Простые правила для приключенцев при работе с подозрительными заданиями

Глава 1

«Никогда не берись за подозрительные задания». В кабинет вошёл человек, закутанный в чёрный плащ, – и тут же отовсюду ринулись на меня эти слова мастера Генриха. Я услышал их в завываниях ветра за окном, увидел их в дрожании огонька свечи, прочёл на бледном лице посетителя.

– Чем могу помочь, добрый господин? – спросил я, перебивая слова, и они затихли, оскорблённые.

– Ты приключенец?

Голос «доброго» господина напомнил мне о приятном весеннем дождике… Точнее, о гадких спаривающихся змеюках, шипящих в придорожной канаве, медленно заполняющейся грязью.

– Точно так! И, осмелюсь похвалиться, не из последних.

Я обвёл руками кабинет. Как зажиточный и успешный приключенец, я разжился немалым количеством весьма статусной утвари. Чего тут только не было! Пол и потолок, да ещё и почти семь футов пространства меж ними. Стены – ажно четыре штуки, ровно по количеству углов, не меньше и не больше. Кровать – и не простая, а с приличествующим моему положению количеством живности в ней. Клопы да вши, да вши с клопами, и все жирные, мясистые, кровь с молоком, хоть сейчас на ярмарку!

Ну, и трёхногий столик для работы да стул для клиентов, куда ж без этого. Сам-то я предпочитал стоять: оно и для тела полезно, и бдительность не распыляет, и подешевле всё-таки.

– За любую работу берёшься?

– Точно так! За любую, достойную приключенца, добрый господин! – я глянул на скособоченную фигуру клиента, почесал ногу сквозь прореху в штанине и вздохнул. – Впрочем, времена тяжкие… Но это только после полуночи.

Под плащом фыркнуло, хмыкнуло и смачно плюнуло в угол. Я проследил путь, который должна была проделать слюна, но ничего не увидел. Паутинка Леонарда-младшего осталась нетронутой.

– Привычка, – прошелестел клиент. – Древнее подземелье за городом знаешь?

– Как же не знать, господин… А, не, если подумать, не знаю.

– Разберёшься. Вот карта.

Из-под плаща выпросталась рука, держащая свиток. Судя по цвету и толщине, она забыла нарядиться в мясо и кожу. На запястье блеснула, играясь со светом свечи, антрацитовая безделушка. Завидев украшение, я поставил мысленную зарубку: не забыть о зарубке физической, которую этот мёртвый хмырь вида «лич обыкновенный» попытается нанести мне, если я справлюсь с его подозрительным заданием.

А как говорит Правило приключенца №1: «Никогда не берись за подозрительные задания… Но если хочешь заработать – берись».

– Я согласен, добрый господин.

– Да погоди ты, – буркнул он. – Дай хоть объясню, что делать нужно.

– И правда, так будет попроще.

– В общем, нужно… нужно… – лич кашлянул и вдруг заговорил голоском сладким, как конфетка на кладбище. – Нужно пойти в подземелье и принести одну милую штучку.

Я понимающе усмехнулся. Пришло время для Правила №2: «Грамотно узнай обо всех возможных опасностях». А уж в этом-то я мастер.

– Это опасно, добрый господин?

– Что вы, что вы, это совершенно безопасная милая штучка.

– А она, часом, не проклята?

– Ой нет, как же можно, это совершенно безопасная и даже благословенная милая штучка.

Я принялся ходить вокруг него, как старый подслеповатый волк вокруг пня, по ошибке принятого им за кабана.

– А вы, добрый господин, к кому-то ещё обращались до меня?

– Скажете тоже, молодой человек! Конечно, вы единственный, кому выпала честь принести безопасную благословенную милую штучку.

– А не охраняют ли её, например, грифоны?

– Ты и правда, что ли, дурак? – неожиданно сухо прошипели змеи из канавы. – Нет там никаких грифонов.

Отлично. Картинка начала складываться. Проклятая вещица. В дико опасном месте. Наверняка встречу конкурентов или наткнусь на их трупы. Что ж, продолжаем изыскания.

– Хорошо, добрый господин. А что насчёт оживших скелетов?

– Ой, да что же вы, никакие скелеты не стерегут эту безопасную благословенную…

* * *

Всю предоплату, кроме одной серебряной монетки, я потратил на снаряжение для похода: масло, пара свитков, огненный камушек… Почти всю постоплату, которую придётся снимать с трупа заказчика, я потрачу на лечение и выплату долгов. Такова жизнь приключенца, что ж поделать. Платят нашему брату мало, работёнка тяжёлая, зато о пенсии беспокоиться не надо – гильдия загодя цельное кладбище выкупила для своих.

Вот так, в ночи, постукивая по корням булавой, сделанной из четвёртой ножки стола, и размышляя о приятных жизненных перспективах, я и добрался до указанного на карте подземелья. Вход в него – дыра в земле, ведущая в тоннель с обратившимися в склизкий мох ступеньками, – тонул в глубокой тени, хотя поблизости не было ни деревца, ни самой захудалой уцелевшей стеночки. Как будто в яркий глаз полной Луны попала пылинка и закрыла от её взгляда это место.

Неподалёку от входа я заметил следы кострищ. Коллеги-конкуренты отдыхали здесь перед тем, как зайти внутрь. Хорошо. Не зря я шёл медленно и разочек заплутал в лесу – удалось пропустить соперников перед собой. Что ж, будет справедливо, если им, быстрым и находчивым, достанется больше всего: неоткрытых сундуков, интересных встреч, ловушек, врагов и увечий.

Оскальзываясь и спотыкаясь, я спустился по останкам ступеней. Зажёг масляный фонарь. Сделать это и правда стоило. Во-первых, как ни странно, в подземельях всегда темно. Не знаю, о чём думали древние, построившие эти сооружения, но явно не об удобстве. Во-вторых, в подземельях порой скапливались опасные миазмы, которые могли взорваться от огня фонаря – а по моему скромному мнению, лучше помереть быстро и эффектно, чем надышаться непонятно чем и отправиться к праотцам по дорожке из собственных выхарканных лёгких.

Фонарь горел неохотно – пламени дышалось так же тяжко, как и мне. Земляной тоннель постепенно перешёл во что-то, напоминающее коридор. Грязи становилось меньше, камня больше. Белёсые корешки свисали с потолка, будто волосы замурованных привидений. В тусклом свете умирающего огонька на стенах проявлялись очертания барельефов, повествующих о странных жизнях странных древних людей. Для кого они изображали это? Для себя? Но их не осталось. Для учёных из Университета? Но они никогда не осмелятся сюда спуститься. Для меня? Но мне неинтересно…

Звуки эхом отталкивались от узорчатого камня, скакали туда-сюда в тесноте коридора. Казалось, я слышу не только предыдущий шаг, но и следующий, вот только их ритм не совпадал. Из-за этого ноги подчас заплетались, сами путались в движениях. «Я ведь только что наступала» – то и дело возмущалась одна из них и замедлялась, вставала не на намеченную плитку, а на рассыпанные повсюду кости. Да, ещё недавно здесь действительно бродили скелеты.

Впереди показался свет. Ровный и яркий, даже издалека он стыдил мой едва справляющийся фонарь. Запахло кровью. Коридор расползся в стороны – как будто я шёл внутри длинной змеи и добрался до места, где та переваривала съеденного кролика. Я вышел на свет.

Наконец-то. Пришло время третьего Правила.

Правило приключенца №3, пункт первый: «Если видишь свежий труп, присмотрись вполглаза, местечко небезопасное».

Собственно, как раз с трупом почти всё было просто и ясно. На него я глянул лишь мельком. Приключенец. Как и положено, мёртвый, с перепуганным лицом – всех нас ждала такая участь, и все мы ждали её. Странно только, что одной кисти у него недоставало. Отгрызли? Некому. Отрубили? Незачем. Сам случайно потерял или оставил дома по глупости? Не исключено.

Меня же больше занимал кое-кто другой.

В центре помещения, некогда предназначавшегося неизвестно для чего, горел костёр, сложенный из костей. Пламя его, серьёзное и торжественное, как мёртвый король, не походило на шебутной живой огонь, скачущий по дереву, маслу или утопленному в воске фитильку. Это пламя молчало.

Человек с бельмами вместо глаз, сидящий у костра, грел вытянутые вперёд руки. Кожа слезала с его обжигаемых пальцев и появлялась вновь, но он не замечал этого. Как будто он подсмотрел за настоящими людьми и решил повторить их жест, не понимая, зачем тот нужен. На камнях рядом с ним поблёскивали серебряные пятна. Какому чудаковатому кузнецу могло понадобиться плавить здесь металл?..

– Что, друг, как твои дела? – осторожно спросил я, подбираясь ближе к костру. – За той же штуковиной пришёл, что и все?

«Человек», не отводя взгляда бельм от огня, ответил:

– Нормально дела. Нет, не за ней. Садись к костерку, отдохни, путник.

Понятно. Не самый плохой вариант. Если встретишь такого ночью в пути – можешь, при должной сноровке и бдительности, хоть до рассвета с ним просидеть. Даже безопаснее будет, чем в одиночку.

Но то в пути. В подземелье некому было сидеть и болтать с этими духами, и зверели они очень быстро.

Я как бы невзначай положил импровизированную булаву на плечо и подошёл чуть ближе к костру. Скользнул немножко вбок и спросил:

– А с этим, безруким, что случилось? А вообще мне плевать, не отвечай. Лучше скажи: как называется сильный дождь и какого цвета глаза у кареглазого человека?

Ничего не изменилось, но я почувствовал, что теперь бельма духа уставились на меня. Шагнул ещё. Так, чтобы оставить костёр в стороне, а не между нами.

– Этого я убил. Ливень, карие. Садись к костерку лучше, путник, отдохни.

Дух начал подниматься. С этого ракурса я уже увидел, что ноги он имитировать не стал – туловище врастало прямо в пол подземелья, и теперь вылезало оттуда бесформенной массой.

Я быстро добавил:

– Спроси и ты у меня что-нибудь, путник.

Дух замер. Пламя костра чуть дрогнуло. Улыбнулось.

– Как называется…

Увесистая ножка стола, усиленная металлическим набалдашником, врезалась в мягкую голову духа. Верхнюю часть снесло начисто. Бельма выплеснулись, развороченное лицо завыло. Пламя костяного костра потухло.

Корчащаяся в полутьме масса размахивала руками – потеряв видимость жёсткости, они обратились в хлысты из плоти. Уворачиваясь, отбиваясь и рыща по карманам в поисках монетки, я поднырнул и подобрался к твари в упор.

Серебряный кругляшок, всунутый в развёрстую глотку, заставил духа замолкнуть. Этого хватит на некоторое время. Может, даже успею вернуться тем же путём и не застать сидящего у костра человека, сжигающего пальцы в огне. И не увидеть ещё один серебряный плевок на каменном полу.

* * *

После посиделок у костра снова потянулся привычный уже коридор. Густо хрустели кости под ногами – очевидно, здесь приключенцы-первопроходцы столкнулись с рьяным сопротивлением нежити. Иногда попадались лужи крови да куски плоти. Остальные детали растащили твари помельче.

Хорошая обстановка, одна из лучших, на которые можно вообще рассчитывать. Чистый путь и спокойные мертвецы кругом. Ни врагов, ни конкурентов.

Очередной поворот подземного коридора… и я остановился на полушаге. Позади и сбоку метались тени, плясали по костям, ржавым топорам и шлемам. А впереди…

Чистый, пустой проход. Ничего не валяется: ни ножичка, ни черепушки, ни чьей-нибудь откатившейся в пылу боя фаланги. А как гласит Правило приключенца №3, пункт второй: «Если не видишь труп приключенца или хотя бы следы сражения, замри немедля! Смотри, слушай, нюхай, высовывай язык и пробуй воздух на вкус – почти наверняка здесь пал не один отряд».

Я смочил маслом лоскут ткани, ещё недавно служивший кому-то исподним, поджёг. И, вооружившись неестественно длинной костью, подвинул жадный огонёк на чистый пол.

Пламя тут же погасло, и в свете фонаря я успел заметить, как сама ткань исчезла спустя мгновение. А ещё я увидел пыльные следы, ведущие из глубины подземелья.

Когда-то, давным-давно, мастер Генрих показал мне подобное место. Он, конечно, не отличался особым добросердечием, или попросту был более ловок, чем я, и сумел для демонстрации поймать крысу. Раскрутив зверюшку за хвост, он закинул её в такой пустой участок и велел смотреть. Крыска, верещавшая с самого начала полёта, умолкла, приземлившись, и моментально умерла. Не от падения или удара – просто потеряла жизнь, из животного стала объектом. И исчезла.

И тогда же мастер показал мне, как пройти и не умереть.

Хмыкнув, я развернулся, как будто собирался уходить – и двинулся спиной вперёд.

Искажённая в этом месте реальность затрещала, словно кто-то голодный с той стороны пытался дотянуться до меня сотнями пальцев, но раз за разом натыкался на тончайший слой бумаги, отчего-то останавливающий его, не пускавший дальше. Я примерно понимал, что происходит: безымянная сущность хотела обратить вещи в их противоположности. Из жизни сделать смерть, из существования – несуществование. Но я нарушил схему, вторгся в могущественную логику человеческой глупостью.

Я пятился, и сущность пыталась превратить ходьбу назад в продвижение вперёд. У неё получалось – я ведь действительно шёл дальше по коридору, но всё ещё спиной, неправильно, и она не могла прекратить судорожно проталкивать меня по своим внутренностям.

Когда кости, наконец, снова захрустели под ногами, я выдохнул. Теперь по идеально чистому полу, стремящемуся обратить следы в отсутствие следов, проходили четыре пыльные цепочки.

Кто-то ещё сумел преодолеть все препятствия и добраться до главной крипты.

* * *

Из-за распахнутой двери лилась чернота, не терпящая света. Фонарь капитулировал немедленно – тёмное пятно, будто гангрена, появилось внутри огонька и растворило его. Но, как ни странно, я продолжал неплохо видеть. Чернота эта имела греховную, мрачную природу, жадную до чужого внимания. Она не позволяла мне игнорировать её.

Зловещая, но безобидная древняя магия. Было бы даже забавно украсть отсюда кусочек этой мглы и использовать дома. Вместо свечек.

Я вошёл в крипту. Особо грозные и хорошо сохранившиеся фрески уставились на меня тысячами мёртвых глаз. Наверное, будь здесь нормальный человек, а не расходный материал из гильдии приключенцев, он впечатлился бы, рухнул на колени и умолял бы о прощении. Но мне было плевать. Иногда всё-таки неплохо быть пришибленным.

В центре возвышался постамент, казалось, совсем не тронутый временем. Может, сейчас, напитавшись смертями и страданиями, он выглядел даже лучше, чем в незапамятные эпохи. Рядом с ним валялось что-то смутно знакомое. Я подошёл и присмотрелся: так-так-так, прекрасно, оторванная и окровавленная рука.

Предполагаемый её обладатель обнаружился неподалёку – умудрился отползти на пару метров и лежал теперь, скрючившись и наверняка подыхая.

Или он хотел, чтобы так казалось.

Я усмехнулся. Без финального противостояния всё же не обойдётся. Не с личем-заказчиком, нет. С этим-то разобраться будет нетрудно – один удачный удар булавой по филактерии и всё. Могучая нежить могуча только в своей пропаганде, а так-то хиляки те ещё. Неспроста он сам струсил и не сунулся сюда.

Впрочем, это подождёт. Сначала стоит изучить то, за чем я сюда пришёл.

Стоявшая на сочащемся чернотой постаменте чаша производила впечатление зауряднейшей посудины, невесть как и зачем попавшей в древнее место поклонения Страху и Ужасу.

Определённо, проклятая штуковина, да-да. А если говорить о них, нельзя забывать Правило приключенца №4: «Если имеешь дело с проклятыми вещицами, – а при подозрительном заказе любая вещица считается априори проклятой – будь готов. Это означает: первое – дай кому-то другому коснуться её».

Допустим, сделано. Я ещё раз глянул на оторванную руку и поставил в коротком списке мысленную галочку. Получилось кривовато. Даже воображаемый почерк у меня хромал.

«Второе – притворись, что и сам потрогал, но не трогай».

Я протянул руку к чаше… и тут же отдёрнул её, крича и заваливаясь назад. В яркой вспышке, озарившей крипту на краткий миг, можно – и нужно – было заметить, как мои пальцы и рукав охватило голодное фиолетовое пламя. Огнь проклятья…

…или огненного камушка, купленного втридорога у городского алхимика. Эффектно, красиво, почти безвредно.

Кряхтя и стеная, я отполз подальше от постамента и замер. Чужие шаги теперь разносились по крипте, и довольный смех перебивал их.

– Ну что же ты, Леонард, позволил так легко себя надурить? – издевательски произнёс мастер Генрих.

Он подошёл ко мне, легонько пнул. Я застонал чуть громче, послушно играя роль человека, умирающего от проклятия, и осторожно приоткрыл глаз. В неестественном свете черноты было видно, как учитель радостно потирает руки в предвкушении. Обе руки. Целые.

Теперь стало окончательно ясно, что случилось с кистью того приключенца у костяного костра вопросного духа. Отрезана и украдена гадом из гадов.

– Признаю, Леонард, ты неплохо поднаторел в моём ремесле, – продолжал мастер Генрих, примеряясь к чаше, крутя возле неё руками. – Хороший ученик, полезный… на долгой дистанции, хе-хе. Спасибо, что взял проклятие на себя. Когда разберусь с тощим личем, выпью за тебя чего-нибудь недорогого.

Учитель, наконец, решился и коснулся чаши.

Гнилостное облако окутало его, толкнуло в грудь, впиталось в тело. Мастера Генриха отбросило на пол. Проклятие, до сих пор не снятое и по-прежнему висящее на нетронутой чаше, атаковало его в полную силу.

Я тут же поднялся и пару раз угостил тело учителя увесистыми пинками. Пусть сам почувствует, как это неприятно. Может, в следующий раз будет вести себя поуважительнее.

«Третье – если нет уверенности, что оппонент действительно потрогал проклятую вещицу, повторить пункты первый и второй. И только когда оппонент умрёт, а проклятие будет гарантированно снято, применить свиток рассеивания проклятий».

Трюк с рукой был неплох и в каком-то смысле изобретателен. Но простоват для такого профессионала, как учитель. Фокус с гниением, очевидно, тоже не настоящее проклятие. Поэтому, продолжая изредка охаживать мастера Генриха пинками, я вздохнул и сказал:

– Кажется, учитель, мы застряли здесь надолго.