Проводы русалки

Начало седмицы

Ясна легонько вскрикнула и сунула обожженный палец в рот. Блин, который она пыталась достать из печи, шлепнулся на пол. Черный упитанный коловерши, что наблюдал за готовкой, издал хищный клекот и в мгновение ока оказался рядом с упавшим угощением. Один удар сердца — и блина как ни бывало, даже масляного пятна на полу не осталось.

Ясна ухмыльнулась, а коловерши довольно заурчал.

- Дождался-таки? - девушка склонила голову набок и ласково улыбнулась коту.

Тот лишь блаженно зажмурился, но вдруг быстро пробормотал:

- Свет до зори, а зоря до свету, а ожог до слов.

Боль в обоженном пальце поутихла, и Ясна благодарно выдохнула.

- А все потому, что блины спешки не терпят, - проворчал коловерши, - а ты все торопишься.

- Так Велеслав вот-вот вернется из кузницы, - задумчиво протянула Ясна, аккуратно выливая тесто для нового блина.

Коловерши покосился на небольшую, но добротную стопку блинчиков на глиняной тарелке.

- С него и этого хватит, - буркнул кот, - а обжорство очень уж для живота вредно.

- Да что ты говоришь, - рассмеялась Ясна, - то-то ты так расстроился, что тебе запрещено было лапы свои к блинчикам тянуть.

- Ой, от муженька твоего не убудет, - буркнул коловерши.

Ясна потрепала кота по голове, как обычно не обращая внимания на его ворчание. Пока в печи румянился новый блинчик, девушка задумчиво глянула в небольшое оконце.

Сегодня начиналась русальная седмица, и многие из деревни уже начинали праздновать. Считалось, что на все семь дней надо было отказаться от полевых работ, но Ясна знала, что этого правила больше придерживаются старожилы. Кое-кто из ее сверстниц даже белье полоскал в речке неподалеку. «Отчаянные!» - подумалось девушке. Она знала: раз правила есть, значит была и причина их появления.

А уж после того, как девушка побывала в Велесову ночь в лесу и повидала нечисти всякой, она и вовсе не горела желанием нарушать обычаи.

- Горит! - коротко сообщил коловерши за спиной у Ясны.

Та быстро вытащила новый, действительно чуть подгоревший блинчик, и тут же отправила в печку новенький.

Коловерши печально вздохнул, глядя как подпаленный блин отправляется на вершину стопки.

- Негоже мужа горелым кормить, - прищурившись, проговорил кот, - не к добру это.

- А то как же, - покладисто ответила Ясна.

- Но и выбрасывать еду не след.

- Не след, да, - вновь кивнула девушка.

- Так давай я тебя выручу, - промурчал кот, - а то мучаешься, бедная, не знаешь, что с этим погорельцем делать...

Ясна рассеянно улыбнулась, и вновь подошла к окошку. Велеслав должен был уже вернуться. Кузнец Богород, что взял в подмастерья Ясниного мужа, традиции чтил. И хоть на русальной седмице кузнецам работать было позволено, частенько закрывал кузницу уже к полудню. Правда работать начинал очень рано — с самым рассветом. Сейчас же перевалило далеко за полдень. А Велеслава все было не видать.

- Да придет скоро, никуда не денется, - промолвил обиженный кот позади Ясны, - а ты пока виды летние в окошко наблюдаешь, еще один блин пожжешь.

Ясна вернулась к печи, но коту вновь не ответила.

Тот следил за каждым движением хозяйки своими огромными зелеными глазами. Хвост коловерши так и ходил из стороны в сторону, словно домовой дух был рассержен. На самом деле он ждал — отчаянно ждал новой оплошности Ясны — очень уж вкусно на всю избу пахли манящие жирные блинчики, к которым коту было запрещено подходить. Коловерши тоже ждал Велеслава — когда придет хозяин, коту точно достанется еще один блин. А там, глядишь, еще чего перепадет...

- Что-то тревожно мне, - вдруг призналась коловерши Ясна, - неспокойно на душе как-то.

- Так русальное время пришло, - ответил кот, - чуешь ты их, вот и тревожишься. Не люблю я эту седмицу: толкотня, ряженые бродят, все самое вкусное на относ русалкам идет...

- Тебе лишь бы брюхо набить, - улыбнулась Ясна.

- Коловерши хранитель дома, если ты запамятовала, - холодно произнес кот, вытягиваясь в струнку, - а на то силы надобны.

Ясна лишь покачала головой.

Дальше они готовили в тишине: кот иногда облизывался, косясь на блины, Ясна отдувалась, стирая пот со лба — изок выдался теплым, а тут еще жар от печи. Порой коловерши забавно вытягивал морду и принюхивался, но каждый раз фыркал и бормотал: «Не хозяин». Оба ждали, когда вернется Велеслав.

***

Велеслав распрямился и потянул затекшую спину. Пожалуй, пора и честь знать — и так задержался в кузнице дольше положенного. Ясна небось беспокоится. Он потер уставшие руки, затем аккуратно смел кучу щепок и древесного сора, оставляя после себя чистый деревянный стол. Убрал заготовки в льняной мешочек и вновь потянулся — спина затекла в этот раз сильнее обычного. Богород давно ушел домой, оставив своему подмастерью ключ да тяжелый замок.

Велеслав иногда оставался в кузне подольше, чтоб мастерить обереги. Можно было и дома, но грязь он разводил такую, что решил лишний раз не злить ни жену, ни домовых духов, коих в их доме почему-то водилось много. С того момента, как они с Ясной стали мужем и женой и принялись обживать избу, срубленную Велеславом, домашняя нечисть липла к ним, как пчелы к меду.

Первым, конечно же, появился коловерши — он просто ушел от тетки Ясны. Через месяцок завелся домовой. Основательный такой, спокойный. Затем, после того, как Велеслав построил крохотную баньку, они с женой обзавелись и банником. Он был самым вредным, но все же добрее прочих банников из деревни. Не шпарился, не вредил, лишь иногда ворчал.

Ясна к духам относилась очень спокойно — не страшилась, не прогоняла, но и трепета особого не испытывала. Уважительно подкармливала, порой советовалась, но давала понять: если дом не нравится, никто насилком их держать не будет. Велеслав поначалу боялся — уж больно неприятна была их прогулка в Велесову ночь, и от духов он предпочитал держаться подальше. Но глядя на жену, невольно заразился ее спокойствием и невозмутимостью, ну а с коловерши они спелись довольно быстро, хоть порой Велеслав и ругался на духа — уж больно прожорлив тот был.

Молодой мужчина запер кузницу, проверил тяжелый замок и с чистой совестью отправился домой. Свою новую работу Велеслав не жаловал. Бывший вор, привыкший к приключениям, передрягам и вызовам, он смертельно скучал в кузнице.

Конечно, о его прежнем ремесле в деревне не знали — они с Ясной хранили эту тайну вдвоем. Но шепотки поначалу везде сопровождали новоиспеченного подмастерье, что бы тот ни делал. Вскоре правда, селяне позабыли о сплетнях: сначала подействовало их отношение к Ясне, а затем кожемяка что-то там учудил, после жена волхва поймала того с молодой ученицей, - и Велеслава оставили в покое. Работе он был рад любой, да и к прежней жизни возвращаться совсем не хотел. Но вот не лежала душа к кузнечному делу и все тут. Богород увидел это сразу, а потому важных заданий не поручал, но силу и ловкость нового помощника использовал вовсю.

Велеслав шагал домой, задумчиво глядя на яркое небо и мягкое предзакатное солнышко. Где-то неподалеку народ явно начал праздновать русальную седмицу — мужчина слышал смех и пение. День выдался ясным, но к вечеру немного похолодало — как сядет солнце, наверняка будет туман. Он улыбнулся, вспомнив, как Ясна рассказывала ему заученные с детства приметы. Так, туман в начале изока сулит грибное лето. Вспомнив о жене, Велеслав еще пуще заторопился домой.

***

О том, что муж на пороге Ясна поняла по поведению коловерши. Тот уже только что на стену не лез, сведенный с ума запретом пробовать блины, но вдруг угомонился, спрыгнул на пол перед дверью и воззрился на нее.

- Наконец-то! – выдохнула девушка, тоже шагнув к двери — в этот самый миг она отворилась, и в избу, улыбаясь, зашел Велеслав.

- Вот это тепло меня встречают! - хохотнул он, протянув руку жене.

Ясна с улыбкой обняла мужа и потянула к столу.

- Скорее мой руки и садись за стол. Дольше сдерживать этого зверя я не смогу, - она потрепала коловерши по голове — тот вился под ногами, так и норовя опрокинуть кого-то из хозяев.

- Прости пожалуйста, я заработался, потерял счет времени, - виноватым голосом проговорил Велеслав, смывая с рук всю грязь, копоть и остатки мелких щепок.

- Ладно уж, прощаю, - проворчал коловерши, чуть надувшись.

- Вообще я к жене обращался, – хохотнул мужчина, – но и у вашего котейшества прощения просим... Это же какую ты проявил недюжинную волю, мой друг, что блины все целы?

- Почти все целы, - улыбнулась Ясна, подавая Велеславу рушник.

- Сама блин по полу валяла, а на меня ябедничает, - обиженно проворчал коловерши.

Ясна с Велеславом весело переглянулись, но оба промолчали. За столом хозяин не спеша отведал первый блин, но второй, конечно, отправился прямиком домовому духу — хоть они с Ясной и подшучивали над котом, всерьез злить его привычки не имели.

За спокойной беседой прошел их ужин, а солнце тем временем позолотило мир за окном, разлилось по полям, раскрасило и подсветило избы, яркой вспышкой осветив мир напоследок. Темнота опустилась мягко и постепенно — Ясна зажгла лучину, пробормотав наскоро заговор от злых ночных духов — привычка, доставшаяся ей от дедушки. Она выглянула в оконце.

- Никак туман?

- Да, радуйся, грибов будет видимо-невидимо!

- Чему радоваться? - пожала плечами девушка. - Разве что насушу их. А по-другому и готовить не умею.

- Я умею, - улыбнулся Велеслав, - сходим с тобой на листопадник в лес, наберем лукошка два, я такой супец из них сварю — язык проглотишь!

- Это как же ты научился супы грибные готовить? - улыбнулась Ясна, расплетая волосы — пора было готовиться ко сну.

- А мы как-то с Завидом целый месяц в лесу жили, добычу выжидали, - неохотно признался Велеслав, - хочешь не хочешь - научишься.

Завид — по глупости погибший подельник Велеслава - был Ясне знаком. Именно Завид, уже будучи духом, послал бывшего вора на капище в Велесову ночь. И именно в том лесу Ясна и узнала будущего мужа.

- В таком случае ловлю тебя на слове, - улыбнулась Ясна, принимаясь расчесывать волосы гребнем.

Она мягко улыбнулась Велеславу — тот был хмур. Не любил вспоминать при ней свои воровские прошедшие дни.

Тот кивнул и пошел в сени — проверять, надежно ли закрыта дверь.

Когда они наконец улеглись — на просторной, но скромной лавке – Велеслав вдруг спросил:

- Тебя что-то тревожит? Ясна с удивлением глянула на мужа — хоть в темноте он и вряд ли бы это увидел.

- С чего же ты решил?

- Не знаю, показалось. Девушка помолчала, собираясь с мыслями. Ей и сказать было нечего, она забыла о тревоге, когда Велеслав вернулся домой, но теперь, когда он задал вопрос, призадумалась.

- Да вроде бы все ладно, а только неспокойно мне, - призналась наконец она. – Я не пойму, что не так, просто... Чувствую — что-то не так. Коловерши говорит, что это все русальная седмица.

- А ты тоже так думаешь? - с сомнением спросил Велеслав.

Он привык верить предчувствиям Ясны еще с самой первой ночи их знакомства. И с тех пор они ни разу девушку не подводили.

- Нет, - покачала головой та. – Что мне русалки? К воде я не подхожу, относ завтра утром им соберу.

- Так что же тебя беспокоит? Беду чуешь? Ясна прислушалась к себе. Она тоже научилась доверять внутреннему голосу — еще и потому, что ему безоглядно верил Велеслав.

- Случится что-то.

- Хорошее?

- Скорее неожиданное.

- Думаешь, нам предстоит вторая прогулка к капищу? - Велеслав улыбнулся в темноте.

- Думаю, на вторую ни ты ни я не согласимся, - в тон ему ответила Ясна. Они помолчали.

- Что ж, ладно, - Велеслав потянулся, а затем обнял жену, - ну случится и случится — нам не впервой. А вот силы нужны, потому давай-ка, милая, спать. Девушка легонько усмехнулась, поудобнее устраиваясь в объятиях мужа. Через несколько мгновений они уже крепко спали.

***

Велеслав оторвался от работы и вытер лоб рукавом. На лбу остался черный след, но мужчина этого не видел. Он почти закончил оберег в виде петуха, и ему не терпелось снять с него все лишнее, наносное и посмотреть на дело своих рук. Изготовлением оберегов он занимался во время коротких периодов отдыха, когда Богород отпускал своего подмастерье перевести дух. А так как петух и предназначался для кузнеца, он все чаще давал отдых Велеславу.

Бывший вор уже успел снискать славу искусного резчика. В деревне поговаривали, что выточенные им обереги, да заговоренные Ясной, делали хозяев неуязвимыми к любой нечисти. Ясна только посмеивалась, когда слышала такие пересуды. Ни один оберег не сможет уберечь от, скажем, волкодлака или упыря. Да даже к обдерихе в баню с ним лучше не соваться. Против мелких чертят, анчуток и небольших вредителей он, конечно, сдюжит. Но она послушно заговаривала все деревянные фигурки, что приносил ей муж. Еще и потому, что видела, как тому нравится работать с деревом.

- Эй, друже, - прогудел над ухом у Велеслава Богород, - там Агафья тебя кличет. И давай недолго, помощь твоя нужна.

Мужчина вздохнул — Агафья была теткой Ясны, и они сразу друг другу не понравились, еще в то утро, когда Ясна со спутником заявились в избу Агафьи и объявили, что сняли заклятие с семьи. Вместе. Агафья уже тогда поняла, что племянница привела в дом очень подозрительного человека, да он еще и метит не то в друзья, не то в женихи...

Уж чего она только не делала, чтоб молодую знахарку рассорить с будущим мужем. А только все было мимо: девушка была упряма, в свои решениях тверда, а теткины слова за весомые доводы не считала. После зимнего солнцеворота Велеслав с Ясной стали мужем и женой, и Агафья, сообразив, что дружить с племянницей и ее мужем лучше, чем враждовать, пыл поумерила. Но каждый раз, когда они виделись с Велеславом, губы Агафьи превращались в такую тонкую нитку, будто она отродясь этих губ и не имела. И вот тетушка пожаловала к нему в кузню... Не к добру это.

Он вышел ей навстречу, коротко кивнул, поприветствовал и замолчал. Агафья поздоровалась чинно, да и голову склонила чуть ниже обычного. Велеслав нахмурился — ну точно не к добру. Никак понадобилось что-то. Только что, раз она к нему пришла, а не к племяннице?

- Как вы поживаете с Ясной? Все ли ладно? - тетка начала издалека.

- Живем-поживаем, - суховато ответил мужчина.

- Деток-то не планируете?

«Вот это переход» - подумалось Велеславу. Он помолчал, потом насколько мог вежливо ответил:

- Тетушка, вам что-нибудь надобно? Работы много, Богород отпустил совсем ненадолго. Агафья поджала губы, но выспрашивать не стала. Выдохнула резко, отчего ноздри ее раздулись и выпалила:

- Боянка совсем от рук отбилась! Загуляла со своим этим самым, боюсь, как бы в подоле не принесла. Да и негоже это, он не то, что сватов не присылал, сам на порог не кажется.

Велеслав едва заметно вздохнул. Бояна — дочь Агафьи – была девкой вредной, избалованной, но не злой. Сейчас у нее была любовь с сыном кожемяки, об этом гудела вся деревня. Подивившись желанию Агафьи видеть на сносях Ясну, но при том страшиться, что ребенок появится у дочери, Велеслав спросил:

- А я-то что сделаю? Ведь у Боянки отец имеется.

- Отец, - скривилась Агафья, - одно название, да и только. Я ему велю: ступай к этому, да за грудки! А то ишь, дочь твою попортить собрался. Велеслав сморщился, как от боли и уже решительней перебил Агафью:

- Если вы хотите, чтоб я к сыну кожемяки пошел мордобой устраивать, то нет, я не пойду. Чай не малые дети, сами разберутся. Ясна на пару лет всего и старше ее. «Хоть по уму на все десять», - додумал он про себя.

Агафья сердито выдохнула, и Велеслав с ужасом понял, что она просто так не уйдет. Благо в этот момент из кузницы вышел Богород и спокойно пробасил:

- Велеслав, идем, работа не ждет. Бывший вор чуть развел руками, как бы извиняясь перед Агафьей. и поспешил скрыться в кузнице.

***

- Я вам последний раз говорю: пойдете за дурманом на этой седмице — сгинете! - Ясна начинала терять терпение, что случалось с ней довольно редко.

- Да что ж ты! - в сердцах всплеснула руками неопрятная старуха. Ее звали Легрой, и многие сторонились, так как верили, что та ведьма. – Никак оглохла, малая? Сказано тебе: оберег мужа тваво любую нечисть тока так отваживает. Во! – Легра показала Ясне висящий на замусоленном шнурке кусочек дерева в виде зайца.

- Как есть отваживает. Я давеча в баньке парилась, на меня обдериха кааак напрыгнет, злыдня такая...

Ясна глубоко вдохнула, и тут же пожалела об этом — несмотря на уверения старухи, что недавно она была в бане, дух от нее расходился по избе тяжелый... Впрочем, возможно он шел от одежды, а не от тела. Девушка постаралась успокоиться и повторила в десятый, кажется, раз:

- Обдериха, банник, анчутки, даже дворовики могут бежать от обережа — и то, от искусно сделанного да заговоренного. Русалки, Водяной, Леший, - они и не заметят, что вы под защитой. Дурман растет на болоте, и сейчас идти в самую топь — это верная погибель...

Легра возмущенно цокнула и топнула ногой. Ясна оборвала сама себя на полуслове, завязала тряпицу на больной руке старухи и мысленно сдалась. Ну хочет человек русалкам душу отдать — что ж она поделает... Легра еще что-то бормотала, тихонько возмущалась, но громко не спорила. Уходя, поблагодарила сухо да подношения не оставила. Впрочем, на него Ясна не рассчитывала — что взять с юродивой?

Как только полоумная старуха скрылась за дверью, с печи показался коловерши.

- Фу-у-у, - брезгливо морщась, протянул дух, - а ну-ка окна нараспашку! Ну и вонь. Ну и душок...

- Стирать одежду в ее привычки не входит, - вздохнула Ясна, распахивая оконце.

- А я не про то, хозяйка, - хитро прищурился кот, - от старухи этой чем-то темным разит, кислым, болотным. Не лечи ее больше.

- Ну уж не лечи, - вздохнула Ясна, – как ты это представляешь: всех лечу, а ей отказываю? Нет, коль знахаркой назвалась, будь добра всех людей своей деревни врачевать.

Коловерши скорчил рожицу, мол, хозяин барин, и залез обратно на печь. Словно настоящий кот, он любил места потеплее.

Ясна убрала остатки мази в склянку, аккуратно сложила тряпицу для ран и повязок и уселась около окошка, за стол — тут было и свежее, да и глазу приятно. Изок, первый месяц лета, выдался не только теплым, но и красочным. Из-за доброго солнца, вся зелень повылезала раньше времени, и многие растения уже цвели вовсю, раскрашивая деревню и луга рядом в пестрые яркие цвета. Ясна рассеянно накручивала на палец хвостик косы и любовалась летним днем...

Она всегда любила помогать, лечить хвори, заговаривать боль и искать причину болезни. Лучезар — ее покойный дедушка — много занимался с внучкой, взрастив ее умной, сообразительной и рассудительной. Он первым посулил ей долю знахарки. Этим Ясна нынче и занималась.

Ремесло она свое любила, а заговоры ее день ото дня становились все сильнее — ей об этом часто сообщали селяне, да она и сама это видела. Обереги, которые Велеслав иногда делал разным людям, она тоже заговаривала — это девушке нравилось больше всего. Заговоров да заклятий известно ей было уже много, но каждому оберегу Ясна подыскивала что-то свое. Ей не впервые довелось слышать, как их с Велеславом деревянные амулеты защищали людей от нечисти посерьезней анчутки, но Ясна всегда списывала это на придумки, да желание похвалить.

В задумчивости девушка отпустила косичку и принялась гладить пальцами амулет-совушку, доставшуюся ей в дар от дедушки. Муж обещался выточить новый обережь. Вспомнив деда, Ясна как обычно чуть загрустила. Надо непременно помянуть его на этой седмице.

А еще, хоть Ясна и отговаривала болезную Легру ходить за дурман-травой в лес, сама девушка все же туда собиралась. На русальной седмице очень хорошо собирать лечебные травы. Это любому знахарю ведомо. Только нужно будет коловерши с собой взять, да полынью запастись — лес, поди, уже кишит русалками. А Ясне совсем не хотелось с ними встречаться.

Представив себе выражение лица мужа, когда она объявит ему о том, что отправится на сбор трав, Ясна чуть поморщилась. Велеслав с памятной осенней ночи в лесу, к этому самому лесу относился настороженно — особенно в темное время.

Семик

***

Минул Семик. Девушки из деревни, раскрасневшиеся, взволнованные, весь вечер провели в маленьком леске неподалеку от деревни. Вглубь не заходили. Пели песни, плели венки, украшали березы... Ясна этим летом была для них примером и уже старшей: мало того, что знахарка, так еще и замужняя. Последнее для девушек значило, кажется, гораздо больше прочего, и они постоянно спрашивали Ясну о жизни с Велеславом. Знахарке это было странно и непривычно — среди них она не единственная была семейной.

- А вот скажи, Яснушка, - спрашивала ее светловолосая Дара, - неужели ни мига не сомневалась в нем? Вы в грудень, считай, только встретились, а на солнцеворот уж мужем с женой стали. Быстро как...

- А чего думать да гадать? - подбоченясь, ответила за Ясну Алтынка — молодая девка, лет шестнадцати от роду. – Это ты, Дарка, все гадаешь, сколько уж можно?

Дара с тревожным видом оборотилась к подруге:

- Так то на всю жизнь решение, как же не гадать да у богов совета не просить? Я вот давеча загадала на мураве Никиту. Сорвала травинки, да под потолок. Они подсыхают, и его травинка от моей отворачивается — знак дурной. А на колоске гадала на Вара. Сосчитала колосья, а их нечет! Снова неудача. Дождаться бы купальской седмицы, тогда можно загадать Радима...

- А кто тебе из них люб-то больше? - улыбнулась Ясна.

Дара немного растерянно глянула на нее:

- Да никто особливо...

Девушки расхохотались над незадачливой подругой. Алтынка, заплетая в волосы ярко-красную ленту, задумчиво протянула:

- А вам никогда не хотелось заполучить в мужья духа какого? Лешего или Водяного? Слыхала я на русальной седмице Водяной себе часто жену приглядывает.

- Фу, он же склизкий да с бородавками, - прыснула смешливая Весняна, - тоже мне жених.

- Дура ты, - весомо обронила Алтынка, - с лица воду не пить, зато силища у него! Тут тебе и тройка лошадиная, и русалки в услужении, и подводные пиры! Эх...

Она мечтательно улыбнулась, а Ясна покачала головой:

- Больно уж сказочно у тебя все выходит. Не забудь, что до дома ты более не вернешься, а коль прогневишь мужа своего — будешь сидеть в темнице под охраной щук да сомов. А прогневить Водяного легче легкого. Так что не все так радужно.

Алтынка упрямо фыркнула, и девушки еще некоторое время спорили, кто был бы лучшим из мужей — Леший, Водяной, Болотник или Змей-искуситель.

У Ясны отчего-то разболелась голова, смех и голоса подруг стали в тягость, хотелось домой. Она уже было засобиралась восвояси, как вдруг на поляну, гордо подняв голову, ступила Боянка — двоюродная сестра Ясны. Девушки примолкли на мгновение, а потом веселые речи возобновились. Кто-то хихикал над Бояной, кто-то нарочито подчеркнуто отвернулся, кто-то просто не обратил внимания. Ясна же только сейчас поняла, что сестры не было до этого на празднике. Семейный долг велел знахарке спросить Боянку, где та была, особенно учитывая ее загадочный вид. Но боль, угнездившаяся на левом виске требовала срочно идти домой — к мужу, коловерши и мятному взвару. К счастью Боянка избавила сестру от внутренней борьбы. Она подошла к березе, грубовато сорвала с нее желтую ленту и проговорила:

- Все деревья портите?.. Детские забавы! Жениха надобно искать правильно. Чтоб и гадать на него не приходилось, и любил без памяти и хоть сейчас в жены брать готов был.

Слова ее должного впечатления почти ни на кого не произвели — Боянка слыла девушкой ветреной и любящей внимание. А вот Ясна слегка встревожилась. Велеслав рассказал ей о визите тетки, и Ясна полностью одобрила решение мужа не влезать в их семейные дрязги. Но тут насторожилась. Бояна явно не про сына кожемяки так мечтательно говорила. А ну как взбалмошная сестрица в беду попала? Или стремится попасть?

- Боянка, ты чего удумала? - спросила Ясна, подходя к сестре. Та смерила знахарку высокомерным взглядом и протянула:

- Замуж пойду, сестра. За важного и сильного жениха. Он знаешь какой? Сильный очень, и важный...

- А еще сильно важный, - хихикнула Весняна.

- Именно, - не смутилась Бояна, - и не чета всем вашим. У вас тут и выбор-то: то рыбак, то сын пекаря, то сказочник, то...вор бывший, - она выразительно глянула на Ясну.

Та молча прищурила глаза. Все вокруг замолчали. Слухи слухами, но наверняка никто не мог сказать, чем Велеслав занимался до того, как объявился в этой деревне. Ясна в муже ничуть не сомневалась, но нарочно оброненные слова сестры и то, как сильно хотелось Боянке принизить остальных, разозлило Ясну сильнее всего. Обычно спокойная, даже хмурая, девушка вдруг улыбнулась. Подстегнутая больной головой злость так и просилась наружу. Знахарка четко и медленно проговорила:

- Что ж, рада за тебя, Бояна. А только хвастовство да принижение других ни тебе, ни твоему важному жениху чести не делают. Смотри как бы он ни прознал, что ты как дитя малое себя ведешь и хвалишься еще не свершенной свадьбой.

С удовлетворением, которого лишь слегка стыдилась, Ясна увидела, как вытягивается лицо Боянки. Ответа она дожидаться не стала. Повернулась к девушкам и сказала:

- Пойду-ка я домой, очень уж голова разболелась. До полуночи не сидите, да полынь держите наготове. Неспокойно нынче в лесу, русалок много в этот семик.

Проводы русалки

***

Русальная седмица подходила к концу. Все семь дней молодежь гуляла и радовалась. Девушки гадали, хихикали, мечтали. Парни веселились, а иные решались на признания. Совершались помолвки, и жизнь в деревне кипела — даже старожилы в эту седмицу словно оживали, вспоминали молодость. Улыбаясь, глядели на молодых, и поучали не так строго, не так ворчливо, как обычно. Полевые работы встали, но это мало кого волновало. Традиции старались блюсти, а уж праздники любили от души. Люди знали: как завершится седмица, на следующий же день спозаранку все выйдут в поле, несмотря на жару, которой щедро пока делилась природа.

Ясна с Велеславом в последний день русального праздника отменили все дела. Уж больно веселы были проводы русалки, которыми обычно и оканчивалась седмица. Вечером, на закате они присоединились к веселой гурьбе молодых ребят и девушек — те гуляли с середины дня. Звучали песни, пели гусли, звенел смех. Русалкой в этот раз нарекли Весняну, и та легко смеялась, раскрасневшаяся, красивая. На нее, поверх искусно расшитого сарафана, надели белое платье, а на голове девушка несла тяжелый большой венок. Маленькие девочки, лет восьми, бегали вокруг нее и игрались в русалок — щекотали всех, кого встречали, выпрашивали сладости и — в кои-то веки – хвастали друг перед другом распущенными волосами.

Ясна шла под руку с Велеславом. Они молчали, иногда подпевали, посмеиваясь над особо залихватскими частушками.

Велеслав, который редко участвовал в таких шествиях, да и праздников в прежней жизни был чужд, с любопытством осматривался вокруг. Он еще зимой понял, что судьба привела его в очень веселую деревню. Люди тут и правда отмечали каждый праздник широко и с размахом.

Шумная компания направлялась к озеру за пределами деревни. Там должно было попрощаться с «русалкой», чтоб назавтра рано поутру вступить в лето с удачей и благословением богов.

Они уже было подошли к озерцу, и Весняна, взволнованная, выступила чуть вперед — с нее должны были сорвать и венок и платье, выбросив их в воду, чтоб проводить "русалку", испросив благословения на богатый урожай. Как вдруг, разрезая толпу, причитая и что-то невнятно бормоча, к Ясне с мужем подлетела Агафья. Веселый народ уступал ей дорогу, но пока мало кто обращал внимания на расстроенную женщину - все были во власти веселья.

- Охо-хо, - протянул Велеслав еще до того, как тетка раскрыла рот, а Ясна подумала, что муж удивительно точно описал ее мысли. Ничего хорошего от нее ждать не приходилось.

- Яснушка, Ясна, - глотая слезы, с придыханием, проговорила женщина.

Теперь ее появление, такое сумбурное и странное, внесло какую-то сумятицу в праздновавшую толпу. Многие останавливались и смотрели на разворачивающуюся картину во все глаза. И хоть пение и шутки еще слышались кругом, многими словно овладела тревога. Будто неясное предчувствие беды - как зарождающаяся в летнем небе гроза - охватило людей. Агафья, словно чувствуя на себе взгляды, еще раз картинно всхлипнула и завыла:

- Забрааааал... Забрал мою кровиииночкуууу....

- Кто? - спросила Ясна. - Бояну забрали?

- В жены, без благословения да спросууу, - продолжала завывать тетка.

Ясна огляделась — ей казалось, она видела сына кожемяки в толпе, и тогда было непонятно, как и куда он забрал сестрицу.

- Тут он, - тихо проговорил Велеслав, - я его сразу приметил.

- Тетушка, - громко и сурово проговорила Ясна, - кто забрал Боянку?

Агафья всхлипнула и вдруг замолчала, оглядывая собравшуюся вокруг толпу — теперь уже все внимание было приковано к ней. Тетка Ясны вдруг сделалась жалкой и какой-то по-детски обиженной, словно заранее предполагала, что ей не поверят. Потом встретилась взглядом с племянницей и выдохнула едва слышно:

- Водяной.

***

- Ясна, даже не думай! - Велеслав стоял хмурый, со сжатыми в тонкую линию губами и смотрел на жену со смесью страха и гнева.

Девушка растерянно переводила взгляд с Агафьи на таких же растерянных людей. Все были потрясены, и почему-то никто не усомнился в том, что тетка Ясны говорит правду. До того искренне — и оттого жутко — она подвывала, оплакивая дочь.

Ясна наконец перевела взгляд на мужа и тихо сказала:

- Ну нельзя ее там оставлять.

- Не ты ли мне рассказывала, как Боянка хвалилась женихом богатым? Ты разве не понимаешь — она сама того хотела! И получила.

Ясне возразить было нечего, но головой она все равно помотала. Велеслав помолчал, потом сказал еще тише:

- Это не родной лес, пусть и в Велесову ночь, это царство Водяного. Оттуда не возвращаются, Ясна, даже не думай. Пожалуйста, - вдруг добавил он. – Из-за дурехи гибнуть?

Девушка обвела взглядом притихшую толпу, разглядела Весняну, у которой совсем растрепался огромный венок на голове, Алтынку — молчаливую и мрачную, сына кожемяки — да как же его зовут? Он стоял чуть поодаль, бледный до синевы. Губы тряслись, в глазах стояли слезы. «Василько!» - пронеслось в голове у Ясны. Она решительно подошла к парню, Велеслав, гневно вздохнув, пошел следом.

- Василько, - строго проговорила Ясна, - ну-ка рассказывай, ты ведь знаешь что-то? Трясешься, словно лист осиновый.

- Я ничего... - начал было парень, но Велеслав сделал крохотный шаг вперед, и сын кожемяки, странно всхлипнув, сдался:

- Ладно-ладно... Я толком и не знаю ничего ведь! Мне Боянка нравилась, сбежать хотели на Купалу, еду даже запасали... А несколько дней назад — аккурат перед русальной седмицей, переменилась она. Нос воротить стала, вздыхать, избегать меня. Я ее на разговор вызвал, и она созналась, что другой за ней ухаживает. Все бы ничего, ну отпустил бы я ее с миром, но ведь клялась в любви дней пять назад мне! - Василько вскричал в досаде — теперь даже те, кто не прислушивался к беседе вначале, подошли ближе. – Поругались мы сильно. И она в сердцах и выпалила, что жених ее новый не просто нездешний, так и к Яви отношения не имеет... Я тогда не сразу понял...

- Ты почему не сказал никому, дурень? - Велеслав, мрачнее тучи, со скрещенными на груди руками сверлил парня взглядом.

- А что бы я сказал? Что неведомый некто из Нави у меня невесту увел? Засмеяли бы...

- И то верно, засмеяли бы. Это ведь тебе не поруганная честь, не сломанная жизнь и вечное прозябание на дне пруда, - рыкнул бывший вор.

Василько сжался, как от удара, хотел было возразить, да не стал.

Ясна развернулась к мужу.

- Не могу, хоть что со мной делай, не могу я не пойти, - тихо проговорила девушка.

Велеслав хмуро глядел на нее, не зная, что еще сказать. Он и сам понимал — не пойдет она за сестрой, ни в жизни потом себе этого не простит. Все одно сгинет.

- Леший меня забери, - наконец ругнулся он, - если из-за этой ветрогонки мы домой не воротимся, клянусь, я с Агафьей и ее детьми ни словом больше не обмолвлюсь!

- Как это мы? - насторожилась Ясна.

- Одну не пущу, - отрезал Велеслав.

- Одной у меня больше надежды вернуться, - упрямо наклонила голову знахарка.

- Или с собой бери, - тихо, но очень твердо промолвил Велеслав, - или привяжу, заколдую, но никуда ты не пойдешь.

Ясна хмуро уставилась на мужа, но очень быстро поняла, что тут она его не переупрямит. Вздохнула. Кивнула головой. Велеслав еще всего миг глядел на жену, больше оттягивая неприятное путешествие, нежели надеясь на то, что знахарка передумает. Затем хлопнул в ладоши (несколько человек вздрогнули от громкого звука, мгновенно разнесшегося в тягучей тишине) и деловито сказал:

- Так, давай-ка мы в этот раз подготовимся хорошенько. В прошлую нашу прогулку я чувствовал себя кормом для навьей нечисти, в этот раз не хочу так.

- Да не особо-то к такому подготовишься, - протянула Ясна, - да и время утекает.

- Не страшно, - упрямо помотал головой бывший вор, - а лучше будет сунуться к Водяному без подготовки? Чтоб наверняка всем троим и остаться там на веки вечные?

Ясна помолчала. Муж был прав, а деловитость и собранность Велеслава передались и ей. Голова начала хоть что-то соображать. Водяной, Водяной... Что она про него знает? Что может точно взять с собой?.. Она подняла взгляд на мужа:

- Идем домой! По дороге расскажу все, что знаю.

***

- Водяные любят места поуютнее да поопаснее: водовороты, черные ямы — помнишь, как на нашем озере, где под берегом будто карман? Вот такое им любо. Еще поговаривают, что на мельницах часто селятся, но в нашей деревне ее нет, - Ясна торопливо говорила, дыхание ее чуть сбивалось — они с Велеславом почти бежали до дома.

- Согласно нашим поверьям, Водяной обосновался в пруду - там чаще всего его встречали люди. И больше всего несчастий случается именно в этой воде, да и на именины Водяного мы туда подношения несем.

- Как же можно воротить Боянку? Разве слово, данное Водяному, обратимо?

- В общем нет, - покачала головой Ясна, - но с замужеством все не так просто. Говорят, если за девушкой явится кто-то старший из ее семьи и заберет слово назад, то все поправимо.

- А кто именно говорит? - весомо спросил Велеслав. - Если тот, кто вернулся из подводного царства...

- Да нет у нас в деревне тех, кто вернулся от Водяного, - устало отозвалась Ясна, - все, что я о них знаю — это или сказки, или дедушкины рассказы. Но именно благодаря его знаниям мы с тобой живы.

Велеслав промолчал — не время было упоминать, что в Велесову ночь Ясна отправилась в лес именно по наущению деда, а еще то, что это он и ухитрился когда-то разозлить ведьмака, который наложил заклятие на всю семью девушки.

- Ладно, давай сказки, - махнул рукой мужчина.

В конце концов это лучше, чем ничего, да и жена права — в прошлый раз они вернулись домой невредимыми благодаря байкам и приметам.

- Так, войдем мы с присказкой, он может нас не пустить — его воля. Но я думаю, своего не упустит. Водяные очень уж охочи до договоров с людьми, выгода им нравится.

- А что нас ждет...там?

- Ну по поверьям, у Водяного на дне целое царство, лошадиная тройка, которая рябь на воде наводит и сом вместо коня.

- А он знает толк в роскоши, - нервно усмехнулся Велеслав.

- Да уж, - рассеянно ответила Ясна. Они уже подходили к дому.

- Там наверняка будут мавки, а еще водонята — дети Водяного. Дедушка сказывал, если надо с Водяным договориться, придется пройти испытания.

- И много? - насторожился Велеслав, отпирая калитку.

- Вот чего не знаю, - развела руками Ясна, - в сказках всегда по три вопроса да испытания, но и Водяной — хитрый черт. Может, он тремя не ограничится...

- Так, ладно, об их численности потом будем думать. А сами испытания что собой представляют, знаешь?

- Дедушка рассказывал только про одно — нужно пройти по дорожке из ила, и если помыслы твои чисты, то она так и останется дорожкой из ила.

- А если нет? - помрачнел Велеслав.

- Вроде как щуки кусаться будут, - неуверенно протянула Ясна.

Они замолчали и вошли в дом. Каждый думал о своем: Ясна перебирала в уме, что они могут взять с собой, а Велеслав вновь размышлял о том, как отговорить жену от опасного путешествия. На печи заворочался коловерши. Высунул из-за занавеси сонную морду, глянул на хозяев и мгновенно проснулся.

- Тааааак, - протянул кот, - вы куда собрались такие тревожные, м?

Коту никто не ответил — Ясна сразу кинулась к полкам, на которых у нее стояли склянки и лежали мешочки, а Велеслав полез за оберегами — вытачивал их уже месяц, для себя и Ясны, кропотливо работая над каждой мелочью. Они не были готовы, но он знал — в них уже больше силы, чем во всех прочих, которые он раздал другим людям.

Коловерши, недовольный молчанием, поворчал и спустился с печи. Ясна развернулась к мужу:

- Вот, куриный бог, от дедушки достался, - она показала мужу забавный камень с дыркой посередке, - чтоб вода не затянула.

- Никак к Водяному в гости собрались? - коловерши весь распушился, и Ясна наконец взглянула на него, - верно, совсем ополоумели?

- Ты за языком-то следи, - посоветовал Велеслав, хоть в глубине души и был согласен с духом.

Кот только зарычал, а затем вспрыгнул на стол — чего за ним отродясь не водилось и взвыл:

- Не пущу! Головы ваши окаянные, так и знайте: не пущу!

Ясна вернулась к своим мешочкам и склянкам. Велеслав наскоро продевал в дырки оберегов шнурки, чтоб повесить себе и жене на шею.

- И камушка нужно два, иначе кого-то из вас в омут затянет, - продолжал настаивать коловерши, - и возвращаться вы как собрались, а? На кой черт вы вообще в воду лезете?

- Боянку возвратить надо, - коротко ответила Ясна, укладывая в суму мешочек с полынью, маленький ножичек и крохотную скляночку с дедушкиной кровью, – а разве нельзя с одним камнем войти?

- Один куриный бог — для одного гостя, - радостно ухватился за эти ее слова коловерши, - либо второй добывайте, либо монета нужна. А иначе не пустит он, или потопит!

- Монету? - вскинул брови Велеслав. - Эт можно...

Он покопался в своих вещах, отыскав старинную, потемневшую от времени круглую монету:

- Такая пойдет, как думаешь? - и сунул ее под нос коту.

Тот фыркнул и нехотя кивнул.

- Что еще с собой взять? - Велеслав обернулся к Ясне и та растерянно глянула на мужа.

- Не знаю...

Они оба повернулись к коту. Коловерши — навье создание — хоть и был духом сухопутным, но мог и знать кое-что о своих потусторонних сородичах. Водяной тоже ведь был не из мира Яви. Кот сердито взирал на хозяев, выдерживая паузу. Затем буркнул:

- Соли возьмите. Щепоть в воду перед заходом, а коль совсем тяжко станет — в глаза Водяному киньте. Пресные они, цари морские, соли много не терпят. Поговаривают, что уйти можно, потолка докоснувшись. Только всем вместе надо, иначе не выйдет...

Велеслав тяжело вздохнул, окончательно смиряясь с новым страшным путешествием. Он закинул в суму соль, подошел к жене, взял ее за руку и кивнул. Ясна на мгновение прижала его руку к своей щеке и кивнула в ответ. Пора.

- Эй, хозяева баламошные, - окликнул их коловерши, глядя вслед сердито и тревожно.

Ясна с Велеславом, уже направлявшиеся к двери, обернулись.

- Водяному врать не след. Только правду. Даже если горька она будет. Иначе сгинете.

Путешественники переглянулись, поблагодарили кота да и вышли вон — будто уже кинулись в омут и боялись передумать и остаться в теплой уютной избе, а не спешить на выручку к глупой девице, решившей женить на себе Водяного.

Коловерши все сидел да глядел на дверь. Уши его поникли, взгляд помутнел, словно на глаза кота навернулись слезы. Он тихо проговорил:

- Сзаду пень да колода, вам хозяевам — путь да дорога.

***

Закат давно догорел, но светлая летняя ночь обещала быть короткой — тьма так и не опустилась до конца, а бездонное небо таило в себе свет следующего дня. Ясна и Велеслав оказались у пруда, в котором жил Водяной очень быстро — быстрее, чем хотелось бы обоим. К их удивлению, на берегу ждали люди. Агафья, Алтынка, Весняна, Василько и многие другие. Они стояли молчаливой стеной и смотрели на храбрых путешественников. Те остановились на миг, но уже и так было много промедлений, потому Ясна, внутренне дрожа, почти сразу потянула за рукав рубахи мужа. Вдруг Богород, которого Велеслав не сразу разглядел в толпе, вышел вперед и проговорил:

- Удачи. Мы можем помочь?

Велеслав перевел взгляд на жену, та, хмурая, со сжатыми губами, едва заметно качнула головой. Велеслав повернулся к кузнецу и сказал первое, что пришло в голову:

- Ждите нас, не уходите. И разожгите костер поярче, послужит сторож-огнем.

Богород кивнул, и Велеслав с Ясной, взявшись за руки, принялись медленно заходить в теплую воду. Жарким выдался не только изок, но и травень, и потому вода долгие дни вбирала в себя тепло. Несмотря на это, Ясну потряхивало, и Велеслав притянул ее чуть ближе к себе. Он очень хотел вовсе потянуть ее прочь из воды, предложив бросить все и позволить Боянке жить с избранным ею женихом. Но он понимал: Ясна не успокоится. А значит единственный выход — пойти с ней и просто быть рядом. Велеслав боялся, что на большее он и не способен. Нечисть и всё прочее всегда были коньком его жены, не его. Впрочем, заговоры, отпирающие замки, успокаивающие боль или вгоняющие в сон Велеслав, как бывший вор, тоже знал на зубок.

Еще он — пускай и по-детски — надеялся на обереги, что сейчас висели на его груди и груди Ясны. Пока они шли к пруду, девушка заговорила их наскоро, как смогла, ведь мысли блуждали, а тревога снедала тем сильнее, чем ближе они подходили к месту.

Ясна вдруг вздрогнула и Велеслав тихо спросил:

- Что?

- Я... я чую, что пора. Сейчас достану камешек. Надо кинуть монетку и попроситься в гости, вот тут, - она указала на изогнутую корягу — всю осклизлую и жутковато чернеющую в летней ночи на фоне неба.

По поверьям, это и был вход в царство Водяного.

Велеслав судорожно сглотнул — теперь и его начал пробирать озноб - крепче сжал руку Ясны и достал старинную монету да соль из кармана. Наскоро кинув щедрую щепоть соли в воду, мужчина чуть взвесил на ладони почерневшую от времени монету и подбросил ее вверх. В тот самый миг, когда тяжелая монета коснулась водной глади, Ясна громко произнесла:

- Хозяин вод, прими гостей!

Миг, один удар сердца — и вдруг оба увидели, как клубится туман под согнутым стволом. Вроде и не было его только что - и вот уже целые молочные облака парят над водой. Ясна потянулась вперед, и Велеслав задержался лишь на мгновение — словно забыл о том, что они идут в этот туман нарочно. Но жена чуть потянула его за руку, и дальше они шагали бок о бок, шаг за шагом... Оба чувствовали, как вода становится тягучей, словно мед, как уплотняется воздух, как тяжело становится дышать... И вдруг — резко, словно они подошли к краю обрыва – дно ушло из-под ног. Ясна хотела вскрикнуть, но лишь беззвучно открыла рот. Велеслав, потянул к ней вторую руку, чтоб ухватиться получше. Но вода, будто живая, потянула путешественников за собой, мягко обволакивая, затягивая, маня...

В следующий миг они скрылись под толщей воды, а люди, оставшиеся на берегу, беспомощно глядели на то место, где над героями сомкнулись темные воды пруда.

Мороки

***

Ясна обнаружила, что вода несет ее весьма быстро, но очень бережно, куда-то вниз, словно пруд был глубоким как океан. Девушка поняла, что не дышит - с того самого момента, как вода поглотила их. И в тот же миг, как она это поняла, ей отчаянно, до рези в груди, захотелось сделать вдох. Ясна сжала руки, ногти впились в ладони, и это немного отрезвило. Она пыталась разглядеть хоть что-то вокруг, но вода несла ее так стремительно, что ничего не было видно — лишь тусклые тени, которые носились где-то рядом, издавая то ли шепот, то ли просто какие-то звуки. От мельтешения, стремительности течения и отсутствия звуков становилось дурно. Как же хочется вдохнуть!

Наконец, когда уже не было мочи терпеть, течение замедлилось и мягко оставило девушку на илистом дне. Ясна, не поднимаясь на ноги, судорожно вдохнула и схватилась за горло. Закашлялась, вдохнула еще раз, постепенно выравнивая дыхание. Повернулась, ожидая увидеть рядом Велеслава, но... его не было. Ясна вскочила на ноги, закрутилась вокруг своей оси. Паника накрыла ее леденящей волной, сердце, казалось, замерло. Безмолвная, растерянная она металась посреди... Посреди чего? Куда ее занесло? Девушка огляделась. Она стояла в довольно просторном зале, со старинными, тронутыми временем и водой колоннами. Водоросли, неведомые Ясне подводные цветы да старинная плитка под мутным слоем ила - вот все, что смогла разглядеть знахарка. Взор словно застилала пелена, будто вокруг до сих пор была вода, а сердце затуманивала тревога. Что же случилось? Могло ли течение разделить их с мужем? И если так, то куда унесло Велеслава? Быть может, это все из-за дурацкого камня с дыркой посередине?

Не успела Ясна ответить себе на эти вопросы, как к ней подплыли юркие зеленые создания и принялись кружить вокруг. Они были до того быстры, что девушка никак не могла их рассмотреть, хоть кругом постепенно и прояснялось, будто ее окружала не вода, а вязкий жаркий воздух. Взгляд ее зацепился за странное сооружение из водорослей, но его не удавалось рассмотреть — мелкие создания, которые вились вокруг девушки, то и дело мелькали перед ее глазами, а особо бойкие даже тянули ручонки к косе и краю сарафана. Но тут же отдергивали их, обиженно шипя, словно не могли коснуться гостьи. Многие сердито косились на грудь девушки, и Ясна вдруг поняла, что эти создания боятся оберега. Она поправила выточенную мужем сову и вдруг растопырила руки, неловко поймав в объятия одно существо. Ухватившись за него покрепче, девушка изумленно ахнула — звук получился приглушенным. Перед ней был зеленый бесенок — маленький, с небольшими рожками и чешуйчатой кожей - наверняка водоненок. Он скривился, попытался цапнуть девушку (что ему, конечно же, не удалось), а затем забился у нее в руках. Ясна выпустила водоненка и сделала пару шагов в сторону, чтоб выйти из круговерти бесенят. Они ринулись было за девушкой, но вдруг резко бросились врассыпную, словно испугались кого-то. Ясна обернулась и обомлела: прямо на нее плыл огромный сом. Его равнодушные с поволокой глаза взирали куда-то вперед, точно сом был не от мира сего. Длинные усы вились вдоль гибкого лениво-неповоротливого тела. А верхом на рыбине сидел...

- Водяной, - выдохнула девушка.

Морской царь поражал. Ни человек, ни рыба, ни бес, Водяной был диковинным смешением всего и сразу. Весьма грузное тело, кое-где покрытое зеленоватыми чешуйками, внушительных размеров сильные руки, в одной из которых морской царь держал причудливых размеров корягу. Длинные волосы и борода одновременно напоминали тину и потоки воды — они струились, двигались и будто чуть парили. Лицо у морского царя было суровым, а бездонные, словно омуты, глаза смотрели строго. Но завидев Ясну, он постарался принять вид добродушный, что конечно же сделать верхом на огромном соме да с таким величественным видом было непросто. Ясна спохватилась, поняв что вовсю пялится на Водяного, поспешно потупила взор и поклонилась.

- Приветствую тебя, царь морской, - кротко проговорила она.

Водяной ответил не сразу. Он позволил своему странному "коню" донести себя до кучи водорослей, неожиданно ловко спрыгнул на дно и вдруг стукнул своей корягой по этому самому дну, да с такой силой, что весь зал зазвенел. Ясна устояла на ногах — лишь попятилась. А вокруг все преобразилось! Куча водорослей взметнулась вверх, а затем сложилась в красивый трон, марево прояснилось, и Ясна смогла разглядеть кругом рыбок, яркие самоцветы и ракушки, а еще тропинки из ила и небольшие домики вдалеке. Водяной уселся на трон, поманил девушку и прогудел:

- И тебе не хворать, человеческая дочка. А ты храбрая али отчаянная! Кто ко мне в гости хаживает, тот на сушу нечасто выбирается.

Ясна, чуть помолчав, отвечала:

- Без нужды тебя беспокоить бы не осмелилась.

- И что за нужда? - деланно удивился Водяной.

- Сестра моя по дурости своей дала слово тебе. А она ему не хозяйка.

- Отчего ж? - лениво продолжал беседу морской царь.

Казалось, ему до того скучно — вот-вот смежит веки да заснет. Но знахарка знала, чуяла всем телом - это морок. Одно неверное слово, неправильный взгляд - и останутся они тут навеки вместе с дурой Боянкой...

- Молода еще для замужества, дозволения у старших не спросила, - Ясна старалась говорить ровно, хоть и соображала с трудом: тревога за мужа, оцепенение от всего увиденного буквально пригвоздили ее к месту, а язык во рту ворочался нехотя.

- Что ж вы ее без досмотру оставляли, коль она молода да глупа? - веско спросил Водяной. - Да к тому же на русальной седмице, когда с водицей играть опасно?

- Не досмотрели, батюшка, - склонила Ясна голову.

Глаза слипались, язык почти заплетался. Отчаянно хотелось улечься прямо на илистое дно и хотя бы немного отдохнуть. Пусть все само как-нибудь решится: найдется Велеслав, освободится Боянка, а Ясна устала, очень устала...

Мысль о муже и сестре придала знахарке хотя бы немного сил, и она, решительно тряхнув головой, подняла взгляд прямо на Водяного. И хоть тот и наводил на девушку ужас всем своим видом, она, скорее изображая решительность, чем чувствуя ее, проговорила:

- Только не одна я к тебе пожаловала, морской владыка, а с мужем. Потерялся он, видимо, по дороге. А замужней не след одной оставаться, да без мужниного присмотра. Отыщи его в своем царстве.

Водяной чуть наклонился вперед, с интересом разглядывая Ясну. Что привлекло его внимание, было не очень понятно, но ленивое настроение как рукой сняло. Ясне тоже сразу же полегчало — вернулась бодрость, а с ней и тревога. Она напряженно смотрела на водяного хозяина, а тот, казалось, не слишком торопился с ответом на просьбу.

- Муж твой человек непростой, - промолвил наконец Водяной, - не так он чист помыслами, как ты. Ныне и здесь предстать передо мной недостоин.

У Ясны пересохло во рту. Если Водяной посчитал Велеслава дурным человеком, то волен сделать с ним, что пожелает. Но показывать замешательство было нельзя — знахарка понимала, что они ведут какую-то странную игру, и на кону стоят если не жизни троих людей, попавших в лапы к Водяному, то по крайне мере, их свобода. Она вновь кротко склонила голову, как бы показывая хозяину пруда, что не станет с ним спорить:

- Коль за прошлые грехи судить, так они у каждого, пожалуй, сыщутся. Разве не важнее то, каким стал человек?

- И каким же он стал, а, человечья дочка?

- Он честный, - без малейшего колебания произнесла Ясна, не удержавшись от сердитого взгляда, - помогает людям, никого не обманывает, а еще... Он спас мою жизнь, рискуя собственной.

- А только хмыстень ни в жизни честным не станет. Притворится — это да, - отрубил Водяной, - не зря они богу Мороку покорны. Морок твой муженек и наводит. А только меня-то не облапошить, девица.

Водяной махнул чешуйчатой рукой, и Ясна вдруг увидела невдалеке Велеслава. На его лице было такое жалкое выражение, которого она у мужа ни разу не видела. Велеслав, почти плача, метался в тюрьме из водорослей, пытаясь выбраться. Девушка рванулась было к мужу, но Водяной цокнул, и ноги ее будто приросли ко дну. Да и мужа она видела как сквозь пелену, словно смотрела на него через толщу воды.

- Гляди-гляди, - протянул Водяной, - как мечется. Сбежать пытается, да тебя с сестрой тут оставить. А ты ужо слишком сердобольна, милая.

Ясна затаила дыхание. Это морок. Не может Велеслав так с ней поступить. А значит хозяин вод что-то задумал... Вот сейчас он должен что-то предложить.

- Оставайся тут, - вкрадчиво проговорил Водяной, еще больше наклоняясь вперед, отчего Ясну передернуло. Все же он был очень противным — уж по крайней мере, на вид. - Ты не гляди, что я сестру твою младшую в жены взял, будешь другой, старшей женой. Мне такие девицы смелые, да с холодной кровью, очень уж любы.

Ясна, пытаясь не выдать своего отвращения, степенно поклонилась и как могла спокойно ответила:

- Благодарствую, хозяин вод, а только замужем я, и мужу своему верна останусь. Какой бы он ни был, - чуть повысив голос проговорила она, - а только сама такого выбрала.

Водяной чуть поморщился, а девушка стояла, выпрямившись, словно кол проглотила. Она вновь позабыла о дыхании, внимательно наблюдая — понравился ли этот ответ Водяному или разозлил его? И как он поступит с Велеславом? Она ни на миг не поверила увиденной картине. Велеслав скорее погибнет сам, чем бросит тут жену. А все ж таки червячок сомнения зашевелился внутри — тут, в царстве Водяного, было очень страшно.

Казалось, что вся вода, что находится над головой, давит, сжимается, напирает. Тусклый свет — как знала Ясна, лунный – придавал водорослям и камням странные и пугающие очертания. Здесь было так тоскливо, так жутко, что невольно хотелось оттолкнуться хорошенько от дна, да и выплыть туда, на поверхность, где поют соловьи, где лунная дорожка растекается по водной глади, где жара, костры, человеческий смех и жизнь — жизнь, со всеми ее перипетиями, тревогами, радостями... А ну как Велеслав не выдержал этого и захотел вернуться?.. Ясна гнала от себя эти мысли, убеждая, что это все влияние Водяного. А тот наконец разомкнул уста и проговорил:

- Что ж, насильно мил не будешь, человечья дочка. Коль ты так решила, я на своем стоять не буду. Но сестру назад ты тоже просто так не получишь, ибо зарок она мне все же отдала, а это значит многое.

Ясна чертыхнулась про себя — вновь ни слова про Велеслава! Ладно, пока нужно разобраться с Боянкой.

- Как же я могу убедить тебя или заслужить право забрать ее слово обратно? - вежливо спросила Ясна.

Водяной прищурил глаза, и девушка поняла, что ее ждет еще одна словесная игра — просто так морской царь не собирался давать ей подсказку.

- А что, если она тут счастлива? Что, если и не думает домой возвращаться? Что, если она больше всего на свете желала стать моей женой? - как-то нехорошо улыбаясь, промурлыкал Водяной и вновь взмахнул рукой.

Тут же рядом с троном появился еще один — поменьше, но и понаряднее. Он переливался, искрился, сверкал, весь украшенный самоцветами, красивыми ракушками и небольшими перламутровыми чешуйками. На троне восседала Боянка, только выглядела она до того непривычно, что Ясна совсем растерялась — она уже не понимала, что чувствует. Боянка, с рассыпанными по плечам пшеничными волосами, в красивом сарафане с неприлично оголенными плечами и в небольшом венце из водорослей смотрелась истинной царицей.

На лице ее застыло выражение высокомерное и деловое. Девушка глянула на мужа и расплылась в глуповатой улыбке, чуть склонив голову набок. Ясна тоже глянула на Водяного: те же спутанные волосы, тот же внушительный живот и чешуйчатая кожа... Но сестра глядела так, словно перед ней писаный красавец. Ясна знала Боянку — для той важнее внешней красы были разве что ухаживания женихов. Знахарка хотела было окликнуть новоиспеченную Водяную, но та заметила сестру сама:

- Ясна! Боги, ты как здесь оказалась? Господин мой, это что же такое?.. - она обернулась к мужу.

Тот ласково проговорил:

- Зоренька моя ясная, твоя сестрица вызволять тебя явилась, дескать худо тебе тут, а слово свое ты мне по глупости дала.

- Это еще с чего? - сердито сдвинув брови, вскричала Боянка. - Я тебе глупеня малолетняя или как? Сама мужа выбрала, сама за него пошла. Домой не ворочусь, так матери и передай.

- Так ты и не вернешься, - мрачно заметила Ясна. Визгливый голос сестры, ее горделивый тон помогли знахарке определиться в своих чувствах — теперь в груди клокотал только гнев, растерянности как не бывало. - А только не по своему выбору, сестра, а по приказу мужа. Не выпустит он тебя более. И если сегодня тебе от того не страшно и не грустно, то только потому, что ты первую ночь Водяная.

Боянка вскочила с трона, вздернула хорошенький носик и прошипела:

- Тебе почем знать? Али по себе судишь? Это ты за вора вышла, тебе, может, и тоскливо в браке, а я от своего решения не отступлюсь!

- Благословения не получила, значит и замужество твое ненастоящее, - упрямо наклонила голову Ясна, - сначала у матери дозволения испроси, потом хоть всю жизнь в пруду с рыбами сиди, я только рада буду!

Боянка взвизгнула от злости, не зная, что сказать. А Водяной тем временем подошел к жене, мягко взял ее за руку и ласково пробасил:

- Не сердись, душа моя, не сердись. Но и сестру не слушай. Отпущу тебя всегда, по первому же твоему слову...

- Отлично, - перебила его Ясна, - значит и сейчас можешь ее отпустить, мать проведать, успокоить, благослове...

- Ты, человечья дочка, не забывай, кто из нас тут хозяин, - резко оборвал ее Водяной.

Его лицо вдруг страшно и неприятно сморщилось, глаза стали очень уж напоминать рыбьи, и по всему залу будто рябь прошла.

Ясна поежилась, но страха решила не показывать:

- Уж прости, царь морской, а только и тебе негоже так, тайком да украдкой, жену себе выбирать. По-честному жениться собрался, так по-честному и поступай.

- Много ты о честности знаешь, - фыркнула Боянка, - муж твой...

- Да сколько же можно, - застонала Ясна. Она бы с удовольствием огрела сейчас своенравную девицу чем-нибудь тяжелым по голове, - что ты заладила, а? Лучше твой муж, лучше, я с тем не спорю. Но ты своей дуростью тетку расстроила сильно. Собралась быть женой Водяному — твой выбор. Только идем-ка со мной, повидаешься с Агафьей, а после уйдешь. Я тебе даже помогу, - сердито хмыкнула знахарка.

Боянка нахмурила брови, сердито выдохнула, но спорить не стала. Молчала и Ясна. Наконец сестра, любовно глядя на Водяного, проворковала:

- Отпусти, милый муж, я и правда тайком убежала, некрасиво как-то, неправильно. Испрошу благословения у матушки, успокою, да вернусь.

Водяной чуть прищурился, а затем слишком уж жарко закивал:

– Благословения надо испросить, я с тобой согласен. А только, душа моя, нельзя тебе в тот же вечер, в который ты пришла, на сушу подниматься. Примета плохая...

- Но ведь я туда и обратно, - в голосе Боянки послышались капризные нотки.

- Дак примета есть примета, причем тут...

- Ты что, не пускаешь меня? - грозно глянув на мужа, проговорила девушка.

Да только Водяной, за которого так хотелось ей замуж, действительно был не чета деревенским парням, и на него грозный вид новоиспеченной жены действия не возымел. Он пожал плечами:

- Отпускаю, но не сей же час. Завтра с первыми лунными лучами и отправишься.

Боянка, все еще сердитая, но и сбитая с толку — казалось, впервые на мужчину, пусть и навьего, не подействовала ее игра – кивнула.

- Так и быть, обожду. Ясна, ты слышала, что сказал мой муж. Подождешь меня и...

- Ах, незадача, - протянул Водяной, - сестрица твоя должна отсюда уйти до рассвета, иначе вода заберет ее себе. Ее и мужа. До рассвета, - Водяной глянул Ясне прямо в глаза, и у той от отвращения, страха и тревоги, дрожь прошла по всему телу, - а ночи нынче коротки.

Боянка потрясенно молчала, и знахарка покачала головой. Ну до чего же сестра дуреха... Однако то, как свободно Боянка взирала на Водяного - без отвращения, даже с любовью — навело Ясну на подозрение, что морской царь наколдовал какой-то морок, чтоб жена видела его по-другому. И девушка — не успев как следует подумать, просто испугавшись, что сейчас вот ее отправят на сушу одну, забрав у нее Велеслава, не оставив сестрице надежды когда-нибудь увидеть солнечный свет — выпалила:

- Матушка-водица, чиста сестрица, морок отведи, явь освободи!

Боянка — то ли чуяла, что ее обманывают, то ли просто случайно глянула на мужа сразу, как отзвучали последние слова заговора – увидела это первой. Крик застыл у нее в горле, глаза округлились, она сделала шаг назад, запуталась в подоле сарафана и шлепнулась на дно, подняв облачко речного ила. Ясна, хоть и пораженная, а все ж таки и гордая, быстро подумала о том, что кровь Лучезара течет в ее жилах неспроста: заговор сработал, и теперь перед двумя девушками морской царь предстал в своем истинном облике.

***

Велеслав в отчаянии опустился на дно, взметнув ил и сор, которые облачками взвились то ли в воздух, то ли в воду — мужчина так и не понял, что его окружает – и зависли, медленно закручиваясь. Он огляделся, продолжая искать взглядом хоть какую-то лазейку, какой-то выход или признак того, что Ясна где-то рядом. Ничего. Тишина, пустота, только лунные блики лениво передвигаются сквозь толщу воды. А еще водоросли - странная, неведомая тюрьма, из которой не было спасения...

В отличие от жены он сразу увидел, что течения их разлучают. Только вот сопротивляться не мог: будто туго спеленутый водными потоками уносился Велеслав куда-то вбок, в то время, как Ясну тащило вниз, в самую глубь. Тревога, отчаяние сразу же овладели душой: он был уверен, что вдвоем они выберутся хоть из логова самого черта, но раздели их, и оба станут беспомощны. Здесь, под водой, властвовал морской царь, к тому же весьма упрямый и своенравный. И как обхитрить его, как найти теперь Ясну — Велеслав не понимал. Про Боянку он мало думал, сразу решив: коль встанет выбор, он спасет жену и себя, ну а глупая сестрица Ясны сама такой участи захотела, будет с нее и того, что они оба рискнули жизнями.

Велеслав с тоской оглядел свою тюрьму, которая тюрьмой и не выглядела: просто водоросли, которые росли очень густо, образуя стену. Но стоило углубиться, попытаться выбраться, они опутывали, тянули, душили... Сколько времени он провел в тщетной борьбе? Где-то Ясна, жива ли, невредима? Страх за жену поднял Велеслава на ноги. Уж лучше впустую бороться с этими зелеными отростками, Леший их забери, чем сидеть и гадать, чувствуя свою беспомощность и бесполезность. Он ухватился за ближайший склизкий росток, как вдруг меж водорослями мелькнуло что-то светлое... А затем... Да, он не мог ошибиться — это волосы! Русые, словно колоски ржи.

- Ясна! - Велеслав рванулся навстречу своей любимой, но водоросли тут же оплели его ноги, и он грохнулся, подняв целое мутное облако ила.

Раздалось хихиканье, и мужчина сквозь пелену сора вновь увидел волосы, и мелькнувший подол. Это точно девушка и это точно не Ясна — она сроду так не хихикала, да и не стала бы шутить так над мужем. Отчего-то по спине заструился холодок - будто маленькая змейка.

- Кто здесь? - громко и довольно грозно спросил Велеслав. Игры ему надоели. - Покажись или отзовись, будет в прятки играть.

Вновь раздалось хихиканье и мелодичный девичий голос замурлыкал песенку. Велеслав напрягся. Он понял, кто это: беспечно петь и смеяться под водой могла только русалка, больше некому. Этих созданий он старался избегать — пусть с Велесовой ночи и минуло много месяцев, он нет-нет да и просыпался посреди ночи в холодном поту от страшного воспоминания... Мутная вода, руки, обвивающие шею и дикий, слепящий ужас. Брр, нет, русалка ему точно не поможет. Он молчал и не двигался, выжидая. Быть может, ей надоест скучный гость, и она уплывет восвояси. Но через миг улегся ил, а водоросли вдруг расступились, послушные невидимой волне, и Велеслав увидел девушку. Простоволосая, с русыми спутанными волосами, в слепяще-белом платье. Она по-детски заинтересованно и открыто глядела на мужчину, чуть улыбаясь.

- Здравствуй, - аккуратно проговорил тот, все еще цепенея от воспоминаний.

Русалка наклонил набок голову и хихикнула. У Велеслава мороз пробежал по коже.

- Гость, - проговорила русалка. Странным образом в ее голосе слышался смех, хоть девушка и не смеялась. И оттого слово, сказанное ей, прозвучало нечетко, смазанно.

- Гость в тюрьме, - расплылась в улыбке девушка.

- А можно как-то сделаться гостем не в тюрьме? - мрачно спросил Велеслав.

Русалка опять хихикнула и кивнула. Затем простерла руку, указывая мужчине на просвет между водорослями, у которого, впрочем, стояла сама. Бывший вор с сомнением глянул на предложенный путь и после короткий раздумий все же уточнил:

- Можно пройти? И где я тогда окажусь?

- У Водяного батюшки, в его царстве, - коротко ответила русалка.

Велеслав, с трудом сдерживая тревогу и — чего греха таить — страх, поднялся на ноги и медленно двинулся к выходу из своей тюрьмы. Он старался не спускать глаз с русалки, но как только его взору открылись водяные угодья морского царя, мужчина вновь остолбенел. Взгляд его мгновенно отыскал сквозь толщу воды знакомую фигурку: ошибки быть не могло, это Ясна там вдалеке. Жена его билась в судорогах, беззвучно кричала и выглядела измученной и беззащитной. Неясная большая фигура виднелась чуть позади нее.

Велеслав, не раздумывая ни мгновения, кинулся вперед, не тратя время на возгласы и суету. Но перед ним тут же возникла его освободительница, однако ничего веселого и легкого в ее облике больше не было. Распущенные волосы лохмами взвились вокруг хорошенькой головы, руки были вскинуты, а пальцы хищно скрючились. На лице русалки проступили жуткие, нечеловеческие черты: глаза ее потемнели, зубы будто выросли — им было тесно во рту. Она зашипела, воздевая руки еще выше, точно колдовством пыталась остановить Велеслава. Тот попятился, пытаясь унять отчаянно колотившееся сердце, но затем решительно двинулся вперед.

- Уйди с дороги, - рыкнул он, изображая храбрость.

Если это создание вцепится ему в горло вот этими самыми когтями, ему несдобровать.

Но русалка, злобно косясь на оберег, на мужчину не кинулась, однако и дорогу не уступила. Вместо этого, чуть отойдя в сторонку, чтоб пленнику по-прежнему хорошо было видно мучения Ясны, она прошипела:

- Просто так не пущу, дай зарооок...

- Какой еще зарок? - закричал Велеслав, не в силах оторвать взгляда от мук жены.

- Будущее дитя... Зарекись, что отдашь его душу в обмен на жизнь суженой...

От неожиданности Велеслав перевел взгляд на русалку. Такого поворота он точно не ожидал, даже и не думал, что ему когда-то придется торговаться своим будущим ребенком. Слова вырвались помимо воли:

- И не подумаю.

- Тогда попрощайся с женушкой, - вновь по-девчачьи хихикнула русалка, и это хихиканье вместе со страшно искаженными чертами ее придало всей сцене еще более жуткое настроение.

Бывший вор покачал головой, словно отгоняя дурной сон.

- Пусти, - повторил он.

- Дай зарок, человечий сын, - прошипела русалка, - выбирааай. Жена али дитя? Кому сохранишь жизнь?

- Пусти! - рявкнул Велеслав, и голос его сорвался в отчаянный крик.

С ужасом он понял: если это продолжится, он пообещает этой твари все, что угодно, лишь бы она пустила его к Ясне... Голова не соображала, тело было легким, будто совсем ему неподвластным. Что же делать? Он усилием воли отвел взгляд от Ясны, которая, кажется, билась уже в предсмертным муках и приказал себе: «Думай!».

По части нечисти, хоть Ясна и многое успела ему рассказать, Велеслав все же знатоком не был. Но одно знал точно: мороки умели насылать все мало-мальски вредные создания Нави. А если не мороки, то настроения, да такие, чтоб человек совсем пал духом. И если это морок, значит надо попытаться его развеять. Но как? Им с Ясной и в голову не пришло, что их могут разлучить, а без жены Велеслав чувствовал себя в этом водном царстве беспомощным. Однако помощь сейчас нужна была именно его суженой...

Он принялся копаться в суме, надеясь, что он сможет отыскать там, если не средство от происходящего кошмара, то хотя бы подсказку. Он хватался за разные предметы — не такие уж и многочисленные — которые взял с собой в это путешествие. Вдруг рядом с ним послышался странный звук — словно кто-то с хрипом вдыхал воздух. Велеслав поднял взгляд и увидел, как русалка синеет, будто задыхаясь, и пятится от него. Мужчина сразу же попытался отыскать и Ясну, но картинка стала совсем вязкой, нечеткой. Будто рябь прошла по воде, сильно искажая отражение — так же и то, что видел Велеслав вдруг перестало быть таким ярким и неотвратимым. Опомнившись, он понял, что сжимает в руках что-то. Он перевел взгляд на руку, разжал ее и увидал простой, но очень гладкий, темновато-серый камень.

- Малариус, - прошептал Велеслав.

Как же он мог забыть! Еще будучи вором, он с бывшим напарником с помощью камня боролся с мороками и кошмарами, которыми часто оберегали сокровища богачи. Малариус был не так силен, как заговоры колдунов, но всегда давал понять, что перед тобой ложь. Велеслав крепче сжал камень, повторяя про себя присказку, чтоб усилить его свойства. Русалка в страхе убралась подальше, а видение с Ясной исчезло и вовсе. Рябь постепенно улеглась, вода вокруг успокоилась, и вновь ровно забилось сердце. Кое-где виднелись суетящиеся рыбки, тут и там спокойно, будто на ветру, извивались водоросли, а совсем вдалеке были видны темные мелкие силуэты. Велеслав подумал, что это водонята — детишки Водяного. Ясна рассказывала ему о них.

- Что ж, осталось понять, куда идти, где искать жену.

Вспомнив, что в сказках ил в царстве Водяного может складываться в тропинки, мужчина без особой уверенности проговорил:

- Выведи меня к Ясне. Пожалуйста... Она, хм, с косой, в таком сарафане...

Он осекся, увидев, как пришел в движение ил под ногами — будто маленькие вихри закружились у его ног. Мужчина стоял неподвижно, боясь потревожить этот странный танец, но когда ил улегся наконец, перед Велеславом лежала ясная тропка. Покрепче сжав малариус, и на всякий случай оглянувшись туда, где исчезла русалка, мужчина шагнул вперед по тропинке.

Испытания

***

Боянка билась, словно птица, попавшая в силки — ее колотила крупная дрожь, да ко всему прочему девушка и сама металась, не находя себе места. Ясна была спокойна, но то была только видимость. Истинный облик Водяного (который, как оказалось, он скрывал и от знахарки) внушал не только страх, но и отвращение и какое-то жуткое чувство безнадежности, будто от эдакого чудовища уже точно никогда им не выбраться. Огромное толстое пузо, слипшиеся длинные волосы, зеленушная кожа, перепончатые руки и рыбий, лоснящийся хвост вместо ног, - вот что увидели девушки, когда заговор Ясны подействовал. Одно было хорошо: теперь знахарка не сомневалась в том, что Боянка захочет вернуться домой. Только бы сестрица не испортила чего своим поведением или словами. Потому, как только оправилась от жуткого вида морского царя, Ясна заговорила. Голос, хоть и был хриплым, будто она молчала до этого мгновения целыми днями, все же звучал твердо:

- Не гневайся, морской повелитель, а только негоже жену обманом добывать да без благословения. Уходим мы, а слово, Боянкой данное, силы без нашего с теткой Агафьей одобрения не имеет.

Внутренне сжавшись, Ясна ожидала ответа. А ну-как отпустит их Водяной, как уходить без Велеслава? И отдаст ли он Ясниного мужа? Водяной почмокал зелеными полными губами, ну точно рыба! Затем чуть взмахнул своим внушительным хвостом и ответил:

- Что же, все по-честному, человечья дочка. Приукрасил я слегка, - Боянка нервно всхлипнула при этих словах, - но и просто так отпустить я вас не могу. Вода все помнит, а Бояна мне все же обещала себя.

- Чего же ты хочешь? - Ясна очень старалась, чтоб голос ее звучал твердо и неколебимо, но силы потихоньку начинали уходить. Слишком много всего и разом происходило тут, на дне.

- Докажи, что намерения твои тверды, а помыслы честны, тогда верну назад Бояну, - Водяной расплылся в улыбке, которая обеим девушкам до ужаса не понравилась.

- Как же? - продолжала расспросы Ясна, стараясь глядеть мимо морского царя.

Мало того, что облик его внушал отвращение, так еще и сом, служивший Водяному конем, тоже наружность имел далеко не милую. Тусклая склизкая чешуя, длинные, извивающиеся, будто червяки, усы... Брр, Ясна никогда не любила сомов, они ее пугали. А этот был огромен. Он лениво лежал на самом дне почти все время, что хозяин беседовал с гостьями, но когда истинный лик Водяного был обнажен, рыба встрепенулась и принялась описывать большие круги. Когда Ясна задала последний вопрос морскому царю, она вдруг заметила, что круги эти становятся все уже. Ее замутило. А Водяной, внимательно наблюдавший за девушкой, вновь расплылся в улыбке и пробулькал:

- Три испытания надобно пройти, человечья дочка, чтоб свободу заслужить. Коль выдюжишь — отпущу вас с Бояной, ну а нет... На нет ведь и суда-то нет, - расплывчато закончил он.

От Ясны не укрылось и то, что Велеслава Водяной даже не упомянул, но силы девушки были на исходе – долгая беседа, страшный вид хозяина пруда, плен, толща воды и жуткая рыбина, которая плавала уже совсем рядом, да сестра, бьющаяся в истерике... Однако вопрос вырвался помимо ее воли:

- А Велеслав?

Водяной картинно удивился, но чуть пристальней вглядевшись в серьезные глаза своей гостьи, едва заметно вздохнул - эта не отстанет.

- Поглядим.

И девушке это очень уж не понравилось. Где же ее муж? Что с ним? С огромным трудом она сдерживала панику и страх, которые так и рвались изнутри, и заставляла себя дышать ровно, спокойно. Можно было конечно закатить истерику рядом с сестрой, но какой в этом был толк... «Быть может, Водяной испугается двух крикливых девок, да отпустит нас домой», - лениво подумала знахарка.

Голова вновь потяжелела, и Ясна поняла, что Водяной сызнова творит свою волшбу, пытаясь запутать, сбить с толку. Она тряхнула головой, но это не помогло: глаза слипались, а тело наливалось усталостью... Вот бы сейчас прилечь на этот ил, он такой мягкий, пушистый, словно мох... Водоросли забавно колышутся, будто танцуют, а сом все кружит, и кружит... Глаза Ясны против воли закрывались, где-то чуть позади нее затихла Боянка.

- Ясна! - голос Велеслава прогремел, как гром среди ясного неба.

Девушка встрепенулась и огляделась. Муж стоял чуть в стороне от трона Водяного — грозный, с сурово сжатыми губами, но девушка видела — на самом дне любимых глаз плескался страх. Велеслав мельком глянул на Водяного, на страшную большую рыбину, а затем вновь перевел взгляд на жену и твердой поступью отправился ей навстречу. Ясна кинулась к Велеславу, боясь, что Водяной сейчас что-нибудь эдакое выкинет. Ей вдруг показалось страшно важным коснуться руки мужчины, словно от этого зависело их спасение.

Но Водяной встрече препятствовать не стал, лишь вздохнул сердито — и заволновалась, забурлила вода вокруг, поднялся какой-то неясный рокот. Однако Ясна уже шагнула в объятия мужа, обхватила его руками и прижалась щекой к груди. Сонливость спала в одночасье, ум прояснился, и страх ушел. Велеслав сжал ее в объятиях, поцеловал в макушку, а затем развернулся к морскому царю и твердо проговорил:

- Здравствуй, Водяной-батюшка. Спасибо тебе за гостеприимство, а только пора нам.

- Вор, - осклабился Водяной, не отвечая на приветствие, - здорово, коль не шутишь. Отыскал все ж таки путь, ух и ушлый ты человечишка!

Лицо Велеслава потемнело, но он промолчал, с нескрываемым отвращением разглядывая владыку пруда. Водяной же не спеша взобрался на трон и, помахивая мерзким хвостом, с насмешливым прищуром глядел в ответ на мужчину. Но Ясна вдруг поняла — все пошло не так, как хотел навий дух. Он пытается насмешничать, а сам сердится. Это внезапно придало ей сил, и знахарка поторопила Водяного:

- Ты хотел нам испытания предложить, так предлагай. Сам ведь знаешь — ночи летние коротки, а нам, смертным, в твоем царстве долго не прожить.

Велеслав быстро глянул на жену, и та едва заметно кивнула — мол, правда, времени в обрез. Позади них зашевелилась Боянка. Открыла глаза, застонала — Ясна готова была поклясться, что сестра, очнувшись ото сна, ожидала увидеть свою избу и маленькое оконце, будто все это было кошмаром. Она не стала отвлекаться на непутевую невесту и продолжала смотреть на Водяного — отвращения как ни бывало, появление Велеслава придало девушке сил. В груди зашевелилась надежда на спасение.

Владыка чуть поджал губы, а затем ухмыльнулся, словно придумал новую пакость, и молвил:

- Придется пройти три испытания, девица, хоть на одном оступишься — и останетесь тут на веки вечные. И плата мне надобна за то, что отпущу вас на волю.

- Давай-ка для начала разберемся с испытаниями, - твердо проговорил Велеслав, - чего шкуру неубитого медведя делить, плату ты с нас взять завсегда успеешь.

- А ты чего это влезаешь? - недовольно протянул Водяной. - Я с девицей беседу веду, она за сестрой явилась, она согласилась ее вызволить, значит ей и расплачиваться.

- А вот и нет, - голос Велеслава звучал до того твердо и уверенно, что Ясна подивилась — он вел себя так, будто хотя бы раз в седмицу беседовал с водяными, лешими и прочей нечистью. Даже она терялась, хоть и знала больше. – Я муж ее, а муж и жена одна сатана. Мы с ней и в радости вместе, и в беде, и стол делим и испытания.

Водяной скрежетнул зубами, и почему-то всем — даже Боянке — стало понятно, что он капельку проиграл.

- Ладно, вор, будь по-твоему. А только испытания мои я средь вас сам распределять стану. А то знаю я вашу натуру плутовскую...

Он помолчал, а затем провел зеленой рукой над полом и громыхнул:

- А ну-ка девица, подойди! - повинуясь его воле прямо перед троном взвихрился, затревожился ил, а когда речной сор угомонился, Ясна увидела небольшое углубление прямо на самом дне, с зеркальной, чистой водой.

Девушка подошла ближе, и Водяной, глумливо искривив рот, пробулькал:

- Коли помыслы твои чисты, коли ты сама с собой честна – пройдешь мимо да не отвернешься от правды.

Ясна, толком не сообразив, что надо делать, зацепилась за слово «пройдешь» и медленно зашагала мимо чистой воды. Она была такой красивой, сверкающей, словно отражала невидимое солнце... Яркие блики задорно подмигивали, а чистота водицы делала ее похожей на тончайшую завесу. Взгляд не отвести! Девушка глядела во все глаза, а как поравнялась с волшебной водой, обмерла: на поверхности ее, словно по волшебству, возникла картинка. Боянка с матерью. Агафья дочку пестовала, любила, баловала без меры. Все лучшее всегда доставалось Боянушке, как младшей, как родной, близкой.

Ясна, рано оставшаяся без родителей, была для тетки не то прислугой, не то обузой. А как порой хотелось материнской ласки! Девушка, оцепенев, глядела, как на воде одна картинка сменяла другую: вот Боянка расчесывает волосы дорогим гребешком из малахита, а Ясна метет пол. Вот сестра танцует вокруг жаркого костра с ребятами и подружками, а Ясна пытается выцарапать ее из жаркого хоровода — если вернутся домой поздно, тетка точно Ясну накажет...

У девушки сами собой руки сжались в кулаки, лицо искривилось. Боль, застарелая обида и зависть вспыхнули в душе с такой силой, что знахарка испугалась — неужели это чувствует она? Разве ж она...такая?

Велеславу не было видно, что за морок наблюдает Ясна, но он видел ее изменившееся лицо, ее сгорбленную спину, и тревожился. Это совсем не было похоже на его жену. Всегда спокойная, прямая, честная, Ясна была словно прозрачная река. Сейчас в ее облике сквозило что-то жуткое, что-то неправильное. Мужчина перевел взгляд на Водяного — тот с мерзкой, отталкивающей алчностью наблюдал за девушкой. Он явно упивался происходящим. Велеслав беспомощно оглянулся. Что делать? Вмешаться? А ну как нарушит порядок испытаний, а мерзкий озерный царь только того и ждет? Мужчина глянул на Боянку. Та, притихшая, испуганная, тоже во все глаза глядела на сестру.

Наконец Ясна с огромным трудом переступила с ноги на ногу и медленно, словно каждое движение давалось ей с болью, продолжила идти.

- Какова картинка, а, человечья дочка? - промурлыкал Водяной. - Зависть, гнев, обида, - сплошная чернота в твоей душе! Дно, темное, мрачное, сонное дно! - он произносил эти слова с таким наслаждением, что всем троим стало не по себе. Зал звенел от его мощного, наполненного голоса.

Ясна же, не отрывая взгляда от чистой воды — и хотела бы не смогла — тихо проговорила:

- Признаю. И... не отрекаюсь.

Голос ее отозвался такой болью, что Велеслав не раздумывая шагнул вперед, к жене. Водяной вдруг сердито что-то буркнул, воздел руку, и мужчина остановился.

- Не спеши, вор, и на твою долю я гостинцев припас, - Водяной зловеще ухмыльнулся, но выглядел он сердитым — очевидно, Ясна выдержала первое испытание...

Еще один взмах чешуйчатой руки — и затянуло чистую воду илом, будто и не бывало ее никогда тут. Ясна выдохнула и как-то разом вдруг сгорбилась, словно силы из нее все вышли. Она закрыла лицо руками, да так и застыла. Велеслав не сводил взгляда с жены, но и приближаться не смел — время ее успокоить еще будет, а пока нужно слушаться эту мерзкую зеленую навью тварь, иначе останутся они все втроем тут на веки вечные. Пару мгновений все молчали, даже не двигались: Водяной глядел на Велеслава, тот — на Ясну, Боянка по-прежнему лежала на дне, едва слышно поскуливая. И только сом продолжал описывать круги вокруг всей этой сцены. Наконец Водяной наклонился вперед, вытянул руку и поманил Велеслава большим зеленым пальцем.

- Подь сюды, проныра, твой черед.

Велеслав на деревянных ногах медленно пошел к морскому царю. Ясна, мимо которой он прошел, отняла руки от лица и взглянула на мужа. Он увидел ее заплаканные глаза, и острая жалость пополам с решимостью вспыхнули в груди мужчины. Чего бы это ни стоило, они отсюда выберутся. Он подошел к самому трону Водяного — тот возвышался перед Велеславом горой. Бывший вор спокойно, хоть и не без внутренней дрожи, встретил взгляд навьего создания. Как по мановению волшебства в скользкой руке владыки возникла чарка — красивая, резная, до краев наполненная чистейшей водой. Мужчина вдруг понял, как сильно ему хочется пить. Он невольно сглотнул. Водяной усмехнулся. Затем протянул гостю чарку и ласково проговорил:

- Коли дух твой крепок, юноша, обернется вода медом, - Велеслав взял чарку двумя руками — для него она была велика – и согласно кивнул, поднеся ее к губам.

- А коли нет? - раздался позади мужчины дрожащий голос Ясны.

Велеслав поднял взгляд на Водяного и тот припечатал:

- А коли нет, так ядом сделается.

Мужчина похолодел. Что значит крепкий дух? Решимость, твердость, надежность в нем точно были. А еще были сомнения, страхи, лень, потерянность, да мысли о прошлой жизни... Это куда девать? Он застыл на миг, затем обернулся к жене, посмотрел ей прямо в глаза и медленно заговорил:

- Ясна, ты должна знать: я скучаю по прежним временам, по моему... ремеслу. Я не хочу воровать, мне нравится жить честно, жить с тобой. Но как же скучна работа в кузнице! Как не хватает мне приключений, борьбы, да загадок — таких, чтоб голову поломать пару седмиц, а потом все равно найти решение. И страшно мне, что как-то раз не совладаю с собой, да к прежним занятиям вернусь. Страшно, что не нужен я тебе, не достоин тебя. Ведь я вор — о том все в деревне знают. А более всего страшусь, что тебе за меня стыдно и неловко.

Он умолк и опустил взгляд, не веря, что произнес все это вслух. Но вдруг стало легче, словно кто-то снял с его груди огромный камень — а Велеслав даже не подозревал, что этот камень есть. Ясна открыла было рот, чтоб ответить ему, да не стал тот ответа дожидаться — махом опрокинул чарку, залпом выпив всю воду до дна. Облился, закашлялся... А потом застыл — и все вокруг застыли. Очень медленно, словно нехотя на языке бывшего вора расцвел вдруг медовый вкус — липовый, сладкий, пряный. От облегчения ноги стали мягкими, словно кисель. Велеслав выдохнул, а Водяной до хруста сжал обе руки.

Ясна легонько вскрикнула — поняла что все ладно — и кинулась к мужу. Дав им буквально миг, а то и меньше, Водяной гаркнул:

- Последнее испытание! Намилуетесь еще, голубки. У вас целая вечность впереди, - Водяной силился изобразить усмешку, но был слишком зол, и оттого весь облик его словно перекосило.

Где-то позади громче заскулила Боянка. И он перевел взгляд на несостоявшуюся невесту.

Ясна сразу же, не раздумывая, шагнула вперед, словно вставала между Водяным и сестрой.

- Ее не тронь, это мы вызволять Бояну пришли, нам и испытания проходить.

Водяной чуть почмокал губами, потом произнес:

- Однако плату возьму со всех троих, девица, иначе не позволю уйти.

Ясна неуверенно кивнула — это ей не понравилось, а что делать? Велеслав же, мельком глянув наверх, поторопил морского владыку:

-Не тяни, Водяной-батюшка, что ты нам еще приготовил?

И в тот же миг вокруг сгустилась тьма. Она наступила до того резко, словно кто-то задул лучину. Отовсюду вдруг стали возникать быстрые тени, выплывая из ниоткуда — это были русалки. Ясна теснее прижалась к Велеславу, а он поправил свой оберег. Навьи девы — с темными, как озера глазами, и зелеными волосами – метались вокруг, но коснуться людей не смели. Они не то пели, не то шептали, и шепот этот заставлял волосы становиться дыбом, а кровь застывать в жилах. Водяной, вдоволь нагнав жути и таинственности, промурлыкал:

- Хотите возвратить Боянкой данное слово? Так отыщите его...

И вновь взмах руки, и вновь колдовство: замерцали, зажглись сотни огней в воздухе. Каждый из них имел по две, а то и более нити, словно это были узелки, а не огоньки.

- Вода ничего не забывает. Вода помнит каждое слово: данное и забытое. Сколько слов, сколько обещаний вы вдвоем давали за обе свои жизни? Сколько было не сдержано, не исполнено? Все это вода помнит. Все это хранит. Сможете ли вы отыскать среди них слово моей женушки?

Велеслав и Ясна переглянулись и принялись бродить среди огоньков, разглядывая их, присматриваясь к золотому сиянию. Каждый узелок словно издавал тихий шелест, и если прислушаться, то в нем можно было различить слова данного обещания. Да только вот прислушиваться им очень рьяно мешали взбалмошные русалки. Они шипели, шептали, хрипели и носились вокруг, словно обезумевшие рыбы. Ясна, отвлекаясь на обезумевших мавок, вдруг в панике увидела, СКОЛЬКО же вокруг узелков — это что, столько не сдержанных обещаний? Да они тут до утра провозятся... Она кидалась от одного узелка к другому, изо всех сил напрягая слух, и Велеслав позади нее делал то же самое. Шепот русалок становился все громче, все невыносимей, и наконец знахарка не выдержала.

- Да помолчите же вы! - рявкнула она, запуская руку в суму.

Миг и кругом рассыпалась сушеная полынь, наполняя зал горьковатым запахом. Русалки зашипели, взвыли да бросились врассыпную. Стало чуть полегче. Знахарка продолжила искать. Ей все время попадались обещания Велеслава, и не трудно было догадаться, что и ему Водяной подсовывал Яснины слова. Это путало еще сильнее — казалось, тут столько ерунды, столько мелочи. К примеру, один из узелков содержал обещание мужа не брать отцовский топор, и явно относился к детству бывшего вора. Наконец Ясна остановилась — ничего не получалось, да и огоньков словно становилось больше. Сквозь пелену тьмы она разглядела мерзкую ухмылку на лице Водяного, и девушке окончательно стало понятно — они делают не то. Она метнулась к мужу.

- Велеслав, нужно как-то по-другому!

- Как? - в отчаянии проговорил мужчина, все чаще кидая взгляды на толщу воды — сверху явно становилось все светлее и светлее. После рассвета им отсюда не выбраться.

- Я не знаю, - растерянно произнесла Ясна, - надо не искать его, а...

- Почувствовать, - вдруг раздался тихий голос.

Герои обернулись и увидели Бояну — она стояла бледная, но решительная. Помедлив мгновение, невеста Водяного перевела взгляд с лиц своих спасителей на узелки и принялась ходить от одного к другому. Вдруг Бояна резко остановилась, словно налетела на стену. Взгляд ее устремился куда-то вперед и чуть вверх.

- Вон оно, - девушка ткнула пальцем в крошечный узелок, который светился совсем слабо. У него даже свечение было не золотистое, как у прочих огоньков, а словно тускло-желтоватое.

Ясна с Велеславом пошли в указанном направлении, переглянулись и одновременно протянули руки к тусклому огоньку: Ясна потянула за левую ниточку, а Велеслав за правую. Узелок легко, словно сам того и хотел, распустился...

Тьма схлынула тут же. Перед героями вновь предстал круживший неподалеку сом и грузная фигура Водяного, который смотрел на друзей тяжелым взглядом, но не гнев плескался в его глазах, о нет. Это была холодная ярость.

- Что ж, гости дорогие, - очень тихо проговорил морской царь, - сдюжили вы с моими заданиями. Теперь пришло время платы.

Домой

***

Все трое застыли. Затем Ясна, не отпуская руки мужа, другой рукой потянула к себе сестру и спросила:

- Чем мы можем заплатить за свободу?

- Локон, капля крови и обещание, - отчеканил Водяной.

- И что же ты хочешь, чтоб мы пообещали? - спросил Велеслав, внутренне содрогнувшись — он вспомнил, чего требовала русалка за возможность выбраться из тюрьмы.

- Одну услугу, - осклабился Водяной.

Оскал - улыбкой это никак нельзя было назвать - выглядел жутко. Будто навье создание решило спросить с гостей за все, припомнив и забранную невесту и преодолённые испытания.

- Какую? - уточнила Ясна.

- Какую захочу, - пожал плечами морской царь.

- Нет, - покачал головой Велеслав, - так не пойдет. Обещать можно что-то ясное, а ты хочешь сделать нас заложниками данного слова.

- Так ведь я не знаю, на что вы мне пригодитесь, - вновь пожал плечами владыка.

- Обещать вслепую мы ничего не станем, - твердо проговорила Ясна, - давай искать золотую середину.

- Поздно ее искать, девица, - Водяной лениво ткнул пальце вверх.

Сомнений быть не могло, наверху догорала ночь.

- Я пообещаю! - выкрикнула Боянка.

- Нет, - обрубила Ясна, - чтоб мы еще раз за тобой в воду полезли? Так, владыка вод, мы можем дать зарок, что придем на твой зов, но в свое царство ты...

- Я обещаю, что отзовусь, коли ты меня позовешь, однако в царство морское больше не пойду и женой тебе не буду и близких не отдам, - выкрикнула вдруг Боянка.

- Странное обещание какое-то, женушка, - прошипел Водяной, и герои поняли по его недовольному виду, что слово, данное Боянкой принято, хоть и не выгодно правителю. Он уже не скрывал своей ярости, глядя на своих гостей.

Но рассматривать его было недосуг. Ясна, убедившись, что слово сестры принято, достала маленький ножичек, намереваясь отрезать им локон, но Велеслав ее опередил. Он выхватил ножик из ее рук, взял прядь своих волос и наскоро полоснул, кинув волосы Водяному:

- Вот тебе прядь, батюшка.

Водяной зло сверкнул глазами, но промолчал. А затем обратился к Ясне, глянув на нее жуткими рыбьими глазами:

- Что ж, человечья дочка, твой черед. Муж дал локон, сестра — слово. Ты дашь кровь.

Велеслав тут же помотал головой на взгляд жены, не собираясь возвращать нож. Но Ясна вдруг улыбнулась ему, не став спорить. Заговорила непривычно мягко.

- Помнишь, как мы встретились в тумане блуда, в лесу? Как сложно было довериться первому встречному в ту ночь? Но мы смогли поверить. Оба.

Боянка вертела головой, глядя то на сестру, то на ее мужа. Водяной не отрывал взгляда от знахарки. Велеслав хмурился. Было понятно, что Ясна просит его поверить ей, но как? Одно дело локоны, другое — кровь. Она связывает человека с тем местом, где он ее проливает — это знали все... Но Ясна продолжала спокойно смотреть на мужа. Время утекало. Наконец Велеслав нехотя отдал ей ножичек. Девушка повернулась к Водяному и по-прежнему мягко проговорила:

- Спасибо за гостеприимство, морской повелитель, а только пора нам. А правду говорят, что потолка коснуться надобно, чтоб из твоего царства выход найти? - она нарочно задрала голову вверх, и как бы обвела взглядом толщу воды над ними, а сама встретилась взглядом с мужем.

Велеслав кивнул — он понял, чего хочет Ясна, только как это сделать? Как только кровь коснется дна, им нужно будет умчаться отсюда, потому что совершенно непонятно, что задумал Водяной и как кровь Ясны повлияет на все. То, что озёрный царь что-то гадкое замыслил было ясно сразу - он следил за ножом в руках девушки алчным нетерпеливым взглядом.

Бывший вор и сам с трудом оторвал взгляд от рук знахарки — у него была задача придумать, как добраться, до потолка. Он был слишком высок — не достать, не допрыгнуть. Долететь можно, но они же под водой, значит — доплыть... Доплыть! Сом! Огромный сом, который так и наворачивал круги, окидывая все происходящее тупым равнодушным взглядом. Велеслав не знал, насколько он верен хозяину, но почему-то был уверен, что перед ними, хоть и огромная, но глупая рыбина. Он улучил момент, когда сом разворачивался, заходя на очередной круг и твердо проговорил:

- Пора.

Жена его тут же взмахнула рукой с ножом, проводя им по ладони. Брызнула кровь, торжествующе взревел Водяной, а Велеслав прыгнул к сому, дернув того за длинный черный ус.

- Быстрее! - взревел мужчина, но Ясну и Боянку не надо было уговаривать или поторапливать.

Они обе метнулись к рыбине, кое-как взгромоздившись на скользкое гибкое тело. Велеслав лихо оседлал сома, сев ближе к голове, ухватился за второй ус и дернул, как за поводья. Сом встрепенулся и неспешно поплыл вверх. Слишком неспешно!

- Быстрее, глупая ты орясина, - закричал на сома Велеслав, но это, конечно, не помогло.

Вдруг позади них раздался дикий рев гнева и обиды. Велеслав глянул вниз и увидел, как беснуется Водяной. Ясна вскрикнула, соскальзывая со спины рыбы, ее подхватила Боянка, сама чудом державшаяся за гладкую чешую. Велеслав глянул вверх — вот он, потолок, рукой подать. Но и Водяной так близко — того и гляди схватит девушек за ноги, да утащит обратно. Эх, глупая рыбина, плетется как улитка!

Мужчина, с ужасом глядя, как стремительно приближается морской царь, запустил руку в суму и не глядя принялся копаться в ней. Зачем, зачем же он набрал с собой столько барахла? Что это? Как это должно было помочь им с Ясной тут, под водой? До чего же глупыми они были совсем недавно, когда собирали по избе ненужные вещи, когда коловерши... Коловерши! Велеслав, вспомнив совет кота, наскоро отыскал мешочек с солью и, не жалея, хоть и была она очень дорогой, сыпанул ее вниз, прямо на огромное, искаженное злобой лицо Водяного. Тот завопил, замахал зелеными руками, задел ногу Боянки, отчего та тоже заверещала, едва не выпустив руку Ясны... Но все это было уже неважно — Водяной рычал и ругался, яростно раздирая свое лицо огромными руками, его хвост метался из стороны в сторону, глаза ничего не видели. Ясна, из последних сил вцепляясь в гладкие бок сома, крикнула:

- Потолок! - и подняла вверх руку.

Велеслав испугался, что она сейчас соскользнет, но было некогда волноваться об этом — они были у цели. Мужчина тоже вскинул руку вверх, приподнялся и... коснулся заветного потолка!

***

Неясные, расплывчатые блики мелькали перед взором Ясны. Она лениво отмахнулась от них. Как же хотелось поспать еще... А тут эти солнечные зайчики перед глазами скачут, слепят.

- Отстаньте, - попыталась сказать девушка и вдруг почувствовала, что в рот ей затекает вода.

Вода! Ясна распахнула глаза и тут же закрыла рот, крепко сомкнув губы - она пока была под водой. И видела свет! Пока мутный, тусклый сквозь пелену воды, но это был живой свет Яви. Девушка как могла огляделась и поняла, что все еще держится за хвост рыбины. Как она ухитрилась в полусне его не выпустить было для нее загадкой. Она глянула назад. Боянки не было видно... Велеслав вот — темный силуэт у головы рыбины, кажется, тоже в обмороке. Ясна, чувствуя, какое тяжелое и неповоротливое у нее тело, словно она и сама превратилась в рыбу, попыталась подплыть к мужу. И в тот миг, когда она принялась теребить его руку, Велеслав очнулся, испуганно оглядевшись вокруг, и в тот же миг они вынырнули на поверхность. Рыбина вытолкнула их и кругами принялась уходить обратно, на дно, домой. Велеслав с Ясной хватали воздух ртами, кашляли и оба, не веря своим глазам, неотрывно смотрели друг на друга. Выжили...

Тут же, будто разом прорвало плотину, они услышали торжествующие крики, смех, голоса... Велеслав покрутил головой, поддерживая в воде Ясну, разом обессилевшую, и увидел на берегу огромный костер, а рядом с ним — деревенских. Они вопили, размахивали руками, а самые смелые зашли в воду, готовые подхватить путешественников. Ясна тоже разглядела людей, затем едва слышно произнесла:

- Бояна...

Велеслав продолжил озираться, но Ясниной сестры нигде не было видно. «Черт, неужели мы зря жизнями рисковали? Куда эта баламошная подевалась?» - промелькнуло в голове у мужчины. И в тот же миг он увидел ее: всклокоченная, с дрожащими синими губами и круглыми, как две монетки глазами, Бояна вцепилась в осклизлую корягу, под которой и был вход в царство Водяного. Велеслав доплыл вместе с Ясной до мелководья, чуть подтолкнул жену вперед, передав ее в надежные руки деревенских, а сам поплыл вызволять Боянку.

- Ага, сейчас, я тебе утону! - приговаривал он, подбадривая сам себя. - Мы тебя спасали, спасали, а ты вон чего... Ну-ка плыви сюда, глупеня! - крикнул он девушке.

Та что-то проскулила, но послушно оторвалась от коряги, протягивая руки к своему спасителю, и вскоре они вдвоем уже плыли к берегу. Их тут же подхватили десятки рук. Бояну забрала себе невнятно всхлипывающая Агафья, Велеслава поддерживал Богород. Мужчина отыскал взглядом Ясну — та сидела в окружении подруг, едва живая от усталости и потрясений ночи, но встретившись взглядом с мужем, она улыбнулась. Велеслав тут же почувствовал, как тепло разливается в груди: они действительно выжили...

Вдруг в пруду раздался какой-то всплеск, и хоть гомон, смех и расспросы не смолкали, этот звук услышали все. Люди обернулись к пруду, и кто-то в толпе вскрикнул, различив около коряги темный силуэт мужской головы. То был Водяной, и каждый человек, что был в тот вечер у пруда, мог поклясться, что выглядел он очень сердито, хоть никто толком не видел не то, что лица, но даже глаз навьей твари.

Вдруг Весняна, которая все еще была в длинном белом платье и венке, отошла от Ясны, приблизилась к самой кромке воды и сорвала с головы растрепанный венок.

- Эге-гей, Водяной! - весело крикнула она. - Не смей наших невест обманом заманивать, слышишь? И друзей наших в покое оставь! На вот, лови, шельмец!

И весело хохотнув, она кинула венок, на удивление точно попав в воду рядом с Водяным. Тот неразборчиво ругнулся, да и нырнул в свой пруд — только рыбий хвост мелькнул в свете костра и яркой, лоснящейся луны.

***

Минул изок, словно легкая, стремительная птица пронеслась в небе. Настал липень. Жара стояла несусветная. Деревенские работали не покладая рук — началась страда. Собирали ароматную медовую липу, жгли костры на Купалу, хоронились от душных гроз в темном прохладном лесу... Сказ о том, как двое смертных вернулись со дна, убежав от Водяного, да еще прихватив с собой глупую Боянку, облетел все соседние деревеньки и села. Из уст в уста передавалась эта история, с каждым новым витком обрастая все новыми — подчас совсем жуткими — штрихами. Кто-то говорил, что Ясна стала наполовину русалкой, и в лунные ночи обязательно должна купаться в известном пруду, иначе засохнет и умрет. Кто-то утверждал, что Боянка понесла от Водяного скоро разродится водоненком. Велеславу тоже перепало внимания, ему людская молва присвоила удивительную рыбацкую удачу — дескать, сомы сами идут на зов мужчины, стоит тому только свистнуть... Главные герои всех этих баек лишь посмеивались, радуясь, что просто вышли из всей этой истории целыми и невредимыми.

Коловерши, встретив насквозь мокрых, но живых хозяев, не отходил от них всю последующую седмицу, истошно воя, если Ясне и Велеславу приходилось разлучаться. Вся домашняя нечисть, словно покорная воле кота, вела себя образцово-послушно, тихо, покладисто. Деревенские жители, на пару дней оставив молодых в покое, на третий день принялись донимать их. К Ясне шли с любой хворью, будь то болезнь телесная или душевная тоска. К Велеславу люди обращались с просьбами сделать обереги — слухи о том, что их с Ясной обережи сработали как надо, защитив обоих от водяных навьих созданий, моментально облетели деревню. Велеславу пришлось поначалу выпросить у Богорода несколько свободных дней, а после и вовсе отказаться от работы в кузнице.

- Как тебе такая работа? - улыбаясь, подначивала его Ясна. - Не будешь ли ты скучать по прежним веселым временам?

- С твоей родней скучно нам обоим не будет, - притворно вздыхал в ответ Велеслав.

- А дело мое мне наконец-то по душе, - добавлял он с легкой улыбкой, и у Ясны теплело на душе от радости в голосе мужа.

С Агафьей и Боянкой, надо сказать, они оба почти перестали разговаривать. Здоровались только при встрече. У Ясны желание — а вернее, долг — пропали сразу после их чудесного спасения. Как отрезало. Велеслав жену изо всех сил поддерживал, честно признаваясь, что если б она сама не приняла такое решение, он бы сгоряча настоял на нем сам. Впрочем, ни Агафья, ни Бояна не больно рвались беседовать с родственниками. Тетка словно каменела в присутствии Ясны, едва цедила приветствие. Велеслава она побаивалась и потому здоровалась чуть громче.

Бояна же, оправившись после неудавшегося замужества, очень скоро вновь принялась задирать нос. Поговаривали, что сын кожемяки сызнова принялся ухаживать за девушкой. Ясна было подумала, что их путешествие и пережитый ужас никак не сказался на сестре, пока однажды случайно не подслушала разговор деревенских девчонок. Они полоскали белье, брызгались и хохотали, громко беседуя, подшучивая друг над другом и сплетничая, словно сороки. Ясна залезла в какие-то кусты подле воды, аккуратно собирая яркие соцветия плакун-травы. Вдруг она услыхала голос Алтынки, который произносил имя Велеслава. Что она сказала, Ясна не разобрала, так как ее тут же прервал резкий голос Боянки.

- Не твоего ума дело, понятно тебе? Прежняя жизнь осталась в прошлом, никого нельзя судить по нему. Ныне он честный, вон, вся деревня к нему ходить повадилась, все обережи хотят. И не тебе его судить, Алтынка, с твоими женишками! Один жуликоватей другого...

Алтынка попыталась что-то сказать в ответ, но с Бояной спорить было, что воду в решете носить. Ясна дальше слушать не стала, но заступничество сестры оценила.

Вообще злосчастный пруд все с тех пор старались обходить стороной. В особо светлую ночь нет-нет да и привидится кому в коряге рыбья морда Водяного. А на Купальскую ночь Весняна увидала около воды русалку. Вреда людям навьи создания не чинили, но деревенские твердо уверовали — вернее, убедили себя — в то, что Водяной очень уж на их поселение осерчал из-за того, что разом потерял в последнюю ночь русальной седмицы и жену и двух пленников. Никаких подтверждений этому не было. Лето, хоть и было засушливым, на грозы и дожди также было богато. А утопленников в тот год было столько же, сколько и в прошлые лета. И почти все из них предварительно хорошенько отведали медовухи.

Ясна знала, что это еще не конец, и Водяной как-нибудь спросит с ее сестры, припомнив данное слово. Тревожило ее и то, что Велеслав отдал свой локон, однако Ясна успокаивала себя тем, что морской царь был так занят мыслями о ее крови, что не обратил на это никакого внимания. С кровью вышло, конечно, очень интересно. На следующее же утро, едва проснувшись, Велеслав посадил перед собой жену и строго проговорил:

- Сказывают, что в Тутовниках колдун могучий, я к нему отправлюсь завтра. Пусть снимает с тебя чары и что-то придумывает. Твоя кровь попала в лапы к...

- Не моя, - позевывая, успокоила его Ясна и показала невредимую ладошку, без малейшего следа пореза, - разве ты не понял, почему так рассердился Водяной? Я разлила дедушкину кровь. Помнишь, я брала ее в склянке с собой? Конечно, это тоже нехорошо, но лучше, чем кровь ныне живущего. Иначе я была бы привязана к этому пруду, и вообще непонятно, чего надо было бы ждать...

Велеслав от облегчения сначала рассмеялся и вскочил на ноги, хлопнув себя рукой по колену, а потом сердито выдохнул:

- Я всю ночь не спал! Думал, как жену расколдовывать, а она вон чего...

- А она оказалась у тебя той еще хитрюгой, - улыбнулась девушка, тоже поднимаясь и обнимая мужа. - Честное слово, если б была такая работы — выходить из опасных мест живыми, нам бы с тобой равных в ней не было!

- Вот уж не надо нам такого счастья, - ворчливо проговорил Велеслав, обнимая Ясну в ответ.

Они стояли вот так, обнявшись и глядя в оконце. За околицей цвело и пело лето, жаркий воздух звенел от жужжания и стрекота, солнце припекало и слепило светом, а голубой купол неба будто обнимал все это великолепие...

Велеслав и Ясна думали почти об одном и том же, хоть и не знали этого. Как же чудесно было чувствовать себя живыми!