Прощение

Глава 1

Языки пламени свечей тихо качались в такт тихому дыханию молящегося рыцаря в темных доспехах. Полная луна заглядывала в окно храма, наблюдая таинство молитвы, и снова спряталась за тучей. Свечи окружали чашу с мертвой водой посередине зала. Но их света не хватало, чтобы объять и согреть весь храм с его одиноким гостем. На месте скамей каменный пол давно покрылся пылью и трещинами, сквозь которые прорастала трава, а каменные холодные стены увивали лапы дикого плюща. Терпкий, резкий аромат жженой полыни пропитал воздух.

Темная фигура рыцаря на коленях склонилась у чаши, тяжело дыша через раз. Меч снят с пояса и лежал рядом одиноко на поросшей травой каменной плите.

- Темная мать, тебе склоняю голову, тебе несу молитву, - слова рыцаря комом застряли в горле, голова в шлеме склонилась сильнее к груди, а руки сжались в жесте мольбы, - Я исполнил свой долг, как ты завещала. Сделал все, чтобы вернуться туда, куда ты меня не допустила. Ты явила меня в этот мир, чтобы я отомстил за своих братьев. Протяни длань свою, благослови, позволь душе упокоиться.

В тишине, перебиваемой тихим треском тлеющих трав, раздался молодой голос. Живой, отличный своей силой от хриплого, «мертвого» голоса воина.

- Молчит?

Пламя свечей дрогнуло, когда он вошел, сопровождаемый шелестом одеяний по пыльному полу, край его черного одеяния покрыла дорожная пыль. Тихие, почти неслышные шаги мага становились все громче и громче, когда он выходил из мрака на свет. Бледный, тусклый лик луны печально выглянул из под пушистого облачного покрывала, чтобы разглядеть поближе нового гостя в забытом храме.

На лицо падала тень от капюшона, и сам маг, старался находиться в тени: подошел с противоположной стороны, и стал за колонной, будто бы рассматривая запыленную фреску богини.

Никто не ответил ему. Как никто ранее не ответил рыцарю. Но молитва прекратилась. Оба замерли. Свечи успокоились, но чуть позднее, в чашах, на которых они стояли, накопилось достаточно воска, чтобы некоторые огоньки стали нервно подрагивать, будто бы в нервном напряжении.

Тишину прорезал снова молодой голос мага:

- Быть может, ответит еще… Обычно, во время кровавой луны Она посылает нам знаки. Или же не пришло еще время. Но, если попросите, я мог бы вам помочь.

- Помочь? Мне? Вы – маги, да священники всегда почему-то полагаете, что знаете все, уверенные в том, что боги говорят с вами, а сами никогда никого в глаза не видели. Вам никогда не понять. Вы никогда там не были,- отозвался металлом голос рыцаря, подчеркивая последние слова. Рыцарь тяжело поднялся, придерживая одной рукой одно колено, а другой, опирался о каменное возвышение, на котором стояла чаша, - Что ж.. Хочешь помочь, так покажи свое лицо, умник, не прячься как крыса, если думаешь, что достоин моего уважения, чтобы говорить со мной.

Темная фигура мага послушно вышла из тени, явив себя свету: - Я покажу тебе свое лицо, если снимешь шлем. Так будет честно.

- А брать у бедняков последнюю монету за свои фокусы – по-твоему, честно?

- Мы - люди, и все же не можем всегда поступать по совести, иначе давно были бы святыми, - усмехнулся маг, одергивая край одеяний, зацепившихся за край треснутых плит на полу.

- Зачем ты пришел? Иди своей дорогой, а я пойду своей, и забудем, что видели друг друга, - рыцарь кинул усталый взгляд в сторону меча, что одиноко, но терпеливо ждал своего хозяина.

Когда воин наклонился, чтобы поднять оружие, его рука встретилась с рукой мага, протягивающего ему меч.

Рыцарь не принял оружие, поднимаясь снова, и пошел к выходу, бросив напоследок небрежно: « Оставь себе»

- Зачем он мне?- маг держал в руках меч, как ненужную куклу, переводя взгляд то в спину уходящеговоина, то на свое отражение на поверхности металла.

И так он стоял, пока рыцарь не остановился у выхода, донося его слова:

- Можешь меня им прирезать, - и, прерывая возможный вопрос, рыцарь добавил, медленно снимая перчатку с руки, - Все равно ждать осталось недолго.

Громко захлопнулась входная дверь в храм, эхом разлетаясь по стенам. Пламя свечей нервно затрепетало, будто бы испугавшись звука.

Маг сделал пару осторожных шагов, мягко ступая по каменному полу. Остановился, прислушиваясь. Топота конских копыт нет. Неужели пришел пешком? Кто он? И откуда? Остался лишь меч, который в глазах рыцаря маг осквернил своими руками, иначе, отчего так переменился он? Меч был оставлен у алтаря, точнее, что от него осталось.

«Далеко уйти не мог». Подобрав полу одеяния, маг, устремился вслед за рыцарем.

***

Снаружи было не так душно, свежий ветер позволял жадно глотать воздух, в надежде заполнить пустоту внутри. Рыцарь не ушел далеко, свободная от перчатки рука, которую он рассматривал в лунном свете, вызывала у него лишь одну эмоцию. Эмоцию, которая захлестнула его уже давно – усталость. На ладони расцветала «черная звезда», такого цвета, будто кто-то неосторожно вымазался углем. И если совсем недавно это была лишь маленькая неприметная точка, то теперь она стремительно расползалась черным цветком по коже.

Больше не хотелось стянуть с себя стальные оковы, коими стала броня. Снять шлем не поднималась рука. Да и верилось, что броня спасет от скорейшего тления тела, отсрочит время.

Дышать…Он больше не хотел дышать и устало волочить по земле умирающее тело, тем более, что воздух лишь обжигал его изнутри, становясь губительным. Обессиленное тело не могло удерживать меч в руке, он стал непосильной ношей. И теперь уже бесполезной.

Мягкие шаги по траве за спиной сопровождались тихим шелестом. Хотя и не было слышно, как закрылась дверь в храм, будто бы незнакомец прошел сквозь каменную стену. Но шаги были слышны, становясь все громче. Только маг шел спокойно, не торопясь, чем вызывал едва скрываемое раздражение темного рыцаря.

Рыцарь остановился, ожидая, пока фигура в плаще подойдет к нему. С губ сорвался нервный смех:

- Отстанешь ты, наконец?- ему не стоило оборачиваться, чтобы понять, кто подошел к нему. Но рыцарь и не уходил от него так стремительно, будто сам в глубине души желал этой встречи.

Ветер, вторя его резкому, суровому тону сорвал сухой лист с ветки, и небрежно кинул его под ноги мага, который не поднял его, но вовремя перешагнул, стараясь не тревожить лишний раз то, что уже мертво.

В темноте подсвечивались таинственной зеленой дымкой его глаза. Маг, мягко ступая, обошел рыцаря, стал перед ним, выпрямившись, и будто сохраняя таинство ритуала, медленно, но осторожно снял капюшон с головы.

На лице его вытянутом, сухом и болезненно бледном, но еще молодом, пролегли под глазами тени, на лбу раньше времени проявились морщины, Глаза давно потеряли жизненный блеск, а светились они лишь под луной от магии. Темные длинные спутанные волосы рассыпались по плечам, некоторые пряди теряли свой естественный облик, приобретая серебристый цвет. Теперь – то рыцарь увидел, что все в глазах мага отражалось наоборот, не как у людей.

- Не отстану, руку дай, - незнакомец не требовал, но и не просил. Голос его звучал ровно, спокойно.

Рыцарь, будто завороженный магическим сиянием глаз собеседника, подал ему почерневшую руку. Холодные тонкие сухие пальцы обхватили шершавую ладонь, такую же холодную и безжизненную.

- Чувствуешь что-то? – поинтересовался маг, голос его оставался ровным, спокойным. Он не хотел помогать, возможно, лишь цеплялся за первую попавшуюся одинокую душу, хотел развеять скуку. По крайней мере, не чувствовалось от него чистоты и искренности. От него веяло холодом, могильной пылью, и сырой кладбищенской землей.

- Нет.

Маг пристально смотрел, будто сквозь шлем собеседника, прожигая взглядом, и слегка сжал ладонь в своих руках, легким касанием принося рыцарю жгучую боль:

- Врешь.

- Когда тело умирает, оно не способно чувствовать, - возразил рыцарь, но и не отнимал руки, однако пальцы его предательски дрогнули.

- Будь это естественная смерть – конечно, - мягкая улыбка коснулась губ мага. Он отпустил руку рыцаря и покачал головой, но без укора. И говорил, сохраняя спокойствие в голосе: - Тебе дали жизнь, только не то прощение ты ищешь. Не там просишь.

Рыцарь хмыкнул, но промолчал, надевая перчатку обратно.

- Не буду тебя учить, сам знаешь, что тебя ждет. Будешь ходить живым мертвецом до скончания веков, если не выполнишь то, ради чего был воскрешен. Сначала начнет гнить тело, боль ты уже чувствуешь, потом ходить станет сложнее, тебе уже каждое движение стоит усилий, но Клятва, которой ты себя связал, не даст тебе умереть так, как подобает телу.

- Ты не хочешь мне помочь, маг. Тебе это ни к чему.

Маг одобряюще кивнул, и небрежным жестом указал в сторону холма, с которого открывался вид на залитое лунным светом озеро. И только потом продолжил:

- Ты прав. Ни к чему. Мне все равно на тебя и твою судьбу. И встретил я тебя в храме случайно. Если бы хотел помочь - применил бы магию.

- Тем более что ты сам не вполне человек.

Глаза мага таинственным светом сверкнули во мраке ночи, подтверждая слова рыцаря, но лицо оставалось беспристрастным:

- Но когда-то был им. Ты все поймешь, когда станет поздно. Только тебе не повезет так, как повезло мне. Но, поверь, я знаю, что чувствует измученное тело, которому не дают упокоиться. И понимаю, что ты и сам проходил через это. Все самые страшные Клятвы вступают в силу тогда, когда Смерть стоит на пороге. Различие лишь в том, занесла она свою косу над тобой, или только стучится в дверь.

Рыцарь остановился, тяжело дыша. Он не пытался сесть, не искал, обо что опереться. Ближайшее дерево было в нескольких шагах. Но он замер, сквозь прорези для глаз в шлеме смотря перед собой. Маг остановился чуть погодя, опередив своего спутника на пару шагов, но не обернулся, не подал ему руки. Ветер едва лишь касался его плаща, не в силах, как следует всколыхнуть тяжелую ткань. Волосы оказались легче на подъем, и ветер своими холодными незримыми пальцами путал волосы мага, играясь темными прядями, заставлял их лезть в глаза, мешаться, бить по щекам. Только самому магу не было никакого дела до этого.

Луна опять спряталась за тучами.

- Я выполнил то, зачем был воскрешен, - проговорил вдруг рыцарь, делая уверенный шаг, вперед, - Я отомстил, Теперь мои браться по оружию могут покоиться с миром, я заслужил прощение Богини, и их прощение. Я выполнил свой долг, – слова его звучали уверенно. Он сделал еще пару шагов, хотя и давалось ему это с трудом, но когда он подошел к магу, то его тяжелая рука легла тому на плечо, перенося тяжесть тела и металла.

Тот же стоял, как стоял, но не сбросил его руки, и устремил взгляд в сторону озера: - Решил утопиться? Делать это не лучшая затея.

Рыцарь проигнорировал его холодное замечание, проговорив тихо, будто сам себе: - Я не понимаю, почему богиня не позволит мне умереть, что я должен еще.. я сделал все правильно, - голос его надломился, став слабее. Маска уверенности спала.

- Ты должен был простить себя. Месть ничего не изменит, пока ты не заслужишь своего прощения. От того, твоя душа неспокойна.

Воин, немного помолчав, видимо собираясь с мыслями, но спустя время проговорил: - Как это сделать?

Маг только сейчас повернул голову в его сторону и улыбнулся, не сводя глаз с рыцаря, его взгляд был направлен словно сквозь металл, в измученную душу рыцаря: - Я не знаю. Священники говорят, смириться, будто это, правда может помочь. Только боль утраты никуда не исчезнет, она будет с тобой всегда.

«И это все, чем ты хотел мне помочь?» - повис в воздухе немой вопрос, который так и не был задан.

Луна выходила из-за туч, поглядывала в окна заброшенного храма, а ветер усилился, помогая прогоравшим свечам окончательно погаснуть. На треснутой, поросшей мхом плите у алтаря остался лежать одиноко меч, в которомпри свете луны отражалась покрытая пылью фреска богини.