Пусти переночевать

Глава 1

Воле Всеблагой Матери всюду быть, а значит – всюду быть Империи.

Вечерняя служба закончилась, благословения были произнесены, и я, воодушевленный речами старшего жречества, шёл на постой. В тени Тысячелетнего Леса, наши, людские, сооружения выглядели до нелепости маленькими. И тем более возвеличенной от такого контраста виделась мне Империя. Способная добраться куда угодно. Способная там закрепиться, основать плацдарм и выдвинуться дальше.

Харчевня была забита почти до предела. Я с трудом нашел место, где присесть, долго ждал, пока с кухни подадут остатки ужина, вино кислило. «Всё это – временные неудобства, – думал я. – Империя вновь выдвигается на запад». Младший офицер неприятно стукнул меня в бок набалдашником меча, когда втискивался на стул слева от меня, но я не стал ничего ему говорить, а лишь поспешил закончить трапезу и поскорее отправиться в выделенную мне комнату на втором этаже.

Несмотря на толкотню на первом этаже, коридоры наверху были почти пусты. Казалось бы, что вообще мог делать здесь человек, кроме как заходить в номер или выходить из него? Поэтому я и не придал значения незнакомцу, который шел мне навстречу, пока мы не пересеклись напротив моей двери.

– Здравствуй, – заговорил он, и моё сознание на миг затуманилось. Не отдавая себе отчёт, я повернулся, встретившись взглядом с глазами моего собеседника. Он был высок, коротко и аккуратно подстрижен, в одеждах, которые скорее подошли какому-нибудь сыну лорда на конной прогулке, нежели обитателю гостинки на краю Империи. Его волосы имели необычный цвет, будто они когда-то были ярко-рыжими, но однажды просто устали и утратили эту яркость. Еще более необычным был цвет его глаз. Красный. Кроваво красный.

– Пригласи меня, пожалуйста, к себе, – чарующим голосом произнес он, и ещё до того, как свет в моей душе воспротивился этому колдовству, я уже закрывал за ним дверь.

Актон Светоносец, мой покровитель, верный слуга Всеблагой Матери, озарил мой разум своим благословением и развеял чары, которым мой званный-да-не-очень гость решил меня одурманить. Передо мной было творение тьмы, и я, теперь трезво соображавший, приготовился принять бой.

Однако нападения не последовало. Вместо испуга, напряжения грядущей драки, я испытывал скорее недоумение. Не дожидаясь, пока я зажгу свечу, гость поинтересовался, следует ли ему разуться, и, получив от меня скомканно-утвердительный ответ, неспешно принялся стягивать ездовые сапоги.

– Прошу, не переживай из-за моего присутствия, – всё тем же дурманящим голосом проговорил он, но в этот раз пары его колдовства сгорали, не достигая моего сознания. Тем не менее, я решил подыграть, надеясь выяснить побольше о своём, вне всякого сомнения, предстоящем противнике.

– Могу я узнать ваше имя? – как бы невзначай спросил я, теперь стоя перед шкафом, куда я убирал плащ и другой рукой прятал под рубаху святой символ Актона.

– Николас. А тебя как зовут? – мой гость уже успел усесться перед окном, опираясь локтями на спинку передвинутого стула. Спиной ко мне. Инстинкт подсказал огреть его чем-нибудь между лопаток за такую беспечность. – «И откуда у меня только такие мысли?» – подивился я.

– Клем. – Я по привычке прошёлся по комнате до письменного стола, но, поскольку стул от него уже умыкнули, просто поставил подсвечник и неспешно опустился на край кровати. С этого ракурса я мог видеть профиль непрошенного визитера, и теперь, вместо угрозы, я ощущал исходящую от него усталость. Окно выходило в переулок, но с его позиции можно было видеть часть центральной улицы, которая до сих пор, уж я бы не сомневался, была заполнена солдатами.

– Не любите людные вечера? – деликатно поинтересовался я.

– Просто избегаю общения с излишне набожными из них, – он усмехнулся. – Так-то я, скорее, люблю людей.

Почему-то от этой реплики во мне всколыхнулась злость. – «Крововос проклятый, людей он любит». – Однако я сдержался. Гость мой тем временем продолжал.

– И тем прискорбнее мне беспокоить тебя таким образом, Клем, но, думаю, я не отниму у тебя всю ночь. Можешь читать свой молитвенник, меня это не побеспокоит.

Я чуть не подпрыгнул, хоть и сидел. Взгляд забегал между столом и дверью. Сердце заколотилось как бешеное. – «Откуда он узнал? Как он узнал?» – Я перебирал в голове заклинания, которые бы вернее всего справились с созданиями тьмы. Меня же учили этому в семинарии.

Но мгновения шли, и ничего не происходило, Николас всё также смотрел в окно, а я истуканом сидел на краю кровати.

– Я понимаю, что в твоей голове вертится уйма вопросов, но если ты не совладаешь со своими эмоциями, то не сможешь задать ни один из них. – Как занавесь отодвигая в сторону затянувшуюся тишину произнёс он. – Впрочем, если тебе будет так спокойнее, – в его глазах загорелся огонек, а мое сознание вновь начало тонуть в тумане его чар, – я мог бы сделать, чтобы всё это показалось тебе лишь сном.

– Нет! – излишне резко ответил я. Туман, впрочем, отступил. Я решился задать вопрос. – Кто ты такой?

– Ты довольно точно понимаешь, кто я такой, более подробных деталей я тебе не скажу, поскольку, – снова эта ухмылка, – я их не знаю.

– Чего ты хочешь?

– Добраться до сестры. К несчастью, она сейчас на западе, куда собирается выступить вся эта… – На этот раз Николас вздохнул, и мне почему-то показалась понятной его боль, – Впрочем, одному то всаднику уж поди доведется обогнать войско на марше.

– Ты шпион!

– Ну нет же. Она сильно дальше на западе, дальше, чем дальняя граница государства, которое вы собираетесь захватить на этот раз. Просто мне не повезло путешествовать перед этим походом.

– Но о нём же было известно с прошлой осени.

– В Империи о нем, вероятно, было известно с прошлой осени. Я же последние полгода провел в одном из дальних феодов на востоке, там об этом и слыхать не слыхивали. Хотя, казалось бы, там столько магов…

– Но зачем тебе вообще въезжать в Империю?

– Да потому что вы сожгли всё, что не смогли подчинить, на юге, а на севере очередная возня с орочьими племенами. – Его слова про юг ранили мою гордость, но, кажется, в них не было вложено желания уязвить меня. Просто слова путника, хорошо знающего свою дорогу.

– Почему я?

С ответом на этот вопрос мой гость промедлил. Даже, кажется, вздохнул, прежде чем ответить, а я, прежде чем он заговорил, попытался вспомнить, дышал ли он до этого.

– У нас с сестрой разные взгляды на вашу церковь. Лично мне ветвь просвещения кажется куда более открытой к диалогу, нежели, – он легко кивнул в сторону окна, – эти ревностные фанатики. Мне показалось, что мы сможем найти если не общий язык, так по крайней мере взаимное уважение.

– Ты ждёшь от меня уважения? – Вопрос, кажется, прозвучал грубо, но я был совершенно обескуражен происходящим и не выбирал слов.

– Почему нет? Веры твоей я, конечно, не приму, но по крайней мере попытаюсь скрасить отнятое у тебя время занимательным разговором. Ты же всё еще не набросился на меня, размахивая святым огнем, и это позволяет мне предположить, что так и продолжится.

Снова повисла тишина. Мой собеседник, похоже, неплохо разбирался в моих догматах. У меня же не то что научения, само святое писание вылетело из головы. Мысли смешивались в кашу, только на этот раз это не было воздействие чар. С момента, как он заговорил про молитвенник, я утратил контроль над ситуацией. А если быть точнее, я лишь осознал, что у меня никогда его и не было. Сам того не осознавая, я потянулся к святому символу, но, поймав взгляд Николаса, остановился прежде, чем коснулся металла. Во взгляде всё та же усталость.

– Сколько… – вдруг вылетело у меня, – как давно ты путешествуешь?

Кажется, этот вопрос ему понравился. Он не улыбнулся, нет, но что-то изменилось в выражении его лица.

– Я полагаю, ты имеешь в виду не эту конкретную поездку? – Я, кажется, кивнул. – Точную дату я уже не припомню, но, думается мне, уже пятую сотню лет. Я был гражданином Империи ещё до реформации, и, честно сказать, всё еще считаю себя таковым.

Пятьсот лет. Реформация. Кажется, именно этими словами он победил меня. Победил меня так, как должны одерживать победы мы, проповедники Просвещения. Он отворил во мне засов предубеждения, и вопросы полились из меня.

Я спрашивал его о былых традициях, о гонениях магов, о том, правда ли, что раньше Торговая Гильдия подчинена была магам тьмы и никто не видел в этом угрозы государству. Я спрашивал его о местах, где еще он бывал, и как изменилось в тех местах отношение к Империи с тех пор, как вера во Всеблагую Матерь стала религией моего государства. Я успел сменить свечу, и уже поглядывал на огарок второй, а мы всё говорили и говорили. До тех пор, пока не пришла пора прощаться.

За окном стояла глухая ночь, и, уловив очередной перерыв между наплывами моих вопросов, Николас встал, пересек комнату и начал обуваться. Мне хотелось задержать его еще хоть на мгновение, узнать еще что-нибудь, чего нельзя было бы прочитать в строго отредактированных книгах по истории. Истории и без того не до конца известной нам второй эпохи.

Он, должно быть, увидел это желание на моем лице, потому что перед прощанием сказал:

– Подумай, что ещё ты хотел бы узнать у меня, Клем. Быть может, спросишь, в следующий раз.