Евгений Ольховский

Птица Счастья Завтрашнего Дня

Часть 1 Птица Счастья

— Разве честно, Дракон, заключать Договор, который обязательно будет нарушен?

— Есть одно правило, Принцесса: никто безнаказанно не может взять то, что по-настоящему принадлежит Дракону. Это сильнее любого договора.

— Даже если Дракон сам отпустил это?

— Даже если Дракон сам отдал это… — засмеялся мужчина.

— Это хитро… — задумчиво ответила Принцесса.

— У Драконов это не хитрость, это часть их сущности. И они всегда предупреждают. Но люди думают, что можно заключить договор, ударить по рукам, взять с дракона слово... и получить то, что им изначально не предназначалось. Но это так не работает. За всё нужно платить. И не столько, сколько вы согласны, а столько, сколько это стоит. Цена ведь не всегда определяется мерками и рамками этого Мира.

Часть 1 Птица СчастьяЖила у Дракона красивая Птица Счастья Завтрашнего Дня. Все люди в округе пытались её купить, украсть или переманить к себе. Дракон не продавал, но особо не охранял и не удерживал. Иногда — чересчур настойчивым — он, объяснив правило, всё же продавал Птицу. Слишком хитрым — позволял украсть. Но Птица всегда возвращалась к нему.

Что потом происходило с временными хозяевами, Чешуйчатого не интересовало — он же Монстр. И даже если они в отчаянии приходили к нему поговорить, на каменной стене пещеры их встречала высеченная надпись: «Я вас предупреждал». Просто Птица была Его птичкой. Не собственностью — она была частью Сущности Дракона, его системы ценностей, мировосприятия и мышления.

Однажды пришёл к пещере очень настойчивый человек и сказал:

— Я весьма богат, у меня огромное состояние. Продай мне свою Птицу, я отдам тебе половину того, чем владею.

Дракон усмехнулся, опустив массивную голову:

— А почему только половину?

— Я слышал, что эта Птица всегда возвращается к тебе, и её нельзя удержать силой. На вторую половину своего богатства я обеспечу ей такую жизнь и такое существование, что она сама не захочет от меня улетать.

Дракон лишь пожал мощнымиплечами:

— Это Правило. Птица всегда возвращается ко мне.

— Мы заключим с тобой договор, ударим по рукам, и ты отдашь мне Свою Птицу Счастья Завтрашнего Дня.

— Я вижу, человек, мне тебя не переубедить, — Дракон развёл лапами. — Но я тебя предупредил о Правиле. Претензии потом не принимаются… Хотя какие в целом могут быть претензии к Дракону?

Человек быстро достал готовый пергамент. С его стороны подпись уже стояла. Он протянул свиток Чешуйчатому. Монстр небрежно провёл когтем среднего пальца в указанном месте, и на бумаге остался рваный росчерк, больше похожий на каракули маленького ребёнка.

На следующий день к пещере была доставлена дюжина тяжело нагруженных подвод с золотыми монетами и драгоценными камнями. Дракон лениво махнул лапой в сторону тёмного угла, показывая, куда свалить всё это в кучу, даже не взглянув на привезённое богатство.

Человек уже стоял наготове с роскошной клеткой. Птица чарующей красоты сидела на плече Дракона. Тот посмотрел на неё, улыбнулся и повёл глазами в сторону гостя. Пернатая спокойно перелетела на плечо ожидавшего человека. Изумление и дикая радость отразились в глазах купца. Боясь, что чудовище передумает, он поспешно сел в свою комфортную карету и на максимальной скорости уехал в роскошный особняк, где всё уже было приготовлено для встречи.

Заехав в укрытый огромной шелковой сеткой двор — так он решил подстраховаться на первое время, пока Птица не привыкнет, — человек приказал запереть ворота и распахнул дверь кареты. Птица спокойно перелетела к нему на плечо и принялась осматриваться.

Человек был искренне счастлив. У него была прекрасная Птица Счастья Завтрашнего Дня, и ни у кого в округе на тысячи километров такой не водилось — он специально проверял, ища другие варианты.

Они вошли в дом. Там стояли подставки с экзотическими фруктами, искусственные и живые деревья с удобными ветками. Чистейшая вода из редких источников, соки и даже дорогие вина — всё было налито в золотые, серебряные и фарфоровые чаши. Несколько специальных слуг, обученных лучшими орнитологами мира, в любой момент были готовы броситься на помощь птице.

— Это твой дом, — гордо сказал Человек.

Птица с его плеча перелетела на сухую ветку самого простого, невзрачного дерева в углу и принялась чистить свои шикарные перья. Хозяин сел в удобное кресло и смотрел на неё, наслаждаясь моментом и закидывая в рот спелые виноградины.

— Может, покушаешь? — спросил он.

Птица, будто поняв его, оглядела роскошные блюда, подлетела к одному из них и принялась аккуратно выбирать самые простые, необработанные пшеничные зёрна. Человек удивился. Он думал, что «счастье завтрашнего дня» должно быть куда более привередливым.

Насытившись, Птица снова осмотрелась в поисках питья. Она проигнорировала чаши с соками и вином, подлетела к неприметному питьевому фонтанчику в углу, предназначенному для прислуги, и попила обычной воды из скважины. После этого она вернулась на свою сухую ветку и замерла, будто уснув. Но красота её была неописуема. Человек сидел в кресле и наслаждался видом. Он был счастлив. Ну, или ему так казалось.

Потекли дни, за ними недели, пролетел месяц. Человек, уезжая по делам, теперь всегда стремился побыстрее вернуться обратно. Ведь дома его ждала встреча с самым прекрасным существом, которое он знал.

Но в его жилище постепенно менялась обстановка. Сперва исчезли блюда с изысканными яствами — осталась одна простая глиняная чашка с пшеничным зерном. Новой обитательнице было совершенно всё равно, во что оно насыпано. Потом исчезли вина и соки, а за ними и вода из далёких источников — Птица к ним ни разу не притронулась. Убрали лишние экзотические деревья: пернатая ни разу не сменила ту простую ветку, которую облюбовала в первый день.

Человек всё так же любовался своей Птицей. Подходил, разговаривал с ней. Она, казалось, внимательно слушала: иногда кивала, иногда поворачивала голову, изучая его долгим взглядом, словно чего-то ждала. Если хозяин предлагал ей сесть на плечо, она тут же перелетала и мягко шелестела оперением у самого его уха. И он был счастлив. Ну, или ему так казалось.

Прошёл ещё месяц. В голову человека начали закрадываться тревожные мысли: «А почему Птица такая послушная? Почему спокойная, непривередливая? Может, она что-то задумала? Может, хочет притупить мою бдительность и улететь обратно к Дракону?»

— Не позволю! — решил он.

И началось. Каждое утро он лично осматривал натянутую над двором сеть. Потом начал проверять её дважды в день, а вскоре — в любую свободную минуту. Расставил по всему периметру слуг с огромными сачками. Заказал из дальнего королевства хитроумные ловушки и звуковую сигнализацию. Он начал тратить большую часть своего времени, сил и средств только на то, чтобы не выпустить Птицу.

А Птица спокойно сидела на своей ветке, чистила пёрышки, клевала пшеницу из обычной тарелки и пила воду из фонтанчика для прислуги. И молча слушала человека, когда тот прибегал к ней, взвинченный и бледный, спрашивая:

— Да что же тебе нужно? Что ты задумала? Ты всё так же прекрасна, но куда делись мои радость и покой?!

Пернатая лишь смотрела ему прямо в душу, и в её глазах всё так же читалось тихое ожидание.

И вот наступил момент, когда Человек понял: ещё немного, и он сойдёт с ума. Выскочив во двор, он дико заорал на слуг, приказав немедленно сорвать сеть, и сам бросился помогать им, разрывая шёлк ногтями. Затем вбежал в дом, подскочил к Птице и закричал:

— Улетай отсюда! Ты мне не нужна! Ты сводишь меня с ума!

Пернатая последний раз посмотрела ему в глаза, будто с грустью пожала плечами, взмахнула крыльями и упорхнула в открытое окно. В неизвестном для прислуги направлении. Но мы-то знаем, что направление было вполне конкретным.

Первую неделю человек чувствовал дикое облегчение. Он приказал не убирать сухое дерево и чашку с пшеницей — пусть напоминают ему о том, что никогда нельзя покупать экзотических существ у Драконов.

Но прошла неделя, и в его сердце закралась глухая тоска по её красоте. А вслед за ней пришла злость: Дракон всё-таки обманул его! Договор нарушен, где-то крылась хитрость, которую он, несмотря на весь свой огромный деловой опыт, не заметил. А главное — он потратил столько сил, золота и здоровья, чтобы удержать Птицу, а она…

— Надо ехать к Дракону, — твёрдо решил он.

Выехав с полной решимостью вернуть оплаченное и потребовать компенсацию, человек по мере приближения к пещере постепенно терял свою отвагу. Он понимал, что его предупреждали, да и Птицу он выгнал сам. Но привычка и алчность — вечное стремление остаться в выигрыше — брали верх над здравым смыслом.

Подъехав к скале, он прочитал над входом свежую надпись: «Я тебя предупреждал».

— Дракон! — позвал человек.

Тишина.

— Драко-о-он! — позвал он громче и настойчивее.

— Какое из трёх слов в надписи над входом тебе не понятно? — раздался из глубины глухой голос, больше похожий на подземный рык.

— Я хочу поговорить…

— Так как я уже знаю, о чём ты хочешь поговорить, чем закончится этот разговор и насколько мне это неинтересно, вход в пещеру платный.

— А если ты сам выйдешь ко мне? — человеческая жадность судорожно принялась искать лазейки.

— А если выйду я, то твоя оплата может стать непомерной и несовместимой с жизнью. Ибо за порогом пещеры законы древнего гостеприимства Драконов не действуют, и любая сказанная тобой фраза может быть оценена мной как агрессия. Со всеми вытекающими последствиями… — после тяжёлой паузы голос добавил: — Я опять ознакомил тебя с Правилом. Выбор за тобой.

Человек задумался. С одной стороны, платить больше не хотелось. С другой — он понимал, что в переговорах с чудовищем любое слово можно трактовать как угодно. И всё же он попытался воззвать к жалости Монстра:

— Но я и так отдал тебе половину своего состояния! А взамен не получил ничего. И потратил уйму золота, чтобы удержать Птицу!

В глубине пещеры раскатисто рассмеялись:

— Как же вы, люди, любите торговаться даже там, где это бесполезно… Не получил ничего? Вспомни, как ты радовался, когда сбылась твоя мечта, и Птица Счастья оказалась у тебя дома. Вспомни, как гордился тем, что ты единственный обладатель такого чуда. Вспомни, как сидел в кресле и наслаждался её видом, когда она чистила перья на ветке.

Человек глубоко вздохнул. А Дракон безжалостно продолжил:

— Ты получил чистые, позитивные эмоции. А это дорого стоит, — и резко оборвал нить диалога: — В общем, чтобы мы продолжили наш разговор, ты должен заплатить.

Человек снова замялся:

— Сколько?

— Всё, что у тебя осталось.

— Сколько?! — в голосе купца прорвалось искреннее возмущение. — Да это же грабёж!

— Ну, во-первых, это не грабёж, а последствия твоих собственных действий. Ты упустил Птицу Счастья Завтрашнего Дня. Даже не упустил — сам выгнал. Во-вторых, вспомни, скольких людей ты сам оставил без гроша в кармане, пустив по миру ради своей наживы. Ну а в-третьих: ты хочешь получить ответы на свои вопросы? Если да — подписывай договор, заходи и плати. Нет — мотай отсюда, пока я добрый и сытый.

— А если меня не устроят твои ответы?..

— Хватит торговаться, человек! — Дракон заметно повысил тон, и в его голосе прорезались такие опасные, рокочущие нотки, что под ногами задрожала земля. — Мне надоела ваша людская изворотливость. Я сказал: «Ты получишь ответы». Устроят они тебя или нет, меня не касается.

Человек задрожал. Но не столько от страха перед рассерженным чудовищем, сколько от мысли, что он сейчас уйдёт ни с чем и будет до конца дней мучиться в тишине своего пустого дома.

— Я согласен… Согласен! — затараторил он.

В пещере раздался короткий саркастический смех. И тут же на каменной стене рядом со входом вспыхнул текст Нового Договора. Буквы были словно выжжены в скале и тлели холодным, завораживающим синеватым пламенем.

— Последнее предупреждение, человек, — этот рык осел глубоко в душе. — Даже не пытайся юлить. Что-то прятать в дальних землях, переписывать на родственников, переводить в имущество, которое якобы не твоё, но которое ты сможешь потом использовать. Иначе ты получишь «Вексель Коллекторского Агентства Драконья Справедливость»…

Мужчина сглотнул слюну. Он краем уха слышал страшные легенды об этом проклятом векселе, но сейчас расспрашивать подробности не рискнул.

— Где… Где подписать?

— Приложи большой палец к правому нижнему углу Договора.

Человек быстро прижал палец к тлеющему камню, боясь передумать. Надпись ярко вспыхнула и мгновенно растаяла, впитавшись в скалу.

— Заходи, — этот тон был мало похож на вежливое приглашение к чаю.

Мужчина медленно переступил порог, шагнув в сумрак.

Самое интересное, что темно было только у самого входа. Внутри огромное пространство пещеры было залито тёплым, мягким светом, который, казалось, исходил от самих стен и от огромного хозяина жилища. Массивная голова Дракона с рядами бритвенно-острых зубов покоилась на мощных когтистых лапах. Его чешуйчатое тело возвышалось над всем, что было в пещере, внушая первобытный ужас.

— Присаживайся, — произнёс Монстр. — В ногах правды нет. Хотя её и между ног нет, и без ног нет, — Дракон хмыкнул собственной шутке.

Вошедший, то ли не расслышав фразы от страха, то ли просто не поняв её, растерянно покрутил котелком. В ту же секунду рядом с ним прямо из воздуха соткалось кресло. Простое, лёгкое, но невероятно удобное. Опустившись в него, человек почувствовал, как мышцы расслабляются. Липкий страх ушёл, оставив лишь привычное, застарелое беспокойство о будущем, которое уже многие годы не покидало его душу.

— Ну-у, продолжим, человек, — сказал Дракон и приподнял огромные светящиеся глаза к своду пещеры. — На чём я остановился?..

— Так я ещё не задал ни одного вопроса… — подал голос мужчина, постепенно приходя в себя.

— Уверен? Но я продолжу, а то терпеть не могу незаконченных дел и фраз. Так, на чём я… А, вспомнил: ты получил позитивные эмоции, которые так редки в твоём мире и в твоей никчемной, серой жизни. А это дорого стоит.

Человек невольно задумался: «А ведь этот ящер прав. Я уже кучу лет как перестал получать удовольствие от удачных сделок, от заработанных миллионов, даже от дорогих покупок… Всё стало пресным».

— А твои траты на удержание Птицы, — мерно рокотал Дракон, — это была покупка твоего спокойствия. Точнее, судорожная попытка купить то, чего у тебя давно не было. И на какое-то время у тебя это даже получилось.

«И опять в точку», — мелькнуло в голове у купца.

— Ты даже почти купил то, чего тебе не хватало долгие годы.

— Что именно? Я не понимаю…

Дракон выдержал безупречную театральную паузу, в упор глядя человеку в глаза:

— Ощущение того, что ты о ком-то искренне заботишься. Пусть оно и было мимолётным. Да и где ты, а где бескорыстная забота… Но желание, чтобы кто-то близкий был рядом, в тебе присутствовало. Хоть оно, как всегда у тебя, и было меркантильным.

— А вот скажи, Дракон… Что Птицу не устраивало в моём доме? Почему она молчала? Ни разу не запела, даже звука не издала! Я извёлся весь, думал, ей что-то не нравится… Или она бракованная… Или планирует сбежать…

— Надо было поставить тебе ограничение по количеству вопросов и времени, чтобы ты не выдавал столь глупые и банальные, — тяжело вздохнул Чешуйчатый, то ли с сожалением, то ли с раздражением. — Хотя вам, людям, ограничения редко помогают. «Счастье любит тишину» — это базовое правило твоего собственного Мира. Все его знают. Или ты никогда не слышал эту фразу?

Человек опустил взгляд. Ведь он совсем забыл об этой простой истине, очарованный внешней красотой пернатой. Ему хотелось выжать из неё максимум удовольствия, вот он и ждал, что она запоёт — она же Птица Счастья!

— А если бы Птицу что-то по-настоящему не устраивало… — Дракон едва заметно шевельнул когтем мизинца.

Пернатая, поняв его без единого звука, сорвалась с ветки, полетела к стене пещеры и буквально растворилась в глухом камне. Через пару секунд она влетела обратно через главный вход и мирно опустилась Дракону на плечо.

— Понял? Ты не мог удержать её силой. Птица находилась у тебя ровно до тех пор, пока ты сам её не выгнал. Мы со своей стороны условия Договора соблюли даже строже, чем ты в нём прописал.

— И что же дальше? — тихо спросил человек.

— А дальше у тебя ровно неделя, чтобы распродать всё своё имущество и привезти золото и камни сюда, согласно нашему новому договору, — плотоядно усмехнулся Монстр.

— Но у меня же остались вопросы!

— Конечно. Но все они будут крутиться вокруг одного: «Как мне этого избежать?». Уклониться от Договора у тебя не выйдет, так что они бессмысленны. Давай сделаем так: когда ты вернёшься сюда, честно исполнив условия, я отвечу тебе на целых два вопроса.

И Дракон прикрыл огромные веки, то ли действительно задремав, то ли сделав вид.

Человек, поняв, что аудиенция окончена, понуро вышел из пещеры, сел в карету и медленно поехал обратно. Совсем не так, как мчал сюда с Птицей. Теперь он в глухом оцепенении размышлял, как глупо и просто потерял всё, что копил годами кропотливого, жестокого труда, просто погнавшись за Птицей Счастья Завтрашнего Дня. А в ушах звенел голос ящера: «Поторопись, у тебя всего семь дней».

Неделя пролетела как один жуткий миг. Он увольнял слуг, выплачивая им выходные пособия, спешно распродавал товары, доли в деле, недвижимость в этом и соседних королевствах, дорогую мебель, предметы искусства. Отдавал всё практически без торга, за любую цену, которую предлагали скупщики. Затягивать было нельзя.

Через пять дней всё было кончено. Слуги — уже бывшие, но получившие щедрый расчёт — сгрузили всю выручку и остатки накоплений из подвальных сундуков в одну небольшую телегу. Человек с удивлением обнаружил, что вторая половина его состояния оказалась визуально гораздо меньше первой. В голову закралась горькая мысль: «Неужели я так много потратил только на то, чтобы удержать эту Птицу в клетке?»

Но рефлексировать было некогда. Он попросил старого слугу, который проработал у него дольше всех, сопроводить его в последний путь, пообещав отдать ему эту самую телегу с лошадью в качестве финальной платы. И они отправились к пещере.

Всю дорогу они молчали под унылый скрип колёс. Старик думал о своём, разорившийся купец — о своём.

— Заходите, — раздался знакомый голос, едва они приблизились к темному зеву. — И груз свой завозите.

Лошадь упрямо упёрлась копытами на пороге, но мужчины вдвоём, навалившись на колёса, втянули повозку внутрь. Оказавшись под сводами, животное мгновенно успокоилось и само послушно прошло в дальний угол.

Дракон взглянул на телегу и с иронией обратился к Человеку:

— Смотри-ка, как просто продавать за бесценок и раздавать своё состояние, когда оно тебе уже не принадлежит, верно? Быстро справился… Скажи, ты был счастлив в эти пять дней?

— Да нет… Конечно не был, — глухо ответил мужчина. — Я только и думал, какие аргументы мне привести, чтобы вернуть хоть часть золота. Как я буду жить дальше без гроша, что будет завтра…

Дракон присмотрелся к стоящему рядом старику и добавил:

— Ну, ты пока подумай над своими последними двумя вопросами… — И вдруг перевёл взгляд на его спутника: — Ба-а-а… Знакомые все лица!

Старый слуга всё это время стоял, смиренно потупив глаза в землю.

— А я тебя, кажется, помню…

(Вообще-то Дракон лукавил. Он всегда помнил абсолютно всех и всё).

— Ты ведь тот самый… который когда-то искал Идеальную Женщину?

Старик тихо кивнул.

— Нашёл?

— Нашёл… Но слишком поздно.

— И-и-и?.. Кто же она?

— Та самая… От которой я когда-то ушёл её искать, — выдохнул старый слуга.

— Уф-ф-ф… — шумно выдохнул Дракон. — Аллилуйя! И чтобы понять эту простую вещь, тебе нужно было сорок с лишним лет назад купить у меня Птицу Счастья Завтрашнего Дня за всё своё тогдашнее состояние? Упустить её, а потом сорок лет смиренно проработать простым батраком на него? — Монстр ткнул массивным когтем в сторону купца. — Ведь ты, старик, был в несколько раз успешнее и богаче своего хозяина, пока рядом с тобой была та самая, твоя женщина. Твоя Птица Счастья Сегодняшнего Дня.

Старик снова покорно кивнул, и одинокая слеза скатилась по его морщинам.

— Почему же ты не пришёл ко мне раньше? У тебя ведь оставалось целых два вопроса.

— Я… Я сперва долго не мог выбрать, какие задать. А потом решил, что уже поздно. Я стар, мне нечего больше ей дать… Но один вопрос у меня всё-таки остался. Если можно…

— Ну задавай, раз уж судьба снова привела тебя в мою пещеру, — усмехнулся Чешуйчатый.

— Я ещё когда-нибудь встречу её? Не в этой жизни… В других мирах? — Старик тщательно подбирал слова. Было видно, что этот вопрос жёг его изнутри десятилетиями.

Дракон расплылся в широкой улыбке, которая со стороны выглядела как жуткий, смертоносный оскал.

— Ничего себе, старик! Ты точно не зря потратил эти сорок лет. Я по-настоящему удивлён, — в громовом голосе Монстра прорезалось искреннее уважение.

Он замер почти на минуту, уставившись куда-то сквозь каменный свод, словно всматривался в бесконечные дали времени. Наконец, вернувшись в реальность, он произнёс:

— Что ж, старик. Ты осознал. А осознание заслуживает награды.

Дракон поднял с пола плоский-плоский камушек размером с ладонь и что-то быстро нацарапал на нём когтем мизинца. Щелчком массивных пальцев он отправил камень прямо в руки слуге. Тому даже не пришлось ловить — послание само мягко легло ему в ладони.

«Тридесятое королевство, город гончарных мастеров, третья хижина от первого колодца через главные ворот», — прочитал старик по слогам.

— Что это?

— Это точный адрес той единственной, которую ты когда-то потерял. Точнее, профукал по собственной глупости. Но она всё ещё ждёт тебя, — ответил Чешуйчатый. — Кстати, ты только что задал свой второй, последний вопрос, — Дракон гулко заржал. — Вы, люди, неисправимы!

— А что… Что я ей скажу, когда приду? — засуетился Старик.

Дракон раздражённо зарычал, отчего со свода посыпалась каменная крошка:

— У тебя кончились вопросы! За три дня пути как раз успеешь подумать, что ей сказать. Бери поводья, выводи лошадь с телегой из пещеры и отправляйся в путь.

— А куда сокровища сгрузить? — старый слуга снова открыл рот, но был оборван яростным рыком.

— Я тебе что только что сказал про вопросы?! Тебе было велено забирать лошадь и подводу. Кто-то говорил тебе сгружать сокровища?!

И, уже заметно смягчившись, Монстр добавил:

— Это вторая часть твоей награды. Ну, или ещё одно испытание — как сам повернёшь. Постарайтесь прожить остаток этой жизни в любви и согласии, наверстайте упущенное. И тогда вы будете без труда находить друг друга в иных мирах. А возможно, достигнете уровня, когда вам больше вообще не придётся искать. Всё… Иди. Не испытывай мое терпение.

Старик послушно взял лошадь за повод и повёл к выходу. На этот раз животное даже не пыталось сопротивляться.

Бывший купец, на глазах которого его собственный слуга только что за несколько минут превратился в богача, стоял посреди пещеры, разинув рот.

— Ты… Ты только что отдал половину моего состояния простому слуге? — прошептал он бледными губами.

— Во-первых, с того момента, как ты подписал Договор, оно перестало быть твоим. Во-вторых, он далеко не простой и когда-то был куда богаче тебя. А в-третьих — у меня эти сокровища всё равно гномы и лепреконы растащат, уж очень они любят играть с вашими человеческими безделушками, — Дракон махнул лапой. — Ну что, выбрал свои два важных вопроса?

Человек засуетился:

— Пять минут! Можно мне ещё пять минут? Я отвлёкся на ваш разговор и ничего не успел сформулировать…

— Ну, в том, что ты ничего не понял из нашего разговора, я даже не сомневался, — хмыкнул Дракон. — Ладно, даю тебе пять минут. А пока — переоденься.

К ногам мужчины с тихим шелестом упали поношенные, грубые крестьянские штаны, холщовая рубаха и торба из мешковины, с какими обычно ходят нищие.

— Ка-а-ак?! — вырвалось у купца.

— Что «как»? — отозвался Чешуйчатый. — Мне засчитать это как твой первый вопрос?

Человек испуганно замотал головой.

— Ты стоишь передо мной в дорогой одежде, которая для многих в этом мире сама по себе состояние. А всё твоё богатство отныне принадлежит мне. Переодевайся, не тяни время. Его у тебя и так не осталось.

Человек судорожно, путаясь в рукавах, начал натягивать крестьянское тряпьё, мысленно проклиная чудовище: «Ну и гад же ты, Монстр! Какому-то старику телегу золота подарил, а у меня последнее исподнее отбирает…»

Едва он завязал шнурок на штанах, раздался громовой голос:

— Твоё время истекло. Осталась одна минута.

Мысли в голове мужчины окончательно смешались. «Вопросы, вопросы… Почему всего два?!» Даже в этот катастрофический миг в нём кричала привычная жадность. Но здравых вопросов не было. Их было слишком много, они давили толпой: куда идти? Что делать? Как выжить? Он замер в полной растерянности, с надеждой глядя на огромную морду ящера. Но, кроме ироничной усмешки и лукавого блеска в глазах, ничего там не нашёл.

— Ладно, не мучайся, — вздохнул Дракон. — Мало кто в этой пещере в такой момент способен родить здравый вопрос. Если бы вы, люди, умели правильно формулировать вопросы сами себе, никто из вас никогда не оказался бы в подобной ситуации. И уж точно не прилетал бы ко мне за Птицей Счастья Завтрашнего Дня. Давай я озвучу их за тебя.

Человек инстинктивно вжал голову в плечи, ища подвох. Монстр рассмеялся:

— Да не бойся, раз вопросы задаю я, они не пойдут в твой зачёт. Может, когда-нибудь ты вернёшься сюда, и у тебя будет шанс воспользоваться своим правом. Если, конечно, желание останется, — саркастический смех снова заставил стены вибрировать. — А теперь иди. Ты свободен.

— Подожди, Дракон! Ты же обещал озвучить мои два вопроса!

— Вы, люди, одинаковы. Ваша тяга к халяве и поиску готовых ответов неистребима даже там, где нужно просто подождать. Что ж, я обещал — я выполняю. Отныне тебя до конца твоих дней будут по-настоящему волновать всего два вопроса. Первый: «Где я буду спать ночью?». И второй: «Что я буду сегодня кушать?».

— И… И всё? — искренне удивился человек.

— Если ты сейчас не закроешь рот, я зафиксирую это как твой официальный вопрос, — усмехнулся Дракон. — Всё! Иди, ты свободен. Ах да, держи подарок.

К ногам мужчины упала походная сумка. Внутри виднелось шерстяное одеяло, фляга с водой и кое-какие дорожные мелочи.

— Чтобы не сдох в первые три дня, — резюмировал Монстр.

Он демонстративно закрыл глаза, всем своим огромным видом показывая: аудиенция окончена.

Человек вышел из пещеры, подставив лицо солнцу. Он вдохнул полную грудь свежего воздуха, шумно выдохнул и пошёл вперед, не оборачиваясь. Постепенно, с каждым шагом, до него доходило странное, дикое осознание: он действительно свободен. Свободен от планов, долгов, кредитов, обязательств, вечной погони и страха всё потерять. И даже озвученные Драконом вопросы больше не пугали его. За плечами было тёплое одеяло, а впереди, на склоне холма, он точно помнил, рос отличный лесок с дикими яблонями и орешником…

А за его спиной огромная гора, в которой скрывалась пещера Дракона, вдруг подёрнулась дымкой, замерцала и начала стремительно менять очертания, превращаясь в уютный, залитый солнцем домик на побережье Красного моря.

*****

За столом в удобном кресле сидел мужчина. В комнату, мягко ступая босыми ногами, вошла хрупкая девушка в лёгком летнем платьице. Она несла поднос, на котором исходил паром фарфоровый заварник с зелёным чаем и стояла пиала с местными сладостями. На её тонком запястье изящно и чётко темнела татуировка летящей птицы.

— Ты всё создаешь миры и разрушаешь чьи-то вселенные, мой Дракоша, — с улыбкой произнесла она, поставив поднос рядом с открытым ноутбуком.

Она зашла со спины, нежно обняла мужчину за плечи, чмокнула в лысину и заглянула в мерцающий экран, где бежали строчки текста.

— И не жалко тебе людей, мой любимый Монстр? Куда ты теперь направишь этого человека? Какие приключения его ждут?

Мужчина тепло усмехнулся:

— Пока не знаю, моя милая Принцесса. Пути драконьих фантазий неисповедимы.

Ловким, отработанным движением он чуть отодвинул кресло, перехватил девушку за талию и усадил к себе на колени. Та тут же послушно обвила его шею тонкими руками и крепко прижалась.

— Соскучилась… — выдохнула она ему прямо на ухо.

Дракон легко подхватил свою девочку на руки и понёс в сторону спальни.

— Дракош, тебе же нельзя носить тяжёлое… А я тяжёлая?.. Ну скажи… А куда человек из твоей сказки пошёл? А он правда будет спать на голой земле? А тебе еще не надоел этот сезон дождей за окном? Не, ну ты так много здесь пишешь, так интересно… А ты точно любишь меня? А я точно-точно не тяжёлая? Твоя Птица Счастья ведь не может быть тяжёлой, да? Скажи же, здорово, что я тебя нашла и вытащила из твоей пещеры?

Мужчина замер прямо на пороге спальни, качая головой:

— Ну вот как можно за пять шагов задать столько вопросиков? Сейчас я тебе на всё отвечу… Р-р-р-р… Моя любимая!

— Не, ну ты скажи, ты дальше будешь писать? У тебя теперь есть читатели, перед которыми у тебя ответственность! И даже поклонницы, — девушка в шутливой ревности стукнула кулачком в его массивную грудь, — к которым я самую малость ревную…

— Сейчас я тебе докажу, что твоя ревность абсолютно необоснованна, моя любимая птичка. Птичка моего счастья.

— М-м-м… Докажи, мой Монстр…

Продолжение следует… Но это не точно. С Драконами всегда всё не точно. Кроме его Истинной Принцессы.

Часть 2. Семь дней, семь встреч для Преображения

Встреча первая. Звёзды, тишина и первый кусок хлеба

Он ночевал под старой дикой яблоней на склоне холма. Впервые в его жизни над ним не было каменного потолка, кованых затворов и бдительной стражи. Не нужно было судорожно прислушиваться к шорохам за дверью, не нужно было бояться, что крыша особняка потечёт от ливня или подожгут амбары.

Откинувшись на спину и подложив под голову торбу, подаренную Драконом, он долго смотрел вверх. В чёрной бездне горели огромные звёзды. Ему казалось, что в этой хрустальной горной тишине до них можно дотянуться рукой. В утренней заре, когда небо над горизонтом окрасилось нежным розоватым золотом, в его груди родилось странное, пугающее, но при этом манящее чувство, такое лёгкое, невесомое, ни от чего независящее счастье. Оказывается, чтобы почувствовать себя живым, не нужно было владеть миром.

К полудню он дошёл до небольшой аккуратной деревни. Горло пересохло от долгой ходьбы по пыльному тракту, ноги гудели, а в животе пустовало. Он остановился у деревянного деревенского колодца, жадно выпил подтяную из глубины ледяную воду прямо из ведра и присел на бревенчатый сруб.

Напротив него у невысокого забора возился с плугом крепкий мужчина в простой рубахе с засученными рукавами. Заметить измождённого странника в поношенной одежде было нетрудно. Крестьянин вытер пот со лба, внимательно посмотрел на него, улыбнулся и, зайдя в дом, вынес оттуда пышную, ещё тёплую булку ржаного хлеба.

Глаза мужчины искрились такой неподдельной, звенящей радостью, какую бывший купец не видел даже на королевских приёмах.

— Держи, странник, — крестьянин протянул хлеб. — Вижу, долгий у тебя путь. Ешь на здоровье! Я вчера вернул свою землю, понимаешь? Свою родную землю! Пару лет назад один беспринципный городской богач, воспользовавшись тем, что у меня сильно заболела жена и были жуткие долги, выкупил мой надел за сущие гроши, буквально обобрал дочиста. Думал, всё, пойдём с детьми по миру батраками... А тут чудо! Пришло письмо, что этот самый богач устроил спешную распродажу всего своего имущества, и один из мелких лотов — мой участок. Я выкупил его обратно дешевле, чем когда-то продал! Пришлось собрать все деньги, залезть в старые кубышки, выгрести всё до последнего гроша... У нас дома сейчас осталось всего две булки хлеба на всю семью. И вот одну я отдаю тебе. Я так счастлив, что мне снова есть чем поделиться!

Бывший богач оцепенел с протянутыми руками, а кусок хлеба вдруг показался ему тяжелее каменной глыбы. Слова крестьянина ударили наотмашь. В памяти яркой, болезненной вспышкой воскрес тот дождливый день двухлетней давности, испуганное лицо этого самого мужика в его роскошном кабинете, и то, как он сам, купец, холодно и расчетливо диктовал грабительские условия, зная, что несчастному некуда деваться. Он ведь тогда даже имени его не спросил. Просто забрал чужую жизнь, чтобы приумножить свои миллионы. И вот теперь этот человек, волею Дракона вернувший своё право на счастье, стоит перед ним, не узнавая своего палача в нищих лохмотьях, и протягивает ему половину своего последнего пропитания.

Дрожащими пальцами бывший купец попытался вернуть булку обратно, качая головой:

— Нет, друг... возьми назад. Я не могу. Тебе нужнее, у тебя семья, дети... Возьми, прошу тебя.

Но крестьянин лишь мягко, но твёрдо остановил его руку и ласково рассмеялся:

— Ешь, не обижай. Я буду по-настоящему счастлив, если ты примешь этот дар. Нам с семьёй на сегодня за глаза хватит той булки, что осталась в доме. А завтра... завтра будет завтра. Это же такая радость — поделиться своим счастьем, когда оно у тебя наконец-то есть!

Странник остался сидеть у колодца один. Он отламывал кусочки тёплого ржаного хлеба, и слёзы сами катились по его пыльным щекам, оставляя чистые дорожки. До него доходило великое осознание. Мир пересобирался заново. Этот крестьянин, у которого он когда-то отобрал всё, сейчас был в тысячу раз богаче, свободнее и счастливее его прежнего. И этот обычный, честно отданный хлеб, был самым вкусным в его жизни.

Встреча вторая. Сапожник и твёрдость шага

Ночь застала его посреди бескрайнего скошенного поля. Он зарылся поглубже в огромный стог сена, что ещё хранил тепло дня, укрылся старым суконным одеялом из торбы. Пахло просто ошеломительно: сухими луговыми травами и согретой за день ромашкой. Шуршащая солома колола бока сквозь тонкую холщовую рубаху, но этот колючий уют казался ему надёжнее любой пуховой перины. Засыпая под мерный стрекот сверчков, он поймал себя на мысли, что густой аромат сена невозможно купить ни за какие деньги мира. Его можно только вдохнуть здесь и сейчас.

Утром сказка кончилась. Грубые, поношенные постолы, которые Дракон выдал ему вместе с крестьянскими штанами, оказались совершенно непригодны для долгих переходов. Они были жёсткими, тонкими, а за вчерашний день ещё и намокли от росы. К полудню бывший купец едва волочил ноги. Каждый шаг отзывался нестерпимой болью: подошвы горели, пятки были сбиты в кровь, а левый лапоть и вовсе лопнул по шву, пропуская дорожную пыль и мелкие острые камни.

Ковыляя по обочине, на самой окраине небольшого городка, он приметил покосившуюся вывеску с нарисованным сапогом. Из открытой двери крошечной мастерской доносился весёлый, беззаботный свист и глухой стук молоточка. Бывший богач, держась за стену, переступил порог. За верстаком, окружённый запахами дёгтя, клея и выделанной кожи, сидел невысокий мужчина в перемазанном фартуке.

— День добрый, почтенный, — превозмогая стыд, тихо проговорил странник. — Не посмотришь мою обувку? Боюсь, до следующего села я просто не дойду. Только... платить мне тебе нечем. Ни гроша за душой.

Сапожник отложил молоток, поднял очки на лоб и внимательно осмотрел сначала рваные крестьянские постолы гостя, а затем и его израненные, покрытые пылью ноги. На его лице не появилось ни брезгливости, ни раздражения. Напротив, он широко, радостно улыбнулся:

— Ну, раз надо идти, значит — пойдём! Разувайся, присаживайся на табурет, сейчас чаем тебя напою. А эти твои лапти... их только в костёр, тут чинить нечего.

Прежде чем странник успел хоть что-то возразить, мастер поднялся, направился к стене, где на деревянных штырях висели готовые изделия, и снял оттуда пару великолепных, добротных кожаных сапог с крепкой двойной подошвой и аккуратными швами. Обувь явно предназначалась на продажу состоятельному горожанину и стоила немалых денег. Сапожник уверенно поставил их к ногам нищего.

— Бери. Примеряй, должны подойти. Отдаю от чистого сердца.

— Но... я же сказал, у меня нет денег, — бывший купец растерянно отпрянул. — Это же дорогая кожа, твоя работа... Ты же разоришься!

Мастер раскатисто, счастливо рассмеялся, и в его смехе звенела неподдельная гордость.

— Не разорюсь, друг! Наоборот, я теперь самый богатый человек в этом квартале. Я ведь пять лет на хозяина спину горбатил в этой самой лавке, получал крохи, едва детей кормил. Лавка-то мне когда-то принадлежала, да в голодный год пришлось заложить её одному городскому хищнику. Тот проценты задрал такие, что я навечно в кабалу попал, работал за еду, а он все сливки снимал. Имени его даже вспоминать не хочу, бог ему судья. А буквально три дня назад — чудо! Приходит извещение: этот купец внезапно банкрот, идёт спешная распродажа его имущества за долги. И лавка моя — одним из лотов. Я её выкупил обратно за сущие копейки! Всё, что за пять лет тайно скопил, отдал, до последнего медяка. Зато теперь я сам себе хозяин в собственных стенах! Обуви я ещё сошью, кожа есть, завтра с утра и начну. А тебе идти надо, у тебя ноги разбиты. Бери, не обижай мастера. Мне в радость моим счастьем поделиться!

Бывший богач сидел на жёстком табурете, бережно держа в руках мягкую обувь,а внутри у него всё переворачивалось. Он вспомнил этот самый городок, эту лавку и то, как его приказчики докладывали ему, что «тот сапожник совсем прижат к ногтю и работает за бесценок». Он тогда лишь удовлетворённо кивнул, подсчитывая чистую прибыль и даже не подумав, что за этими цифрами стоит живой человек, у которого он отнимал будущее.

Обув новые сапоги, которые сели на ногу как влитые, бывший купец покинул мастерскую. Боль утихла, а земля под ногами впервые за долгое время казалась невероятно надежной. Он шёл вперед, и с каждым шагом новые сапоги уносили его всё дальше от прежнего бездушного монстра, которым он когда-то был, возвращая ему его собственную, настоящую человеческую душу.

Встреча третья. Лавочник и тепло накидки

После ухода от сапожника путь был долгим. Дни сменялись неделями, незаметно высушивая летнее буйство трав. Одну из ночей он провёл в лесу, у небольшого хрустального ручья. Было невероятно здорово: мерное, тихое журчание воды между замшелых камней успокаивало мысли, убаюкивало и уносило прочь остатки застарелой купеческой тревоги. Но под утро он сильно продрог. Земля остывала, и от воды потянуло ледяной сыростью. Небо над кронами деревьев налилось свинцовым цветом — собирался затяжной дождь. Надвигалась осень.

К вечеру зарядил мелкий, пронизывающий до костей осенний ливень. Бывший богач, шлёпая сапогами по раскисшей грязи, изо всех сил обхватывал себя руками. Рубаха мгновенно промокла насквозь и липла к телу, зубы стучали от холода, а пальцы посинели. Вдруг сквозь пелену дождя показались крыши торгового посада. Кое-как добравшись до ближайшей улочки, странник буквально рухнул под широкий деревянный навес небольшой угловой лавки, тяжело дыша и пытаясь укрыться от шквального ветра.

Сквозь мутное оконное стекло было видно, что внутри лавки почти пусто: полки сиротливо пустовали, товара практически не было, лишь в углу высились несколько мешков. У весов суетился лавочник — невысокий, улыбчивый мужчина, который бережно упаковывал какую-то сушёную зелень в бумажные кульки. Заметив под своим навесом дрожащего, синеющего от холода человека, он без раздумий распахнул дверь:

— Эй, путник! Ну-ка заходи внутрь, живей! Также и воспаление лёгких подхватить недолго.

Лавочник окинул странника быстрым взглядом, сокрушённо покачал головой, а затем решительно двинулся к большому дубовому сундуку в углу. Откинув мощную крышку, он достал оттуда добротную, плотную шерстяную накидку глубокого синего цвета — одну из двух, что лежали на дне.

— На, держи, укутайся, — мужчина набросил накидку на мокрые плечи гостя. — Забирай совсем, это подарок. Скоро заморозки начнутся, в одной рубахе пропадёшь.

Бывший богач почувствовал, как по телу сразу разливается спасительное, густое тепло. Накидка была шерстяной, немного колючей, но грела так, словно его обнял весь мир.

— Я... я не могу принять это, — выдавил он сквозь стучащие зубы, глядя на пустые полки вокруг. — У тебя самого лавка пустая. Тебе же нужно это продать, выручить деньги за товар... А у меня ни гроша.

Лавочник в ответ лишь весело отмахнулся и залился таким светлым, чистым смехом, что в помещении как будто стало светлее:

— Да брось ты, друг! Не пропаду. Главное — стены снова мои! Я ведь эту лавку только-только вернул. Три года назад из-за неурожая задолжал крупному городскому гильдейцу. Тот не стал ждать ни дня, сразу переписал на себя всё дело, а меня с семьёй выставил на улицу. Думал, по миру пойдём, в петлю отчаяния лез... И вдруг чудо! Приходит бумага: у того воротилы дела пошли прахом, объявили общую распродажу его имущества. И моя лавочка — среди лотов! Я её выкупил обратно за бесценок, буквально на последние гроши, что соседи помогли собрать. Товара пока мало, видишь, полки пустые, но это дело наживное, заработаем, наторгуем! Главное, я снова у себя дома. Накидок у меня две, нам с женой хватит, а тебе идти надо. Бери, мне в радость поделиться своим счастьем!

Бывший купец стоял, судорожно сжимая пальцами края синей шерсти, а перед глазами плыли картины трёхлетней давности. Он вспомнил этот торговый посад. Вспомнил, как его приказчик со смехом рассказывал, что «местный лавочник на коленях умолял об отсрочке, но мы забрали помещение за долг по номиналу». Купец тогда даже не оторвался от счётных книг, бросив короткое: «Всё по закону». Закон... Его закон разрушал жизни, а закон Дракона — возвращал их на место.

Он вышел на улицу, где шумел холодный дождь. Но теперь ему было тепло. Тёплая синяя накидка грела бывшего богача лучше, чем когда-то самые дорогие соболиные шубы, потому что в каждой её нитке была заткана бескорыстная человеческая радость.

Встреча третья. Лавочник и тепло накидки

— Эй, путник! Ну-ка заходи внутрь, живей! Также и воспаление лёгких подхватить недолго.

Встреча четвёртая. Крыша над головой

Дорога вела его дальше на север, через холмы и перелески. Ночевать теперь приходилось под открытым небом, укрывшись синей накидкой. Сухая листва шуршала под ногами, а по вечерам на траве всё чаще проступал первый хрупкий иней. К исходу очередной недели небо над головой внезапно потемнело, навалились хмурые тучи, и вдали покатился глухой, угрожающий рокот. Приближалась свирепая ночная гроза с ледяным шквалистым ветром. Нужно было срочно найти хоть какое-то укрытие, чтобы не замёрзнуть насмерть в поле. Вспышка молнии осветила силуэт большого пригородного поселения, и путник, ускоряя шаг, поспешил к первым домам.

Он постучал в окно крепкого, добротного дома с ухоженным палисадником. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял высокий, опрятно одетый мужчина с лампадой в руках. Едва свет упал на лицо хозяина, у бывшего богача перехватило дыхание. Он узнал его. Это был человек, который долгие годы служил у него главным управляющим делами. Мужчина был преданным, честным и исполнительным, но однажды совершил мелкую ошибку в записях, перепутав один из сотен тюков с шёлком. Купец тогда был в ярости и выставил его вон без единого гроша платы за последний месяц, наотрез отказавшись дать хоть какую-то рекомендацию. Из-за этого бедолага долгое время не мог найти приличную работу, а его семья едва сводила концы с концами.

Управляющий, разумеется, не узнал в исхудавшем, заросшем страннике в чужих сапогах своего прежнего деспотичного хозяина. Он лишь понимающе кивнул, видя, как тот дрожит от холода под первыми каплями дождя:

— Заходи скорей, путник. В такую грозу негоже на улице оставаться.

В доме было удивительно уютно, в воздухе витал аромат печеных яблок. Хозяин усадил гостя у очага и щедро угостил горячим, наваристым ужином. Пока за окнами бушевала буря, а молнии на мгновение ослепляли комнату, мужчины разговорились. Хозяин, подливая страннику горячий травяной чай, делился своей радостью:

— Ты знаешь, друг, жизнь — удивительная штука. Ещё пару месяцев назад я думал, что моя нужда никогда не кончится. Мой прежний хозяин, страшный, бездушный был человек, выкинул меня на улицу из-за пустяка, будто я не живой человек, а сломавшееся веретено. Я долго мыкался без дела... А недавно случилась эта невероятная распродажа всего его имущества. Его огромный торговый дом рухнул в один день, и новые владельцы, почтенные люди, сразу пригласили меня. Теперь я — смотритель и управляющий всего нашего городского рынка. Оказалось, купцы и ремесленники меня ценят и уважают за честность, дела идут в гору. Эта внезапная распродажа будто очистила весь наш город от душного тумана, который годами над нами висел и дышать не давал. Теперь все вздохнули свободно.

Бывший богач лежал на чистой постели, выделенной ему в гостевой комнате, и долго слушал мерный, успокаивающий стук дождя по крыше. Сон не шёл. Внутри него горел стыд, но вместе со стыдом рождалось удивительное облегчение. Он понимал, что этот человек, которого он когда-то считал лишь своей послушной тенью и инструментом для умножения золота, без его жестокого контроля, без его придирок и вечного страха наказания — расцвёл, расправил плечи и стал уважаемым, счастливым мастером своего дела. Мир вокруг становился чище, и бывший купец засыпал, радуясь тому, что его прежняя власть над этими людьми наконец-то исчезла навсегда.

Встреча пятая. Ледяное зеркало прошлого

Утром гроза утихла, оставив после себя умытый, прохладный рассвет. Попрощавшись с бывшим управляющим, он двинулся в самый центр города. Ноги сами несли его по знакомой брусчатке. Мимо проплывали высокие каменные дома с черепичными крышами, нарядные вывески купеческих гильдий, цокали копыта по мостовой — в этих местах он бывал сотни раз, ведя крупные дела, подписывая векселя и забирая чужие лавки за долги. Когда-то он чувствовал себя здесь хозяином жизни. Теперь он проходил среди этой суеты незаметной серой тенью, и городская толпа брезгливо обтекала его, не глядя в лицо.

К полудню, устав от долгой ходьбы, он свернул на тихую, богатую улицу и остановился у массивных кованых ворот роскошного особняка. У крыльца стоял дорого одетый мужчина в шёлковом кафтане, отдавая приказы слугам. Бывший купец присмотрелся, и сердце его болезненно сжалось. Это был его прежний компаньон, бывший партнёр по торговым делам. Несколько лет назад, когда на рынке случился кризис, наш герой хладнокровно подставил этого человека, нарушив устный договор, забрал себе общую долю и оставил партнёра выпутываться из долгов в одиночку. Тот сумел выплыть, не разорился, но, судя по всему, эта жестокость сломала в нём что-то важное. Он ожесточился, закрыл своё сердце, и теперь сам стал точной копией своего обидчика.

Странник приблизился и, тихо склонив голову, попросил:

— Почтенный, не найдётся ли у тебя глотка чистой воды для уставшего путника?

Бывший партнёр обернулся. Он сыто, брезгливо окинул странника взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул, глаза оставались холодными и мёртвыми, какими когда-то были глаза самого купца.

Мужчина высокомерно процедил сквозь зубы:

— Каждый сам кузнец своего счастья. Раз ты побираешься в нищих лохмотьях — значит, ленивый и глупый. Бог подаст. А ну, пошёл вон от моих ворот, не порть мне вид улицы.

Бывший богач молча повернулся и направился прочь, а по его спине пробежал ледяной, удушающий пот. Его буквально прошибло до костей. Он шёл по мостовой, а в ушах гремели эти слова. Он узнал их. До последнего звука, до каждой брезгливой интонации, до этого самого ледяного, сытого взгляда. Ведь это были его собственные слова! Это он сам сотни раз швырял их в лицо тем, кто умолял его о пощаде, отсрочке или помощи в его прежнем кабинете.

Он впервые в жизни оказался с другой стороны этой невидимой стены, на месте тех, кого сам когда-то безжалостно вышвыривал на обочину жизни. Это был самый болезненный, самый страшный, но и самый очищающий момент его пути. Ледяное зеркало прошлого разбилось, оставив его наедине с пониманием того, сколько боли он принёс в этот мир.

Встреча шестая. Первая личная жертва

После неприятной встречи с бывшим партнёром он поспешил уйти из города. Городские стены, когда-то казавшиеся символом надёжности и успеха, теперь душили его. Он брёл по бесконечному серому тракту, уходящему за горизонт. Из всех вещей у него остались лишь торба, шерстяное одеяло, фляга с остатками воды да тёплая синяя накидка, подаренная лавочником, а добротные сапоги, подаренные сапожником, до сих пор защищали ноги. К вечеру погода окончательно испортилась: небо заволокло глухими тучами, и поднялся резкий, пронизывающий до костей осенний ветер, который срывал последнюю листву с придорожных деревьев и швырял в лицо горсти ледяной пыли.

Мужчина плотнее укутался в свою накидку, радуясь её спасительному теплу, как вдруг у самой обочины, под навесом полуразрушенной пустой телеги, заметил человеческий силуэт. Это был старик — такой же нищий, бездомный странник, как и он сам. Старик сидел прямо на промёрзшей сырой земле, сжавшись в комок. Его била крупная дрожь, он тяжело, надрывно кашлял, безуспешно пытаясь прикрыться какими-то ветхими, дырявыми тряпками. На его лице играл нездоровый, лихорадочный румянец, а потрескавшиеся губы беззвучно шевелились.

Бывший купец остановился. Раньше, в прошлой жизни, в такой ситуации он либо брезгливо отвернулся бы, либо, в крайнем случае, швырнул бы несчастному мелкую серебряную монету, даже не замедляя шага, чтобы заглушить голос совести. Золото всегда было его щитом, позволявшим откупаться от чужой беды, не соприкасаясь с ней сердцем.

Но теперь у него не было золота. Вообще ничего не было. У него было только то, что согревало его самого и защищало от ледяного ветра.

Он сжал края синей шерстяной накидки у самой груди. За эти дни накидка стала для него чем-то гораздо большим, чем просто одежда. Она была теплом человеческой доброты, памятью о человеке, которого он когда-то безжалостно лишил всего, а тот, вместо ненависти, подарил ему жизнь в холодный осенний дождь. Ветер тут же зло ударил ледяными порывами под рубаху, словно заранее предупреждая, что без этой накидки предстоящая ночь станет настоящим испытанием.

Человек перевёл взгляд на дрожащего старика и неожиданно понял простую вещь. Раньше, когда за спиной стояли сундуки с золотом, достаточно было бросить несколько монет, и совесть успокаивалась сама собой. Но сейчас судьба впервые задала ему совсем другой вопрос. Не готов ли он поделиться лишним. А готов ли он остаться без последнего, чтобы другому стало теплее.

Ответ возник раньше, чем он успел его обдумать.

И сразу в его душе произошло окончательное преображение. Без секундного колебания он подошёл к телеге, опустился на колени перед дрожащим стариком, бережно снял со своих плеч накидку и укутал ею замерзающего человека. Затем он достал из торбы флягу, приподнял голову старика и помог ему сделать несколько глотков чистой воды. Бывший богач впервые в жизни отдавал не излишек со своего стола, а своё последнее, оставаясь один на один с пронизывающим ветром в одной лишь холщовой рубахе.

Он сидел рядом, придерживая края накидки на плечах старика, и всматривался в его лицо. Спустя несколько минут старик перестал дрожать, его дыхание выровнялось, он открыл глаза и посмотрел на своего спасителя с такой безграничной, немой благодарностью, что у бывшего купца перехватило дыхание. И пока ветер трепал его собственные волосы, в груди мужчины разлилось удивительное, горячее и ни на что не похожее чувство. Это была тихая радость — радость искренней, бескорыстной человеческой заботы. Оказывается, отдавать своё последнее ради того, чтобы согреть другого, приносило такое счастье, о существовании которого он даже не догадывался, владея всеми своими прежними миллионами.

Встреча седьмая. Закрытый круг

Долгий путь вёл его дальше, к границам Тридесятого королевства. Благодаря крепким, добротным сапогам, которые подарил ему сапожник во вторую встречу, шаг его оставался уверенным, несмотря на осеннюю распутицу. Но без накидки, оставленной замерзающему старику, пронизывающий ветер безжалостно продувал его тонкую холщовую рубаху. Мужчина шёл, обхватив себя руками, но холод больше не пугал его, внутри, в самом сердце, до сих пор теплилось удивительное, жаркое чувство совершенной накануне личной жертвы. Наконец дорога вывела его к окраине знаменитого города гончарных мастеров. Это было то самое место, название которого Дракон когда-то нацарапал на плоском камушке для старого слуги.

Странник медленно брёл по широкой пыльной улице, вдоль которой тянулись аккуратные домики. Бывший купец миновал первый колодец у главных ворот, свернул в тихий переулок и вдруг замер как вкопанный прямо посреди мостовой. У третьей хижины, окружённой низким плетнем, стояла та самая небольшая старая телега. Пожилой мужчина — его бывший старый слуга, которого купец держал при себе до самого последнего дня и взял с собой в поход к Дракону, честно отдав ему все деньги от распроданного имущества в качестве последней платы — бережно разгружал из телеги нехитрый домашний скарб.

В этот момент деревянная дверь хижины с тихим скрипом распахнулась. На крыльцо выбежала немолодая, но удивительно красивая какой-то особенной внутренней, тихой красотой Женщина. Её фартук был испачкан в серой глине, но лицо светилось. Она всплеснула руками, на её глаза мгновенно навернулись крупные слёзы радости, и она бросилась к Старику. Они крепко, отчаянно обнялись прямо у телеги, словно не верили, что этот миг наконец настал. Это была встреча двух родных душ, которые когда-то, много лет назад, потеряли друг друга из-за глупой гордыни Старика, искавшего выдуманный идеал. Но теперь, пройдя через все испытания, они снова обрели свой потерянный рай.

Старик, слегка отстранившись от жены, случайно обернулся к дороге и заметил уставшего, запыленного странника в крестьянских штанах, стоявшего у забора. Слуга, разумеется, не узнал в этом исхудавшем, заросшем мужчине своего прежнего грозного, высокомерного хозяина. Но Старик улыбнулся самой открытой улыбкой на свете, прижал руку к сердцу и радушно помахал рукой:

— Заходи к нам в дом, странник! Не стой на ветру, вижу же, как продрог в одной рубахе. Заходи, у нас сегодня великий день, мы празднуем возвращение домой! Горячая похлёбка на плите, на всех хватит, делить радость — грех отказываться!

И бывший богач, едва сдерживая подступивший к горлу комок, послушно переступил порог этого скромного, чисто выбеленного дома. Он присел на деревянную скамью у окна, принял из рук хозяев простую глиняную миску и стал молча есть обычную овощную похлёбку. Он смотрел на то, как старик, светящийся от абсолютного, звенящего счастья, бережно ухаживает за своей женщиной.

И тут до бывшего купца дошло великое, оглушительное осознание. Если бы он тогда не разорился, если бы не погнал старика с собой к Дракону через силу, если бы Дракон не заставил его распродать всё до последнего гроша и отдать эту последнюю плату слуге, старик никогда бы не получил тот заветный плоский камушек с адресом. Он бы так и умер в безвестности у него в особняке, одинокий и тоскующий по прошлому. Вся эта цепочка его собственного краха была нужна для того, чтобы этот верный старик обрёл своё истинное счастье. Круг замкнулся. Семь встреч преображения завершились полным, окончательным очищением его измученной души.

Часть 3. Возвращение к Дракону и Суфийская притча

Коротко ли, долго ли продолжались его новые странствия, но сменилась осень, отбушевали зимние метели, и однажды, когда земля снова задышала весенним теплом, ноги привели его к той самой горе. Прошло много месяцев. Бывший богач вошёл под своды пещеры. Он по-прежнему был одет в простое крестьянское тряпьё, но в его взгляде больше не было прежней суеты и постоянного ожидания беды.

Из темноты выплыла огромная чешуйчатая голова, окутанная сизым дымом.

— Ну что, человек? — глухо пророкотал Дракон. — Срок твоего договора давно вышел, месяцев прошло немало. Ты вернулся, чтобы задать свои два вопроса? «Где спать» и «Что кушать»?

— Нет, Дракон, — улыбнулся мужчина. — Теперь я всегда нахожу, где буду спать и что буду кушать. И я впервые в жизни по-настоящему счастлив. У меня больше нет к тебе вопросов.

— О как... — Дракон удивлённо приоткрыл один огромный светящийся глаз. — Значит, всё-таки не зря по Миру шатался.

Человек некоторое время молчал, потом признался:

— Я долго думал обо всём, что произошло. Иногда мне казалось, что ты мог оставить мне хоть что-нибудь.

Чешуйчатый медленно поднял голову и внимательно посмотрел на него:

— Стоп. Вот сейчас только не надо перекладывать на меня собственную глупость. Я у тебя ничего не отнимал. Половину состояния за Птицу предложил ты сам, хотя я сразу предупредил о Правиле. Потом сам потратил кучу золота на сети, охрану и ловушки, пытаясь удержать ту, которая и без этого спокойно жила рядом с тобой. Сам её выгнал. Сам приехал требовать компенсацию. И когда я назвал цену ответов на твои вопросы, ты опять согласился и собственноручно подписал новый Договор. Где во всей этой истории я у тебя хоть что-то отобрал?

Человек задумался, прокручивая в памяти события последних месяцев, и нехотя признал:

— Нигде. Получается, я действительно всё это сделал сам.

— Аллилуйя! — Дракон снова уложил голову на лапы. — Наконец-то хоть один правильный вывод без дополнительной оплаты. А теперь пойми вторую часть. Я каждый раз давал тебе возможность получить именно то, чего ты хотел, называл цену и предупреждал о последствиях. И ты каждый раз получал желаемое.

— Это всё я желал? — переспросил мужчина.

— Именно. Только беда была не в том, что Мир или Дракон тебя обманывали. Ты сам всё время путал свои желания с настоящими потребностями. Тебе казалось, что нужна Птица, потом возможность удержать её, затем вернуть потерянное и получить ответы. И за каждое из этих желаний ты исправно платил. А то, что было тебе действительно нужно, ты начал находить только тогда, когда закончились деньги и покупать стало нечем.

Человек задумался.

— И что теперь?

Дракон некоторое время молча разглядывал его, потом усмехнулся:

— А теперь начинается самое интересное. Ты, наконец, выяснил, что можешь жить без богатства, положения, слуг и сундуков с золотом. Более того, оказалось, что без всего этого ты способен быть счастливым. Но если на этом закончить, ты можешь сделать ещё один глупый вывод, будто само богатство было твоей проблемой и для счастья обязательно нужно оставаться нищим.

Мужчина вопросительно посмотрел на него.

— А разве не оно всё испортило?

— Нет, человек. Всё испортил ты сам, когда позволил богатству определять, чего ты хочешь, чего боишься и сколько готов отдать, лишь бы не потерять накопленное. Сейчас тебе легко быть свободным от золота, потому что его у тебя просто нет. Гораздо интереснее узнать, останешься ли ты таким же свободным, если оно вновь появится.

Дракон удобнее устроил голову, переложив лапы.

— Тут мне вспоминается старая суфийская история. Когда-то один Мастер много лет странствовал со своим учеником как бедный дервиш. У них почти ничего не было. Они ели то, чем делились люди, спали где придётся, не копили имущество и не держались за вещи. Мастер учил ученика жить так, чтобы отсутствие богатства, положения и удобств ничего у него не отнимало.

Однажды Мастер сказал:

— Я дал тебе всё, что умею сам. Дальше вести тебя не могу. Иди в далёкий город к моему Учителю.

Ученик удивился. Он считал своего Мастера мудрейшим человеком, которого встречал, и даже представить не мог, что у того есть кто-то, кого он сам называет Учителем. Но послушался, отправился в путь и через долгое время нашёл нужный город.

Там его ожидало новое потрясение. Высший Учитель жил совсем не как нищий дервиш. У него был прекрасный дом, сад, хорошая одежда, дорогая посуда, вино, слуги. К нему приезжали богатые люди, купцы и правители. Вокруг него было всё то, от чего первый Мастер добровольно отказался. Ученик сперва решил, что ошибся адресом, но остался и начал наблюдать.

Однако надолго его терпения не хватило. Чем больше он смотрел на окружавшую Высшего Учителя роскошь, тем меньше понимал, чему вообще может научиться у человека, живущего среди всего того, отчего его столько лет учил отказываться собственный Мастер. В конце концов, ученик не выдержал, покинул богатый дом и помчался обратно. Добравшись до своего Учителя, он едва успел перевести дыхание:

— Учитель, куда ты меня направил? Разве можно в роскоши и богатстве познать Истину? У этого человека огромный дом, слуги, дорогие одежды, прекрасная еда, вино, золото. Он окружил себя всем тем, отчего ты столько лет учил меня отказываться!

Мастер выслушал его, помолчал, собираясь с мыслями:

— Именно поэтому я и отправил тебя к нему. Я могу познавать Истину и быть счастливым, только не имея почти ничего, ибо стоит у меня появиться даже небольшому излишку благ, как я начинаю отвлекаться на него, думать о нём, заботиться о его сохранении. Поэтому я избавляюсь от того, что способно мной завладеть. Тот Мастер зашёл дальше меня. Он имеет всё то, что ты видел, но ничто из этого над ним не властвует. Он владеет богатством, но богатство не владеет им. Возвращайся к нему. Именно этому я уже не способен тебя научить.

Ученик вернулся в дальний город и снова поселился рядом с Высшим Учителем. Но теперь смотрел на окружающую его роскошь совсем иначе. Он видел, как тот спокойно пользовался дорогими вещами, не придавая им особого значения, легко отдавал то, что ещё вчера принадлежало ему, не расстраивался из-за убытков и не радовался прибыли больше, чем хорошей погоде или интересному разговору. Богатство оставалось частью его жизни, но никогда не становилось самой жизнью. И чем дольше ученик наблюдал за ним, тем яснее понимал, почему собственный Учитель отправил его именно сюда.

Однажды ученик спросил:

— Значит, мой первый Мастер слабее тебя?

Высший Учитель рассмеялся:

— Если бы он был слаб или глуп, он никогда не отправил бы тебя ко мне. Его мудрость как раз в том, что он знает предел собственного пути и понимает, чему сам уже научить тебя не сможет.

Дракон замолчал. Человек ждал продолжения и спустя несколько секунд всё-таки спросил:

— И что мне теперь делать?

— Вот же люди, все ответы вам надо на блюде… — устало вздохнул Чешуйчатый. — Самому подумать никак? Ты научился жить без богатства. Узнал, что можешь быть счастлив, имея кусок хлеба, крышу на ночь и людей рядом. Но это только один урок. Теперь попробуй пройти другой.

— Какой?

— Возвращайся . Работай. Торгуй. Строй. Созидай. Зарабатывай. Если получится, снова стань богатым.

Человек удивлённо посмотрел на него:

— Но зачем?

— Чтобы понять, способен ли ты жить среди богатства и не позволить ему завладеть собой. Старик ведь показал тебе, что это возможно. Он получил огромную телегу золота и вместо дворца построил вокруг нормальную жизнь не только для себя и своей Женщины, но и для целого квартала. Причём заметь, человек, золото его при этом никуда не исчезло. Оно просто перестало быть целью и стало инструментом.

Перед глазами бывшего купца снова возник город гончаров, водопровод, фонари, новые мастерские, наполненные товарами лавки и спокойные лица людей.

— Первый Мастер показал ученику, что можно быть свободным без богатства. Второй показал, что можно иметь многое и всё равно оставаться свободным. Вот и иди теперь к твоему Высшему Учителю.

— Кто он?

Дракон хмыкнул:

— Этот Мир. Я могу дать тебе возможность сделать выбор, могу предупредить, даже позволить тебе по собственной глупости потерять всё, если именно за это ты готов заплатить. Но проверить, чему ты действительно научился, можно только там. В Мире. Среди денег, людей, соблазнов, страха снова всё потерять и желания снова получить больше.

Человек медленно поднялся.

— Я понял.

— Не спеши, — проворчал Дракон. — Вы, люди, особенно любите говорить «я понял» ровно перед тем, как снова всё испортить. Вот проживёшь так лет двадцать, тогда и поговорим.

Мужчина рассмеялся, глубоко поклонился и пошёл к выходу.

Едва он переступил порог пещеры и подставил лицо солнцу, над его головой с чистым звоном взмыла в небо огромная, ослепительно прекрасная Птица Счастья Завтрашнего Дня. Она сделала широкий круг над скалами, и золотые перья вспыхнули в солнечном свете.

Мужчина смотрел ей вслед и вспоминал, как когда-то отдал половину состояния лишь за право назвать её своей, а потом едва не сошёл с ума, боясь потерять. Теперь она свободно летела над ним, и ему впервые совершенно не хотелось ни догонять её, ни строить клетку, ни плести шелковые сети.

Птица никогда его не обманывала. Ещё в первый день в особняке она выбрала простую пшеницу вместо заморских лакомств, сухую ветку вместо дорогих насестов и обычную воду вместо напитков из золотых чаш. Она ничего не требовала, не просила роскоши и даже не пыталась сбежать. Это он сам решил, что Счастье должно быть редким, дорогим, принадлежать только ему и обязательно находиться где-то в Завтрашнем Дне.

Золотая Птица сделала ещё один широкий круг и улетела обратно к пещере.

В ту же секунду на плечо мужчины тихо опустилась маленькая серая пичужка, похожая на лесного соловья. Она доверчиво прижалась к его щеке, и он осторожно коснулся пальцем серых пёрышек, вспоминая весь пройденный путь. Крестьянина у колодца, который радовался возвращённой земле и делился последней булкой хлеба. Сапожника, который отдал ему новые сапоги. Лавочника, укутавшего его в накидку в промозглый дождь. Бывшего управляющего. Старика и Женщину за простым столом. Город гончаров и людей, которые работали, любили, строили планы на завтра, но при этом не откладывали собственную жизнь до этого завтра.

И только теперь Человек окончательно понял, почему Дракон назвал этих Птиц по-разному.

Птица не была обманом или иллюзией. Она действительно существовала и была прекрасна. Ошибка была в другом. Он сам превратил её в обещание того, что когда-нибудь потом, если накопить достаточно денег, построить множество стен и надёжно удержать всё ценное рядом, наступит некое окончательное Счастье.

А маленькая серая Птица ничего ему не обещала.

Она просто сидела у него на плече сегодня.

Мужчина просиял и бодрым, уверенным шагом направился вниз по склону холма, возвращаться в Мир.

Эпилог

Прошло много лет. Земля под лапами Дракона слегка вздрогнула от размеренных шагов, и в пещеру вошёл мужчина. Он заметно постарел, но держался прямо и спокойно. Одет был дорого и добротно, однако в его одежде не было кричащей роскоши. За эти годы он снова стал очень богат, причём значительно быстрее, чем ожидал сам. Только теперь каждую сделку оценивал не одним вопросом «сколько я заработаю», а и тем, что останется после неё людям, с которыми он работает. Где-то строил мастерские, где-то вкладывал в землю, где-то открывал торговые дома и постепенно заметил странную вещь: чем меньше он пытался выжать из людей последнее, тем надёжнее и больше становилось его собственное состояние.

На плече у него сидела маленькая скромная серая птичка, точь-в-точь как обыкновенный лесной соловей. Она спокойно чистила пёрышки и время от времени прижималась к его щеке.

Дракон лениво приоткрыл массивные веки, окинул гостя долгим взглядом и шумно проворчал:

— А-а-а... Вижу, приручил-таки... Птицу Счастья Сегодняшнего Дня. И чего припёрся?

Мужчина расправил плечи:

— Скорее она меня приручила. А пришёл поблагодарить.

Дракон протяжно выдохнул:

— Началось...

— За то, что тогда отправил меня обратно в Мир.

— Я тебя вроде оттуда и не забирал.

— За возможность всё потерять.

— Сам потерял.

— За ответы.

— Сам купил.

Мужчина рассмеялся:

— Вот за это всё и пришёл.

Дракон несколько секунд изучал его, потом перевёл взгляд на серую Птицу.

— Богат снова?

— Очень.

— Деньги тобой владеют?

Мужчина задумался, прежде чем ответить:

— Иногда пытаются. Но теперь я это хотя бы замечаю.

Чешуйчатый удовлетворённо хмыкнул:

— Уже неплохо. Значит, Высший Учитель тебя пока не выгнал.

— Вот и хотел сказать тебе спасибо, Дракон. За него тоже.

— Сказал?

— Сказал.

— Тогда марш в свой Мир. Учишь вас, учишь, потом ходят, благодарят, никакой личной жизни от вас, людей, не дождёшься...

Мужчина тихо рассмеялся, уважительно поклонился, погладил серую Птицу на плече и направился к выходу.

— Всё такой же, — бросил он уже с порога.

— А ты надеялся, что я изменюсь? — лениво отозвался Дракон.

Мужчина вышел навстречу солнцу, а пещера за его спиной снова подёрнулась дымкой, замерцала под лучами заката и превратилась в уютное бунгало на побережье Малаккского пролива.

За столом перед открытым ноутбуком сидел Автор. На его плечи легли тонкие руки Принцессы. Девушка наклонилась, вчитываясь в последние строчки на экране, и тихонько рассмеялась:

— Ну-у-у... Птица Счастья Сегодняшнего Дня, значит? Прямо вылитый ты, мой Монстр. Вечно бурчишь, вечно всем недоволен, людей в сказках разоряешь, из пещеры выгоняешь, а потом они почему-то возвращаются сказать тебе спасибо.

Автор прикрыл ноутбук и покосился на неё:

— Вот поэтому и бурчу. Чтобы не возвращались.

— Что-то плохо помогает, — усмехнулась Принцесса, устраиваясь у него на коленях.

— Значит, надо тренироваться.

— На ком?

— Вот сейчас и выясним.

Принцесса рассмеялась, обняла его за шею и прижалась ближе. За окном бунгало шумело тёплое море, а в густых ветках прибрежного куста вдруг запел маленький невзрачный соловей. Девушка на мгновение замолчала и прислушалась, Автор тоже услышал знакомую песню и лишь усмехнулся.

Птица Счастья Сегодняшнего Дня была рядом.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге