Прощание и обретение

Глава 1

Ветер завывал морозные песни, укрывая глухим одеялом от мира. Фамильяр играл на пианино незнакомые сознанию мелодии, неспешные, убаюкивающие.

- Мурос, я сейчас усну, - проворчал парень.

- Последнее собрание длилось целых 14 часов, ты уверен, что тебе не нужен сон? - странно мурлыкающим голосом поинтересовался музыкант, продолжая играть.

Колдун промолчал, устало вздыхая и послушно вставая с рабочего стола, медленно продвигаясь к кровати. Ритм мелодии замедлился, равняясь со скоростью его шага, но сил смеяться не было. Гелий вымученно улыбнулся и упал на кровать с трагичным перезвуком клавиш, и после утомленно слушал прекрасную мелодию, устраиваясь поудобнее.

- Мур... Да иди сюда уже... Ложись со мной.

- Слушаюсь, господин, - услужливо ответил второй, гибко вставая и подходя к кровати, забрался на постель, на четвереньках подойдя ближе. Его ладони и колени, стопы тонули в пуховом одеяле, а над спиной из стороны в сторону лениво двигался кончик чёрного кошачьего хвоста.

- У тебя... - начал парень и широко зевнул. - Опять форма слетела.

Фамильяр раздражённо прошипел, круглые зрачки сузились, тускло засветившись в темноте. Треугольные уши рассерженно ерзали, пока их хозяин искал место поудобнее у чужого бока.

- Лучше просто рядом ляг, - сонно проговорил колдун, медленно приподняв руку, приглашая. Мурослав утробно мурлыкнул, скользнув под руку, прохладным носом тычась в ямку между ключицами, словно ему там самое место.

- Если нас увидят так, то выговором не отделаемся, - проговорил Гелий.

- Мрр? Вас это волнует, господин? Пороть ведь будут меня, - невозмутимо ответил парень.

Колдун тяжело вздохнул.

-Ты серьёзно не понимаешь? - неверяще спросил он. Ответом ему служило лишь мурлыканье и тонкий хвост, обвивший его бедро.

Усталось окончательно сморила его, и он погрузился в сон, обнимая своего любимого, лучшего друга, свою семью - своё всё.

***

"Мы решили зачислить тебя в Академию Паллеат" - эти слова, сказанные холодным тоном, он запомнил навсегда, словно их выцарапали на внутренней стороне черепа.

Его предали, его отдали, продали, выкинули. Собственная семья.

Гелий... Просто Гелий, теперь у него не было фамилии, потерянно смотрел на своих родителей, холодно смотрящих на него, старшего брата с пронзительным ледянящим взглядом, двух сестёр и близняшек, что держались друг друга и со слезами на глазах не решались сделать и шага к нему для прощания.

Ему придётся попрощаться и с его маленькими солнышками в этом холодном месте. Он боялся как бы эти два лучика не потухли без его защиты. К счастью, он успел написать коротенькое письмо для них несколько дней назад, когда случайно подслушал предложение матери однажды вечером. Но всё же надежда грела его душу, что его не отдадут в Паллеат, второе название которой "Академия смерти".

Это место, где правила диктуют сильнейшие, и куда отправляют ненужных, бесперспективных или нелюбимых детей.

Прямо как он.

Родившийся в неудачном созвездии, да ещё и четвёртый ребёнок. К нему всегда относились не так, как к остальным детям, особенно после того, как у него не обнаружилось наклонности к силе льда, силе их рода. Последнюю точку поставил его день рождения, на котором так ничего и не произошло.

Даже его глаза хоть и голубые, но не лёд, а нечто другое: оно мягче, слаще, теплее.

У близнецов глаза и вовсе постепенно бледнеют, словно небо закрывают белёсые облака, а зрачок, как солнце, светит золотом. Их считают благословением Солнца, и дай Небо, что оно правда есть, иначе их будет ждать участь ещё худшая, чем его.

Гелий, зачатый ритуалом и родившийся в полдень, когда солнце светило особенно ярко в зимних заморозках и назван в честь него же - солнца.

Однако сейчас оно пряталось, а небо хмурнело, готовое разродиться пресными холодными слезами.

Он так и ушёл. Один. Без кареты, с одинокой сумкой на плече с наложенными третьим братом втайне от всех чарами расширения, что не пришёл с ним повидаться в последний раз. Гелий его не винил, ведь тот наверняка, как и небо, плачет, запершись в своей комнате.

Рубаха и штаны промокли от дождя, а светлые, русые - снова не как у всех, но как у близнецов - волосы потемнели, прилипнув к вискам и щекам. Отойдя достаточно от бывшего дома, мальчик дал волю слезам, падая коленями на сырую, покрытую слякотью и ранними морозами землю.

Как он будет? Кем он станет? Выживет ли в Академии? Или его жизнь оборвётся на одном из уроков алхимии или чароведения? Или чернокнижники решат использовать его как жертву? А, может быть, он и не дойдёт до академии?

- Мальчик? - с сомнением спросил мужской голос. - Э-гэй! Молодчик, откуда путь держишь? Чегой на холодной земле слезы льешь?

- Не плачу я, любезный, это всё дождь, - ответил Гелий, смотря на незнакомца.

- Не плачет он, - проворчал, как оказалось, старик. - айда-ка со мной, дождь в моём доме переждешь. Видима, несчастье с тобой приключилось. Не стесняйся, жена моя, Авидья, детей любит. Наши то разъехались кто куда, осталась дочка толька, Машенька милая...

Старик всё говорил и говорил, уводя младшего всё дальше от дома, куда вела извилистая тропа. Вскоре они сошли с неё, двигаясь в сторону леса. Гелий насторожился.

-А куда мы идём? - боязливо спросил мальчик.

- Не боись, не дух я никакой, обычный лесник... А вот и дом мой. Будь гостем нашим...

- Вреда дому не ищу, о тепле, радушии молю, - в ответ сказал мальчик, и старик одобрительно кивнул, подталкивая мальца в тепло.

- Колодар, где тебя леший носит? Опять с ним обсуждали сосенки и милые дубравки? - уперла руки в бока женщина в длинном сарафане. В руках её было полотенце, а на кухне чёрный кот смотрел, как из миски потихоньку пропадает молоко.

- Жена моя, смотри, кого я привел, - отвлёк её от себя лесник, за плечи двигая Гелия вперёд. Женщина тут же изменилась в лице, всплеснула руками и крикнула:

- Эй, Медок, ну-ка подкинь дров в печку и поставь самовар, к нам гости пожаловали!

Кот, с любопытством блеснув янтарными глазами, махнул хвостом и в белую печь сами собой полетели дрова и загорелись внутри игривым огнём. Невнятно что-то не то промяукав, не про промурчав, он вдруг выдал человеческим голосом:

- Самовар сам только вскипел, Хоз-зяюшка может не волноваться. Для гостя и молоко пар-рное, и бубкили гор-рячие, - лениво растягивал он.

- Это ваш фамильяр? - восхищённо спросил мальчик.

- Не называй его так, а то поди обидиться, домового на тебя натравит, - хохотнула женщина. - Медолап друг мой ещё с времён, когда я девкой за водой в реку ходила, да за мамину юбку хваталась. Ох, что это я вас на пороге держу! Проходите внутрь!

Гелий пробыл в этом доме весь вечер и ночь, а утром Медолап в пасти принёс котёнка и, усадив его меж своих лап, строго спросил, проницательно смотря медовыми глазами:

- Вижу я, что пар-рень ты неплохой, и что один ты теперь будешь. Хочу дать тебе сына своего в попутчики, если хочешь, конечно. Сделай его своим фамильяром и он всегда будет на твоей стороне и в горе и в радости.

- П-правда? - заикнулся мальчик. Кот важно кивнул, мягко мордой подталкивая малыша в его сторону.

- Дай ему имя, будь с ним мягок и терпелив. Он ещё мал, многого не понимает, но мы быстро растем и многое запоминаем. Учи его усердно и не отлынивай сам. Я слышал как хозяюшке Колодар рассказывал про тебя, что нашёл по пути к боярскому дому. Думается мне, что неспроста я чую в тебе магию ихнюю. Ладно, разговорился я. А теперь дай имя сыну моему.

Чёрный котёнок доверчиво мяукнул, косолапо подошёл к мальчику и обнюхал его руку, залезая на ладонь передними лапками и начиная мурлыкать.

- Как тебе имя Мурослав? - спросил Гелий, тихонько почесывая пушистый подбородок.

Котёнок довольно мявкнул, а Медолап одобрительно кивнул, с родительской теплотой смотря на своё дитя.

- Мурослав теперь твой друг, твоя семья. Не слушай тех, кто говорит, мол фамильяры лишь животные. Эти люди никогда не познают истинной нашей связи и проживут обычную человеческую жизнь, - кот замолчал, кончик его хвоста беззвучно задумчиво стучал по полу.

Медолап вздохнул, подходя к Мурославу.

- Вот и пришла пора нам прощаться, сын мой, - успел сказать он по-человечески, а затем сорвался на мурлыканье и мяуканье.

После сытного завтрака сердобольная Авидья набрала мальчику припасов в дорогу, запихнула в сумку же тёплую одежку выросшего из неё сына, и они попрощались.

Гелия и его нового друга ждал путь в Академию Паллеат.