Пустая душа
Глава 1
Пустая душа.
Отсвет закатного солнца давно растаял за горизонтом. Два всадника неторопливо двигались через лес к городу. Под копытами лошадей потрескивали сухие ветки. Пахло опавшей листвой и сыростью.
- На бочонок-то эля из трактира старика Ангуса я поспорить готов! – говорил один из всадников, смуглый, одетый в плотную кожаную куртку и с крупным колчаном за спиной.
- Ага, больше рот разевай. Тормунд только на беличьи шкурки да на всякий мусор спорить мастак, - отвечал ему второй, высокий и светловолосый. На седле его лошади висел короткий охотничий лук.
- Вот. Так и, стало быть, спорить-то незачем.
- Да и черт с ним, - светловолосый вскинул голову и поднялся в стременах. – Почти приехали, - произнес он с невеселым видом.
- Ты что, все еще за кабана обижаешься?
Светловолосый в ответ только махнул рукой.
- Кто ж знал, что та ящерица мне гнилую веревку продаст? – оправдывался смуглый.
- Так нечего брать всякий хлам у аргониан. Я тебе все время твержу, а от тебя, словно об бочку горох! Мы его даже ранить не успели. Так хоть по следам бы нашли. Эх! – он снова разочарованно махнул рукой.
Из леса послышались быстрые, шуршащие шаги. Всадники замолчали и остановились, слушая тишину и всматриваясь в синеватую глубь леса. Снова шаги. Быстрый, легкий, едва различимый топот по лесному пологу. Оба повернули головы на звук, надеясь заметить кабана. Светловолосый достал лук и быстрым движением положил стрелу на тетиву. Снова наступила тишина. Каждый из них напрягал слух, как мог, старательно прислушиваясь.
Снова топот по опавшей листве, только теперь справа, уже совсем близко. Тонкая тень мелькнула между деревьев.
- Ты слышал? Ноги-то две, - произнес смуглый охотник.
- Человек?
- Слишком легкий. Может каджит?
Охотники подождали еще несколько минут. Звуки шагов не повторялись. Тогда они осторожно пустили коней дальше, уже не разговаривая. Светловолосый не стал убирать лук за спину, все так же большим пальцем прижимая стрелу к тетиве.
Лес начал редеть, сквозь деревья показались очертания города. Всадники уже начали спускаться в низину, как снова послышались шаги. Быстрые. Очень быстрые, словно по лесу бегала большая птица.
- Человек! – вдруг закричал светловолосый. – Я же говорил, вон он!
В низине на коленях, упершись руками в землю, действительно стоял человек. Голова его была опущена вниз, а длинные черные волосы скрывали лицо. С обеих от всадников сторон послышался топот, бледные существа быстро бежали в их сторону. Охотники начали нервно озираться.
- Не нравится мне это. Давай уход… - смуглый не успел договорить фразу.
Человек на коленях поднял голову и кровь в жилах охотника застыла от ужаса. Лицо человека искажала гримаса боли. Черты его расплывались, словно кожа на нем медленно плавилась, принимая жуткий, уродливый вид. Человек открыл рот и из него на лесной полог полилась черная кровь. Его правая рука, которой он упирался в землю, начала деформироваться, пальцы судорожно сжимались и дергались, выбрасывая в воздух листья и комья грязи.
Смуглый не выдержал и пустил лошадь в галоп. В эту же секунду из леса к нему метнулось бледное пятно. Мгновенно, оно одним движением выбило всадника из седла и тот упал замертво. Сгорбленное существо повернуло голову ко второму охотнику. Его вытянутая морда со свистом втягивала воздух. На длинных когтях свисал кровавый обрывок кожаной куртки. Охотник вцепился рукой в поводья, стараясь удержаться в седле, но конь обезумел и начал подниматься на дыбы в попытках защититься. Охотник сделал неловкое движение, пытаясь развернуть коня и удержать равновесие, и выронил стрелу, которая бесшумно упала на сухую листву, пропав в темноте. Конь резко рванул вперед, и охотник выпустил поводья. Его отбросило в сторону, и он опрокинулся на спину.
Только теперь, справа всего в нескольких футах, он заметил еще одно чудовище. Оно стояло так же неподвижно, как и первое, всматриваясь в него узкими глазами, но не нападало. Твари чего-то ждали. Человек, что стоял на коленях в низине, поднялся и начал двигаться в сторону охотника. У его фигуры уже не было рук, только черные толстые отростки, сочащиеся такой же черной кровью. На месте головы к охотнику тянулся отросток, черный и блестящий, похожий на гигантского змея.
Охотник лежал на земле, не в силах даже пошевелиться. Его светлые волосы прядями вперемешку с листьями, прилипли к лицу. Он ощущал тяжелые шаги приближающегося ужаса и смог только исторгнуть истошный вопль, прежде чем умереть.
***
Повозка ехала медленно и Ра’Джах с легкостью ее догнал. Он поравнялся с сидящем на козлах человеком и вскинул руку в приветствии.
- Доброго дня, путники.
Человек недобро взглянул на каджита, но все же кивнул в ответ. В повозке, помимо мешков со свеклой и нескольких бочек с неизвестным содержимым, сидели еще двое крестьян: сильно загорелый мужчина в соломенной шляпе и желтоглазый аргонианин.
- Сколько еще от сюда миль до Кватча? – снова заговорил каджит.
- Шесть миль, - буркнул человек в соломенной шляпе. Он прятал лицо от не по-осеннему жаркого солнца, но Ра’Джах заметил, как из-под полей шляпы тот с интересом его разглядывает. – Вы к нам в Кватч по делу иль просто мимо едете? – он обратился к каджиту почтительно, на «вы». Должно быть уже заметил, что Ра’Джах был одет, не как бродячий торговец. На каджите была богата украшенная вышивкой туника и штаны из дорогой ткани. На одном плече, несмотря на теплую погоду, лежала шерстяная накидка, застегнутая дорогой брошью.
- Я - посол. Прибыл я в Сиродил к графу Кватча из провинции Скайрим, от ярла Виндхельма, Вигвана Ворона.
Мужчина на козлах присвистнул. Аргонианин уже с нескрываемым интересном начал разглядывать каджита. Ра’Джах повернул голову и выразительно посмотрел на собеседника. Тот не сразу смекнул, в чем дело, но потом понял и быстро представился.
- Мое имя Сабинус, а это Отиус и Инзара, - он махнул рукой на своих спутников. – Мы фермеры, ну и торговцы. Выращиваем и изготавливаем товары. Сейчас на рынок едем. Только вы сразу к графу не попадете, - тут же добавил он торопливо.
- Это почему?
- Такими делами у нас Лорд Сильван заправляет. Очень жесткий, но правильный и настоящий имперец.
Аргонианин издал шипящий звук, но Сабинус сделал вид, что не заметил.
- Мне нужно говорить лично с графом, у меня нет времени распыляться на всяких лордов, - сказал каджит.
- Ну, дело ваше, господин. Но все подобные дела у нас в Кватче мимо Сильвана не проходят.
Ра’Джах нахмурился, но промолчал.
- А вы что же, весь путь один едете? – спросил тот, что сидел на козлах, по-видимому Отиус.
- Почему? До границ Сиродила меня сопровождали. А здесь… Хотя я и далек от военного дела, а оружию больше предпочитаю диалог, за себя постоять все же могу.
- И что, Коловианское нагорье тоже один пересекали?
- Да. А чего мне бояться в этих краях? – ответил каджит.
- Кое чего все же стоит, - прошипел аргонианин.
Сабинус тут же пихнул его в бок.
- Инзара имеет ввиду, что в последнее время около леса стало не очень безопасно. Но сейчас время такое. К зиме и волки, и медведи могут ближе к городу подходить. А так у нас тут безопасно, вы не думайте.
- Так-то оно так. Только вот погода сейчас стоит вон какая теплая. Чего бы зверям раньше времени к городу подходить? - заметил Отиус. – Ты, Сабинус, на меня так не смотри. Господин - человек умный. Путешествовал наверно не мало и уж наверняка побольше твоего, много повидал. Может, он нам подскажет что-нибудь путное.
- А в чем дело? – поинтересовался Ра’Джах.
- Рядом с Корролом, а потом и у наших ферм было несколько случаев, - заговорил аргонианин. - Первый произошел месяца полтора назад. Погибло там двое охотников. Один, вроде как, медведем убит был. Рана у него была на груди, от когтей, только странный медведь попался. Он его только убил, а тронуть не тронул.
- А второй охотник? – спросил Ра’Джах.
- А вот со вторым все еще более странно. Задушен он был.
- Да повздорили они между собой, вот и все, - перебил аргонианина Сабинус. – Один другого задушил, а потом медведю попался.
- А оружие при них было? – спросил каджит, игнорируя версию крестьянина.
- А как же, было, конечно. У каждого по короткому мечу и лук, - сказал аргонианин.
- Тогда чего же они ими не воспользовались? Зачем одному душить другого?
Сабинус на время замолчал и почесал затылок, сдвинув шляпу на лоб.
- Боюсь, вы правы, - заключил за всех Ра’Джах. - Случай и правда странный.
- Вы правы, господин Ра’Джах, - согласился Инзара. - Только он был не один. Еще одного убитого недавно нашли на Коловианском нагорье, совсем недалеко от наших мест. И с похожими ранами, - зловеще прошипел аргонианин.
Глаза каджита по-звериному сверкнули, но говорить он продолжал по-прежнему спокойно.
- Да, скверное дело. И что, никто ничего не предпринимал?
- Почему же, - сразу оживился Сабинус. - Граф сразу приказал разобраться.
- Только вот не разобрался, - снова брызнул ядом аргонианин.
- Так дело-то не простое, господин Ра’Джах, - обратился Сабинус к каджиту, не замечая слов товарища. - Все происходило либо ночью, либо, когда граф отсутствовал. Видно с каким-то продуманным преступником мы дело-то имеем.
- Может и с преступником, а может и с кем другим, - стоял на своем аргонианин.
- Да хватит тебе, Инзара, - наконец не выдержал фермер. - Только слухи пускаешь и добрых гостей пугаешь.
- Меня не пугают такие истории, я все же из края драконов, - произнес каджит. – Только, Инзара, ты и вправду говоришь слишком смело, будто сам видел что-то. Если уж видел, то говори, а нет, правильно тебе советуют, не напускай слухов.
- Может и видел, - прошипел аргонианин. – Только вот таким как они, - он сделал небрежный жест в сторону товарищей. - Лучше и не знать ничего. Живут себе и уповают на милость графа и императора. А что у них под самым носом творится, не видят.
Сабинус покосился на аргонианина и покачал головой.
- Видел я их. Рано утром, - наконец решился рассказать Инзара. - Солнце еще не взошло. Лес покрывала дымка, но горизонт уже светлел. Вот и увидел я, кто это был.
- Ну и кто? Давай уже, выкладывай, - произнес Отиус.
- Сгорбленные, с белой кожей. Когти длинные, как кинжалы, а рты, словно у мух, узкие. Двое их было. Я еле ноги унес, хоть они и не гнались за мной.
- Больше трепись! - Сабинус сплюнул под колеса телеги.
- Я говорю, что видел, - снова зашипел аргонианин.
- Тише, - вмешался Ра’Джах. Он не улыбался. Напротив, лицо его стало серьезней. – Скажи, лучше, как они ходили. На двух ногах или по-звериному?
- На двух, господин.
***
Попасть к графу, как его и предупреждали, Ра’Джах сразу не смог. Как только он подъехал к воротам, представился и объявил цель визита, стража тут же проводила его в кабинет Сильвана. Он не стал возражать, мудро решив, что не стоит менять уже устоявшийся порядок дел в городе.
Когда Ра’Джах вошел, Сильван встал из-за высокого стола, устланного пергаментом, и вежливо его приветствовал. Он был облачен в темные стальные доспехи, что показалось Ра'Джаху весьма странным. Светлые волосы были собраны сзади в аккуратный хвост. Ра’Джах заметил, что правая его рука лежала на рукояти широкого меча, который был застегнут у него на поясе. Эта деталь тоже показалась ему странной. Обычно люди уровня Сильвана не носили оружия и доспехов в замке и уж тем более в своем кабинете.
- Прошу садитесь, господин…
- Ра’Джах.
- Господин Ра’Джах, - Сильван указал на кресло напротив. – Могу я спросить, в чем заключается цель вашего визита в Сиродил?
- Я - посол от ярла Вигвана Ворона из Виндхельма. Мне поручено говорить лично с графом Кватча.
- И вы будете с ним говорить, - почти перебил его Сильван. А затем уже мягче добавил: - Сразу, как я предоставлю вам такую возможность.
Сильван достал чистый пергамент, снял крышку с небольшой серебряной чернильницы, обмакнул в нее длинное оранжевое перо и принялся писать. Узкое лицо с резко очерченными скулами, мозоль на среднем пальце руки и слегка нахмуренные брови. Все выдавало в нем человека сосредоточенного и исполнительного.
- Господин Ра’Джах, - наконец заговорил он, закончив писать. - Я рассчитываю на понимание с вашей стороны и хотел бы взглянуть на документы, которое непременно должны с вами быть.
Каджит тут же протянул ему свиток с крупной печатью ярла. Сильван взял его и продолжительное время внимательно изучал. Наконец он вернул свиток.
- Хорошо, у вас есть все необходимые документы. Но с графом вы сможете говорить только завтра утром. Сейчас его нет в городе.
Ра’Джах кивнул, но не спешил уходить.
- У вас есть ко мне еще какие-то вопросы? – после затянувшейся паузы произнес Сильван.
- В городе мне довелось слышать о том, что последнее время на Коловианском нагорье неспокойно.
- Вы беспокоитесь о чем-то конкретном, господин посол? – Сильван сложил пергамент пополам и закрыл в ящике стола, ясно давая понять, что продолжает разговор только из вежливости.
- Честно говоря, да. То, что мне пришлось услышать, не было похоже на обычные городские сплетни. Жители и особенно фермеры сильно обеспокоены участившимися…
- Тем не менее, - снова, теперь уже более резко перебил его Сильван. – Это именно сплетни.
- Некоторые из жителей на рынке даже описали мне этих существ, - нарочно продолжал Ра’Джах. - И эти описания довольно сильно напомнили мне…
- Кого? – Сильван с вызовом посмотрел на собеседника. Темные точки его зрачков впились в каджита.
Ра’Джаху показалось, что Сильван был уверен в том, что он не осмелиться даже закончить фразу, не то чтобы произнести свои подозрения вслух. Но он все же произнес:
- Алчущих.
- Это глупость, - тут же улыбнулся Сильван, опуская взгляд на свои руки. Его словно ничуть не удивило то, что сказал каджит. – Никаких подобных существ ни на Коловианском нагорье, ни даже в Сиродиле нет. Насколько мне известно, алчущие – это младшие даэдра. Может, в Морровинде или на островах, но не здесь. Но если вы все же опасаетесь за свою безопасность, я лично предоставлю вам своих людей, которые сопроводят вас до самых границ нашей провинции. Но уверяю, в этом нет нужды.
Ра’Джах кивнул в знак благодарности и встал. Когда он вышел, то не заметил ни стражи, ни солдат. Его никто не встречал, и никто не провожал. Поначалу это показалось ему странным, но потом все стало очевидно. Как только он вышел во двор, к нему подошла девушка. Темная кожа и черные вьющиеся волосы выдавали в ней данмерку. Только глаза были не красными, какими обычно обладали все представители этой расы, а фиалковые. По платью девушки Ра’Джах понял, что она была одной из слуг графа.
- Господин Ра’Джах? – кротко спросила она.
Каджит кивнул.
- Мне приказали проводить вас в ваши покои.
- Кто приказал? – удивился Ра’Джах.
- Лорд Сильван. Вам оказана честь прибывать в замке до тех пор, пока вы не выполните то, зачем прибыли.
Ра’Джах, понимая, что Сильван не потерпит отказа, без лишних вопросов последовал за девушкой, хотя и догадывался, чем было вызвано подобное гостеприимство. Сильван был властным и жестоким человеком. Он не доверял никому и Ра’Джах не стал для него исключением. Лорд решил держать гостя как можно ближе и каджит не мог сказать, что это решение не было неправильным.
Девушка проводила его в просторную, светлую комнату в южной части замка и предоставила все необходимое.
- Простите, как ваше имя? – обратился к ней каджит в последний раз.
- Нелдрен, господин.
***
Как только холодный лунный свет оттеснил закатные лучи за горизонт, Нелдрен покинула замок. Спустя время ей уже не стоило больших усилий делать это совершенно незаметно. Как только слуги закончили работу на кухне, она прошла в кладовую, а оттуда через незапертую дверь вышла в небольшой квадратный двор, обнесенный каменной стеной. Стена эта была густо обвита плющом и стояла намного ниже, чем основные стены замка. И что самое главное, во дворе кладовой рос старый, широкий вяз. Нелдрен с легкостью взобралась на нижнюю ветку, крепко поставила ногу на следующую и, придерживаясь за неровную кладку, одним прыжком оказалась по ту сторону. Остальной путь был куда проще. Оставалось пройти вдоль восточной стены, обогнуть астрономическую башню, быстро и незаметно пересечь двор для прогулок и выйти прямо в главные ворота. И вот она уже в городе. Проще простого.
Нелдрен скинула с головы неприметный капюшон и взъерошила вьющиеся волосы. Ее походка стала уверенней. Здесь служанка, которую в замке графа никто не замечал, превращалась в молодую, уверенную и привлекательную женщину. Сегодня она снова обязана быть неотразима. Если расчеты верны, ей не хватало всего пары. А если сегодня она добудет еще одну, то к концу недели наверняка сможет закончить начатое тринадцать лет назад.
Она шла уверенно, замечая все хищные взгляды, брошенные вслед. Они нисколько ее не пугали, наоборот, Нелдрен искала их. Ночь была ее временем. Наконец на углу показалась вывеска заведения под названием «Пустельга». Нелдрен посещала эту таверну уже почти месяц, но удача здесь ей улыбнулась пока всего однажды. Он был бродячий торговец и по совместительству бард. Два вечера он играл в «Пустельге». Два вечера она молчаливо наблюдала за ним, а он за ней. И каждый раз она уходила чуть раньше, чем он заканчивал свое выступление. Он думал, как она красива и не видел больше ничего. Она же замечала все. Как он играл, как пил, что говорил и с кем. На третий день она осталась и дослушала его выступление. А затем они вместе покинули таверну. В ту ночь он сломал замок в соседнем амбаре, и они долго говорили, лежа на мешках с овсом. Она всегда умела говорить так, чтобы мужчины рассказывали ей чуть больше, чем было нужно. Он рассказывал ей о том, как ездил по городам, как играл для вельмож и затем под аплодисменты покидал их дома с карманами, втайне набитыми столовым серебром. Как пил и как дрался. Как устраивал концерт для детей в маленькой деревне близ Коррола. И как ночью сбежал из той деревни, разбив булыжником головы двум фермерам.
Теперь ей нужно было еще двое. Нелдрен поднялась по невысокому, осыпающемуся крыльцу. Здешний завсегдатай Вант, тут же расплывшись в улыбке, вежливо открыл перед ней дверь. Она нежно улыбнулась ему в ответ, не так, как улыбалась другим. Улыбнулась по-настоящему. Безобидный пьяница Вант был не тем, кого искала Нелдрен. Внутри таверна не представляла из себя ничего необычного. Грязные столы, которые вот уже десятки лет никто не чистил. Черные от копоти и гари потолки, длинный ряд скамей и низкая, квадратная стойка хозяина заведения по центру. Как только Нелдрен вошла, сразу сделала знак Ангусу. «Пустельга» была самая грязная и захолустная дыра, которую можно было найти в Кватче. Ее хозяин, Ангус Валиус, считал Нелдрен той, что зарабатывает своим телом и сильно удивился, когда впервые заметил ее у себя в таверне. Обычно такие гости к ним не заходили. Но как позже выяснилось, он нисколько не был против такого рода деятельности. Наоборот, он даже несколько раз делал ей недвусмысленные предложения, но всякий раз получал уклончивый и шутливый ответ. Наблюдая за тем, как она просиживает в его таверне вечера, внимательно наблюдая за посетителями, он часто гадал, почему Нелдрен почти всегда уходит из таверны одна, а то и вовсе с совершенно отпетыми типами, вместо того, чтобы обратить внимание на него, человека пусть и не молодого, но при своем заведении и кое-каких деньгах. «Если бы все было так просто, милый Ангус», - думала Нелдрен, смотря на растерянный вид старика всякий раз, когда отшучивалась в ответ на его предложения.
В этот вечер ей повезло. Сегодня таверна была почти пуста. Она заметила двоих крестьян, сидевших ближе к Ангусу, чтобы ему было недалеко нести им очередную порцию меда. В надежде Нелдрен внимательно заглянула в их лица, но не заметила того, чего искала. Крестьяне всем видом выражали только твердое намерение под горло залиться медом и не возвращаться этой ночью домой. Нелдрен заняла место у дальнего края скамьи и стала ждать. Если сегодня она ничего не поймает, то придет завтра. Так последнее время проходили почти все ее вечера.
В полвторого ночи дверь «Пустельги» отворилась и в таверну вошли трое. Худые, серые лица смотрели хищно и настороженно. Один из них сразу заметил Нелдрен и осклабился. Серый капюшон скрывал длинный шрам от уха до скулы. Нелдрен не поймала его взгляд. Ее интересовал другой, что держался впереди. Рыжий, он был крупнее двоих, двигался уверенней и вел себя наглее. Как только он переступил порог «Пустельги», то сразу сделал знак хозяину и Ангус тут же принес им три кружки меда, заспешив за закуской. Эти трое явно появились в «Пустельге» не впервые, уж больно прытко Ангус им прислуживал. Раньше Нелдрен их здесь не видела, значит, заходят они сюда все же редко, что не может не быть связано с родом их занятий.
«Бандиты», - подумала Нелдрен, глядя на того, что был в капюшоне. Но потом, рассмотрев их мозолистые руки, поняла. Контрабандисты. Это ремесло было хорошо ей знакомо.
Она решила выждать, пока все трое разделаются с козьим окороком. Контрабандист со шрамом все еще буравил ее взглядом, но Нелдрен делала вид, что не замечает. Когда рыжий закончил есть и выпил еще две кружки меда, только тогда заметил ее. Она тут же поймала его взгляд, и он был полон похоти. У Нелдрен - ненависти. Она встала и медленно, покачивая бедрами, подошла к их скамье.
- Не против компании, мальчики? – произнесла она, улыбаясь.
Тот, что со шрамом, расплылся в кривой ухмылке, но заметив, как на девушку смотрит рыжий, тут же сник. Сегодня если кому что-то и перепадет, то точно не ему.
- Присаживайся, красавица, - кивнул рыжий.
- Благодарю.
Нелдрен села напротив троих, но не сводила фиалковых глаз с главной цели.
- Как тебя зовут? – спросила она, явно игнорируя остальных.
- Зедрик, - почти прорычал рыжий. – Но все называют Великанов палец, - он ухмыльнулся. Прозвище было явно ему по душе.
Нелдрен снова улыбнулась и ее взгляд скользнул по его груди.
- Надеюсь твое прозвище полностью оправдано. Ты торговец, Зедрик?
- Можно сказать и так, - ухмыльнулся контрабандист, переглянувшись с приятелями.
Если бы она не подошла сама, если бы просто решила вернуться в замок, они почти наверняка пошли бы за ней. Только тогда Зедрик может и разделил бы свой трофей с дружками, но не теперь. Теперь она была только его, и он бы убил всякого, кто посмеет заявить что-то против. Вдвоем они покинули таверну и вышли в сырую, душную ночь. Нелдрен не отрывала уже потемневших глаз от своего спутника, а каджит на соседней крыше не отрывал взгляда от нее.
***
В комнате было темно, но Зедрик хорошо различал ее обнаженный силуэт. Стройные ноги, небольшая, но высокая грудь. Локоны черных волос струились по плечам. Она двигалась к нему медленно и грациозно, словно подкрадывалась.
- Ну же, подойди ближе, милая, - хрипло произнес он, облизав пересохшие губы.
Она подчинилась и коснулась мягкими ладонями его груди. По его телу пробежали мурашки. Зедрик еле сдерживался, чтобы не наброситься на нее. Так он не хотел еще ни одну женщину в своей жизни. И уж тем более свою жену.
Он протянул руку к ее груди, но она отстранилась.
- И тебя не смущает моя кожа?
- Нет милая, я же говорил. Наоборот, она прекрасна. А твои глаза, они… - он осекся.
Глаза девушки теперь не были фиалкового цвета, как тогда, когда он встретил ее в таверне. Теперь они были аспидно-черные. Девушка улыбнулась и наклонилась, словно для поцелуя. На обнаженной груди блеснул амулет. Обломанная восьмиконечная звезда. Зедрик узнал в нем амулет Аркея. Обычно красный, камень в центре был почему-то пепельно-серым.
- Тебе нравится мой амулет?
- Я подарю тебе тысячу таких, - он с животной страстью обхватил руками ее бедра. – Твой сломан и камень совсем потемнел.
- Ты прав.
Взгляд Зедрика накрыла тьма, на миг тело пронзила невыносимая боль, а затем наступила пустота.
***
- Граф ждет вас в главном зале, - сообщила Ра’Джаху служанка, постучав в дверь.
Каджит услышал ее шаги еще в коридоре. С раннего утра он был готов к встрече и ему оставалось только проследовать за ней.
Нелдрен оставила его у входа и спешно удалилась. Граф сидел в невысоком кресле в самом конце зала. Он выглядел бледным и уставшим. Светлое, худое лицо, обрамленное длинными черными волосами, спадающими на плечи, подходило больше пажу, чем графу. По обеим сторонам зала тянулись длинные столы со скамьями, уставленные серебряными кубками и блюдами с едой. Ра’Джах прошел вперед и заметил стоявшего неподалеку лорда Сильвана. Он по-прежнему был облачен в доспехи, положив одну руку на рукоять меча. Эта привычка Сильвана больше не казалась каджиту странной. Только два типа людей все время держат руку на рукояти меча. Либо трусы, либо те, кто боится, что не успеют вовремя его обнажить. А лорд Сильван не был похож на труса. Подойдя ближе, Ра’Джах поклонился и протянул графу свиток, но Лорд Сильван остановил его жестом, подошел ближе и принял свиток сам.
- Нечего меня так опекать, Сильван, - заговорил граф. – Я и сам могу распознать простейшие чары, если понадобится, - его голос был высок, но звучал охрипшим, словно он заболел или кричал всю ночь напролет.
- Простите, господин, я лишь выполняю свою работу, - слегка склонил голову Сильван.
Граф сделал небрежное движение рукой, очевидно означающее, что он разрешает распечатать свиток. Сильван сорвал печать и развернул плотный пергамент.
- Прошу, мой господин, - протянул он бумагу графу.
Граф небрежно одной рукой взял свиток и быстро пробежался глазами по написанным строкам.
- Виндхельм просит у нас людей? – он поднял глаза на Ра'Джаха.
- Не просто людей, господин. Вигван Ворон просит прислать в Виндхельм вашего придворного мага, ведь слава о его умениях распространилась далеко за границы Сиродила.
- Боюсь ваша просьба невыполнима, - произнес граф. – Наш придворный маг Пилус Аттий… - граф судорожно сглотнул. Он выглядел так, словно ему не хватало сил даже на этот разговор.
- Пилус Аттий мертв, - продолжил за графа Сильван. – Простите, графу нездоровится, и я бы рекомендовал закончить нашу встречу.
- Мне очень жаль, - сказал Ра'Джах. – Ярл Виндхельма будет очень огорчен этой новостью. Что же послужило причиной его смерти?
- Болезнь, - коротко ответил Сильван.
Каджит перевел взгляд на графа, но тот сидел неподвижно, устремив невидящий взор в каменный пол. Его грудь тяжело вздымалась.
- Что ж, тогда я не смею больше вас беспокоить, - поклонился Ра’Джах. – Единственная просьба, о которой я осмелюсь вас спросить будет заключаться в том, могу ли я остаться в замке еще на день? Мне нужно будет сделать некоторые приготовления, чтобы снова отравиться в путь.
Лорд Сильван посмотрел на каджита выжидающе, затем на его лице появилась ухмылка.
- Конечно, господин Ра’Джах, - сказал он нарочито вежливо. – Вы можете остаться у нас еще некоторое время.
- Благодарю, - снова поклонился каджит и направился к выходу. Этой ночью он снова будет гулять по замку.
***
После наступления темноты, когда дрожащий огонек свечи на прикроватной тумбе наконец утонул в лужице блестящего воска, каджит открыл глаза. Они поблескивали в темноте, отражая слабый свет звезд за окном. В эту ночь луны не было и уже не будет. Осенний ветер наконец принес в этот край золотую осень Скайрима, а скоро принесет и зиму.
Ра’Джах бесшумно встал с кровати и повернул ручку двери. Длинный черный коридор тянулся в обе стороны. Человек бы не смог разглядеть в такой темноте и своих рук, но глаза каджита не нуждались в свете. Ра’Джах осмотрелся и, не заметив стражи, выскользнул из комнаты. Он коснулся рукой каменной стены и, быстро двигаясь вдоль нее, дошел до развилки. Одна из каменных арок вела вниз, в комнаты обслуги, вторая наверх по винтовой лестнице к покоям графа. Каджит выбрал направление наверх. Он по-кошачьи быстро преодолел тридцать шесть ступенек и оказался в точно таком же каменном коридоре. Здесь стены освещали установленные в железные подставки факелы. Еще сегодня утром во дворе он заметил место, где находились покои графа. По высоким мозаичным витражам это сделать было довольно просто. Он начал бесшумно продвигаться дальше, стараясь улавливать высокими ушами любой шум. Он слышал, как снизу на кухне посудомойки гремели кастрюлями, как со скрипом и грохотом отворялись двери в казармы, расположенные в западном крыле. Как северный ветер со стонами трепал полотнища на флагштоках. Эти звуки успокаивали его. Они говорили о том, что замок живет своей обычной жизнью и что ждать опасности было пока неоткуда. В конце коридора до него донесся голос ребенка. Ра’Джах замер и прислушался. Ребенок говорил тихо, иногда смеялся, словно с ним кто-то играл. Каджит подобрался ближе, миновав стены, увешанные знаменами с гербом города и выяснил, что голос доносился из-за двери покоев, которые находились рядом с покоями графа. Теперь он слышал даже, как потрескивали поленья в камине и весь диалог.
- Я тоже хочу своего ослика, - произнес ребенок.
- Можешь попросить отца, я уверена, он тебе не откажет, - отвечал ему женский голос. Ра’Джах сразу узнал в нем служанку Нелдрен.
- А ухаживать за ним будет наш конюх, - говорил ребенок. Каджит решил, что это была девочка.
- Какой же тогда смысл заводить ослика, если ты не будешь сама ухаживать за ним, кормить и расчесывать ему гриву?
- Я буду навещать его каждый день и приносить яблоки. Они же тоже любят яблоки, как лошади?
- Конечно любят, милая.
- А ты подаришь мне его, когда я вырасту?
- Ослика или амулет? – рассмеялась Нелдрен.
- Амулет, - хихикнула девочка.
- Когда я доделаю кое-какие дела, то обязательно подарю его вам на память, моя госпожа.
- Мне не нравится, когда ты меня так зовешь, Нелдрен.
- Ну хорошо, буду называть тебя так, только когда мы не одни.
Ра'Джах понял, что диалог, который он услышал, происходил между служанкой Нелдрен и дочерью графа. Он бросил взгляд на темную дверь его покоев и решил вернуться в свою комнату. Все что ему было нужно, он выяснил. Ра'Джах прекрасно понимал, что лорд Сильван ему не доверял. Поставить стражу у его комнаты было бы слишком явным и грубым жестом, который бы сразу выдал его истинное отношение к послу из Виндхельма. Но не поставить охрану у покоев графа он просто не мог. В эту ночь коридор был пуст, а это могло значить только одно. Охранять было просто некого. Графа снова ночью не было в замке.
***
- Нелдрен! Нелдрен!
Нелдрен лежала в высокой траве, закрыв глаза, и гадала, почему сегодня на небе не было ни одного облака. Она ощущала душистый запах лаванды и слышала жужжание пчел неподалеку.
- Нелдрен!
Девочка улыбнулась. Отец не мог ее найти, потому что трава полностью ее скрывала. Она расслышала шаги неподалеку, притаилась и резко вскочила на ноги. Перед ней стоял худой, сутулый мужчина. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Когда он заметил Нелдрен, то неприятно улыбнулся, обнажив неровные зубы. Девочка попятилась.
- Нелдрен, вот ты где, - послышался голос отца за спиной. Он шел к ним, положив мотыгу на плечо. Угольно-черные волосы были собраны за спиной в длинный конский хвост, он был так высок, что трава, в которой пряталась Нелдрен, доходила ему только до колен. Отец подошел ближе и положил руку на плечо дочери.
- Что тебе, Викрам?
Человек перестал улыбаться и скорчил гримасу.
- Хотел обсудить дело, Нэрос.
- Я работаю с дочкой, не видишь?
- Вижу, - Викрам снова ощерился, посмотрев на Нелдрен. – Только дело ждать не станет. Ты и так долго нам голову морочил. Аркольд хочет говорить.
- Я же сказал, что работаю, - Нэрос сделал шаг вперед. Его красные глаза угрожающе смотрели на Викрама.
Человек сгорбился еще больше, отчего стал выглядеть рядом с Нэросом вдвое меньше. По его лицу пробежала судорога.
- Тогда мы придем вечером, - сказав это, он тут же развернулся и быстро пошел прочь.
- Что он хотел? – подала голос Нелдрен.
- Поговорить, - Нэрос вздохнул. – Пойдем, мне нужна твоя помощь.
Они направились в сторону телеги, запряженной крупной, лохматой кобылой. Солнце нещадно пекло.
- Ты пряталась в траве? – спросил ее отец и Нелдрен заметила, что он улыбается.
- Я думала о том, от чего последнее время на небе так мало облаков.
- Да, погода словно сошла с ума. Урожай сильно страдает от такой жары. Поможешь мне погрузить редис?
- Конечно.
Они работали до самого заката. Когда жара спала, а в траве запели цикады, они перекусили ржаным хлебом с сыром и свежим редисом, и их телега покатила по пыльной дороге вдоль красных от закатного солнца полей.
***
- Откуда мы, пап? – она задавала этот вопрос отцу так часто, как только могла. И он охотно ей отвечал.
- Наш народ с острова Саммерсет, что на западе от Валенвуда, - когда он произносил эти слова, его глаза всякий раз теряли кроваво-красный оттенок и становились чуть темней, будто на них ложилась тень от пышных крон деревьев и цветущих рощ в тех местах, о которых он рассказывал. – Я, как и те, кого я знал, тоже никогда не были в этих краях. Многие, в отличие от меня, уже покинули и этот мир. Я мало могу рассказать тебе о той земле, Нелдрен, - говорил он серьезно. – Еще ребенком я вырос во второй нашей родине – благословенных землях Морровинда.
- А где это, папа?
- Это далеко отсюда, от нас эти земли отделяют горы Велоти, названные в честь святого Велота Пилигрима. Он был великим из кимеров. Он вывел наш народ из охваченных войной земель и дал нам новую жизнь в Тамриэле.
- Он был магом?
- Да, Нелдрен. Он был великим мистиком. Велот научил нас разнице между добрыми и злыми даэдра и тем самым получил для нас шанс на выживание. Но все же нам пришлось заплатить за это немалую цену. У нашего народа не всегда была такая кожа, - он проводил мозолистой ладонью по мягкой щеке дочери, и та смеялась. – Когда-то она была золотой, как и цвет глаз.
- Золотой? – каждый раз удивлялась Нелдрен.
- Все верно, малышка, - улыбался отец. – Золотой, как солнце, как песок в тропических лагунах Саммерсета. И хотя мы потеряли нашу родину, мы навсегда останемся особенными. Всегда будем отличаться от диких босмеров и жестоких альтмеров, которые заняли нашу родину.
- И я?
- И ты, Нелдрен.
Затем он рассказывал ей старые легенды их народа, те, что еще не успел забыть. Описывал поющие леса, цветущие рощи и коралловые пустоши, так, словно когда-то был там сам. Рассказывал о темных пещерах, высоких башнях, золотых бухтах, сети подземных тоннелей и плодородных гротах, где жили и процветали различные морские существа.
Нелдрен засыпала под эти истории и представляла, что когда-то они оставят теперешнюю жизнь, оставят Сиродил с его холодными ветрами и уедут в благословенные земли.
***
Стук в дверь был такой, словно ее хотят выбить.
- Хочешь, я тебе по голове так постучу, Дарм? – произнес Нэрос, открывая дверь. - Как думаешь, тогда научишься делать это правильно?
Верзила, к которому были обращены угрозы, не слишком испугался. Он только сделал глупое выражение лица и вошел. Следом зашли Викрам и еще один человек с лысой головой.
- Мы пришли поговорить, Нэрос. – начал громила. - Мы не хотели приходить сюда, но ты ведь нарочно от нас прячешься.
- Я от вас не прячусь.
- Прячешься, Нэрос. – вставил Викрам. – Вот только теперь тебе придется с нами потолковать.
- И о чем вы хотите говорить?
- Аркольд хочет знать, когда ты сможешь нам помочь, - продолжал басить Дарм.
- Почему Аркольд не найдет себе кого-то еще, если я его не устраиваю?
- Слушай, Нэрос. Давай не будем друг другу лгать. Раньше тебе ничего не мешало доставать для Аркольда то, что он просил. А теперь ты вдруг пытаешься вывернуться.
- Я не обещал Аркольду, что буду работать на него вечно.
- А вечно и не надо, Нэрос. Только дело закончи.
- Аркольд обещает, что эта услуга будет последней, - сказал Викрам.
Нэрос молчал какое-то время, переводя взгляд с одного бандита на другого. Викрам держался поодаль, за спиной Дарма, а лысый так и стоял в дверях, не произнося ни слова. Взгляд Нэроса скользнул по колуну, который стоял у камина, а потом по двери, за которой спала его дочь.
- Ладно, - сказал он наконец. - Передай Аркольду, что я приду завтра сам, и достану то, что он просит.
***
Это было его время. Ночь всегда приносила ему умиротворение, делала спокойней и рассудительней. Может потому, что, когда он был еще мал, они с отцом часто выводили скот на ночной выгул. А может Нэрос просто чувствовал, что его из-за темной кожи сложно заметить в темноте. Он покинул хижину в третьем часу, оставив Нелдрен одну. От одной только мысли об этом его сердце сжималось. Гнетущее чувство неотвратимости чего-то ужасного не отпускало его с того момента, как он вышел из дома. Пройдя уже почти две мили по полям, он вдруг остановился и решил вернуться. Забрать Нелдрен и в эту же минуту покинуть Сиродил. Куда они поедут? Важно ли это. Они справятся со всем, что встанет на их пути. Нэрос отогнал эти мысли, когда из-за холма показались стены города. Он закончит дело. Последнее дело. И им не нужно будет никуда уезжать. Аркольд, как обещал, сам покинет этот город, и они наконец смогут жить спокойно.
Нэрос тихо прошел вдоль восточной стены и замер, припав к холодному камню, когда услышал голоса стражи. На секунду показался слабый свет факелов в их руках и голоса стали отдаляться. Он проделывал это уже сотню раз. Нужно было всего-то спуститься по водосточному желобу, протиснуться в сломанную решетку под стеной и пройти канализацией до нужного ему дома. Аркольд с его людьми хорошенько поработали, устроив этот ход в город. Великан Дарм лично прокопал и укрепил часть лаза, чтобы он вел точно в нужный им подвал. Викрам уже давно потравил всех злокрысов в этой части пути, поэтому доставлять товары и грузы можно было беспрепятственно хоть всю ночь.
Нэрос выждал минуту, спустился по заросшему травой склону в желоб и, пригнувшись, пополз к решетке. Влажная от росы трава хлестала его по рукам, оглушительно пели цикады. Он дополз до погнутой решетки и в нос ударил запах нечистот. Нэрос даже не поморщился. За сотню вылазок он к нему привык, к тому же запах всегда означал, что он благополучно добрался до места и не был замечен стражей, а эта часть пути была самой опасной. Так что эта вонь его скорее успокаивала. Он ловко, выверенным движением пролез внутрь и зашагал по сырому тоннелю, шлепая сапогами по грязной воде. Два раза налево, раз направо, еще два налево и прямо до брошенных тут давным-давно, отсыревших ящиков. Скрытый проход вел его еще несколько футов вперед и немного вверх. Узкий тоннель с земляными стенами, укрепленными деревянными бревнами. Еще немного и впереди показался огонек свечи. Нэрос не слышал голосов и это его насторожило. Контрабандисты сидели в тишине, прислушиваясь к его шагам. Он наконец достиг цели и поднялся в полный рост.
Комнату, забитую ящиками, бочками и всяким хламом, освещало всего два слабых огарка свечи, установленных на сосновом столе. Влажный трухлявый пол пах плесенью. Нэрос заметил Викрама, стоявшего у дальней стены. Он нервно перебирал в руках пару золотых монет. Дарм сидел на стуле поодаль и, казалось, дремал. Нэрос узнал и лысого, что приходил к нему сегодня ночью.
- Принес? – произнес лысый.
Нэрос бросил взгляд на Викрама.
- Чего этот череп вздумал со мной говорить?
Лысый дернулся, но его остановил Дарм, открыв глаза и заговорив.
- Тихо, Рэнт, - произнес он басом. – Нэрос, ты принес то, что обещал?
- Я не покажу вам ничего, пока не увижу Аркольда. Я буду говорить только с ним.
- Аркольда здесь не будет. Он уехал из города и вряд ли скоро вернется. Просто отдай то, за чем мы здесь, и можешь идти. Никто тебя больше не побеспокоит.
Нэрос еще раз оглядел комнату. Топор Дарма стоял в углу. Здоровяк снова закрыл глаза и выглядел довольно спокойным. У Викрама оружия тоже не было. Вооружен был только лысый, но он стоял слишком далеко, чтобы успеть хоть что-то сделать. Если бы эти трое хотели его убить, то им пришлось бы сильно постараться. Все они знали, каков Нэрос в бою. Тогда он достал кожаный кошель и бросил его на колени Дарму. Тот ловко открыл мешочек одним пальцем и высыпал на руку несколько черных, как уголь, камней.
- Хорошо, - рыкнул он, словно медведь.
- Так и будешь стоять там в проходе, Нэрос? – произнес Викрам.
- Мне и здесь хорошо, - ответил Нэрос. Он думал о том, что если все же нападение произойдет, в этом положении у него больше всего шансов защититься.
Тут он затылком почувствовал дуновение слабого сквозняка. Прямо у себя за спиной Нэрос услышал сопение, но уже не успел повернуться. Кто-то подошел слишком тихо вслед за ним по тоннелю. Сильный удар по голове тут же сбил его с ног. Он рухнул на стол впереди и одна из свечей упала, зашипела и потухла. Дарм резко соскочил со своего места и схватил топор. Викрам отпрянул назад и спрятался за дверь, ведущую из подвала в дом. Нападавший появился из тоннеля. Нэрос слышал только его голос, высокий и шипящий. Он ощущал, как кровь заливает длинные волосы и течет по лбу.
- У него есть что-то ценное? – подал голос лысый. – Вон какой-то серый камень на шее.
- Нужно обчистить карманы, - снова раздался шипящий голос.
- Да это просто какой-то дешевый варварский амулет моричей, - сказал Викрам.
- Он еще жив! – вдруг вскричал Дарм. В его голосе звучала паника и Нэрос знал, почему.
Одним движением он вскочил на ноги, сбив с ног аргонианина. Голова кружилась, но он тут же вынул меч и сделал резкий взмах в сторону. Лысый захрипел и рухнул на пол, захлебываясь своей же кровью. Нэрос почувствовал сокрушительный удар в челюсть, но выстоял. Дарм навалился на него всем весом, стараясь прижать локтем горло, чтобы сломать трахею. Он не мог пользоваться своим топором в таком тесном помещении. На секунду схватка словно замерла. Нэрос не мог оттолкнуть противника, а Дарм не мог добраться до его горла. Но неожиданно аргонианин выхватил кинжал и ударил Дарма в ногу. Великан взвыл, словно раненый зверь и отшатнулся назад. Нэрос на секунду подумал, что аргонианин пытается ему помочь, но увидев его растерянное лицо, понял, что тот метил в него, но просто промахнулся. Нэрос ухватил его за горло и успел нанести два удара, разбив в кровь кулак о зубы и плотную кожу ящерицы. Дарм снова бросился на Нэроса, но тот успел уклониться. Нэрос поднял с пола выпавший из чьих-то рук кинжал и всадил его ровно под ребра ящерице. Его противник со свистом выдохнул и согнувшись сполз по стене. Нэрос повернулся к Дарму, Викрам уже давно сбежал. Его качало из стороны в сторону, словно на палубе корабля. Он поднял руку с кинжалом, слишком коротким, чтобы ударить первым. Но Дарм уже сжимал в руках топор.
***
Нелдрен лежала неподвижно, устремив взгляд в деревянный потолок хижины. Сегодня ночью к отцу приходили люди. Она слышала их голоса. Один говорил басом, а второго она узнала сразу. Это был тот же человек, который напугал ее вчера в поле.
В хижине было темно. Пока глаза не привыкли, она могла различать только очертания предметов. Отец ушел с людьми ночью. Она знала это, потому что он уже делал это раньше. Когда она была совсем маленькой, отец приходил только ранним утром. До какого-то времени Нелдрен думала, что отец уходит бороться с чудовищами. Со страшными драконами и жуткими троллями. Ей нравилось представлять, что ее отец – герой-одиночка, не ищущий славы и полный благородства. Нравилось так думать наверно потому, что всю свою жизнь она знала только эту хижину и их ферму, и ей хотелось, чтобы хотя бы у кого-то из них была другая жизнь, наполненная приключениями и подвигами. Позже она узнала, что ее отец не был героем. Он доставал разные вещи для не очень хороших людей. Но все же, когда люди говорили о нем, то делали это с уважением, рассказывая, что он мог достать почти все и Нелдрен все равно этим гордилась.
- Здесь нечем гордиться, - повторял ей отец. - Я занимаюсь этим не потому, что выбрал этот путь, а потому что у меня нет другого выбора. На одной ферме мы не прокормимся. А я хочу, чтобы в будущем выбор был хотя бы у тебя.
Теперь она понимала, что значили эти слова. Наверно, понимала. Нелдрен, шурша, соскользнула с соломенного матраса и подошла к маленькому, закопченному окошку. Небо налилось свинцом. Серые облака затянули весь горизонт, от фермерских полей на востоке до гор на западе. Нижняя полоска туч понемногу принимала светлый оттенок и Нелдрен поняла, что уже занимается рассвет. Обычно отец всегда приходил раньше. Нелдрен вышла из хижины и направилась к покосившейся пристройке. Среди соломы в самодельном стойле, понурив голову, стоял осел.
- Доброе утро, Медведь, - произнесла Нелдрен, погладив осла по длинной морде. Она назвала его Медведем, когда ей было семь. Отец хоть и твердил, что это неподходящее имя для осла, со временем свыкся с решением дочери. - Тоже переживаешь за папу?
Она вычистила стойло и набросала вилами соломы.
- Я еще вернусь. Нужно покормить кур.
Работа заняла у нее все утро до обеда. Она убрала дом, приготовила печеную картошку с луком, но вторая миска так и осталась стоять нетронутой. Отец не появился ни утром, ни даже в обед. Нехорошее предчувствие сковало ее грудь. Она старалась гнать от себя эти мысли, но они оказались, словно яд морозных пауков, чем больше проходило времени, тем холоднее становилось. После полудня небо стало совсем черным. Нелдрен ждала, что оно вот-вот разразится ливнем и это ожидание было хуже всего. Она вернулась к стойлу и вывела оттуда Медведя. Раньше Нелдрен сама никогда не запрягала осла в телегу, но много раз видела, как это делал отец. Провозившись еще полчаса, она наконец совладала с упряжью и поехала по колее в сторону города. Несколько раз по дороге ей попадались фермеры, уже шедшие из города, продав товары. Все смотрели на нее с подозрением, но как обычно оставляли свои мысли при себе.
Через пару миль город показался из-за холма. Телега с трудом взобралась на крутой каменный мост и скрипя, подъехала к высоким воротам.
У ворот стояло несколько людей из стражи. Один из них в железных доспехах поднял руку и Нелдрен остановила телегу. Он отделился от других и подошел ближе.
- Чего надо в городе? – крикнул он.
- Я приехала за отцом.
Он обвел Нелдрен недобрым взглядом и заглянул в телегу.
- Чего везешь?
- Ничего.
Он обошел телегу кругом, еще раз взглянул на нее и нехотя кивнул впереди стоявшим солдатам. Нелдрен пустила телегу вперед и въехала за стены. Почти сразу у ворот громоздились прилавки, уже поредевшие и порядком опустевшие. Фермеры собирали товары и укладывали их в телеги. Нелдрен проехала дальше под несколькими каменными арками и направила телегу выше по холму. Здесь начинались узкие вымощенные камнем улочки с высокими домами и низко нависающими балконами. С отцом они почти никогда не заходили в эту часть города.
- Эй! – послышался чей-то крик. – Эй! Телегам сюда нельзя. Оставляй тут и иди пешком.
К ней приближался еще один солдат, только у этого доспехи были стальными и на груди, поверх лат была надета материя с гербом города.
- Привязывай своего мула и иди пешком, если хочешь дальше, - крикнул он снова.
Нелдрен послушалась. Она поставила телегу у восточной стены и привязала осла к деревянной стойке.
- Вы не подскажите, где я могу найти отца?
- Чего? – сморщился стражник. - Поищи в таверне, валяется небось где-то в грязи, как свинья.
- Мой отец не такой, - вспыхнула Нелдрен.
- Да мне плевать, все моричи одинаковые, - солдат плюнул на землю и отвернулся.
Нелдрен не раз слышала это слово. Так пренебрежительно называли их с отцом народ. Она стиснула от злости зубы, но ничего не ответила. Поднявшись на холм, она оказалась на верхнем ярусе города. Люди сновали в разные стороны, совсем ее не замечая. Что ей делать? Куда идти и где искать отца? Нелдрен пошла дальше по улице, осматривая дома и вывески на них.
«Цветы Саати», «Кузница Дорма», таверна «Желтый мак». Нелдрен остановилась у дверей таверны. Она знала, что слова того человека про ее отца были лживыми, но он был прав в одном. Если с отцом что-то случилось, в таверне могли об этом знать или слышать. Она толкнула окованную дверь и вошла в темное помещение. Полупустая таверна представляла из себя жалкое зрелище. На широких дубовых столах слабо горели огарки свечей. В это время дня здешних завсегдатаев тут было не встретить. Только несколько фермеров, да люди из городской стражи ковыряли в тарелках свой скудный ужин. Нелдрен подошла к стойке, за которой дремала женщина-редгардка и слабо постучала костяшками пальцев о ее поверхность. Женщина медленно открыла глаза и молча посмотрела на девочку.
- Извините, я хотела спросить, не знаете ли вы что-то о моем отце. Его имя Нэрос.
Женщина долго смотрела на Нелдрен, стараясь понять слова, которые только что услышала и наконец медленно проговорила.
- Нет, дитя. Темные эльфы к нам ни сегодня, ни вчера не заходили.
Нелдрен опустила голову и уже хотела уйти, как женщина снова к ней обратилась.
- Стой, поди сюда, - сказала она тихо.
Нелдрен подошла ближе.
- Выйдешь отсюда, пройдешь по улице вниз, мимо крипты и до самого конца. У стены справа будут казармы. Если повезет, увидишь там одного стражника, у него усы такие черные, узнаешь в общем. Спроси его про отца. Если обратишься к кому другому, те вряд ли помогут, а этот точно подскажет.
Нелдрен посмотрела в смуглое лицо женщины и впервые заметила на нем сострадание. Она не знала, что заставило ее помочь. Может, просто стало жаль ребенка, а может, женщина редгардка знала, каково быть вечным изгоем только потому, что ты не похож на других. Нелдрен все равно была бесконечно благодарна ей за это, хотя ничего и не ответила. Она вышла из таверны и пошла вниз по улице, как сказала ей женщина. Через время на пути показалась крипта. Небольшой каменный вход, соединяющийся с храмом. Любой другой прошел бы мимо, даже не заметив этого места. Но Нелдрен сумела разглядеть древнюю кладку, сильно отличающуюся от остальных домов и почувствовать витающий рядом холодный ветер былых времен. Нелдрен не знала, что это за храм и кто похоронен в крипте, но это место все равно вызвало у нее чувство древнего ужаса. Она прошла мимо, до самой стены и свернула направо, обогнув сточные канавы. Показалось здание казармы. У входа на бочке сидел всего один солдат. Словно в дреме, опершись на короткое копье, он склонил голову на грудь и сидел неподвижно. Когда Нелдрен подошла ближе, он заговорил.
- Что тебе, дитя?
- Я ищу отца. Нэроса.
Солдат окинул ее взглядом и лицо его помрачнело.
- Жди здесь.
Он оставил копье снаружи и вошел внутрь. Нелдрен терпеливо ждала, но тяжелое чувство близкой беды уже сжало ее сердце. Наконец усатый солдат снова вышел.
- Тебе нужно будет пойти за мной.
- Вы знаете, где мой отец? – спросила она с надеждой.
- Сейчас я не могу сказать. Я не знаю имени. Ты должна будешь увидеть сама, - он подобрал копье, и они пошли обратно.
Когда Нелдрен снова почувствовала пронизывающий до костей ветер, ощущение беды стало осязаемым. Солдат поднялся по коротким ступеням крипты и несколько раз ударил дверным молотком. Через несколько секунд дверь со скрипом отворилась и на пороге появился жрец. У него была короткая седая борода и совершенно лысая голова.
- Процион, нам нужно взглянуть на данмера, - тихо сказал солдат.
Жрец испуганно перевел взгляд на Нелдрен и опустив голову, провел их внутрь. Самой крипте предшествовало маленькое темное помещение. Потолок здесь был очень низок, пахло маслом для бальзамирования и еще чем-то, от чего желудок норовил подняться к самому горлу.
- Сюда, - коротко сказал жрец и провел их к каменному столу с кучей тряпья. – Я еще не приступал.
Солдат подошел ближе и отогнул часть материи, лежащей на столе. Он мрачно взглянул на Нелдрен и отошел в сторону. Только в это мгновение она поняла, что на столе лежало тело. Солдат открыл лицо усопшего и ждал, пока Нелдрен подойдет ближе. На его щеках плясало пламя свечи. Она медленно поднялась к столу и взглянула в лицо мертвеца. Нелдрен сразу узнала черные, словно смоль, волосы, на которых запеклась кровь. Острые, волевые черты лица, заостренные брови. Перед ней лежало тело ее отца. На закрывавшей ему грудь материи проступало темное, кровавое пятно. Нелдрен, не думая ни секунды, взялась за ее конец. Жрец сделал движение, словно хотел ее остановить, но не стал. Она обнажила грудь отца и ей открылась широкая рубленая рана от горла до самого живота. Комнату наполнил запах тухлого мяса. Солдат опустил голову, закрыв рукавом лицо, но Нелдрен не замечала ни запаха, ни ужасного вида раны. Она всматривалась в посеревшую кожу, в черную запекшуюся кровь. Видела торчащие из груди отца ребра и просто молчала. Нелдрен заметила пепельно-серый камень на его шее. Оберег отца. Она взяла лежащий рядом нож для бальзамирования и срезала веревку, зажав камень в ладони.
- Я подготовлю его для погребения, - подал голос жрец.
- Нет, - неожиданно ответила Нелдрен. – Я заберу его.
Солдат посмотрел ей в лицо и не увидел перед собой ребенка. На лице Нелдрен не было ни слез, ни тени смятения, только стальная решительность. Она вспоминала слова отца о Велоте, о истории их народа и богах. Она хорошо знала, где хоронят таких, кем считали ее отца. На сухом клочке земли за стенами города. Отец показывал ей это место, где осыпающийся склон размывали воды реки. Там его тело предастся забвению, смешается с прахом людей. Она не допустит этого. Нелдрен не может похоронить его в Некроме, но похоронит в том месте, которое будет знать только она одна. Чтобы оставить часть его души с собой. Чтобы он смог вернуться вновь.
- Моя телега стоит на нижнем ярусе. Я могу попросить вас в последний раз? – она почти умоляюще обратилась к солдату и тот снова увидел перед собой фиалковые глаза беззащитного ребенка.
Солдат перевел взгляд на жреца.
- Мы поможем тебе, - ответил жрец.
Они завернули тело в саван и погрузили на носилки. Мертвец оказался настолько тяжелым, что жрецу пришлось позвать молодого помощника. Они вышли из крипты и пошли по дороге. Нелдрен шла позади, не замечая любопытных взглядов прохожих. С виду их поход напоминал небольшую молчаливую похоронную процессию. Они прошли мимо таверны, свернули направо и начали спускаться с холма. Нелдрен заметила солдата, который не дал проехать ее телеге. Приоткрыв рот, он стоял на стене и наблюдал, как жрец и мужчины укладывали тело в телегу. Нелдрен одарила его презрительным взглядом и взгляд этот был аспидно-черным.
Когда все было закончено, девочка молча забралась в телегу и взяла в руки поводья.
- Я вам благодарна, - тихо сказала она и резко замолчала. Ее голос наконец начал дрожать и ломаться.
Неожиданно жрец взял ее за руку.
- Я знаю, вы чтите иных богов, но не могу этого не сделать, - он вынул из рукава туники длинный амулет, похожий на четки. Амулет был изготовлен из небольших бусин, выточенных из красного дерева. На конце у него располагалась восьмиконечная звезда, в центре которой находился красный, как мутная кровь, агат. – Прошу, возьми его.
Нелдрен приняла амулет и хлестнула поводьями. Телега со крипом покатилась вниз по склону, направляясь к главным воротам. Она проехала мимо опустевших торговых рядов, миновала стражу и пересекла каменный мост. Темное небо наконец разразилось крупными каплями. Они тяжело падали, прибивая дорожную пыль и орошая сухие поля. Нелдрен наблюдала за перелетавшими поле птицами и слушала, как мирно покачивается в телеге тело ее отца. Она везла его домой. Он заботился о ней столько лет, теперь она позаботится о нем. Дождь наконец пошел в полную силу, смывая слезы с ее лица.
Она отвезла его за восточную оконечность поля. Земля там была мягче и рядом росло дерево, которое часто прятало отца от палящего солнца во время работы. Нелдрен взяла в доме лопату и копала до самой ночи. Под проливным дождем она работала, пока не стерла руки в кровь. Тогда она заканчивала работу по-звериному. Вгрызаясь пальцами в черную мокрую землю, вдыхая ее сырой запах смерти. Медведь, все еще запряженный в телегу, терпеливо ждал неподалеку, молча наблюдая за ее работой.
***
Через три ночи в дверь жреца постучали. Процион открыл, рассчитывая увидеть на пороге Ванция и устроить ему хорошую взбучку, но так и замер, открыв рот. В дверях стояла девочка морич. Процион сразу ее узнал.
- Что нужно тебе, дитя? – просипел жрец. Ему стыдно было себе признаться, но этот ребенок его напугал. Фиалковые глаза смотрели на него внимательно и оценивающе.
- Я приходила сюда три дня назад. Забирала тело своего отца, - спокойно сказала Нелдрен. – Вы дали мне это, - она протянула ему амулет с красным камнем.
- Амулет Аркея, - кивнул Процион. – Хочешь зайти? Я тут один.
Нелдрен внимательно осмотрела небольшую переднюю крипты, словно не доверяла ему, и только затем вошла.
- Пройдем в мою каморку, - произнес Процион, закрывая за ней дверь. – Из-за здешних ароматов, это не самое лучшее место для беседы. Я как раз сварил себе похлебки. Ты, наверно, голодная.
Нелдрен не ответила, но последовала за жрецом.
Они вошли в еще более крохотную комнату и Нелдрен присела на стул, который ближе всех стоял к двери. Девочка явно не доверяла жрецу и Процион, хоть и заметил это, виду не подал.
В дальнем углу комнаты стояла кровать с каменной тумбой и низкий, деревянный шкаф. По центру располагался очаг. В чугунном котле, установленном на жерди, кипела похлебка из моркови, лука и кроличьего мяса. Процион зачерпнул глиняную миску и подал дымящуюся жижу Нелдрен.
- Не самое лучшее варево, но что умею, - жрец неловко улыбнулся.
- Я пришла сюда поговорить об этом, - твердо сказала девочка. Она снова протянула ему амулет.
- Это просто амулет, - пожал он плечами. – Если тебя интересует Аркей, я расскажу тебе все, что знаю. Но только после того, как поем.
Нелдрен еще раз внимательно посмотрела на жреца и кивнула.
Похлебка обжигала, но она все равно ела быстро. Чересчур жирная, почти без соли, она напоминала ей то, что сама Нелдрен готовила еще в те дни, когда отец оставлял ее одну и уходил в поле на весь день. Позже она научилась готовить даже лучше него. Она выпила обжигающий бульон, чтобы жрец подумал, что слезы на ее глазах выступили из-за горячей похлебки. Нелдрен смахнула их рукавом и поставила миску на пол, кивнув в знак признательности.
- Расскажите мне про Аркея, - наконец произнесла она. – Правда, что он открыл эликсир жизни?
Сначала Процион удивился такому вопросу, но потом все понял и лицо его потемнело.
- Я не думаю, что твоему отцу… - начал он, но девочка его перебила.
- Если вы не хотите рассказать, я уйду.
Процион оценил ее решительный взгляд и согласился.
- Хорошо. Амулет, который я тебе дал, действует всего лишь, как оберег. Он может уберечь тебя от ран или отвести малую опасность, и то не всегда. Вернуть жизнь он не может. Но если ты поклоняешься Аркею, он обязательно тебя убережет.
- Я никому не поклоняюсь, - твердо сказала Нелдрен.
- Совсем? - удивился жрец. – А твой отец? Он наверняка, как и все… - Процион немного замялся, - как и все темные эльфы, поклонялся Велоту. А ты нет?
- Отец говорил, что Велот научил людей торговать с богами. Это было ошибкой.
- Есть хорошие боги, а есть плохие, - сказал Процион.
- Вы ошибаетесь, - твердо произнесла Нелдрен. - Нет хороших богов. Вы считаете, что они выше нас только потому, что могут больше?
- Они могут намного больше и поэтому помогают нам.
- Почему тогда они не помогли моему отцу? – Нелдрен смотрела на жреца, не отрывая взгляда. Она не ждала ответа, не хотела упрекнуть или пошатнуть его веру. Она просто задала тот вопрос, который на протяжении веков волнует всех. Только не все решаются произнести его вслух. - Всем им плевать на нас. Они помогают только тогда, когда мы даем им что-то взамен. А чем это отличается от торговли? Нет плохих и хороших богов. Они все даэдра.
Процион ничего не ответил.
- Я не поклоняюсь богам. У меня нет богов, - так же твердо продолжила Нелдрен. – Расскажите мне про Аркея.
- Хорошо. Аркей – сын Акатоша, великого дракона времени. Бог цикла жизни и смерти.
- Правда, что он открыл эликсир жизни?
- Нет.
От такого ответа глаза Нелдрен блеснули ненавистью.
- Вы лжете? – спросила она тихо.
- Зачем мне тебе лгать, девочка? Аркей не открывал эликсира жизни. Аркей почти раскрыл секрет жизни и смерти.
- Что значит почти?
- Когда-то он не был богом. Как и мы, он был смертен и изучал жизнь и смерть, пока сам не оказался на ее грани.
- Он не был богом? – оживилась Нелдрен. – Но откуда же тогда у него все эти силы?
- Есть много малых богов, которые были когда-то людьми. Велот, которому поклонялся твой отец, тоже был обычным смертным. В людях сосредоточена не меньшая сила, чем в некоторых богах. Нужно лишь уметь ее применить.
Огонь в глазах девочки зажегся с новой силой.
- Мы тоже можем стать богами и обладать их силой, - тихо прошептала она. – Значит, он так и не узнал секрет жизни и смерти?
- Это мы можем узнать только у него самого. Но люди не могут встречаться с богами слишком рано.
Нелдрен хотела было возразить, но Процион поднял руку.
- Я понимаю тебя, дитя. Понимаю твои желания. Но боюсь, ни я, ни одно из божеств не сможет тебе помочь. Учение жрецов Аркея не об эликсире жизни. Оно о жизни и смерти. Без смерти не было бы жизни, а без жизни – смерти. Мы приходим в этот мир учиться и в конце концов возвращаемся туда, откуда пришли. Без этого бесценного опыта наши души не смогли бы развиваться. И боюсь, что это и есть секрет жизни и смерти, который тебя интересует.
Нелдрен задумалась. Ее взгляд на минуту словно потускнел, но затем опять зажегся с новой силой.
- В мире есть не только боги, - сказала она уверенно. Эти слова не понравились старому жрецу.
- Верно, в нашем мире еще много всего, - произнес Процион.
- Что вы скажете об этом? – сказала Нелдрен и сняла с шеи камень.
Она протянула его жрецу на раскрытой ладони. Пепельно-серый, обвязанный потертой веревкой, чтобы носить на шее, как амулет. Он выглядел, как дешевый оберег Моричей. Но как только жрец взял его в руки, понял, какая сила в нем заложена.
- Пустая душа, - тихо произнес Процион. Он уже хотел сжать ладонь, но девочка дернула за веревку и камень снова оказался у нее в руках.
- Что значит пустая душа? – просила она строго.
- Это очень редкий камень душ, - машинально ответил Процион.
Потом он много думал о том, что не стоило говорить девочке всего, что он знал. Он все еще не мог поверить, какое сокровище только что держал в руках.
– Обычный камень может вместить только одну душу определенного порядка. Этот же примет в себя неограниченное их число, включая как души существ, так и…
- Людей, - кивнув, закончила за него Нелдрен.
- Откуда он у тебя? – жрец было снова потянулся за камнем, но его остановил аспидно-черный взгляд девочки. Процион резко отдернул руку, словно заметил перед собой змею.
- От отца, - тихо сказала Нелдрен.
- Это очень дорогая вещь. Она бесценна для тех, кто изучает магию на высшем уровне. Я могу помочь тебе продать его.
- Я не продам его, - тут же сказала Нелдрен. – Он мой. В нем заключена сила и теперь она в моих руках. Не у богов, не у даэдра. В моих.
Процион смотрел на девочку и не понимал, говорит ли с ним сейчас ребенок или может кто-то другой. Кто-то намного мудрей и древней.
- Это все, что я хотела узнать, - встав, произнесла Нелдрен. – Я благодарна вам, - она поклонилась Проциону в знак почтения и до того, как жрец еще раз успел бросить жадный взгляд на камень на ее шее и что-либо сказать, покинула крипту.
Этой ночью жрец зашел на старую ферму у окраин города. Процион знал место. Там он взял еще двоих. Ночью с черными мыслями и оружием в руках они вошли в дом девочки. Но Нелдрен покинула его раньше. Она заметила, как горят глаза жреца при виде камня, увидела его мысли. Она покинула свой дом и могилу отца, чтобы еще вернуться.
***
Он подобрался незаметно. Здесь в скрытности каджиту не было равных. Мягко ступая по еще влажной траве, Ра’Джах проскользнул мимо солдат, обошел нянек, сидевших под каменным сводом балконов и не отрывающих глаз от книг, и оказался прямо за спиной у служанки с девочкой.
- Чудесная сегодня погода, - произнес он любезно.
Черноволосая служанка обернулась и устремила на каджита испуганный, но в то же время решительный взгляд. От глаз Ра’Джаха не укрылось и то, как она слегка подняла руку, развернув ее раскрытой ладонью ему навстречу. Все то время, пока каджит наблюдал за ней со стороны, девушка казалась скромной, забитой служанкой, неспособной от испуга даже во время опасности позвать на помощь. Каджит не сразу понял, что образ этот обманчив. Теперь же он только в этом убедился. В момент опасности, как сейчас, девушка на глазах превратилась из забитого существа в воина. Он взглянул на ее ладонь и улыбнулся. Воины, что хорошо владеют мечом, в момент опасности тут же хватаются за рукоять своего оружия. Магам же оружие ни к чему, их оружие всегда при них.
- Извините, что напугал, мисс Нелдрен, - мягко произнес Ра’Джах. – Я часто хожу беззвучно, в силу своей природы.
Воинственное выражение лица девушки сменилось удивлением, а потом нарочитым радушием. Каджит внимательно оценивал все ее действия. От выражения лица до малейшего движения рук и ног. Служанка явно чего-то боялась. По ее глазам он все еще видел, что минуту назад она была готова атаковать. Ра’Джах обвел взглядом двор и только теперь понял, как стояла перед ним девушка. Служанка закрывала собой девочку, дочь графа. Из-за ее спины каджита внимательно изучали серые глаза ребенка. Тогда Нелдрен внезапно улыбнулась, так широко, что Ра’Джах даже насторожился такой резко перемене.
- Да, господин. Вы меня сильно напугали. У вас отличные навыки скрытности, - она отбросила черные волосы назад, обнажив стройную шею.
Ра’Джах тут же понял, что происходит.
- Спасибо, но и вы в этом деле кое-что умеете.
Нелдрен посмотрела на него с недоумением.
- Вчера вечером вы вернулись в замок довольно рано, - начал каджит. – Небо еще едва просветлело, когда я заметил, как вы проскользнули через внутренний двор кухни. Я заметил вас потому, что тоже люблю прогуляться ранним утром. Вы двигались весьма ловко, хоть вам все еще недостает внимательности. Для чего вы это делали? Прислуге не разрешено покидать замок?
Теперь каджит снова увидел страх в глазах девушки. Она бросила тревожный взгляд на каменные скамейки и на стражу в углу двора. Ее обольстительная улыбка тут же угасла.
- Вам должно быть показалось, господин. Я не покидаю замка. Таков приказ графа. Да мне и незачем. Еще девочкой я попала сюда и вот уже семь лет работаю на его семью.
Каджит ответил не сразу. Он снова взглянул на девочку, которая не отрывала глаз от порхающей над кустом цинний бабочкой. Разве станет тот, кого он разыскивает, в критический для него момент защищать ребенка?
- Каджита в первую очередь кормят его глаза, - заключил он, понизив голос. – К тому же, больше данмеров в этом замке я не видел. Но не бойтесь, я никому не открою вашу тайну. У всякой девушки должны быть секреты. Тем более у такой прелестной, как вы.
Прежде чем служанка нашла, что ответить, Ра’Джах поклонился и вернувшись в замок, поднялся в восточное крыло башни, как бы невзначай заняв место у окна, выходящего во двор и соседствующего с кабинетом лорда Сильвана.
Каджит стоял у цветного витража и смотрел на искрящуюся воду рва, на желтые поля и серую нить тракта. Утренние лучи светили через резные панели стен и рассыпались золотыми каплями на дорожках сада. Каджит ждал. Наблюдал за игрой девочки и ее служанки с серой кожей и черными волосами. Дитя со всем старанием пыталась поймать бабочку, а служанка делала вид, что ей помогает.
Наконец он услышал тяжелые шаги по коридору, которые ждал.
- Когда вы отправляетесь обратно, господин Ра’Джах?
Каджит сделал вид, что вздрогнул от неожиданности и повернулся.
К нему двигались трое. Все трое были облачены в темные доспехи и шли так уверенно, словно хотели атаковать. Сильван по-прежнему держал правую руку на рукояти меча.
- Лорд Сильван, – он поклонился. – Надеялся выехать сегодня вечером, если только позволит граф.
- Как вам угодно, господин посол. Вам предоставить в сопровождение людей?
- Благодарю, не стоит. У границ Сиродила меня должны встретить.
Сильван кивнул и уже собирался идти дальше, но каджит снова к нему обратился.
- Графу снова нездоровится?
Сильван тут же остановился. Он резко повернулся к каджиту.
- Откуда вам это известно?
Этот вопрос так сбил Сильвана с толку, что Ра’Джах заметил страх в глазах лорда. Словно в эту секунду Сильван забыл, что в этом городе именно он являлся вторым лицом после графа и решает все. От того, кому торговать на городском рынке, до того, кого из пойманных преступников стоит казнить. В момент он превратился из воина в человека, загнанного в угол.
- Я заметил, что его сегодня нет в саду, - спокойно ответил Ра’Джах, будто не заметил этой перемены.
Сильван осторожно, словно ждал ловушки, подошел к витражу и выглянул в сад. Он выждал паузу и затем ответил.
- Все верно. Графу снова нездоровится. Он всю ночь пробыл у себя в покоях и сейчас все еще там. Лекари говорят, что скоро ему должно стать лучше.
- Я помолюсь за него девятерым, - спокойно сказал каджит. – Да хранит его Ауриэль.
В глазах Сильвана сверкнул звериный блеск. Он посмотрел прямо на каджита, губы его слегка задрожали.
- Вы хотели сказать «Акатош», - произнес он хрипло.
- Что, простите?
- Да хранит его Акатош, - повторил Сильван.
- О да, разумеется, - улыбнулся Ра’Джах.
Именно за этим он и ждал его здесь этим утром. Акатош – главное божество девяти. Великий дракон времени. Высокие же эльфы называли его Ауриэль.
***
На что мы готовы ради тех, кого любим? Для кого-то подобный вопрос так навсегда и останется лишь вопросом. Нелдрен же знала ответ предельно ясно. Для нее это были не просто слова. Это была ее жизнь. Жизнь, которую она положила на то, чтобы добиться справедливости и вернуть того, кого любила.
В середине ночи она встала с кровати и оделась. На этот раз не в привычное платье служанки. В эту ночь на ней были дорожные сапоги, плотные штаны из козьей кожи и куртка поверх льняной рубахи. Нелдрен туго затянула волосы и спрятала под капюшон. Перчатки надевать не стала, ей они будут только мешать. Последним движением она закрепила на поясе короткий кинжал и тихо покинула комнату. Сегодня она уже не вернется в замок.
Нелдрен привычным маршрутом двигалась по молчаливым каменным коридорам и считала. Она считала всякий раз, как проделывала этот путь. Жреца Проциона она убила первым. Со времени убийства ее отца тогда уже прошло немало лет, так что старик даже ее не вспомнил. Ничего, это было неважно. Она убила его, потому что видела, как его люди пришли в ее дом с желанием убить. А еще он знал о камне. Его душу забрать не получилось. Тогда она была еще слишком юна и не до конца освоила магию душ. Нелдрен спустилась по винтовой лестнице в западном крыле и вышла на неохраняемую крышу. На секунду она замерла, прислушиваясь. Последние несколько вылазок Нелдрен не покидало ощущение того, что за ней следят. До ее слуха донеслось пение сверчков в саду и запах отцветающей календулы. Она постояла так минуту и двинулась дальше. Спускаясь по приставленной лестнице у стен кухни, она продолжала считать. Вторым был великан Дарм – убийца ее отца. Он умер быстро и его душа оказалась не такой большой, каким был он сам. Тогда ей пришлось убить еще двоих, но их имен Нелдрен не знала. Их души она тоже забрала. Через лаз она проскользнула в замок и сразу попала на пустую кухню. Затем был Аркольд и Викрам. Главаря она нашла на самом краю провинции Сиродил. Он умер легко, слишком легко для человека, приказавшего убить ее отца. Теперь его душа тоже принадлежит ей. Последний из тех был Викрам. Контрабандист прятался лучше остальных, и она нашла его почти случайно в одном из публичных домов Брумы.
В этот раз Нелдрен не нужен был путь в город. Она пробралась на кухню и встала перед дверью в погреб. Сегодня ей даже не придется ломать замок, солдаты не потрудились повесить его снова. Она с легкостью спустилась по крутой лестнице и попала в темное помещение. Вытянув ладонь, Нелдрен сконцентрировала небольшой шар света и пустила его перед собой. Из темноты показались очертания бочек и мешков, нагроможденных друг на друга. Пахло луком и сгнившим картофелем. Нелдрен быстро пошла вперед, стараясь не потерять след. Небольшая дверь в конце погреба тоже была не заперта. Это ей не понравилось. Сегодня они отбросили осторожность, а это не могло значить ничего хорошего. Нелдрен бесшумно скользнула в дверь и покралась вниз по ступеням. Этот ход вел уже к достаточно широкому коридору, тянущемуся далеко вперед. Катакомбы не выглядели заброшенными. Напротив, ими явно часто пользовались. Нелдрен встала во весь рост, не боясь того, что ее обнаружат. В таких помещениях звук шагов раздавался на много ярдов вперед, и если кто-то пойдет за ней или ей навстречу, она услышит. Услышит, если только этот кто-то не крадется лучше нее. Нелдрен резко обернулась на чернеющую позади дверь, но никого не заметила.
По катакомбам она прошла не меньше двух миль, прежде чем услышала голоса. Солдаты говорили о еде. Слова их звучали непринужденно и расслабленно. Очевидно, им уже не раз приходилось здесь бывать. Нелдрен погасила шар света и, пригнувшись, осторожно выглянула из-за угла, опершись на ржавую решетку водостока. Солдат было двое. Один стоял, присев на стол и положив меч рядом. Второй сидел, уронив голову на грудь и, казалось, пытался задремать.
Душ ей уже хватает, вчера она закончила дело, добыв последнюю. Не стоит испытывать судьбу. Нелдрен осторожно прошла прямо, свернув за угол и с легкостью миновала солдат. После выставленного поста оставалось пройти еще милю в нужном направлении. Через полчаса она уже стояла на пожухлых осенних листьях. Холодный ночной ветер скользнул по лицу. После спертого воздуха катакомб он был, как никогда, приятен. Нелдрен прислушивалась к его шуму, играющему в кронах черного леса, который был похож на шум далекого дождя и наконец чувствовала себя свободной. Вдали на склоне холма ухнула сова и раздался голос.
- Вы прекрасно крадетесь.
Нелдрен развернулась, вытянув вперед ладонь, но преследователь не показался, скрываясь в тени леса.
- Если бы я хотел вас убить, я бы это уже сделал, - произнес каджит, ступая вперед.
Нелдрен молчала. Ей нужно было время, чтобы понять, как вести бой. На поясе каджита висел меч, а одет он был совсем иначе, чем в замке. Она заметила мелкие кольца кольчуги под кожаной курткой и нож в его руке.
- Как долго вы поклоняетесь Боэтии? Да, я понял, что это именно Боэтия по алчущим, которых мне невероятно точно и не раз описали в этом городе.
Нелдрен молчала, она уже знала, как нанесет первый удар. Несомненно, каджит его отобьет, но у нее есть кое-что еще.
- Вы еще не успели их призвать? –обнажил клыки каджит. – Должен отдать вам должное, я на минуту потерял ваш след там, в катакомбах. Но все же надеялся, что успею до призыва. Алчущие - неприятный противник, особенно если не один. А где лорд Сильван? Выполняете его поручения одна?
Нелдрен была уже готова атаковать, но что-то ее остановило. Что-то, что было сильнее ее самой. Ее гордость. Она подняла руку, каджит ухватился за рукоять меча. Но вместо того, чтобы атаковать, Нелдрен произнесла:
- Я не поклоняюсь ни одному из богов или даэдра. И они вовсе не боги. Нет ни Аэдра, ни Даэдра. Все есть все и ничего. Для вас они боги только потому, что вы называете их таковыми.
И пусть это звучало глупо и лишало ее шанса нанести первый удар, Нелдрен не смогла с собой совладать. Она презирала всех богов. И живущих, и канувших в вечность. Эта гордыня ее и спасла. Речь ее была настолько полна самолюбия и презрения, что взгляд желтых глаз каджита переменился.
Он опустил руку с рукояти меча. Выражение его лица потерло надменность. Теперь оно стало внимательным и встревоженным.
- Ты не поклоняешься Боэтии? Зачем тогда совершаешь здесь все эти убийства? Для чего тогда собираешь души? – он кивнул на серый камень, встроенный в амулет Аркея на ее шее.
- Я никого не убивала, - сказала Нелдрен. И добавила тихо. – Здесь. Камень мой и только я хозяйка того, что получаю.
- Тогда я вправе лишить тебя его, – сказал каджит.
На несколько секунд они словно застыли на месте. Каждый выжидал, старался понять, какое движение совершит другой. Порыв ветра нарушил тишину, зашумев кронами и принося тихий, дробный звук бега по сухой листве. Уши каджита развернулись в сторону источника звука, но головы он не повернул, все еще не сводя глаз с рук Нелдрен. Противники замерли теперь уже в ожидании чего-то еще. К ним приближались существа, чье имя знали немногие, но Ра’Джах сразу понял, с кем им предстоит иметь дело. Топот смолк и послышались шаги. Из леса к ним двигались фигуры четверых людей. Нелдрен видела только тени, но глаза каджита смогли разглядеть темные доспехи и мечи на поясах.
- Чудесная ночь, не так ли, господин Ра'Джах? – голос Сильвана звучал глухо и хрипло, словно этой ночью он безмерно устал от тяжелой работы.
Он посмотрел на стоявшую неподалеку Нелдрен, но внимания не задержал. Сильван явно не ожидал встретить здесь служанку, но выяснять причины ее присутствия не было времени.
– Не буду врать, я ожидал встретить вас здесь сегодня. Когда вы прибыли в Кватч, я сразу понял, что вы не от ярла Виндхельма, хоть и все бумаги у вас были при себе. Талмор давно интересуется делами Кватча и его графа. А когда в башне вы обмолвились об Ауриэле, сомнений у меня не осталось.
Пока Сильван говорил, трое остальных начали медленное движение по кругу. Каджит не возражал. Пусть займут свои привычные места. Когда начнется бой, он уйдет назад и встанет спиной к выходу из катакомб. Так будет легче сбить ритм боя, когда все начнется. Но едва Сильван закончил говорить, как лес озарила яркая вспышка голубых искр. Каджит успел зажмуриться, но по крикам и проклятиям понял, что стоявшие за ним солдаты - нет. Холодный осенний воздух наполнился запахом озона. Он услышал глухой звук падения мертвого тела и, вынув меч, мгновенно развернулся к противникам. На клинке вспыхнули синие руны.
Один из солдат сделал прямой выпад, но каджит тут же парировал, заставив его отступить. Второй все еще стоял на месте, пошатываясь, его ослепило и, должно быть, сейчас он видел перед собой только белые пляшущие пятна света. Не раздумывая, Ра’Джах ударил его между лат. Солдат закричал от боли и, зажимая рану, привалился к каменной стене. Первый снова попытался достать каджита очередным выпадом, но на этот раз Ра’Джах просто ушел от удара и наконец смог разглядеть то, что происходило позади.
Нелдрен отправляла в Сильвана разряд за разрядом, пока тот старался блокировать магию заклятием щита. Рядом лежало тело солдата, мгновенно убитого первым разрядом и ослепившим остальных. Сильван только защищался и даже не предпринимал попыток атаковать. Он верно оценивал умения противника и знал, что, когда ее магия ослабеет, он будет в более выигрышном положении. Но его планы нарушило приближение ужаса. Надрывный, полный боли и страдания крик разорвал звук битвы. К ним приближалось нечто, зачем каджит и пришел в лес этой ночью. Солдат снова занес меч для удара, но тоже замер. Ра’Джах успел заметить пляшущий ужас в его глазах и улыбку на лице Сильвана.
Существо появилось так внезапно, что Нелдрен еле успела отпрыгнуть в сторону. Оно неуклюже вывалилось на поляну, задев несколько деревьев и осыпав сражающихся целым ливнем желтых листьев. Тут же оно со стоном рухнуло на землю, словно билось в агонии, взметая вверх комья грязи и листвы. Ра’Джах заметил, как Сильван отступил в тень леса, теперь шансов его достать у него не было. Солдат, сражавшийся с ним секунду назад так и остался стоять, застыв в оцепенении. Существо попыталось подняться, но его тут же забила судорога и на землю хлынул поток черной крови. Затем существо выпрямилось настолько, насколько могло и Ра’Джах наконец смог разглядеть блестящие черные отростки вместо рук, вывернутые и искаженные человеческие стопы, и часть человеческого лица, в ужасе застывшего посреди этой отвратительной массы. Светлого, худого лица графа.
Каджит, защищаясь от вони, закрыл лицо рукавом. Он бросил взгляд на Нелдрен, но это было излишним. Рядом с девушкой уже витал грозовой атронах. Первый разряд, казалось, прошелся по существу насквозь, уйдя в сырую землю и не причинив ему вреда, но второй снова заставил его скорчится в судороге, изрыгая потоки крови даэдра. Существо хаотично металось, стараясь задеть их отростками, но Ра’Джах и Нелдрен успешно от них уклонялись. В руке каджита вспыхнуло пламя и в эту же секунду существо объял огонь.
- Не давай его крови попасть тебе на кожу! – закричал каджит.
Нелдрен не ответила. Она уже обеими руками, вместе с витающим рядом атронахом, пускала в существо заряды электричества. Ее магия слабела и Ра’Джах это заметил. Он сделал рискованный выпад и ударил наотмашь, стараясь сильно не сближаться с существом. Клинок задел цель и вспорол его ногу, но существо, казалось, даже не заметило раны. Оно устремило внимание на каджита и снова попробовало ухватить его отростком. Теперь Ра’Джаху представился шанс, которого он как раз и ждал. Он с легкостью уклонился от отростка и, обдав его пламенем, срубил начисто. Тут подоспел еще один сильнейший заряд и существо снова забилось в судорогах, повалилось назад, с треском сломав ствол дерева. В это время Ра’Джах услышал топот. Он ждал этого момента, но надеялся, что он все же не настанет. Пара алчущих, вытянув шеи, мгновенно метнулись к Нелдрен. Несмотря на их скорость, одного она успела сбить на землю уже совсем слабым разрядом. Второй же одним взмахом разбил атронаха на множество мелких камней. В нос ударил запах гари.
- Надо добить первого, пока не встал! – снова крикнул каджит.
Нелдрен тут же бросилась к упавшему алчущему и, вынув на бегу кинжал, ударила даэдра под худые бледные ребра. Ра’Джах ожидал, что второй алчущий бросится за ней и уже поднял руку, приготовив заклинание, но бледная тень метнулась в обратную сторону, прямо к застывшему от ужаса солдату. Он бросился бежать, но длинные когти с легкостью распороли стальной доспех, вскрыв внутренности жертвы. Даэдрот служит только хозяину, призвавшему его. Каджит произнес заклинание изгнания и алчущий отошел в одиннадцатый план Обливиона.
Затрещало второе дерево и существо, оправившись от разряда, снова бросилось на каджита. Удар и Ра’Джах по-кошачьи грациозно ушел в сторону. Еще удар и еще уход. Существо метнуло в каджита комья грязи, но он с легкостью защитился заклятием щита, сразу ударив вперед и пронзив его на половину клинка. Еще удар и снова уклонение. Ра’Джах словно поймал ритм. Он танцевал вокруг зверя, блокируя слабые выпады и уходя от сокрушительных ударов. Он разил мечом снова и снова, добавляя пламя и наконец после седьмого удара существо, ослабев, мягко осело и больше не поднялось.
Поляна выглядела так, словно ее только что вспахала целая деревня. Каджит стоял рядом с поверженным графом-даэдра, тяжело дыша и опустив руку с мечом, по которому стекала зловонная черная кровь. Он посмотрел на Нелдрен. Девушка склонилась над грудой камней, что остались после гибели атронаха и лицо ее было печально, будто она скорбела о погибшем товарище. Ладонями она сгребла горстку пыли, похожую на соль и бережно пересыпала ее в мешочек. Ра’Джах в последний раз осмотрел поле сражения. Привалившись к стене входа в катакомбы, лежало истекшее кровью тело солдата. Ра’Джах обвел глазами изуродованный труп солдата, убитого даэдротом, труп третьего, убитого грозовым заклинанием Нелдрен и понял, что Сильван ушел.
***
До самого рассвета они ехали молча. Только когда горизонт посветлел, Нелдрен решилась заговорить первой. Она не любила ночь так, как ее отец. Хотя во тьме выжить ей было куда проще, она все равно всегда тянулась к свету. Он пробуждал в ней что-то еще, помимо бесконечной печали и стремления вернуть отца.
- Она осталась у него, - тихо сказала Нелдрен, когда их лошади вышли на основной тракт, двигаясь на юг к границам Валенвуда.
Каджит молча кивнул. Он знал, о ком говорит Нелдрен. Теперь девочка осталась одна. Нелдрен была ее защитой, а теперь город перешел в руки Сильвана и ее безопасность была под угрозой.
- Я должна вернуться, - сказала она, но не повернула обратно. Она знала, что вернуться - значит умереть.
- Возвращаться нельзя. Главную угрозу я устранил, а значит, что делать дальше, может знать только Талмор. Надо выяснить, зачем Сильван связался с Боэтией и что предпримет дальше.
Нелдрен с ненавистью и презрением посмотрела на каджита, но не ответила. Ей была чужда и непонятна подобная слепая преданность, но иного пути она не видела и сама. Могучей силе может противостоять только сила великая. А такой в Тамриэле был только Талмор.
Они ехали, спеша пересечь границу Сиродила, пока на горизонте не показались все еще зеленые холмы, за которыми будет еще много таких же холмов, рек и озер. Когда наконец покажутся леса Валенвуда, пройдет не один день. Затем будут бесконечные деревни, леса и город Арентия. А за ним через горный массив и тропические заболоченные дебри Малабал Тора, которые по ту сторону пролива, смотрят на солнечные земли островов Саммерсет.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге