Птицы под куполом

Глава 1

Праздник Долгой ночи в Академии — время конфликтов. С одной стороны, риорцы привыкли не работать в этот день, а петь песни и запускать красные небесные фонари. С другой — не всякий пост в академии разрешено оставить даже на день. А что касается летающих фонарей…

Ялмари Карху, начальник службы безопасности, мог только мечтать о том, чтобы уйти в город и посидеть в какой-нибудь увитой гирляндами равинтоле, послушать, как дети поют гимны из Книги Песен, посмотреть, как летят в тёмное небо бумажные фонарики. Его сердце неплохо согрела бы бутылочка хорошего ледяного вина и кусок горячего ягодного пирога.

Однако приходилось сидеть за опостылевшим столом в холодном полутёмном кабинете и утешаться сигаретой.

Карху с мрачным видом утопил в пепельнице окурок и посмотрел на первокурсника. Другого времени для воспитательной беседы, конечно, не нашлось.

— Карьян…

Безопасник заглянул в папку с личным делом, чтобы убедиться, что правильно запомнил родовое имя. В глаза бросились два желтых и два красных дисциплинарных листа. Карху сдвинул их, чтобы посмотреть на результаты вступительных экзаменов.

Поднял голову и напоролся на упрямый взгляд синих глаз. Подумал, что с этим парнем будет гораздо тяжелее, чем с другими первокурсниками, которые обязательно начинают дурить из-за запретов во время Темной декады вообще и Долгой ночи в особенности. Этот не разменивался на мелкие проделки вроде развешивания одежды на деревьях, как другие первокурсники.

— Ты подавал большие надежды. Я не знаю никого, кто справился бы с экзаменами лучше тебя.

Парень промолчал.

Карху выждал немного и предпринял новую попытку начать разговор:

— Ты понимаешь, почему тебя привели ко мне сегодня?

Ответ удивил.

— Нет. Не понимаю.

Карху не понравился безразличный голос и прямой взгляд первокурсника, который будто не осознавал всей серьезности своего положения. Безопасник хлопнул ладонью по красной бумажке.

— Два красных листа! За полгода! Я не нашел бы второго такого умника, который так быстро захотел бы остаться без мозгов!

Карьян наконец-то опустил взгляд. Начало доходить, видимо.

Карху сбавил тон.

— Ты ведь умный парень. Зачем ты рискуешь своей умной головой, пробираясь в город по ночам через дыру в куполе? Ты хоть понимаешь, насколько она ненадежна? Когда ползёшь там на четвереньках, ты хоть задумываешься, что собираешь на коленки пепел, который остался от таких же сумасбродных студентов, как ты?

Парень молчал. Карху решил, что его проняло. Ни один первокурсник не может спокойно слушать о беглецах и нарушителях, которых осталось только собирать в совочек. Хотя этот мог…

О да, с учётом того, что делал этот, странно было бы ожидать от него особого сочувствия.

— Я одного понять не могу… ради чего? — прорвалось у Карху. Для воспитательной беседы такая искренность ни к чему, но удержаться было невозможно. — Зачем ты так с бедными птахами поступаешь? Они же не видят барьер и сгорают.

— Значит, и те, что летают снаружи, сгорают тоже, — наконец поднял голову странный первокурсник.

Срезал так срезал. Чтобы дать себе время подумать, Карху полез в карман за портсигаром. Открыл его, пересчитал сигареты, и со щелчком закрыл крышку. Слишком мало. До обидного мало для Долгой ночи и для разговора с этим странным парнем, который не понимает таких простых вещей.

— Снаружи купол заметнее, потому что солнечные лучи отражаются от барьера, — как можно мягче сказал он самую безопасную полуправду, какую мог выдумать без подготовки. — Ты разве не обращал внимания раньше, пока не оказался внутри? Снаружи наш купол кажется самым прекрасным, что есть в Акато-Риору.

Карху встал со стула и посмотрел в окно. Сейчас границы купола обливал свет летящих красных фонариков. Наверное, если прямо сейчас выйти на Народную площадь, откроется грандиозное зрелище. Есть свои неочевидные плюсы от этого магического барьера, установленного отцом нынешнего короля. Почти неощутимые и почти незримые границы держат магистров под контролем короны, а горожане любуются их неестественной красотой.

— Я не видел снаружи. Днём, в смысле. Меня привезли вечером сразу к воротам и завели внутрь. Я запомнил только красные глаза Неспящего стража, — Карьян не отводил взгляд от окна, за которым по черепичным крышам домов разливалось тревожно-алое зарево, отраженное куполом.

— Звучит так, будто тебя заставили силой, — нахмурился Карху. — Уж прости, не верю. Не знаю ни одного человека, которого привели сюда в браслетах и с завязанными глазами.

— Не в браслетах. Но близко. Дядя служит в гвардии короля. Носит чёрный мундир. Он всегда говорил отцу, что меня надо сдать магистрам на опыты. Много рассуждаю, учиться хочу. Сначала мама заболела. Потом отец. Когда их не стало, дядя сдал меня магистрам.

Карьян как-то нехорошо усмехнулся: только правой стороной рта.

— Я думал завалить экзамены. Нарочно. А потом передумал. Какая разница.

Карху ещё раз посмотрел на два красных листа в папке с личным делом.

Если первокурснику безразлично, учиться в Академии магии или нет, нечего удивляться потом, если ему будет всё равно, сотрут ему сознание за вопиющие нарушения правил или нет. Грань между тем и этим, разумеется, существует, но вряд ли она толще, чем стенка мыльного пузыря.

Граница, которая может спалить к Владетелю глупого птенца, который вздумает её пересечь.

— Карьян… Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают эти красные листы?

Пустой равнодушный взгляд.

Всё он понимает. Третий такой лист приведет его в Экстрактор, где этого парня избавят от странного желания приносить в Академию птиц, равно как и ото всех остальных желаний, какие только могут когда-либо родиться в этой умной голове. Неглупый парень этот Карьян, просто что-то с ним не так. Первейшая задача безопасника: понять, что именно не так, и решить проблему таким образом, чтобы не пострадал ни этот студент, ни интересы Академии.

Вообще-то есть одна мысль…

Карху достал из кармана белый билет с синей звездой Академии. Поколебался и протянул первокурснику, который посмотрел на эту картонку с недоумением.

— Держи. Долгая ночь всё-таки. Как начальник и как человек я обязан сделать хоть что-то, чтобы следующий год стал светлее и лучше, чем предыдущий. Идём, прогуляемся по Акато-Риору со мной, съедим сладкий пирог и поговорим по душам.

Карьян с растерянным видом поднёс билет к груди, как будто не получал никогда подарка ценнее, чем эта одноразовая картонка.

Карху внезапно осознал, что для выхода в город понадобятся два белых плаща. Он с досадой поцокал языком. Эти бесконечные правила и запреты для магистров внутри купола и за его пределами становится всё труднее уложить в голове, особенно если их с каждым сезоном всё больше.

— Посмотришь, как купол снаружи выглядит, когда люди запускают фонарики и фейерверки. Это такое, знаешь ли, зрелище, что помирать завтра уже не захочешь… Нет, ты только глянь! Ох уж эти традиции и суеверия…

Он осмотрел все шкафы и ящики и только в этот момент понял, что даже его собственный белый плащ унесли в прачечную. Долгая ночь ведь. Испокон веков белое должно стать светлее на изломе года.

Даже смешно, что эта в целом неплохая традиция помешает начальнику службы безопасности Академии вывести первокурсника и согреть его глупое жестокое сердце ледяным вином на Народной площади.

— Идём? — с воодушевлением спросил Карьян. Он не понял, что безопасник готов сдаться.

Карху задумчиво потёр большим пальцем подбородок и взглянул на нарушителя испытующе.

— Магистры не имеют права ходить по Акато-Риору без белого плаща. Закон короля, а король, как ты знаешь, шутить не любит. Увы, белых плащей у нас сегодня нет. Совсем, ни одного. Но допустим, мы рискнём и пройдём мимо Неспящего как есть. Завтра я получу строгий выговор от Верховного магистра, а тебе могут впаять последний красный лист, если захотят. Тебя сотрут. Как думаешь, могу я рисковать твоей головой, чтобы вывести тебя сегодня в город пить вино и любоваться фонариками?

Карьян всю эту речь выслушал с каменным лицом. Протянул Карху белый билет.

— Видимо, нет. Заберите.

Карху с досадой почесал затылок.

— Да нет, оставь себе. Просто пообещай, что не используешь его для того, чтобы принести в Академию ещё птиц.

Синие глаза смотрели непроницаемо.

— Я почти понял, как научить их.

Ну вот опять…

— Карьян, ты будешь не первым, кого сотрут за попытки нарушить целостность купола, — устало предупредил Карху, зачем-то опять возвращаясь к воспитательной беседе. Не иначе как от ощущения беспомощности перед льдом, который затягивал эти синие глаза так быстро и наверняка не впервые.

— Я же не для этого…

— Тем, кто латает прорехи в куполе, плевать, для чего! — не выдержал Карху. Ему отчаянно хотелось схватить упрямого первокурсника за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы хоть так в голове завёлся механизм здравого смысла, заевший напрочь от упрямства. — Птицы, которых ты выпускаешь, сгорают и оставляют дыры, слышишь ты? Я сейчас сижу тут один, в темноте, из-за того, что все наши энергетики заняты починкой купола! Из-за твоих белых птиц! Доволен? Ты доволен собой?

Карьян как будто почувствовал, что его хотят ударить, и отошёл к окну.

— Странно. Я думал, что за глупая шутка, — усмехнулся он.

— Вот именно! — запальчиво подтвердил Карху, а потом удивился, что нарушитель внезапно соглашается с тем, насколько глупой выглядит его шутка, подошёл и тоже глянул вниз.

— Одежда на деревьях. И правда вешают, — указал пальцем первокурсник.

Он, очевидно, ещё не был знаком с этой идиотской традицией, прижившейся непонятно с чьей подачи.

Карху вынул из кармана портсигар и сунул в зубы сигарету. Даже прикурить забыл.

На дереве под их окном два студента в синих форменных куртках и фуражках, уверенные в собственной безнаказанности и невероятном остроумии, вешали два белых плаща, выкраденных, очевидно, из прачечной. Судя по художественной композиции, целью было позлить безопасников, которые придут на службу утром.

— Долгая ночь полна чудес, — сквозь зубы процедил Карху, когда ему надоело наблюдать за ходом творческой мысли.

— Значит, о правилах можно не переживать? — впервые улыбнулся Карьян. — Плащи поданы.

— Это должно стать для тебя уроком. Если ты о чем-то мечтаешь, погоди совать голову в пекло и бездумно нарушать законы, чтобы вырвать это силой. Вдруг кто-то другой подарит тебе именно то, что нужно?.. Даже не понимая сам, какой делает подарок, — поморщившись, добавил Карху.

Приняв решение, он открыл ящик и достал бумажник. Пересчитал синие купюры. Не так уж много, но на то, чтобы обеспечить стоящий праздник сироте с двумя красными листами, хватит. Должно хватить.

Карьян посмотрел на Карху так, будто ничего умнее никогда не слышал. Бедный парень, не повезло ему всё-таки в жизни, если неловкие шутки он воспринимает как откровение.

— Это здравая мысль. Я запомню. Спасибо.

Карху смутился. Снял с вешалки тёплый вязаный шарф и протянул первокурснику.

— Ладно. Идём снимем эти плащи. Если не будем мешкать, ещё этим охламонам спасибо скажем. С занесением в личное дело. И вообще, моя задача на эту ночь — спасти тебе жизнь при помощи бутылки ледяного вина и горячего пирога. И хорошего такого вразумляющего пинка. Птиц он вздумал выпускать!.. Под куполом! И как только в голову пришло?

Карьян второй раз за вечер улыбнулся по-человечески — когда посмотрел на тёплый шарф.

— Мы с мамой разводили почтовых голубей. Они совсем не глупые птицы. И очень нужные, — сказал он, посмотрев в окно. — Небо без птиц... пустое. Как без звезд. Они привыкнут и станут осторожнее.

— Нет, парень, не привыкнут никогда. Птицы не видят границ, которые создают люди. Для них это всё то же небо, которое в какой-то момент сжигает их просто за то, что они летят вверх. Это жестоко, — покачал головой Карху.

Карьян с белым билетом в кармане и с шарфом на шее перед многообещающей вылазкой в празднично украшенный город смотрел всё же совсем иначе, чем в тот момент, когда его только привели в кабинет начальника службы безопасности и чуть ли не силой усадили на неудобный стул.

— Может, вы и правы, мастер Карху, — сказал он, глядя на разлитое за оконным стеклом перламутровое сияние купола. — Может, если подождать, то я пойму… Как сделать так, чтобы моя мечта сбылась…