"Прорыв"

Глава 1

Князь Драгомир держал в руке толстенный талмуд в синем переплёте. Кипенно-белые листы, испёщренные нечеловечески аккуратными буквами и рисунками, не были подшиты к корешкам, как это принято у нормальный книг, – их вложили по два в прямоугольные прозрачные мешочки.

Князь даже не замечал, что битый час стоит столбом на поляне, приложив ладонь ко лбу, и в который раз перечитывает одну и ту же строчку: «Русские своих не бросают».

– Светлый жрец, – наконец произнёс Драгомир, с трудом разлепив пересохшие губы, – помнится вам было велено обратиться к нашим предкам, Великим россам, гребцам то есть. А откликнулись какие-то русские. Что ты на это скажешь?

– Что я скажу? Что скажу… – Жрец Клим оторвался от сборки стрелкового оружия, с принципом работы которого князь ещё не успел ознакомиться, запомнил только название: автомат Калашникова.

Жрец в упор посмотрел на Драгомира и ткнул пальцем в ящики с гранатами – взрывчаткой, ловко упакованной в металлические кожушки, похожие на груши с разрезанной крест-накрест кожурой.

– Рвануло знатно? – спокойно поинтересовался он.

– Знатно, – подтвердил Драгомир, косясь на вывороченный с корнем пень.

– Так не одна ль тебе собака, княже, гребцы нам помогли, россы или русские?

– Полно, Клим, – миролюбиво предложил князь. – Ты лучше скажи, каким чудом вам удался обряд призывания?

Но жрец не ответил, зато в разговор охотно влез его прислужник Потеха:

– Собралися, значится, жрецы трое, как и положено. Стали полукругом, как и положено, да принялись читать песнопения. Долго читали, я уж и поспать успел. Опустились они на колени и замолчали. Долго молчали, я сызнова поспать успел. А оно и говорит...

– Кто говорит?

– Кто-кто, знамо кто – чудишше!

– Какое «чудишше», голова твоя садовая? Коли взялся рассказывать, рассказывай толком.

– А я рази ж не толком? Молчали жрецы, молчали, и тут прямо из посредь алатыря вылезло чудишше. Здоровое, рогатое и злющее – страсть. Само из себя черныя, а с нутрей будто жаром пышит. Вылезло оно и ка-ак заревет, у дядьки Поскрипа ажник волос последний с лысины сдуло: СМЕРТНЫЕ, ВАША ПРОСЬБА БЫЛА УСЛЫШАНА. И велело чудишше жать во все лапти на эту самую поляну. Ожидает, мол, нас там братская помочь. Помочь оружьем и энтим... муди... манди... обмандированием. Вот.

– Ясно, – подытожил князь, хотя яснее не стало.

– Диавола! Диавола это проделки, – запричитал священник Богуслав. – Обманули вас, Светлейший, жрецы-нечестивцы, глаза вам застили, сбили с толку пылкими речами.

Жрец Клим прервал своё увлекательное занятие и демонстративно почесал пудовый кулачище.

– Святой муж, ты метлой маши, но не шибко размахивайся. А то тут и прикладом промеж глаз получить недолго, да так, что в жопе завоет.

– Посмотрите, княже, – не унимался священник, – разве ж людское то оружье? Колдовство в нем, магия или чародейство.

– Ты, Богуслав, глаза разуй, – вместо князя проговорил Клим, – а ноги обуй. И сам погляди: сталь и порох, порох и сталь. Какая тут магия?

Жрецов помощник Потеха уже давно переминался на месте, словно ему не терпелось вставить свой комментарий.

– Дядька Михаил, – выпалил Потеха, – говорил, будто видел он одну книгу, в коей сказано, что пращуры наши далёкие были страсть какие вумные да мудреные. Летали по небу, точно птицы, ездили на повозках без коней и могли обчаться промеж собой, хоть в ста вёрстах окрест...

Священник презрительно фыркнул.

– Вот-вот, два сапога – пара. Писака и читака. Один сидит, пером в ведро помоев тычет, сочиняет небылицы, а другой их читает и каждому слову верит.

Богуслав всплеснул руками и снова повернулся к Драгомиру:

– Светлейший, колдовство или не колдовство, но зачем нам было нужно такое оружие?

– С добрым утром, отче, – поздравил князь священника. – А как же борьба с Тёмными Рыцарями?

– Какими Тёмными Рыцарями? – ехидно усмехнулся Богуслав. – Теми, которых императорская конница погнала, аж пятки латные сверкали до самого горизонта?

Но Драгомир лишь отмахнулся.

– Пёс с ними с рыцарями! Сидит, к примеру, под мостом у Ясеневой тролль. Прохожих стращает, обозы грабит, с конников мзду за проезд требует. А кинь в него такую вот гранаточку, и не будет никакого тролля.

– Не будет, – скорбно согласился священник. – Ни тролля, ни моста.

Тем временем жрец не прекращал сборку своего автомата Калашникова. Клим сопел, по сто раз сверялся с грамотой, плевался в бороду, негромко ругался, но так и не мог закончить.

– Установить возвратный механизм-пружину. Пружину...

– Дык, могёт, того-этого... Вы не то прилаживаете, – сунулся Потеха.

– А что здесь ещё, – взорвался жрец, – курвин ты сын, похоже на пружину? Тихо, все!

И, действительно, повисла тишина. Втроём они принялись с увлечением наблюдать за действиями жреца Клима. Пока тот не сообщил: «Готово!» – и поднялся с земли.

– Станьте-ка вы мне, пожалуй, за спину, – посоветовал жрец, а сам раздвинул ноги, упёр вышеозначенный приклад куда-то в плечо и пробормотал: – Та-ак, свести целик с мушкой. Угу... Дёрнуть затвор... Угу-угу... Стреляю!

Князь ожидал, что над их головами, по меньшей мере, разверзнутся небеса, засверкают молнии и грянет гром. Но автомат лишь сравнительно негромко стрекотнул и затих, а жрец аккуратно положил оружие у ног. Драгомир нерешительно пошёл в направлении выстрела и, сделав пару десятков шагов, изумлённо замер. У молоденькой осинки, в которую попал Клим, разворотило полствола. Ни лук, ни арбалет, лупи из них хоть в упор, ничего подобного повторить просто не в состоянии.

– Кажется, – произнёс Драгомир, растягивая губы в улыбке, – мой монарший брат тревожился, будто наши заклятые друзья собрались модернизировать кузни. И даже имели наглость похвастать пред ним «совершенным» доспехом. Ну-ну... С обновкой вас, как говорится.

– Княже! – взмолился священник. – Ни один человек, ни одно живое существо не вправе обладать подобной мощью!

– Ну тебя к лешему, Богуслав.

Князь развернулся и снова зашагал в центр поляны.

– «Прорыв», – с нежностью в голосе прошептал он и ласково погладил темно-зеленую броню танка.