Пустое место

Пустое место

На осенней ярмарке в честь сбора урожая было не протолкнуться. Пахло свежевыпеченным хлебом, конской упряжью и квашеной капустой. Над рядами стояли гомон толпы и выкрики скоморохов. Степан здесь был проездом. Они с дядькой ехали в дальние земли, чтобы помочь родственникам отремонтировать погоревший сарай для скота перед зимой. Но молодой мужчина не сильно горел желанием туда отправляться, поэтому резво умахнул, едва дядька остановился починить колесо на телеге. Степан знал, что старший торопится и усердно искать его не станет.

Мужчина пошёл по улице, лениво подпинывая камушки на дороге и высматривая, чем поживиться. В своём селении Степана гнали поганой метлой из людных мест, так как уже знали, что он нечист на руку. Его цепкие пальцы умели вытащить монеты даже у самого прижимистого помещика.

Вскоре Степан оказался в самых крайних рядах, где под старой ивой примостился неказистый прилавок старушки-знахарки. Многие Адлаю кликали ведьмой и обходили стороной, однако она всё равно торговала для попутных странников.

Степан оглядел прилавок... Подслеповатая Адлая как раз поправляла перья одного из оберегов на столе. Перед ней на рогоже лежали пучки полыни, волчьего лыка, мешочки с солью и разные амулеты. Но взгляд Степана приковал серебряный оберег, украшенный странной вязью, возле самой руки старушки на деревянном сундучке. Серебро тускло отливало благородным светом, и мужчина уже начал переминаться с ноги на ногу. Бросая взгляды по сторонам, он выжидал удобный момент.

Подождав несколько минут, пока знахарка отвернётся в другую сторону, он протянул руку к прилавку. Одним практически незаметным рывком амулет исчез в глубоком кармане кафтана.

— Торговка... Ни шиша не видит... — ухмыльнулся он.

Через несколько часов Степан уже вовсю праздновал лёгкую добычу в кабаке. Амулет он почти сразу загнал какому-то проезжему купцу, который даже торговаться не стал, завидев редкую вещь. Взамен Степан получил пузатый кувшин хмельной медовухи и тарелку жареной свинины. Он сидел и размышлял о том, как люди глупы, и о той старушке, к которой нужно сходить ещё раз.

На следующее утро дядька всё ещё возился с расколотым колесом телеги, шумно чертыхаясь на весь постоялый двор. Степан, которому лень было помогать, незаметно выскользнул за ворота. Хмель от вчерашней медовухи уже выветрился, а впереди было ещё полдня безделья. Он снова вспомнил о старушке с ярмарки.

«Старуха-то явно забыла, что у неё лежало на прилавке...» — подумал он.

Степан уверенной походкой отправился сразу к ней. Едва послышался хруст ивовых веток, Адлая подняла глаза и, к удивлению мужчины, заговорила первой:

— А, это ты... Вернулся, значит...

Степан слегка оторопел, но быстро взял себя в руки и принял независимый вид.

— Скажи-ка мне, милок... Ты зачем взял мой амулет?

Сердце Степана на долю секунды споткнулось, но воровской опыт не дал ему растеряться. Мужчина состроил самое честное и оскорблённое лицо, на какое только был способен. Он шустро обвёл толпу взглядом и зацепился глазами за оборванного мальчишку, который ползал в пыли и подбирал обронённые торговцами медные монетки.

— Да к лешему вас, бабка! Какой амулет? За кого ты меня принимаешь?! Я честный человек и пришёл сказать, что видел, как вон тот малец вчера всё возле прилавка у вас тёрся... — он указал на мальчишку в пыли. — Он и взял. Я всю ночь не спал... Переживал, что нужно было тебе рассказать... Жаль мальца было... Но покрывать воровство не по мне...

Адлая молчала несколько секунд, затем медленно кивнула:

— Вот оно как...

— Да... — кивнул Степан.

— Ну спасибо тебе, милок, что глаза мне, слепой, открыл и показал правду, кто есть кто.

Степан деловито качнул головой:

— Нет чтоб разобраться сначала, а ты сразу кидаешься с обвинениями, прям как галка на пугало...

— А знаешь, за твою честность и услугу я в долгу не останусь.

Знахарка полезла под прилавок и вытащила оттуда невзрачную, потемневшую от времени шерстяную шапку, от которой вдобавок резко пахло болотной сыростью. Она протянула её Степану. Тот брезгливо скривился, не понимая, зачем ему эта старая вещь, но Адлая вкрадчиво добавила:

— Бери, не сомневайся. Эта шапка моего покойного мужа... Всё говорил, что она волшебная... Да и помёр в ней. Жалко выкидывать, а тебе, может, пригодится...

«Чтобы отстала, заберу. Потом выкину... Хотя отдам дядьке, чтоб не ворчал, что с телегой не помогаю», — пронеслось у Степана в голове.

Мужчина перехватил шапку и поспешил скрыться в толпе.

Вернувшись на постоялый двор, Степан застал дядьку в том же скверном расположении духа. Старик всё ещё возился с телегой, щедро осыпая её бранью. Чтобы избежать встречи с ним, мужчина юркнул в тёмные сени, а оттуда в небольшую каморку, где они устроились на ночлег.

Оставшись один, Степан вытащил старый подарок из-за пазухи и принялся его рассматривать.

— Ишь... волшебная... Да таких волшебных в каждом дворе... Старая карга совсем выжила из ума от своих трав. Но шерсть здесь и правда хорошая. Не отдам дядьке, себе возьму, — Степан натянул шапку до самых бровей, чтобы примерить. — А шапка-то ничего. Тёплая. Дарья, соседка, залюбуется мной. Ох, залюбуется.

Старая вещь внезапно начала слегка давить. Степан принялся её стягивать, но она ни в какую не поддавалась, будто намертво приросла. Торопливо оглядевшись по сторонам, он нашёл небольшой осколок зеркальца и заглянул в него, но отражения не увидел.

— Шо за бесовщина?!

В мутном стекле по-прежнему виднелись облупившаяся стена каморки, покосившийся табурет с вещами и край деревянной лавки. Но самого Степана там не было. Мужчина испуганно опустил взгляд вниз, на свои руки и ноги, но вместо привычного тела видел лишь пустоту. Подняв ладонь к лицу, Степан торопливо ощупал кожу, чувствуя каждое прикосновение пальцев.

— Я невидимый?! Невидимый! Вот чудеса! Да и шо с того, что малая... Разношу! — восторженно закричал мужчина. Но тут же перешёл на шёпот: — Бабка, поди, и сама не знала о таком! Иначе ни за что бы вовек не отдала!

В голове вора мгновенно созрел коварный план: «А что если у неё таких вещей много?! Что, если тот старик, который помёр, оставил полно таких вещиц?!»

Жадный азарт ослепил Степана пуще хмельного мёда. Он вновь выскользнул привычной тропой из каморки и направился к Адлае.

На ярмарке всё ещё кипела жизнь, хоть уже и перевалило за полдень. Степан шёл прямо сквозь бурлящую толпу, и его сердце колотилось от восторга: «Это ж сколько теперь можно дел натворить! Сколько злата насобирать, да за девками на речке подсматривать!»

Люди толкались, задевали его плечами и испуганно оборачивались на пустое место. Степан же с ходу смахнул румяный калач с лотка опешившего торговца. Мужчина тот лишь перекрестился, видя, как булка сама взмыла в воздух.

Следом пошли сладости. Ароматный золотистый петушок на палочке так же резво взлетел вверх и скрылся. Степан только облизывался. Полная безнаказанность окончательно вскружила ему голову. Он принялся вытаскивать монеты у прохожих, набивая карманы, и стаскивать с прилавков дорогие вещи, пряча их под кафтан.

Так он дошёл до знакомого отшиба под ивой. Адлая сидела на своём привычном месте. Возле её локтя стоял тот самый массивный деревянный сундучок с коваными углами, который Степан заприметил ещё вчера.

Вор хищно осклабился. Поправив шапку, он осторожно, буквально на цыпочках, подошёл ближе. Дождавшись момента, когда Адлая потянулась к дальнему мешку, он молниеносно схватил сундучок обеими руками. Пользуясь невидимостью, Степан бросился прочь с шумной площади, сгорая от нетерпения, вскрыть добычу.

Чтобы никто случайно не налетел на невидимого вора, он ушёл далеко за пределы домов. Вскоре Степан остановился в поле бурьяна, где шумел только ветер в траве.

Мужчина с размаху опустился на колени и с предвкушением рванул кованую защёлку. Он заглянул внутрь и отпрянул... Сундучок оказался пуст.

— Вот я дурак! С чего я взял, что у старухи там что-то будет?! — схватился он за голову.

Дикая злость волной ударила Степану в голову. Захлёбываясь яростью, он решил немедленно вернуться на ярмарку и швырнуть этот чёртов ящик ей в лицо.

— Пока бежал, аж жарко стало! — прохрипел он и потянулся стягивать шапку.

От неожиданного пронзительного спазма на макушке Степан раскрыл рот, и в ту же секунду его челюсти с хрустом сомкнулись обратно. Зубы мерзко пробили язык, и горячая кровь заполнила рот.

— Ах ты щ, калга сталая! — успел картаво выкрикнуть Степан, понимая, что это его последние слова. Кусочек мяса вылетел изо рта вместе со злым выдохом.

Со злым отчаянием он швырнул сундучок в сторону. От сильного удара у ящичка отвалилось двойное дно, и из потайного отделения на траву выкатились две иссушенные лягушачьи лапки.

Только Степан попытался приподняться, как тут же повалился на землю. Руки ослабли, словно превратились в тряпичные верёвки.

«Вот же ведьма!» — пронеслось у него в мыслях.

***

Прошло два месяца. Перед самым снегом одинокая знахарка отправилась в поле за овинами. Целебная трава хоть и высохла, но вполне ещё годилась для отваров.

Адлая медленно брела через пожухлый бурьян, шурша подолом тяжёлой юбки, как вдруг обо что-то споткнулась. Опустив глаза, она увидела свою шапку. Слегка наклонившись, знахарка подняла её, словно стянув с невидимого предмета. Её взгляду открылся недышащий Степан.

— Ну и поделом... — тяжело вздохнув, прошептала она. — Так всегда.... когда вы помираете, только шапка и остаётся.