

Вопросы сыпались, и все нелепые, и я сперва хотел огрызнуться, а потом до меня дошло… Он проверяет, в своём ли я уме. И по лицу его я понял, что это не игра, а настоящий страх.

Промычал что-то, раздражённо, и Тавр обернулся к Варису.

— Кажется, — выговорил он глухо, — мы потеряли Рейланда.

— Рейланд. — Варис шагнул ближе, и голос его сделался очень серьёзным. — Ты точно понимаешь, где находишься?

— Да, — буркнул я. — В своём уме я. Хватит.

Но их это не успокоило, и тогда Варис принялся объяснять:

— Чёрные комнаты… это место раньше держали для опасных людей. Для убийц, для насильников, для тех, у кого надо было развязать язык. Для всех, кого город считал опасным и с кем не церемонились. — Он сглотнул. —

Он перевёл дух.

— Потом это ограничили. Чёрные комнаты остались — у школ, дружин, городской стражи и семей, говорят, что и в Нижнем Клине тоже есть парочка. Но теперь они больше как пугало. Поместить туда можно только по решению Совета города и только с тяжёлым обвинением, чтобы кому-то развязать язык. Говорят, старые артефакты давно ослабли… только проверять на себе никто не рвётся.

Он глянул на меня и добавил тише:

— Я точной их механики не знаю. Пересказываю, что все говорят.

И тут они все снова уставились на меня.

До меня начало доходить, отчего у них такие лица. Я провёл там несколько часов и не потерял разума.

Только теперь, слушая Вариса, я понял, у какого края стоял. И спасло меня ровно то, что было моим изъяном. Постоянная боль от метки сектантов, что держала мой рассудок, и привычка считать.

Сарн кашлянул и обратил на себя внимание. Все повернулись к нему.

— Неудивительно, что именно ты оттуда вышел, — криво улыбнулся он. — Кто-кто, а в тебе я не сомневался. — Он покачал головой. — С утра получить две ступени, к вечеру угодить в чёрную комнату и выйти в своём уме. Насыщенно живёшь, Рейланд.

Привычная его насмешка вернулась, но теперь под ней лежало что-то другое. Уважение, настоящее, какого он раньше не показывал.

— Выходит, у Школы Пути теперь большие неприятности, — задумчиво протянул Варис. — Незаконно задержали ученика чужой школы. Не уведомили Равновесие. Значит… слепили фальшивое обвинение. Сунули в чёрную комнату. Истощили. Пытали. — Он загибал пальцы, как загибала их Сейна, только считал в другую сторону. — И раз ты тут, выходит, у нашей школы на руках доказательства.

Он глянул на меня.

— Путь за это заплатит. Много. Наша школа сможет стрясти с них ядра, техники, права, уступки. — Пауза. — И всё это из-за тебя, Рейланд.

Это хорошо? Вот только мимо меня.

— Я бы на твоём месте один в городе не появлялся, — добавил он. — Они не имели права даже задерживать тебя без уведомления школы, тут они кругом виноваты. Но когда Равновесие сдерёт с них откуп, виноватым в позоре для них всё равно останешься ты.

Всё как я и думал. Шалх… Это Небо решило сделать так, чтобы за деревенским вдруг все решили охотиться и убить его?

Тавр слушал-слушал и вдруг вскинулся.

— Погодите. Славно выходит, а? — Он развёл руками. — Рейланда били, пытали, сунули в чёрную комнату, чуть не убили. Откуп получит школа? А Рейланд получит шиш. — Он фыркнул. — Вот кем надо быть — главой школы. Сиди себе и снимай выгоду со всего, что случается с твоими учениками.

— Тавр, — поморщился Варис. — Не всё так просто.

— А выглядит именно так, — отрезал Тавр.

Я во многом согласен с Тавром. Да, меня спасли. Но из моих проблем уже сделали орудие, чтобы Равновесие могло надавить на Путь. Кровь проливал я, а выгоду получают они.

С другой стороны, если бы школа не считала меня полезным, за мной могли бы вообще не прийти и не позвать члена Городского Совета… Сейна бы меня просто убила, и всем было бы всё равно. Да, меня используют, но я жив только потому, что зачем-то им нужен. Это неприятная правда, но зато честная, как и все в этом городе.

Тавр вдруг притих, будто вспомнил что-то, и голос у него сделался другим.

— Рейланд.

Поднял на него глаза.

— Спасибо тебе. — Он сказал это неловко. — За ступень. Если бы не твои тренировки, никто бы из нас не продвинулся. А ты видел лица тех городских, когда мы получили ступени, а они — нет? — Он невольно улыбнулся. — Это был лучший день в моей жизни.

— Он прав, — кивнул Варис, серьёзнее. — Без тебя мы бы не справились.

Сарн хмыкнул.

— Только не зазнавайся, — буркнул он. — Нам ещё экзамен сдавать. Ты же не забыл, что поставил на это?

Внутри у меня на секунду стало тепло. Совсем немного. Но я был слишком сильно уставшим, чтобы по-настоящему это прочувствовать, и это ощущение быстро прошло.

Эти трое, что не легли спать, а сидели и ждали меня. Испугались за мою голову, потому что и вправду держали меня за своего. Не за гения класса, не за ценную вещь школы, а за своего. Такого в моей жизни ещё не случалось, и я толком не знал, куда это девать. Впервые за долгое время рядом были те, кому я, похоже, был нужен не за что-то, а просто так.

— Может, тебе несколько дней отдохнуть? — предложил Варис, снова оглядев меня. — На тебе лица нет.

— Нет, — ответил я сразу. — Экзамен на носу. Завтра тренируемся.

Не собирался я давать Сейне отнять у меня ещё и подготовку. Хватит того, что она отняла вечер, кровь и энергию с моего источника. Страх решать за меня не будет.

Вот только тело со мной не соглашалось. Когда я повернулся к лежанке, меня качнуло, и я успел ухватиться за край. Ребята это заметили.

Вышел во двор, хотелось смыть с себя эту ночь.

Они потянулись за мной, чтобы наблюдать. Я понимал: для них я, может, и не в себе и только кажусь нормальным. Даже Одр вышел следом, снова в своей придурковатой шкуре.

Я плеснул в лицо обжигающе холодной водой из бочки и принялся смывать засохшую кровь с плеча, чувствуя, как при каждом неосторожном прикосновении к проколам они отзываются тупой иглой боли. Руки предательски подрагивали, из-за чего казалось, будто вода течёт вовсе не по моей коже, а где-то далеко.

Когда мои пальцы снова легли на раны, перед глазами тут же отчетливо всплыло ленивое и самодовольное лицо Сейны. «Убью», — повторил я про себя. Разогнулся, стряхнул воду с ладоней. И тут Тавр, будто разряжая тишину, заговорил снова.

— А знаешь, кто сегодня в школу приходил? — произнёс он. — Брен и Торс. Стражники от городских ворот.

Он произнёс это с такой нескрываемой хвастливостью, что мне оставалось лишь молча слушать его дальнейшие рассуждения.

— Я вот думаю, — продолжил он, — а почему бы и нет? Служба-то непыльная. Стой себе у ворот и проверяй отбросов всяких из руин. Выходит, я буду решать, кто зайдёт, а кто нет. Платят хорошо, а риска — почти никакого. Я уже Росток второй ступени. После экзамена, глядишь, стану третьей. — При этих словах он даже как-то заметно приосанился, расправляя плечи. — Для обычной стражи это ого-го. Что мне сделает какое-нибудь Зерно десятой ступени, когда я Росток? Да деревенские на меня будут глядеть, как на великого возвышающегося. Кланяться в ноги будут. Уважение, положение, тёплое место.

Затем он самодовольно усмехнулся, не замечая того, куда именно сейчас клонит. Добавил уже немного тише, словно по большому секрету делясь со мной невероятно ловкой хитростью:

— К тому же там ещё и приработок неплохой. Стражники ведь с прибывающих имеют долю. Помогают деревенским в правильную школу податься под обет, а с того получают своё. И все довольны: деревенский пристроен, школе — ученик, стражнику — ядро. Ловко устроено.

Для самого Тавра всё это выглядело предельно просто. Лишь смекалка городского и приятная изнанка тёплого места. Он даже не задумывался о том, куда именно сейчас бьёт своими словами, а во мне будто нож провернули, заставив тут же вспомнить всё разом. Приход в город, ворота, Брена со сколотым зубом и хмурым Торсом. То, как они брезгливо оглядывали и оценивали меня, будто бесправную скотину на торгу. Как деревенских здесь превращают в товар, в мешок ядер под чужим обетом. Меня тогда чуть не убили за отказ принести деньги этим стражникам. Не будь той ситуации, возможно, с Сейной вышло бы иначе.

Тут же вспыли слова Гастра о засаде и судьбе матери Тавра.

Вымотан я был до дна. Плохо держал себя в руках. За плечами чёрная комната, что высосала из меня всё, что было. Только что я узнал, что Ровэн держит меня на крючке, как приманку. А теперь ещё и это: Тавр, тянущийся к убийцам собственной матери, и не знающий об этом. И зачем только я ему ещё и про деревенских ляпнул? Про то, как их продают под обет за лишние ядра.

Усталость и злость пробили ту осторожность, с которой я неделями держал язык за зубами.

— Тавр, — произнёс я. — Можешь идти, куда хочешь. Это не моё дело.

Он улыбнулся, готовый то ли спорить, то ли отшутиться.

— Но твой брат просил кое-что тебе передать.

Улыбка сползла с его лица разом. Он замер.

— Твоя мать умерла не на охоте… — проговорил медленно я. — И не от зверей…

Тавр не шевелился.

— На неё напала одна семья… А городская стража им помогла.

— Что⁈

* * *

В этот раз было 3 главы подряд, а две последние по 30К с лишним знаков.

Так что следующая глава будет 6 или 7 августа.

* * *

Глава 5

Тавр рванул ко мне раньше, чем последнее слово успело осесть в воздухе. Его кулаки собрали ткань накидки на моей груди, дёрнули к себе, и двор перед глазами качнулся. Ноги держали плохо, а от рывка проколы на плече отозвались болью, что прошла до затылка и там разбилась на мелкие искры.

Бить в ответ не хотелось. Не потому, что боялся, тут дело было в другом. Тавр вцепился в меня не как враг, а как человек, у которого только что выбили пол из-под ног, и он хватается за первое, что попалось под руку.

— Ты врёшь… — шипел он мне в лицо.

— Мне не зачем это делать.

— Моя мать погибла на охоте. — Его пальцы сжались сильнее, костяшки побелели.

Я дышал коротко, сдерживаясь от того, чтобы его не оттолкнуть.

— Зачем? Почему? Для чего? — сыпал вопросами сын дружины.

— Я… не знаю. Твой брат просил это тебе передать. Остальное меня не касается.

Он замер. Хватка на моей груди не ослабла, но глаза у него забегали, будто он перебирал что-то внутри и никак не мог сложить обратно.

— Когда, — выговорил он глухо. — Когда ты это узнал?

Врать смысла не было.

— Не сегодня, — ответил я. — Тогда на задании с твоим братом в Нижнем Клине.

По его лицу прошла тень, он сложил в голове всё разом: как мы тренировались бок о бок, как он трепался про стражу и тёплое место, а я стоял рядом и молчал. Позволял ему мечтать вслух о тех, кто был связан с убийством его матери.

— Почему, — голос Тавра сорвался, и он мотнул головой. — Почему ты молчал⁈

Вот он, главный вопрос.

— Потому что знал, что ты бросишь всё, — ответил я тихо. — Побежишь искать виноватых… Совершишь какую-нибудь глупость. Это было перед прорывом на стадию. Я не хотел, чтобы ты провалился ещё раз.

— Это моя мать!

— Знаю.

— Не тебе было решать, кому и когда об этом знать!

Тут мне и правда нечего было ему возразить. Придержал чужую боль, отмерил её по своей мерке, прикинул, когда безопаснее, будто это мой камень, а не его. Промолчал, а в голове само собой всплыло другое: скажи я раньше, и Тавр, чего доброго, уже валялся бы под каким-нибудь мостом.

Он был прав, что решать не мне, а я… прав, что моё молчание держало его живым и позволило двигаться дальше. Был бы тут рядом его брат, я бы ему всё высказал. Их семья, дела, а виноватый теперь я.

Тавр тряхнул меня ещё раз, коротко и зло. Плечо провернуло болью, и я не удержал лица, дёрнулся.

— Отпусти его!

Варис возник сбоку и перехватил Тавра за запястье. Голос у него был не громкий, зато твёрдый, каким он редко говорил.

— Отвали, — рыкнул Тавр, не оборачиваясь.

— Он только что выполз из чёрной комнаты. — Варис надавил на его руку, разжимая пальцы по одному. — Ты вообще ослеп от своей ярости? Он… Рейланд не виноват…

— Пусть говорит! — заорал сын дружины.

— Он и говорит, а ты его трясёшь.

С другой стороны подступил Сарн. Ни одной привычной усмешки, губы сжаты в нитку. Ладонью он коротко и жёстко ударил Тавра по локтю

— Хочешь разобраться, разбирайся словами, — бросил он. — Не видишь, он на ногах-то еле стоит?

А потом сбоку скользнула ещё одна рука, Одр перехватил второе запястье Тавра, вывернул ровно настолько, чтобы пальцы сами раскрылись, и тут же отпустил, будто ничего и не было.

Качнуло, я рефлекторно нащупал спиной корыто с водой и упёрся в него.

— Тавр, хватит, — обронил Варис.

Сын дружины оглядел их всех, одного за другим, и на лице у него вспыхнула новая ярость, теперь уже на них.

— Ну конечно… — выдавил он. — Опять все за него?

— Мы не за него, — начал было Варис. — Ты сейчас не в себе, и…

— Да пошли вы! Все! — Он выставил ладонь, отгораживаясь. — Не подходите ко мне! Вы все… шалхи! Я один раз предупредил, ко мне даже не приближаться или… я за себя не ручаюсь.

Развернулся и ушёл обратно в нашу комнату. Ребята стояли и смотрели на меня.

— Нужно было… — покачал головой Варис. — Рассказать ему после экзамена.

— Согласен, — ответил я. — Такой план у меня и был.

Винил ли я себя? Нет. Это его семья и долг, который мне навязал его брат, потому что сами не смогли до него достучаться. Усталость и мутная голова после чёрной комнаты ослабили меня, а слова про продажу деревенских… вот я и не сдержался.

— Глупец, — фыркнул Сарн. — Ему помогают, а он ещё обвиняет… Слабак!

— Тише ты, — шикнул Варис.

— Не собираюсь. Нашёл кого винить.

— Не то место и не то время… — зевнул Одр. — И это перед экзаменом.

Ребята развернулись и пошли в комнату. Стоял и смотрел на вход. Внутри было… пусто, комната высосала слишком много. Я даже думать сейчас над этим не могу.

Когда я вернулся, заметил, что Тавр сгрёб свою лежанку, поволок в дальний угол, к самой стене. Швырнул одеяло, улёгся спиной ко всем. Тело осталось в комнате, а он сам куда-то делся.

Варис приподнялся было и шагнул следом, но Сарн придержал его за плечо и качнул головой. Тавр в таком состоянии на любое слово ответит кулаком. В комнате повисла тишина, какой не бывало даже в худшие ночи.

Одр глядел на меня. Я упал на подушку, плечо горело и пульсировало в такт стучащему сердцу. И словно этого было мало, порой наплывал тот самый шёпот. Закрыл глаза в ожидании, чтобы побыстрее пришёл сон и этот день наконец-то закончился. Темнота навалилась и утащила меня куда-то.

Я будто снова очутился в той самой чёрной комнате, хотя видел перед собой не всё, а лишь вырванные из неё куски и бесконечную тьму вокруг. Тяжесть, что давит отовсюду разом, и то жуткое чувство, когда прямо из головы кто-то безжалостно тянет мысли за тонкие нити. Да так, что с каждой из них безвозвратно уходит какая-то частица меня самого.

Первым заговорил Тавр. Голос долетел из ниоткуда, ровный и мёртвый.

— Ты решил за меня, — сказал он.

Потом тот же голос сломался и сделался чужим, ленивым, мягким.

— Кричи, — велела Сейна.

А следом он потёк дальше и обернулся голосом матери. Тем самым, что я держал тогда, как щит. Только слова полезли совсем не те:

— Ты всегда был пустым. Лучше бы тебя не было.

Внутри всё сжалось, и меня затрясло. Хотелось упасть на землю и слушать этот голос, верить ему, лишь бы он не замолкал. Но слова о том, что лучше бы меня на свете не было, заставили насторожиться.

Мать никогда так не говорила. Она могла отругать за оплошность, прогнать спать, могла отдать последний кусок еды, но подобных фраз от неё я не слышал ни разу. Это была подделка.

Кто-то взял мою тоску и попытался вылепить из неё знакомый голос, но допустил грубую ошибку. Иллюзия, как только я её заметил, тут же дала трещину. Звук резко оборвался, словно говорящему сдавили горло, а по окружающей темноте пробежала мелкая рябь, как по воде от брошенного камня.

И на этом провалился глубже, туда, где уже не осталось ни голосов, ни счёта. Проснулся я рывком, будто кто-то дёрнул за верёвку изнутри.

Несколько пульсаций не понимал ничего. Где я, кончился ли сон, не вернулся ли обратно в темноту, что доедала меня всю ночь. Ладони сами прошлись по одеялу. Настоящее. Ноздри поймали запах общей комнаты: пота, старого дерева и масла.

Первым делом потянулся вниманием к источнику и замер. За ночь он должен был заметно восстановиться. Сон обычно наполнял его хотя бы наполовину. Сейчас же на дне колыхалась мутная, вялая струйка. Считал пульсации, сбой на третьей, как и должен быть. Хоть тут всё как раньше.

Чёрная комната не просто выпила меня вчера, но что-то сделала с источником. Её жадность была настолько велика, что мне потребуется больше времени. Внутри поднялось глухое и злое. До экзамена оставались считанные дни.

Встал и плечо тут же дало о себе знать. Странно, почему меня вчера не отвели в лечебную комнату. Я ожидал, что хотя бы проколы затянутся за ночь. Сам потом загляну к Сорре, если не пройдёт.

Сейна… стоило о ней подумать, как руки сами сжались в кулаки, а лицо скрутило судорогой. Она откусила у меня несколько дней подготовки, а их и без того не мало.

Огляделся. Тавр уже не спал и молчал, что для него редкость. Обычно сын дружины не умолкал с утра, жалуясь на всех и всё. Варис попробовал бросить ему что-то про воду, но сын дружины не ответил, будто оглох.

Как поступают в таких ситуациях? Должен ли я подойти и что-то ему сказать, и если да, то что? Продолжал смотреть и думать. Ничего лучше, чем оставить всё как есть, на ум не пришло. Он уже взрослый и должен сам во всём разобраться.

Вывел ребят во двор. Бренна уже ждала нас. Она, как обычно, улыбнулась и пожелала всем доброго утра. Тавр фыркнул и прошёл мимо. Варис прошептал одними губами: «потом». У меня уже был план подготовки нашей группы. Первая часть экзамена — это дуэли внутри класса. Я почти уверен, что наша группа будет сражаться с людьми Вельт, поэтому нужно подтянуть их сначала в этом.

Первое, что я увидел во дворе, кольнуло тревогой… Стебли Синары уже тренировались. Не мы одни поднялись раньше, они опередили нас, и это само

Постоял пульсацию, оглядывая площадку. Все люди Синары и она сама. Я наблюдал за тем, как они занимаются, и кое-что заметил. Движения… моменты применения техник, удары. Это что-то новое.

— У них новый учитель? — бросил Одр рядом.

— Плевать, — отмахнулся Тавр.

— Нет, — не обратил я внимания.

С ними занимался кто-то новый и это был не Карн с его рваными правилами, и не Бранн с его палкой. Это была стиль человека, что натаскивает именно на поединки. Как Вельт умудрилась им передать чей-то новый подход? Неужели она решила поделиться тем, как тренировали её?

— Отлично! — сплюнул рядом Сарн. — Эта дрянь… делает их сильнее перед экзаменом, и теперь нам конец. Эти движения и подход к бою… стиль Великой Семьи Вельт.

Варис, Сарн, Бренна и Одр посмотрели на меня, ожидая какого-то ответа или решения, вот только его у меня пока не было. Я продолжал смотреть и анализировать. Чем больше я видел, тем сильнее скребло внутри.

Я никакой не учитель и мало чего знаю и умею. И как мне из этого собрать что-то для ребят, да так, чтобы они победили?

— Рейланд? — позвал меня Варис. — Что… мы будем делать?

— Снимать штаны и бегать, — бросил рядом Тавр.

Я пока ещё не обращал внимания на язвительность сына дружины, но когда она начнёт мешать, придётся ему показать, что тут не место для его желчи.

— Подождите, я… сейчас вернусь.

Направился к группе Вельт, продолжая следить за их манерой боя и думать, как мне теперь быть. Ставка между нами озвучена, и теперь чаша весов качнулась в её сторону. Новые ступени ребят… им не помогут.

Моё внимание переключилось на Синару. Она вела себя совершенно иначе, нет больше того поклонения её величию. Она вместе со всеми тренируется и поправляет движения каждого. Даёт короткие и сухие команды.

Когда наши взгляды встретились, она улыбнулась и кивнула Уверена?.. Значит, у неё есть план и новая манера боя — это только начало. Раньше она пыталась доказать, что победит, теперь же просто готовилась победить, а это совсем другое.

Я приближался с определённой целью — хотел проверить свою догадку. Перед этим я прощупал источники своих ребят одного за другим. След поддерживающей пилюли, или как она назвала Севра — Основы, ещё держался, но уже начал постепенно угасать.

Так и должно было. Пилюля чинит каналы, возвращает застрявшую силу, ненадолго делает источник плотнее и ровнее, а потом её действие сходит, и ты снова опираешься на то, что нажил сам. У меня самого дело было хуже, чем у остальных. Чёрная комната перекрыла даже это.

Дотянулся до Стеблей и тут же остановился. У них след пилюли вообще не выветривался, лежал свежий, плотный, ровный, будто её приняли не вчера, а утром.

Одно объяснение. Они приняли ещё. Севра прямо говорила на уроке: много такой пилюли нельзя, она чинит гнёзда, но лишнее только перегружает источник, и после отката будет хуже, чем до. Значит, Вельт подкормила своих сверх меры, наплевав на слова наставницы.

Прикинул, чем это грозит. Пилюля не даёт ступени, тут не прыгнешь выше головы. Но вот примерять чаще техники без вреда для гнёзд и боли… они смогут. Только для чего это? Понял!

Те нагрузки, что я дал ребятам, помогли им с этой пилюлей получить новую ступень. Она хочет того же самого, только хитрее. Благодаря тому, что она им даёт, они тренируются лучше, больше энергии копится в гнёздах и в итоге потом будут прорывы на новую ступени. Это лишь предположение, как будет на самом деле я не знал. Вдруг частое применение, только всё сделает хуже? Это было бы… хорошо.

Поглядел на свои ребят. Нам такого не светит, чудо не произойдёт, и всё, что у них сейчас есть, с тем они и пойдут на экзамен.

— Шалх! — произнёс я сквозь зубы.

Эти пилюли стоят дорого. Сколько… я не знал, может, пять серых ядер или одно зелёное, неважно. Если они продолжат так тренироваться и принимать пилюли… кто-то из них, возможно, успеет подняться на ступень. Даже если не выйдет, на дуэлях они смогут чаще использовать техники без вреда для гнёзд.

Внутри стянуло узлом. Свою свободу я поставил не на себя, а на шестерых. Теперь один из них расклеился, а другой — моя тень, что послал Ровэн. После чёрной комнаты внутри итак было паршиво, сейчас сделалось ещё сильнее.

Выбора нет, придётся придумать какую-то хитрость, способ, хоть что-то… чтобы у них и меня был шанс.

Когда я вернулся, ребята ждали от меня каких-то слов.

— Вам правду или… правду? — произнёс я.

— Мне плевать! — сплюнул Тавр.

— Говори, — поморщился Варис.

— Их новая манера настроена на поединки с одним противником и она весьма неплохая… — начал я. — С ней у них больше шансов победить каждого из нас.

— Ты хотел сказать только нас, — влез Тавр. — Ты же у нас особенный, Рейланд. Ты-то справишься… как и всегда. Вон тёмную комнату пережил. Так что не ври, провалимся только мы. А может быть, ты этого и добивался? — сын дружины оскалился.

— Хватит! — гаркнул Варис.

— Сам-то хотел лечь под Вельт, но гордость не позволила, а так выдумал пари, чтобы его проиграть и получить то, что хочешь. Хитро…

— Какой же ты… — зарычал Сарн. — Хорошо, что твоя мать умерла и не знает, какой у неё сын.

— Что ты сказал? — Тавр уже бросился на парня.

Рваный шаг. Короткая черта и Тяжелая.

Шлепок.

Голову Тавра мотнуло, он упал. Попытался встать и тут же снова рухнул на колени. Глаза расширены, а на щеке уже начал расползаться след от моей ладони.

— Послушай меня, — произнёс я тихо. — Хватит тут сопли на кулак наматывать. Соберись. Не хочешь быть в группе? Пожалуйста. Не нравится, как я тренирую? Не держу. Никто не обязан выслушивать твоё нытьё. Я делаю, что могу, чтобы у нас был шанс, и если ты этого не понимаешь…

И тут появился Кайр, прервав наш разговор. Он собрал всех Стеблей вместе. Внутри меня кипело. Тавр перешёл черту, не будь он… за такие слова я бы его наказал. Мне словно проблем мало, вон как быстро пришла в себя Вельт после объявления результатов Севрой. А теперь она становится всё более сложным противником.

Он обвёл нас взглядом.

— Каждый сам решает, как потратить эти дни. Тренируйтесь и отдыхайте. Перед экзаменом проверят состояние источников. Постарайтесь себя не покалечить и не перегрузить. Пилюль основ больше не будет.

Развернулся и ушёл, не дожидаясь вопросов.

— Удачи тебе, Рейланд, — хмыкнула Синара и повела своих.

Шесть дней… Мало, слишком мало времени, но если и плюс. Теперь у нас больше времени на тренировки и никто не будет тратить силы на Бранна и Карна.

— Мы будем чем-то заниматься или нет? — спросил Тавр, потирая щёку.

— Кто это у нас заговорил? — повернулся к нему Сарн. — Ты вдруг решил остаться и заняться вместе со всеми? Спасибо тебе большое… — кивнул он сыну дружины.

— Хватит! — повысил я голос.

Мне за оставшееся время нужно восстановить источник и ещё подготовить их к дуэлям. Шалх… Есть ещё и вторая часть экзамена, которая пока скрыта.

— Значит так, — начал я. — С этого дня и до самого его конца мы будем сражаться. Сначала со мной каждый из вас, потом друг с другом и так по кругу.

— Это позволит нам победить? — спросил Варис.

— Нет, — мотнул я головой. — У них есть преимущество в виде незнакомого стиля, который отточен семьёй Вельт. Ещё… — задумался, говорить об этом или нет. Решил, что не буду раскрывать им про пилюли Основ, что получили все остальные Стебли. Иначе они совсем потеряют надежду. — Значит, используем их преимущество себе во благо.

— Как? — тут же удивился Сарн.

— Движения… — хмыкнул я. — Заученные движения, применения техник — это как сила, так и слабость. Мы будем готовиться к тому, чтобы каждый мог вести бой свободно. Так, чтобы вы чувствовали противника и подстраивались под него.

— Нам этого хватит? — тут же поднял руку Варис.

— Я не знаю, — ответил честно. — Но это самое разумное из того, что мне пришло в голову. Если у кого ещё есть идеи… можете высказать.

Молчание. Моя ставка на эти шесть дней — сделать из них тех, кто может читать противника и подстроиться под его манеру. Получится или нет… узнаю на экзамене.

Ко мне выходили по очереди. Сначала Сарн, десять движений — и он на земле. Варису потребовалось двенадцать, Бренне девять, Одру двадцать семь. Пот лился по спине, раны в плече горели. Последним вышел Тавр и тут же решил вернуть мне его пощёчину. Сын дружины не думал головой, а действовал на эмоциях. Два ложных движения и он рухнул на землю.

— Плохо, — выдохнул я, кое-как держась на ногах.

Источник снова на самом дне. Потратил час, объясняя каждому их ошибки и то, как нужно действовать. Ребята начали поединки между друг другом, пока я сел на землю и начал созерцать. Энергия неба тянулась плохо, рвано. Скрипел зубами, ненавидел Сейну и продолжал насыщать свой Росток.

— Это она! — пискнула Бренна. — Это же Нейра Эльвар.

Вдруг стало так тихо, что я открыл глаза. Варис стоял с вытянутым лицом, Сарн тоже, а Бренна попятилась назад. Искал глазами Тавра, а он лежал на земле и пытался отдышаться.

Посмотрел, куда все уставились, и тут же поморщился. И правда Эльвар со своей свитой: с той девушкой седьмой ступени и парнем. Перевёл взгляд на Стеблей, там тоже все остановились. Синара выпрямилась, выпятила грудь и упёрла руки вбоки. Уже собирался закрыть глаза дальше, чтобы продолжить созерцание, как понял, что Эльвар идёт не к Вельт, а к… нам.

— Тихо! — рявкнул Варис.

Тавр, когда поднялся и увидел Нейру, тут же собрался и отвернул лицо так, чтобы не было видно следа от ладони. Только Одр стоял и качался то на носках, то на пятках, будто ему было плевать.

Эльвар подошла ко мне и остановилась.

— Привет, — улыбнулась мне девушка седьмой ступени. — Я думала, ты будешь заниматься с остальным классом Стеблей.

Ничего не ответил. Внутри бушевало раздражение. Чего им нужно и зачем они пришли?

— Ты бы встал, — попытался взять меня за плечо парень восьмой ступени.

Я дёрнулся и смахнул его руку.

— Доброе утро, Рейланд, — произнесла Нейра и улыбнулась.

— Че-го? — закашлялся Сарн.

— Т-с-с-с… — шипел Варис.

Я только сейчас понял, что они все отстранились от меня на десять шагов минимум.

— Доброе… — ответил я и встал. — Мы заняты.

— Ты всё такой же, — покачала головой Нейра. — Удивляюсь я твоему… поведению.

— Он же деревенский, что с него возьмёшь? — хмыкнул парень восьмой ступени.

— Где твои манеры? — сказала Эльвар. — Даже если не брать в расчёт мою семью. Я старшая из класса Корня, неплохо бы проявить хоть каплю уважения.

— Уже, — ответил я.

— Выглядишь лучше, чем вчера, — добавила она, скользнув взглядом по моему плечу. — Мы переживали, как ты там.

— Ненужно. — оборвал её.

Уголок её губ дрогнул. Для всего двора это выглядело просто: Корень из семьи Эльвар запросто здоровается с деревенским Стеблем, будто они давние приятели. И этого было довольно, чтобы по площадке прокатился шёпот.

Посмотрел на людей Вельт, они начали приближаться к нам, будто тут что-то важное. Сама Синара шла впереди своей процессии.

— Позволь, познакомлю, — обронила Нейра, чуть поведя рукой. — Ниэль и Дорн. Мои очень близкие союзники и… друзья.

— Моё имя они уже знают, но сами решили не представляться. — пожал я плечами. — И мне, после этого ещё говорят о манерах и приличиях?

— Ха-хахах! — зазвенел голос Ниэль. — Ты только посмотри на него… Ткнул в нас Дорном, что мы вчера не назвали своих имён деревенскому.

Меня начал напрягать этот бессмысленный разговор. Трата времени, которого итак нет, так ещё у появления Эльвар есть какая-то цель.

Синара подошла к нам и встала напротив Нейры. Мне показалось, или она даже на цыпочки поднялась, чтобы казаться чуточку выше. Отличная возможность уйти, я ей воспользовался, тут же развернулся.

— Рейланд, подожди. — бросила мне в спину Эльвар. — У меня есть к тебе дело.

Пришлось остановиться и повернуться. От

— Не помню, чтобы ты раньше заглядывала на занятия Стеблей, — произнесла Синара.

— Раньше среди них не было никого интересного, — отозвалась Нейра и глянула на меня.

Первый удар лёг чисто. Синару при всех обесценили, и она это услышала.

— И что же ты тут нашла? — процедила она.

— Хотела глянуть, ради кого семья Вельт скупает поддерживающие пилюли по всему городу.

Двор услышал. Ребята мои переглянулись, кто-то из моих скользнул взглядом по Стеблям. То, что я вычислил по свежим источникам, Нейра выложила вслух и при всех. Теперь они знают ещё об одном преимуществе нашего противника.

Лицо у Синары дрогнуло.

— Дела моей семьи… тебя не касаются, — отрезала она.

— Разумеется. Просто удивилась. — Нейра выдержала паузу, ровную и вежливую. — Я всегда считала, что Вельт побеждают силой. Но кто я такая, чтобы решать за вас?

— На экзамене всё и увидишь, — задрала подбородок Синара. — Скоро я и мои… перейдём в класс Корней.

— Затем и пришла. — Голос Нейры сделался мягче, почти ласковым, и от этой мягкости веяло холодом. — Можешь мечтать о чём хочешь. Мне просто стало любопытно, чего или кого ты так боишься?

— Я ничего и никого не боюсь! — вспыхнула Синара.

— Тогда зачем так много пилюль? — Нейра чуть склонила голову. — Одной каждому мало? Двух? Сколько нужно, чтобы перестать трястись? Так ещё скатилась до того, что разбазариваешь технику боя Вельт всем?.. А твоя семья знает? Что скажет отец?

Синара сжала губы, и её источник вспыхнул. Тут же на это ответила Нейра. Росток четвёртой ступени и Росток девятой встретился.

— Это моё дело! Думай лучше о своей скорой свадьбе, — выплюнула Вельт. — Станешь женой и быстро с тебя вся спесь сойдёт. Будешь рожать наследников, а большего от тебя никто ждать и не будет.

— Завидуешь? — подмигнула ей Нейра. — Ничего, когда ты немножко вырастишь, когда Небо сжалится над тобой и ты хотя бы поднимешься до Узла, то и тебе найдут мужа. Слышала, что у караванщиков есть желающие. Им вообще плевать за кого из Великой семьи отдать своих отпрысков.

— Дрянь… — прошептала Вельт.

Мои ребята стояли с открытыми ртами. Тавр так вообще глаза вытаращил. Ещё бы Синару сейчас бьют прилюдно, не нанеся ни единого удара. Вон как у неё жила на шее пульсирует. Ещё чуть-чуть и она сорвётся, броситься на Нейру с кулаками.

— Ты вмешиваешься не в своё дело, — медленно ответила Вельт.

— Позволь мне самой считать, что меня касается, а что нет… — хмыкнула Нейра. — Тем более я тебя не звала, ты сама решила прийти. Я вот тут ради него. — её палец указал на меня.

Класс Стеблей дружно повернул голову в мою сторону. Синара закусила губу и сжала кулаки. Глазами она меня уже бы сожгла, если бы умела. Как же мне сейчас неуютно. Две великие семьи и я тут посередине. Эльвар использует меня, чтобы ударить по Вельт. Если верить её словам, то у них старая «дружба», и я теперь оказался в неё втянут. В голове всплыли слова Харека: «Никогда не стой рядом с ругающимися бабами. Чего и гляди, набросятся ещё».

Нейра даже не скрывает, что получает от этого удовольствие. Вот только Синара не сломалась, она выпрямилась и глянула на Эльвар.

— Говори, что хочешь… Мне всё равно, — произнесла она. — Посмотрим, кто потом будет радоваться.

Вельт развернулась и пошла вместе со своими людьми. Спина прямая, шаг твёрдый, но лицо красное, и движения сделались резкими и дёргаными. Она наклонилась к одному из Стеблей и шепнула что-то коротко. Тот кивнул и вскоре ушёл со двора, куда-то в сторону школьных ворот.

Похоже, Синара придумала что-то ещё, прямо сейчас, злая и униженная. А злой и униженный человек с ресурсами великой семьи за спиной опаснее спокойного вдвое. То, чего она не позволила бы себе из расчёта, теперь способна натворить из обиды.

Нейра осталась, когда Синара ушла. Двор всё ещё слушал, хоть и делал вид, что вернулся к своему.

— Я пришла помочь, — улыбнулась Нейра.

Радости во мне это не подняло.

— Зачем? — спросил я прямо.

— Ты даже не хочешь сперва узнать, чем?

— То, чего я хочу, тебя не касается. — Держал взгляд ровным. — Я не собираюсь платить неназванную цену за помощь, которую ты сама решила мне оказать. Сперва назови цену. Потом решу, нужна ли она мне.

Её это не задело. Наоборот, взгляд сделался внимательнее, а половинка улыбки на губах переменилась. Она глядела на меня так, будто я неожиданно оправдал какую-то её ставку.

— Ты быстро учишься, — обронила она.

Ниэль за её плечом хмыкнула, будто услышала что-то забавное. Дорн даже бровью не повёл, только всё считал двор глазами, прикидывая, откуда что может прийти. Сразу видно, что своих людей Нейра держала не для красоты.

— Хорошо… — Она повела плечом. — Считай это подарком.

— Подарков не бывает.

Нейра тихо рассмеялась:

— Тогда считай, что я плачу за удовольствие снова увидеть разочарованное лицо Синары.

Я на это не купился, хоть это могло быть правдой. За помощью великой семьи всегда тянется цепь, и звенья её показывают не сразу, а когда дёрнуться уже слишком поздно. Севра с обетом, Сейна со спицей, Ровэн со своей наживкой, каждый из них, чему-нибудь меня да научил.

Ввязать ещё в одну игру я себя не позволю, мне хватает тех, кто уже есть. Если хочет что-то сказать, пусть говорит.

— Это всё? — спросил я. — Мы заняты.

— Ты словно лёд, — улыбнулась Ниэль.

Нейра перевела взгляд на моих ребят:

— Скажи, ты и твоя группа… хотели бы узнать, что будет во второй части экзамена?

Глава 6

Вопрос повис над двором, и по тому, как разом стихли шорохи за спиной, я понял, что слушают все. Вот только жадность во мне не поднялась. Хотелось развернуться и сесть обратно на землю, чтобы продолжить своё созерцание. Хотя, нужно признать, что её наживка слишком хороша, чтобы её игнорировать, тем более она уже передо мной.

Оглядел двор. Мои жались за спиной, не понимая, радоваться им или бежать. И посреди

— Ты всё равно пришла рассказать, — ответил я. — Тогда говори.

Нейра приподняла бровь:

— Уверен?

— Иначе бы не стала бы унижать Синару перед всем двором. — Держал я свой взгляд ровным. — Тебе нужно, чтобы она знала: преимущество больше не только у неё.

Ниэль за её плечом коротко присвистнула. Дорн даже бровью не повёл, только скользнул глазами по стене, по воротам, по крышам, будто и здесь считал, откуда что может прийти. Сама Нейра глядела на меня внимательнее прежнего.

— Верно, — обронила она. — Больно ты сообразительный для деревенского парня… Или это прирождённый дар, либо ты через многое прошёл. Хм… интересно узнать, что именно.

— Ну и? — вернул её к брошенным словам.

— Ладно… — надула она губки. — Вторая часть экзамена пройдёт в Руинах. Вас отправят на охоту.

— Охота? — первым подал голос Тавр, и в этом голосе впервые за утро не было злости.

Повернулся и заметил, что он уже не прятал след моей ладони на своей щеке. Плечи у него развернулись, а спина выпрямилась.

— На зверей идущих по пути возвышения? — Сарн переступил с ноги на ногу, и по лицу его было видно, что для него охота и приговор значат одно и то же.

— По одному или группами? — Варис, как всегда, сразу нащупал то, что важно.

— Каких зверей? Какая у них стадия? — тихо спросила Бренна.

Одр молчал. Просто глядел на Нейру и больше не качался с носка на пятку.

— Охота в Руинах, — повторила Эльвар, и в голосе её не осталось ни капли игры. — Остальные правила объявят перед самым началом. Куда именно вас отправят, каких зверей выберут и как посчитают итог, я не знаю. Мне известен только вид испытания. Это уже немало, если умеешь думать наперёд.

Руины, пусть и не мои родные, и звери… в таком месте я вырос. Там выживает не тот, кто сильнее ударил, а тот, кто раньше понял, где стоит зверь и куда он метнётся. Дуэли были их полем, а охота — моим. Впервые за много дней чаша качнулась в ту сторону, где я чувствовал себя более уверенно. Пусть там и будут незнакомые и более сильные звери, но хотя бы мне всё понятно, и там нет этих игр, притворства, которые только и множатся в школе и городе.

Вот только моё облегчение продержалось ровно до того мига, пока я не перевёл взгляд на своих ребят, там увидел: я не охотников. Они не знали, как меняется тишина за пульсацию до того, как из провала выйдет что-то с зубами и захочет тебя сожрать.

Шесть дней… За такое время из городских охотников не выковать. Можно вбить пару навыков, которые оттянут смерть на десяток пульсаций, и молиться небу, чтобы этих пульсаций хватило.

Для меня охота стала доброй вестью, но для моей группы она делалась новой причиной помереть. У меня заболела голова от всего, что нужно успеть. Посмотрел на Эльвар, что, кажется, ожидала благодарности за такую щедрую помощь, вот только я не спешил этого делать.

— Откуда ты это знаешь? — спросил.

— У моей семьи есть люди, которым интересен экзамен, — кивнула в сторону Нейра.

— Почему решила рассказать нам?

— Я уже ответила почему.

— Увидеть разочарованное лицо Синары? — повторил её манеру и слова.

— Для начала этого достаточно… — фыркнула девушка.

Надавил ещё, но уже без особой надежды:

— Чего ты хочешь на самом деле?

Нейра усмехнулась, и усмешка эта вышла почти ласковой.

— Не льсти себе, Рейланд. Рано тебе интересоваться мотивами Великой Семьи. Дорастёшь, тогда и поговорим.

Одно я понимал точно: доброты тут нет ни на волос. Если верить её словам, то Эльвар и Вельт грызутся давно, и если Синара споткнётся на экзамене, это ударит по всей её семье. А удар по Вельт для Эльвар, скорее всего, обернётся какой-то пользой. Что-то я уже начал понимать в этих Великих Семьях.

— Хотя знаешь почему я тут? — Нейра вдруг склонила голову набок, разглядывая Стеблей Синары. Несколько человек всё-таки остались и делали вид, что заняты чем-то своим, хотя на самом деле слушали. — Я просто очень сильно соскучилась по своей подруге и хотела её увидеть, а она давай меня оскорблять… Вроде выросла, а осталась такой же.

Ниэль еле сдержала смешок.

— В детстве у меня была вещица, — начала Эльвар. — Птица. Резная, из кости, с крыльями на тонких осях. Их складывали и раскладывали, и она умела чуть водить головой. Никакой ценности, просто игрушка, но крайне редкая. Таких больше ни у кого не было.

Повернулся и заметил, что мои ребята слушали это, как и несколько оставленных Вельт, Стеблей. Им это правда интересно?

— Синаре она понравилась. — Нейра говорила о ней так, будто Стебли об этом не расскажут своей госпоже. — И она решила, что птица должна быть её. Не попросила, а забрала, считай, что украла. А когда я потребовала вернуть, она отказалась. Сказала, что теперь это её птица.

— И что вы сделали? — не выдержал Сарн. Его осторожность куда-то вдруг испарилась.

Глянул на него, чтобы он замолчал. Мне плевать на истории из детства, и чем быстрее Нейра уйдёт отсюда, тем лучше. С новой информацией об экзамене в мой план нужно внести изменения.

Нейра улыбнулась и кивнула парню, словно благодаря, что он поинтересовался.

— Позвала её в дальнюю комнату в нашем доме, будто бы мириться, и заперла дверь снаружи. Сказала, что выпущу, когда она попросит прощения и отдаст птицу.

Пауза.

— Она просидела там весь день и всю ночь. Кричала. Грозила семьёй. Плакала. К утру уже не могла терпеть и обмочилась прямо там. Замёрзла так, что зуб на зуб не попадал, а голос сорвала до хрипа. Взрослые нашли её только на рассвете, мокрую, сорвавшую горло и всё ещё сжимающую эту птицу в кулаке.

Тишина.

— Она так и не попросила прощения, — закончила Эльвар. — Такие, как она, скорее обмочатся, замёрзнут и лишатся голоса, чем отдадут то, что уже считают своим. И вот спустя столько времени… она не изменилась.

Тавр, при всей своей злости, не сдержался и хрюкнул смехом в

Нейра, будто почуяв, что первая история понравилась всем, продолжила:

— Ты, наверное, думаешь, что Синара просто вздорная девка с возможностями Великой семьи за спиной? — спросила она меня. — Всё сложнее. У её отца две жены и обе признанные. От них семеро детей, тоже признанных. Синара из младших. А в такой семье младших не любят просто так, за то, что они есть. Их любят за то, что они приносят. Кто полезен семье, тому честь и хвала, а кто ничего не принёс, тот пустое место.

Стебли затихли. Теперь им предстоит это всё как-то донести до своей госпожи. Я перевёл взгляд на Эльвар и вдруг понял: она страшнее Вельт. Та была прямой, живой, хитрой и злой. А эта… я даже не смог подобрать слова. Нейра не зря выложила нам всё это. Она хочет, чтобы Синара узнала, что мы теперь знаем. Мы, те самые отбросы, которых она так сильно мечтала вымести из школы, стали свидетелями её секретов.

— Проиграть тебе, деревенскому? — Нейра качнула головой. — Для неё это не просто позор, а доклад её отцу. Она ядра потратила, пилюли, семейные секреты выложила, и если какая-то кучка бывших Листьев её превзойдёт… После такого её запихнут в самый дальний угол. Она просто не может не победить. И Синарочка просто обязана это доказать.

Слушал и складывал это к тому, что уже знал, и картина делалась только хуже. Когда об этом узнает Вельт… зная её характер, она и правда пойдёт на многое. Наше пари должно её остановить. Надеюсь. Эльвар словно специально пытается стравить нас с Синарой.

— А ещё, — Нейра понизила голос, и в нём проскользнуло что-то хитрое. — Отец её не только с жёнами спал. Говорят, он частенько находил утешение у обычных женщин по всему городу. Сколько у него непризнанных детей, не знает никто. Может, десяток, а может и больше. Ходят где-то по улицам, не ведая, чья в них кровь. Вот Синара и переживает, что её заменят кем-то более способным.

Одр заскрипел зубами и уставился на Эльвар. Дыхание сбилось, плечи на миг поднялись, и он даже качнулся назад, на полшага, будто собирался применить Рваный Шаг. Одна пульсация и он снова вернул маску на своё лицо. Что это было?

— Занятно, — хмыкнул я. — Благодарю вас, госпожа Эльвар, что показали мне правду о великих семьях. Теперь я знаю, что для вас обсуждать личные темы и детские намоченные платья является нормой.

— Ты! — вдруг бросилась ко мне Ниэль, но остановилась, когда Нейра подняла руку.

— Меня это не касается, как и личные тайны главы семьи Вельт. — продолжил я.

— Как знаешь, — пожала плечами Эльвар. — Личная тайна перестаёт быть личной, когда с её помощью можно управлять чужими жизнями. Если тебе пока не хватает знаний и опыта, чтобы это понять… значит, я в тебе ошиблась.

Хоть эти история и правда объясняли многое, но только не ту её половину, что касалась самой Нейры.

— Ладно, мне пора. — махнула рукой Эльвар. — Ещё увидимся, Рейланд. Ты же не забыл, что кое-что мне должен?

Корни развернулись и пошли. Я смотрел им в след и сжимал кулаки. Мне было плевать на истории Вельт, в голове был только экзамен и ставка на него.

— Она правда просидела всю ночь и… — начал было Тавр, и в голосе его на миг вернулся прежний, тот, что до сегодняшней ночи.

— Не повторяй, — оборвал Варис.

— Хотел бы я поглядеть, как она теперь будет требовать поклонов, — Сарн ухмылялся во всё лицо. — Для меня она маленькая, злобная, неуверенная и злая сыкуха.

— Тише ты, — шикнул Варис. — Если ещё и это дойдёт до Синары, проблем только прибавится. Ей всё равно, кто болтал.

Дал им выговориться на пару пульсаций и оборвал.

— Плевать, что она делала ребёнком, — сказал я, и голос вышел жёстче, чем хотел. — Важно, что она делает сейчас.

Все повернулись.

— Стебли пришли раньше нас. Их натаскивают на дуэли, источники докормлены пилюлями сверх меры. Эльвар говорит, пилюль было много, и я ей верю. До экзамена шесть дней. Первая часть — дуэли. Вторая — охота в Руинах. — Обвёл их взглядом, одного за другим. — А из вас охотиться не умеет почти никто.

Улыбка тут же сползла с лица Сарна.

— Кто из вас ходил на настоящего зверя? — спросил я. — Не в загоны, не за чужими спинами, не на подхвате у старших. Сам. Один на один. Так, чтобы или ты его, или он тебя.

Молчание. Тавр дёрнул плечом.

— Я ходил, — буркнул он, глядя в сторону. — С отцовой дружиной, с малых лет. Только… — он замялся, и признать это при мне сейчас стоило ему усилия. — Чаще просто был на подхвате. Подавал, добивал подранков. Сам, один, взял дай Небо трёх, и то мелочь. Настоящего, взрослого зверя мне одному не давали.

Одр поднял два пальца.

— Ходил, — всё, что он сказал.

Куда ходил, с кем, когда… поди вытяни это из него. Мог соврать или сказать правду. Варис качнул головой, будто извиняясь. Сарн отвёл глаза, Бренна тихо призналась, что таскала туши, свежевала, вязала силки на мелочь, но чтобы взять зверя самой, такого не было.

Двое из пяти хоть что-то умеют. И один из этих двоих сейчас глядит на меня так, будто я и есть тот зверь, которого он мечтает добить, а второй — посланец Ровэна.

Положение было дрянь, и делалось только хуже, чем дольше я о нём думал. Одно грело: если сумею дотащить их до охоты живыми, дальше уже вместе, возможно, у нас что-то и получится.

— Может, Тавру не идти? — протянул Сарн. — Звери-то не станут слушать, как

Тавр вскинулся.

— Хватит, — осадил я Сарна. Потом повернулся к Тавру. — Ты готов к экзамену, если он случиться сейчас? Выдержишь дуэль и охоту?

— А тебе какое дело? — огрызнулся он.

— Моё спор с Вельт связан со всей группой. Провалится хоть один — и я иду к Вельт. — Не отвёл взгляда. — Так что дело моё, и очень.

— Вот и думал бы раньше, — процедил Тавр. — Зачем втягивал остальных? Теперь я что, должен спину из-за этого гнуть?

— Возможно, ты и прав… — выдохнул я. — Может, и зря я в вас поверил, но сейчас это уже не важно. Хочешь уйти — скажи сейчас. Останешься — будешь делать, что говорю. На охоте зверю плевать, кто что и от кого скрыл. Он просто ест.

Он не ответил. Отвернулся, желваки заходили под кожей, но и с места не двинулся. Этого пока хватило.

— Значит так, — я обвёл двор рукой. — Первая часть у нас дуэли, вторая — охота, а времени на две части — один жалкий огрызок.

— А как ты нас за шесть дней охоте научишь? — спросил по существу Варис.

— Никак, — честно ответил я. — Охотника за шесть дней не вырастишь. Я постараюсь дать вам то, что позволит не сдохнуть в первые минуты от своей же глупости. Если получится что-то ещё… Тогда нам повезёт. Пока мы не знаем, как будет проходить эта охота. Если группой, у нас будет куда больше шансов.

На том утро и закончилось.

Времени было в обрез, и каждый его обрывок я теперь делил надвое, между их дуэлями и своим полудохлым источником. Считал в уме снова и снова: шесть дней, минус этот, уже наполовину сгоревший. Пять. Из пяти один уйдёт под проверку. Значит, четыре на всё про всё. Четыре дня, чтобы из выдохшейся, разругавшейся группы снова собрать то, на что я поставил свободу.

Я усвоил этот урок… В следующий раз, прежде чем отвечать за остальных, я сперва узнаю, готовы ли они за себя сами отвечать. И дело не в том, что я разуверился в них. По-прежнему считаю их своими… друзьями, глупо отрицать очевидное. Просто я не готов собирать их, когда кто-то вдруг решит отступить. И не потому, что не хочу, — просто не умею.

Ко мне выходили по очереди, снова и снова, а между кругами дрались друг с другом, пока я, сидя на земле, скрёб со дна источника то немногое, что чёрная комната мне оставила.

Правило я задал одно: драться так, чтобы победить. Забыть красивые связки, что вбивали Бранн с Карном, и вести бой по тому, что видишь, а не по тому, что заучил.

Сарну хватало десятка движений, чтобы лечь. Он всё лип к своим обманкам, ждал случая ударить наверняка, и я ловил его на этом ожидании раз за разом, пока он сам не принялся резать лишнее. Варису — двенадцати, он тянул с первым ходом, отдавал мне поле, косил глазом по сторонам. Бренне — девять, и с каждым кругом я тратил на каждый удар больше сил, потому что ошибку она исправляла сразу и второй раз не повторяла.

Одру хватило двадцать семь. И эти двадцать семь я вытягивал из себя через боль, гоняя его по всем углам, меняя ритм посреди связки, подсовывая прорехи в защите, широкие, наглые, в которые ударил бы любой. Он не входил ни в одну. Скользил мимо, разрывал дистанцию Рваным Шагом и возвращался в свою ленивую стойку. Так что клал я его на самом краю своих сил.

Тавр выходил злой. Учебную задачу забывал сразу, вкладывал в первый же удар столько, что открывался весь, и его хватало на пару ложных движений, прежде чем он летел на землю. Дрался он не со мной, а с тем, что засело у него внутри, и, пока не выбьет это из себя, толку от него мало.

Пот тёк по спине, проколы в плече горели ровным огнём, а на третьей пульсации источник каждый раз проваливался, будто под ногой отламывался невидимый край. Вёл я эти бои не силой, которой не было, а чтением, на чужой ошибке, экономя каждую вспышку, питая глифы тонкими нитями от дуги.

Ближе к полудню перешли к охоте, и тут я согнал их с двора к месту, где мы когда-то тренировались. Тут было много камней, веток и мусора. Можно сказать, что почти Руины.

— Осмотрите себя, — велел я. — Снимайте жетоны, проверьте подошвы, нет ли камешка. Зверь слышит и чует вас раньше, чем видит.

Тавр цокнул, и я тут же замолчал.

— Ты либо заткнёшься сам… — тихо прорычал Сарн. — Либо я тебе помогу.

Сын дружины закатил глаза и притих. Я прошёлся по новому месту. Рассыпал по двору сухие веточки, черепки, горсть мелкой гальки. Прогнал каждого от стены до стены с одним условием: пройти и не выдать себя ни единым звуком.

Бренна двинулась первой. Терпеливо, ровно, вот только пятку ставила тяжело, будто вбивала гвоздь, и под ней хрустело так, словно она кричала зверю о том, что она рядом.

— Не дави каблуком, — поправил я. — Веди носок, ощупай им землю, найди, куда встать, и только потом переноси вес. Медленно. Стопа мягкая, а не как молот кузнеца. Услышишь свой шаг сама — услышит и зверь.

Она прошла ещё раз, медленнее, и хруста поубавилось.

Варис думал над каждым шагом, оттого шумел мало, зато уткнулся глазами под ноги, и весь двор вокруг перестал для него существовать.

— Зверь зайдёт сбоку, пока ты разглядываешь свои сапоги, — сказал я. — Ноги должны знать дорогу сами, на ощупь. Глаза держи на том, откуда ждёшь беду. В Руинах кто смотрит под ноги, тот мертвец. Напасть могут откуда угодно, даже сверху.

— И как мне всё это уследить? — удивился Варис.

— Стараться. — пожал я плечами. — Просто помни, что на кону твоя жизнь.

Сарн попробовал смудрить, обошёл россыпь по краю, где почище, и глянул на меня с хитрой ухмылкой, мол, дошёл же тихо.

— В Руинах чистого края не бывает, — покачал я головой. — Там всё под ногой хрустит, ломается и катится. Ещё круг. Прямо по камням. И убери ухмылку, зверь на неё не купится.

Тавр основы знал, руки и ноги у него помнили

— Да уж… — хмыкнул Сарн. — И ты из дружины? Теперь я уверен, что тебе лучше в стражу идти.

— Отвали! — злился Тавр.

— Слов много, обиды как у девки, а на деле что? Будь мой отец главой дружины, я бы провалился от стыда, что у меня такой сын…

Заскрежетали зубы, но Тавр не ответил. В чём-то Сарн был прав, для сына охотника этого очень мало, слишком мало.

Одр прошёл почти без звука. Легко, ровно, перенося вес так плавно, что ничего под ним не сдвинулось ни разу, будто он весил вдвое меньше, чем весил. И снова я не понял, охотничья это выучка, годы в Руинах или за спиной стоял учитель.

Вот только у него была одна проблема. Он не видел всего, что происходит вокруг. Когда он почти обрадовался, что у него получилось, я бросил сразу два камня. Один под ногу и второй в плечо. Он был не готов.

— Двигаться ты умеешь, а смотреть — нет.

Времени было мало, я перешёл к следующей важной вещи охоты.

— Запах идёт по ветру, и если ветер дует от вас к зверю, вы для него уже кричите во всё горло, ещё за сотню шагов. Перед тем как идти, всегда знайте, откуда тянет. И заходите так, чтобы ветер шёл на вас, в лицо, а не в спину.

— А если зверь сзади? — спросил Варис.

— Или сбоку… — добавил я. — Да, на охоте нет безопасного выбора. Поэтому мы слушаем всё вокруг, идём тихо и нюхаем запахи. Кстати, о них. Пот привлекает тварь вдвое сильнее, — добавил я. — Кровь — ещё больше. Увидели грязь и нырнули туда, словно это чистая вода. Если выйдет перебить запах, считайте, что вам повезло.

— А как двигаться, охотиться, бежать и ещё сражаться и не потеть? — спросил Варис.

— Контролировать своё дыхание, движения и не делать ничего лишнего. — ответил я.

Тавр слушал молча, но по лицу видел: всё это он знал и так, с детства, и раздражался, что приходится сидеть на азах вместе с теми, кто путает ветер со сквозняком. Раздражение я ему это прощал, оно было живое, охотничье, а не то, вчерашнее.

Понимал, что этого мало. Что без практики, которая у меня была, им будет сложно, но другого способа не видел.

Последним шло наблюдение. Пустил Одра пройти через дальний край двора, тихо, как он умел, а остальным велел после найти, где он ступал. До этого они не смотрели и не видели его шагов.

— Зверь не оставит вам следов на камне, — продолжил я.

— И на что тогда смотреть? — удивился Сарн.

— На сдвинутый камешек светлым боком кверху. Примятый мох или листья, если они есть. На царапину от когтя на кладке или на пыль, что легла не так. Всё это говорит с вами, если уметь слушать глазами.

Они разбрелись по краю, согнувшись. Варис первым нашёл сдвинутый камень, светлой изнанкой вверх, и почти угадал направление, но потерял его дальше. Сарн сперва спорил, что тут вовсе ничего нет, а Одр просто нас дурит, но, когда я ткнул носком во вмятый в землю камень, он притих и принялся высматривать всерьёз. Бренна шла по мелочи упорнее всех, на коленях, водя пальцами по земле.

Представил их на охоте, и мне впервые захотелось заплакать. Для зверей идущих путём возвышения это добыча, вкусная такая. Ростки как-никак. Скалихи, нурры или даже иглоспины оценили бы такую пищу.

Дал каждому дело искать что-то конкретное и при этом оглядываться, следить за ветром и ещё контролировать свои движения и дыхания. Двор понемногу переставал быть двором и сделался куском Руин, где каждая тень, что-то значит.

И вот тут я заметил перемену.

Тавр, забывшись, резко бросил Варису:

— Не туда встал. Ветер от тебя к следу. Обойди с другого края.

Сказал и осёкся. Понял, что снова в группе, снова вместе с нами, а не в своём углу спиной ко всем. Отвернулся, замолчал, будто прикусил язык. Обида в нём никуда не делась, но охотник в нём был сильнее обиженного сына, хотя бы на несколько пульсаций.

К вечеру меня повело по-настоящему. Источник почти не набирался, а всё, что было, уходило на показ действий и правку ребят. Поэтому мне приходилось выскребать с самого дна. После утренних дуэлей ныло всё тело. Плечо с проколами воспалилось сильнее прежнего, кожа вокруг них сделалась горячей и тугой, и рука отзывалась болью на любое резкое движение. Пару раз, когда я нагибался поднять черепок, двор перед глазами уплывал вбок, тускнел по краям, и в уши на пульсацию возвращался тот вкрадчивый шёпот чёрной комнаты. Стискивал зубы, гнал его прочь и скрывал от ребят как мог, но помогало плохо.

— Тебе к Сорре надо, — тихо сказал Варис, поравнявшись со мной и сделав вид, что поправляет повязку на своей руке. — На тебе лица нет. Серый весь.

— Потом, — отрезал я.

— Рейланд.

— Потом. Времени нет.

Бренна глянула так же обеспокоенно, но лезть не захотела, только потом молча сунула мне флягу с водой. Без меня им не выстоять ни в дуэлях, ни на охоте, и это не хвастовство, а суровая реальность. Как бы я хотел, чтобы всё было по-другому. Продолжал себя гнать дальше и надеялся, чтобы источник собрался хоть немного быстрее, чем я его трачу.

Отошёл к стене, сел, прикрыл глаза, будто созерцаю. На деле просто держал себя, чтобы не завалиться набок прямо тут, при всех.

До меня донеслось, как Сарн вдруг выпалил:

— Можешь дальше дуться и провалить экзамен. Убийцы твоей матери, поди, обрадуются. Столько старался, лез наверх, терпел, когда тебя ломали Стебли, и сейчас сдался… Очень по-мужски.

— Заткнись, — глухо донеслось от Тавра.

— Не заткнусь. Хочешь мстить — сперва доживи. Стань таким, чтобы тебя не прирезали у первой же двери. А ты на друга кидаешься.

Потом вклинился Варис, как всегда ровно и рассудительно:

— Рейланд был неправ, что решал за тебя. Но ты сам подумай, скажи он тебе перед прорывом, что бы случилось? А?

— Но… — начал Тавр.

— Головой только думай, а

— Отвали! — рявкнул Тавр. — Все вы! Вам нечем заняться?

— А чего ты злишься? — хмыкнул Одр. — Тебе дали правду. Тебя тащили и помогали, а ты сейчас плюёшь в руку, что это делала. Будь я на месте Рейланда… ты бы уже размышлял над своими словами в лечебной комнате.

— Умничать решил? — голос Тавра и какой-то шум, будто он схватил Одра. — Значит, не дурак?

— Не такой, как ты.

— Уверен?

— Да.

Сидел и слушал, как моя тень, приставленная Ровэном, вправляет мозги моему же обозлённому товарищу, и не знал, смеяться мне или настораживаться.

— Не устали? — не выдержал я, даже не открывая глаз. — У вас есть чем заняться, и день ещё не кончился.

Все продолжили учиться в наших маленьких руинах, пока я тянул энергию неба. Когда открыл глаза, понял, что уже почти ночь. Две луны освещали двор. Ребята никуда не ушли и теперь двигались в темноте, слушали и смотрели.

Тут ко мне подошёл Тавр, огляделся перед этим, проверил, что никто не смотрит. Встал рядом и молчал.

— Это точно правда? — спросил он, смотря куда-то в стену.

— Я не знаю, — ответил честно. — Я не видел. Мне это передал твой брат, там, в Нижнем Клине. Слово в слово, как он сказал, так я тебе и отдал.

— Тогда зачем сказал? — Злость снова качнулась в нём. — Зачем, если сам не знаешь?

— Потому что твой брат просил передать именно это или… — не стал говорить, что его ждёт дальше, если он решит пойти в городскую стражу. Хватит мне вмешиваться в семейные разборки.

— Угрожал тебе? — хмыкнул Тавр. — Или мне?.. Сказал, что убьёт?

— Спроси его.

Тавр стиснул зубы.

— Тебе сразу не сказать было всё? — выдохнул он. — Я же знаю Гарста и то, как он умеет убеждать. Вот почему ты такой, Рейланд? Из тебя и слова не вытянешь.

Пожал плечами. Тавр долго глядел в стену. Потом мотнул головой, будто сбрасывал с себя что-то, и голос его снова огрубел, но в этой грубости уже не было прежней слепой ярости:

— За удар я тебе ещё верну.

— На другое я и не рассчитывал, — ответил я. — Но сначала тебе придётся постараться.

— На экзамен я пойду, — обронил он, разворачиваясь. — Не думай, что уйду и оставлю вам всё проиграть. Я знаю, что ты сделал для меня и остальных. Имей в виду, что прощения я не прошу. Поступил как поступил, как и ты.

— Знаю, — кивнул я.

— Как же ты меня… — сжал кулаки сын дружины. — Клянусь, что сдохну, но пройду этот экзамен.

Большего мне и не нужно было.

— Это… — остановился он. — Спа… си…бо. Теперь понимаю, почему ты молчал. Но это не значит, что ты был прав.

Улыбнулся. Не лучшее, но и не самое плохое завершение дня. Теперь с группой можно заниматься куда проще.

Дни потянулись один за другим, серые и одинаковые. Утром двор, дуэли, охотничьи упражнения. Днём тоже двор. Вечером мой круг с ними, а потом несколько часов сна на дне усталости. Бранн с Карном больше нас не гоняли, и всё время, что раньше уходило на их палку и их правила, легло в нашу подготовку.

К Сорре я всё же дошёл, на второй день, когда плечо раздуло так, что рука перестала слушаться. Целительница осмотрела проколы, поджала губы и отчитала меня за то, что не пришёл сразу.

— Ещё день, и загнило бы до кости, — бурчала она, накладывая мазь, от которой в проколах горело огнём. — Вечно с тобой так.

Мази, пилюли для восстановления тела, чистые повязки. Тело она мне более-менее выправила, воспаление сошло, плечо задвигалось. А вот источник так и застрял. За эти дни дальше половины он не шёл, сколько я ни тянул энергию неба, сколько ни просиживал ночами в созерцании. Половина, и глухая стена. Но я не отчаивался. Понимал, что дело не в поломке, а во времени. Чёрная комната откусила слишком много разом, и источнику нужен срок, чтобы отрастить откушенное. Вот только времени этого у меня не было, значит, выйду на экзамен с половиной. Половина Ростка четвёртой ступени всё равно больше, чем полный источник второй. Или нет?

Ночами, когда все засыпали, я сидел на кровати и тянул к источнику дугу тонкими нитями и понемногу, по капле, наживлял восстановление. Чинил не напором, а терпением. Двигалось медленно, иногда казалось, что изменений нет и вовсе. Но к утру в источнике делалось хоть немного, да гуще, и этого мне хватало, чтобы не опустить руки.

Из ребят я за эти дни выжал всё, что мог, и, кажется, ещё немного сверх того. К последнему вечеру перед проверкой каждый из них дрался с каждым уже на равных, заранее и не угадаешь, кто выиграет. Они научились видеть чужую манеру, ломать её посреди боя и менять свою в ответ. Там, где в первый день всё кончалось за десяток ударов, потому что каждый лез по-заученному, теперь поединки тянулись до сотни, до десятков применений техник, до того, что оба выдыхались и всё решала одна ошибка и одна упущенная пульсация. Заученного рисунка в них поубавилось, а живого прибавилось.

Свои навыки я тоже подтянул, насколько позволяла половина источника. Научился выжимать из этой половины больше, чем прежде выжимал из целого, вести бой так скупо, чтобы ни одна вспышка не уходила впустую.

По охоте нечего утешительного, но кое-что они уже могли. Двигались тише, читали ветер, замечали след, слушали двор ушами, а не только глазами. Не охотники, но точно больше, чем когда-то имел я сам, выйдя в руины в первый раз.

Тавр отошёл, стал таким же шумным и… прежним. Они снова начали грызться с Сарном о том, кто лучше, пару раз дело доходило до серьёзной драки, мне даже пришлось разнимать их.

По ночам возвращался шёпот. Не такой, как в чёрной комнате, слабее, глуше, но теперь стал моим постоянным гостем. Раз или два я, лёжа в темноте,

К вечеру пятого дня, когда ребята разбрелись по комнате готовиться ко сну, ко мне вдруг подошёл Одр. И не в своей привычной разболтанной манере присел рядом на корточки и заговорил тихо, так, чтобы нас не услышали:

— Завтра всех Стеблей вызовут на проверку Источников.

— Кайр говорил. Перед экзаменом всех смотрят, — ответил я, наблюдая за ним.

— Не поэтому смотрят.

Я повернулся к нему, Одр глядел на меня прямо и без маски.

— Проверять будут не только Стеблей, — добавил он. — И не только наш класс, а всю школу. Корни, старших, наставников.

— Зачем? — спросил я, и что-то внутри уже сжалось, ещё до ответа.

— Ровэн считает, что в школе есть сектант. Может, и не один. — Одр помолчал. — Проверку делают для этого. Особый артефакт, что должен понять, в чьём источнике живут их техники и пилюли.

В голове у меня сделалось пусто и… звонко, как бывает перед самым ударом, который не успеваешь отвести.

Всё, как я и думал, но теперь они ищут сектанта. Почему? Из-за экзамена? Выходит, им может оказаться кто угодно… даже учитель? И тут меня осенило.

Я же сам ходячий «сектант».

* * *

Следующая глава 10 августа.

* * *

Глава 7

Одр не двинулся с места. Сидел на корточках у края моей лежанки, и в темноте я скорее угадывал его по дыханию, чем видел. Главное он уже сказал: про артефакт, сектанта, про то, что ищут не источник, а чужую заразу в источнике, и теперь молчал.

Показать, что слова эти во мне что-то задели, значило отдать ему лишнее. Поэтому лежал ровно, дышал ровно и тянул из ночного воздуха тонкую, рваную струйку, делая вид, будто мне всё равно. Источник отзывался вяло, на третьей пульсации привычно проваливался куда-то вбок.

— Почему ты мне это рассказал? — спросил я наконец, специально зевая.

— Почему ты спрашиваешь?

Его голос вышел ленивым, будто мы говорили о завтрашней погоде. Только маски на нём сейчас не было.

— Нет, ты не понял, — качнул я головой по подушке. — Почему именно мне?

Отсчитал пять пульсаций прежде, чем он ответил.

— Ровэн попросил, — обронил он.

И всё. Больше ни слова. Ждал продолжения, и внутри само собой поднималось глухое и нетерпеливое: ну же, скажи ещё хоть что-нибудь. Но Одр сидел и молчал.

— И всё? — не выдержал я.

— Всё.

Прикусил язык, чтобы не выдать раздражения. С таким же успехом можно тянуть воду из сухого колодца.

— Ты спрашивал зачем? — попробовал зайти иначе.

— Да.

— И что он ответил?

Одр повернулся ко мне, и в прорехе между ставнями блеснули белки его глаз.

— Что тебе достаточно знать, а мне нет.

Ровэн выдал ровно столько, сколько посчитал нужным. Как же меня это злит… почему нельзя нормально всё объяснить? Одр поднялся. Половица под ним не скрипнула, он даже сейчас использовал то, чему я их учил во дворе.

— Проверка только здесь? — бросил я ему в спину, уже понимая, что второго такого случая разговорить его не будет.

Он остановился.

— Нет.

Пауза.

— По всем школам Вороньего Крыла.

Вот тут я вытянул лицо, не сдержался. Внутри начало стягивать сильнее, пока я снова ждал продолжения от моей говорливой тени. Одно дело, когда проверяют твою школу, и совсем другое, когда встряхивают разом весь город.

— Это решение городского совета, — добавил Одр, не оборачиваясь. — Не наше.

— Почему? — выдавил я.

— Потому что нашли следы.

— Сектанты?

— Да.

Одр направился к своей кровати, пока я сдерживался, чтобы не вскочить. Сердце набрало ритм и стучало так громко, что перебивало мысли. Ладони начали потеть, и я убрал их под одеяло, что не показать как эта информация на меня подействовала.

Я лежал и не шевелился, ждал, пока все уснут, чтобы больше не контролировать своё дыхание, движения и спокойно подумать о том, что передо мной открыли. Тавр поворочался, буркнул что-то про завтрашний двор, про то, кто у нас храпит громче зверя, и затих. Сарн уронил в темноту колкость, не дождался ответа и тоже смолк. Варис ещё какое-то время возился с подушкой, пока наконец-то не улёгся. После осталось только ровное дыхание.

Лежал на спине и глядел в темноту под потолком, где ничего не было видно, но куда всё равно тянулся взгляд.

Разложил по порядку, как делал это всегда. Метка Жатвы сидела во мне намертво, да, чего уж там, она вместе со мной менялась, когда я стал Роском. Две сектантские пилюли я проглотил сам, одну в каменной нише над остывающим Лаэрсом, вторую позже, в лечебной. Скрывающий глиф врос в мой разрыв от вмятины и держался там как влитой, будто всегда там и жил. Их холодная энергия давно перестала быть чужой, она текла во мне вместе с моей. На любом артефакте я буду выглядеть ровно тем, кого ищет город.

Сектантом…

И неважно, что я им не был и не собираюсь быть. Артефакту нет дела до того, что у меня в голове и что творилось у меня в прошлом. Он читает след, а след у меня будет, глубокий и старый. Даже если я расскажу правду, про всё: пилюли, глиф… это меня не спасёт. Под рёбрами сдавило так, что дыхание перехватило.

Схватят, поставят перед собой, спросят, и что я отвечу? Что метку получил случайно, от подыхающего вербовщика в руинах, за неделю до города? Смешно…

Можно попробовать соврать, давить на то, что меня использовали, водили за нос и поили чужой отравой. А почему тогда молчал, не пришёл сам и не рассказал? На каждый мой ответ у них найдётся свой вопрос: аккуратный, ровный, от которого не увернуться ни Рваным Шагом, ни копьём. Всё, чем я умел спасаться, здесь бесполезно.

Задумался над этим. Глупость несусветная. Он и так знает про меня столько, что мне впору спать вполглаза: про награду Скальца, про обет от Сейны, мои тренировки. И я, почти уверен, про пари с Вельт тоже, как и о сектантской метке, поэтому я здесь, в школе.

Оставалось ещё кое-что… и это было хуже всего. Меня снова как-то хотят использовать. Этому очень быстро учит город. Каждый тянет за свою нить, но они ведут не ко мне, а сквозь, дальше, в их собственные расчёты, до которых мне не добраться.

Пытался найти его мотив и выгоду, но никак не получалось. Будут проверять и учителей, и старших учеников, и класс Корня и Стебля… а предупредили меня одного. И тут меня осенило, а что если всё это ложь? Сказали не только мне, а тем, кого подозревают. Чтобы… чтобы сектант дёрнулся, попытался уйти, а его поймали.

Посмотрел на кровать Одра, по-любому не спит и наблюдает за мной. Вот только я вам не покажу ничего. Я не сектант, ищите другого, кого пропустили и позволили ходить по школе.

Хорошо, что ещё может быть? Допустим, что Ровэн предупредил меня, потому что планирует как-то прикрыть. Сделает как-то, чтобы артефакт не показал мою метку. Слабо верится в такое, но всё же…

Только если те, кто будет проверять, узнают про метку и промолчат… Это уже не будет нашей с Ровэном тайной. Шалх! Голова заболела. Это бред! Даже если промолчат про метку, а что делать с пилюлями и глифом? Ровэн про это в курсе? Если да, то тогда тут всё сходится, а если нет?

Тогда я уже не фируга на доске, которую используют, а кость брошенная на удачу. Не знаю, почему, но от осознания этого стало как-то совсем мерзко. Продолжил крутить мысли и так и сяк, но ничего нового не пришло в голову.

Сон в эту ночь так и не пришёл, а ведь я планировал отдохнуть перед экзаменом. С половиной источника будет сложно всё пройти, если буду ещё нервным и уставшим.

Утро началось с обычного шума, за который я порой ненавидел эту комнату, а сегодня почти был ему рад. Тавр поднялся и, кажется, впервые за много дней выспался по-настоящему, потому что голос у него снова сделался громким и вздорным. Он тут же сцепился с Сарном из-за воды в бочке, потом из-за того, что кто-то ночью храпел так, что стены дрожали. Я не стал говорить, что это был он. Сарн отвечал лениво, растягивая слова, но с явным удовольствием. По их привычной грызне я понял, что вчерашняя трещина между Тавром и всеми нами хоть немного, да затянулась.

Когда мы вышли во двор, Бренна уже ждала нас.

— Доброе утро… — процедила она сквозь зубы.

По тому, как она мяла край накидки, я понял, что мысли об экзамене сидят у неё крепче, чем у остальных. Варис умывался неспешно, будто впереди не дуэли с охотой в руинах, а обычный скучный день, каких за нашу жизнь ещё будет много.

Смотрел на них и пытался отвлечься, но мысли всё никак не выходили из головы.

— Ты чего смурной? — Тавр тряхнул мокрой головой, обдав меня холодными брызгами. — На тебе лица нет.

— Не выспался, — обронил я.

— Так ты ж вечно не спишь, — фыркнул он. — Полночи во дворе торчишь, полночи ворочаешься.

Заставил себя усмехнуться, коротко, чтобы отвязался.

— Неужели ты волнуешься, что мы провалимся? — улыбнулся сын дружины.

— Небо… — выдохнул Варис. — А ты как думаешь? Рейланд не только о себе, но и о нас переживает. Как за друзей и свою ставку против Вельт. Ты представляешь какое это давление.

Выдавил ещё одну улыбку. Он прав… вернее, он должен быть прав, потому что именно это должно меня занимать, а я даже об этом не думал.

— Слушай, Рейланд, — повернулся ко мне Тавр. — А если всё-таки…

— Закрой свой рот! — тут же оказался рядом Сарн. — Как же ты достал за последние дни.

— Ладно, молчу… — помотал головой сын дружины.

«Что будет дальше, если мы провалимся или один из нас провалится?» — вот, что хотел спросить Тавр. Ответа на этот вопрос у меня пока нет, потому что я собирался сделать всё, чтобы это не случилось.

На проверку повели нас после завтрака, когда оба солнца уже поднялись над стенами и высушили росу с камней. Кайр собрал наш класс у поворота на галерею и погнал к белой палате.

Заметил, как Варис отстал и перебросился несколькими словами с одним из старших учеников. Выглядело это так, будто он просто встал поправить накидку, но я видел, как они разговаривали. Так вот кто его источник информации в школе? Он подошёл к нам с невозмутимым лицом и принялся шагать как ни в чём не бывало.

— Вы знали, что не только наш класс проверяют? Всех гоняют… — тихо произнёс Варис, поравнявшись со мной. — С самого рассвета. Старших уже посмотрели, Корней проверяют прямо сейчас. Наставников, говорят, ещё затемно и первыми. — Он помолчал, глянул по сторонам и понизил голос. — Даже Ровэн проходил.

— Ты выдумываешь, — отмахнулся Тавр. — Откуда тебе знать? Да и зачем учителям, старшим ученикам и тем более главе школы проходить проверку на источник?

— Я не вру, — тут же возмутился Варис. — Просто услышал и говорю вам это…

Лица ребят немного вытянулись, теперь не только я понимал, что это не простая проверка. Вот только кое-что действительно интересно. Зачем Ровэну проходить её? Добровольно или его заставили? Кто, Городской совет.? Значит подозревают всех… Вот только с чего вдруг такая активность, сектант в нашей школе почти с самого моего появления и скорее всего был и до этого.

У самого поворота к белой комнате навстречу нам вышел класс Корней. Десятка три, не меньше, в своих странных накидках, что отливали серебром по вороту. Нейра держалась в середине. Заметила меня сразу, отделилась от своих, кивнула им, чтобы шли дальше, и остановилась в шаге от меня.

— У тебя лицо человека, который ждёт удара,

— Просто устал, — ответил я ровно.

— Ну ты тогда отдохни, — улыбнулась она и наклонилась ко мне.

Мышцы во всём теле напряглись, источник уже был готов активировать глифы. Её губы остановились рядом с моим ухом. Я чувствовал жар от её тела и запах, сладкий и немного кислый.

— Твоя… — сделала паузу Нейра. — Синара решила со мной поиграть. Вчера пустила слух по городу, что я не собираюсь замуж и нашла себе деревенского дурочка. Это уже создало для меня некоторые проблемы… Обещаю тебе, она за это ответит.

— Мне всё равно. — отстранился.

— А зря, — покачала головой Эльвар. — Хочешь, чтобы тебя убили за то, что ты посмел смотреть в мою сторону?

Нейра отошла и подмигнула Синаре, от чего та закатила глаза и шумно выдохнула.

— Мы чего-то о тебе не знаем? — спросил Тавр.

— Не забивай голову, — отмахнулся я.

— А если очень хочется? — никак не унимался сын дружины.

Так вот зачем Вельт вчера послала своего человека? Она хочет расстроить будущую свадьбу Нейры и использует для этого… меня? Отлично, просто замечательно… мало мне врагов и проблем. Теперь ещё семья Эльвар и её будущий муженёк захотят меня убить.

Синара… ну что же ты за дрянь такая? Хочешь ты разбираться с Эльвар, делай это без меня. И ведь надо было такое придумать… Только женщине такое могло прийти в голову.

— Прав ты был, Харек, — произнёс я вслух.

Единственный плюс вся эта ситуация сняла немного с меня нервозность.

Начали вызывать Стеблей, и, конечно, Синара открыла список, а следом за ней пошли её люди. Ждать своей очереди в тесном коридоре было едва ли не хуже самой проверки. Каждый, кого называли, уходил за дверь, и я ловил себя на том, что считаю пульсации до их возвращения.

Наконец-то вызвали кого-то из моей группы — Одра. Он ушёл в своей разболтанной и шаркающей манере с ленивым и пустым лицом. Вернулся он быстро, через сотню пульсаций и вместе с Соррой.

— Куда же ты пошёл? — возмутилась она. — Я же тебе ещё результат не сказала.

Одр уже её не слушал и встал рядом с нами.

— Когда обед? — спросил он. — Что-то я проголодался.

— Источник в норме и к экзамену ты готов… — покачала головой Сорра.

За ним ушёл Варис, потом и Бренна. И каждый раз повторялось одно и то же. Уходили, возвращались, слышали короткое «в норме, допус есть» и всё.

С каждым таким разом внутри у меня подбиралось всё туже. Дошло до того, что я уже почти хотел, чтобы назвали меня, чтобы это кончилось так или иначе, потому что ждать удара тяжелее, чем принять его.

Снова начали звать людей Синары. Сжал кулак и выдохнул. По моим наблюдениям все проводили в лечебной комнате одинаковое время. Значит, среди них, скорее всего, не нашли сектанта или…

Я задумался, если там только Сорра и Мейна и вдруг кого-то обнаружили… не будут же они сами хватать и задерживать? Сделают вид, что всё в порядке и потом уже кто-то возьмёт. Выходит, что со мной может быть тоже само? От этого внутри стало ещё тяжелее. Значит, даже проверка ничего не даст и останется ждать, что произойдёт дальше.

— Рейланд, — окликнули из-за двери.

Ноги стояли твёрдо, лицо оставалось невозмутимым, источник я удерживал ровно, насколько это вообще можно сделать, когда в нём едва половина.

Белая комната встретила знакомым запахом чистых повязок, горьких мазей и чего-то ещё, острого, от светящихся печатей на стенах. Сорра стояла у лежанки, сухая, с поджатыми губами, и по её лицу ничего было не прочесть, кроме привычного недовольства.

— Плечо, — велела она, не здороваясь.

Стянул накидку. Проколы от спицы Сейны затянулись плохо, кожа вокруг лежала бугром и была другого цвета. Сорра надавила пальцем, я не дрогнул, и она поморщилась.

— Приди ты раньше… — буркнула она. — Теперь шрамы навсегда останутся и могут болеть…. Вечно с тобой возни больше, чем с остальным. Ну хотя бы молчишь. Ладно, ложись.

Только сейчас разглядел то, ради чего всех сюда гнали. Оно лежало на низком столике у изголовья, в неглубокой каменной чаше. Что-то небольшое, круглое, с кулак ребёнка и выглядело так, будто его не доделали нарочно. Сквозь мутную оболочку из прозрачного стекла внутри виднелся застывший дым, серо-белый, свёрнутый кольцами, и он не двигался. По самому краю, там, где оболочка сходила на нет, теснились десятки мелких глифов, наведённых поверх друг друга. Больше всего оно напоминало зеркало, затянутое мутной плёнкой, за которой что-то тихо ворочалось. От него, даже через весь стол, тянуло тонким стылым сквозняком. Источник у меня заворочался беспокойно, ещё не разобрав, что перед ним.

У артефакта, сбоку, на низкой скамеечке сидела Мейна. Она не смотрела на меня, а глядела на артефакт, и в этом её спокойствии мне почудилось что-то.

— Ложись! — толкнула меня Сорра.

Опустился на кушетку.

— Не тяни энергию и не выпускай её, — добавила старшая целительница Сорра. — Ничего не делай, просто дыши как дышишь.

Мейна взяла артефакт из чаши, обеими ладонями, бережно, будто оно живое, и опустила мне на грудь, ровно над источником.

Сосредоточился на ощущениях. Пока лишь холод и ничего больше. Делал то, что сказали — дышал и ничего более.

— Тише ты, — хмыкнула Мейна, когда я чуть дёрнулся.

Глифы на артефакте вспыхнули, и тут же в меня проникла энергия. Она была холодной и грубой. Тут же направилась в источник, а потом к гнёздам. Старался ни о чём не думать.

Возникли нити, что начали оплетать мой Росток. Наблюдал за этим. Вот энергия коснулась моего обета школе. Я следил, чтобы они не коснулись разрыва от метки и не нашли мой сектантский глиф, а ещё и звериные. Считал про себя, чтобы понять, сколько ещё осталось времени. Где-то пятьдесят пульсаций.

И тут метка проснулась.

Холод тронул дно источника, чужой, знакомый до дрожи, тот самый, что жёг меня в каменной нише над Лаэрсом. Он приподнялся навстречу к артефакту. По плёнке на ядре прокатилась первая рябь, будто в мутную воду уронили камень.

Всё… — мелькнуло в голове. — Вот и всё.

А потом Мейна шевельнулась. Со стороны это выглядело так, будто она просто поправила ядро, чтобы легло ровнее.

Рябь на плёнке замерла. Холод, что уже поднимался во мне, разом улёгся обратно. Глифы на артефакте погасли, один за другим, в том же порядке, в каком зажглись.

Тишина.

Сорра обернулась, глянула на артефакт, на меня, и лицо её ничуть не переменилось.

— В норме, — обронила она и фыркнула. — Ну и глупость же, вся эта затея… Я могла бы и без городского артефакта сказать, кто в каком состоянии, даже про источники. Но нет, они мне не поверили…

Растянул губы, будто отвечал ей, хотя внутри было пусто. Я ничего не чувствовал, даже мысли в голове не ворочились, словно их засосали.

Мейна убрала артефакт с моей груди, так же бережно, обеими руками, и опустила обратно в каменную чашу. И вот тогда она наконец глянула на меня, прямо, снизу вверх, и от этого взгляда у меня всё подобралось внутри.

Она смотрела на меня как человек, который ничего не знает.

— Как себя чувствуешь? — спросила она.

— Нормально, — ответил, и голос вышел суше, чем хотелось.

— Источник восстановился неплохо, после того, что ты пережил, — сказала она уже громче, для Сорры. — Тело в порядке. К экзамену годен. — Задержала на мне взгляд ещё на пульсацию.

— Понял, — кивнул я.

— Тогда чего разлёгся? — Уголок её губ едва дрогнул. — Иди.

Выглядел я спокойно, а внутри всё колотилось, как перед прыжком. Поправил накидку на плече, кивнул, сам не зная кому, и двинулся к двери.

За порогом коридор встретил всё теми же лицами. Тавр что-то говорил Варису, Бренна теребила накидку, Одр качался на пятках и глядел в стену.

Сначала накатило тяжёлое, мутное облегчение: я вышел и меня не схватили. Но… Если Сорра говорит правду, она не знает, что артефакт проверяет не только источник. Тогда выходит — они сами не поймут, кто сектант, а кто нет… и вся эта проверка теряет смысл. Зачем она, если те, кто проводит, даже не подозревает, что они должны найти?

Ровэн, чтоб ему пусто было… Что он задумал?

Я проглотил ком в горле и попытался додумать мысль до конца. Артефакт на меня среагировал, я видел это и чувствовал. Но потом вдруг раз и ничего. Почему?

— Достало… — выдохнул я вслух.

И тут я кое-что ощутил. Всё началось с запаха. Тонкого, затхлого, чужого, будто где-то рядом приоткрыли дверь в сырой погреб, куда годами не заглядывал свет. Потянуло холодом, не тем, что от каменных стен, а другим, знакомым, и он тёк не снаружи, а изнутри, от груди, от самого дна источника.

Тронул себя вниманием и замер.

Мой сектантский подарок не успокоился после проверки… это сделал артефакт? Ткнул в неё своей чужой холодной волей и расшевелил её. Ощущения, похожие на те, что я испытывал в пещере с Лаэрсом, когда он коснулся метки, что мне оставил Вирг.

Огляделся, ожидая, что это заметил кто-то ещё, кроме меня, но все вели себя как ни в чём не бывало. Кто-то злился, другие пыхтели от ожидания. У всех на уме только экзамен.

— Рейланд? — позвал меня Варис. — Ты кого потерял?

— Да так… — мотнул головой. — Просто.

Этот артефакт пробудил сектантскую метку. Теперь мне даже не нужно использовать глифы, чтобы она полыхала, теперь это и так постоянно происходит. Шалх! Почему? А может… вдруг это специально? И тут до меня, кажется, дошло. Ровэн хочет использовать меня как наживку и поймать сектанта. Но это как-то слишком всё сложно. Зачем тогда проверка учителей и старших учеников? Он мог бы отправить только класс Стеблей. Не сходится.

И тут я почувствовал такую же слабую пульсацию рядом. Повёл осторожно вниманием, нащупывая, откуда это идёт. Второй след оказался ближе, а за ним и третий. Тонкие, приглушённые, едва различимые под обычным человеческим теплом пульсации, но той же холодной породы, что и во мне.

Повернул голову и посмотрел.

Это были… Стебли, что вышли из лечебной комнаты и теперь ждали остальных. Отзвук той же стыни, что и у меня, теперь тянулся от них. Замер, не веря в это. Повёл взглядом дальше, по коридору и своим ребятам.

Варис. Тонкая холодная нить, глубоко, под ровным дыханием. Есть.

Тавр. Есть.

Бренна. Есть.

Одр. Есть.

По спине от затылка до поясницы прокатился медленный холод. Кровь стучала в ушах так, что коридор поплыл по краям и на пульсацию вернулся вкрадчивый шёпот чёрной комнаты, и я стиснул зубы, загоняя его обратно.

Я всю ночь переживал, что городской артефакт найдёт во мне сектанта. А теперь стоял среди своих и чувствовал такой же след почти в каждом.

* * *

Следующая глава завтра днём.

* * *

Глава 8

От груди Стеблей тянулись тёмные нити. Они жили разом внутри их тел и рядом с ними. У девушки возле окна след лежал иначе: тусклое пятно обнимало основание Ростка и сжималось при каждой её пульсации, будто дышало вместе с ней. Дальше ещё один и ещё. У кого-то яркий, у кого-то едва различимый.

Моя собственная отметина дёргалась им навстречу, узнавая родное, и от каждого такого узнавания в животе скручивало. Первая мысль была — тут же забежать в лечебную комнату и сообщить об этом… но кому? Я не уверен, что они не связаны с этим.

Начал считать, помеченных было много, едва не половина Стеблей носила в себе тот же холод, что и я.

Закрыл глаза и пытался вспомнить всё, что говорил Лаэрс про секту. Искал хоть намёк на то, что они собираются провернуть такое, но в моей голове ничего не было. Если верить ему, то они всегда действовали более осторожно и не привлекали внимание. Поэтому такие, как Вирг или Мирас и поили втихаря деревенских, ждали годами, чтобы потом сделать из них пилюли. Может быть, это другая секта, более наглая?

Выдохнул и собрал мысли. Меток не было до лечебной комнаты, хотя пока я сюда шёл, был сильно занят другим и мог не заметить. Отсюда два предположения, первое — это Синара с пилюлями, которыми она начала кормить своих. И тут тоже две дороги. Возможно, их семья связана или когда они скупали, как говорила Нейра, или их обманули.

Теперь второе предположение

Если проверки сейчас проходят во всех четырёх Великих Школах, то есть возможность, что клеймят далеко не только Равновесие, но и их тоже. И тогда проверка учителей и старших учеников… в ней есть смысл.

Хватит! Остановил я свои мысли. Можно сколько угодно строить предположения, всё равно я многого не знаю. Факт налицо, часть учеников школы Равновесия помечена меткой секты и я не знаю, отличаются ли они у Тихой Жатвы и остальных.

Мне не к кому бежать и не с кем говорить об этом. Потому что я не уверен, что эти люди не замешаны. Стоит мне раскрыть, что я знаю, не тем и что будет дальше?

Молчать тоже не лучший вариант, но в данной ситуации я не вижу другого. Как я подойду к ребятам и скажу: «Тавр, на тебе метка секты». А дальше что? Как я её чувствую? Значит, нужно будет рассказать о себе слишком многое… Пока подожду и посмотрю.

В городе я доверяю больше всего только своей группе, кроме, Одра, конечно. Взялся спорить сам с собой, холодно, как учил Харек: не верь тому, во что тебе удобно верить.

Сарн ушёл в лечебную комнату и я стал ждать, пока он вернётся, чтобы посмотреть, что теперь будет рядом с его источником. Дверь скрипнула. Парень вышел, раздражённо растирая грудь ладонью.

Ощутил его Росток сразу, вот только на нём или рядом с ним ничего не было. Ни слабой нити, ни спящего пятна. Моя собственная метка, что дёргалась на каждого помеченного в этом коридоре, на Сарна смолчала. Он был чист.

Выходило, что метку ставят не всем. Задумался о том, по какому признаку артефакт или кто-то стоящий за ним выбирал тех, кого пометить, а кого нет.

— Чего уставился? — Сарн поймал мой взгляд и нахмурился.

— Что тебе сказали? — спросил я вместо ответа.

— Ничего нового! — Он повёл плечом. — Что источник в порядке, я готов к экзамену и что у меня проблемы с Плотностью. Шалх… Я думал, что выправил это.

— А у меня ничего такого, — довольно улыбнулся Тавр. — Значит, я сильнее тебя.

— Думай, что хочешь, если тебе от этого легче. — махнул рукой расстроенный Сарн. — Мне плевать. Посмотрим, что ты покажешь на экзамене.

— Посмотрим… — набычился Тавр.

— Тебе давали что-нибудь перед проверкой? — уточнил я.

— Нет, — ответил Сарн.

— Мейна тебя касалась?

Он сдвинул брови.

— Нет. А должна была? Или ты хочешь сказать, что младшая целительница тебя трогала? — удивился парень.

Я не обратил внимания на его слова.

— Только артефакт и всё? — уточнил.

Сарн глянул на меня внимательнее, и привычная кривая усмешка сползла с его лица:

— Да, что такое? Ты с утра какой-то странный… напряжённый, задумчивый и подозрительный и даже больше чем обычно. Ты можешь объяснить или так и будешь допрашивать меня посреди коридора?

— Ничего, — ответил я. — Всё? Можем возвращаться?

— Да, пошли, — кивнул Тавр. — Последний день перед экзаменом.

Чем дальше мы уходили, тем сильнее метки сливались в один ровный, холодный шум, что тёк со всех сторон. Мы добрались до комнаты и ребята тут же обступили меня со всех сторон.

— Что дальше? — Тавр уже переминался, готовый хоть сейчас во двор. — Идём тренироваться? Времени в обрез.

— Не думал, что услышу от тебя такие слова, — влез Варис. — Наш сын дружины взялся за голову?

— Да боится он, — буркнул Сарн.

Голова гудела, чужие метки давили на восприятие, и держать всё это я уже не мог.

— Сейчас прилягу ненадолго, — ответил я. — Потом выйдем во двор. Повторим всё: дуэли, охоту. Долго тренироваться сегодня не будем, нужно, чтобы все отдохнули перед экзаменом.

— «Ненадолго» это сколько? — прищурился Тавр.

— Пять минут.

— Неужели наш Рейланд устал? — хмыкнул Сарн. — Что-то новенькое.

Не ответил, стянул сапоги и повалился поверх покрывала. Мне нужно время выкинуть из головы всё, что мешало. Ещё ночь без сна и постоянное напряжение давили, как и сектантская метка, которая раздражала своей активностью.

Закрыл глаза и сосредоточился на источнике. Выпустил энергию и устремил её в разрыв. Он тут же всё поглотил. Попытался вести силу так, чтобы не питать сектантский знак. Не вышло, он всё равно затягивал часть энергии. Хорошо, а что если попробовать разместить сектантский глиф?

Активировал технику сокрытия и… метка потухла и снова вернулась в своё спящее состояние. Темнота навалилась со всех сторон.

Я снова слышал голоса из той комнаты. Они звучали громче и злее, словно пытались до меня докричаться и как-то подействовать. Я их просто слушал и ничего не делал. Они всё давили на меня, но в этот раз без какого-то эффекта. Почувствовал облегчение, что они больше меня не задевают и тут они исчезли. Тьма рассеялась, и я увидел обычный сон.

* * *

Меня кто-то тряс. Проснулся рывком, будто дёрнули за верёвку изнутри. Перехватил чужую руку, вывернул. Тут же активировал источник и по нитям потянулся к глифам, чтобы использовать техники Покрова и Непробиваемости.

— Спокойно! — прошипели над ухом. — Это я!

Открыл глаза.

Тавр. Комната. Кровати. Знакомые лица.

Разжал пальцы. И тут же, помимо моей воли, чужие метки ударили по мне заново. На Тавре. На Варисе. На Одре и пустота на Сарне. Заглянул внутрь себя, моя спала под сектантским глифом.

— Ничего себе ты на пять минут прилёг, — выдохнул Тавр, растирая запястье.

Глянул в окно. За ним стояла темнота.

— Который час?

— Почти отбой, — обронил Варис со своей лежанки.

— Нет.

— А вот и да, — фыркнул Сарн. — Ты весь день в отключке провалялся.

Поднялся резко, и комната качнулась.

— Почему не разбудили?

Тавр вскинул ладони.

— Мы пытались! Я тебя тряс. Сарн орал над ухом. Варис воду хотел притащить.

— Я предложил принести воду, — уточнил Варис. — Обливать собирался Тавр.

— Разницы почти нет, — буркнул Тавр.

— Ты не просыпался, — тихо сказал Одр.

— Совсем?

— Глаза открывал. — Ученик Ровэна глядел на

Шалх… Выходит, я весь день потратил и это перед экзаменом? Сжал от злости кулаки. Вот что делает ожидание и отсутствие сна. Хотя… Возможно, это сектантская техника забрала мои последние силы, чтобы усмирить метку? Выходит, что я хоть что-то, но получил. Так ещё голоса из чёрной комнаты почти пропали.

Схватил сапоги и тут же их натянул.

— Собирайтесь, — бросил я. — Во двор.

— Мы уже тренировались, — остановил меня Варис.

Замер с сапогом в руке.

— Без меня?

— Представляешь? — Тавр развёл руками, и в голосе его было больше гордости, чем насмешки. — Оказывается, мы умеем двигаться, даже когда ты не стоишь над душой. Не знаю, как у тебя это получилось… довести нас до такого состояния.

— Хуже, чем с тобой, — вставил Сарн. — Но умеем.

— Ты сам нас этому учил, — пожал плечами Варис.

Слушал и впервые за всё время увидел плод того, что вбивал в них неделями. Они держались вместе и без меня. Не рассыпались, не перегрызлись, не сели ждать, пока я приду и скажу, кому где стоять.

Какое-то облегчение навалилось. Выдохнул. Я не подвёл их и себя. Потянулся и понял, что чувствую себя намного лучше, чем с утра. Жаль, что источник у меня по-прежнему полон лишь наполовину.

— Молодцы, — кивнул я.

Тавр театрально прижал ладонь к груди.

— Он нас похвалил. Варис, запиши дату.

— Уже темно, — обронил Сарн. — Дату не видно.

— Меня похвалил Рейланд… — Тавр состроил смешное лицо. — Я запомню это на всю свою жизнь…

— Не устал? — фыркнул Сарн. — Завтра покажешь, стоило ли это похвалы или нет.

— Ты случаем с Одром не общался? — повернулся сын дружины. — Что-то ты тоже начал всю радость убивать на корню. Может быть, вы братья?

— Нет, — ответил ученик Ровэна. — Он мне не брат.

Дверь комнаты открылась и в неё заглянул старший ученик, что нас сторожил. На его лице висела какая-то хитрая ухмылка.

— Рейланд? — уставился он на меня.

— Не может быть… — выдохнул Тавр. — Снова?

— К тебе пришли, — продолжил старший ученик.

— Опять Синара? — скривился сын дружины. — Что-то ей надо? Давай я выйду и всё ей объясню.

— Да ты и полслова не сможешь из себя выдавить, — хмыкнул Варис.

Старший качнул головой.

— Госпожа Нейра Эльвар.

Тавр повернулся ко мне.

— Как? — медленно произнёс он.

— Что «как»? — поднял я бровь.

Он сгрёб ткань накидки у меня на груди и потянул к себе.

— Как ты это делаешь? По ночам к тебе ходят девицы из Великих Семей. И не какие попало. Сперва Синара, теперь Эльвар.

Убрал его руки.

— Успокойся.

— Синара приходила не на свидание, — заметил Варис.

— Это детали, — отмахнулся Тавр.

— Уникальный ты человек, Рейланд, — протянул Сарн. — Сильный, живучий, да ещё и наследниц Великих Семей к себе тянешь, как падаль мух. Не знаю, завидовать тебе или жалеть.

— Жалеть безопаснее, — обронил Одр.

— Синара, положим, отрыжка шалха, но ведь красивая, — не унимался Тавр. — А Эльвар? Ты видел, как она на тебя смотрит?

— Она так смотрит на всё, что собирается использовать, — ответил я.

— Значит, всё-таки внимательно смотрит, — вставил Варис.

Бросил на него тяжёлый взгляд. Что нужно госпоже Эльвар в этот раз? Снова попытается через меня как-то задеть Синару или что-то сообщить, и сделает из этогодолг?

— Иди уже, — махнул рукой Тавр. — Негоже заставлять ждать девушку.

Когда я вышел, Нейра стояла у двери и улыбалась. Старший ученик был рядом и смотрел на нас. Судя по его ухмылке, слухи, которые пустила Синара, до него уже дошли.

— Отойди… — повернулась к нему Эльвар. — Пожалуйста!

Парень тут же убрал с лица всё и зашагал. Нейра кивнула, чтобы мы сместились от двери, за которой я уже слышал дыхание ребят. Вот же тоже неугомонные… Мы встали рядом с окном и я ждал, когда она начнёт.

— Добрый вечер, Рейланд, — произнесла Нейра. — Выглядишь лучше, чем с утра.

— Угу, — кивнул.

— Не думала, что когда-нибудь буду сама ходить к парню, — обронила она.

— Что тебе нужно? — перевёл я разговор.

— Даже не поздороваешься?

— Мы не друзья.

— А я так старалась…

Она изобразила обиду, но глаза остались холодными и цепкими, и от этого притворства мне стало лишь противнее.

— Всё, что ты делаешь, ты делаешь ради себя или своей семьи, — ответил я и развернулся уходить. — Если хочешь что-то сказать, делай это прямо сейчас.

— Не могу понять, нравится мне в тебе этот напор и холодность или нет. Не буду скрывать, меня весьма забавляет твоя гордость, особенно то, как ты делаешь вид, будто мы с тобой на равных.

Развернулся и направился к двери. Её ладонь легла мне на плечо и давление девятой ступени Ростка упало. Ноги стали каменными и почти не двигались. Стиснул зубы и дёрнул плечом, чтобы сбросить её руку.

— Подожди, — произнесла Нейра, и в голосе больше не было игры. — Я не закончила.

Развернулся и тогда она убрала своё давление. Её тёмные глаза внимательно смотрели на меня и что-то искали. Она молчала и потом медленно выдохнула.

— Похоже, моя шутка с Синарой Вельт зашла дальше, чем я рассчитывала, — сказала Нейра.

— Какая именно? Их было много.

— Видишь? А говоришь, что я ничего не сделала, чтобы тебе помочь…

— Нейра, — оборвал я её.

— Обычно ко мне по имени не обращаются. Нужно добавлять имя семьи или госпожа. Просто Нейра… это для близких. Значит, выходит, мы уже друзья?

Промолчал. Удивительно как она всё умудряется перевернуть в свою сторону.

— Моя семья узнала кое-что, — продолжила она, и лицо её сделалось серьёзным.

— Слухи, что пустила Синара? — уточнил я.

— Это тоже… — поморщилась девушка. — Но это тебя не касается. Наши шпионы узнали, что Вельты передали Синаре артефакт прямо в школу. И это не какая-то там безделушка, а весьма серьёзная семейная вещь.

На моём лице ничего не дрогнуло, хотя это меня задело. Выходит, завтра на экзамене Синара получит преимущество. А что если

— Что он делает? — уточнил я.

— Не знаю, — пожала она плечами.

Не поверил.

— Семья Эльвар узнала, что артефакт передали, но не разобралась какой?

— Великие Семьи пока не вывешивают списки своих сокровищ у городских ворот, — усмехнулась она. — Придёт время, узнаю и это.

— Тогда почему предупреждаешь?

— Потому что, если Синара пустит его в ход после нашей с ней маленькой беседы, часть вины ляжет на меня… — лениво ответила Нейра.

— Тебя беспокоит вина? — поднял брови.

— Нет. — Половина улыбки тронула её губы. — Последствия.

Стоял и складывал услышанное к тому, что и без того гнуло меня к земле. Синара собралась нарушить наш спор. Скорее всего, использование артефактов будет запрещено, на что я очень надеюсь. Но это не исключает того, что она или её семья подкупит тех, кто это будет проверять.

Сорок зелёных ядер, поставленных на кон, для семьи Вельт цена смешная, дешевле, чем позор публичного поражения от деревенского. И толкнула на это Синару… Нейра. Она решила позлить старую подругу, сделала это публично и вот Вельт решила играть не по правилам.

— Спасибо тебе большое… госпожа Нейра. — криво улыбнулся я. — Благодаря твоим стараниям, моя жизнь стала чуточку сложнее.

— Ну я же тебя предупредила? — она удивилась так искренне, что я понял: для неё это действительно было решением проблемы, которую она же и породила.

— Ты хочешь, чтобы она проиграла для себя. Чтобы потешить то, насколько ты её лучше.

— Верно, — кивнула Эльвар. — И ещё я правда бы хотела увидеть сама, на что ты способен. Ведь если ты сдашь экзамен и пойдёшь на основной курс, то попадёшь в наш класс.

— Это всё?

— Даже спасибо не скажешь?

— Уже.

— Точно… но это было как-то не искренне и немного язвительно.

Уже не слушал и направился обратно в комнату. Нужно придумать, что мне теперь делать с этой информацией.

Вернулся, потирая виски. Тавр набросился прямо с порога.

— Ну? Куда звала? Что говорила? Как смотрела? Она улыбалась? Может быть, что-то предлагала? Тоже хочет, чтобы ты дал обет семье? Или… — его голос стал тихим. — Ты ей понравился?

Меня на мгновение сбил его напор.

— Отстань от человека, — попросил его Варис. — Не видишь, какой он задумчивый пришёл.

— Никуда она не звала и не предлагала, — фыркнул я. — Вы забыли что я деревенский мусор, что выполз из руин? Какой понравился?

— Да уж… — улыбнулся Сарн. — Такой, ты только нам подходишь.

— Тогда зачем пришла к тебе ночью? — никак не унимался сын дружины. — Это что-то да значит. У нас если девушка приходит к парню… это значит, он ей нравится. Нет она семью хочет.

— Тавр, помолчи. — выдохнул я.

Он глянул мне в лицо и притих.

— Что случилось? — спросил Варис.

Я думал, стоит ли мне рассказать им про артефакт. Скажу, начнут дёргаться, переживать и могут совершить ошибку. А если промолчу, то не будут ждать удара. Если Вельт всё-таки решится его использовать, то будет делать это аккуратно и её будет не уличить, а они поднимут ор и только опозорятся. Если про метки сказать я не могу, потому что придётся выложить всё про себя, то тут…

— Семья Вельт передала Синаре сильный артефакт, — сказал я. — Какой именно, Эльвар не знает.

Все смолкли. Ухмылка с лица Тавра тут же сползла. Сарн выступил вперёд и пнул ногой воздух.

— Я знал! — выдохнул он. — Вельт так всегда, прикидываются, что у них есть честь, а потом делают по-своему.

— Значит, решила жульничать? — процедил Тавр.

— Не обязательно, — качнул головой Варис. — Вдруг это тот вид артефактов, что будут разрешены правилами школы и экзамена? И даже если нет, кто из нас это сможет доказать? Велты имеют большое влияние на Равновесие.

— Очень утешает… — хмыкнул Тавр. — Я только поверил в то, что мы сможем.

Все замолчали, а я уже думал. Пытался просчитать, как она может его использовать. Скажи Эльвар о его свойствах, можно было бы подготовиться.

— Ничего не изменилось, — произнёс я.

Ребята повернулись.

— Мы не знаем, будет она его применять или нет. Где, как, когда… тоже. Ломать голову и бояться неизвестности — глупо. Возможно, это просто часть плана. Синара знала, что Эльвар узнают и Нейра расскажет мне. Вдруг это просто попытка, чтобы мы сами боялись слухок?

— А если использует? — спросил Варис.

— Мы будем готовы, — пожал я плечами. — Могли бы и вовсе не знать об этом. Главное — не дать этому давить на вас и действовать по ситуации. Если они кого-то подкупят, то вы ничего не докажете.

— Как я их ненавижу… — скрипел зубами Сарн.

— Понимаю тебя, — подал голос Одр.

— Дальше обсуждать это бесполезно. Когда больше узнаем об экзамене, тогда и будем думать. Отдыхайте.

Ребята разбрелись по комнате. Каждый лёг и молчал. Я решил использовать время с пользой. Вышел во двор, чтобы немного разогнать кровь и тут же остановился. В Ростке началось какое-то движение. Его нижняя и верхняя часть вытянулись, на плечи тут же упало давление. Я огляделся, чтобы найти источник, но его не было. Только спустя несколько пульсаций осознал, что это изнутри.

Сел и начал созерцать. Энергия вела себя странно, она то устремлялась в дугу, то била по глифам. Взял силу под контроль и не дал ей устраивать разнос внутри меня.

— А-а-ах, — выдохнул я.

Это ощущение… это же… Заглянул в свой источник и меня чуть качнуло в сторону. Я только что получил пятую ступень. Хотелось вскочить и тут же проверить свои силы, но сдержался.

Ничего не происходит просто так. Нужно понять и возможно смогу это использовать снова. Пилюля основы уже прекращает действовать, ничего другого я не принимал. Может быть, это последствия чёрной комнаты? Она осушила источник и он столько времени восстанавливался и вот результат?

Заметил кое-что и радость умерла прежде, чем успела появиться. Новый объём тоже был заполнен лишь наполовину. Я стал сильнее и одновременно получил ещё больше пустого места.

Хм… Возможно, в этом причина? Я постоянно тянул энергию, старался накопить и поэтому случился прорыв? Либо… а вот

Закрыл глаза и сосредоточился на их источниках. Варис, Тавр, Одр, Сарн… они всё ещё на второй ступени Ростка. Значит, артефакт, пробудивший мою метку, тут ни при чём. По крайней мере, это единственное объяснение, которое я мог проверить, и от него мне почему-то стало легче.

Лёг на кровать и занялся созерцанием. Завтра важный день, нужно хорошо отдохнуть. Энергия текла в моё тело и это было так… успокаивающе, что у меня самого закрылись глаза.

Кайр пришёл рано, когда небо за окном только-только посерело.

— Подъём, — бросил он с порога. — Накидки, жетоны. Через двадцать минут чтоб были во дворе.

— А завтрак? — Тавр приподнялся на локте.

— Прошедшие поедят после первой части.

— А провалившиеся?

— За воротами много дешёвых харчевен, — обронил Кайр и вышел.

Одна эта фраза придавила комнату лучше любого напутствия.

Собирались мы молча. Проверил копьё в Схроне, оно отозвалось ровным холодом. Форму, гнёзда, метку, источник. Оглядел лица. Тавр болтал больше обычного, забивая словами то, что грызло его изнутри. Варис в третий раз проверял ремни. Сарн заметно припадал на ногу, хотя старая рана давно затянулась, и хромота эта была не в теле, а в памяти. Одр держался собранно, ровнее всех, вот только за всё утро ни разу не зевнул, а для него это было почти открытой паникой. И на каждом из них, кроме Сарна, я по-прежнему чувствовал холодную нить.

Бренна нагнала нас уже в галерее и пристроилась сбоку и тут же начала сжимать и разжимать пальцы.

— Все готовы? — спросила она.

— Наверное, — ответил Сарн.

— Я тебе кое-что расскажу, — тут же повернулся к ней Варис и передал всё, что мы узнали об артефакте Вельт.

Чем больше слушала девушка, тем сильнее расширялись её глаза. Варис перешёл к части наших действий и поведения, Бренна дослушала его и кивнула. Глянула на меня и сжала кулак.

Хорошо, все в курсе и понимают, как себя вести. Когда мы вышли во двор, его было не узнать. Канатами разметили несколько широких боевых кругов. Вокруг составили скамьи. У дальней стены приготовили носилки, лечебные составы, чаши с водой, и там же, под навесом, стояли Сорра и Мейна. Судьями поставили старших учеников. Поодаль держались чужие, не из школы, крепкие, с бирками Охотничьих Дружин и Городской Стражи. Корни заняли лучшие места, откуда всё как на ладони, и среди них я разглядел светлую голову Нейры. Синара стояла со своими людьми, прямая, спокойная.

На возвышении сидели наставники. Ровэн. Эстер. Севра. Бранн с Карном. Ещё несколько старших, чьих имён я не знал.

Решил проверить, есть сейчас ли артефакт с Вельт. Вдруг что-то почувствую? Повёл свою группу ближе к нашему классу. Стебли смотрели на нас со своим старым высокомерием и уверенностью в собственной силе.

— Рейланд, — кивнула мне Синара. — Вот и настал этот день.

— Ага.

— Желаю успеха тебе и твоим… подопечным. Покажите себя с лучшей стороны.

— Обязательно! — вклинился Тавр.

— С тобой я не говорила, — фыркнула Вельт.

Пока стоял рядом, сосредоточился на ощущениях, рассчитывая, что почувствую артефакт, если он при ней. Ничего, ни энергии, ни давления, ни малейшего следа. Может, он умеет скрываться? Это было бы разумно, ведь иначе его слишком легко обнаружить.

Внутри кольнуло и я заметил, что у Синары тоже есть сектантская метка. Значит, либо Вельты не управляли происходящим, либо спокойно позволили поставить метку на собственной дочери. Вот только я не знал, какой вариант хуже. Поморщился и повернулся к трибунам.

Глава школы поднялся, и шум по двору осел сам собой, будто придавленный сверху.

— До сегодняшнего дня школа исправляла ваши ошибки, — заговорил он негромко. — Кормила вас. Лечила. Давала пилюли взамен тех, что вы растратили впустую. Сращивала кости, которые вы позволили себе сломать. Возвращала вам возможность идти дальше. Сегодня вы покажете, стоили ли вы того, что на вас потрачено.

Он обвёл двор взглядом.

— Экзамен будет состоять из двух частей. Первая проверит каждого из вас в одиночку. Вторая покажет, кем вы становитесь рядом с другими. Одной силы мало. Зверю нет дела до того, чист ли ваш источник. Противнику нет дела до того, кто ваш отец. Руинам нет дела, сколько школа заплатила за вашу пилюлю. Мы будем смотреть на ваши решения, на выдержку, на то, как вы гнётесь и не ломаетесь, когда заранее заготовленный план перестаёт работать. Прошедшие получат право на основной курс и со временем поборются за место среди Корней. Провалившиеся покинут школу до заката.

Пока лишь общие слова и ничего конкретного, но даже их слушали все.

— Первая часть, — продолжил Ровэн. — Каждый проведёт две дуэли. Противников я выбрал сам. Две победы, и первая часть пройдена с достоинством. Одна победа сохраняет право продолжать. Два поражения означают исключение. При ничьей всё решит второй бой. Необходима хоть одна победа, чтобы вы сдали экзамен.

— Два?

— Два поединка?

— А как, сразу или дадут отдохнуть?

— А я думал, будет один…

Голоса Стеблей тут же вспыхнули. Ровэн поднял руку и они смолкли.

— Бой окончен, если противник сдался, потерял сознание, не может продолжать или если его остановил судья. Время на поединок ограничено. Если после пяти минут оба стоят на ногах и не сдались… тогда объявляется ничья. Мы не будем ждать, когда у вас откроется второе дыхание. Если есть что показать — делайте это сразу. Удар после команды судьи означает немедленное исключение. Артефакты в бою запрещены. Все участники были проверены вчера.

— А если кто-то сегодня принял какую-то алхимию? — крикнул кто-то из людей Синары.

Она тут же посмотрела на него и шикнула. Провокация?

— Кто бы говорил… — пробубнил Тавр.

Энергию от пилюль Основ я чувствовал сильно, значит, они их приняли либо вчера, либо сегодня.

— Для этого есть судья, — покачал головой Ровэн. — Они следят за каждым и почувствуют, если кто-то решит обмануть.

— Ну-ну… — тихо возмутился Сарн. — А что если этих судей купили?

— Поэтому тут я и другие учителя, — вдруг ответил на это глава школы.

Сарн тут же зажал себе рот и покраснел.

— Как? Как он услышал?

Выходит, на дуэлях Вельт не сможет применить свой

— Вторая часть, — Ровэн выждал, пока по двору прокатится и стихнет шёпот. — Вы отправитесь в Дальние Руины. Школа заранее отобрала и переправила туда зверей восьмой и девятой ступеней Ростка. Ваша задача — за пять дней добыть по одному ядру на каждого участника и доставить их к месту сбора.

Двор замер.

— Состав ваших групп вы определите сами, — обронил он. — Число участников я не ограничиваю.

Ученики переглянулись, и я понял: вот она, настоящая проверка, спрятанная под простым правилом. Никто не велит делиться на малые ватаги. При желании все прошедшие могут навалиться на одного зверя толпой.

— Можете охотиться в одиночку, — Ровэн словно услышал общую мысль. — Можете сбиться и пойти всем классом. Ваше решение тоже станет частью оценки.

Я выдохнул. То, чего я боялся больше всего, не случится… значит, мы сможем охотиться все вместе. Это очень хорошо, но звери восьмой и девятой ступени Ростка — серьёзные противники. Они сильнее нас, к тому же у тварей развитие превышает человеческое. Так ещё у них точно будут умения, и возможно, не одно. Поэтому сначала наблюдение, нужно понять их силу и уже в самом конце охота. Посмотрел на ребят. Вроде бы шестеро против одного звучит просто, если бы не пришлось делать это шесть раз подряд. Больше риск ранений, ошибок и всего остального.

Если вся группа Вельт будет охотиться… это будет глупо. Даже десять человек это уже чересчур на охоте, если это не слаженная команда. Много шума, нужно следить за всеми. То, что они считают преимуществом, может обернуться слабостью. А что если… артефакт нужен именно для второго этапа экзамена? Либо он как-то должен помешать именно нам?

— За вами будут приглядывать старшие. На дальней границе будут стоять люди Дружин и Стражи. Они вмешаются лишь в одном случае, если зверь полезет за пределы отведённой земли. Спасать вас никто не будет. Их задача не пустить к вам слишком сильных тварей. В руины вас переправит школьная Матрица, разом, в одну подготовленную точку. Обратно она не вернёт. Через пять дней вы своими ногами дойдёте до места сбора, ну или… нет.

Тавр рядом тоже уже сообразил и не сдержал ухмылки.

— Они сами разрешили нам держаться вместе, — шепнул Варис.

— Пока не радуйся, — обронил я. — Их группа будет больше нашей. И меня смущает, что попадём мы туда вместе. Есть шанс, что они нападут. Все и сразу.

Ухмылки на лицах ребят тут же сползли.

Старшие ученики вынесли в центр каменные плиты с именами и поставили их перед возвышением. Ровэн подошёл к центральной, прикоснулся ладонью к тёмному камню в её основании, тут же вспыхнули глифы. По плитам пробежали светлые нити, выхватывая одно имя за другим, а затем перетекали на соседнюю плиту, выстраиваясь в пары.

— Вот первые участники боёв. — повысил голос. — Прошу пройти на экзамен… Сарна и Гирта.

* * *

Следующая глава либо 14 августа в 00:00 по МСК. Друзья если вы ещё не написали лайк и не поставили комментарий… можете этого и не делать… Шучу =) Буду признателен. https://author.today/work/627520

* * *

Глава 9

— Да! — выдохнул Сарн и сжал кулак. — Спасибо… Ну наконец-то, я поквитаюсь.

— Чё радуешься? — толкнул его Тавр. — Ты хоть сможешь?

— Смогу, — кивнул парень. — Сдохну, но его я сломаю.

— Подожди, — прервал его я. — Это ещё не всё.

К нам подошёл судья. Немолодой для старшего ученика, лет двадцати пяти, с широкой спиной и лицом человека, которого сегодня заставили работать вместо отдыха.

— Слушайте сюда, — обронил он, не повышая голоса, и вокруг притихли. — Повторяю, потому что потом никто не станет разбирать, кто чего не расслышал. Бой окончен, если противник сдался. Если потерял сознание. Если не может продолжать. Если его остановил судья. Всё.

Он обвёл нас взглядом.

— Удар после команды — исключение. Сразу и без разбирательства.

Кто-то из Стеблей хмыкнул. Судья на звук даже не повернулся.

— Техники вы используете только четыре: Корень, Покров, Короткая Черта, Тяжёлая Черта. Любая семейная или иная, всё равно какая, всё равно чья, означает исключение и для вас. Артефакты запрещены. Оружие берёте у стены, любое, оно одинаковое. Драться руками, если потеряли меч, никто не мешает. Это не техника, это ваше тело.

Варис рядом со мной чуть повёл плечом. Отлично, Айдо, Харекайдо и Рваный шаг можно использовать.

— Время на бой пять минут, — закончил судья. — Стоите оба на ногах и никто не сдался, объявляем ничью.

— Надеюсь, все поняли, — протянул один из людей Синары, высокий, с прямыми плечами, — что нам хватит и одной победы.

Судья повернулся к нему и поглядел так, как глядят на телегу, которая застряла посреди дороги.

— Одной победы хватит, чтобы тебя не выгнали сегодня, — сказал он. — А после победы ты должен остаться на ногах. Или ты собрался идти во вторую часть на носилках? Их тут четыре, и они не для вас. Они для тех, кого понесут в лечебную.

Смешки оборвались.

Тавр рядом со мной опустил взгляд на свою правую руку. Бренна провела двумя пальцами по ключице через ткань. Варис поправил ворот, там, где под тканью шла старая полоса. Сарн перестал улыбаться, каждый из них услышал не то, что сказал судья, а то, что с ними уже однажды было.

Перевёл взгляд на Вельт. Она стояла и слушала правила от судьи слишком спокойно. Никакой лазейки ей теперь не оставили: ни её семейных техник, ни артефактов. У неё всё было проще и надёжнее: полные источники, докормленные сверх меры, новый стиль и две попытки вместо одной выиграть.

Пока судья договаривал, взялся считать, как делал всегда.

Два боя… Один бой возможно получить на удаче. Противник поскользнётся, вложится не туда или устанет раньше, чем ты. Можно выиграть, влив в удар всё, что у тебя есть, до последней капли, сжечь гнёзда, порвать себе жилы и упасть победителем. В деревне я так и делал: иглоспин, нурр, Вирг. Всё в один удар, а дальше как пойдёт.

Однако после этого удара

Пять минут… Тоже не просто так. Стой сколько хочешь, отступай, тяни, не подпускай, а на исходе времени тебе объявят ничью, и ничья эта тебя не спасёт, потому что нужна хотя бы одна победа. Просто отсидеться не выйдет, придётся лезть и выигрывать, не потратив на это лишнего. Вот на что смотрят, они оценивают как ученик рассчитывает свои силы и планирует дальнейший шаг.

Есть ещё кое-что крайне неприятное, что должно заставить задуматься каждого. Никто не сказал, когда будет вторая часть. Прокрутил в голове речь Ровэна ещё раз, слово за словом. Пять дней в Дальних Руинах, звери восьмой и девятой ступени, по ядру на участника, Матрица перебросит разом. И ни звука о том, когда. Значит, нас могут погнать к Матрице сегодня вечером, или сразу после последнего боя, а могут дать три дня отлежаться в палате у Сорры.

Сначала мне это показалось недосмотром, а потом я понял причину. В реальной жизни, на охоте или когда противников несколько… никто не даст тебе перерыв, не объявит, что через сто пульсаций можешь отдохнуть и потом у тебя будет вторая попытка.

Жестко, но честно. Выходит школа убрала из экзамена всё то чего не может быть в реальной жизни. И меряет ученика не просто по силе техник и умению их применять, но и по множеству других критериев, которые они даже не объявили.

Нужно было выбирать как действовать. Вложиться в один бой или попытаться забрать два ради показухи. Сберечь силы для предстоящей охоты или поставить на кон все… Проблема в том, что результат заранее неизвестен, можно решить выложиться в первом поединке, быстро понять, что противник не по зубам, впустую сжечь резервы и в итоге провалить вторую схватку.

Я снова посмотрел на двор, теперь замечая детали. Плиты с именами стояли перед возвышением. Темный камень внизу больше не светился, зато на самих плитах высветились пары бойцов.

Сарн против Гирта.

Тавр против Вейда.

Бренна против Лиары.

Варис против Керса.

Никаких случайных совпадений тут не было, школа запомнила все их прошлые ошибки и теперь расставила каждого ровно там, где они когда-то уже споткнулись. Умно… Подняться по ступеням мало, если ты так и не смог перешагнуть свой старый предел.

Внутри у меня вдруг стало как-то обжигающе тесно и горячо, потому что школа поступила именно так, как на её месте сделал бы я сам.

И вот тут метка дёрнулась.

Гирт у соседнего круга шевельнул источником, разгоняя кровь перед боем, и холодная нить у меня под рёбрами качнулась ему навстречу, узнавая родное. Стиснул зубы. План нам нужен план, им и мне. Кое-что я уже придумал, осталось этим поделиться со всеми.

Позвал ребят в сторону, пока судьи проверяли мечи и осматривали круги.

— Вы слышали, — начал я. — Нужна одна победа.

— А лучше две, — тут же влез Тавр.

— Вот тут я не совсем с тобой согласен, — покачал я головой. — Только вы не знаете, какая из двух будет ваша.

Он свёл брови.

— В смысле?

— В прямом. Ты выйдешь и не будешь знать заранее, этот бой твой или следующий. Никто не знает. Поэтому сперва читаете противника, а решаете уже потом. Увидел, что можешь взять, тогда бери и не жди. Понял, что бой не твой, отдавай.

— Чего? — повысил голос сын дружины, и тут же его притушил.

— Сдавайся, — повторил я.

Тавр отшатнулся так, будто я ему в лицо плюнул.

— Ты сейчас серьёзно? — сжал он челюсть. — Ты говоришь мне… чтобы я сдался?

— Совершенно верно.

— Я не собираюсь…

— Дослушай! — дёрнул его.

Он захлопнул рот, но ноздри у него ходили.

— Ваша задача не победить дважды, — продолжил я, обводя их взглядом одного за другим. — Ваша задача войти в руины на своих ногах, с рабочими руками и с гнёздами, которые ещё способны выпускать техники. Всё. Победа в первом бою даёт вам право туда войти. Победа во втором не даёт ничего, кроме удовольствия.

— И правильной записи в свитке, — заметил Варис.

— В свитке, — кивнул я. — А в руинах свиток тебе бок не зашьёт.

Сарн первым поднял голову, и по лицу у него прошло то самое, что я видел уже не раз. Он поймал выгоду раньше всех и теперь её обкатывал.

— То есть, — протянул он, — увидел, что не справляешься, отдал бой, сохранился на второй?

— Если действительно это понял, но не вздумай сдаваться после первого пропущенного удара.

— Я не Тавр, — фыркнул он.

— Чего⁈ — сын дружины развернулся к нему всем корпусом.

— Того. Ты вон уже красный весь, а бой ещё не назвали.

— Да я тебя…

— Тише, — обронил Варис.

Тавр запыхтел, но тут же замолчал, и от этой их привычной грызни во дворе будто чуть стало легче дышать. Страх у ребят никуда не ушёл, просто его на пульсацию придавило чем-то живым.

Тавр повернулся ко мне, и вся его злость ушла в одно слово.

— Сдаться… — выговорил он. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Там, наверху, сидит половина школы. Там Корни, наставники, да там сам глава школы…

— Понимаю.

— Мой брат…

— Твоего брата здесь нет.

Он задохнулся.

Я подошёл к нему ближе и сказал вполголоса, потому что остальным этого слышать не следовало.

— Тавр. Полезешь к Вейду доказывать что-то… то ты просто отдашь ему преимущество. Это не храбрость, значит, он снова заставил тебя делать то, что ему нужно. Хочешь подарить ему ещё один раз?

Желваки у него прошлись под кожей, но он ничего не ответил.

— Дальше, — я выпрямился и вернул голосу громкость. — Следите не только за противником, но и за своими гнёздами. Перегрузите их в первом бою и во втором не сможете применить ничего. Пилюлю Основы нам никто не даст. У Стеблей она есть, и не одна, помните об этом. И перед второй частью нам её тоже никто не даст.

— Хорошая у нас школа, — буркнул Сарн.

— Отличная, — согласился я. — Вот и

Варис слушал, согласно кивая самому себе. Потом поднял палец, точно так же, как на уроках Севры, и взгляды всех обратились к нему.

— Проверяют они не две дуэли, — медленно сказал он, словно читал надпись на стене. — Проверяют, как одну силу разделить на два боя. А может, ещё и на охоту. — Он замолчал. — И что мы станем делать, когда первый план развалится.

— Развалится? — переспросила Бренна.

— Обязательно, — ответил Варис, поправляя ворот. — Иначе проверяли бы силу. Но школе это не нужно: у неё есть чаша, она всё измеряет за пульсацию, и никого для этого во двор выгонять не требуется. — Он посмотрел на меня. — Им надо выяснить, кто сумеет думать наперёд, когда ресурсов мало и взять их больше неоткуда. Потому что дальше, на пути возвышения, их всегда будет мало. Далеко уйдёт не сильнейший, а тот, кто умеет считать.

Вокруг шумел двор, а мы стояли молча. Умный он всё-таки. Я бы сказал то же самое, только гораздо короче и вдвое хуже…

— Он прав, — кивнул я. — И ещё одно. У остальных ставки такие же, как у нас. Некоторые между собой договорятся и поддадутся, чтобы оба прошли. Я бы на их месте договорился.

— А с нами не договорятся, — сказал Сарн.

— С нами нет.

Бренна до сих пор не проронила ни слова. Теперь она подняла голову, и я увидел, что вопрос у неё готов давно, просто она ждала, пока договорят остальные.

— Мне будет сложно… — произнесла она тихо. — Я не такая умная как вы. Понимаю, что значил выиграть, но всё это… оценить, ждать, думать, считать… не про меня.

Потёр виски.

— Значит, твой личный план такой, — выдохнул я. — Как хочешь, но выигрываешь Лиары и во втором бою бережёшь себя.

— Я тоже хочу так! — возмутился Тавр.

— Хватит, — одёрнул его Варис. — Тебе нужны поблажки, как девушке?

В какой-то момент мне показалось, что сын дружины сейчас придушит нашего умного парня. Его лицо перекосило так, что он даже красными пятнами пошёл.

— Я… по-нял! — скрипя зубами выдавил он.

Одр за всё это время не сказал ничего. Обычно он вставлял хоть слово. Что-нибудь такое, от чего Тавр крутил пальцем у виска, а Варис морщился. Сейчас он стоял в полушаге позади всех, опустив голову, и глядел мимо.

Разглядел я это не сразу. Дышал он чаще обычного. Не глубоко и лениво, как всегда, а короткими вдохами, и на каждом четвёртом выдохе обрывал дыхание чуть раньше, чем следовало. Левый локоть держал ближе к боку. Стоял вроде бы ровно, а вес перенёс на правую ногу, да и его улыбки не было.

Когда Тавр в запале толкнул его плечом, Одр подобрался всем телом, на одну пульсацию, и тут же отпустил.

— С тобой что? — спросил я.

Он поднял глаза.

— Не выспался, — обронил он.

Ковырять сейчас было некогда.

— Ладно, — кивнул я и повернулся к остальным.

Речей я красивых говорить не умею. Ксур бы сказал что-нибудь про честь, Рун про то, что группа не бросает своих.

— Не доказывайте им, что вы сильнее, — произнёс я. — У них больше энергии и сильнее защищены гнёзда. А ещё стиль, который придумали люди поумнее меня. Докажите другое: что вы перестали быть теми, кого они уже один раз сломали.

Тавр открыл было рот.

— Первая пара! — раздалось от кругов.

Старший судья глянул в плиты.

— Сарн. Гирт.

Сарн двинулся к стене за мечом, и по тому, как он его брал, я понял, что руки у него потряхивает.

Гирт вышел в круг первым. Встряхнул кистями, повёл шеей, и над бровью у него белел свежий рубец, тот самый, который ему оставил я в наш последний бой.

— Ногу какую беречь будешь? — спросил он громко, чтобы услышали на скамьях.

Сарн у черты споткнулся на ровном месте. Просто вес у него сам сместился с левой ноги, той, по которой Гирт когда-то прошёлся всей своей Тяжёлой, и тело вспомнило раньше головы.

Гирт это увидел, и по лицу у него разлилось довольство. Я подошёл к Сарну сбоку, пока судья осматривал его меч.

— Он тебе только что показал, куда ударит, — сказал я вполголоса. — Теперь заставь его поверить, что ты испугался.

Сарн повернул ко мне лицо, белое, с прыгающей жилкой на скуле.

— А я и испугался, — выдавил он.

— Отлично, тогда тебе не нужно будет притворяться, — хлопнул его по плечу.

Он моргнул. Потом что-то у него внутри произошло, белизна с лица никуда не ушла, зато взгляд переменился.

Судья поднял руку, а я опустил.

Гирт забрал середину круга сразу, с первого шага. Раньше он лез вперёд, размахивая мечом.

Стиль Вельт я разглядел уже на второй связке. Оно шло не так, как учил Бранн, и совсем не так, как гонял Карн. Бой у Гирта распадался на куски по четыре движения. Первое движение обозначало направление, второе меняло его, и на этом переводе коротко, почти незаметно, вспыхивала Короткая Черта, разгоняя не сам удар, а перевод клинка сверху вниз. Потом серия ударов, чтобы прижать противника к краю. И только четвёртая часть несла Тяжёлую и Короткую черту.

Корень при этом Гирт в землю уже не вбивал. Использовал его мелко, для опорной ноги, ровно, чтобы оттолкнуться и сорваться дальше. Да и Покров у него тоже жил по счёту. Гас на первых двух движениях, вспыхивал на третьем и четвёртом.

Красиво… и от этого во рту у меня сделалось кисло.

Гирт провёл первую связку, и его противник отступил. Тут же пошёл со второй атакой, показывая Сарну, что ему некуда деться. Было бы больше времени, можно было бы поиграть с ним и попытаться измотать.

На скамьях зашумели. Кто-то из серых накидок засмеялся в голос.

— Всё, — процедил рядом Тавр. — Он опять поплыл. Рейланд, он же…

— Молчи, — оборвал я.

Потому что Сарн не плыл. Раньше он отступал криво, лишь бы подальше, и глядел при этом только на клинок. Сейчас он считал шаги. Разглядел я это по тому, как он ставил ноги: ни разу не скрестил и ни разу

Гирт бил по корпусу, и Сарн растягивал Покров не по всему телу, как поставил бы месяц назад. У него вспыхивало крохотное пятно ровно в том месте, куда шёл клинок, и гасил его сразу после касания. Меч ссаживал ему кожу через накидку, оставлял, возможно, синяки. Один раз клинок Гирта рассёк ткань на плече, и всё это выглядело со стороны так, будто Сарна методично избивают.

По расходу же выходило наоборот. Гирт держал Покров по счёту, широко, вспыхивая на каждой третьей и четвёртой доле. Сарн тратил каплю там, где Гирт лил меру.

Три связки. Пять. Восемь.

Сарн отступал, хромал сильнее, чем следовало, и всё время подставлял левую ногу так, будто прятал её и не мог спрятать. На девятой попытке Гирт сменил рисунок своей атаки. Обозначил сверху, перевёл вниз, и повёл клинок по ноге.

Вот оно.

Метка у меня в источнике качнулась в тот же миг, отзываясь на вспышку в чужом Ростке, и я поймал себя на странном: техника Гирта вышла на полпульсации позже, чем дёрнуло у меня внутри. Не время было об этом думать.

Сарн увидел то же самое, что и я, потому что плечи у Гирта разворачивались одинаково перед каждым четвёртым движением.

Он мог уйти, но не сделал этого. Запоздал с отступлением ровно на ту долю, на которую задерживается тот, у кого ноги отказывают от страха. Затем выставил левую и пустил в неё Корень. Пустил так, чтобы Гирт увидел.

Со скамей ахнули. Тавр рядом со мной хрипло выдохнул сквозь зубы, и Варис ухватил его за локоть.

Гирт вложился в удар, вспыхнула Короткая и Тяжёлая черта. Такого шанса ему больше никто не даст… чтобы противник сам себя приковал к земле, ровно как в прошлый раз.

И тут Сарн снял опору, оборвав Корень, и тело у него сорвалось раньше, чем нога успела врасти. Рваный Шаг вынес его вбок и назад, косо, некрасиво, с завалом на бедро.

Клинок Гирта прошёл там, где полпульсации назад стояла голень, и достал камень.

Тяжёлая ушла в плиту. Учебный меч у Гирта не сломался, зато его самого повело вслед за собственным весом, а колено вывернулось наружу, потому что опорную вспышку он к этому времени уже потратил.

Сарн не тянул. Он не пытался красиво его ударить с использованием техник, на которые уже почти не осталось времени. Сделал именно то, что я показывал. Приложил Гирта гардой в висок. Голова у того мотнулась, но противник удержался.

Тогда Сарн подсёк ему колено изнутри, коротко, носком, и обрушился сверху всем весом.

Они упали вдвоём, с грохотом, подняв белую пыль с разметки.

Дальше было грязно. Сарн подмял его, придавил коленом бедро, перехватил учебный меч двумя руками поперёк и вжал деревяшку Гирту поперёк горла, наваливаясь сверху лицом почти в лицо.

Гирт захрипел. Дёрнул рукой, нащупывая землю. Попробовал вывернуться, и не смог, потому что вывернуться из-под чужого веса можно только упёршись ногой, а ногу ему держали.

— Сда… — донеслось от него, а потом просто хрип.

Судья шагнул в круг.

— Достаточно.

Сарн не отпустил.

— Достаточно! — повторил судья громче.

Он разжал руки.

Поднялся с земли не сразу, сперва на одно колено, потом уже целиком, и стоял, покачиваясь, глядя вниз на Гирта, который переворачивался на бок и кашлял.

Двор молчал. Со скамей глядели Корни и наставники, рядом всё видели Стебли. Сарн повернулся к нам, и вот тут я разглядел, что руки у него трясутся так, что кисти дёргаются сами.

Вот только он этого, похоже, даже не замечал, глядел на свою левую ногу. Дошёл до нас, провёл по ней ладонью сверху вниз, от колена к голени, будто проверяя, на месте ли она, и только после этого поднял голову.

— Я… — Голос у него сел. — Я его.

— Ты его, — кивнул я.

Тавр заорал что-то и хлопнул Сарна по спине так, что тот качнулся. Варис улыбался и молчал. Бренна протянула ему флягу, а Сарн взял её и не выпил, просто держал.

— Вот теперь правильно, — сказал я.

— Да я и сам знал, что правильно, — огрызнулся он.

Голос его выдал. Он это услышал, отвернулся и всё-таки припал к фляге.

Взгляд у меня сам ушёл к среднему кругу. Синара стояла у самой черты, и лицо у неё было ровным. Ни крика, ни красных пятен, ни трясущихся кулаков, к которым я успел привыкнуть. Она разглядывала Гирта, которого поднимали и вели к навесу.

Дальше двор покатился быстро, и я не заметил, что там тоже проходили поединки, потому что был сфокусирован только на одном. Как я и думал, первые бои Стебли отдавали друг другу, экономили силы на охоту и на второе сражение с моими ребятами.

Саму Синару вызвали третьей, и я даже толком не успел посмотреть её бой, потому что Тавр всё время отвлекал своими мыслями по поводу боя Сарна и тем, что он наконец понял, как ему действовать.

Противник её, крепкий парень из серых, продержался чуть больше сотни пульсаций и рухнул после обычного четвёртого движения, только у неё это четвёртое движение приходило откуда-то не оттуда, откуда его ждали.

Она вышла из круга, не оглянувшись. Одна победа у неё уже лежала в кармане. Плиты вспыхнули снова.

— Тавр. Вейд, — объявил судья.

Сын дружины дёрнулся вперёд ещё до того, как отзвучало второе имя. Вейд ждал его у круга и разминал правую кисть. Долго, показательно, поворачивая её так и эдак, и при этом глядел не на свою руку, а на руку Тавра. У сына дружины шея налилась красным от воротника до ушей.

Я успел поймать его за плечо.

— Ну это же даже смешно, думал, что он попробует что-то новое. — сказал я ему в затылок. — Не поддавайся, лишь потому что разозлился.

— Пусти.

— Тавр.

— Пусти, я слышал!

Отпустил.

Он вышел в круг тяжело, впечатывая шаги, и Вейд встретил его улыбкой. Бой пошёл совсем иначе, чем у Сарна с Гиртом, и первое, что бросалось в глаза, — руки. У Вейда они были длинные, неприлично длинные для его роста, и он умел ими пользоваться. Держал Тавра на дистанции, где тот вынужден был тянуться, а тот, кто тянется, всегда открывается.

Четырёхшаговую связку он вёл лениво, будто

Первый раз клинок задел предплечье. Второй раз пришёлся выше локтя.

Тавр зарычал. Плечи у него поднялись, вес перевалился на переднюю ногу, источник натянулся, и Корень уже готов был залиться целиком, чтобы вложить в один ответ всё.

Ровно так, как он делал до этого, и я пытался его переучить.

И тут его Тавр оборвал. Снял вес с передней ноги и отступил. Кто-то на скамьях разочарованно свистнул, потому что со стороны это выглядело как трусость.

Стоял я и глядел, как он пятится, и в горле у меня стало сухо. Он справился с собой посреди боя, а не после.

Дальше Тавр взялся драться на расстоянии. Он не лез, а ходил по кругу, вынуждая Вейда разворачиваться, и разворачиваться в ту сторону, куда тому было неудобно. Короткими боковыми срывами, где Корень раскрывался на четверть пульсации и тут же гас, он менял ось раз за разом, и Вейд каждый раз попадал чуть-чуть не туда, куда рассчитывал.

И тут сын дружины начал попадать по противнику: по кистям, локтям и опорной ноге. Мелко, обидно, безрезультатно на вид, и с каждым разом Вейд отвечал злее.

— Что он делает? — не выдержал Сарн. — Он же его не победит так… время то уходит.

— Он его выводит, — обронил Варис.

— Из круга?

— Из головы.

Вейд заспешил. Связка у него поплыла на третьем звене, потому что тут должна быть атака по противнику, а его на нужном месте нет, Тавр не прекращал крутиться вокруг него, используя Рваный Шаг.

И тогда Вейд открылся сам. Опустил правый бок, шагнул навстречу, ударил снова по старой руке и остался в этом положении на лишнюю долю, приглашая купиться на его вкусную приманку.

Тавр повёлся. Он рванулся вперёд, вкладываясь всем корпусом, и Вейд уже вёл встречный. Но на середине этого рывка Тавр сменил направление. Корень вспыхнул у него не в задней ноге, как положено при прямом входе, а в передней, и вынес его вбок и вперёд одновременно.

Встречный Вейда прошёл в пустоту и Тавр тут же ударил, но не по руке. Его клинок лёг противнику поперёк колена опорной ноги, с Тяжёлой Чертой. Нога подломилась и Вейд рухнул на бок. Тавр наступил ему на запястье, выбил меч и опустил свой клинок Вейду поперёк горла.

Двор загудел.

Он мог сломать ему руку. Она лежала прямо там, вывернутая, придавленная его же сапогом, и всем на дворе, включая Вейда, было понятно, что за это его никто особо не осудит.

Тавр держал.

— Так уж и быть, — выдохнул сын дружины. — Пощажу тебя и твою руку… Хочу увидеть, как тебя сожрёт зверь на охоте.

Вейд глядел на него снизу.

— Сдаюсь, — выдавил он.

Возвращался Тавр так, будто ему всю жизнь только и делали, что подносили чужие головы. Улыбка до ушей, плечи назад. Он расписал нам весь бой ещё до того, как дошёл, и по его словам выходило, что Вейд ему достался бракованный.

Левая рука у него подрагивала, а правую он всё-таки держал ближе к корпусу и старался ею не размахивать.

Разоблачать я его не собирался.

— Хорошо, — сказал я.

— Хорошо⁈ — возмутился он. — Да я его…

— Хорошо, Тавр. Ты молодец и на этом всё. Сосредоточься на следующем бое.

Он поймал мой взгляд, и что-то в его лице на пульсацию село. Потом он снова заулыбался и полез спорить с Сарном о том, чья победа вышла чище.

Между третьим и четвёртым боем во дворе сделалось тише.

Разглядел я причину не сразу. На скамьях, где сидели наставники появился человек в простой тёмной одежде. Морт Дарк. Он уже стоял рядом с Ровэном. Говорили они недолго, слов я не слышал, да и не разобрал бы с такого расстояния. Морт достал из-за пазухи сложенный лист, перехваченный узкой полосой ткани с оттиском, и передал его.

Ровэн развернул и читал его пульсаций десять, не больше. И тут я заметил, как его лицо переменилось. Брови на мгновение поползли вверх, а уголки губ в низ. Если я правильно думаю, какая-то плохая новость.

Почему Дарк Морт появился прямо сейчас… из-за Сейны? Откуп со Школы Пути должны отдать в течение недели, а неделя ещё не вышла. Тогда из-за чёрной комнаты, куда меня сунули без решения Совета? Или из-за вчерашней проверки по всем четырём школам? Нашли они кого-нибудь или не нет?

— Бренна! — раздалось от кругов. — Лиара!

Девушка двинулась к стене за мечом, и по дороге ни на кого не глянула. Её противница уже стояла в круге. Коса перекинута через плечо, спина прямая, и тонкий белый след от брови вниз по щеке виден с любого места во дворе.

Лиара дождалась, пока Бренна подойдёт поближе и тут же громко объявила:

— Второй будет ровнее.

Бренна не ответила, она вообще не огрызалась никогда, только сжала меч покрепче и крутанула шеей из стороны в сторону.

Судья опустил руку. Лиара сорвалась сразу.

Она била быстро и плоско, короткими, точными, и с первой же связки я понял, что она собирается драться не по-Вельтовски. Стиль Синары в ней сидел, конечно, куда без него, только у Лиары под этим стилем лежало что-то своё, старое, наработанное задолго до всякой школы. И благодаря этому она не давала себя коснуться. Дистанция у неё была отмерена по чужой руке, и держала она её так, будто у неё в голове стояла зарубка.

И правильно держала, она отлично помнила, что бывает, когда Бренна кого-нибудь ухватит.

Первые вспышки полетели ложные. Покров вспыхивал у неё на предплечье, гас, вспыхивал на плече, Короткая Черта прошивала воздух не там где следовало, и всё это было рассчитано на одно: чтобы противник поднял защиту на пустоту и слил меру.

Ровно так когда-то победили Вариса, но Бренна на это не отреагировала. Когда я разглядел почему, то внутри меня что-то потеплело. Она глядела не на свечение техник и где они вспыхивают, а держала взгляд на плече и бедре — на том, где начинается настоящее движение и где соврать нельзя.

Первый настоящий удар прошёл рядом с её виском. Бренна ушла с линии до того, как клинок разогнался. Она не сделалась быстрее ни на волос, я это видел, и Лиара видела тоже. Просто она тронулась с места раньше.

Тогда Лиара переменилась в лице и взялась работать сериями. Вот

Несмотря на то что Бренна сейчас проигрывала, я был рад. Она не пыталась закрыть лицо как когда-то. Девушка искала свою возможность, платя за это повреждениями. Я сказал ей, что она должна выиграть этот поединок, поэтому она и не отступала.

Покров ложился у неё точкой: на ключицу, на щёку, на кисть. Тонко, ровно там, где надо, и гас сразу, как я вбивал в неё много дней подряд.

А потом она принялась действовать так, как умела только она. Догонять Лиару было бессмысленно, и Бренна не догоняла.

Шаг вперёд. Короткая вспышка Корня, не для того чтобы врасти, а чтобы удержать себя после разворота. Смещение и Лиара влетала в её корпус. Всё бы ничего, но именно в этот момент Бренна использовала Корень и Покров. Так, что столкновения для её противницы были крайне болезненные. Лиара уже разбила губу и, кажется, нос, и кровь замедлила её.

Двор это тоже разглядел. Шум на скамьях переменился. Лиара поняла, что дальше так продолжаться не может. Бренна не поддалась на её скорость и теперь сменила темп.

Лиара атаковала. Несколько вспышек из которых настоящая была только одна — вторая, вот только Бренна это не прочла. Она угадала уровень, но не сторону. Клинок противницы вошёл ей в плечо с Тяжелой чертой.

Бренна пропустила его в себя, шагнув навстречу вместо того, чтобы уйти, и на выдохе поймала запястье.

Дальше всё кончилось за десяток пульсаций.

Второй рукой она перехватила Лиару выше локтя, вломилась корпусом, сбила ей опору и провернулась, утаскивая её за собой. Лиара попыталась поставить стопу и залить Корень, ей это было нужно позарез, только стопы у неё под собой уже не было, Бренна выбила её коленом.

Они упали.

Бренна ушла ей за спину. Заломила обе руки, свела их, продавила своим весом, и предплечьем легла Лиаре поперёк горла, притянув к себе.

Меч Лиары валялся в трёх шагах.

— Сдавайся, — сказала Бренна.

Лиара захрипела и мотнула головой.

Бренна потянула сильнее.

У Лиары забились ноги, сапоги заскребли по разметке, разбивая белую черту. Лицо у неё покрылось пятнами. Она попробовала завести локоть назад, ткнуть, дотянуться, и Бренна просто добрала, подтянув её к своей груди.

— Сдаёшься? — спросил судья.

— Сда… — просипела Лиара. — Сдаюсь.

Бренна отпустила, тут же поднялась и отошла на два шага. Лиара перевернулась на бок и закашлялась. Кто-то из её людей побежал к ней, а Бренна уже двинулась к нам, вытирая подбородок тыльной стороной кисти и размазывая кровь по щеке.

И принялась разглядывать свои руки. Поворачивала их так и эдак, глядела на костяшки, на ладони, будто видела впервые. Я понял, о чём она сейчас думает, потому что сам когда-то испытывал то же самое над убитым иглоспином.

— Правильно? — спросила она тихо, не поднимая головы, когда подошла к нам.

— Правильно, — ответил я.

Она кивнула. Плечи у неё дрогнули один раз, и она отвернулась, потому что глаза у неё блестели. Тавр, слава небу, промолчал.

— Варис! Керс!

Оба вышли и встали друг напротив друга.

— Ворот покрепче завяжи, — сказал Керс громко. — А то в прошлый раз развязался.

Варис повёл плечом, поправляя накидку.

— Лавка-то у вас хорошая была, — продолжал Керс, беря меч. — Я мимо ходил. Жалко, конечно, что сгорела. Или её растащили? Всё время путаю.

Судья поднял руку.

— Кому продаваться будешь, когда выгонят? — успел добавить Керс. — Я поспрашиваю, может, кому руки нужны. Слышал, что Вельтам пригодится тот, кто будет выносить нечистоты из комнат господ.

Тут всё зависит от Вариса. Он многое умеет и делает всё правильно. Вопрос только в том… позволит ли он себе это или его голова снова помешает.

Керс завёл первую связку и повёл её ровно, спокойно, продолжая говорить. И вот тут я разглядел его настоящий приём, тот, из-за которого он тогда выиграл. Оскорбление, и на середине его противник напрягается, дыхание сбивается, и вот в эту долю Керс и бьёт.

Но Варис не спотыкался, да и лицо держал пустым. Керс это заметил и надавил сильнее. Нужно отдать ему должное: он и болтать успевает, и двигаться, и атаковать. Заговорил про рабов. Про то, за сколько ушла семья Лавилио и по каким домам. Про то, что кто-то из них, может, до сих пор жив и таскает воду в двух улицах отсюда.

Варис пока не реагировал. Чужой клинок он не отбивал, а вёл вдоль удара, уходя по силе, а не поперёк неё, и от этого со стороны выглядело так, будто Керс всё время промахивается сам.

Пару раз Варис коснулся его кисти. Не ударил, а именно тронул, скользнув концом клинка по костяшкам, и оба раза после этого чуть заметно кивнул сам себе. Проверял.

На восьмой связке он изобразил, что боится. Отступил быстрее, чем было нужно, и рука у него сама дёрнулась к вороту. Керс тут же просиял. Он бросил меч в левую и потянулся правой, широко, жадно, туда, где ткань собиралась у горла. Ровно так, как тянулся в тот раз. Ему даже не пришло в голову, что человек, у которого один раз отобрали воздух, теперь думает про этот захват чаще, чем про еду.

Пальцы Керса собрали ткань, вот только Варис не упёрся, а шагнул. По тому же направлению, куда его тянули, добавив к чужому усилию своё, и Керс, ожидавший упора, провалился на полшага. Ладонь Вариса легла ему на кисть сверху, вторая подхватила локоть снизу, и дальше вышло то, что он показывал нам во дворе перед рассветом: не сила, а направление.

Кисть повернулась внутрь, локоть ушёл вверх и вбок. Плечо потянуло за локтем, корпус за плечом и Керс поехал. Он ткнулся в землю лицом, Варис уже сидел на нём, зажав вывернутую руку между своим коленом и своей грудью.

Двор охнул.

— Слабак, — прошипел Керс в землю.

Варис довернул и Керс завыл.

— Ничтожество, ты даже не атаковал меня нормально. Ты…

Ещё движение от Вариса с пустым лицом.

— Сдаёшься? — спросил судья.

Керс терпел, даже дольше, чем я от него ждал. Тогда Варис выдохнул и крутанул.

Щелчок.

— Хватит! Хватит!

— Ты сдаешься? — спросил судья.

Керс не ответил, только кивал. Варис отпустил противника и встал. Он смотрел куда-то вперёд какое-то время, а потом улыбнулся. Отряхнул колени, поправил накидку и жетон, подобрал меч, проверил его и довольно кивнул. Двигался к нам ровным шагом, будто возвращался с урока Севры. И в этом весь Варис, может победить, когда он позволяет своей голове работать на него, а не против.

Четыре поединка и четыре победы. Я глядел на них, и в груди у меня было тесно, горячо и как-то неудобно. Вели они себя по-разному, и это тоже было по-своему забавно. Сарна до сих пор потряхивало. Он громко объяснял всем подряд, что Гирт вообще-то слабак и давно уже не тот каким он был. Но через каждые три слова опускал ладонь на левую ногу, проверяя.

Тавр разбирал свою победу по движениям, в четвёртый раз, добавляя с каждым разом нового, и уже выходило, что Вейд его чуть не достал, но не смог. Бренна вытирала кровь и глядела в сторону навеса, куда увели Лиару, а Варис уже считал.

— Порядок вторых боёв кто-нибудь видел? — спросил он, оглядываясь на плиты. — И сколько нам между ними дадут? Если меньше двухсот пульсаций… то я не успею восстановиться

— Ты бы порадовался хоть немного, — фыркнул Сарн.

— Я радуюсь, — серьёзно ответил Варис. — Просто экзамен ещё не закончился.

Одр всё это время молчал, вроде бы всё как обычно, когда он играл свою роль, но почему-то он какой-то бледный и постоянно тянется к своему боку. Скорее всего специально притворяется, чтобы его противник купился на это, а он это использовал.

И тут я понял, что испытывал сейчас. Редкое чувство, которое обычно меня обходило стороной… гордость. И даже не за себя, а за ребят. Каждый из них действительно вырос и смог пробить свой потолок. Значит все мои тренировки с ними были не зря.

Вот только много радоваться я себе не позволил. Заметил, что люди Синары начали сбиваться в круг. Похоже, Вельт что-то придумала. Сделал вид, что иду к оружию, а сам подобрался настолько близко, чтобы услышать, что они там говорят. Да тут ещё и кадка с водой… Взял плошку и зачерпнул: мне же очень хочется пить, а то горло садит с самого утра.

Наклонился, чтобы зачерпнуть.

— Вы проиграли, — говорила Синара, и голос у неё был тихий и ровный — тем, которых сами сломали…

Никто не отвечал.

Разглядел я их краем глаза. Гирт с мокрым полотенцем на шее сидел на камне и глядел в землю. Вейд стоял, перенеся вес на здоровую ногу. Лиара с разбитыми губой и носом растирала запястья.

— Как можно быть такими… тупоголовыми шалхами? Вы решили провернуть тоже самое? Идиоты? На что вы рассчитывали, что они такие же, как и вы? Что ещё раз купятся на ваши уловки?

— Я… — начал Гирт.

— Заткнись! — повысила голос Синара. — Ещё слово и ты уже сегодня будешь в городе чистить дерьмо. Вы меня разочаровали, подвели… В моей семье бы за такое уже бы убили.

Проигравшие тут же побледнели. Вот она цена цепи, если не пляшешь как хочет хозяин, то ей тебя могут и придушить.

Я пил очень медленно, стоя к ним спиной.

Потом Синара повернулась к остальным. К тем, кто ещё не дрался и кому предстояло выходить против наших во второй раз.

— Слушайте внимательно, — сказала она. — Первую часть у них уже не отнять. Победа есть у каждого, остался только их дурачок и деревенский. Вы должны отнять у них вторую победу и сделать ещё кое-что.

Тишина.

— По рукам, — продолжила Синара. — По опорной ноге. Гоните их так, чтобы они перегрузили гнёзда и не смогли применить ничего до конца седмицы. Идеально, если целители вовсе не допустят их до Руин. Если допустят, пусть входят туда пустыми и переломанными.

— А дальше? — спросил кто-то.

— А дальше не наша забота, — обронила она. — Дальше звери сделают своё.

Вода у меня в горле застряла. Не удивила… разумный шаг, если хочешь победить любой ценой. Опустил я черпак в кадку и двинулся обратно.

Ни одного слова, к которому можно придраться. Ни одного нарушения нашего с ней уговора.

Ребята встретили меня улыбками, и я эти улыбки сейчас же и убрал.

— Второй бой будет куда сложнее, чем первый. — сказал я. — Они будут вас ломать. Синара приказала.

— Поэтому ты ходил к ним? — уточнил Варис.

— Угу.

Сарн выругался длинно, грязно и с чувством.

— Делайте что хотите, но сберегите себя. — добавил я. — Техники старайтесь не использовать напрасно, только когда уверены. Уходите, обманывайте, используйте Рваный Шаг. Каждая ваша атака должна замедлить противника или ранить.

— Так может нам просто сразу сдаться? — спросила Бренна.

— Ты не слышала? — повернулся к ней Тавр. — Судья сказал, что если не показать поединок и тут же сдаться… это провал и исключение. В поддавки играть никто не даст.

— Шалха мне в жёны, а шмыга в братья, — процедил Тавр. — Выходит мне нужно не просто сделать ничью, так ещё и бегать от противника?

— Хочешь стой, — пожал я плечами. — Это будет красиво, можешь драться в серьёз. Потом зверю на охоте расскажешь о гордости, о своём отце и как принято в дружине.

— Ну чего ты? — набычился Тавр. — Я же это так… просто…

— Всем понятно? — повторил я.

— Да! — дружно ответили ребята.

Плиты вспыхнули снова, и двор покатился вторым кругом.

Дальше день слипся в отдельные удары, лица, и между ними провалы. Я всё ждал, когда вызовут меня на мой первый бой и ещё оставался Одр, который почему-то кашлял.

Ребята ушли на вторые поединки. Сарну достался коренастый, коротко стриженный, с ободранными костяшками. Он с первого движения полез в левую ногу и лез в неё всё время, а Сарн держался, потому что нашёл в себе на удивление много упрямства. Он даже почти поймал его на том же, на чём поймал Гирта.

Почти. Коренастый не купился, оборвал связку на третьем звене и вложил Тяжёлую в кисть. Сарн заорал. Меч выпал, два пальца ушли вбок и пока Сарн пытался спасти руку, ему добавили в плечо

Кричал я ему через весь двор.

Он сдался только после третьего раза.

— Почти поймал, — выговорил он потом, сидя на земле и держа руку. Губы у него дрожали. — Ты видел? Я его почти…

— Почти… — сдержанно сказал я. — А почти целые пальцы тебе в руинах чем помогут?

Тавру поставили длинного, ещё выше Вейда, и этот бил только в три места: правая рука, лицо, колено. Сын дружины держался хорошо. Он не полез мстить, не залил Корень целиком, не вложился в один дурацкий ответ. Он вёл бой ровно так, как мы тренировали, менял ось, не подпускал.

Но на третьей минуте Тавр пропустил в лицо. Голова мотнулась, из носа хлынуло, и вот на этой залитой кровью пульсации длинный поймал его правое предплечье своим клинком с полной Тяжёлой.

Хруста я не услышал.

Треск я увидел по его лицу.

— Сдавайся! — заорал я.

Тавр стоял, держа руку у живота, и мотал головой, разбрасывая с подбородка красное.

— Тавр! Сдавайся!

— Не… — выдавил он.

Длинный шагнул к нему.

— Тавр, чтоб тебя! — зарычал я.

Он поглядел на меня через весь круг, не знаю, что он там разглядел, но губы у него шевельнулись.

— Сдаюсь, — выплюнул он.

Выплюнул именно так, вместе с кровью, и это, наверное, было тяжелее всего, что он сделал за сегодня.

Бренне попался умный. Он с самого начала понял, что в захват ему нельзя. Он бил её по ноге и отходил. Мелко, зло, по одному и тому же месту, снаружи по голени, и уходил на пять шагов, чтобы она за ним тащилась.

К тому времени, когда до неё дошло, что её просто выгуливают по кругу, нога у неё уже не держала. На очередном заходе колено подломилось, и Бренна осела набок, и он тут же добавил сверху, по той же ноге.

Хруст и сдача.

Варис продержался дольше всех. Его соперник разгадал главное: Варис бережёт меру. И навязал такой темп, при котором это стало невозможно. Связки шли одна за другой без разрыва, и Варису пришлось ставить Покров чаще, чем он рассчитывал.

На четвёртой минуте кисть у него перестала держать клинок как следует. Он получил в рёбра, потом ещё раз в те же рёбра. В какой-то момент он начал хватать воздух ртом. Его противник воспользовался этим и ударил по голове.

Варис не сдался: проиграл, потому что судья сам остановил поединок.

К лечебной палатке отнесли только Вариса. Тавр тащил Сарна, пока тот берёг плечо. Сын дружины ругался на своего… «друга», что тот слишком поздно сдался, а Сарн лишь посылал Тавра куда подальше с его советами. Бренна добралась сама, несмотря на хромоту.

Я подошёл оценить их повреждения. Плохо. Если нас через несколько часов нас отправят на охоту… у меня нет идей, как быть с их ранами. Пытался придумать построение, в котором они будут полезны и не станут обузой, и ничего не выходило. Теперь наша команда из шести человек не выглядела серьёзной силой против зверя восьмой-девятой ступени Ростка.

Синара добилась своего, пилюли Основы дали преимущество её Стеблям. Они использовали техники почти постоянно, ещё и этот новый стиль… Глянул на неё через двор, она стояла выпятив грудь и улыбалась.

Сорра работала молча, пока Мейна разводила составы и подавала ей. Глифы у них под ладонями вспыхивали и гасли, от этого света у меня перед глазами плыли пятна.

Плечо Сарну вправили сразу, и он всё-таки заорал. Пальцы стянули и залили чем-то, что застыло коркой.

Тавру наложили на предплечье лубок с печатью по всей длине. Сорра сказала «трещина», потом добавила «повезло». Бренне ощупали колено, и Мейна долго держала над ним ладони. Трещины не нашли. Растяжение, сказали, и вывих, который вправили тут же, но хромота останется.

Варису наложили тряпки на бок, пропитанные чем-то. Рёбра у него сломаны и потребуется время, чтобы они заросли. Посоветовали не напрягать сторону и быть аккуратнее.

Я уже считал по-другому. Повреждение есть, но источники они не просадили до дна и гнёзда не перенапрягли. Хоть что-то…

Одр и меня за весь день так и не вызвали. Ровэн приготовил что-то интересное для нас? Хотя в одном поединке я почти уверен — Синара. Пусть у меня сейчас и пятая ступень, но для всех я четвёртая. Глупо скрывать, я и сам очень хотел сойтись с ней. Это будет настоящая проверка всего, чему я научился.

— Одр и Рейланд! — прокричал судья.

Я повернулся и посмотрел на главу школы. Не скажу, что это удивило, но всё равно он придумал что-то немного неожиданное.

Направился к кругу. Одр держался у стены и морщился, когда я подошёл к нему, заметил кое-что странное. Кожа у него была серая с землистым отливом под скулами. Губы обесцветились. Стоял он вполоборота, всё время подставляя двору правую сторону, и левую руку держал так, чтобы накидка не отходила от бока.

— Рейланд… — протянул он и оглянулся. — Давай ты сдашься?

— Чего? — поднял я брови.

— Я прошу тебя проиграть! — надавил он сильнее.

— С чего бы это? Я думаю, что ты сможешь показать себя полностью на этом поединке. Наверное, этого добивается твой… — посмотрел на Ровэна.

— Если ты сейчас победишь меня, — хмыкнул Одр, — мы все проиграем.

* * *

Вух… Большая глава в почти 43К знаков. Ребята почти все прошли, пусть им и пришлось заплатить за это. Синара не сдаётся. Ждём, что дальше. Даст «небо» ещё завтра выдать главу. Уже всё продумано и будет… должно быть интересно.

* * *

Глава 10

Двор шумел, судьи меняли разметку у нашего круга, а мы с Одром стояли у стены, и между нами висело то, что он только что сказал.

— Повтори, — попросил я.

— Ты слышал.

— Почему я должен дать тебе победить меня?

— По-другому никак… — поморщился парень.

— Что-то я пока не понимаю твоей мысли, — выдохнул я, ожидая, что нас вот-вот пригласят. — Давай, выкладывай начистоту. Никого рядом нет и тебе не нужно играть.

Вместо этого он отогнул край накидки. Ткань отошла от бока с тем противным звуком. Повязка шла у него от рёбер вниз, под пояс, широкая, наложенная второпях кем-то, а поверх неё темнело. Не пятно уже, а полоса, набрякшая, тяжёлая, и по

— Шалх, — выдохнул я.

Одр опустил накидку.

— И ты с этим весь день на ногах? — поморщился я. — Я же тебя спрашивал…

— Но я… правда не выспался, — попытался улыбнуться Одр.

— Кто? Как? Когда? — задал я вопросы.

— Это не важно, — мотнул он головой. — Сейчас я должен выиграть.

Хотелось взять его за грудки. Руки уже двинулись, но я их остановил.

— У меня ночью было кое-какое дело, кое-что я недооценил, вот и пострадал, — сжал зубы Одр. — Поэтому не мог обратиться в лечебную комнату ни утром, ни сейчас.

— Ровэн… Чем он только думал? Зачем давать задание перед экзаменом? Или у него нет планов, чтобы ты тут остался?

Он молчал, и это меня злило. Просит о помощи и ведёт себя так, будто я тут же должен согласиться.

— Хороший у тебя учитель, — хмыкнул я. — Но это ваша с ним проблема, а не моя.

— Это было не его задание, — обронил Одр.

— Что?

— Ровэн не знает, где я был. — Одр глядел мимо меня, на круги. — И не должен узнать. Ни сегодня, ни потом… поэтому я и не обращался никуда, иначе бы он узнал и тогда…

Шалха мне в жёны… Теперь выходит, что у меня ранены все, и с ними мне идти на охоту?.. Отлично, просто замечательно. Одр стоял опустив голову и мелко дышал. Глянул на Ровэна: тот вообще не смотрел на нас, а читал то, что ему принёс Морт.

— Своё дело, значит? — спросил я.

— Своё…

— И ты полез в него ночью перед экзаменом?

— Другого варианты у меня не было, — ответил Одр.

Судья у круга поднял руку, проверяя, все ли готовы. Времени оставалось на десяток вдохов, не больше.

— Хорошо, — я выдохнул через нос. — Тогда объясни мне вот что. Ты просишь меня проиграть. Почему не ничья?

Он повернулся ко мне всем корпусом, осторожно, оберегая левую сторону.

— Потому что два боя я не выдержу, Рейланд. Либо я сейчас получу победу, либо нет. Ты можешь мне помочь, а вот люди… Синары нет. Я либо пройду экзамен с тобой, либо проиграю.

Хоть он и не сказал прямо, но очень жирно на это намекнул. Его победа мне нужна так же как и ему. Моё пари с Вельт. Все шестеро проходят, и Синара платит сорок зелёных ядер, о чём они не знают. Не проходит один, и я иду к ней. Не помогаю своим, не тренирую, не защищаю, надеваю на себя серую накидку и до конца учёбы делаю то, что мне скажет дрянная девчёнка.

Четверо лежали под навесом, чуть пострадавшие, но они прошли. Оставался только я и Одр. Если он вылетит, я проиграю всё, даже если сам выиграю оба своих боя.

Сжал кулаки, меня только что припёрли к стенке. Не будь он учеником Ровэна, я бы даже не думал.

— Допустим, — кивнул я. — Я соглашусь, что ты мне дашь за это?

Одр попытался натянуть улыбку:

— Я расскажу тебе всё.

— Что значит всё?

— То и значит. — Он глядел на Ровэна. — Кто меня учил, почему я оказался в классе Листьев. Зачем прятался и что мне нужно от Вельтов. Что было со мной до школы и как я стал учеником Ровэна. Объясню почему мне нужна стадия Узла так, как никому из вас.

Неплохо… Я не столько хотел узнать его правду, сколько понять мотивы Ровэна и моё место в его планах. С этим мне куда будет проще жить.

— Когда? — уточнил я.

— После экзамена.

— Удобно… — выдохнул я. — Хорошо, я согласен. Но ты же слышал, что поддаваться нельзя. Как тогда мы поступим?

Вот здесь у него дрогнули губы. Не улыбка, а её тень.

— Сражайся, — ответил Одр. — По-настоящему. Не подставляйся и не поддавайся. Ты выше меня на две ступени… Дерись в полную, а когда, я тебя всё-таки поймаю… не вырывайся. Вот и всё, о чём прошу. Одну позицию. Настоящую, которую я построю сам.

Он не просил подарка, лишь возможность, которую он попытается реализовать сам, и это более чем честно. Вот только внутри меня скреблось кое-что старое. Проиграть, когда я могу выиграть? Так уже было в деревне: я терпел, скрывался, ждал, и вот снова я должен это повторить. Тогда это было ради меня, а теперь для кого-то другого.

Вот только я совсем недавно стоял перед ребятами и говорил им ровно то же самое, а теперь это смущает меня… Один бой ничего не значит, если из-за него вы проваливаете всё остальное. Синара за моей спиной уже использовала правила экзамена, чтобы ломать моим людям кости.

Никогда не думал, что у меня когда-то будет договорной бой…

— Пошли, — кивнул я. — Но если ты меня обманешь… Ты об этом пожалеешь.

— Не обману, — мотнул головой парень.

— Рейланд! Одр! — крикнул судья. — В круг!

Мечи мы брали у стены рядом. Одр взял свой левой, переложил в правую, и по тому, как он это проделал, было ясно, что поднимать руку выше плеча ему нельзя.

— Как ты вообще собрался драться? — не выдержал я.

— Весьма хорошо, — хмыкнул он, — но недолго.

Судья у нашего круга был тот самый, немолодой, с широкими плечами. Он начал проверять наше оружие и нас. С Одром он возился дольше. Задержался у левого бока, повёл рукой второй раз.

— Что там?

— Ушиб, — сказал Одр.

Судья глянул ему в лицо, потом на его накидку и снова на лицо.

— Ты можешь отказаться от боя, я тебе это позволяю. — произнёс он. — Выглядишь паршиво… Никто не скажет, что это специально, просто засчитаю поражение и всё.

Я посмотрел на судью. Ничего себе, до этого нам говорили, что так нельзя. Нужно в любом случае показать свои навыки и то чему мы научились, а тут такая щедрость… Почему?

— Не откажусь, — мотнул головой Одр.

— Твоё дело.

Старший ученик отошёл к судейскому столику. Там стояла колба на подставке, две стеклянные луковицы, перетянутые в середине, с белым песком внутри. Судья перевернул её и накрыл ладонью горловину.

— Пять минут, — сказал

Убрал ладонь, и песок пока ещё не посыпался. Круг вокруг нас был очерчен свежей белой чертой. И тут я услышал, как двор придвигается ближе к нам. Когда я повернулся, то заметил как поднялись Корни. Нейра стояла у самого края, рядом с ней Ниэль и что-то говорила ей на ухо.

Источник у меня полон наполовину и с ночи не поднялся ни на палец. После прорыва на пятую ступень объём энергии вырос. Это даст мне дополнительное преимущество на втором бое, но не настолько много как полный источник.

Смотрел на Одра, сжимая деревянный меч. В голове крутилось лишь одно — как податься так, чтобы не поддаться? Этому я не учился и не знал как правильно. Придётся придумывать на ходу.

— Начали! — дал команду судья.

Одр не двинулся с места, поэтому я направился к нему. Обозначил вход, ударил по верхнему уровню, снял, ударил по-нижнему, отступил на полшага. Проверка.

Одр ушёл так, как умел только он: не отпрыгнул, не разорвал дистанцию, а сместился на ширину ладони, ровно настолько, чтобы клинок прошёл вдоль накидки и не тронул ткани. Покров он не ставил вообще.

Двор притих.

Ещё три захода. Сменил ритм, ударил дважды подряд в одну точку, потом трижды в разные. Одр отвечал короткими касаниями по кисти, не пытаясь пробить, и дважды за это время выходил туда, где я его ждал. Раньше бы он меня поймал, но не сейчас.

Загнал его к самому краю, обрубив дорогу назад, и ударил дважды в одно место, чтобы вынудить закрыться. Одр повернулся боком, пропустил клинок вдоль накидки во второй раз и оказался у меня под рукой, а оттуда легонько тронул концом меча мою кисть.

Стебли засмеялись и, конечно, надо мной. «Не обращать внимания, они делали то же самое, чтобы выиграть», — повторял я себя.

Сделал замах, Рваный шаг сместился и ударил Одра по ноге, он не успел уйти и принял, но тут же атаковал меня сверху. Покров у меня вспыхнул, и я погасил удар в голову и тут мне прилетело ладонью в горло.

Разорвал дистанцию и откашлялся. Неплохо, для раненого.

Я снова атаковал и использовал всю свою пятую ступень для этого. Комбинация ударов по корпусу, смещение, удар в колено, голову. Смещение. Уловка и я вернул ему ладонь в горло. Одр отшатнулся и закашлялся.

Я следил за его состоянием и тем как он себя ведёт, но он лишь улыбнулся и кивнул. Выдохнул, значит не переборщил.

Он поднял руку и поманил меня пальцем.

— Хорошо, — ответил я.

Атаковал снова. Он крутанулся, ушёл, и Покров у него всё-таки вспыхнул точкой на предплечье… Дальше всё покатилось по расчёту. Каждая вспышка Покрова, каждый короткий Корень, каждое движение с обрывом.

Дыхание у него рвалось на четвёртом вдохе. Носок левой стопы он ставил чуть внутрь, готовя уход, и делал это раньше, чем принимал решение. Взгляд у него уходил на полпульсации туда, куда он собирался сместиться. И главное: перед любым поворотом влево он на четверть вдоха замирал, потому что поворот влево тянул повязку.

В бок я не бил, но и не жалел его как он просил. Одр получал по бедру, локтю, выше повязки.

— Я не вижу техник! — закричал судья. — Если не покажете… Остановлю бой. Больше атакующих!

— Шалх, — выдохнул я и посмотрел на парня, он мне кивнул.

Теперь мне пришлось тратить свой не полный источник, чтобы показать, то что они ждали. Вот только атаковать его честно техниками я не мог. Ударь я Тяжёлой Чертой и бой окончен.

Поэтому я начал делать то, чего не было до этого. Почти каждую пульсацию, когда я нападал, я активировал Корень, тут же Покров, а за ними разгонял себя Короткой Чертой и уходил в Рваный Шаг. И чтобы этого не было оказалось мало, начал использовать Тяжёлую, но останавливал её в момент удара. И стоило это мне… много.

И тут я упёрся в Одра и его возможности, даже так он не выдерживал мой темп. Мы оба использовали Рваный Шаг. Он, чтобы уйти, а я, чтобы его догнать. Старался показать так, что не успевал за ним и большинство моих ударов шло мимо.

Такой скорости в бою я ещё не использовал, поэтому любая неточность и я могу сильно ранить противника. Корень вспыхивал на мгновение, но в разы чаще, чем я планировал. Источник таял, пока я ждал, чтобы Одр наконец поймал меня.

Выполнил ещё одну серию атак, ровно такую же, как и пару пульсаций назад. И тут мой клинок достал его, Одр не успел ни уйти, ни поставить точку, и деревяшка вошла ему в грудь у самого края повязки.

Он захлебнулся вдохом.

Отшатнулся, удержался, и на левом боку у него по накидке поползло тёмное. Ткань набрякла и прилипла, и там, где она облепила, ясно проступил край повязки. Нет! Я не… Он сам подставился, я в этом уверен, но зачем? Я тут его жалею, трачу энергию, а он вытворяет такое. И тут я понял. Он хочет оправдать свою рану. Сделать вид, что это я её нанёс, чтобы к нему не было вопросов, даже у Ровэна. Вот только об этом мы не договаривались.

И двор это увидел. Правая рука у Одра опустилась. Вот оно. Открыт он был весь. Меч висел низко, плечо ушло вниз, дыхание сорвалось, и ноги стояли неправильно. С такой позиции я снимал его тремя способами, и все три были чистые: выбить оружие, приложить по опорному плечу, довести до горла.

Надеюсь, ты уверен…

Мой удар уже летел и останавливать его было нельзя или поединок прервут. Я довернул кисть, добавив к движению лишнюю четверть, и клинок ушёл выше и дальше, чем следовало.

Одр резко нагнулся, со стороны это выглядело как его уход и мой промах. Рваный шаг и вот он за моей спиной. Я тут же принялся его атаковать. Он отступил от моего удара по дуге влево. Он использовал Рваный шаг, ещё раз и тут я поймал себя на том, что уже жду его слева и разворачиваю корпус заранее.

Я разглядел эту задумку и не смог ей помешать, потому что это можно было сделать только одним способом: перестать бить справа. Потом он показал бок и развернулся так, что левая сторона вышла ко мне, и повязка под мокрой накидкой обозначилась совсем откровенно.

Приглашение было наглым. Настолько, что я почти поверил, будто он

Мой клинок прошёл мимо, а вдоль него — впритирку. В итоге, я только что сильнее разорвал его рану. Моя рука чуть не дрогнула от нашей ошибки, если это была она.

И тут ладонь Одра легла мне на кисть, а вторая подхватила мой локоть. Дальше он провернулся в ту самую сторону, которая у него горела, и я услышал, как он втянул воздух сквозь зубы.

Носок его сапога зашёл мне под опорную ногу и подсёк. Я упал на колено. Рука у меня уже уходила вверх и назад. Его деревянный клинок лёг мне поперёк горла, прижатый его предплечьем.

Двор взревел.

Стоял я на колене, и в голове у меня было очень тихо и очень ясно. Он поймал меня по-настоящему, да так как я не ожидал. Подставился своей раной, чтобы я дрогнул и использовал это. Так ещё и вывернул всё так, будто это я его ранил на поединке. Умный и хитрый…

Вот только выйти я мог. Толкнуть Покров и Непробиваемость под его предплечьем и разорвать захват. Пустить Тяжёлую ему в плечо и вывернуться, сломав ему кисть. Просто подняться, потому что физически он меня не держал.

Он довернул мою руку и надавил клинком на шею. Воздуха стало не хватать. Я попытался вырваться, использовал Рваный Шаг и тем самым только сильнее вывернул себе руку и упёрся в его меч.

— Сейчас, — выдохнул он мне в затылок.

— Сдаюсь, — сказал я.

Двор изменился. Вот это я запомнил лучше всего: не крик, а именно тишину.

— Победа, — произнёс судья. — Одр.

Кажется, что не поверил никто. Потом загудело, сперва тихо, потом громче, и в этом гуле я разобрал своё имя, разобрал смех, разобрал чей-то вопль про деревенского.

Тавр у навеса заорал так, что, кажется, даже сорвал голос.

— Чего⁈ Да он же… Рейланд, ты чего⁈ Ты же его!..

Сарн рядом с ним сначала вскинулся с открытым ртом, готовый радоваться за Одра, потом глянул мне в лицо и осёкся.

На галерее Нейра медленно опустилась на скамью, Синара улыбалась. Взгляд у меня сам ушёл к месту, где сидел Бранн И Карн. Они довольно кивали, указывая на Одра. Выдохнул, надеюсь, что они ничего не заметили и не поняли.

Захват разжался. Я поднялся с колена, растирая запястье и крутя плечом. Всё-таки зря я в конце использовал Рваный Шаг, рука теперь болит.

— Позор!

— Ничтожество!

— Слабак!

Эти слова дружно скандировали Стебли. Протянул руку Одру и пожал её. Он кивнул и развернулся.

— После экзамена… — сказал он тихо. — Повязк…

Договорить он не успел, шагнул к краю круга, и тут его повело. Не упал сразу, сначала у него подломилась левая нога, он поймал равновесие, выпрямился и сделал ещё полшага, и вот тогда его сложило.

Меч выпал первым.

Подмышки я подхватил его уже почти у земли. От него шло тепло, много тепла, и левый бок у него был мокрый насквозь, так что ладонь моя ушла в это мокрое до запястья.

— Носилки! — заорал я. — Сюда!

Двор снова оборвался. От навеса уже бежали. Мейна первой, за ней двое помощников с носилками, и Сорра.

Что он же он хотел сказать?.. Повязка! Точно. Дальше действовал на инстинктах. Активировал звериный глиф, техника Режущего Удара вспыхнула у меня на пальцах. Повязки тут же разошлись, я положил Одра на землю и аккуратно стянул у него за спиной тряпку. Сделал вид, что пытаюсь его привести в чувство, пока запачкал себя его кровью. Наклонился к нему, будто проверял, дышит он или нет. Ещё больше испачкался в его крови, но запихнул повязку себе под накидку.

Тут добежали Мейна и их помощники.

— Клади, — велела она. — На бок. На правый, дурень, на правый.

Уложили.

Сорра рванула накидку, а там пусто. Неумелый глиф был положен на тряпку, которая уже у меня.

— Ты… — глянула на меня Сорра. — Зачем ты так?

— Я? — открыл рот.

— Ты ему рёбра сломал, вон, видишь, кости торчат… Плохо… плохо выглядит. Посмотри, сколько он крови потерял.

— Я не специально, — пожал плечами, не зная, что ещё ответить.

— Несите! Мейна, красный ящик. И убери отсюда всех.

Носилки подняли. Я стоял и глядел, как несли Одра через двор. Я сделал даже больше, чем он просил.

Отошёл к кадке и долго мыл руки. Вода в ней тут же сделалась мутной и розоватой по краю. Тёр я ладони, пока кожа не заскрипела. Судя по тому, что ко мне никто не подошёл, второй бой я буду проводить в кровавой накидке. Плевать… Сердце стучало быстро, потому что я ожидал, что наше с ним представление кто-то заметил. И сейчас меня схватят и обвинят в договорном бое. А что за это будет? Исключение… Мысли скакали, пока я пытался собраться и сосредоточиться на продолжении экзамена.

Тут ко мне подошли несколько Стеблей.

— Пытался убить своего? — хмыкнул один из них. — Теперь все остальные это видели. Хорош лидер…

Открыл рот, чтобы ответить, и промолчал. Для меня это небольшая сложность, которую нужно будет объяснить ребятам, а на остальных мне плевать.

— Дурачок одолел гения из руин… — засмеялся второй. — Вот и конец, деревенский. Следующий бой ты не выиграешь и тебя выгонят.

Сжал кулаки и отвернулся. Смысла реагировать на их слова нет. Они не знают правды, видели лишь то что я показал.

— Что молчишь? — попытался ко мне прикоснуться один из них.

Использовал Рваный Шаг и ушёл от его руки. Направился к лечебной палатке. Одром занималась Сорра, вот только он то приходил в создание и что-то говорил, то снова провалился в забытье.

— Живой, — пробормотала младшая целительница. — Надеюсь, что мы его как-то сможем поднять до второй части экзамена.

Кивнул и уже собирался уходить, как ко мне подошёл Тавр.

— Не расстраивайся, — хмыкнул он. — Всегда есть кто-то сильнее.

— Да, — кивнул я и поморщился. — Всегда, поэтому путь неба такой сложный и долгий.

— Ты это… — рядом оказался

— Угу, — сжал кулаки. — Обязательно.

Мои мысли крутились вокруг другого. Одр вышел из школы и вернулся, значит это возможно. Об этом я его обязательно расспрошу. Возможно, есть какой-то ход, который можно использовать, чтобы выйти в город.

У него было какое-то дело. Судя по ране он с кем-то дрался и это не задание и не приказ Ровэна. И чтобы он об этом не узнал, Одр даже пообещал мне всё рассказать. Значит его поводок не такой уж и длинный и сидеть на нём ему не нравится. Что-то новое в копилку знаний о моей тени.

И тут до меня дошло ещё кое-что. Вчера была проверка по всем четырём школам, по решению Совета Города, всех до единого прогнали через артефакт, ищущий сектантов. И у Одра тоже есть метка, возможно, это как-то связано?

Морт Дарк, который приходил и передал Ровэну лист, а потом лицо у главы школы дрогнуло. Выдохнул. Пока это всё догадки, ответов у меня нет. Но скоро Одр мне расскажет и тогда многое, возможно, встанет на места.

Зато у меня появилось твёрдое понимание: Одр не просто ученик Ровэна, у него есть своё личное, что сильнее связи с главой школы.

— Ученики! — раздалось с возвышения.

Ровэн стоял у самого края.

— Ученик Одр не выйдет на второй бой, — произнёс он. — Целители не допускают. Его противник во второй паре, ученик Тейс, получает победу без боя.

Гул.

— У Одра одна победа, — продолжил Ровэн ровно. — Первую часть он прошёл. Участие во второй части определим позже, когда его осмотрят полностью.

Плиты вспыхнули ещё раз и на них появились два имени, пока я поворачивался, судья уже прокричал:

— Рейланд против Синары Вельт.

Улыбка сама возникла на моём лице. Вот тот поединок, который я ждал и где могу не сдерживаться. Победа… мне нужна только она или теперь уже я вылечу с экзамена, а потом из школы. Внутри стало так спокойно и легко.

Покрутил плечом, оно ещё немного болело. Ерунда, я терпел и куда хуже. Сосредоточился на источнике и вот тут немного напрягся. Меньше половины и чуть больше трети. Мало… слишком мало. Придётся больше думать, как экономить энергию.

Повернулся и заметил, что Синара уже шла к кругу. Спина прямая, подбородок ровно, коса с серебряной нитью лежит на плече. Накидка чистая, в отличие от моей. Меч она взяла у стены не глядя, первый попавшийся, и это тоже было сказано без слов: мне всё равно.

Я направился в круг, взял меч и встал напротив.

— Тебе подходит, — кивнула она на кровь. — Не против, если я ещё добавлю? А то тут пока не хватает твоей.

— Попробуй, — хмыкнул я в ответ.

— Ты так сильно старался, чтобы твои ничтожества прошли, что успел проиграть. Удивил… Боишься?

Промолчал.

— Конечно, боишься. — улыбалась она. — Если ты не сможешь меня победить, то всё… конец. Наше пари, оно будет уже не нужно. Потому что в моей семье нет места слабакам. Тебя выгонят, а в городе… ты мертвец. Как думаешь, когда тебя убьют? В первый день или во второй?

— Синара, — покачал я головой. — Не устала?

— Если сейчас упадёшь на колени и признаешь меня своей госпожой, то я тебя пощажу. Моя семья возьмёт тебя к себе, то что я обещала… мы всё выполним. Можешь не переживать о школе, мы тебя сами всему научим. Станешь моей правой рукой.

Сжал покрепче меч.

— Думаю, что я откажусь от столь щедрого предложения.

— Эльвар? — посмотрела на Корней Синара. — Эта дрянь тебе предложила больше? Скажи что?

Я глядел на судью и ждал начала боя.

— Молчишь? Хорошо… Вот только они тебя не защитят. Ты сделал свой выбор и скоро за него поплатишься.

Что-то в глазах Вельт меня напрягло.

— Повторю ещё раз, — произнёс судья громко. — Четыре техники школы. Корень, Покров, Короткая Черта, Тяжёлая Черта. Любой иной глиф означает поражение немедленно. Семья, происхождение и звания значения не имеют.

— Я услышала, — ответила Синара холодно.

И тут случилось кое-что интересное, чего не было ни на одном поединке. Бранн подошёл к самой черте и остановился в двух шагах от неё. Карн переместился на другую сторону круга, так, что вдвоём они держали нас с двух углов. Наверху, на возвышении, Ровэн повернул голову к нашей площадке, и теперь он глядел прямо.

Судья перевернул колбу.

Песок посыпался.

— Начали!

Синара двинулась вперёд первой. Короткая Черта вспыхнула у неё в клинке, и меч разогнался так, что смазался в воздухе. Первый удар полетел в голову, я закрылся, и он тут же переменился в вниз. Корень вспыхнул у неё на опорной ноге на четверть пульсации, толкнул её вбок, и второй удар пришёл справа.

Покров я поставил точкой на предплечье. Клинок отскочил. Третий рубанул по ноге, четвёртый по корпусу, и все четыре легли в одну связку, гладко, без единого зазора.

Ушёл я Рваным Шагом и разорвал дистанцию.

Вот это уже была не работа Гирта. Её люди вели связку как заученную дорожку: обозначил, перевёл, прижал, вложил. Одинаково. Синара делала ту же самую связку, только у неё она гнулась. Она меняла местами второе и третье звено, могла оборвать на середине и завести заново, могла вложить Тяжёлую не в четвёртое движение, а в первое, если видела, что ты ждёшь её в конце.

Она тоже читала поединок, как я учил ребят. Это я понял на третьем обмене, когда попробовал повторить приём, которым брал Гирта в наших давних дуэлях, и Синара увела корпус ещё до того, как я довёл движение.

Мы разошлись и сошлись снова.

Обменялись, и на этот раз я достал ей по бедру, а она мне по плечу, и оба удара легли слабо, потому что оба были остановлены Покровом. Пока не добавлял к нему Непробиваемость, берёг источник.

Двор орал.

С третьего обмена в голове у меня уже щёлкало.

Быстрее меня она не была. Пятая ступень своё давала, и на входе я успевал раньше. Зато мера у неё лилась щедро, без счёта, и вот это меня и грызло: за четыре обмена она пустила Покров десять раз, а я два и то на мгновение, как умел.

Ещё десяток таких обменов, и

Она не преследовала. Отбилась, разорвала, и не двинулась за мной. Вернулась к середине круга и замерла.

Один раз можно списать на осторожность, второй раз тоже, но на третьем я перестал. Ударил серией, отогнал её к самому краю, туда, где она должна была либо принять бой, либо вылететь за черту, и Синара пустила Корень, оборвала собственное движение в пяди от белой полосы и ушла вдоль неё обратно к центру и замерла.

Я стоял напротив, глядел на его блестящие от высокомерия и уверенности глазки и начал кое-что понимать. Она… она меня удивила. Я ожидал, что она попытается доказать, что Вельт лучше какого-то деревенского. А ей выходит не нужна победа…

Почему я об этом не подумал? У неё уже есть одна и похоже она смогла наступить своей гордости на горло. Выбрала не лично меня победить, а добиться того, чтобы я проиграл. Она затягивает бой лишь для того, чтобы у нас была ничья и тогда…

Я вышел я драться с Синарой, а она вышла тянуть время.

— Половина! — объявил судья.

Половина. Две с половиной минуты сгорели на то, чтобы я это понял.

Оглядел я двор одним махом, пока мы расходились. Её люди стояли плотной кучей у соседнего круга и не орали. Она объяснила им свой расчёт ещё до того, как назвали пару.

От навеса донеслось хриплое, и я разобрал голос Тавра, который орал что-то про то что я должен её вспахать всю землю.

Первые обмены были нужны ей ровно для того, чтобы я поверил, будто она хочет меня положить. Теперь надобность отпала, и Синара переменилась вся, от стойки до дыхания.

Меч она опустила ниже и держала его теперь не для удара, а поперёк, для защиты. Ноги расставила шире, и вес перенесла назад.

Чем я больше атаковал, тем сильнее она уходила в защиту. Покров у неё вспыхивал точками, часто, по три раза за обмен, и гас сразу. Короткой Чертой она не разгоняла собственный клинок, а била по моему, сбивая его с линии в последний миг. Тяжёлую вкладывала не в удар, а в блок, отчего деревяшка у неё в руках делалась неподвижной и моё оружие отскакивало, будто я лупил в стену. Корнем она обрывала себя всякий раз, когда её отбрасывало к черте.

Ни одной атаки. Ни одной попытки достать меня. Заходил справа, и она снимала мой клинок Короткой и уходила на полшага. Заходил слева, и получал под меч тяжёлый блок, от которого немело запястье. Пробовал войти низом, и она подбирала ногу и отступала по дуге. Пробовал давить сериями, как давил на своих во дворе, чтобы сбить дыхание, но у неё не оно сбивалось.

Один раз мне почти удалось. Клинок прошёл у неё над плечом, содрав часть волос с косы, и она отшатнулась и на выходе поставила стопу неудачно.

Я тут же атаковал, но упёрся в Покров, Корень и Тяжёлую черту. Она подставила под мой меч плашмя свой, и меня отбросило собственным же вложением.

Двор кричал, кто-то свистел, и в этом свисте отчётливо слышалось, что деревенский выдохся и мельтешит. Пот тёк мне в глаза. Уровень источника просел ещё сильнее и каждый мой Покров, Корень, разгон отщипывал ещё. Она тратила больше, потому что могла. Будь у меня заполненный Росток пятой ступени… я бы смог её победить ещё две минуты назад.

Хотелось влететь и разнести эту её аккуратную защиту одним махом, всем, что у меня осталось, и, наверное, у меня бы даже получилось.

А потом закончилось бы всё.

Стиснул зубы и заставил себя отступить на шаг. Лобовой напор ей выгоден. Стиль боя Вельт действительно хорош и не только для нападения, но и для защиты.

Значит, надо ломать не её защиту, а её рисунок. Я двинулся по кругу, обозначая, но не входя, и принялся считать. Сделал шесть дешёвых обменов: заходил, обозначал, снимал и уходил, тратя по капле, но её заставляя тратить по мере. И она это позволяла. Ей время работало в руки, и моё мельтешение её устраивало. Вот на этом она и попалась. Она всегда сохраняет за собой один путь к центру. Куда бы я её ни гнал, у неё за спиной остаётся коридор, по которому она вернётся на середину.

Покров она ставит туда, куда я гляжу. Вот это была находка. Она читала мой взгляд быстро и точно, за полпульсации до удара, и оттого казалось, что она угадывает всё. После Тяжёлой Черты в блоке ей нужна короткая пульсация, чтобы не потерять равновесие. Влево она уходила увереннее, чем вправо и не потому, что ранена, а потому, что так её учили с детства. Ещё корнем она тормозит себя сильнее, чем нужно. Заливает с запасом, потому что он у неё всегда был. И последнее наблюдение было самым главным.

Дальше я перестал сражаться как раньше и принялся врать. Глядел в плечо, бил в бедро. Покров у неё вспыхивал на плече, впустую, и клинок мой доставал по ноге.

Первый раз она не поняла. Второй раз она поменяла привычку и принялась ставить защиту не туда, куда я гляжу, а на удар, и потеряла на этом ещё полпульсации.

Короткую Черту я разгонял и снимал до контакта, отчего удар приходил медленнее, чем она рассчитывала, и её блок уходил вперёд.

Тяжёлую вкладывал не в меч, а в отведённую левую руку, и она работала противовесом: тело разворачивалось вокруг быстрее, чем должно, и клинок приходил не с той стороны. Направление Рваного Шага я менял на середине.

И тут Двор перестал свистеть. Она отступила первый раз по-настоящему. Я поймал её, когда она вложила Тяжёлую в блок, приняла удар, и я знал, что теперь ей нужна доля на то, чтобы этот вес отпустить. Ударил в эту долю, снизу, по бедру.

Клинок прошёл через Покров. Уставился ей в правое плечо, повёл туда меч, и защита вспыхнула там, куда я глядел, а Тяжёлая уже разворачивала меня влево, и деревяшка легла ей поперёк спины.

Двор ахнул.

Синара развернулась, и вот тогда я впервые разглядел у неё на лице то, чего не видел с самого первого дня в школе. Не ярость, она у неё была всегда. Это было холодное и очень взрослое понимание того, что бой она проигрывает.

Сектантская метка у меня в источнике дёрнулась, отзываясь на

Так вот для чего эта дрянь может ещё пригодиться. Будь у меня возможность использовать Звериный Срез, да ещё усиленный… Оборвал себя. Как бы мне этого не хотелось, Синара тоже ничего кроме школьных техник не использует.

— Минута! — крикнул судья.

Вельт услышала и переменилась в лице.

Клинок мой достал её по плечу через Покров и её повело. Тут же ударил по бедру, потом край деревяшки прошёл по накидке и вырвал из неё лоскут.

Двор взревел. Бранн шагнул к самой черте. Я продолжил давить на Синару. Она отступала, но уже не по своему коридору, а как выходило.

Собрал я связку заранее, всю целиком, и вкладывал в неё то, что осталось. Ложный прямой вход. Она поставила Покров на грудь, как я и хотел. Направление я сменил Рваным Шагом, и Тяжёлая ушла в левую отведённую руку, развернув меня вокруг себя быстрее, чем она успела перенести вес.

Мой клинок пришёл ей сбоку. Синара двинулась влево, но там уже стоял я. Она рванула вправо, к черте, и оборвала себя Корнем.

Ударил по кисти с мечом, чтобы выбить оружие, а потом довести до горла, как учил Бранн.

Она увидела и защиты не поставила. Вместо того чтобы убрать руку, Синара подставила под удар левое предплечье. Покров вспыхнул и растянулся по всему телу. Я использовал Короткую Черту, чтобы разогнать оружие и в самом конце активировал Тяжёлую.

Я услышал хруст и собирался нанести ещё один в голову. Синара в тот же миг второй рукой поймала мой клинок и прижала его к себе и навалилась на меня корпусом, заклинив оружие между нами.

Залила Корень в обе стопы. Я вложил Короткую, Тяжёлую. Рванул её на себя изо всех сил, разворачивая клинок. Руки её тут же дрогнули. Кровь потекла с ладоней. Нога у неё вывернулась от силы с которой я её дёрнул, пока она использовала Корень.

Вот тогда она закричала.

Коротко, сквозь зубы, и звук этот оборвался сразу же.

Клинок я свой выдрал. Она отшатнулась, шагнула на подломившейся ноге, но поймала равновесие. Левая рука висела неправильно, пока правая всё ещё держала меч. Вот только продолжить бой она уже не может, остался один удар и я победил.

Занёс.

— Время!

Мой клинок замер у её горла.

Двор молчал.

Её Стебли стояли рядом и видели, как Вельт держалась на одной ноге с переломанным плечом, из которого текла кровь. Из её таких же кровавых ладоней выскользнул мел, пока я держал над её горлом свой клинок.

Я медленно опустил оружие, сдерживая себя, чтобы не ударить.

Судья подошёл к нам и оглядел Синару.

Помолчал.

— Ни один не сдался, — произнёс он. — Сознания не терял. Продолжать могли оба до истечения времени.

Пауза.

— Ничья.

Слово упало как камень на голову. Я не сразу понял, что произошло.

Ничья… Побед у меня выходит — ноль? Я глянул на возвышение. Ровэн стоял неподвижно и смотрел на наш круг, вот только по его лицу ничего не прочесть.

Бранн у черты медленно повернул голову к судейскому столику.

Синара двинулась ко мне. Каждый шаг давался ей тяжело. Левая рука висела, нога подламывалась, а на подбородке у неё выступила испарина. Но всё-таки она дошла и остановилась в полушаге.

Вельт оскалилась и произнесла:

— Нужна была хотя бы одна победа… И ты не смог её получить, деревенский.

Подняла голову и громко объявила на весь двор:

— Ты проиграл.

* * *

Ещё одна немаленькая глава с крайне неожиданным концом. Теперь ждёт, что же будет дальше. Синара оказалась крайне непредсказуемым противником. Следующая глава будет 18 августа.

* * *

Глава 11

Звук ушёл не сразу, он сперва отодвинулся, будто двор накрыли мокрой тканью. За ней всё ещё двигались люди, открывались рты. Кто-то махал рукой у соседнего круга и что-то кричал судье. Вот только до меня доходило глухое биение собственной крови в ушах.

Мир сузился до двух шагов вокруг. Лицо Синары. Испарина над верхней губой. Левая рука висит неправильно — вывернутая в плече, пальцы на ней подрагивают сами по себе. Ладони в крови и с них капает на белую черту, оставляя тёмные точки, которые тут же расползаются в пыли. Нога не держит вес и подламывается на каждом переносе. И улыбка…Колба на судейском столике. Верхняя луковица пустая, а внизу лежит ровная горка белого песка.Половина пульсации…

Клинок у меня уже шёл вверх, это был не новый замах, а продолжение того, что я начинал ещё до остановки судьи. Кисть уже была провёрнута, локоть выведен, вес перенесён на переднюю ногу. Она стояла вся открытая, от бедра до шеи. Я мог её победить…

Я разобрал это внутри себя заново, как если бы анализировал чужой бой. Всё складывалось. Всё уже было сложено. Мне не хватило половины пульсации, чтобы завершить то, что уже провёл наполовину.

И теперь единственный, кто не прошёл, стоял сейчас в круге с чужой кровью на накидке и держал деревяшку в опущенной руке.

Это было хуже, чем страх перед изгнанием. Я гонял ребят до изнеможения, заставил каждого пробить его собственный потолок. Отдал Одру бой, который мог забрать. И в итоге за воротами окажусь именно я.

Пари…

Все шестеро проходят, и сорок зелёных ядер мои. Проваливается хоть один, и я иду к Синаре. Надеваю серую накидку, кланяюсь, бросаю своих, до конца обучения делаю то, что скажет девочка из семьи Вельт. Только теперь какой смысл? Меня просто выгонял из школы…

Поднял взгляд и оглядел её ещё раз. Всё так вышло, потому что она решила победить меня не так, как я ожидал. Закрыл глаза и слушал собственное дыхание. Я был уверен, что она попытается доказать всем, что может меня победить, даже Нейра говорила об этом.

Я не ощущал никакой ярости, потому что всё заняла пустота. Теперь я знал, как выглядит человек, готовый на всё ради того, чтобы отец не задвинул его в дальний угол дома.

Но что-то внутри меня никак не отпускало. Я знал, что сломал её защиту. Знал, что она перестала сражаться и только тянула время. Знал, что следующий удар закончил бы поединок. Вот только ни одно из этих знаний не отменяло слова, произнесённого судьёй. А вдруг, это просто моё желание

Синара попробовала развернуться и не смогла.

Нога подвела на первом же шаге, её повело вбок, и один из её людей рванулся подхватить. Она дёрнула здоровым плечом, сбрасывая чужую руку.

— Сама, — выдохнула она.

Прошла три шага и тело всё-таки отказало, колено ушло внутрь, и её поймали уже вдвоём, подхватив под мышки так, чтобы не тронуть висящую руку. Она обернулась через плечо и глядела на меня, пока её тащили к навесу. И улыбалась.

— Рейланд!

Голос судьи дошёл до меня словно издалека.

— Рейланд! Покинь круг.

Ноги двигались сами. Меч в моей руке сейчас весил, как все камни руин. Пальцы разжались плохо, потому что после того, как я выдирал клинок из её ладоней, кисть не хотела слушаться, и я разгибал их по одному.

— Не согласен.

Голос был негромкий и вошёл в шум двора неожиданно. Я обернулся, Бранн по-прежнему был у самой черты, там, где простоял весь наш бой. Седина в короткой бороде, глаза в красных прожилках и ладонь на поясе.

Внутри у меня дёрнулось что-то мелкое и глупое. Надежда? Придавил её сразу.

Судья назначен школой и результат уже объявлен. Бранн может злиться сколько угодно, семью Вельт он не переупрямит, у них уже почти получилось выкинуть его самого из школы после того случая во дворе. Ему повезло, что Ровэн его тогда не отдал.

— Я тоже не согласен с решением, — произнёс Карн.

Поднял взгляд на него. Снова внутри зашевелилось, то, что я упрямо прятал как можно глубже. Что здесь происходит? Карн Рваный Шаг редко открывал рот просто так, и уж точно не для того, чтобы кого-то пожалеть или поддержать.

Судья повернулся к ним обоим и держался ровно. Ни испуга, ни суеты. Он даже голову склонил уважительно, как положено младшему.

— Уважаемый Бранн и уважаемый Карн. Судьёй этого круга школа назначила меня. Ни один из участников не сдался. Сознания оба не теряли. Время вышло. Оснований для другого решения нет.

— Есть, — мотнул головой Бранн.

— Что?.. — удивился судья, тут же откашлялся и продолжил. — Назовите тогда.

Бранн шагнул к черте вплотную, и носок его сапога лёг ровно на белую полосу.

— Первые две с половиной минуты Вельт хоть как-то дралась. Дальше она изображала. — Он ткнул пальцем в сторону навеса, куда унесли Синару. — Ни одной атаки. Ни одной попытки завершить. Она держала Покров, сбивала клинок и уходила по кругу к середине. Экзамен проверяет, на что ученик способен. Она не показала ничего, кроме умения не упасть.

— Защита не запрещена правилами, — ответил судья.

— Защита не запрещена, — согласился Бранн. — А вот стоять пять минут за Покровом и звать это поединком я не позволю. Не этому я их учил. И если признать это поединком, то… я не учитель!

— Но судья не вы, уважаемый Бранн, — повторил старший ученик.

Тут Карн двинулся вперёд и остановился он рядом с судейским столиком.

— В бою Рейланда и Одра, — произнёс Карн, — ты потребовал техник и активного сражения.

Судья повернул к нему голову.

— Они не применяли их.

— Через сколько обменов ты вмешался?

Пауза вышла короткая, но она была.

— Не считал.

— Я считал. — Карн глядел на него ровно. — Ты вмешался на четвёртом. Синара Вельт не нанесла ни одного атакующего удара почти половину поединка. Ты не сказал ей ни слова.

— Она применяла техники.

— Для удержания.

— Правила не разделяют.

— Правила нет, — кивнул Карн. — Ты разделил. Дважды. И каждый раз в разные стороны.

Двор молчал. У соседних кругов остановились даже те, кто уже стоял с мечами. Глядел я на них и никак не мог заставить себя надеяться. Слишком свежо было то, как двадцать пульсаций назад двор кричал «деревенский сломался». Правота ничего не решает там, где за спиной у одной из сторон Великая семья, а у другой окровавленная накидка и ноль побед.

Мой взгляд сам ушёл на возвышение, где сидел Ровэн. Он не поднялся и не подошёл, даже головы толком не повернул. Перед ним по-прежнему лежал сложенный лист, тот самый, что принёс Морт Дарк, и глава школы смотрел не на круг, а в него. Пальцы у него лежали на бумаге, и один раз он повёл ими вниз, будто перечитывал её заново.

Спор о двух Стеблях его не касался. У меня в горле что-то поднялось и застряло. Пока внизу решали, вышвырнут меня сегодня из школы или нет, глава школы читал чужую записку.

— И колба закончилась раньше, — добавил Карн.

Судья выпрямился.

— Колба школьная и проверенная.

— Я не говорил, что она твоя. Я сказал, что она закончилась раньше.

— Уважаемый Карн, песок сыпется одинаково у всех кругов.

Карн протянул руку и взял колбу со столика. Поднял её к свету, повернул, глянул на горловину. Потом опустил и держал на ладони, будто взвешивая.

— Когда ты объявил время, — произнёс он, — до конца оставалось пять пульсаций.

Внутри у меня что-то оборвалось и полетело вниз. Мне не хватило всего половины пульсации… За это я мог винить только собственную медлительность, и даже уже успел эту вину примерить и надеть. Но пять пульсаций меняли всё… Перед моими глазами снова ожил наш бой. Удар по кисти. Меч в пыль. Полшага в сторону, чтобы обойти висящую руку. Клинок к горлу. Всё это укладывалось в ту самую половину пульсации. Если бы у меня были ещё четыре… я бы смог её убить. И у меня это забрали?

Кровь ударила в лицо так, что в ушах загудело. Пальцы сжались настолько сильно, что из ладони потекла кровь, которую я почти не заметил. Я смотрел на судью и у меня было только одно желание — напасть на него. Вдох и погасил ту ярость, что чуть не заставила меня действовать.

Теперь я глядел на него иначе. До этой пульсации он был просто старшим учеником, который произнёс слово. А на самом деле передо мной всегда был участник обмана Вельт… Может ли это быть правдой? Да! Сколько раз я уже видел подобное?..

— Вы ошибаетесь, уважаемый Карн, — ответил судья.

— Возможно, — пожал плечами учитель.

Карн подошёл к соседнему кругу, взял

Карн наклонился и глядел долго. Тронул горловину ногтем. Повернул подставку.

— Эту трогали, — указал он на ту, что отмеряла мой бой.

— Что⁈

— Эту колбу трогали, — повторил Карн, не поднимая головы. — Как именно, я тебе сейчас не скажу, но стекло у горловины ведёт себя не так.

Бранн шагнул к столику и уставился на колбы. Лицо у него сделалось злое.

— А ну вернулись на свои места! — рявкнул он вбок, потому что человек десять уже подтягивались поглядеть. — Или я вам помогу!

Тишина держалась ещё несколько пульсаций, а потом с возвышения раздалось спокойное:

— Продолжить поединки, — Ровэн отложил лист. — Бранн. Карн. Судья этого круга и Рейланд. — Он оглядел нас сверху. — Я поговорю с вами.

И всё. Старший ученик выпрямил спину и коротко поклонился возвышению. Я отошёл к стене, туда, где сходились тень от навеса и низкий каменный выступ, и опустился прямо на камень. Двор вернул себе шум, судьи снова кричали команды. У третьего круга кто-то заорал от боли. Плиты вспыхивали, гасли и вспыхивали снова. Кого-то унесли, кто-то поднялся сам. Для всех вокруг день продолжался, а для меня он остановился на пустой верхней луковице.

Первым добрался Тавр. Он подлетел и сорванным голосом заорал прямо мне в лицо, забыв, что рядом стоят чужие:

— Это была не ничья! Ты видел её⁈ Она стоять не могла! У неё рука вот так висела! Я всё видел, я оттуда всё видел!

— Тише, — попросил Варис.

— Не буду я тише!

Варис опустился рядом на корточки, придерживая перевязанный бок, и морщился при каждом вдохе. Ребра ему стянули, и говорил он теперь короткими кусками, добирая воздух между ними.

— Судья опередил колбу, — произнёс он, — или колба опередила время?

Глянул на него.

— Карн говорит, колбу трогали, — ответил я.

Варис прикрыл глаза.

— Тогда это нечестный бой.

— Если Карн открыл рот, — обронил Сарн, подходя и придерживая стянутые пальцы у груди, — у судьи будут большие проблемы.

Бренна не сказала ничего, лишь стояла чуть сбоку, переносила вес на здоровую ногу и глядела не на меня. Тавр снова не выдержал.

— Да они обязаны пересмотреть! — Он рубанул воздух здоровой рукой. — Рейланд, ты же её выпотрошил! Тебя весь двор видел!

— Двор получил ничью, — хмыкнул я.

— Да какая…

— Такая, Тавр. Другого решения пока нет и, возможно, не будет, — пожал я плечами.

Он тут же захлопнул рот. Сидел я, упираясь затылком в холодный камень, и прогонял всё заново, потому что иначе внутри поднималось такое, чему во дворе выхода не было. Ловушка захлопнулась не только из-за Вельт. Первый бой я отдал сам. Одр стоял передо мной с мокрым от крови боком и просил проиграть, и я согласился, взвесив всё и решив, что так будет лучше для шестерых. Забери я тогда победу, ничья с Синарой ничего бы уже не значила. Так что половину этой ямы я выкопал сам.

Гонял эту мысль и ждал, когда придёт сожаление.

Оно не пришло.

Одр вышел из круга с одной победой и лежал сейчас под навесом с разодранным боком. Не отдай я тот бой, он вылетел бы, и пари всё равно было бы проиграно. Я поступил бы так же во второй раз и в третий.

От этого понимания легче не сделалось. Вышло только хуже, потому что злиться на одну Вельт больше не выходило.

— Мы же все прошли… — выдохнул Тавр. — Все пятеро. Ты просто обязан выиграть…

Наверху что-то зашевелилось, я подумал, что это Ровэн и поднял взгляд. Но это была лишь Нейра Эльвар. Она поднялась со скамьи и подошла к самому краю. Стояла, положив ладони на перила, и глядела вниз на круг и судейский столик с двумя колбами. Брови сведены, руки напряжены и жевалки ходят под кожей. Ниэль сказала ей что-то на ухо. Нейра качнула головой, так чтобы та отстала.

Шум. Под лечебным навесом развернули полотнище, отгораживая Синару от чужих глаз. Отгородили плохо. Когда кто-то из её людей проходил внутрь, ткань отходила, и я успевал разглядеть куски: поднятые руки целителя, окровавленная одежда, брошенный в таз, деревянную планку шины и чью-то спину. С неё сняли накидку, и она была… голой. Тут же отвернул взгляд.

Последние поединки докатились к тому часу, когда тени во дворе легли длинными полосами и оба солнца потеряли свою злость.

Бранн и Карн нашли меня у стены. Бранн подошёл первым, и шёл он так, будто собирался кого-то ударить. Остановился, оглядел меня сверху вниз, задержался на накидке.

— Чужая? — спросил он.

— Одра.

— Она тебя даже не ранила?

Пожал плечами и улыбнулся. Он опустился на выступ рядом, и камень под ним скрипнул. Помолчал, разминая костяшки.

— Я учил вас ломать друг другу кости, — произнёс он. — Не потому, что это мне нравится. Через год половина из вас окажется в руинах, а другая начнёт сражаться с кем-то другим. Я вбивал в вас меру и ритм, гонял палкой… — Он повернул голову. — Не для того, чтобы Вельт купили себе победу.

— Великая семья, — выдохнул я. — Ни мне, ни вам с этим ничего не сделать.

— Это мы ещё посмотрим… — заскрипел он зубами.

— Сам виноват, — бросил Карн.

Я поднял голову, как раз, когда он сплюнул в пыль.

— Ты… — добавил учитель, поворачиваясь ко мне всем корпусом, — должен был закончить раньше.

— Да, — согласился я.

— Какой понятливый, — фыркнул Бранн. — Ты разбирал её половину боя. Полторы минуты танцевал вокруг, ловил, откуда у неё коридор и куда она смотрит.

— Просто ожидал немного другого, — сказал я правду.

— Значит, надо было заставить открыться быстрее. — Он ткнул пальцем мне в грудь, и палец у него был как рукоять клинка. — Запомни этот урок. Не всегда противник поведёт себя так, как он показывает и ты этого ждёшь.

Даже вступаясь за меня, он умудрялся меня учить… Проглотил и кивнул. Он прав и мне нечего добавить. Будь я чуть собранее, и если бы не эта проверка со сектантскими метками,

Карн всё это время стоял в стороне, скрестив руки.

— Свою ошибку ты понял, это хорошо… — произнёс он. — Но если судить по бою, ты неплохо справился. Она действовала не так, как мы учили, тебе нужно было подстроиться под её новый рисунок. И дальше всё правильно сделал: врал взглядом, разгонял и снимал, ломал ей направление через отведённую руку. Она этого не ждала.

Кивнул. Благодарность от Карна дорогого стоит.

— Вы уверены насчёт колбы и судьи? — спросил я.

Серые глаза глядели на меня ровно, без всякого выражения.

— Я не спорю о том, в чём не уверен, — пожал плечами Карн.

И вот здесь я впервые позволил себе подумать, что это, возможно, ещё не конец. Мысль поднялась и тут же обросла всем остальным, потому что за последние месяцы город отучил меня радоваться раньше времени. Правда не всегда весит больше расчёта, да и в городе она вообще редко что-то стоит.

Бранн поднялся с выступа.

— Пошли, — бросил он. — Глава ждёт.

Здание стояло сбоку от экзаменационного двора, у самой стены, там, где раньше я его и не замечал. Открытая постройка на четырёх столбах: каменный пол, низкие перила по кругу, решётчатые стены до половины человеческого роста, а выше пусто. Внутри стол, тёмный от времени, и три скамьи. Двор отсюда просматривался целиком, и звуки с него доходили без помех.

Ровэн сидел за столом. Перед ним лежал тот самый лист, перехваченный полосой ткани с оттиском. Печать я разглядеть не успел, потому что глава школы держал на ней ладонь.

— Садитесь, — обронил он.

Бранн остался стоять. Карн опустился на дальний край скамьи. Сел и я, на самый угол, и от того, что кисть у меня уже разнесло, руку пришлось положить на колено.

— Рассказывайте, — поднял взгляд на нас глава школы.

И Бранн тут же выложил ему всё с самого начала: про имитацию боя, про молчание судьи, про то, как Синара уходила по одному и тому же коридору к середине. Глава школы слушал, кивал в нужных местах, и при этом взгляд его дважды возвращался к листу.

Внутри у меня поднималось горячее и злое. Моё будущее раскладывали на столе, а он думал о чём-то другом снова. Зачем постоянно перечитывать, что там написано? Будто от этого, что-то изменится…

— У каждого ученика может быть своя стратегия, — произнёс Ровэн, когда Бранн умолк.

— Стратегия не отменяет условий экзамена, — тут же влез Карн.

— Защищаться правила не запрещают. Если ученик способен не подпустить противника и сохранить силы, это тоже часть его возможностей.

— Она не сохраняла силы, — рыкнул Бранн. — Она отказалась от поединка и ждала конца времени.

Ровэн перевёл на него взгляд.

— Это твоё толкование увиденного. Докажи, что она не просто выбрала защитную стратегию.

— Ни одной атаки за вторую половину боя. Ни одной попытки воспользоваться ошибкой противника. Она применяла Корень только для отхода, Короткую — для сбивания клинка, Тяжёлую — для блока. Это не поединок. Это удержание времени.

— И всё же судья не посчитал это нарушением… — устало ответил Ровэн.

— В поединке с Одром, — обронил Карн, — этот же судья решил иначе. Он потребовал от обоих активных действий и применения техник. Расход энергии у них после его команды подскочил вдвое.

Ровэн наконец оторвался от листа.

— Значит, вопрос не в том, имела ли Вельт право защищаться. Вопрос в том, почему один и тот же судья применил к двум поединкам разные требования.

Вот тут Ровэн наконец посмотрел и на меня:

— Рейланд? — голос у него был спокойный. — Что скажешь ты?

Хотелось тут же выпалить, что она жульничала, что весь двор это понял, что колбу подменили и я должен был победить. Проглотил и вытряхнул из себя злость, и разложил то, что помнил, по порядку.

— После команды о половине времени она не нанесла ни одного атакующего удара, — произнёс я. — До этого хотя бы пыталась.

— Дальше.

— Короткую Черту она применяла только, чтобы сбить мой клинок, а Тяжёлую вкладывала в блок, не в удар. Я не знаю… — кашлянул. — Но согласен с уважаемыми учителями.

Карн едва заметно кивнул.

— Потому что проиграл? — хмыкнул Ровэн.

— Нет, — мотнул головой. — В прошлом поединке с Одром от меня требовали действий и атак. Это правило или желание судьи? Если правило, то оно должно действовать на все бои. Если же желание… то, почему именно в том поединке было, а в последнем нет?

— Возомнил, что можешь говорить о таком? — от главы школы пошло давление.

— Ровэн, — выдохнул Карн. — Мальшичка прав. Или одинаково для всех, или… зачем этот экзамен?

— Молчи, — махнул рукой глава.

— Мне собирать свои вещи? — я поднялся.

— Что? — на меня все уставились.

— Уважаемый Ровэн Безмятежный Берег, — чуть поклонился. — Зачем этот разговор? Вы хотите услышать мою правду или нет? Если нет, то я не собираюсь унижаться и просить.

Все смотрели на меня.

— Если Вельт покупает судей… вы правы, не мне об этом говорить и судить, — я развернулся.

— Стоять! — повысил голос глава школы. — Что за наглец?.. — шипел он. — Ты не перед своими друзьями находишься. Знай своё место и веди себя как подобает.

— Да, — кивнул. — Не перед ними. Вы правы. Но и требовать у меня уважения, когда его можно купить… наверное тоже не стоит.

В глазах мелькнуло и я вылетел из галереи. Успел поджать ноги и сжаться перед падением. Удар. Воздух вышибло из лёгких, в глазах потемнело. Лежал несколько пульсаций и приходил в себя. Кажется, я немного перегнул. Хотя… я что должен ещё унижаться, чтобы он посмотрел на наш бой через правила? Если ему плевать и заботит только тот листок, я не буду стоять на коленях и умолять, чтобы для меня сделали снисхождение.

Поднялся и понял, что все мышцы словно иголками колит. Это была какая-то техника и её, судя по всему, ограничили, чтобы не убить меня. Хоть тут повезло. Подошёл поближе к галерее и опустился на камень. Всё равно хотелось узнать, что они там говорят и что решат.

— После команды о минуте, — продолжил Бранн, —

— И? — надавил Ровэн.

— У неё повреждена рука, вывернута нога и ладони рассечены. Она стояла и не могла ни ударить, ни уйти.

Молчание.

— Ты утверждаешь, что он победил бы? — произнёс глава школы.

— Он уже победил и, считай судья время правильно, кто знает, осталась бы Вельт в живых. С одной стороны — вся в крови и с ранами, а с другой — ни царапины. Если это ничья… я уже не знаю. — хмыкнул Бранн.

— Карн? — спросил Ровэн.

— Песок один и тот же, — ответил учитель. — Объём совпадает. Печать на основании стоит на месте, только нанесена не там, где на второй, а чуть ниже, на четверть ногтя. Это можно списать на мастерскую. А вот это нет…

Отсюда мне видно было плохо, и разглядел я только, что стекло в узком месте отливает иначе.

— Песок проходит быстрее, — сказал Карн. — На сколько именно, скажет тот, кто в этом понимает больше меня. Я считал и получил пять недостающих секунд. Будь у Рейланда хоть одна и Синару уже бы забрала её семья, чтобы упокоить в особняке.

— Ты мог ошибиться, — обронил Ровэн.

— Мог, — согласился Карн. — На одну, а не на пять.

Ровэн взял колбу в руки. Покрутил, поднёс ближе, провёл большим пальцем по горловине. Что-то в павильоне переменилось.

— Судью ко мне, — произнёс глава школы. — Сейчас.

Один из старших, стоявших снаружи, тут же исчез.

Между планками решётки виден был кусок стола, край скамьи и плечо Бранна. Прятаться от мастера, стоящего на пороге Сердцевины, было бы глупостью, но сейчас решалась моя судьба.

Судья вошёл в павильон ровным шагом. Спину он держал, ладони сложил перед собой, поклонился главе школы. Никакой суеты. Человек, который живёт по уставу и знает, что устав его прикроет.

— Глава школы… Уважаемый Ровэн Безмятежный Берег, чем я могу быть вам полезен? — произнёс сладким голоском старший ученик.

— Поведай, как ты вёл поединок и судил его.

Он рассказывал долго и складно. Колбу выдали вместе с остальными, из общего короба, при трёх свидетелях. Оба участника применяли школьные техники. Ни один не сдался и не потерял сознания. Синара Вельт находилась в круге и вела бой, пусть и в оборонительной манере. Присудить победу по предположению о том, что случилось бы через пять пульсаций, он не имел права. Подтвердил, что она пострадала, а я нет. Но на ногах по завершении стояла, а значит могла продолжить бой.

— Я не могу судить о том, чего не произошло, — закончил он.

Ровэн выслушал всё до последнего слова и не перебил ни разу. А потом спокойно спросил, будто интересовался погодой:

— Сколько тебе заплатили Вельт?

Лицо у судьи поехало, я даже встал и сместился, чтобы это увидеть. Это длилось меньше пульсации. Челюсть дрогнула, взгляд метнулся к столу и обратно, и он тут же собрал себя.

— Мне никто не платил… Я крайне возмущён таким грязным обвинением, — тут же выпалил судья. — Я же старший ученик школы Равновесия… я бы не смог… не стал…

Ровэн кивнул, будто соглашаясь.

— Подумай перед следующим ответом.

— Мне нечего думать. Я не брал платы и делал лишь то, что мне поручила школа, — стоял на своём парень.

— Хорошо.

Воздух в павильоне сгустился. Даже здесь, снаружи, меня прижало так, что колени сами подались вперёд, а дыхание вышло коротким. Источник у меня сжался в точку и ушёл вглубь, а звериные знаки в груди прилипли к стенкам и замерли.

И тут проснулась метка.

Сектантский холод поднялся со дна и полоснул изнутри, от рёбер до затылка. Глиф сокрытия я не убирал. Он вспыхнул так ярко, что внутри меня почти ослепило. И техника тут же накрыла всё разом, метка под ним билась и жгла, и от этого перед глазами поплыли тёмные пятна.

Стиснул зубы и упёрся затылком в столб. До меня дошла лишь часть силы Ровэна, а всё остальное досталось судье. Парень продержался пять пульсаций. Потом плечи у него сложились, будто на них лёг мешок с камнями, и он опустился на одно колено. Ладони упёрлись в пол. Пальцы поехали, он скрёбся, ища, за что зацепиться, и не нашёл. Пыль вокруг него расползлась ровным кругом.

— Кто передал тебе колбу? — спросил Ровэн.

Голос у него не изменился совершенно. Тот же ровный тон, каким он объявлял начало экзамена.

Судья мотнул головой. Давление тут же прибавилось. Я почувствовал это по тому, как у меня заложило уши. Старший ученик захрипел. Из носа у него потекло, тёмное и густое, и закапало на камень между ладоней. Источник у него дрожал и проваливался кусками, будто из ведра выплёскивали воду.

— Я… не…

— Кто передал тебе колбу?

Ещё.

Он упёрся лбом в пол.

— Посредник! — вырвалось у него.

Давление спало наполовину.

— Чей?

Судья дышал в пол.

— Мне кажется, что Семьи… Вельт.

— Откуда ты знаешь?

— Он показал знак младшего. Настоящий. Я два года пропускал людей Вельт через школьные ворота и знаю их печати.

— Знак остался у тебя?

Судья замер.

— Нет…

Тишина в павильоне сделалась вязкой.

— Дальше, — обронил Ровэн.

И оно посыпалось из него кусками, между вдохами. Подошли к нему за два дня. Не в школе, в городе, у оружейной лавки. Назвали по имени и назвали три вещи, которых о нём знать не должны были. Дали колбу и велели держать её отдельно от общего короба, а в короб положить только перед самым началом. Использовать в одном поединке. В том, где попросит Синара Вельт. После боя с Одром он убрал обычную колбу. Когда объявили наш и Синара попросила… поставил эту.

— Условия, — потребовал Ровэн.

— Если… — Судья сглотнул кровь. — Если она уйдёт в защиту, не требовать атак и активного ведения боя. Не делать предупреждений и довести бой до конца колбы. И объявить время, как только… как только песок ляжет.

— Ты знал, что колба изменена?

— Мне не говорили.

— Ты знал?

Пауза.

—

Бранн шагнул к нему так, что скамья отлетела и грохнула о перила.

— Ты продал экзамен… — прорычал он. — В моей школе?

— Школа не твоя, — обронил Ровэн.

Бранн развернулся к нему всем корпусом.

— Вот именно, — ответил он. — В нашей.

Глава поднялся из-за стола. Встал он спокойно, будто его это не касалось, руки держал вдоль тела. Я смотрел между планок решётки и, кажется, только сейчас по-настоящему, почему именно этот человек управляет школой.

— Карн.

— Пять секунд, — произнёс Карн, не поднимаясь со скамьи. — Ни одного предупреждения за половину поединка. След вмешательства на горловине. Признание.

Он не загибал пальцы, а просто называл, одно за другим, и от этого перечисления судья на полу начинал дрожать сильнее.

— Подними голову, — велел Ровэн.

Старший ученик выполнил приказ. Кровь у него шла из носа и с левого края губы, и он не вытирал её, потому что рук от пола оторвать не мог.

— Школа взяла тебя десять лет назад, — произнёс глава. — Мы давали тебе пилюли. Ты прошёл базовый и основной курс. Получил от нас глифы, гнёзда, меры и всё остальное… Сам дослужился до старшего ученика, с правом входа в хранилище. Тебе поверили и позволили судить экзамен…

— Простите меня! — парень зарыдал. Сопли смешались с кровью и слезами. — Умоляю… я ошибся. Пожалуйста, не выгоняйте.

Ровэн молчал и смотрел на судью.

— Всё это школа тебе дала, она и заберёт.

Парень дёрнулся.

— Глава школы… — он пополз на коленях к Ровэну и попытался схватить того за ноги.

Бранн с Карном остановили его и придержали за плечи.

— С сегодняшнего дня ты снова Стебель, — произнёс Ровэн. — Всё, что школа позволила тебе получить после четвёртой ступени Ростка, будет отозвано. Твой источник вернут к этой ступени. Гнёзда, созданные на основном курсе, закроют. Школьные глифы, на которые ты больше не имеешь права, будут уничтожены.

— А-а-а! — заорал парень.

— Его нужно казнить, — вмешался Бранн.

— Нет, — ответил Ровэн. — Смерть слишком быстро закончит его наказание. Его знания, тело и опыт останутся при нём. Он пройдёт потерянный путь заново и каждым днём будет помнить, почему лишился уже достигнутого.

Ровэн посмотрел на Бранна и Карна.

— Он поступает под ваш личный надзор. Напомните ему, зачем существует Равновесие. В средствах вас не ограничиваю.

Бранн улыбнулся, и его улыбка эта была такая, что судья на полу побелел сильнее, чем под давлением.

— Всё слышал? — повысил голос Ровэн. — Доволен наглец? А теперь убирайся во двор и если я услышу, что ты кому-то поведал о том, что тут случилось… ты пожалеешь.

Проглотил и тут же зашагал прочь, чувствуя спиной, что он глядит мне вслед. После давления ноги почти не слушались, а метка под сектантским глифом до сих пор ворочалась и жгла, и на большее в ту пульсацию у меня не хватило.

Двор собрали заново.

Канаты уже смотали, разметки стёрли, а скамьи сдвинули к стене. Ученики стояли неровной толпой, разбившись на кучки. Синару вывели к самому краю лечебного навеса. Какая живучая дря… девушка. Стоять сама она не могла, двое её людей держали её под руки. Левая конечность закреплена у груди, ладони перемотаны от пальцев до запястья, повреждённая нога едва касалась камня. Лицо белое, мокрое, даже губы без цвета. Стояла и глядела прямо перед собой.

Судья появился сбоку, у нижних ступеней возвышения. Накидки старшего на нём уже не было. Никто ещё ничего не объявлял, но по двору прошёл шорох, потому что у Стеблей глаз на такие вещи наточен с первого дня.

Ровэн вышел к краю возвышения, и шум осел сам

— Школа Равновесия признала ошибку в оценке поединка Рейланд и Синары Вельт, — произнёс он.

Двор замер.

— Проверена колба их поединка, выслушаны наставники, стоявшие у черты. Получено признание судьи. Установлено вмешательство извне.

Пауза.

— Возможно, что представитель семьи Вельт передал старшему ученику изменённый измеритель времени и вознаграждение за нарушение порядка судейства.

Двор взорвался.

Не криком даже, а гулом, в котором тонули отдельные слова. Стебли завертели головами. Кто-то из тех, кто дрался сегодня и проиграл, шагнул вперёд, будто собирался что-то спросить. Корни у галереи переглядывались, и по их лицам было видно, что они не удивлены.

Люди Синары окаменели. Сама она голову не опустила, а только сделалась ещё белее, и здоровая рука у неё сжалась в кулак поверх повязки.

Ровэн поднял ладонь, и гул стих.

— Слушайте внимательно, — произнёс он, и голос его дошёл до дальней стены без всякого нажима. — Ни одна Великая семья не определяет результат внутри этих стен. Ни дружина. Ни городская стража. Ни секта. Совет Города вправе потребовать от нас расследования. Наставник вправе оспорить решение судьи. Ученик вправе требовать разбора, но купить решение не вправе никто.

Он оглядел двор.

— Тот, кто примет плату за предательство школы, потеряет всё, что школа ему дала. До последнего глифа. — Взгляд его ушёл вниз, к нижним ступеням, где стоял судья. — Тот, кто попытается купить нашего ученика или наставника, должен запомнить… Внутри этих стен даже имя Великой семьи весит меньше, чем черта, которой размечают учебный круг.

Гул поднялся снова и тут же осел.

Стоял я и слушал, и понимал простое: говорит он не обо мне. Обо мне тут нет ни слова. Он защищает право школы решать самой, и я в этой речи не человек, а повод.

Плевать.

— По результату, — продолжил Ровэн. — Установлены два нарушения. Первое. Во второй половине поединка ученица Синара Вельт отказалась от активного ведения боя и использовала техники исключительно для удержания времени. Судья, обязанный потребовать продолжения полноценного поединка, намеренно этого не сделал.

Ещё один палец был поднят.

— Второе: отведённое участникам время было намеренно сокращено на пять секунд минимум при помощи изменённой колбы.

Он опустил руку.

— Ничья отменяется.

Двор перестал дышать.

— Синаре Вельт засчитывается поражение. Рейланду засчитывается победа.

Гул ударил такой, что у меня заложило уши.

Ровэн выждал.

— Ученик Рейланд допускается ко второй части экзамена, — добавил он.

Меня качнуло, перед глазами поплыло. Воздух застрял в лёгких и никак не хотел выходить.

— Ах! — выдохнул я и тут же вдохнул.

Я… я… победил? Ноги вдруг стали мягкими, и захотелось упасть и просто полежать. Подавил в

И тут Нейра поднялась со скамьи, поправила накидку и свела ладони. Раз. Второй. Третий. Отчётливо, в тишине, так что каждый хлопок дошёл до дальнего конца двора. Следом то же самое повторила Ниэль, только более весело и с явным удовольствием. Дорн, коротко и без выражения. Потом ещё несколько Корней, из тех, кто держался ближе к Эльвар. Остальной двор этого не подхватил.

Часть Стеблей стояла молча, глядя себе под ноги, красные от позора, который только испытали. Их госпожа, лучшая из лучших, проиграла — нет, не так, она испугалась так, что купила бой.

На меня налетел Тавр. Он заорал сорванным голосом что-то невнятное, влепил здоровой ладонью мне между лопаток так, что я едва не полетел вперёд, и заорал снова.

— Я говорил! Я же говорил! Не ничья! Не ничья, шалх вас всех дери!

— Тише, — просипел Варис и засмеялся, тут же схватившись за перевязанный бок и застонав. — Ой… Не могу. Больно смеяться.

— Уникальный ты человек, Рейланд, — обронил Сарн, придерживая стянутые пальцы. — Обычно люди побеждают в поединке, но тебе для одной победы понадобилось выиграть ещё и второй бой, уже с судьёй.

— И с колбой, — добавил Варис.

— И с колбой, — согласился Сарн.

К Синаре я подошёл сам. Двор это заметил, и вокруг сразу образовалось пустое место. Её люди подобрались, один шагнул наперерез, но она качнула головой, и он отступил.

Я остановился в полушаге. Вблизи она выглядила ещё хуже. Кожа у неё отливала сероватым, испарина стояла на лбу и над губой, а от повязок на ладонях тянуло резким запахом мази. Правой рукой она держалась за плечо своего человека.

— Наконец-то честное решение, — кивнул я. — Благодарю за поединок.

Она подняла на меня глаза.

— Тебе подарили эту победу, бросили как подачку шмыгу от жалости, — скривила она лицо.

— Может и так. — Я пожал плечами и выдержал пульсацию. — Ты попыталась купить и это всё равно не помогло.

Её источник вспыхнул. Губы задрожали, а на глазах проступили… слезы? Когда я приблизился, она подалась мне навстречу, насколько позволяли державшие её люди. Вокруг всё ещё шумел двор, и голос её упал до шёпота, предназначенного только мне.

— Уничтожу… Тебя, всех, кто тебе дорог. Я заставлю тебя не просто страдать, а умолять тебя прикончить.

— Подготовь мои ядра, — оборвал я её.

— Нет.

— Сорок зелёных. Все шестеро прошли первую часть. Ровэн объявил это при всех.

— Первую часть, — повторила она.

Дышала она мелко, через раз, и от каждого вдоха плечо у неё дёргалось.

— Наш уговор был не про первую часть, Рейланд. Наш уговор был про экзамен. Весь. Пока вы не вернулись из руин, ты не выиграл ничего.

— Ну ты всё равно подготовь, — хмыкнул я. — Как и говорил… ни тебе, ни твоей семье… верить на слово нельзя.

— Ты умрёшь! Вы все. Обещаю. Клянусь кровью семьи… — шипела она так, что слышал только я и те кто её держали. Хитрая дрянь…

— На здоровье, — покачал я головой. — Ты, видимо, пропустила ту часть, что ваше слово не весит ничего, а твоё особенно.

Развернулся и направился к ребятам. В голове уже рассчитывал свои дальнейшие шаги. Артефакт… Тот самый, который её семья передала ей прямо в школу. В дуэлях он не понадобился, значит она его готовила для Руин. Она проиграла бой, потеряла купленного старшего ученика и при всей школе её опозорили. Это не просто удар по гордости, её только что растоптали. И как говорила Эльвар, дальше доклад отцу и… кто знает, что теперь ещё выкинет семья Вельт?

Ребята обступили меня прямо посреди двора.

Тавр уже пересказывал Бренне, как переменилось лицо Синары, и делал это уже в третий раз, каждый раз добавляя новое. Он изображал Ровэна, вытянув шею и опустив голос; изображал судью на коленях, хотя судью на коленях он не видел, и в его исполнении тот ползал передо мной и просил прощения.

— Видел её рожу⁈ — вопил он. — Нет, ты стоял близко, ты обязан был видеть!

— Видел.

— И⁈

— И ничего.

Варис аккуратно опустился на скамью, придерживая бок, и вытянул ноги.

— Теперь у тебя есть своя личная победа над Вельт, — произнёс он. — И это дорого стоит. Первая часть закрыта. Шесть из шести. Сарн, Тавр, Бренна, я, Одр, ты. — Он загибал пальцы медленно, будто боялся сбиться.

Бренна тронула меня за локоть.

— Кисть покажи.

— Потом.

— Тебя трясёт.

— Это от давления, — соврал я. — Пройдёт.

Сарн стоял чуть в стороне и в общий восторг не лез.

— Я бы на месте Вельт не успокаивался, — обронил он наконец. — Особенно после такого. Знаете, что делает человек, которого при всех растоптали?

— Плачет, — фыркнул Тавр.

— Может быть, такой, как ты… — улыбнулся Сарн. — Да. А вот такие, как она, — нет. Они думают, что делать дальше.

Тут я и оборвал их.

— Хватит.

Тавр захлопнул рот на середине слова и даже полез одной рукой, чтобы с чем-то не согласиться.

Оглядел всех, одного за другим. Стянутые пальцы у Сарна. Лубок с печатью на предплечье Тавра. Перевязанный бок Вариса и то, как он дышит короткими кусками. Колено Бренны, на которое она до сих пор не наступает полностью.

— Экзамен не окончен, — произнёс я. — Пари не закрыто. И через несколько дней, а может, и сегодня к ночи, нас загонят Матрицей в Дальние Руины, все вместе, в одну точку, вместе с людьми Синары.

Веселья на лицах поубавилось.

— Теперь всё будет только хуже, — добавил я. — Больше её ничто не сдерживает и не забывайте, что ей передали артефакт.

Варис прикрыл глаза.

— Шалх… — тихо произнёс он. — Только я думал, что можно выдохнуть.

— Да ладно вам, — попробовал Тавр. — В руинах судей нет, мы тоже можем действовать жестко, тем более нас шесть.

— Пятеро, — обронила Бренна.

И все замолчали. Я тут же посмотрел под навес, но не нашёл того, кого искал. Его увели?

— Тебе бы умыться, — бросил Тавр в спину.

Посмотрел на себя. Весь в крови, под накидкой свёрнутая в тугой ком, лежала повязка Одра, от которой нужно избавиться. Сразу убрать

Теперь рядом никого не было. Достал влажный свёрток из-под накидки и развернул край. Неровный глиф всё ещё держался на ткани, хотя линии потускнели и местами расплылись от крови. Уничтожать такое нельзя. Кто бы его ни наложил — Одр или кто-то другой, — узор скрывал рану и помогал удерживать кровь. Возможно, позже я сумею его запомнить.

Коснулся метки Схрона Беглеца. Пространство отозвалось, и свёрток исчез из ладони. Только после этого я снял окровавленную накидку и попросил новую форму. Умылся там же, где и первый раз, когда попал в школу. Долго вычищал кровь с пальцев и из-под ногтей. С лицом тоже пришлось повозиться, как и с волосами. После меня остались два ведра с розовой жидкостью.

Когда я вышел, то уже выглядел как обычный ученик школы Равновесия. Ребята меня ждали, Сарн с Тавром помогали Бренне.

— Идём? — спросил я, и все тут же кивнули.

Дверь в лечебную стояла нараспашку, хотя её никогда не держали открытой. Из проёма тянуло горячим и травяным, и запах шёл слишком густой, будто внутри разом расплескали три состава.

Мимо нас пробежал помощник, прижимая к груди красный ящик, и чуть не задел плечом Бренну. За ним второй, с медным тазом. В тазу лежали тряпки, и тряпки были тёмные насквозь.

Тавр умолк на середине слова.

Изнутри доносились голоса, обрывками.

— … ещё воды!

— Держи, держи!

— Источник… эта дрянь полезла в источник.

— Ещё раз.

Шагнул я в проём, и мне тут же упёрлась в грудь чья-то ладонь.

— Нельзя.

— Пусти.

— Сказано, нельзя!

Я отвёл его руку в сторону вместе со всем плечом, как учил Варис, и прошёл. Возле дальней лежанки стояли трое, и между ними мелькали руки. Мейна держала над грудью светящуюся сетку узора, и от напряжения у неё дрожали локти. Сорра работала ниже, у бока.

На полу натекла лужа и она была большая.

— Рейланд! — рявкнула Сорра, когда она обернулась и заметила. — Да, чтоб меня! Откуда у тебя это оружие?

— Что? — удивился я.

— На нём была техника… — шипела старшая целительница. — Как только допустили.

— Что за техника? — удивился я.

— Отрава, — выдохнула Мейна. — Сильная. Она сжигает источник.

Открыл рот, чтобы ответить и тут же остановил себя. Техника? Отрава? Оружие?

— Он не дышит! — повысила голос Сорра. — Убери его.

Помощник, которого я сдвинул, начал меня выталкивать. Всё, что я успел заметить, как грудь Орда перестала подниматься.

* * *

Фух… Пришлось мне понервничать с героем в этой главе. 40К знаков, еле успел всё дописать. Ваши мысли по тому как всё вышло не забывайте рассказать тут —https://author.today/work/627520

А то меня уже и казнить собирались и как только не «ругали», конечно же любя…

* * *

Глава 12

Ладонь помощника вошла мне под ключицу и толкнула. Держался ещё я плохо: после давления Ровэна ноги ещё не вернули себе твёрдость, да и кисть распухла до того, что пальцы не сходились, а по всему телу от техники, которой меня выбросили из павильона, до сих пор бежали мелкие иголки. Ухватился за косяк. Дерево скользнуло под ладонью.

— Вон отсюда!

— Пусти, — зашипел я в ответ.

Всё, что я хотел — это убедиться, что с Одром всё в порядке.

— Ты мешаешь!

Второй помощник подошёл сбоку, и вдвоём они выдавили меня в коридор. Дверь не закрыли, её просто перекрыли собой, плечом к плечу, и за их спинами осталась полоса света шириной в ладонь.

В эту полосу и доходило.

— Держи печать!

— Не отпускай.

— Ещё состав, третий, красный ящик!

— Он не тянет.

Что-то металлическое упало на камень и покатилось. Мейна выругалась, коротко и грязно.

— Раз… два… три…

Прислонился я к стене напротив и считал вместе с ним, потому что ничего другого мне не оставалось.

Пять пульсаций… я оттолкнулся от стены и шагнул к двери снова.

— Пусти.

— Тебе сказано.

— Он мой…

Слово застряло, а действительно кто он мне?

— Ты там ничего не сделаешь, — произнёс он. — Ты только мешать будешь.

Пальцы у меня сами собрали ткань на его вороте.

— Рейланд! — это был Варис.

Он положил ладонь мне на запястье и надавил.

— Он прав, — выдохнул Варис. — Отпусти ты им только мешаешь заниматься лечением.

Разжал я пальцы по одному. Шалх… Взял себя в руки: сама мысль, что я ничего не могу сделать, просто жгла изнутри. Обернулся к ребятам. Они стояли неровным полукругом в трёх шагах, там, где коридор расширялся перед лечебной, и глядели на меня.

— Лечением? — хмыкнул я. — Одр не дышит… там уже не просто лечение, а спасение.

— Чего? — переспросил Тавр. — В смысле не дышит? — Он мотнул головой. — Он же… он же совсем недавно был с нами в лечебной палатке.

Он рванул к двери.

— Тавр! — теперь уже останавливал я.

— Да что «Тавр»⁈

Помощники сомкнулись, и он влетел в них здоровым плечом, забыв про лубок на предплечье. Дитя дружины взвыл, но не отступил.

— Так пусть заставят! — заорал он. — Они же целители! Они кости за ночь сращивают! Дышать заставить не могут⁈

Мы его оттащили втроём, Сарн подхватил под мышку, Варис поймал за пояс. Тавр обмяк не сразу, а ещё несколько пульсаций пёр вперёд, как гар на верёвке.

Потом отпустило, и он принялся искать виноватых.

— Это Сорра, — выдохнул он. — Она его смотрела. Она его допустила! Она сказала «жить будет»… а потом занялась Синарой.

— Она сказала «надеюсь», — обронил Сарн.

— Да какая разница!

— Тавр.

— И школа! Это всё Ровэн… да это он виноват.

Он выкрикивал одно за другим, и в каждом обвинении было по крупице правды.

— Как так вышло?.. — спросил Варис.

— Я и сам не понял, — потупил взгляд. — Какая-то техника была использована и потом в нём появилась отрава, что сейчас его убивает.

— Техника? — удивился Варис. — Отрава? Это… ты?

На меня посмотрели все.

— Рейланд это ты? — тут же вскипел Тавр.

— Подожди ты, — дёрнул его Сарн. — Включи свою горячую голову, откуда у Рейланда такая техника? А?

— Что? — Тавр моргал, пока до него не дошло.

Бренна отошла к стене, привалилась к ней спиной и медленно осела на пол, вытянув больную ногу. Лицо у неё сделалось цвета той стены.

— Он же только что был с нами… — прошептала она.

Никто не ответил.

— Я сказала «пятеро», — добавила она ещё тише. — Там, во дворе. Тавр сказал «нас шесть», а я сказала «пятеро».

— Бренна.

— Зачем я это сказала?

— Ты не накликала, — произнёс Варис. — Ты просто оценила состояние.

Она мотнула головой и уставилась на дверь. С этой пульсации она уже не сводила с неё глаз. Каждый раз, когда кто-то из помощников уходил внутрь и возвращался, Бренна разглядывала его лицо так, будто там написан итог.

Сарн опустил голову.

— Если бы он умер, — обронил он наконец, — внутри перестали бы орать.

— Спасибо тебе за утешение, — бросил Тавр.

— Это правда. Над мёртвыми не орут «ещё раз».

— Он прав, — согласился Варис.

Я стоял и думал о своём. Одр просил проиграть, и я это сделал. Он строил позицию, и я в неё вошёл. Одр подставил под мой клинок собственный бок, чтобы двор поверил, будто рану нанёс я, и я довернул кисть, чтобы удар прошёл выше.

Если он умрёт… выходит виноватым буду я? Пытался понять как мне дальше быть при этом исходе и что со мной будет.

Дверь дёрнулась. Помощники расступились, и в проёме появилась Сорра. Передник у неё был тёмным от края до края, волосы прилипли ко лбу, а рукава она закатала выше локтей.

— Ты, — бросила она мне. — Где оружие?

— Какое?

— Которым ты распорол ему бок.

Внутри у меня на мгновение стало как-то легче. Она не спрашивала, откуда взялась техника, уже сама решила, откуда. Рана есть, значит, техника вошла через то, чем эту рану нанесли. Я был на глазах судей и они бы заметили применение техники, если бы это был я. Во всё виноват меч… Во всяком случае, пока это выглядит так. Выдохнул от небольшого облегчения.

Я мог всё закончить прямо сейчас. Рассказать, что рана старая и Одр пришёл на экзамен с ней. Продемонстрировать повязку и поведать о его ночных приключениях. И если есть хоть капля подозрения, что это я… она тут же исчезнет.

Уже даже почти открыл рот, чтобы всё это выдать, но остановил себя. Нет! Своё слово я держу. Одр просил его прикрыть, и я это сделал. Сейчас, когда он при смерти… правда спасёт лишь меня. Если он выкарабкается, то я буду тем, кто болтает чужие секреты. Не знаю, каков был его план и чего он добивался, но одно ясно: никто не должен узнать, что он покидал школу и был ранен вне её стен.

— Школьный меч, — ответил я целительнице. — Взял у стены перед боем, как все. После поединка оставил у круга.

Сорра сузила глаза.

— Учебная деревяшка… и ты ею вскрыл человеку бок до рёбер?

— Я вложил Тяжёлую Черту, — сказал я. — Он поймал её в упор.

Почти каждое слово было правдой. Я действительно почти применил Тяжёлую Черту и попал рядом с раной. А все увидели кровь сразу после удара. Для этого мы с Одром старались, чтобы всё выглядело именно так.

Потом она повернулась к помощнику.

— Найдите тренировочный меч. У круга, у стены, где хотите. Он должен быть в крови, чистить его сегодня никто не успел. Несите сюда и не трогая лезвие голой рукой.

— А если его уже унесли в оружейную?

— Тогда переройте оружейную!

— А если… — попытался добавить ещё один вопрос парень, но на него так посмотрели, что он тут же умчался.

Сорра задержалась в дверях ещё на пульсацию и добавила, уже тише, будто самой себе:

— На дереве техники держатся плохо…

И скрылась внутри. Тавр взорвался первым.

— Это они… Вельты! — прошипел он. — Выплевки Шалхов. Они колбу подменили, при всех доказали, что это они подменили. Значит, и меч могли. У них судья внутри школы был, свой, он к оружию подходил столько раз, сколько хотел!

— Что-то я не уверен, — покачал головой Варис.

— А кто ещё⁈ Кому это надо⁈

— Мы. Этого. Не знаем, — произнёс медленно я.

Он захлебнулся и уставился на меня.

— Ты чего защищаешь эту дрянь?

— Никого я не защищаю. — Держал голос ровным, хотя внутри поднималось. — Я говорю, что мы не знаем. Скажешь во дворе «Вельт отравили Одра», а завтра выяснится, что нет… и что тогда? Ты ответишь за свои слова перед Великой Семьёй?

Варис медленно кивнул.

— Он прав.

— Да вы издеваетесь…

— Я тоже думаю на них, — добавил Варис. — Только думать и объявлять это разные вещи. Пусть Сорра найдёт меч и во всём разберётся.

Тавр сплюнул и отошёл к противоположной стене. Сарн смотрел на меня.

— Выходит ты выбрал именно тот меч, на котором была техника? — спросил он.

— Взял, первый попавшийся, — поморщился я. — Или ты думаешь, что я за одно с теми, кто это сделал?

— Я ничего не думаю, — он отвернулся к стене.

Ну отлично, ещё чуть-чуть… и я стану человеком Вельт. Как это всё у них в голове уложиться? Я даже не знаю, но сейчас нужен кто-то, кого можно винить.

— Есть!

Крик вырвался в коридор через полосу света. Это была Мейна.

— Есть, пошёл!

Внутри загремело, кто-то опрокинул табурет.

А потом я услышал шумный и сильный вдох.

— Сам, он сам дышит, — добавила Сорра.

Тавр выдохнул так, что чуть не сел на пол.

— Я знал, — улыбнулся он. — Я же говорил… говорил, что этот придурок так просто не сдохнет. Он же… он же дурак, а дураки живучие.

Голос у него сорвался на середине.

Варис прикрыл глаза и опустил голову. Ничего не сказал, только ладонь у него на боку разжалась, и он позволил себе выдохнуть до конца и тут же скривился.

Бренна у стены беззвучно заплакала, слёзны падали на колени. Она вытерла

Сарн отошёл от двери, в которую попытался заглянуть и сел на пол.

Я считал чужие вдохи.

Один, второй… пятый. Ровные они не были, и промежутки между ними прыгали, но они были.

— Источник сжимается! — крикнула Сорра. — Мейна, ставь ниже печать!

И всё оборвалось. Тавр захлопнул рот, Бренна замерла с рукавом у лица.

Ему вернули дыхание, но не спасли. Я опустился на пол рядом с Сарном и упёрся затылком в холодный камень. Просто сидеть не получилось, голова кипела и чтобы себя как-то занять начал раскладывать, то что уже знал.

Одр был ранен кем-то или чем-то ночью. Дальше он сам или ему кто-то помог перевязать рану и наложить глиф. Знал ли он о технике и об отраве? Стоп! Сорра и Мейна осмотрели его в лечебной палатке и ничего не заметили, а они целительницы.

Это значит… что отрава проявила себя позже. И Одр просто не мог о ней знать, решил, что просто рана и всё. Теперь всё выглядит разумно. Вот только что ж это за техника такая? Человека ранят, он отбивается и уходит, потом осматривает своё повреждение и ничего не замечает. Идёт дальше, спит, ест, дерётся. Целитель, если он вообще до него доберётся, видит порез и лечит порез, потому что больше там ничего нет.

А техника всё это время сидит внутри и ждёт… а потом поднимается и идёт не в мясо, а в источник, потому что весь смысл именно в этом. Убить возвышение врага, даже если его получится спасти тело.

Если… споткнулся о своё предположение. Что если активация техники происходит после того как человека пытаются вылечить? Может быть, поэтому отраву сначала не видно и она не чувствуется? Коварно, по-другому и не скажешь. Интересно она активируется именно от печатей или от пилюль и мазей тоже?

Я понимал, что все мои размышления сейчас, просто для того, чтобы занять разум и не дать переживаниям захватить меня. Но было в этом ещё кое-что. Если есть такая… «идеальная» техника, то нужно быть к ней готовым. Не хочу повторить судьбу Одра.

Мысли потекли дальше. Для того чтобы передать её врагу… нужна именно рана или подойдёт и царапина? Я сильнее прижался затылком к камню.

Теперь про того, кто ударил. Это был кто-то сильнее Одра, возможно Узел. И тут я вспомнил, что говорил Одр, про то как ему нужна эта стадия. Выходит его враг на стадии Узла… Вот только зачем он полез к нему сам будучи Ростком второй ступени? Глупость? Нет, из того, что я узнал о нём, он не такой. Значит была причина и какой-то расчёт, что не сработал в итоге.

И Одр двинулся ночью с подготовкой и с расчётом, а вернулся с распоротым боком, чудом, к утру, и не смог даже понять, что в нём уже живёт чужая техника.

Помощник вернулся бегом, держа меч перед собой на вытянутых руках и в сложенной тряпке.

Сорра вышла к порогу сама и не притронулась к оружию. Провела ладонью в пальце над древесиной, и с её пальцев сошла тонкая сетка светящихся линий, легла на меч и медленно поползла от рукояти к концу.

— Ничего, — покачала головой старшая целительница.

Мейна вышла следом и проверила иначе. Она положила ладони по обе стороны от клинка, не касаясь, и держала их так пульсаций десять, прикрыв глаза.

— Чисто, — произнесла она. — Обычная деревяшка без следов печатей или какой-либо техники.

— Значит, не меч? — тут же выдохнул Тавр.

— Не значит, — отрезала Сорра.

Она выпрямилась и растёрла поясницу.

— Одноразовый глиф уходит в тело целиком, — бормотала она не нам, а вслух самой себе. — Печать может рассыпаться в тот же миг, когда сработала. Матрицу можно врезать под древесину, и после активации она выгорит, а дерево останется деревом. Отсутствие следа ничего не значит.

— То есть вы не знаете? — спросил Варис.

Сорра повернула к нему голову.

— Я знаю, что у него в источнике сидит чужая техника и что она свернулась под его ритм, — произнесла она. — Разрушать такое надо не наугад. Мне нужно понять, чем её накладывали, тогда я пойму, где у неё шов.

— А если не поймёте? — тихо спросила Бренна.

Сорра не ответила.

Она забрала меч у помощника вместе с тряпкой и ушла внутрь, и дверь за ней прикрыли до узкой щели.

Я знал, что они ничего не найдут и молчал. Внутри постоянно грызлись две мысли: одна — что я должен рассказать, а другая — что обязан сохранить тайну Одра. Будь я на его месте, хотело бы именно второго.

После того что я сейчас увидел и услышал… тут же перестал переживать. Даже если я всё выдам, это не поможет. Они хотят найти следы техники, но их уже нет. Правда сейчас не поможет, ведь я даже не знаю кто это сделал. Важно то, что техника спала и проснулась, когда уже стало поздно. И это уже выяснили. Поморщился и закрыл глаза.

«Какой же ты… дурак, Одр», — произнёс я про себя. — «Скажи ты об этом раньше мне, возможно, я бы что-то придумал».

К нам кто-то шёл и понял я это не по приближающимся шагам, а по давлению источников. Первым появился Кайр, за ним Бранн с Карном, и по тому, как Бранн держал руки, было ясно, что он уже в ярости и просто пока не решил, на кого её выплеснуть. Следом Севра Ясная Черта, и рядом с ней Эстер Тихий Слом, которого я не видел с той ночи во дворе Школы Пути. Ровэн двигался последним.

Ребята прижались к стене сами.

— Покажите оружие, — произнёс Ровэн с порога.

Ему вынесли меч на той же тряпке. Голой рукой он его тоже не тронул, повёл над ним ладонью и кивнул Севре.

Учитель положила меч прямо на скамье в коридоре. Села рядом и наклонилась над древесиной так низко, что почти уткнулась в неё носом. Пальцы у неё двигались над клинком мелко и часто, будто она перебирала невидимые нити.

— Следа на древесине нет, — произнесла Севра наконец. — Ни остатка матрицы, ни выгоревшей печати. Волокна не тронуты.

— Совсем? — переспросил Кайр.

— Совсем. Такого не бывает, если техника

Эстер повернулся к двери.

— Тогда смотреть надо не здесь.

— Но я пробовала на мальчике, нет следа, матрица или печать уже разложилась на глифы и сцепки… как с ними работать, я не понимаю. Столько потратили, чтобы он задышал… — оправдывалась Сорра.

Тогда вся эта процессия прошла внутрь, кроме Кайра. Тот развернулся к нам и бросил:

— В комнату.

— Мы не уйдём… — уверенно ответила Бренна. — Пока не убедимся, что с Одром всё в порядке.

Кайр глядел на неё сверху, и я думал, он сейчас рявкнет.

— Здесь вы ему не поможете, — произнёс он.

— Мы знаем, — хмыкнул Варис.

— Тогда зачем мешаете?

— Потому что там наш, — обронил Сарн с пола.

Кайр помолчал.

— Вот и ждите информацию на улице, — указал он нам на выход. — Тут сидеть нечего. И сделайте это по-хорошему… тут учителя и глава школы. За неподчинение будет наказание. Оно вам нужно перед второй частью экзамена?

Ребята потянулись к выходу, а я задержался. Сделал вид, что замешкался, чтобы услышать, что там происходит. Доходило кусками.

— … вы сможете ему помочь? — прозвучал голос Мейны.

— Посмотрим, — вообще без эмоций ответил Ровэн.

Потом какое-то шебуршение.

— Я знаю, что это… — тут же выдал глава школы.

— Уходи! — толкнул меня Кайр.

Я начал медленно переставлять ноги.

— Спящий пепел… это техника Спящий пепел.

Я задержался.

— Вон! — повысил голос Кайр.

— Уверены? — спросила Сорра.

— Видел дважды, — обронил Ровэн. — Оба раза человека не спасли.

Внутри у меня всё опустилось. Больше задержаться не получилось, старший ученик взял меня за плечо и вывел наружу.

— Ну что там? — спросил тут же Тавр.

— Ничего, — поморщился я.

«Спящий пепел» — повторил я название техники, которой атаковали Одра. Мы стояли и просто смотрели на дверь, ожидая хоть кого-то.

Двор перед лечебным зданием был пуст. Все сейчас либо в лечебной комнате, либо у себя зализывают раны и готовятся к следующей части экзамена. Мы как-то даже забыли, что он этот этап может начаться в любой момент.

Смотрел на ребят и не понимал, когда они так успели привязаться к Одру. Тавр постоянно затыкал ему рот, остальные не слушали его, когда он говорил странные, но часто правильные вещи. И вот теперь мы пятеро стоим и ждём так, будто он наш… брат, родственник или друг. И что самое интересное, даже я…

Небо над стенами уже налилось тем густым, что бывает перед первой луной. Где-то в глубине школы стучали, разбирая помосты.

Тавр то садился на скамью рядом, то вскакивал.

— Сначала колба времени, — произнёс он, расхаживая перед нами. — Теперь оружие. Что ещё нужно доказать? Сколько раз надо ткнуть пальцем, чтобы кто-нибудь наконец…

— Тавр, — вздохнул Варис.

— Что ты только ко мне прицепился и затыкаешь рот? Сам же сказал, что думаешь на них!

— Думаю. — Варис привалился к стене. — И ещё сомневаюсь и не уверен. Если они хотели убрать Рейланда, зачем травить Одра?

— Чтобы вылетел один из нас!

— Тогда почему техника не сработала в круге?

Тавр открыл рот и закрыл.

— В бою она бы всё решила разом, — продолжил Варис, добирая воздух. — Одр падает посреди боя, ему засчитывают поражение, и одного из шести уже нет. Пари будет проиграно. Зачем ждать до вечера?

— Может, не рассчитали.

— Такие умные и вдруг такая ошибка…. что-то тут не сходится. — Варис прикрыл глаза.

— А может, она и не должна была сработать в круге?

Бренна сидела на краю скамьи, сложив руки на коленях.

— Может, она должна была убить его позже, — произнесла она. — Через день. Или через два. Чтобы никто не связал это с экзаменом… Возможно рассчитывали, что он погибнет в руинах на охоте?

Все повернулись к ней.

Она это заметила и тут же смутилась.

— Я просто… у нас так зверя мелкого травили. Не сразу, чтобы успел уйти в нору и заразить остальных.

Все тут же задумались. Снова заскребло рассказать правду, но я остановился. Технику, которой его ударили, уже поняли и теперь лишняя информация не поможет.

Сарн повернул голову ко мне.

— А ты что думаешь?

Все уставились на меня, ожидая, что я скажу.

— Думаю, что Одр был ближе к смерти, чем сам это понимал, — ответил я.

Сарн подержал взгляд ещё пульсацию и отвернулся. Тавр перестал расхаживать и опустился на камень напротив нас, локтями в колени, и здоровой ладонью потёр лицо.

— Слушайте, — произнёс он. — А если он всё-таки…

— Не «если», — отрезал Варис.

— Да, я про другое. — Тавр мотнул головой. — Не про пари Рейланда и этой дряни и даже не про экзамен. Кто-то вообще знает что-то о нём? Семья? Откуда он?

Все открыли рты, чтобы ответить, и ничего не вышло.

— Я только сейчас понял, что мы ничего не знаем о том, кто с нами учиться. — хмыкнул сын дружины.

— Какая чушь… — покачал головой Сарн. — Эти бы слова больше подошли Одру, а не тебе. Не пытайся думать, и тем более выпускать это наружу. Смешно.

Ребята разбрелись за водой к кадкам. Тавр с Варисом помогали Бренне, пока Сарн задумчиво брёл рядом с ними. На скамье остался лишь я. Оглянулся и проверил, что никого рядом нет и никто не увидит.

Коснулся источником метки на щиколотке. Схрон Беглеца отозвался ровным холодом, и у меня в ладони оказалась повязка. Хм… она до сих пор влажная, значит там… в том месте время течёт как-то по-другому или вовсе его нет. Небольшое открытие, которое тут же закрепил у себя в голове.

Глиф всё ещё слабо пульсировал на ткани. Собственной меры в нём уже не осталось, но линии тянули остаточную силу из пропитавшей повязку крови. С каждым толчком они становились тусклее.

Вгляделся и узор тут же попытался от меня уйти. Сосредоточился, чтобы его запомнить. Внешняя дуга, разрыв слева, две черты внутрь, узел на пересечении, хвост вниз. Пульсация и всё смазалось, знака словно не было. Сощурил взгляд и продолжил разглядывать… а что если это не глиф, а сцепка? Может поэтому он так старательно от меня уходит?

Что делал этот

Полезная вещь… Пока эта тряпка у меня… у меня есть единственное доказательство того, в каком состоянии Одр вышел в круг и что его рана не связана со мной. Использовать я это, конечно, не собирался.

Узор… Если я сумею его повторить и наложить, у меня появится то, чего нет ни у одного Стебля. Останавливать кровь, возможно лечить и прятать рану в руинах стоит дороже, иной техники.

Взялся запоминать. Шаги.

Свернул я тряпку и тронул метку. Схрон принял её обратно, и ладонь опустела.

— Держи, — Бренна протянула мне плошку с водой.

— Спасибо.

Первая луна поднялась над стеной, а из лечебной так никто и не выходил. Двор остыл. Камень под нами вытянул из тела последнее тепло, и Тавр, чтобы не сидеть, снова расхаживал взад-вперёд, но уже молча.

Вышел Кайр. Он ничего не сказал, только оглядел нас и двинулся дальше. Только я открыл рот спросить, как появились Бранн и Карн.

— Учитель, — окликнул Варис. — Он…

— Живой, — обронил Бранн, не останавливаясь.

И всё.

Севра вышла следом и опустилась на скамью прямо у двери. Пальцы у неё дрожали, она глядела на них с явным раздражением. Эстер прошёл мимо белый как повязка. Никогда прежде я не видел, чтобы наставник Тихий Слом хоть на волос менялся в лице. Сейчас он шёл вдоль стены и один раз тронул её ладонью, чтобы не качнуться.

И вот появился Ровэн. Накидка у него прилипла к спине между лопаток, тёмным пятном, а на лбу стояла испарина. Волосы у висков намокли. Он шёл ровно, держал спину прямо.

Только сейчас я понял масштаб. Человек, стоящий на пороге Сердцевины, двое наставников уровня Узла и Севра, которая знает глифы, ещё две целительницы и помощники. И вся эта сила ушла на то, чтобы разобрать одну технику в источнике Ростка второй ступени?.. Вот что такое Спящий пепел?

— Техника разрушена, — произнесла Серва. — Источник удержали.

Тавр подался вперёд.

— Он жить будет?

Учительница глянула на дверь.

— Если переживёт восстановление, то да.

— А если…

— Тогда нет.

Учителя ушли. Мы стояли и ждали ещё каких-то новостей. И тут выглянула Сорра. Передник она сняла и несла в руке, скомканный. Руки отмыла до локтей, волосы прилипли ко лбу. А глаза были такие, что подойти к ней сейчас с глупым вопросом решился бы разве что мертвец.

— Ну? — не выдержал Тавр.

— Дышит, — просипела она. — Спящий пепел разрушен. Каналы удержали, а два верхних пришлось перекрыть… Они срастутся, но это ничего…. главное, что источник не выгорел.

Мы все выдохнули разом.

— Жить будет, — добавила Сорра. — Школа сегодня положила в него столько, сколько не кладут и в наставника. Хорошая новость в том, что вложенное никуда не денется: бок у него теперь затянется быстрее, чем должен, и кости встанут на место сами.

— Значит, он пойдёт с нами? — тут же выпалил Тавр.

Сорра медленно повернула к нему голову.

— Если вторую часть не объявят прямо сейчас, — произнесла она, — то идти он сможет.

Бренна прижала ладони к лицу. Варис засмеялся и тут же зашипел от боли в рёбрах. Мы уже собрались навестить Одра.

— Стоять, — рявкнула Сорра.

Все замерли.

— Имейте в виду, что пока он не способен драться так, будто ничего не произошло, не сможет. Если вы действительно за него переживаете… поберегите парня. И не нужно на меня так смотреть, — отмахнулась женщина. — Мне плевать, волнуюсь, что все наши труды и вложения исчезнут.

Хмыкнул, ничего другого я и не ожидал.

— Идите. Пять минут. Он в сознании, но говорить много ему нельзя, — отошла она от входа.

Внутри пахло горелым и травяным одновременно, и запах этот прилипал к горлу.

Пол уже вымыли, но у ножки лежанки осталась тёмная полоса — то ли не заметили, то ли не успели. Одр лежал на правом боку.

Кожа у него отливала воском, губы всё ещё были без цвета, но грудь поднималась и опускалась сама и без бульканья. Бок закрыли новой повязкой, широкой, от подмышки до пояса, и по ней шли аккуратные светящиеся линии печатей.

Тавр подошёл первым и остановился. Он открыл рот. Закрыл. Переступил с ноги на ногу.

— Ещё раз так сделаешь, — выговорил он наконец, — сам тебя добью.

Варис протиснулся мимо него, наклонился, поглядел на повязку, потом на лицо, потом отсчитал что-то по вдохам и только после этого выпрямился.

— Ритм ровный, — сообщил он кому-то.

И тут же сел на край соседней лежанки и схватился за свои рёбра. Бренна поправила покрывало, подтянула его выше, разгладила складку и отошла, ничего не сказав.

Сарн улыбнулся и выпрямился, делая вид, что у него ничего не болит.

— Ну вот, — обронил он. — А я уже прикидывал, кому достанутся твои вещи.

Губы у Одра шевельнулись.

— Тебе ничего, — ответил он, не открывая глаз. — У меня ничего нет.

Смех вышел кривой, неровный, и оборвался у всех разом.Даже, несмотря на то что Одр ученик Ровэна и представлен ко мне следить… после всего, что случилось… я переживал за него. И пока не понимал правильно это или нет.

Одр открыл глаза и нашёл он меня сразу, будто знал, где я стою.

— Ты как? — спросил я.

— Судя по вашим лицам, — выдохнул он, — умереть мне не дали.

— Не дали.

— Жаль. Такой был случай отдохнуть.

Тавр фыркнул:

— Дурак! Не лежи ты сейчас, вмазал бы тебе. Ладно пойдём, а то тошно смотреть на этого болезненного, ещё не дай небо заразит нас чем-то.

Ребята уже начали двигаться к выходу.

— Рейланд, — произнёс Одр. — Останься.

Тавр тут же обернулся.

— А мы?

— А вам бы и самим отдохнуть не помешало.

— Чего? Ты хочешь сказать, что я хуже тебя выгляжу? — сын дружины выпрямился. — А ну глянь, видишь? Со мной всё в порядке.

— Пошли. — Улыбнулся Варис и положил руку на плечо Тавру.

Мы остались одни, дверь прикрылась. Я опустился на табурет у изголовья.

Одр глядел в потолок и молчал.

— Спасибо тебе… — произнёс он. — Что не

— Глупо, — покачал я головой. — Скажи ты раньше, мы бы придумали. А так?

— Я жив, выиграл один бой, — закашлялся Одр. — Всё хорошо.

— Теперь я хоть знаю как это всё называется… Всё хорошо, да? — улыбнулся. — Рассказывай давай.

Он закрыл глаза и десять пульсаций только дышал, и я уже думал, что он снова уйдёт в свою скорлупу.

— Да, — произнёс он. — Ночью я выходил из школы.

— Как?

— Не через ворота.

— Одр.

— Это я тебе потом расскажу. Правда потом. — Он приоткрыл глаза. — Ты тоже хочешь прогуляться без лишних глаз?

Я ничего не ответил.

— То куда я ходил моё дело, ни школа, ни учитель тут не причём. И узнай об этом Ровэн… Он бы не помогал мне.

Повернулся к Одру, а вот это интересно. Его собственный учитель бросил его помирать, если бы он узнал, где он был?

— Что у тебя было за дело? — уточнил я.

— Хотел убить человека.

Сказал он это так буднично, будто это как за водой сходить. У меня по спине даже прошёл холодок.

— Я готовился, — продолжил он. — Долго. Знал, где он будет и во сколько. Знал, что он пойдёт один и что у него в это время не бывает при себе людей. Место я выбрал сам, и подготовил его тоже сам, за три ночи до того.

— Ловушка? — спросил я.

— Ловушка.

— И она не сработала.

— Она сработала. — Он усмехнулся, и усмешка вышла страшноватой на его сером лице. — Всё сработало. Он вошёл туда, куда я хотел, встал там, где я хотел, и в тот момент, когда я хотел. Я всё рассчитал правильно, кроме одного.

— Кроме чего?

Одр помолчал.

— Кроме него самого.

Дыхание у него сбилось, и он выждал, пока выровняется.

— Кто он?

— Не скажу.

— Одр.

— Не имя. — Он мотнул подбородком. — Имя тебе сейчас ничего не даст, зато отнимет много.

— Тогда хоть что-нибудь.

Он подумал.

— Он связан с Вельтами.

Внутри у меня всё подобралось.

— Насколько связан?

— Он им принадлежит, — произнёс Одр. — Только не так, как Синара.

Прогнал я это дважды и не понял. Синара принадлежала своей семье по крови, и по крови же боялась вылететь из неё в дальний угол. А как принадлежат ещё?

— Слуга?

— Нет.

— Наёмник?

— Нет.

— Родня?

Одр не ответил и глядел мимо меня, в стену.

— Он на стадии Узла? — спросил я.

Вот тут Одр молчал дольше всего.

— Я думал, что нет, — произнёс он наконец. — Это и стало моей ошибкой.

Он готовился, выбирал место, считал время, строил ловушку под конкретную ступень и под конкретные возможности. И всё это выяснилось построенным не под того, кто пришёл.

— Он скрывал ступень?

— Либо скрывал, либо что-то ещё. Я был уверен, что он Росток.

— Что-то ещё… это что значит?

— Я не знаю… — поджал губы Одр. — Понимаешь, я не знаю. В одном уверен, что достал его, потому что видел кровь. А потом у меня в боку что-то раскрылось, и я даже не разобрал чем.

— Спящий пепел, — назвал я технику.

Он открыл глаза.

— Так они назвали её?

— Так назвал Ровэн. Сказал, что видел дважды и оба раза человека не спасли.

Одр глядел в потолок и молчал.

— Значит, я третий, — обронил он. — и первый, что выжил на его памяти.

Было видно, что парень крайне переживает о том что будет дальше. И он, и я понимали, что ему предстоит неприятный разговор с главой школы. Я решил воспользоваться моментом и узнать всё, что он обещал рассказать.

— Кто тебя учил? Случайно ли ты угодил в Листья? Откуда ты знал Рваный Шаг до того, как его показал нам?

— Слишком много вопросов, для того кто только что чуть не умер, — на его губах возникла улыбка.

— Тогда начинай с того, что попроще.

Одр помолчал.

— Ничего попроще там нет. Оно всё одно и то же.

Он повернул голову и глянул на меня прямо.

— До школы я был Ростком.

Первую пульсацию мне показалось, что я ослышался.

— Что?

— Я был на стадии Ростока. Третья ступень. — Он выговаривал слова медленно, потому что каждое стоило ему воздуха. — За полгода до того, как ты меня впервые увидел в общей комнате.

В голове всё, что копилось месяцами, посыпалось на свои места, разом и с грохотом. Вот откуда это всё… Тот раз, когда он разглядел мой срез по Сарну, а потом заметил моё созерцание, ещё Рваный шаг и уверенный бой. Вот почему он не удивлялся тому, что вызывало у остальных изумление.

Он всё это уже проходил?

— Но ты же был… стал Зерном? — почти шёпотом произнёс я. — Десятая ступень. Я был рядом, когда Эстер проверял тебя перед Прорывом. Я видел, как у тебя не вышло. Как это так?

— Потому что… моё возвышение забрали, — ответил Одр.

Внутри у меня сделалось очень тихо. Это то, что получил в наказание тот судья?

— У этого даже есть название. Возврат к основанию.

— Никогда не слышал.

— И не услышишь. Про это не говорят на уроках. — Он перевёл дух. — Мастер, который сильно выше тебя, раскрывает твой источник. Дальше он вытягивает из тебя всю накопленную энергию, до капли. Потом сворачивает Росток обратно, слой за слоем, до той ступени, которую назвал. Это могут сделать с любым. Я слышал, что даже и Сердцевину могут вернуть на Росток. Но для этого есть только два способа: либо подавить волю человека силой, либо — как я — получить его добровольное согласие.

Слушал и почему-то держался за край лежанки. Мой мир только что снова расширился.

— Гнёзда, которые ты открыл, тебе закрывают. Глифы исчезают, как и все техники, которыми ты владел.

— А-а-а-а… — протянул я.

— Знания остаются, — опередил он меня. — Всё остаётся. Ты помнишь

Он замолчал. Внутри меня проснулся страх, настоящий, которого я давно не испытывал. Выходил у тебя могут забрать твоё возвышение? Вот так просто, стоит лишь подавить? Даже меня могут снова сделать… Зерном? От этой мысли вспотели ладони и внизу живота скрутило. Смерть отнимает всё разом и больше ни о чём не спрашивает. Возврат к Основанию оставляет человека жить с дырой ровно того размера, какой у него была сила.

Я поглядел на Одра заново. Пытался в нём разглядеть Ростка, который добровольна стал Зерном.

— Ровэн… — тихо произнёс я. — Это он тебя заставил?

— Он не заставлял. — Одр повернул голову. — Он поставил условие.

— Какое?

— Что возьмёт меня учеником и даст то, что мне нужно. — Одр глядел мне прямо в лицо, и маски на нём не было. — Но путь я пройду заново. Правильно. С самого низа и под его надзором.

— И ты согласился.

— Да.

— Зачем?

Он не ответил.

Я сидел и глядел на его серое лицо, и внутри медленно собиралось понимание. Для меня существовала только одна причина, ради которой человек добровольно отдаст годы силы и согласится начать весь путь сначала.

Месть.

Возможно, я ошибался. Но после того, как Одр произнёс: «Хотел убить человека», другого объяснения во мне не осталось. Я сам слишком долго жил с местью и слишком хорошо знал, что она позволяет вынести. Ради неё я притворялся Пустым, терпел Тарима, Эира и Золтана, скрывал силу и ждал часа, когда смогу ударить.

Наши истории были разными. Я только изображал слабость, но Одр пошёл дальше — действительно отдал своё возвышение и снова стал Зерном.

Кого же он так ненавидел? И что этот человек сделал, если ради одного шанса добраться до него Одр согласился потерять годы жизни?

Сам не заметил, как внутри поднялось что-то горячее и захватило сначала живот, а потом и грудь. Одр сделался мне понятнее. Я больше не видел в нём только шпиона, приставленного Ровэном, и тень, которая ходила за мной по школе. Теперь передо мной лежал человек, который тоже научился терпеть ради будущего удара.

Вот только зачем это понадобилось Ровэну? Почему глава школы согласился взять уже возвысившегося ученика, а затем сам заставил его начать сначала? Подарком или помощью здесь и не пахло. Между ними должно быть соглашение. Одр выполняет то, что ему сказали, жертвует возвышением, а Ровэн даёт ему взамен… что-то, без чего до какого-то там человека Вельтов было не добраться.

Дверь открылась без стука.

Одр повернул голову раньше, чем я успел обернуться, и лицо у него на пульсацию сделалось совсем детским.

Ровэн вошёл и прикрыл за собой. Он уже привёл себя в порядок. Накидка сухая, волосы у висков расчёсаны, но бледность с него не сошла, и двигался он чуть медленнее обычного.

Он глянул сперва на Одра. Долго, пульсаций пять, и потом на меня.

— Выйди.

Я тут же поднялся с табурета.

— Мы разговаривали… — попытался я хоть что-то сказать.

— Закончили.

Сдержал раздражение и кивнул главе школы. Нужно же было ему прейти прямо сейчас. Я только начал узнавать… много всего. Он будто специально.

Двинулся к двери и уже у порога обернулся.

— Я вернусь, — бросил я Одру.

Он не ответил. Я успел пройти три шага, и мир за спиной оглох. Обернулся. Дверь была та же самая, и щель под ней та же, и свет из неё шёл. Только звука за ней не осталось никакого. Ни голоса, ни шороха, ни скрипа табурета. Даже собственный вдох рядом с этой дверью звучал как-то плоско.

Это как в тот раз во дворе, когда пришёл убийца и использовал артефакт. Ровэн хочет поговорить со своим учеником и выяснить, что случилось на самом деле? Будет давить или пожалеет только что спасённого ученика?

Услышав всё, что рассказал Одр я ещё раз убедился в том, что сделал правильно, когда прикрыл его и промолчал. Если бы я открыл рот и Ровэн узнал, то мог бы и не помочь Одру и тогда он был бы уже…

Уходить я не собирался. У меня ещё много вопросов, а мне ещё не всё рассказали. Дождусь, когда уйдёт Ровэн и попробую ещё раз. Пусть глава школы видит, что мы сблизились с его учеником, он же этого добивается? Прислонился я к стене напротив и сполз по ней на пол, вытянув ноги. Время тянулось, я считал пульсации, и на трёхсотой дверь открылась.

Ровэн вышел, и вместе с ним в коридор вернулись звуки.

Он выглядел спокойно и даже лучше, чем прежде.

— Сидишь? — хмыкнул он. — Отдыхать надо перед второй частью экзамена. Он уже скоро.

— Когда? — решил я попробовать.

Ровэн ничего не ответил и пошёл дальше.

— Ложись спать, Рейланд, дальше вас ждёт куда более опасное задание, — бросил глава школы и скрылся.

Я вернулся к Одру. Он лежал так же, на правом боку и ровно дышал. Значит Ровэн не давил на него и не пытался узнать правду… Почему-то от этой мысли стало немного лучше.

Разглядел лицо и заметил, что кое-что изменилось: губы поджаты, взгляд злой, а пальцы правой руки, лежавшей поверх покрывала, были подобраны и напряжены.

Опустился на табурет.

— Продолжим, — сказал я.

— Нет.

В первую пульсацию я даже не понял.

— Что «нет»?

— Разговор окончен.

— Ты обещал рассказать всё.

— Обещал.

— Тогда рассказывай.

— Я передумал.

Внутри у меня поднялось разом. Это что за резкие изменения после встречи с учителем?

— Это Ровэн тебе запретил? — уточнил я.

Вот тут он повернул голову. Глаза у него были совершенно ясные, и никакой маски на лице не было.

— Я сказал: нет, — произнёс Одр. — Больше ты от меня ничего не узнаешь. А сейчас уходи.

* * *

Вот и ещё одна большая глава. И мы наконец-то немного узнали об Одре правду, а вот остальное… пока не понятно. Долго же я к этому вёл, почти 4 книги.Следующая глава 22 августа

* * *

Глава 13

Сжал зубы и медленно выдохнул. Он издевается надо мной? Часть меня очень хотела взять его сейчас

Может, пока я выходил, Ровэн ударил его головой обо что-то, и он забыл? Хотелось напомнить ему всё и сразу. Что он сам обещал рассказать. Что ради его победы я отдал бой, который мог забрать. Что двор до сих пор считает, будто я вспорол товарищу бок деревяшкой, и я не сказал ни слова, чтобы это исправить. Так ещё его окровавленная тряпка лежит у меня в Схроне.

Пытаться из него что-то вытащить сейчас бесполезно. Вон как напряжён весь, пальцы сжаты и мелкое дыхание. Одр злится… Вот только я кое-что не понимаю. Люди не передумывают настолько быстро без причины. Взялся перебирать варианты. И самое простое и то, что находилось на поверхности… был Ровэн. Он мог приказать молчать и ничего не рассказывать.

Сначала глава школы этого не сделал, потому что тут было много людей и они сильно постарались, чтобы развеять технику, что убивала, но как только пришёл в себя, тут же вернулся и запретил ему. Только тут кое-что не сходилось. Я уже понял, что Одр не настолько привязанный и послушный. Он сам предложил всё рассказать и даже начал это делать и раз.

Либо за свою помощь Ровэн потребовал что-то ещё, и тут Одр был вынужден подчиниться. Либо! Клятва на источнике… Память сама вытащила тот день в нашей комнате. Сарн, выдавливающий каплю крови на грудь над источником. Слова, которые он проговаривал вслух, и то, как они ложились на него. И то его лицо, когда он понял, что теперь физически не сможет открыть рот на эту тему, даже если очень захочет.

Очень похоже на это, хотя, возможно, существовали и другие способы заставить человека молчать. Посмотрел на дверь. Ровэн… Неужели он понял, что Одр собирается мне что-то рассказать, и решил подстраховаться? Как? Услышать нас он не мог. Значит, либо слишком хорошо знал своего ученика, либо Одр сам чем-то себя выдал. Ответов всё равно не было, а выдавить их из него сейчас я уже не смогу.

— Выздоравливай, — встал я с табурета.

— Благодарю, — поморщился парень.

Направился к двери и переваривал всё, что услышал и узнал до этого. Игры главы школы отошли на второй план, сейчас меня беспокоили две техники. Спящий Пепел, который способен разрушить твой источник, когда ты об этом даже не догадываешься, и Возврат к Основания. И последняя меня пугала ещё больше, чем первая. У меня было ещё столько вопросов к Одру по этой теме.

Тряхнул головой, чтобы сосредоточиться на текущих проблемах и целях.

Ребята ждали на улице. Тавр не сидел, а расхаживал вдоль стены, придерживая лубок здоровой рукой. Сарн опустился на корточки у камня. Варис привалился к стене, дыша короткими кусками. Бренна вытянула больную ногу и положила ладони на колено.

— Ну что? — Тавр развернулся первым. — Он там, надеюсь, не сдох ещё раз?

— Живой. Спит. — хмыкнул я, видя, как сын дружины попытался спрятать за своими словами заботу и переживания.

Вышло так себе… Тавр выдохнул и помотал головой.

— Хватит переживать, — бросил Сарн.

Сын дружины тут же принялся объяснять всем, что он это знал с самого начала, что дураки живучие, что он ещё во дворе об этом говорил.

— Его оставят в лечебной? — тихо спросила Бренна.

— На эту ночь да, — ответил я. — Всё зависит от того, как будет он себя чувствовать завтра и когда объявят вторую часть экзамена.

Бренна кивнула и опустила голову.

— Что он тебе сказал? — вдруг спросил Сарн.

Все умолкли.

— Не моё рассказывать, — ответил я.

— Мы вообще-то тоже с ним живём и учимся, — тут же вскинулся Тавр. — В одной комнате обитаем.

Все ждали ответа.

— Варису советовал подумать обо всём, что он узнал об охоте. — хмыкнул я. — Тебе Бренна, он просил передать, чтобы ты не переживала. Сарну… что же он сказал тебе? — задумался я. — Кажется, что хватит пытаться доказывать.

— А мне? — уставился на меня сын дружины.

— Точно! — сделал вид, что вспомнил. — Что меньше говори и больше делай.

— Точно больной, — отвернулся Тавр.

Я перевёл тему и немного снял напряжение, которое всех сковало за последние несколько часов. Насколько это хорошо получилось, не берусь сказать. Я ещё учусь быть приятелем и другом.

— Ничего я не пытаюсь доказывать, — обиженно пробубнил Сарн.

— Что нам делать? — спросил Варис. — Что если его не допустят до второй части экзамена? Как мы тогда будем? Он лучше всех показал, кроме тебя навыки охоты.

— Я уже думаю над этим.

Тавр открыл рот, чтобы возразить, глянул на моё лицо и захлопнул. Внутри меня немного скребло. Непривычное ощущение, что я почему-то должен поделиться с ними тем, что знаю сам.

Но рассказать — значит предать Одра, так ещё и нарушить данное мной слово. Этого сделать я не мог.

Бренна ушла в свою комнату к Корням, а мы вернулись к себе уже ночью.

Тавр уснул раньше всех, повалившись поверх покрывала и не разувшись, и через десяток пульсаций захрапел так, что Сарн запустил в него сапогом. Варис укладывался долго, подтягивая под бок свёрнутую накидку, ища положение, в котором рёбра не тянут, и три раза принимался заново. Сарн возился со стянутыми пальцами, пробуя сжать кулак, и каждый раз останавливался на середине.

Лежанка Одра стояла пустая, застеленная, и на неё старались не глядеть.

Сон ко мне не шёл. В голове постоянно крутились мысли. Начиная от меток, что теперь на многих учениках, до того, что моя спит под сектантским глифом. Перед глазами снова и снова проходил мой поединок с Синарой. Отмечал, где и какие ошибки я допустил. Больше я себе такого позволить не мог, в следующий раз может не оказаться рядом Карна и Бранна. Да и вступились они за меня вовсе не потому, что я особенный. Просто после того случая Вельты решили избавиться от Бранна. Вот у него и был на них зуб, а Карн поддержал его, потому что увидел нарушение правил. Стечение обстоятельств, в котором мне повезло получить своё.

Перевернулся на другой бок и заставил себя взяться за то, что сейчас важно. Как пережить первые минуты в руинах?

Нас будет шестеро или пятеро. У Синары людей втрое больше, и все с

Уходить надо раньше, чем их группа сможет напасть. Будет это или нет я не знал, но лучше подготовиться. Считал варианты, пока они не поплыли, а потом я и вовсе провалился в сон.

Подняли нас рано и на этот раз был не Кайр, а какой-то другой старший ученик. Нам дали умыться и поесть. Только когда мы оказались в столовой, я понял, насколько проголодались. Ребята и я сметали уже вторую порцию. Стебли тоже были там и на нас они не обращали внимания, либо делали вид.

После старший ученик собрал нужных ему людей по именам и повёл в лечебную комнату. Оказывается, перед второй частью школа обязана привести прошедших в состояние, при котором они не сдохнут в первый же час.Хотя, судя по лицу этого старшего, обязана она была не нам, а собственным вложениям.

— Ну что за шалхи… — возмущался Тавр. — Почему сразу не сказать… Ученики, после первой части экзамена, мы вас подлатаем и только потом отправим на вторую.

— Чтобы ты губу свою не раскатывал, — улыбнулся Сарн.

— В реальной ситуации, тебе никто не скажет, когда тебя будут лечить. Выжил и добрался? Повезло. — добавил Варис.

Абсолютно с ним согласен. Пусть мне школа Равновесия местами и непонятна, но её действия порой полностью совпадают с тем, как должны на самом деле учить и готовить к настоящей жизни.

Белая палата с утра пахла горьким и травяным, и запах этот лип к горлу.

Сорра работала быстро и молча. Мне проверили кисть, продавили каждый сустав так, что перед глазами вспыхнуло белым, и наложили тонкую пластину, обмотав её поверх плотной лентой.

— Держать будет, а бить этим не думай, — обронила она. — Схватит через сутки или чуть позже… Я сама виновата, что вчера не осмотрела тебя.

— Ничего, — улыбнулся в ответ. — Вчера были ребята куда важнее меня.

Потом в меня влили состав, от которого рот свело до затылка, и дали пилюлю, тёмную и шершавую. Энергия неба потекла внутрь ровно, впервые за много дней без рывков, и источник взялся набираться.

И тут же дёрнулась метка.

Чужой холод поднялся со дна навстречу притоку, будто и он собрался кормиться, и по рёбрам протянуло стылым. Придавил его сокрытием. Метка улеглась, а вместе с ней просела и половина того, что успело набраться.

Тавру убрали лубок. Кость схватилась, и Сорра разрешила двигать рукой, а он тут же принялся проверять, отвёл локоть и попробовал сжать кулак с натяжением.

— Тяжёлый удар примешь один раз, — предупредила целительница. — Второй уже без кости.

Варису укрепили бок печатью, и он задышал глубже, впервые за сутки, а потом неудачно повернулся за своей накидкой и осел на скамью, шипя сквозь зубы.

— Смеяться не надо, — сказала ему Сорра. — Кашлять тоже.

— Постараюсь никого не смешить, — выдавил он.

Бренне тоже всё убрали с ноги и разминали колено долго, Мейна держала над ним ладони. После нога держала вес, только девушка всё равно припадала на неё при развороте.

Сарн сгибал пальцы и молчал. Со стороны выглядело нормально. Только когда он взялся за кружку с отваром, кисть у него не выдержала. Он поймал её второй рукой раньше, чем она успела упасть. Хват у него сделался слабее, и знали об этом пока двое: он и я.

Одра вывели последним, из дальнего угла, отгороженного полотнищем. Выглядел он значительно лучше, чем перед нашим с ним боем. Губы вернули цвет, как и лицо. Стоял сам, двигался тоже. Вон даже маску свою нацепил.

— Много техник ему нельзя, — сухо предупредила Сорра, глядя почему-то на меня. — Его источник ещё не полностью восстановился.

— Понял.

— Ты понял, а ему скажи сам.

Тавр подкатился к Одру первым.

— Ну что, ходить умеешь?

— Лучше тебя, — отозвался Одр, и голос у него был почти прежний, ленивый.

— Это мы ещё поглядим, — тут же стушевался Тавр. — Да я тебя уложу.

— Сорра расстроится. Она только закончила.

Бренна фыркнула в ладонь. Варис засмеялся и тут же согнулся, схватившись за бок, и от этого захохотал уже Сарн. Я позволил себе небольшую улыбку.

Кайр нашёл нас у выхода из лечебной.

— Что касается второй части экзамена, — бросил он с ходу. — Сбор завтра на рассвете, у восточного двора. Кто не пришёл, тот отказался. Разбирательств не будет.

Тавр открыл было рот.

— Перенос общей матрицей, разом. Срок пять суток. С каждого одно ядро зверя нужной ступени, доставленное к месту сбора своими ногами. Группы разрешены, состав ваш, деление добычи ваше. Оружие и снаряжение проверят перед матрицей. Припасы получите сегодня в хранилище, до заката. После начала никакой помощи со стороны, ни от школы, ни от семей, ни от дружин. Наблюдатели вмешиваются только по тем правилам, которые вам уже объявили.

— Да чтоб вас… меня. — не выдержал Тавр. — Знай мы об этом вчера…

Кайр повернул к нему голову.

— Много хочешь, мало получишь. Теперь вам известно когда. Готовьтесь.

Тавр захлопнул рот.

— Ещё вопросы?

— Одр пойдёт? — спросила Бренна.

— Целители допустили. Дальше его дело.

Кайр встал и оглядел нас, и я заметил какое-то странное удовлетворение на его лице.

— Не ожидал, что вы доберётесь до этой части экзамена, — хмыкнул он. — Осталось немного, постарайтесь ещё и дальше у вас появиться будущее.

— Можно к нам в комнату зайдёт Бренна? — спросил я. — Мы хотим подготовиться.

— Да, — махнул рукой Кайр. — До вечера, после её там не должно быть, старший проверит.

Он развернулся и ушёл. Мы стояли и переваривали услышанное. Последние слова старшего ученика были почти заботой, такого мы не получали… никогда.

— Завтра утром… — произнёс Варис. — Выходит у нас есть целый день.

— В комнату, — указал я направление. — Сначала обсудим план, потом отработка и припасы.

— Мы вообще только из лечебной вышли, — тут же возмутился Сарн. — Дай хоть дух перевести. Ждали, что нас прямо сейчас отправят.

— Всё выдохнули? — улыбнулся я. — Пора и

Освободил середину комнаты, сдвинув лежанки к стенам.

Уголь я нашёл рядом с кадкой, и я расчертил им по доскам пола. Карты Дальних Руин ни у кого не было, Тавр ни черта толком не помнил, поэтому рисовал не местность, а положение.

Кружок посередине. Матрица. Горсть камешков сбоку от него. Люди Синары. Шесть щепок, воткнутых в щель между досками. Мы. Ещё горсть камней и свёрнутая тряпка по краям. Проходы, стены, перепад высоты. Что там будет на самом деле, никто из нас не знал.

Ребята расселись вокруг. Тавр сразу опустился на пятки и подался вперёд, Варис устроился боком, Бренна села, вытянув ногу. Сарн привалился к стене чуть в стороне. Одр опустился последним и почти сразу его повело, так что он упёрся ладонью в пол.

— Первый вопрос, — начал я. — Что мы делаем сразу после переноса?

— Если они полезут, бьём первыми, — тут же выпалил Тавр.

— Нет.

— Почему нет⁈ Пока они разберутся, кто где, мы половину положим!

Разложил ему по порядку, загибая пальцы. Их больше нас втрое. У Синары артефакт, а мы не знаем ни что он делает, ни у неё ли он вообще. Многие из нас ещё не полностью здоровы, поэтому группа не выдержит длинного боя. Каждая вспышка техники это энергия, которой потом не хватит на зверя. Кровь и всплески силы в руинах собирают тварей быстрее, чем костёр собирает мошку. И самое главное… Даже если нам повезёт и мы как-то раскидаем людей Вельт, ядер у нас с этого не прибавится ни одного, а времени убавится.

— Победить Синару и через час сдохнуть от зверя, это не победа, — закончил я.

Тавр засопел.

— Значит, убегаем.

— Уходим. Хочешь называть бегством, называй. Главное, делай быстро.

— Да я…

— Тавр, — Варис поднял ладонь. — Он прав. Экзамен считают по ядрам, а не по чужим зубам.

Сарн хмыкнул от стены.

— Ещё и по живым головам. Мёртвый ядро не донесёт.

Тавр посидел, пожевал губу и махнул рукой.

— Ладно. Уходим.

— Первая задача, — я ткнул углём в кружок, — оторваться от общей кучи раньше, чем Синара отдаст команду. Только появились и сразу бежать. Разделяемся и каждый в свою сторону. Чтобы она думала какие группы ей собрать и кого за кем отправить.

— А если мы будем окружены ими? — уточнил Варис.

— Прорываемся, — выдохнул я. — Запомните главное… никто никому не помогает.

— Что? — тут же напрягся Тавр.

— То, что слышал. Если мы появились где-то с краю — бежим. Если в центре её группы… каждый сам за себя. Помощи не ждите, либо тогда мы увяжемся в бою, который нам только навредит.

— Значит, если кто-то не справится… — опустил взгляд Варис. — Мы его бросим?

— Да!

Очень неприятное правило охотника, но именно оно спасает группу. Если тварь бросилась на одного и понятно, что у него нет шансов. Бежать! Пытаться спасти — пострадает только больше людей. До того как мы встретим настоящих зверей идущих по пути возвышения, наша первая тварь — Синара и её люди.

Я не стал им говорить, что буду смотреть по ситуации и вмешаюсь, если это будет возможно. Они должны привыкнуть к мысли, что в этом этапе каждый отвечает за себя. Хотел бы я, чтобы было по-другому, но против группы, что превосходит нас минимум в два раза… это невозможно.

Молчание длилось долго, пока каждый переваривал мои слова. В моём плане была ещё одна проблема, которую никто не заметил — я. Если Синара и её люди бросятся на меня и я не смогу уйти… у ребят почти не будет шансов в руинах. Говорить им об этом не стал, чтобы они не пытались мне помочь.

— А потом? — спросила Бренна.

— Что потом?

— Как мы снова соберёмся, если каждый убежит в свою сторону?

Точного места назначить мы не могли. Ни один из нас не знал, куда выбросит матрица и что там будет.

— Перед переносом встанем рядом. Каждый запомнит, куда смотрит от середины нашей группы. После появления бежите в эту сторону. Если путь перекрыт, выбираете ближайший свободный проход.

Провёл углём шесть линий от кружка в разные стороны.

— Первые шестьдесят пульсаций только уходите. Не оборачиваетесь, не ждёте и не пытаетесь понять, кто побежал за остальными. Ваша задача — пропасть из глаз.

— А потом сидим и ждём тебя? — спросил Тавр.

— Только если за вами никто не идёт. А если да… ломаете прямой след, находите укрытие и оставляете знак там, где чужой его не заметит. Две короткие черты крестом, третья показывает, куда вы ушли. Ниже колена, под выступом или с обратной стороны камня. На открытой стене ничего не режете.

— И ты нас по этим царапинам найдёшь? — уточнил Сарн.

— По царапинам, следам и источникам. Я не побегу далеко. Начну огибать место переноса по внешнему кругу и собирать вас одного за другим.

— А если за мной погонятся? — спросил Варис.

— Тогда не прячешься и знаков не оставляешь. Уводишь их от остальных, пока не оторвёшься. После поворачиваешь в сторону меньшего солнца и начинаешь оставлять знаки.

— Сколько ждать на месте? — добавила Бренна.

— Пять минут. Если я не появился, сами начинаете двигаться в сторону меньшего солнца. Медленно, от укрытия к укрытию, оставляя знак на каждом повороте.

Тавр нахмурился.

— А если ты не придёшь вообще?

— Значит, либо за мной идут, либо я не смог уйти. Тогда собираетесь без меня.

Ему это не понравилось, да и остальным тоже, но возражать никто не стал.

— Правильно, — выдохнул Одр.

Разобравшись с тем, как разойтись и снова собраться, я перешёл к тому, ради чего и городил всё остальное.

— Мы не убегаем от Синары на другой конец руин.

Тавр нахмурился.

— Ты же только что…

— Уходим от матрицы, да, а дальше держимся рядом с её группой. Далеко, но рядом.

— Зачем⁈ — он аж подскочил. — Их же двадцать!

— Вот именно. — Взял горсть камешков и высыпал кучкой посреди пола. — Синара поведёт за собой почти всех Стеблей. Это её сила и это же её слабость.

— Какая ещё слабость, их двадцать!

Принялся перечислять, тыкая углём в доски. Двадцать человек шумят и не потому что дураки,

— Большая группа, — закончил я, — это ходячая приманка. Громкая и жирная.

Тишина продержалась пульсаций пять.

— Шалх, — выдохнул Сарн. — Ты хочешь, чтобы они выманивали зверей на себя, а мы глядели.

— Именно.

Варис поднял голову, и глаза у него сделались совершенно ясными.

— Теперь я понял твою задумку, мы просто следим? — уточнил он

— Всё верно. Между нами всегда что-то будет: стена, проход, перепад высоты или расстояние, которое они или тварь не перекроет одним рывком. В прямую видимость не входим.

— А зачем нам на них смотреть? — спросила Бренна, подняв руку, как на уроке Севры, и тут же смутилась. — Пусть привлекают тварей, пусть они их убивают. Чем дальше мы от них, тем больше шансов, что не попадём сами.

— Затем… — выдохнул и оглядел всех. — Так я увижу, как эта тварь или твари выглядят. Оценю как быстро двигаются. Что она имеет из защиты. Есть ли у неё умения и какие, что заставляет это умение применить. Куда она уходит, когда ей надоело, где может лежать её логово. Много всего, что я потом смогу использовать для нашей охоты.

— Понял, — дёрнулся Сарн. — Ты хочешь использовать их как наживку, чтобы пока они будут сражаться со зверьми изучить их повадки.

— Да… — сдержал улыбку Тавр. — А я думал, что ты не настолько тупой.

— Знаешь что? — сжал губы Сарн.

— Что? — повернулся сын дружины. — Ещё что-то не понял? Может второй или третий раз объяснить?

— Ничего. Я даже не собираюсь отвечать на твои глупости. Раз такой опытный и знающий, чего тогда Рейланд всё объясняет?

— Мы им не помогаем? — уточнил Варис.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. И ядро у них из-под носа не тянем, если ради этого надо лезть в драку. Наша добыча в первые дни — не ядра, а знание.

— Если мы сутки только наблюдаем, у нас останется четыре дня на шесть ядер, — произнёс Варис. — Как мы тогда успеем?

Хороший вопрос, и я его ждал.

— Поэтому к закату первого дня у нас должны быть три вещи. След зверя. Хотя бы одна его способность и место, куда он отступает. Если к закату ничего не выяснили, перестаём за ними ходить и охотимся сами.

— А если выяснили только половину? — не унимался Варис.

— Тогда буду решать по месту. Второй день на разглядывание тратим, только если оно принесёт что-то, чего иначе не получить.

Сарн хмыкнул от стены.

— А если они сдохнут все разом, и теперь уже сытый и довольный зверь пойдёт нас искать?

— Если случиться такое чудо… — улыбнулся я. — Считайте, что мы сдали свой экзамен.

Все уставились на меня.

— После хорошей кормёжки, тварь прячется. Она получит возвышающихся и значит попытается перейти на следующую ступень или ранг. Забираются туда, где их никто не тронет и ждёт. Вот тогда мы и нападём, но я бы не рассчитывал на такую удачу.

В голове всплыло то, что когда-то уже произошло в нашей деревне. Тогда я не придал этому значения, а сейчас понял. Тот скалих, что сожрал отца Айны и его группу… он же потом залез в тот пролом и сидел там. Благодаря силе группы Силара, взял стадию. Вот только после этого он попытался покушать ещё и бродил около нашей деревни. Даже если такое случиться, времени у нас много не будет.

Бренна перевела разговор на следующую часть подготовки, которую я пока оставлял в стороне.

— Мы там будет пять дней, как же тогда вода, укрытие, еда?

— Сначала убедимся, что за нами никто не идёт. Потом вода и еда и укрытие выбираем не возле неё.

— Почему? — удивился Варис. — Удобно же.

— Потому что к воде приходят звери… а ещё там могут оказаться другие ученики, что тоже захотят попить. Ещё у воды земля мокрая и держит след, а мы не хотим оставлять свой отпечаток там, где его прочтёт любой.

— То есть набрали и ушли, — подытожил Варис.

— Набрали и поднялись выше или ушли в сторону.

— Выходит, мы ещё и отдельно будем охотиться, чтобы покушать? — Тавр, конечно, добрался и до этого.

— Много времени на это не тратим. Ищем мелочь, силки, а если повезёт, мясо со зверя.

— Так они же там здоровые! — обрадовался он.

— Здоровые, — согласился я. — Вот только есть одна проблема. У зверей возвышения мясо бывает ядовитым. Рисковать и проверять на ком-то из вас, я не хочу, потому на это не рассчитываем. Разделка разнесёт запах на половину руин. У туши долго стоять нельзя. И тварь, которую мы убьём, может оказаться чьей-то добычей, за которой уже охотились до нас. И вообще, хватит о еде! Я вот три месяца в деревне жил на одной… — остановился.

— Что ты там? — тут же заинтересовался Тавр.

— Ничего, это сейчас не важно. За пять дней не умрёте от голода. Вода и укрытие — вот что важно.

Сам не заметил как начал рассказывать о себе. Вырвалось.

— Ночёвка, — перевёл тему. — Никто не спит одновременно. Смены короткие. Одр один не дежурит… никогда.

— Почему это? — тут же отозвался он.

— Потому что если ты уснёшь на дежурстве, мы этого даже не заметим.

Тавр заржал, а Одр только повёл плечом.

— Огня не жжём, если местность не прячет свет и дым. Мясо готовим там, откуда дым не потянет на нашу стоянку. И после любой серьёзной драки лагерь бросаем и уходим, даже если только устроились.

К самому бою со зверем перешли, когда солнца уже перевалили за середину. Я уселся на пол и оглядел их лица.

— Первое, что вам надо выкинуть из головы. Ступень зверя ничего не говорит о том, как с ним драться.

— Как это? — не понял Тавр. — Девятая же сильнее восьмой?

— Да ты брешешь! — тут же возмутился дитя дружины. — Чтобы Зерно и завалило зверя на Ростке… сказки.

— Хорошо, пусть так. — не стал спорить и продолжил. — В первая встреча со зверем, мы никогда не пытаемся его убить.

— А что тогда? — Тавр развёл руками. — Сказать ему привет и всё? Бежать и молиться небесам, чтобы пронесло? А если в следующий раз он нам не попадётся? Дружина так не охотиться…

— Ух… — выдохнул я, чтобы не сорваться и не сказать всё, что я думаю. — Мы подходим только для того, чтобы он показал себя, а не мы. Оцениваем, как быстро он двигается, что он делает первым, охраняет он землю или охотится, преследует он убегающего или отпускает. И уходим целыми.

— То есть подойти, разозлить и убежать?

— Если коротко, да. Только злить его будешь ты, а дорогу назад выберу я.

Тавр открыл рот и закрыл, сообразив, что сам напросился.

— Времени мало, поэтому я буду немного торопиться. Теперь поговорим об их по повадках.

Загибал пальцы, пока они слушали. Варис даже отчего-то принялся царапать по доске ногтем, будто записывал.

— Если он летает, на открытом месте не связываемся вообще. Сначала находим, куда спрятаться. Потом придумываем, чем заставить его снизиться. И до этого мы не тратим ни одной атаки, потому что злой зверь нам не нужен.

— Клюв у остроклюва крепкий как металл, — вставил я, вспомнив щели между плитами и треснувшее древко. — А сустав крыла мягкий. У всякой защиты есть место, где её нет.

— А если он почти весь в броне? — спросила Бренна.

— Тогда в шкуру не бьём вовсе. Суставы. Глаза. Пасть. Туда, где мы его уже разодрали. И та пульсация, когда он раскрывает свою технику, потому что в этот момент у него всегда что-то открыто.

— А если быстрый?

— Не растягиваемся и не гонимся. Быстрого догнать нельзя, его можно только встретить. Один вызывает рывок, остальные бьют не туда, где он был, а туда, где он окажется.

Помолчал.

— А если он преминет умение, к которому мы будем не готовы… первым может погибнуть любой из нас.

Тишина сделалась плотной. Бренна перестала гладить колено.

— Поэтому никто не вкладывает всё в первый удар, — договорил я. — Если тварь его переживёт и ответит тем, чего мы не знаем, с пустыми источниками мы уже ничего не сможем. Ни драться, ни бежать.

— А если их будет несколько? — тихо спросил Варис.

— Двое, отходим. Трое, бежим сразу, не глядя.

— Даже если ядро почти наше?

— Даже если ядро уже у меня в кулаке.

Тавр набрал воздуха.

— Нас будет почти тридцать или больше человек, — напомнил он. — Значит столько же будет и тварей. На такую охоту бы даже мой отец не пошёл.

— Будет, чем ему похвастаться, — улыбнулся я. — Да и перед братом покрасоваться.

— Иди ты… — опустил взгляд сын дружины.

— Так когда всё-таки мы нападаем на тварь? — спросил Сарн.

Перечислил все условия, и их набралось шесть. Зверь один. Хотя бы часть его способностей нам известна. У нас есть дорога назад. Людей Синары поблизости нет. Местность работает на нас, а не на него. И источники восстановлены достаточно, чтобы после боя мы могли ещё и уйти.

— Все шесть? — уточнил Варис.

— Все шесть.

— А после? — Бренна подняла голову.

— После один следит вокруг. Двое режут и достают ядро. Остальные глядят, не идёт ли к нам гость на запах. Потом уходим в сторону, меняем направление и только потом устраиваемся на новой стоянке.

— Ядра куда будем скрадывать? — задал крайне правильный вопрос Варис.

— Каждый берёт по одному, не кладём в одно место. Одна потерянная сумка не должна стоить нам всего экзамена.

Тавр немедленно оживился.

— Первое, конечно, мне.

— Конечно, — согласился Сарн. — Если отдать тебе последним, придётся пять дней слушать твоё нытьё.

— Порядок сейчас не назначаем, — оборвал я. — Первое ядро получит тот, кто больше всех выложится. Или тот, кто слабее и ранен, чтобы у него уже был результат.

Никто не возразил.

— Одр?

Он поднял голову.

— Первый бой не твой.

— С чего вдруг?

— С того, что почти умер. Снова. И ты слышал Сорру. — Провернулся я к парню.

— Но живой же… пока, — отозвался Одр, и Тавр хрюкнул.

— Вот именно что пока. Первый день восстанавливаешься и смотришь, — отрезал я.

С остальными было ненамного проще. Сейчас я мог только прикинуть, кто и где окажется полезнее.

— Окончательно распределять места бессмысленно, — продолжил я. — Мы не знаем ни зверя, ни руин, ни того, кто из нас завтра сможет нормально двигаться. После первой погони половину этой расстановки, возможно, придётся выбросить.

— Тогда зачем мы её вообще обсуждаем? — спросил Тавр.

— Чтобы в первые пульсации не превратиться в шестерых шалхов, каждый из которых делает что-то своё.

С этим даже он спорить не стал.

— Пока действуем так. Решения, разведка и направление отхода на мне. Варис следит за чужими техниками и считает расход.

— То есть я просто смотрю? — нахмурился он.

— Ты голова. Смотреть и понимать иногда важнее, чем махать руками. Когда бок позволит, пойдёшь со мной. Бренна следит за землёй, боковыми проходами и тем, что остаётся за нами. Если колено снова начнёт подводить, остаётся в середине и никуда одна не лезет. Тавр идёт первым при отходе и ищет свободную дорогу. Не принимает удары и не строит из себя стену. Сорра сказала про второй тяжёлый удар, и я не собирался проверять, шутила она или нет.

— То есть мне опять убегать? — недовольно спросил он.

— Тебе прокладывать дорогу. Здоровым плечом можешь сбить человека или оттолкнуть. Повреждённую руку под технику не подставляешь.

Тавр подумал и всё-таки кивнул.

— Сарн закрывает то, что мы не заметили, и держится ближе к Одру.

— То

— У тебя большой опыт.

Тавр заржал так, что Варис снова схватился за бок.

— Одр в первый бой не лезет, — продолжил я, когда они успокоились. — Технику применяет только тогда, когда без неё увязнет вся группа или закроется единственная дорога назад.

— Уже начал, — протянул Одр.

— Вот и начинай молча.

— А после первого дня? — спросила Бренна.

— Смотрим, кто что способен делать на самом деле, и собираем всё заново. Может оказаться, что Тавр не может идти первым, Варис не может двигаться со мной, а я вообще ничего не вижу в тех руинах. Сейчас это не расстановка на пять дней. Это хоть какая-то схема на первые часы.

Во двор вышли, когда тени легли длинными полосами.

Притащил мешок камней и высыпал их несколькими кучами вокруг середины. Люди Синары. Скамью придвинул поперёк одного прохода, ещё две развернул под углом, изображая стены. Обломками досок обозначил завалы. Двор был слишком маленьким, поэтому пришлось договориться: пять шагов здесь считаем за двадцать пульсаций бега в руинах.

Уголь разломил на пять кусков и раздал ребятам.

— Отрабатываем не бой. Появление, разбегание и сбор. Каждый выходит через свой проход. Если проход закрыт, не толкаетесь и не ждёте, а берёте следующий. Добрались до укрытия — оставили знак и спрятались. Я ухожу одновременно с вами, ломаю свой след, а потом выхожу на внешний круг и начинаю вас собирать.

— А кто будет изображать погоню? — спросил Сарн.

— Я.

— Ты же нас собираешь.

— Поэтому первый раз погони не будет. Сначала научитесь хотя бы не мешать друг другу.

Первая попытка вышла позорной. Тавр по привычке развернулся к камням, потому что условного противника он всегда встречал лицом. Варис и Бренна одновременно сунулись в один проход и столкнулись плечами. Сарн задел Одра локтем в повреждённый бок, тот побелел и присел. Я застрял за ними всеми и вышел из середины последним, хотя именно этого допускать не собирался.

Когда они добрались до укрытий, сделалось только хуже. Тавр вообще забыл оставить знак. Варис нарисовал его на уровне груди, чтобы заметил даже слепой. Стрелка Бренны показывала не туда, куда она ушла, а прямо на место, где она спряталась. Сарн оставил только крест, забыв указать направление, и потом долго доказывал, что я сам должен был понять, куда он ушёл.

— В таком виде Синаре даже бегать за нами не придётся, — оглядел я двор. — Мы сами потеряем друг друга.

— Ты ничего не говорил про высоту знака, — тут же заявил Варис.

— Говорил.

— Значит, недостаточно убедительно.

— Ещё раз.

Во второй попытке я уже перекрыл два прохода после того, как они начали двигаться. В третьей пошёл за Тавром, и тот так увлёкся соревнованием со мной, что выбежал к противоположной стене и только там вспомнил: его задача не оказаться быстрее меня, а пропасть из глаз.

Потом поменял проходы, переставил скамьи и заставил их начинать из разных положений. Иногда гнался за одним. Иногда просто стоял в середине и выкрикивал команды от лица Синары, пока они пытались понять, кто за кем двинулся.

Пришлось повторить всё ещё двенадцать раз. К концу они хотя бы перестали сталкиваться. Каждый уходил через свой проход, ломал прямую дорогу, оставлял знак и исчезал за укрытием. Я проходил по внешнему кругу и находил их одного за другим, не услышав ни голоса.

На пустом дворе, где вместо людей Синары лежали камни, всё выходило слишком просто. В руинах к этому добавятся чужие техники, настоящая погоня и местность, которой мы не знаем. Но теперь каждый хотя бы понимал, что должен сделать в первую очередь.

Когда мы закончили, то все поняли о своём состоянии намного больше. Варис сел прямо на землю, обхватив бок и дыша через раз. Бренна опустилась рядом, вытянув ногу и растирая колено ладонями. Тавр разминал руку, морщась и делая вид, что ничего страшного. Сарн ругался на пальцы, которые опять не сложились. Одр стоял, придерживая ладонью повреждённый бок, но цвета в нём было не больше, чем в золе.

В хранилище нас пустили за час до заката.

Нам выдали немного: сухие лепёшки, чуток вяленого мяса и фляги под воду. Я развернул и проверил, что там было: тряпки для перевязки, мазь, огниво, верёвка, запасные ремни.

Ребята вытянули лица, будто вообще ничего не получили, а я был очень доволен. Дали бы мне такой набор, когда я только выходил на охоту.

— Оружие получите завтра, — бросил старший ученик, который занимался раздачей. — Что вам достанется… неизвестно, но мой совет — берите всё.

Кивнул. Всё подряд мы на себе не утащим, но и одними мечами не обойдёмся. Возьмём копья, луки, мечи и ножи, а запасное только, если оно не будет мешать бегу.

Из хранилища отправились в столовую. Мешки поставили под лавку, так чтобы постоянно видеть их ногами. Ели молча и много. После лечения и тренировки внутри снова сделалось пусто.

Я всё ломал голову, как Синара пронесёт артефакт. Проверка перед отправкой должна его выявить. Хотя если это действительно редкая и мощная вещь, может и не обнаружит. Был ещё один вариант, который нравился мне ещё меньше. Помимо старшего ученика, которого купили или запугали Вельты, могли найтись и другие. Кто-то мог заранее отнести артефакт туда, где мы появимся. Тогда при Синаре ничего не найдут, сколько её ни проверяй.

Поднимать эту тему за столом не стал. Ребята и без того пытались удержать в голове слишком многое.

После еды Бренна забрала свой мешок и ушла к себе. Мы вернулись в комнату. Проверили припасы ещё раз и разложили всё так, чтобы нужное можно было достать одной рукой, не копаясь на дне.

— Я вот думаю, — заявил вдруг Тавр. — Приду к отцу в накидке Корня. И ничего ему не скажу. Просто зайду и сяду. Пусть сам спросит. А потом я с него спрошу за мать.

— У тебя и дельные мысли? — повернулся Сарн и уставился на него. — Взрослеешь? А может, вообще умнеешь… Чудеса. Рейланд, ты хорошо на него влияешь.

— Да иди ты, — махнул сын дружины. — Просто завидуешь.

Ребята обсуждали свою жизнь после экзамена. Я не стал их останавливать, понимал, что волнуются и переживают. Задумался и сам, а что дальше? Точно основной курс. Нужно освоить больше

Синара, Скалец, Сейна… Они ответят. Есть ещё кое-кто, о ком я думал в последнее время. Эльвар. Она знает о Небе не меньше меня, может быть что-то ещё расскажет? Хоть я и не знал, где искать теперь своих родителей, сдаваться я не собирался. Мне нужны ответы.

В дверь со стороны двора постучали. Все замерли и уставились на меня.

— Это снова твои девушки? — улыбнулся Тавр. — Теперь с другой стороны заходят? Кто же это может быть… Синара, что пришла предложить что-то новое, после своего позора или Нейра?

Я покачал головой.

— Я проверю, — поднял Варис.

Он подошёл к двери и открыл её. Стоял и молчал. Я услышал мужской голос, знакомый. Варис что-то ответил и закрыл. Подошёл ко мне и наклонился:

— Там… э-э-э… Керс. Говорит, что хочет тебя видеть.

Поднял брови.

— Один?

— Ага, — кивнул Варис. — Я посмотрел, но с ним никого.

— Кто там? — улыбнулся Тавр. — Девушки? Я прав?

Направился к выходу, когда оказался во дворе, тут же сосредоточился на своих ощущениях. Источников рядом я не почувствовал. Значит он и правда один, вот только зачем пришёл? До этого Синара посылала Лиару, а теперь он?

— Что тебе нужно? — спросил я.

Керс выглядел как-то странно. Смотрел под ноги и морщился.

— Я хочу к тебе, — ответил он.

— Чего? — удивился.

— Я хочу к тебе в группу, под твоё начало, Рейланд. — промямлил он, смотря в другую сторону.

Глава 14

Первую пульсацию просто разглядывал его и не был уверен, что расслышал.

Керс переминался с ноги на ногу, будто под ним жгло камень. Смотрел он в сторону, на кадку с водой, куда угодно, но только не на меня. Левую кисть он держал ближе к животу и время от времени сгибал пальцы, проверяя.

Оглядел двор ещё раз. Ни одного источника поблизости. Слишком тихо для ловушки, и ровно настолько тихо, чтобы ей быть.

— Повтори.

— Я хочу пройти вторую часть экзамена с вами.

— Это я услышал. Но не понял, с чего ты вдруг решил, что я тебя возьму.

— Не решил, — он наконец поднял на меня глаза. — Поэтому и пришёл спросить.

Интересно. Если это ловушка, то наживка у неё не вкусная. Керс не заискивал и не улыбался, лишь мялся оттого, что вынужден о чём-то просить такого, как я. И мне на такое купиться? Неужто Вельт решила, что я поверю?

— Синара тебя прислала? — спросил я в лоб.

— На твоём месте я бы спросил то же самое, — обронил он. — И понимаю твоё сомнение и предосторожность. Но меня никто не посылал, я сам решил.

— И в чём же, интересно, я тебе помогу?

— Ядро добыть и живым вернуться, — попытался он улыбнуться, но у него не вышло.

— У Синары двадцать человек. С ней вернуться проще. — озвучивал факты и смотрел, что он придумает ещё.

— Так я думал вчера утром.

— А сегодня?

Керс помолчал, будто подбирал слова, но я знал, что это не так. То, как он первый раз зацепил Вариса и потом ещё пытался. Он один из тех, кто достаточно умён и хитёр. Речь у него была заготовлена заранее, и он старался выдать её так, будто она рождается прямо сейчас.

— Я ошибся, — ответил он.

Ждал продолжения.

— До экзамена выбор был простой, — он повёл здоровым плечом. — За Вельт семья, пилюли, техники и почти весь класс Стеблей, которые сделают то, что она скажет. За тобой пятеро тех, кого бы я даже не посмотрел. Тут и думать было не о чем.

— А теперь?

— Теперь я видел, что произошло.

Он принялся перечислять, и в голосе у него не прибавилось ни тепла, ни восхищения.

Варис, которого он сам когда-то придушил его же воротом, уложил его лицом в пыль и сломал руку, не сбившись при этом с дыхания. Тавр перестал переть напролом и выиграл у Вейда на голове, а не на злости. Бренна и Сарн взяли своих. Одр, которого весь класс держал за придурковатого, оказался обернулся тем, кому я проиграл. Все шестеро дошли до второй части, и ни один не вылетел.

— А потом ты дрался с Синарой, — закончил Керс. — Она подготовилась. Показала стиль своей семьи для всех нас. Скормила нам пилюль Основ. Купила судью и украла время. И всё равно вышла оттуда на чужих руках.

На его лице я увидел понимание, если это было оно.

— Она получила всё заранее и проиграла. Ты не получил ничего и вытащил с собой пятерых. Я поглядел на итог и понял, что выбрал не ту сторону.

Внутри у меня ничего не поднялось. Он говорил ровно то, что мне было бы приятно услышать, а значит, готовил это по дороге сюда. Многие бы на такую похвалу купились. Вот только во мне не было того, что носила в себе Вельт и Эльвар. Я сделал то, что сделал и не для того, чтобы другие это заметили.

Если предположить, что его слова… правда. То Керс просто решил поменять сторону, пока это ещё можно. И не знай бы я городских, не поверил бы, но для многих путь возвышения именно такой.

— Значит, ты всегда идёшь туда, где больше шансов? — уточнил я.

— Да, — кивнул Керс без всякой заминки. — Вчера это была Синара. Сегодня ты.

— А если завтра она снова окажется сильнее? — хмыкнул я.

— Тогда я пойму, что ошибся второй раз, — он даже не отвёл взгляд. — Только экзамен к тому времени уже закончится. Мне нужно пережить пять суток и принести ядро. Тебе нужно то же самое.

Вот теперь я понял, с чем он пришёл. Он не просился в друзья, не набивался в товарищи и не собирался клясться мне в верности до самой Сердцевины. Он предлагал сделку на пять дней и честно называл её срок. Такое я понимал куда лучше, чем внезапное озарение.

— Ты или твоя семья служит Вельтам?

— Нет.

— Должна им?

— Нет.

— Клятву Синаре приносил?

— Нет.

Он отвечал коротко и не спешил, будто ждал каждый следующий вопрос заранее.

— Моя семья Вельтам не принадлежит, — добавил

Продолжал следить за окружением. Слушал его источник и чувствовал как пульсирует сектантская метка. Раз он ведёт себя как торговец, то поговорим с ним на его языке.

— Что ты умеешь? — спросил я. — Кроме как говорить противнику гадости и ждать, пока он собьётся.

— Это тоже умение.

— С удовольствием посмотрю как ты его применишь против зверя.

Он коротко усмехнулся и его челюсть напряглась.

— Копьё держу неплохо, с луком обращаюсь хуже. В руинах не был ни разу.

— Понятно, — кивнул. — Вот только после нашего с тобой общения у меня почему-то не возникло желания даже допустить для тебя такую возможность. И не потому, что я гордый, просто пока не услышал зачем мне это.

И тут он выложил свой козырь:

— Я знаю, что Синара собирается делать сразу после переноса.

Внутри у меня коротко потянуло холодом от лопаток к пояснице.

— Говори.

— Нет.

Я повернулся к нему всем корпусом.

— Сначала решите, берёте меня или нет, — Керс не отступил ни на шаг. — Я не отдам единственное, с чем пришёл, чтобы через мгновение ты закрыл передо мной дверь и пошёл пересказывать это своим.

Пальцы у меня сжались сами. Хотелось встряхнуть его и вытрясти всё разом, потому что времени до рассвета оставалось всего ничего, а он торговался.

Только на его месте я поступил бы точно так же.

— Жди здесь, — обронил я и двинулся к двери.

Створка закрылась, и все четверо развернулись ко мне разом.

— Ну? — Тавр не выдержал первым. — Чего этому шалху понадобилось?

— Он хочет идти с нами, — ответил я.

Тавр моргнул. Потом переспросил, действительно ли он правильно услышал. Потом его прорвало. Керс душил Вариса его же воротом. Керс лез в каждую драку, которую затевали люди Синары. Керс ночью выведает у нас всё, что мы весь день чертили углём по полу, а утром отнесёт это своей госпоже. А в руинах, где нет ни судей, ни учителей, он ударит в спину, и никто даже не узнает.

Я дал выговориться, потому что и сам думал примерно также. Решать за всех я не хотел, хотя, наверное, мог бы.

— Отлично придумал, — заключил дитя дружины, размахивая рукой. — Давай ещё Синару позовём. Семеро лучше шестерых, а восьмеро вообще прекрасно.

— Он пришёл потому, что решил, будто мы сильнее. Если в руинах решит иначе, снова поменяет сторону, — озвучил Сарн свои мысли.

Одр не участвовал. Лежал на своей лежанке, подложив под бок свёрнутое покрывало, и глядел в потолок. После лечебной он говорил вдвое меньше обычного, а после того, как оттуда вышел Ровэн, и вовсе почти умолк. С ребятами он ещё держал маску, а вот разговоры вроде этого пропускал мимо.

— Он не настолько глуп, чтобы прийти сюда без предложения, — уронил он в потолок и отвернулся к стенке.

Все ждали, что скажет Варис. Он молчал дольше всех. Сидел, привалившись к стене, пока пальцы сами ушли к вороту, где у него остался шрам от Нижнего Клина.

— Подождите, — протянул он. — Я думаю, в этом может быть польза.

Тавр развернулся к нему:

— Может, нашего умника сегодня ударили головой? — спросил он у всех и потом уже задал вопрос Варису. — Ты забыл, что он с тобой сделал?

— Нет, — тот поднял на него глаза. — Поэтому я и не предлагаю ему верить. Но он знает людей Синары и то, как они думают. Мы весь день строили планы против группы, о которой знаем только то, что их двадцать. Он может это исправить.

— Он соврёт!

— Не соврёт, если принесёт клятву на источнике.

В комнате сделалось тихо.

— Клятва не заставляет человека быть верным, — Сарн распрямился и сел ровнее. — Она заставляет соблюдать ровно то, что он произнёс. Слово в слово. Скажем неправильно, он найдёт дыру и пролезет в неё, даже не вспотев.

Он говорил это, глядя в пол. Кому, как не ему, знать о ней.

— Значит, формулировать будешь ты, — предложил я. — А мы добавим.

Сарн поднял голову.

— Я?..

— Любому понятно, что семеро всё равно лучше шестерых, — хмыкнул Тавр.

— Ещё это значит, что мы будем сражаться на одного зверя больше, — добавил я.

— Точно! — тут же закивал дитя дружины.

В руинах Керс не был ни разу, если ему верить. След не прочтёт, ветер не угадает, к зверю подойдёт с наветренной стороны. Ещё один бой с тварью восьмой-девятой ступени Ростка. Новый риск потерять человека. Я пока не увижу руины и тварей, вообще не уверен на все сто, что у нас выйдет. Стоял и вертел это так и эдак, и постепенно перестал глядеть на Керса как на седьмой меч.

Потому что важнее было другое. Пока Синара не знает о его переходе, он не рядом с нами. Он рядом с ней. Внутри у меня подобралось. Когда мы появимся в руинах, он будет не среди нас, а посреди её людей.

— Я думаю, что нам лучше отказаться, — покачал головой Сарн.

— Поддерживаю его, — зачем-то поднял руку Тавр.

— Как решите, — подал голос Одр.

— Мы не услышали, что ты думаешь, Рейланд. — посмотрел на меня Варис.

— Насколько он будет полезен в охоте… я не знаю, — пожал плечами. — Риск с ним вырастает. Но есть кое-что, что нам может помочь, если мы согласимся. Нам нужен человек среди них.

— А если знает и сама его прислала? — Сарн не отступал.

— Поэтому и будет клятва на источнике, — кивнул Варис. — Мы узнаем правду и запретим ему что-либо, кому-либо о нас рассказывать.

Тавр переводил взгляд с одного на другого и наконец не выдержал:

— Да объясните вы толком!

— Он останется с людьми Синары, — продолжил я. — И после переноса поможет. В нашем плане многое завесило от момента, что произойдет, когда мы окажемся в руинах. И если Керс поможет сбить людей Синары, он выиграет нам время. Как минимум из-за этого я бы согласился. Самое важное — нам уйти и не

Тавр посидел, пошевелил губами и вдруг оскалился.

— А знаешь… это красиво. Я бы с удовольствием остался и посмотрел на рожу Синары, когда она поймёт, что её человек предал её и помешал. Ух… вот это будет зрелище.

— Знаю, — кивнул.

— Тогда, мне нравится. Я согласен.

— Если клятва будет без дыр, — произнёс Сарн. — И планов дальше первого сбора ему не говорить… тогда я согласен.

Вышли во двор вчетвером. Одра я оставил лежать, и он не спорил, а это само по себе говорило о том, как он себя чувствует.

Керс ждал там же. Когда из-за моего плеча появился Варис, Керс на пульсацию подобрался всем телом.

— До конца экзамена мы берём тебя в группу, — сказал я. — Если принесёшь клятву.

— Какую?

Варис заговорил первым, и Сарн его тут же оборвал.

— Не так. «Ничего о нас не расскажу» это дыра шириной в ворота. Что такое «о нас»? Он промолчит про завтрак и выложит все проходы. Перечисляй.

Формулировали втроём, и на это ушло больше времени, чем на весь спор до того. Сарн вымарывал слово за словом, заставлял повторять, спрашивал, что именно значит каждое, и трижды сказал «переделывай». Керс слушал и один раз хмыкнул:

— Уже попадался?

— Лучше бы тебе следить за своими словами… — обронил Сарн, не поднимая глаз.

Керс замолчал.

Оружия у нас ещё не было, его должны были выдать только утром. Поэтому Керс достал из своего мешка иглу, обычную, для кожи, и проколол подушечку большого пальца.

Кровь выступила чёрной в лунном свете.

Он прижал палец к груди, над самым Ростком.

— Клянусь своим источником, что пришёл к Рейланду по собственной воле. Ни Синара Вельт, ни её семья, ни кто-либо из её людей не приказывали мне войти в группу Рейланда и не заключали со мной соглашения против неё. До окончания экзамена я не передам им планы, знаки, пути и намерения группы Рейланда и не стану намеренно действовать этой группе во вред. Всё, что я сейчас расскажу о подготовке Синары, будет правдой в той мере, в какой я сам её знаю. Если солгу в этом или нарушу сказанное, пусть мой источник треснет от собственной лжи.

Кровь на его груди нагрелась, я почувствовал это со своего места как тепло от углей. Над ней проступил знак. Линии раскрылись, охватили Росток Керса кольцом, продержались пульсации три и втянулись внутрь.

И вот в этот самый миг у меня шевельнулась сектантская метка. Короткий холодок под сокрытием, будто спящая тварь во сне повела ухом на чужой шорох. Она откликнулась не на клятву даже, а на кровь или на чужой источник, я не разобрал.

Придавил её глубже и загнал наблюдение к остальным, туда, где у меня уже скопилось слишком много такого, что я не понимал. Даже придавленная сектантским глифом, метка порой дёргается, поэтому вешать на каждое её движение особый смысл я не собирался.

— Теперь вы меня возьмёте? — спросил Керс. — Поможете на экзамене с ядрами и возвращением к месту сбора?

— Да, — кивнул я. — Я тебе это обещаю, если ты будешь выполнять все мои указания. И ещё кое-что. Врать тебе не буду, гарантировать, что ты выживешь я не могу.

— Понимаю… — выдохнул он.

— Теперь рассказывай.

Керс обтёр палец о край накидки.

— Синара нападёт сразу после переноса.

Никто из нас не дрогнул. Это мы предполагали ещё утром.

— Дальше.

И вот дальше он выложил то, чего мы не предполагали.

Семья передала ей восстановительные пилюли. Их приняли вечером, все до одного, и он в том числе.

— К рассвету наши источники будут почти полными, — сказал Керс. — Боль уйдёт, и многие повреждения затянутся куда быстрее.

Не удивлён. Вот она ещё одна разница между нами и Вельт. Снова у неё есть нужное преимущество в правильное время. Мне пришлось заложить в наш план и действия минимум день отдыха и восстановления, а им он даже не потребуется.

— Что ещё? — хмыкнул я.

— Она не бросит всех на тебя. Синара убеждена, что все остальные просто не справятся. Только ты выполз из Руин и не мог даже мечом пользоваться, потому что привык к копью.

— Отрыжка Шалка! — выругался Тавр. — Нас даже не считают. А ведь я сын отца и охотник.

— Мечтающий попасть в стражу и сбежавший из дома, — добавил Керс.

— Пасть закрой! — сжал кулаки Тавр. — Никуда я пока не пойду, пока не разберусь.

— Правильный план, — зевнул Варис. — Если тебя не станет, мы не жильцы. Может быть, небо сжалиться и мы не умрём, но победить зверя на пути возвышения… точно не сможем. Да и если вернёмся, то точно не все.

— После меня она собиралась остановиться? — уточнил я.

— Нет, — помотал головой Керс. — Как только мы тебя сломаем, мы не должны тебя убивать. Ты останешься лежать в крови там и ждать своей участи от зверя. Тебя сожрут, как и полагается деревенскому.

— А мы? — повысил голос Тавр.

— Потом уже вы… — пожал плечами Керс. — Вы все будете кормом. Такой план у Вельт. Использовать вас как наживку, чтобы выманить зверей.

— Она… — Тавр несколько пульсаций искал подходящее ругательство. — Шмыжий помёт.

Определённая польза от договора с Керсом уже была. Теперь я точно знал, что задумала Синара, и мог подготовиться.

— Что-то тебе ещё известно? — повернулся к нему Варис.

— После матрицы человека мутит, — начал перечислять Керс. — Первые несколько десятков секунд плывёт перед глазами. Ноги чужие. К горлу поднимается. Источник сбивается с ритма и не сразу возвращается. У кого-то слабость держится до минуты.

— Поэтому она раздала цели заранее, — понял Варис.

— Именно. Чтобы никто не думал. Открыл глаза и пошёл к своему.

Мы весь день учились разбегаться, столько раз прогнали это на дворе. И всё это время я считал, что первые пульсации у нас и у них будут одинаковыми. А выходило, что мы будем шататься и держать желудок.

Плохо… Придётся немного менять план. Хорошо, что я теперь знаю столько же, сколько и Синара.

— Она ничего не понимает в охоте, — улыбнулся Керс. — И это ещё одна причина, почему я

Внутри у меня что-то отпустило на палец. Значит, я не ошибся. Их численность работает только против нас.

— Артефакт… — произнёс я. — Я слышал, что её семья кое-что передала ей. Ты в курсе, что это за вещь, как работает и для чего она?

— Нет. Она его не показывала, — Керс развёл руками, насколько позволяла кисть. — Я даже не знаю, при ней он или у кого-то другого

Весь наш план я ему не отдал. Выдал ровно то, без чего он не выполнит своё дело и потом нас не найдёт. Что после появления каждый уходит в свою сторону. Что первые минуты мы только уходим и никто никому не помогает. Что след ломается, знак ставится ниже колена под выступом или с обратной стороны камня, две короткие черты крестом и третья в сторону ухода. Что по внешнему кругу двинусь я и соберу всех. Что, если меня нет через пять минут, идут в сторону меньшего солнца.

Керс слушал, и на середине у него переменилось лицо.

— Вы это сегодня придумали?

— Сегодня.

Он поглядел на меня дольше, чем ему следовало бы.

— Тогда я точно выбрал правильно.

Дальше разложил ему его часть. До круга он остаётся со своими. Не глядит в нашу сторону вообще, даже если Синара примется говорить обо мне, а она будет. Не пытается заранее подобраться поближе. После появления, когда всех повалит и поведёт, он пользуется общей мутью и кричит.

— Что кричать?

— Если увидишь, куда ушёл я, ори, что я побежал в другую сторону, и указывай туда. Если ничего не разглядишь, ори от её имени, чтобы не расходились и сомкнулись вокруг неё.

— После этого мне конец… — проглотил Керс.

— А ты что хотел? — оскалился Тавр. — И нашим и вашим? Нет, так не получится. Если уж хочешь быть с нами, то и ставка теперь такая же как у нас.

— Твоя задача — выкрикнуть одну ложную команду, сбить их столку и сразу уходить. Можешь орать, что я напал на Сирану и её нужно защищать или что я прорвался и меня нужно преследовать. Не жди, пока разглядишь всех. Не проверяй, получилось ли. Если рядом окажется кто-то из наших, несколько шагов беги за ним, будто преследуешь, потом сворачивай в своё направление. Если никого не увидишь, уходи сразу. Через минуту Синара начнёт соображать, и тогда тебе уже не выбраться.

На этом мы и порешили. Керс ушёл. Своим он должен был сказать, что ночью его скрутило после пилюли и пришлось идти в лечебную комнату. Чтобы ложь сработала, ему действительно следовало сначала показаться там, а уже потом вернуться к людям Синары.

Вернулись в комнату. Одр не спал, лежал в той же позе и глядел на нас. Пересказал ему коротко и тут же согласился.

— Ты ему веришь? — спросил Варис.

— Нет.

Он поднял бровь.

— Верю, что он хочет пройти экзамен, — добавил я. — И верю клятве ровно там, где она его держит.

— Этого достаточно, — тихо обронил Одр.

Больше в ту ночь никто ничего не сказал.

Лежал и пересчитывал всё заново.

Семеро. Семь ядер. Керс не знает наших ролей после сбора и не узнает, пока я не разгляжу его в деле. Зато шансов пережить первые пульсации у нас прибавилось. Несколько мгновений, но в такой давке они стоят дороже любого копья.

Ребята засыпали по одному. Тавр ворочался, обжимая рукой лубок, которого на нём уже не было, и, кажется, во сне продолжал его беречь. Варис три раза подтягивал под бок одеяло. Сарн что-то бормотал. Одр дышал так тихо, что я дважды поймал себя на том, что вслушиваюсь, дышит ли он вообще.

Лежанки в эту ночь казались ближе друг к другу, чем обычно.

Завтра любой из них мог остаться в тех руинах, и это была не мысль даже, а холод в животе, который не уходил, сколько ни переворачивайся.

Метка под сокрытием отзывалась то и дело. После клятвы Керса она принялась ворочаться чаще, и глиф приходилось поджимать заново каждые полсотни пульсаций. Списал это на приток энергии после лечения.

Утро пришло так быстро, что кажется, что мы и не спали. Собирались молча. Мешок затянул, проверил лямки. Тавр несколько разогнул руку, отвернувшись к стене, чтобы никто не разглядел. Варис вдыхал глубоко, будто показывая всем, что с ним всё в порядке. Сарн трижды сжал кулак. Одр выглядел лучше вчерашнего. Бренну забрали по дороге. Она уже ждала, с мешком у ног.

Тавр с Варисом быстро объяснили ей небольшие изменения в нашем составе и пользу Керса. Девушка внимательно выслушила и кивнула.

— Ты не против? — спросил сын дружины. — Мы же решили без тебя.

— Клятву он принёс? — спросила она.

— На источнике, — ответил Варис.

Бренна посмотрела именно на него.

— И ты согласен?

— На пять дней. И нет, я его не простил, если ты об этом.

Она кивнула.

— Тогда я не против. Я не такая умная, как Варис и Рейланд. Им я доверяю.

— Тогда ладно… не понял? — Тавр уставился на неё. — Выходит, что я дурак?

— И мне ты не доверяешь? — тут же насел Сарн.

— Я не это сказала.

— Нет, ты её слышал? — возмущался сын дружины. — Мы тут… а она? Нет, ну это надо было, так сказать…

Восточный двор с рассвета перестал быть двором. Вдоль стен выставили оружейные стойки. На длинных столах разложили ножи, ремни, колчаны, мотки тетивы. Пахло маслом, деревом и тем кисловатым металлом. Древки стучали о камень, когда их перекладывали. Старшие ученики с листами выкликали имена, а два прохода к галерее уже перекрыли, чтобы после выдачи никто не ушёл.

Прошедших набралось под тридцать.

Людей Синары я разглядел сразу, и первое, что кольнуло, была не их численность, а то как они стояли. Все до одного… да на них ни царапины, словно и не было экзамена. Даже Синара двигала обеими руками и шагала так, будто моих ударов и не было. Зубы сами сжались и заскрипели. Плевать. Сейчас нужно сосредоточиться не на этом. Оружие и его проверка — вот что главное.

Керс говорил правду. Сам он стоял в их середине, у второй стойки, и разговаривал с кем-то из серых. На меня он

Оружие выдавали не по желанию, а по числу прошедших. Старший у стойки пересчитал нас, сверился с листом и только после этого позволил подойти.

— На шестерых… шесть основных, два запасных, — произнёс он. — Лук с колчаном считается за одно. Нож каждому. Больше не положено.

Тавр немедленно потянулся к самому длинному копью.

— Стой, — придержал я его.

Даже у школы оружие не рождается прямо на стойках. Если половина учеников не вернётся, всё выданное останется в дальних руинах вместе с ними. Поэтому никто не собирался навешивать на каждого столько железа, сколько выдержит спина.

Распределял я не по тому, кому что нравилось, а по тому, кто чем сможет пользоваться.

Три копья забрали я, Тавр и Одр. Варису с его боком древко только мешало бы, поэтому ему отдал короткий меч. Второй ушёл Сарну. Лук забрала Бренна: хват у неё был ровный, руки целые, а стрелять из неподвижного положения она могла лучше остальных.

Оставались два запасных меча. Один повесил себе, второй — Бренне. Если потеряет лук или тварь подберётся вплотную, одним ножом она ничего не сделает.

— А мне меч? — тут же спросил Тавр.

— Или копьё, или меч. С твоей рукой оба ты далеко не унесёшь.

Он недовольно засопел, но спорить не стал.

Ножи взяли все, по одному на пояс. Стрелы делить не стал: без лука они бесполезны, а Бренне он мог понадобиться ещё до того, как мы соберёмся. Весь колчан остался у неё.

Потом прошёл вдоль ребят и проверил крепления. У Тавра копьё било по икре при каждом шаге, и я перевесил его выше. У Бренны колчан задевал спину, пришлось укоротить ремень. Варис затянул пояс так, что тот давил на пострадавший бок, поэтому я распустил его на два пальца.

— Ты как нянька, — буркнул Тавр.

— Побегай пять минут с копьём, которое стучит по ноге. Потом скажешь мне спасибо.

У людей Синары преобладали мечи. Копий и луков я насчитал по пять, остальным достались клинки. Для толпы из двух десятков человек выбор понятный: они готовились драться с нами, а не охотиться. Или вообще были уверены, что оружие против зверей им не понадобится.

Перед матрицей осматривали каждого. Мешки раскрывали и вываливали на стол. Оружие брали в руки и вертели. Ремни ощупывали по всей длине.

Меня осматривал незнакомый старший. Я уже не переживал, что он обнаружит мой Схор Беглеца, парень то всего на первой ступени Узла.

За Синарой я следил не отрываясь. Её обыскали так же, как всех. Вывалили мешок, проверили ремни. Сняли с шеи шнурок с чем-то мелким, повертели его в пальцах и вернули. Ничего похожего на сильный артефакт я не увидел. Но это ничего не доказывало. Та мелочь могла оказаться чем угодно, а сам артефакт мог находиться не у неё, а где угодно.

Матрицу я увидел, только когда нас двинули в середину двора. Раньше её тут не было. Или была, а я ходил по ней месяцами и не догадывался, потому что сверху её закрывал обычный настил, который сейчас сняли.

Круг вышел широкий, шагов тридцать поперёк. Плиты подогнаны так плотно, что между ними не влезла бы и травинка, а в самих швах тянулись узкие каналы, залитые чем-то, что не было ни водой, ни металлом. Оно лежало неподвижно и при этом всё время казалось текущим.

По краю круга поднимались восемь тёмных столбов, в полтора моих роста, и на каждом сверху донизу шла резьба.

Середина была пустая. Стоило мне шагнуть на внутренние плиты, как под их поверхностью проступили глифы. Сначала показалось, что их сотни. Потом пригляделся и понял: одиночных почти нет. Знаки сразу собирались в сцепки, сцепки входили в узоры, а те пересекались и продолжались в соседних каналах. Энергия по ним текла так ровно и спокойно, словно они всегда были собраны так.

Выбрал одну сцепку и попытался проследить, куда она ведёт. Линия пересекла два узора, ушла под соседнюю плиту и вернулась уже тремя другими. Стоило моргнуть, и я больше не помнил, с какого глифа начал. Даже один знак не удавалось выхватить отдельно от остальных. Жаль… Вдруг тут есть что-то такое, что я потом смогу использовать?

Вокруг выстроились учителя. Кайр загнал нас внутрь и по головам сверял со своим листом, ругаясь на тех, кто пытался задержаться у края. Севра медленно обходила круг снаружи, склоняясь над каждым третьим столбом, и один раз задержалась дольше, тронув резьбу ногтем.

Сорра ждала в стороне, и рядом с ней уже развернули полотнище и разложили лекарский короб и вот от этого приготовления внутри у меня сделалось совсем нехорошо. Что, если при переносе что-то случится?

Мейна заняла место у второго столба справа. Ладони она держала сложенными перед собой, и правая была наполовину скрыта рукавом. Бранн с Карном ходили вдоль стоек и следили за оружием. Ещё пятеро старших держались между столбами, каждый у своего.

Ровэн находился у дальнего края, у самого широкого столба, и свою ладонь он держал на нём. Выпускал энергию и питал всю эту матрицу. Мне кажется, мой источник бы умер, попытайся я толкнуть хоть немного.

Когда я перевёл взгляд на Мейну, она что-то шептала и смотрела под ноги. Ровэн заговорил, когда все уже были внутри.

— Первая часть показала, чему вы научились против людей, — голос его дошёл до дальнего края без всякого нажима. — Вторая покажет, способны ли вы вернуться оттуда, где никто не обязан сохранять вам жизнь.

Он оглядел круг.

— Через пять суток каждый принесёт ядро зверя установленной ступени. Не принесёте, не попадёте на основной курс. Не вернётесь, значит, школа ошиблась, вложившись в вас.

Пауза вышла короткая.

— Готовьтесь.

Сбились мы, как договаривались, тесной кучкой. Каждый запомнил, куда он смотрит от нашей середины. Тавру досталось влево, Варису — вправо, Бренне — назад, Сарну — вперёд и вбок, Одру — вперёд. Мне оставалось то, что останется.

Разглядывал их в последний раз перед тем, как всё это перестанет иметь значение.

Тавр повёл плечом, проверяя, не бьёт ли ремень по руке, и незаметно согнул пальцы. Варис медленно выдохнул и обвёл глазами тех, кто стоял вокруг, запоминая лица. Бренна перенесла вес на здоровую ногу и подтянула лук ближе к боку. Сарн трижды сжал слабую кисть на

Керс стоял в шести шагах, среди её людей, и глядел строго перед собой. И тут я заметил, что Синара тоже подготовилась и разместила своих людей. Двое прижались ближе к Тавру. Столько же обошли и остановились со стороны Вариса. Один придвинулся к Бренне так, будто просто искал себе место посвободнее. Четверо, включая саму Синару, очутились напротив меня.

Дёрнулся было переставить своих.

— Не двигаться! — рявкнул Кайр от края. — Или хочешь, чтобы вас разорвало?

Старшие двинулись по кругу, поджимая нас всех к середине.

Поздно.

Севра подняла руку и коснулась узла на своём столбе. По первому каналу прошёл свет. Он двинулся неторопливо, будто нащупывая дорогу, дошёл до следующего шва и там разделился. От него занялся второй канал, потом третий. Столбы отзывались по очереди, один за другим, и резьба на них проступала изнутри.

Под подошвами возникла дрожь. Слышно её не было вовсе. Она шла через камень в кости, в голени, в зубы, и от неё сводило челюсть.

Ровэн опустил вторую ладонь на свой столб.

Узоры принялись перебрасываться вспышками. Свет пробежал по кругу, вернулся к середине, разошёлся оттуда лучами, поднялся по столбам, и между их верхушками, в пустом воздухе, натянулись тонкие нити.

Пробовал следить и потерял рисунок на третьей вспышке.

А потом матрица тронула нас.

Ощущение вышло мерзкое до тошноты. Будто в грудь без спроса вошли чужие пальцы и обхватили Росток, не сжимая, а именно нащупывая, где он находится и какого он размера. Тело сделалось разом тяжёлым и пустым. Энергия внутри меня на пульсацию перестала быть только моей.

Кто-то за спиной шумно втянул воздух. Бренна рядом ухватилась за моё плечо и тут же отпустила. Энергия не давила, как давит источник мастера. Она просто шла у нас под ногами в таких объёмах, что все наши Ростки казались искрами над огромным костром.

Потом пришло расслабление.

Захотелось прикрыть глаза. Мышцы обмякли, руки повисли, звуки отодвинулись и сделались плоскими, как через воду. Желудок провалился куда-то вниз. Ноги перестали ощущать камень.

И вот тут вмешалась метка. Она дёрнулась под сокрытием, и я тут же выпустил энергию в глиф, придавливая её обратно.

Сквозь матрицу прошёл холод. Не вместе с остальной энергией, а поперёк её ритма. Он ударил прямо в сектантский глиф, и тот на пульсацию потерял хватку. Метка раскрылась и вспыхнула так, что я едва не закричал.

Следом одна за другой отозвались чужие метки. Варис. Тавр. Бренна. Одр. Керс. Люди Синары. Десятки холодных точек вокруг, словно в темноте разом открылись глаза.

Осмыслить не успел. Матрица потянула вперёд.

Вспышка.

Камень исчез из-под ног. Желудок подкатил к самому горлу и остался там. Тело потянуло, вытягивая, и собственные руки очутились где-то очень далеко, дальше, чем им положено быть.

Звук истончился до писка и пропал. Пульсация внутри сбилась. Пришла сонливость, почти приятная, из тех, что накрывают в тепле после долгого дня. А потом всё тело вывернуло разом. Короткое падение. Вторая вспышка.

Ноги подломились на первом же вдохе, и я осел на одно колено, упершись ладонью в… песок?

Перед глазами лежало белое. Слух заложило. Земля под руками качалась медленно и ровно, будто я стоял на плоту. Пальцы не слушались вовсе, перед глазами на пульсацию сделалось красным.

Желудок свело так сильно, что меня чуть не вырвало. Сдержался. Источник дёргался и не находил ритма.

Метка горела.

— Разошлись! — заорал я.

Собственный голос дошёл до меня глухо и с опозданием, будто кричал кто-то другой, из-за стены.

Ждал.

Ложной команды Керса. Крика Синары. Топота. Звона. Хотя бы чужого дыхания.

Ничего.

Я решил, что просто оглох. Тело двинулось само, раньше головы, потому что вчера мы прогнали это больше десятка раз. Здоровой рукой нащупал копьё, вынул из-за спины и оттолкнулся. Поднялся и выбрал направление, то самое, куда смотрел от нашей середины. Ноги понесли меня.

На третьем шаге зацепился носком за торчащую плиту и едва не растянулся, поймал равновесие копьём. Двинулся дальше. Не оборачивался и считал. Руины я разглядывал урывками, между шагами, потому что глаза возвращались медленно.

Стена слева, высокая, а в ней пустые оконные проёмы. Дальше половина колонн стояла, а другая лежала поперёк прохода. Плиты торчат из песка косо, как зубы из разбитой челюсти.

Между двумя остатками зданий чернел провал, глубокий, и края у него были обвалены внутрь.

Трава здесь росла. Настоящая, жёсткая, пучками, там, где камень давно растрескался. В одном доме сквозь проваленную крышу вылезло дерево и разворотило стену корнями.

Совсем не то, к чему я привык.

Мои руины были перемолоты в щебень. Тут же местами ещё угадывались улицы. Проходы шли между стенами, поворачивали, упирались в арки, за которыми ничего не видно, пока не подойдёшь вплотную.

Отмечал всё это на бегу. Песок держит след отлично, значит, меня прочтут так же легко, как я прочту чужого. Плиты не держат ничего. Трава показывает ветер, и ветер сейчас идёт мне в спину, и это плохо. Верхние этажи опасны, потому что оттуда прыгают. Провалы опасны вдвойне, потому что в них живут. А узкий проход хорош ровно до того мгновения, когда впереди обнаруживается тупик.

Шестьдесят пульсаций. Свернул за стену, прошёл вдоль неё двадцать шагов, вернулся по собственному следу до половины и ушёл через плиты, где след не остаётся. Нашёл выступ у обвалившегося угла, где кладка нависала козырьком.

Ножом вырезал под самым выступом две короткие черты крестом и третью в сторону, куда двинусь дальше.

Опустился на корточки за камнем.

Наконец-то нормально вернулось зрение и слух.

Ветер шёл поверху и тонко свистел в оконных проёмах. Песок сыпался тонкой струйкой с верхнего края стены. Где-то далеко скрипнула ветка. Слышал я и собственное дыхание, которое было слишком частым. Заставил его выровняться.

Тишина после вернувшегося слуха сделалась ещё хуже. Не было криков. Не было топота двух десятков человек, звона оружия, ругани, вспышек техник. Даже дыхания поблизости не слышал.

Выглянул из-за камня и быстро осмотрел проходы. Никого.

Не понимаю…

Проверил себя. Копьё целое. Меч на боку, нож на поясе. Мешок за плечами, лямки не порваны. Тронул вниманием щиколотку, и Схрон отозвался ровным холодом. Заглянул в источник — половина, как и была. Только метка дёргалась, и глиф сокрытия приходилось удерживать сильнее обычного.

Значит, сначала выполняем план.

Двинулся обратно, к тому месту,

Ничего.

Нашёл место, где появился сам. Вот отпечаток колена. Вот ладонь продавила песок. Рядом тянулась короткая борозда от копья, которым я поймал равновесие.

И больше ни одного следа.

Не поверил.

Обошёл всё ещё раз. На этот раз расширил круг, забрался за остатки стены, проверил провал между зданиями и прошёл по песку до ближайшей улицы. Искал торопливо, уже не слишком заботясь о собственном следе. Дважды мне казалось, что впереди мелькнул человек. Первый раз это оказался обломок колонны, второй — сухой куст, который шевелил ветер.

Ни знаков. Ни голосов. Ни следов обуви, кроме моих.

Вернулся туда, где очнулся, и несколько пульсаций просто стоял над отпечатком собственного колена.

Нас раскидало?

Мы вошли в матрицу одной толпой, почти касаясь плечами, а вышел я один? Где-то в этих руинах отдельно появились Тавр, Варис, Бренна, Сарн и Одр. Может быть, Керс. Может быть, каждый человек, вошедший в круг.

А может быть, только мы. Первая версия сложилась сама. Артефакт Вельт. Она не собиралась ловить нас после переноса. Так вот для чего он был нужен.

— Тварь… — выдохнул я.

Внутри всё скрутило узлом, но заставил себя додумать до конца. Тавр с повреждённой рукой. Варис с разбитым боком. Бренна с коленом. Сарн с пальцами, которые до сих пор не слушались, как следует. Одр, которого вчера едва вернули.

Они будут одни против зверей восьмой-девятой ступени Ростка. Им даже не нужно провалить экзамен. Достаточно встретить первую тварь. Да и мне тоже.

Прижал спину к камню и поднял голову, пытаясь понять, куда двигаться. Взгляд скользнул по обломанной колонне и остановился на её тени.

Что-то было не так.

В матрицу мы вошли на рассвете. Тени тогда тянулись через половину восточного двора. Кайр наступал на них, пока ходил со своим листом.

Здесь тень лежала почти под самой колонной.

Посмотрел на стену с пустыми проёмами. Потом нашёл большое солнце, следом меньшее. Свёл их по высоте, проверил направление ветра и ещё раз посмотрел на тени.

Не может быть…

Прошёл к другой стене, будто от этого солнца могли вернуться на место. Прикинул стороны заново. Попытался убедить себя, что руины просто лежат иначе и я всё перепутал после переноса.

Вот только я не перепутал. День уже перевалил за середину. Для меня прошло несколько пульсаций, а на самом деле — несколько часов.

* * *

Вот и закончена 6 книга серии про нашего Рейланда. Первая глава седьмой уже выложена и ждёт вас тут —https://author.today/work/640808

* * *

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Пустой II – 4 часть