Пророчества Изнанки
Пролог
Не видно ни дня, ни ночи в Инанкене.
Накрыло мир графитовым туманом. Или то была ночь?
Дремали дома, подсолнухи в палисадниках и даже брехливые старые псы.
На краю города, на краю леса черным зеркалом казалась поляна.
В самом центре ее сидела незрячая женщина и водила руками.
Если проходил бы мимо особенно смелый прохожий, то не стал бы вглядываться в дела ведовские.
Но коль столь безрассуден и глуп, то заметил бы шрамы на молодом смуглом лице, спутанные темные волосы и исколотые иглами руки...
Это была Энэнке. Жрица Покинутого Храма.
И только совсем безумный спросил бы ее - что делает она одна в ночной тиши...
Вот только не ответила бы Энэнке.
Наклонила бы голову вправо, чуть прислушиваясь к звукам леса. И снова продолжила бы работу.
Черным-черно было полотно ее. Руки уверенно вышивали жемчугом и серебром, окропляя полынной водой покрывало.
Кумушки шептались, что сожгли храм и жриц тоже. А кто-то говорил, что они разгневали бога. Или императора. Или еще кого.
А вредная Совка визгливо смеялась и говорила, что Энэнке наказана за неверное пророчество и тем ослеплена в наказание.
И путник не узнал бы ничего толкового.
Но сейчас ткала Жрица покрывало.
Было ли оно картой ложных пророчеств. Или покрывалом небосклона.
История умалчивает.
И мы помолчим.
Заметенное снегом.
Кто знает - есть ли пособие для сказочников?
Как соткать полотно и не сбиться, не соврать, не сфальшивить. И той основой, что основа и уток слов и красивых образов. Не той, что призвана поразить формой и содержанием. А той, что где-то " за".
Никто не знает почему с одним героем мы пьем кофе или чай, со вторым - горькую горечь и она милей всех подарков мира, с третьим мы слушаем, четвертого отправляем на неравную битву и погибель, пятых мы соединяем и разъединяем вопреки смыслам и желаниям.
Когда нужно разрезать край, а где вышить тамбурным швом яркий узор, что похож на кровь? Где оставить как есть?
Где успокоить сердце и душу, а где нужно петь так, чтобы даже мертвые плакали?
Кто ткет сказания свои? Сказочники пером да веретеном несут истории. Слепая Жрица, ослепленная за ложные пророчества, ткет ночное небо, вышивая загорающиеся и погасшие звезды Инанкена.
А младшая сестра ее - Метелица - ткет ей иную историю.
Мы послушаем ее? Или сначала о том, что было?
За пределами Изнанки был мир, который был огромен. Говорили, что не обойти за один день и город. А исследовать мир можно долго. Врали наверное.
В одном городе под облаками и снегом, рядом с горами, что устремляются высоко к звездам, был небольшой город.
В нем не было магии, волшебства и сказки жили лишь на страницах детских книг.
Алиса не была особенной. Она хорошо училась, любила математику, информатику, программирование и биологию. Но никогда не считала себя творческой или в чем-либо необычной.
Обычный подросток. Если бы не пропала.
Год листки с ее фотографиями висели на столбах, появлялись на пакетах с молоком.
Многие привыкли и не замечали взгляд с фото. Обычные серо-зеленые глаза, неравномерные черты, когда лицо из детского еще не стало взрослым. Обычные губы, обычные брови, родинка на щеке, смуглая золотистая кожа, темно-русые волосы убраны розовым ободком. Такие красивы в детстве, подростками их дразнят в школе. Кто-то добрый сказал бы, что подрастет и станет красавицей, но...уже не станет.
Шли годы. Родители смирились. Им говорили про протоколы поисков, про правила и статистику. Они молчали. Испробовав многое, примерив все версии - от падения в пропасть до побега. Они приняли, что могут и не узнать о жизни дочери. И между собой уже не говорили. Лишь по сухим красным глазам да сжатым до боли пальцам супруги понимали, что второй ходил в комнату Алису, смотря на желтые выгоревшие обои да плюшевого медведя.
Год, пять, десять.
Сын и другая дочь уехали на учебу, они остались одни.
Лишь Марта и ее дочь Анна приходили к ним.
Но что же случилось тогда?
Алиса. Начало.
Алиса ненавидела свое отражение. Прыщи на подбородке еще не прошли. Черты лица худого лица были словно насмешкой над словами родных, которые рассказывали ей, что она родилась красавицей. Как родилась смуглой девочкой со светлым пушком и темно-синими огромными глазами, как стала русой зеленоглазкой.
Какой милой и очаровательной была. Фото с пони и игрушечным медведем. " Ах, какая красавица. Вырастет станет невероятной".
И где эта невероятность?
Заурядное и некрасивое лицо, черты словно скомканы. Широкий нос, пухлые губы, глаза цвета болотной воды. Сама худая и резко выросшая. Даже груди нет, лифчик чисто чтобы надеть его. Лишь волосы как достояние - длинные, блестящие, переливаются от пепельного и каштанового до яркой рыжины на солнце.
Но в целом - заурядность. Не оправдала надежд родни на свои таланты. Не вундеркинд. Не умеет ничего - ни петь, ни играть.
Учительница труда прилюдно высмеяла за криворукость, будто Алиса хоть раз сама делала вытачки на халате.
Сегодня плохая оценка за контрольную по химии, без химии ей не видать нового курса по биологии.
Она не могла пойти домой и рассказать родным. А еще Жанна и Мари устроили ей травлю в школе. Как теперь жить?
Задумавшись, Алиса вышла на незнакомую улицу. Скоро стемнеет, нужно спросить дорогу. Странное место. Кажется, что обитатели смотрят на нее несколько настороженно. Как же быть? Девочка побежала. Витрина книжного магазина. Она забежала.
Маленькое помещение, затхлый запах, странные черные нитки развешаны вокруг. В углу на оливковом кресле сидит пожилая леди, что-то вышивает.
- Добрый день, вы позволите позвонить моим родителям? Они приедут и заберут меня. Вы же скажете им адрес?
- Да, милая, конечно. Телефон в моей подсобке. Пока уважь старую - у меня глаза уже старые, мне не вдеть нитку в игольное ушко.
- Конечно. Я помогу вам.
- Спасибо, хорошая девочка. Потом пойдем, налью тебе молока и дам овсяного печенья. Нам ведь нужно дождаться маму и папу?
Алиса подошла к старым пяльцам, игла была такой старой и ржавой, нить казалась скользкой. Ай. Она уколола руку. Кровь не остановить. Глаза пожилой женщины почернели, она схватила руку девочки и капнула кровью на карманное зеркальце.
Тут же все тело пронзило болью.
И она оказалась в каком-то лесу...
Ночь перед экзаменом
Накануне важного экзамена юные пифии соблюдали одну традицию. Они собирались вместе и всю ночь поддерживали огонь в магическом котелке на алтаре.
И эта ночь не была исключением. Знаки божеств, благовония, фигурки и цветы были разложены в определенном порядке на синей скатерти. Свечи в этом году выбрали цвета моря, говорили, что год Морской Волны принесет Инанкену перемены и великий дар на долгие годы.
Взрослые пифии не мешали ученицам в последнюю ночь детства гадать и рассказывать истории.
- Кому что выпало девочки? Ой, мне Отшельник. Но трактовать так скучно. Я лучше историю расскажу.А вы скажите - почему я ее выбрала.
Во время Огненного Пламени в стране Ярких Солнц жила обычная девушка. Она не была особо знатного рода, хотя говорили, что ее предки были близки к людям со звезд. Возможно, что врали.
Родилась она в зажиточной семье и могла не работать, прожить свою жизнь в неге и удовольствии.
Однажды Кариса отдыхала с родными на морском побережье.
Скоро помолвка с наследником дворянского рода - молодым и красивым. Кажется, что молодые ладили и понимали хорошо друг друга. Смотрелись хорошо - видный юноша и красавица с копной локонов цвета особых бобов, что заваривают в местной чайной для тонуса сердца. И родным местам хорошо - соединяться два рода, две торговых компании и будет процветание.
Одним утром юная девушка бежала к морскому пляжу через горную тропу, любуясь незнакомыми цветами на деревьях.
- Помоги, милая, застряли мои сандалии в камнях.
Пожилая женщина маленького роста пыталась достать ногу. Карисе стало жалко ее. И вместо того, чтобы позвать слуг, она подошла к просящей, наклонилась и помогла вытащить обувь.
- Спасибо, деточка. Ты добрая душа. Взамен скажу тебе кое- что.
Два пути у тебя. Прожить счастливо, но со слепой душой.
Или однажды прозреть и познать мир, помогать другим от огня сердца... Если готова - приходи завтра на улицу Зеленой Черепахи, спроси старую Ашанти.
Девушка думала не ходить никуда. Но ноги сами понесли ее. Яркие кварталы для иностранцев, чистые домики знати сменились пестротой бедных улиц. Чаще Кариса стала замечать, что улицы грязны, не все люди обуты и как измождены дети.
Когда она добралась до нужного места, старая женщина уже ждала ее. Она взяла ее за руку и потащила в комнату, полную книги и свитков.
- Прости старую, предложить тебе роскошный обед не могу. Есть рис и чай. На рыбу я не заработала себе сегодня. А сама ловить стара.
- Госпожа Ашанти, я не голодна. Что вы хотели мне показать?
- Боюсь, что многое ты увидела по дороге ко мне. Ты жила в своем мире и не видела. А теперь смотри. У дома Виэни не горят фонари.
В районе рядом убивают за медную копейку. На нашей улице есть много бедных. Им бы бульона и риса, много нельзя сразу.
- Но разве моя семья не перечисляет деньги на бедных? Разве мы приютили у себя сирот? Разве не открывает мой жених больницу?
- Это дело хорошее. Но ты должна увидеть сердцем, милая.
И не только для тела, сделай для их душ что-то.
- Что с их душами? Как?
- Смотри и увидишь.
Кариса вернулась домой, заперлась в спальне. Никому не открывая. Через четыре дня она вышла и пошла к главе своего рода. О чем говорили они так долго? Почему старая Рухес смотрела на правнучку потухшим взором? Никто так и не узнал.
Только говорили, что замуж за юного дворянина вышла младшая сестра и вскоре.
А Кариса исчезла. Будто и не было.
Да только говорят, что фигурка в красном зажигает у моря фонари, чтобы выпросить у жадного морского божества огонь чужих сердец обратно.
- Анни, ну чем история закончилась? Была ли Кариса счастлива?
- А для этого нужно знать о битве морского бога и красном драконе.
Все помнят?
- Ну сказку, что жил морской бог, обманом забирал душу или сердце, а люди жили как тени, мы все слышали. А потом явился дракон в алом пламени и победил злого духа. Души и сердца возвращались на места, а кто уже умер - летели в обитель дракона....
- Так вот. В семейных архивах семьи я нашла, что этим драконом была Кариса. Она узнала тайну и много путешествовала, собирая легенды. Она пришла на берег моря и сразилась с духом.
Именно она рассказывала истории и зажигала огни рядом с морскими волнами.
- Она была счастлива?
- А вы как думаете? Давайте Энэнке спросим. Она чувствует обычно.
Энэнке, которая задумчиво смотрела до этого в зеркало, вспоминая разговор с Верховной, вздрогнула.
В ее ушах еще стояли слова настоятельницы :" Дитя, ты несколько лет с нами, я полюбила тебя как дочь. Но скажу тебе одно. То, что я не принято говорить пифиям. Не все можно отменить. Но и не все обязательно произойдет. Запомни это. И ступай в свою жизнь. Пусть вопреки всему она станет счастливой".
Девушка смотрела на свое лицо. Она изменилась. Черты лица обрели четкость и соразмерность, глаза казались скорее прозрачными. Да и здесь она не изгой. Кто мог поверить, что у обычной испуганной девчонки найдут дар прорицательницы и отправят на обучение в храм.
- Энэнке, ну пожалуйста, - просили подруги.
- Ну хорошо, - она улыбнулась, - только не ругайтесь, если не так весело.
Красным шелком в небо.
Устами дракона из пламени.
В веках запылится и небыль.
Не долговечна людская память.
Дух твоим сердцем повержен.
Зло обратилось в прах.
Ты не останешься прежней,
Учуяв боль в их глазах.
Та, что жгла фонари для других.
Свое скроет от взоров горе.
Та, что шла по тропам иным -
В красном шелке умерла у моря....
Девушки притихли. Когда их подруга что-то рассказывала, устремляясь взглядом вдаль, они видели целые картины.
И грусть охватила их при виде того, как фигурка в алом замерла у камней морских, не сумев разжечь фонарь для себя.
Позднее истории лились самые разные. Грустные, страшные, смешные и о любви. Самые разные.
Энэнке рассказывала им легенды о женщинах, что танцуют с волками. Ибо они потомки великих родов. Но были ли они или есть - в том маленьком городке никто не знал.
Незаметно наступило утро.
День экзамена.
Кто не брал свой знак, те потянули руки.
Энэнке развернула свой - на ее рисунке женщина с завязанными глазами тянула руки к дереву. То ли поправляя ветви, то ли пытаясь вырвать деревце из земли.
И это показалось ей очень тревожным.
Путник.
Я целовал паруса кораблей,
Полкоролевства отдал за коня,
И я был бы верен любимой своей,
Если б она не забыла меня.
( Мельница " Бродяга")
Когда-то давно он уже был на Изнанке. Ему не мешал иной цвет неба, словно более желтый, чем в иных местах. О таком месте он слышал от одной женщины в техническом мире, та рассказывала ему, как потеряв сознание, она пропала в такой мир. Сказать бы ей, что такой мир есть и взять бы за руку. Да толку.
Он прошел множество стран, королевств и городов, множество миров и множество приключений. Что-то лишь будоражило, что-то забылось, что-то оставило следы шрамов на теле, прочертило серебряными нитями волосы цвета лещины, сделало такого же тона глаза строже. А что-то он не рассказал бы никому, утаив от самых близких, сохранив воспоминание лишь для себя одного. Лишь сидя звездной ночью у костра, он вытаскивал эти картинки из глубин своего давно иссушенного ветрами сердца. Что-то едкое, похожее на отравляющую ртуть, но невозможно прекрасное, что не имеет сравнений, окутывало его. Словно поливая открытые ребра чем-то разъедающим. И это то, что он потом спрячет бережно - словно ветхий и драгоценный дар- в самые закоулки души, так, что не отыщет даже самый опытный следопыт...
Сколько времени он идет по дорогам? Годы, десять? Больше?
Когда-то он был мальчишкой, который схватил котомку, поцеловал невесту и убежал навстречу всем ветрам, что звали его в путь.
Море было суровой любовью, каждый раз грозясь забрать его с собой в пучину, не отпустить за малейший проступок.
Душа рвалась к неизведанным берегам, к новым землям.
Моря и океаны, равнины и горы, песчаный и ледяные пустыни. Волшебство и технологии, сны и мороки, фата-морганы и разбивающая на осколки правда, нежные руки и отправленные кинжалы, драгоценности и мишура, драконы со сказками и самолеты с поддельным паспортом, неожиданная доброта и удивляющий до холода цинизм. Он подумал об этом и усмехнулся.
Ему ли так говорить? Даже мысленно. Но одно дело просто не сказочные герои, другое дело - те, что выжидают своего часа ради призрачного клада чужого отчаяния и боли.
Стоит ли идти домой? Через несколько лет путешествий, когда он зашел в порт родного города, он услышал о свадьбе Карминты с его кузеном. Как говорят в Аэтре - сгореть вам под одной еловой хвоей ( старинное пожелание молодоженам - вроде состариться на одной подушке)! Тогда его насмешила эта фраза, он думал, что вернется домой и будет рассказывать детям да внукам про странные обычаи иных стран. А теперь он понял. И пошел к первому же кораблю, что отчаливал от берега. Действительно - горите вы одной хвоей!.
Сколько исхожено. Кажется, что теряется вкус, цвет, запах. Когда юн, когда кипит кровь и невозможно усидеть на месте - вечная смена условий и времени не кажется утомительной. Но когда у твоих ровесников уже взрослые дети, а ты один. То, что казалось ему банальным и глупым, сейчас резало. У него нет дома. Пусть у него за плечами ветер да котомка, а в ней может и есть нечто ценное. Пусть хорош и удобен костюм, дороги сапоги. Да вот вчера один крестьянин показался ему богаче него. Босой, без обуви, в старых латаных вещах тот поправлял забор у своего скромного дома. Он пригласил путника на ночлег.
Никогда почтенный Эорвик не выходил дальше деревни своей, не видел моря и необъятных пустынь. Слушала семья Эорвика путника с восхищением. Дети замирали, когда он рассказывал о птице с размахом крыльев больше метра, о больших змеях и волшебстве. Маленькая девочка смотрела на него как на волшебника, когда он подарил ей маленькую фигурку из бумаги. Такая мелочь!
Хозяйка дома бросила благодарный взгляд на него. Но как она смотрела на мужа. На Эрлена никто так не смотрит, его не ждут домой с тарелкой супа. Хорошо блуждать по пыли дорог и рассуждать о вечном, говорить, что любовь банальна, когда где-то тебя ждут. Его же не ждал никто.
Он чуть не задохнулся от этой режущей мысли. Утром он быстро собрался и ушел, оставив немного камней на столе. Умная хозяйка сумеет распорядиться даром.
И вот раннее утро уже развеяло все переживания. Взрослый мужчина, умный и сильный, все же в порядке. Над головой солнце этого желтоватого неба, под ногами тропинка вьется.
Значит всё хорошо. И всё приложится.
Весело идти по тропе. Ей не важно, что появились морщинки под уже не такими смеющимися глазами, что лицо стало суровее, а фигура не так легка и сложнее прыгать через канавы и овраги.
Поют птицы, а здесь ветка ели изогнута, а дальше след зайца.
Кто сказал, что лес скучен? Лишь тому, кто не видит дальше носа.
К вечеру он дошел до деревушки в Инанкене.
Что тут останавливаться? Может мимо пройдет и успеет к постоялому двору в городе.
Только он подошел к поляне, как заметил ее.
Она сидела посреди цветов. Вся в черном, словно платье из ночи ткали. Глухое да закрытое. В такую-то жару. Темные волосы спутанными прядями падают на гордую спину, более короткие пряди закрывают лицо. И это в местах, где высокие прически у горожанок и косы у деревенских. Скоро ночь упадет на мир, а она одна около леса. Чем занята таким важным?
Водит тонкими руками по необычному полотну. То ли жемчугом вышивает по большому покрывалу, то ли карту небесную поправляет. Странное зрелище завораживало. Не только страх за необычную девушку, но и загадочность происходящего заставили его подойти ближе.
Руки летали над полотном, узор менялся - словно гасли и загорались новые звезды. Он поймал себя на мысли, что любуется не только узором. Тут незнакомка вздрогнула, спиной ощутив его присутствие. Руки замерли на коленях.
- Лучше тебе идти, путник, - голос хриплый, словно не говорила она давно.
- Почему ты тут? Скоро ночь. Давай провожу тебя к дому, вдруг нападет кто.
Незнакомка, не поворачивала голову, тихо рассмеялась.
- Не смейся, имя скажи.
- Ты успел бы до заката дойти до постоялого двора, а теперь задержался. Лучше не ходи два дня никуда теперь. Потом придешь, когда нужный корабль в порту будет. Тогда удача ждет. А не послушаешь - гибель. А со мной тебе говорить не стоит.
- Почему? Может ты мне понравилась? Меня Эрленом кличут. А тебя?
- Не могла я тебе понравиться, Эрлен. Не могла.
Она повернула к нему лицо. Она не видела его, она была слепой.
То, что делает живым лицо обычного человека, было пустотой. Ни блеска, ни выражения. Красивые черты словно кто-то пытался уничтожить шрамами. И это создавало эффект хуже уродства - контраст красоты и фантазии чьей-то жестокой руки.
Незнакомка словно поняла его реакцию, красивые губы скривились в понимающей усмешке.
Только он хотел сказать ей что-то, как крикнули ему деревенские.
- Ты не трогай Энэнке. Она блаженная у нас, не обижаем ее и кормим. Где приют просит, не отказываем. Но не нужно в ее дела лезть, путник.
Энэнкэ. " Горькая судьба", странное имя. Неужели мать даст такое имя дочери? Да отпустит даже обожженную куда-то?
Что-то печальное поселилось в нем.
Он понимал, что уверять девушку с такими шрамами в красоте - жестоко. А сказать то что - слова теряются. Лишние, фальшивые, под ногами крошатся как жуки -паразиты. Прежде за словом в карман не лез. А теперь - как дурень стоит, ни сказать, ни успокоить. Дурак одним словом.
Поклонился молча и пошел с поляны. Нечего расстраивать Энэнкэ еще больше.
Да поздно. Сбежались кумушки местные. Видел он их. Глазки строят, условной сопернице спуска не дадут. Нужно увести их дальше, чтобы не ранили своими словами едкими да глупыми.
Потешаются над платьем черным, над волосами спутанными и шрамами, кожей солнца не видящей.
Пуще всех пухлая Совка смеялась.
- Энэнкэ сожгли со всеми жрицами. Да пророчество она выкрикнуть успела, разозлила императора. Вынули из пламени, лицо железным мечом прижигали и ослепляли ее. Чтобы жила и знала, что не сбудется ее пророчество. Храм разрушен, пророчить запрещено, жрицы казнены. А Энэнкэ - жить. Уродиной ненужной.
Визгливо хихикнула неприятная особа, поджав неровно подкрашенные губы.
Эрлен обернулся. Согнулись гордые плечи девушки. Замерли руки.
Совсем чокнулись в этой деревне. Жрица или нет, девчонка же. Уйдут все, так расплачется горько. Храбрится при них, держится. А плечи подрагивают. Ух, эта Совка. Не успел он ни слова сказать, от толпы вышла женщина, худая и строгая, отвесила пощечину насмешнице. Да так, что та в пыль и покатилась.
- Не смей Энэнкэ порочить. Больше чтобы не слышала ни слова. Иначе больше не приходи. Сама знаешь зачем ходишь ко мне.
А ты, путник, ко мне на постой иди. Плетень мне поправишь и с крышей помоги.
Эрлен кивнул. Но сначала подошел к девушке. Взял ее корзинку и покрывало, да подхватил жрицу на руки. Удивилась, видно пророчиц не хватают нагло и не несут никуда. Только он вот такой дурной - всяких странных девиц с полян уносить.
- Ты не ругайся, Энэнкэ. Покрывало свое украшать ты можешь где угодно. А вот ужинать один я не привык. Уважь старого дурня.
А не сумею насмешить тебя - госпожу травницу попрошу дать тебе тяжелое что-то, стукнешь сразу.
Уснула Энэнке под крышей дома Алуены, травницы.
А Эрлен думал как быть. Не дадут девчонке жизни тут. То, что он ее на руках нес, быстро облетит деревню, порастет небылицами, что радостнее и так печальную судьбу не сделает.
С собой забрать может? Будет добрый спутник рядом. Или найдет ей место, где она жить будет. А может сестрой будет и у него дом появится родной. Аль уйдет куда свое счастье искать.
Да только сердце болезненно сжалось.
Увиденное слепой жрицей. Сказки нечисти.
Он увидел тебя, голубка.
И забыл о вечности дьявол.
Принял дьявол мое обличье.
Не найдешь и пяти отличий.
Он упал пред тобой на колени.
Целовал холодные руки.
( "Сказка о Дьяволе", Мельница)
Не знал Эрлен сколько историй у Энэнкэ в запасе.
У горного озера разбит их лагерь. Бирюзовая гладь казалась чем-то иным, точно не жидкостью. Девушка смеялась и говорила, что это особые мелкие водные растения и насыщенность воды минерами, но ничего опасного тут нет.
Знает он ее всего ничего. А удивлен. В доме травницы не проронила ни звука, ни звука при выходе из города. Лишь усмехнулась, когда на городской улице подбежали разбойники.
Запах словно перед грозой, взмыли волосы девушки как от ветра , засветились глаза серым - но не серебром, темной ртутью- да и стихло всё. Перенеслись они в лес.
Он отдышаться не мог, упал на колени. А она спокойно стояла и улыбалась.
- Ну что там твой друг? С какой проблемой пишет?
- В том селении стали люди пропадать. Как уводит их кто. Говорят, что любимых видели и шли за ними. А дочка градоначальника подозревает, что муж ее не совсем муж, а кто-то иной. Да разве бывает такое? - сам он не понял, что уже начал рассказ. - Откуда ты узнала?
- Я ослеплена. Но не зряча лишь телом. То, что есть внутри, не запретить законом императора.
- За что тебя так? Расскажи.
- Расскажу однажды, но лучше подробнее об истории твоего друга.
Эрлен удивился властности в голосе юного создания. Но если поможет, то что он теряет.
Она уверенно раскладывала покрывало, рассыпала на нем камни и зеркала.
Ни следа испуганной девочки, что проснулась в чужом доме.
Он вспоминал как собирался уходить и забрать ее.
Алуена кивнула.
- Ты думаешь, что первый заметил? Нет. Что местные кумушки ее так невзлюбили? Знаешь? Не знаешь. Думаешь первый заметил красу за шрамами. Стан гордый, руки тонкие, повернется как душу тянет. Чуют местные красавицы соперницу. Чуют, что и со шрамами лучше них. Так то. Дурнушку бы давно приняли.
А как ты ее на руках понес - жизни не дадут. Уводи ее. Она не нашенская и так. Нашла я ее в лесу совсем девчонкой. Дар у нее открылся, взяли в обучение. Кто ж знал, что Инанкен захватят.
- Давай с нами, Алуена. Тебе тоже хлебнуть пришлось.
- У вас ноги молодые, вы быстро пойдете. А травница везде приют найдет. Не беспокойся за меня.
И теперь он тут. Как попасть на корабль. Как попасть в жаркую страну Артинтр, к его другу. В порту беспорядки. А они тут в у горного озера.
Он думал. Тяжело ему было на сердце.
Он видел многое. Но не верил прорицателям. И особо на помощь юной девы не рассчитывал.
Тут Энэнкэ заговорила.
- Нам действительно стоит поехать туда и пожить у твоего друга.
Уводить людей может нечисть. Как было не так давно у Инанкена.
Но спроси лучше у друга вот что. Не повышали ли налоги на землю в окрестных селениях арендаторы, не получали ли наследство новые плантаторы. Я не вижу, но представляю твой удивленный взгляд. Если твой друг ответит утвердительно, это подтвердит мое мнение.
И второе. Попроси твоего друга пригласить дочку градоначальника с мужем в гости. И пусть предложить ему можжевеловую веточку.
- Зачем?
- Сделай как я говорю, узнаешь.
Тут Энэнкэ взяла в руки одно из зеркал, провела по поверхности рукой, пошла рябь. И отдала Эрлену. Тот удивленно смотрел на друга. Но передал ему слова жрицы. Через пару часов ответ пришел.
- На первый вопрос: да. На второй- сейчас Аише с Карнаном у него, Карнан ужасно чихает и спрятался в ванной.
- Что и требовалось доказать. Исчезают люди по простой причине. Жестокость плантатора и высокая рента на землю. А Карнан действительно не Карнан, он лис-оборотень. Они не выносят можжевелового духа. У него происходит оборот и он не может показаться в таком виде. А что с ним делать - пусть уже говорит твой друг, причины его появления могут быть любыми.
Эрлен удивленно смотрел на спутницу.
- Ты говорила про нечисть, уводящую людей. И про оборотней. Расскажи.
- Расскажу. Нам нужно скоротать время до путешествия.
В одном мире, где нет магии и волшебства, был город. Там не верили в сказки. Способности были лишь у самых избранных. И то, это была малая горсть людей. И им часто не не верили. Как и старой шаманке Эухеннис, которая предупреждала городских жителей не ходить к развалинам старого капища, вечером не выходить на границу, что она каждый раз прокладывает красной нитью до заката. Да носить с собой всегда травы с солью, что она насыпает в мешочек.
Посмеивались. Но из уважения к старой женщине делали по ее слову.
Да и кому нужно в маленьком городке бродить после заката, у всех свои заботы - работа, учеба, домашние дела, дети. Успеть бы свое.
А молодежь -частый нарушитель любых устоев - быстро уезжала в крупные города для обучения в университетах. Кто-то оставался там, кто-то приезжал обратно, находя нечто свое в родном краю.
Все было тихо. Пока не стали исчезать ученики старших классов.
Тихие, домашние спокойные. Те, кто учил книги и участвовал в школьных спектаклях. Их искали. Но смысла не было.
Старая шаманка грустно качала головой. " Ушли. К феям".
Она рассказывала, что в ее юности нашли одну из ушедших девушек в круге из мелких камней. Ее волосы были распущены, в них были вплетены ароматные белые цветы. Ее забрали, но она говорила на каком-то щебечущем языке. Провела в закрытой комнате годы. Пока ее не забрали. Говорили, что некий юноша. С волосами, что ночное полотно, глазами, что зеленью затмят летние травы.
И увел ее. А недавно она видела его же. Ничуть не постаревшего. Ни на миг. Не найдут. Влюбленная нечисть не отпустит из-под холма.
- А Инанкен?
- А в Инанкене иная история.
Злые сказки Рухессы
Вышивала стежки Энэнке на черном одеяле. Руки ее порхали над матовым полотном из непонятной материи. От узора уже кружилась голова. И нужно как-то скоротать часы до поездки в особняк друга. - Энэнке, расскажи про Инанкен и морского черта, ты обещала. - Про то расскажу тебе я уже там. Как раз к месту будет история. - Энэнке, прошу тебя! - Совсем извелся в ожидании, - понимающе усмехнулась девушка. - Ну тогда слушай сказку. Я тогда только вышивать училась, первые стежки делала. Рассказала одна из старых жриц, кто-то забыл, а мне в память врезалось. Я у Рухессы много времени провела. К счастью ее не дожила она до того как...Не важно. Слушай.
Как ниточка вяжется да тонкий жемчуг звездой становится, так и история тянется в далекие века и дальние страны. Протянулась страна новая по степям да горам, вдоль рек да берега морского. У леса и моря городок князь выстроил, торговлю наладил, Ураникой назвал. В честь древнего божества, что ранее обитало, но и чужих богов хулить нельзя, своим поклоняясь. Потому задобрить решил князь. Шли годы, разрастался город Ураника, слава о нем понеслась.Есть что сыну своему Янту оставить. Скоро стали княжны подрастать. Целых три. Одна другой краше. Да и в приживалках дети брата - на войне погиб с народом морским да лютым. Племянницы тоже красавицы да умницы. Отцом князя величают да место знают свое. Не им править под руку с князем, не им княгинями быть здесь. Лишь если одна княжескому сыну глянется, да тут как судьба вмешается. О дочерях князя молва далеко ушла. Портреты юных дев рисовали художники заморские. Да не приукрасив ни черточки, создали диво дивное. Красивы княжны всем. Ликом светлым да кожей белою как лунный свет, глазами светлыми и ясными, косою в руку молодецкую, губами как смарагды да яхонты. Речи вели умные голосками хрустальными да работы не боялись - вон какие гобелены вышиты да как очелья украшены. Сваты со всего света съезжались в Уранику, княжичи и принцы, министры и просто зеваки. А кто надеялся соглашения заключить. Быстро старшие дочери нашли женихов по сердцу, предстали пред батюшкой своим. Все младшая грустно улыбалась. Никто не по сердцу ей. Уже и сестрички, дочки дядюшки присмотрелись. А она одна как перст. Время шло, свадьбы играли. Уехали старшие сестры к мужьям. Остались лишь княжна Елена и дочь дяди - Ярослава. Ярослава хитро улыбнулась княжне, ведь тайна ее была проста - по сердцу ей Янт. Ни за кого не пойдет, его дождется. Шли годы, кто только к упрямой княжне не сватался, всем Елена отказывала. Серьезна и строга, не позволяла шалостей, у такой не сорвешь поцелуй на супрядках, не погладишь по гордому плечу. Поклонники не унимались. Княжичи, принцы, чародеи, охотники, алхимики, министры, путешественники - кто только не пришел знакомиться с красавицей Еленой. Та вежливо улыбалась, отвечала уклончиво и уходила. А потом вдруг улыбка ее загадочнее стала. Улыбалась так, что княжич уже сговоренный чуть от невесты не сбежал. Таким светом светилось личико княжны, что казалась она невозможно прекрасной. Душа ее словно переливалась через оковы тела, не дозволяя отвести взгляд от зрелища столь дивного и ...уязвимого. Так страшно вдруг становилось за такую звонкость, за такую нежность. Ведь так редко это во все времена. Чтобы диво дивное, чудо чудное. Когда струится небесное через человека земного. Никто не знал. Да шепотки пошли. Приезжал граф заморский, франтоватый, непривычный. Ни удали в нем молодецкой, ни красы великой. Да только по нраву пришелся девам местным, манило их что-то. Княжна Елена посмеивалась только, но привечала графа Юджина. Ее развлекали его речи, странные кружевные рубашки да новые книги заморские. Умен был граф, а два умных человека и подружиться могут. Так и дружили граф Юджин и княжна Елена. А со временем улыбка Елены стала нежнее да голос еще тише. Только Ярослава знала, что на сердце сестрицы любовь живет обреченная. - Откроешься ему, Леночка? - Ясенька, он обсмеет меня как и дев городских, что вырезы платьев неприлично шьют. Не нужна ему. Так пусть посестрою буду ему, рядом буду плечом к плечу. Пусть соратницей, но нелюбимой. Но свой кусочек счастья возьму. - Горькое то счастье, Лена. Вырвала бы из груди. А то отдаст тебя князь за другого. - Проживу одна, Ясенька. Не могу любовь из груди выдрать.
Прошли месяцы. Вернулся княжич из похода, невест искать стал. Ясенька быстро прошмыгнула к нему. Что шепнула, что сказала - неведомо никому. Да только под венец княжич Янт вел именно ее. Будущую княгиню Ярославу. А Елена вдруг стала чахнуть. Перестала есть и пить, перестала спать, в своей горнице ходила быстро из угла в угол. Вскоре уходить куда-то стала одна. Исхудала, впали щеки. Платья болтались. С лица спала, лишь огромные глаза горели лихорадочным огнем. Сидели девицы, говорили о любви. Княжна слушала. - Я бы любимому сына родила. - А я бы опорой была. - А если не любит тебя? Так что ж?
Посыпались шутки да прибаутки, советы разные. От приворотов до обнять любимого. А княжна встала. И такой темной силой веяло от нее. Платье черное, коса змеится, очелья с камнями черными лицо обрамляют недобро, глаза сверкают искрами. - Любовь разве такова? На мой взгляд любить - просить богов за счастье любимого. Не за себя и быть с ним. А за счастье его. Чтобы жив был, невредим. Чтобы дали счастье и удачную дорогу боги ему. А все ваши привороты, обманы, изведения соперниц, корешки - к себе любовь.
Молвила. И ушла из зала.Повисла тишина.
И в обычной сказке выбирает королевич ту самую, что больше по сердцу пришлась или лучше всех была. Или любила больше. Да не подслушивал граф разговоры в тот вечер. женился на одной из тех дев, что приворот у бабки заказала да другим девушкам отраву в постель подсыпала. Горько улыбалась княжна на свадьбе. Наперед знала. Не перечила любимому, когда тот о светлых косах и добрых руках говорил. Только глаза опускала вниз, лишь бы боль острая из них не лилась, не отравляла душу его. Что молва говорила? Что стал граф чудищем лесным да пугал всю округу. Что погибла Елена от тоски горючей.
- Энэнке. Несправедливо это! Она любила его без меры. Ну почему сказку не сочинить правильную? Ну если этот дурак не оценил, так почему ты княжича ей не сочинишь, что увидит любовь небесную и безусловную? Ну в таких сказках обычно замуж за принца выходит самая лучшая. А самая лучшая у тебя погибает. Жуткая история! - А ты сам всех помнишь, кто тебя любил? А, Эрлен? Кого ты любил и желал, ты запомнил. А кто умер и не живет после встречи с тобой? Жизнь такова. В ней любовь не нужно заслуживать. Она просто есть. Дыханием, огоньком, самой жизнью. Любовь дарят. Без условий.
Эрлен вспомнил бирюзовые глаза нагини Фирузы, ее горячую кожу и злую страсть.Он был готов остаться в пустыне ради нее. Он помнил глаза Милы из технического мира, что так не ушла за ним. Ее аромат, ее добрый взгляд. Помнил ли их - отпечатками в сердце. Но помнил ли тех, кого оставил за годы? Нет.
- Ты права, как всегда. Ты мудра, Энэнке. Горько мудра. Но в сказке нужна надежда. Горечи много в жизни. - И ты прав, Эрлен. Мы тоже возмущались таким финалом. Старая Рухесса поджимала хмуро губы. А потом смеялась, говорила, что такие сказки учат сочувствию и умению думать по-настоящему. И да, есть иной финал. - Так расскажи мне.
Как молвила слово свое княжна и ушла, так и грянула гроза. На утро не нашлась она в своей горнице. Искали ее, посылали гонцов. Закрылся Юджин в башне, что-то вычисляя по звездам и картам. Говорили, что явилась ему старица с клюкой. Отдала хлеба каменные да башмаки железные. " Хочешь найти ту, что по милости твоей в заточении томится, так пройдешь пути и тропы, башмаки стопчешь, клюки сменишь, камни разгрызешь. Единственная кто тебя любил, кто за тебя небо молил, благодаря ей жив и бродишь, давно бы я тебя к себе забрала и мучила бы в царстве моем подземном, чтобы рвали твою плоть северные совы да филины. Елены ты не стоишь. Да придется тебе стать достойным. Готов - иди в долгий путь. Не готов - даю полгода прощаться с жизнью никчемной". Взял дары богини Юджин. Сначала думал. А потом решил - даже за другом нужно идти, добра и умна Елена. А если еще и отмолила его - какой души нужно быть. Да и виноват перед ней. Видел же как ее глаза сверкают, поощрял это. Шел граф три года. Башмаки стер, клюки сменил, хлеб сгрыз. Не раз в смертельной беде оказывался, не раз нож проходил рядом с сердцем, не раз предавали те, кому он доверялся. Стал взрослее граф, серьезнее. Исчезли кружева, залихватские манеры. Устал ужасно, но упрямо шел вперед. Елена томится по его вине. Он упал на полянке. И смотрел на звезды. Тут снова пришла старуха с клюкой. - Мало грызть камни, исходить пути. Нужно и достойным стать. Ты ее достоин? - Нет, матушка, не достоин. Да только любить ее должен муж. А я не полюбил. Хотя виноват перед ней, надежду дал ей. Так в ноги упаду к ней и молить прощения буду. А там - забирай меня к себе. Только дай сначала прощения испросить да вину загладить чем могу. - Хорошо, граф.
Тут же перед ним открылась тропа. К утру он вышел к замку. Встретили его ласково, помогли помыться и одели как принца, повели за стол. За столом сидели хозяева замка и ...Елена. - Граф Юджин, мы рады приветствовать вас здесь. Герцогство Экройст - наши земли. Но этот замок заколдован, мы не можем покинуть его. Княжна Елена с нами три года, может она сможет уйти отсюда.
Как только закончилась трапеза Елена увела его подальше. Он три года представлял что скажет ей. А теперь все слова застряли на языке. Елена была еще прекраснее, чем он помнил. Платье по иноземной моде шло ей, светлые ткани льнули к чистой коже, локоны в прически подчеркивали тонкую шею, серьги с топазами только указывали как красив контур лица. Он хотел сказать ей, что шел как друг. Что готов спасти и увести. Она посмотрела на него с нежностью, он сразу осекся. - Не нужно. Спасибо, что пришел меня выручать, я не ждала спасения. Я привыкла жить здесь. Ты не скован проклятием замка, ты можешь покинуть его тут же. Только нужно уехать до заката, иначе ты тоже станешь узником. Всю вину снимаю с тебя, ничем тебя не скую, нет таких цепей, что держат нелюбящего. - А для любящих есть цепи? - А любящему они не нужны. - Горько улыбнулась княжна и удалилась спокойной походкой.
Прошелся он по замку. Гобелены, ковры, картины.Шепотки придворных дам. Кто-то говорил, что наследник герцогов делает предложение княжне. Сто сороковое. Она отказывает. Но поговаривают, что сегодня вечером она его примет. И будет праздник в замке, наконец-то веселье и танцы. А княжна эта всем головы тут кружит. Красива, умна, необычна. Хотел было Юджин хмыкнуть. Ну и пусть кружит. Ему свобода. Не уехал он ни на закате, ни утром. Никаких помолвок не было пока. Но вела себя Елена спокойно и сдержанно с ним, словно с другом детства, с братом. А не с тем, с кем смотрели на луну и обменивались взглядами. Как будто и не было этого. Лишь грустно качала головой, еще один пленник замка. - Какие шансы уйти из замка? - Лишь чистая любовь может помочь. - Герцог надеется с твоей помощью выйти? - Мы не влюблены с герцогом, но это может быть союз единомышленников. Иногда любовь приходит потом... Я подумываю принять предложение. Ты не думай, что я рассчитываю на тебя, я еще тогда поняла, что нелюбима. И ничего не ждала, я просто хотела рядом быть и дышать тобой. Больше ничего не ждала. Ни ответных чувств, ни женитьбы. И не говори ничего. Мне твоя жалость хуже презрения.
Вечером праздновали помолвку. Красавец Фридрих и княжна Елена. В черном бархате, с высокой прической, черные хрусталь в ушах мерцал отражением свечей. Таинственная улыбка играла на ее губах. И тут...Он не выдержал. Откинул кольцо Фридриха, схватил на руки не по-княжески брыкающуюся Елену и крепко ее поцеловал. " Моя. Ты не поняла еще? Моя. Никому не отдам.". Елена засмеялась. Так смеются женщины, которые любимы. И замок растаял. Они стояли в ночном лесу. И кто знает куда их унесло. Да и важно ли?
- Вот такая сказка мне по вкусу. Энэнке, ты почему убираешь свое покрывало? - Так нам идти пора, Эрлен. Или ты не хочешь попасть на корабль?
Он пристыженно замолчал. Заслушался. Он видел гордую осанку княжны, черные косы и серые глаза. И вторая концовка казалась ему честной. И для чернявого графа тоже. Ведь не только самые-самые заслуживают любви. Но и самые обычные. И самые странные. Красивые и некрасивые, умные и глупые, добрые и злые. Хотя Энэнке снова скажет, что любовь заслужить нельзя. Кто из них прав - покажет время. А пока действительно пора в путь. В портал к кораблю. Море без края. И новые приключения. Как хорошо, что он не один.
С разных сторон или сказки в пути
Только стоит ли, право, вернуться
Только стоит ли мне воскреснуть,
Если вместо меня живет дьявол.
Мои песни поет тебе дьявол.
( "Сказка о Дьяволе", Мельница)
Долго плыть на корабле, пусть дуют ветры попутные.
Сердится море на людей, хмурится серыми бровями- волнами.
Выказывает свое недовольство, посмели смертные потревожить дух божества.
Эрлен не просто любил море, он чувствовал эту мощь. Это вечное и неизменное, невероятное чувство, что не передать словами.
Но и в пути как быть.
К его удивлению его спутница переносит плавание хорошо.
Вот уже с капитаном рассуждают о древних затонувших кораблях и легендах про морских дев.
- Энэнке, а есть ли в море дьявол?
- Возможно. Если были легенды о богах и нереидах, то почему не быть и дьяволу?
- Расскажи историю. Скучно так плыть.
- Расскажу, только не обессудь, если обижу.
Девушка разложила свое полотно, что казалось не черным, а темно-синим. Таким, словно воды морей собрало. Руки ее ткали нечто неведомое другим.
- Многие знают легенду о моряке, что затерялся в морях. Влюбился дьявол в его любимую, превратился в него и женился на девушке. Говорили, что это сын морского царя или изгой иного мира. Кто знает на самом деле как оно было. В одной версии было о том, что этот проходимец не пускал моряка обратно. В другой - что сам моряк не захотел приезжать к невесте, которая не узнала его.
Третьи шутят, что это просто песня обиженного парня, которого не дождалась невеста. Не хмурься, Эрлен. Дальше будет о другом.
Наша Рухесса поговаривала, что это просто песня о том, как теряется душа, если жить не своей жизнью.
Есть две сказки, которые мало кто из вас знает.
Первая - о Нериссе, ныряльщице за жемчугом.
Нельзя сказать, что жила женщина жизнь плохую. Для островитянки уметь нырять- хлеб насущный. А умела красивая дочь рыбака задерживать дыхание, не боялась воды.
Десять лет она добывала жемчуг. Такого жемчуга не видали ранее - темно-серый, крупный. Платили с материка много за такой.
Жили они безбедно с мужем и детьми. Он - плавал на материк и работал на крупного торговца, она - умела искать.
Да только зависть изменились ветры, изменились течения. И не стало более около острова того красивого жемчуга.
Говорил муж Нериссе :" Хочешь- уедем на материк, я смогу больше времени быть на работе. Да и ты устаешь сильно. Поехали на материк, проживем и без этого жемчуга".
Но Нерисса жила мечтой - подарить дочерям по красивой жемчужине. Она услышала, что у Голубого Рифа есть место, где можно найти россыпи этого богатства. Шаманка научила ее - особой мазью промазать лодку да петь песню о лунном свете.
Нашла Нерисса две голубые капли-жемчужины. На приданое дочкам своим. Да на обратном пути закашлялась, сбилась ее песня. Осерчала Морская Госпожа и забрала себе в услужение на дно морское. Маялось сердце Нериссы. Как там муж любимый, как дочери, что в нее ликом пошли?
Сжалась владычица морская, отпустила ее домой. Да только год прошел. Идет Нерисса к дому своему, вот ее летние занавески бриз колышет. Дочери смеются за завтраком. Муж любимый...
Да только не ее дом более это. Женился на сестре двоюродной - Сеште. Постояла в своем дворе Нерисса. Положила под подушки дочерям жемчужины да кинулась в море. Смысл возвращаться, если тебя не ждут?
- Погибла? Что ж скалкой мужа неверного не приветила? Разлучницу не выгнала?
- А зачем? Коль нелюбима, не нужна. Другая в сердце живет значит.
Зачем грузом со своей постылой любовью идти?
Да только не погибла Нерисса, сделала Госпожа Морей ее одной из дочерей своих, нереидой.
- А еще что?
- А это иная история. Все вы знаете как больно быть тем, чье место занято. В доме, в мире, в любимом сердце. Но как быть тем, кто просто честно жил?
Танцевала Кара так, словно в ней жило пламя всех когда-либо зажженных костров. Буйные темные кудри тяжелой волной лежали на спине, но в танце были как языки темного пламени. Юбки пышно обнимали ее, низкие каблучки послушно стучали нужный ей ритм. Вторили барабанам и бубнам ее дешевые медные браслеты, когда она в изломе танца вскидывала руки.
Смуглая кожа, темные глаза, смелый разлет бровей да бойкий язык. Любого матроса окоротит. А коль не понял недалекий, так пару приемов хрупкая девушка найдет.
Забирал ее с танцев Хорхе, друг ее детства. Поговаривали, что поженятся вскоре. Вот только плавание последнее на корабле отца. Заработают денег и можно свадебку играть. Как принято - весь поселок гуляет.
Да только взревновал Хорхе невесту. То ли в танце рукав сполз со смуглого плеча, то ли юбки слишком поднялись и показали стройные колени, но накричал он на Кару. Девушка, только что горевшая в своей внутренней песне, вдруг зябко поежилась. Повела плечом как будто ударили ее. Стояла она посреди зала, вытянутая как струна. Побелевшие губы дрожали, глаза сияли от наливающихся слез.
- Да провалиться бы тебе в бездну. Такая как ты и черту не нужна!
- Ах и пойду! Забери свое кольцо! Я лучше с Морским Дьяволом станцую.
Катилось золотое колечко по полу в тишине. Понял Хорхе, что сказал лишнее да поздно было. Дрожали плечи девушки уже не от обиды, а от злости и гордости. Взмахнула рукой - не подходи. Вышла из таверны и более никто не видел ее.
Ушла ли к морю, действительно ли танцевала с морским хозяином или уехала от злых языков подальше? Молва утаивала.
- Ну вот, Энэнке, ты воистину умеешь оборвать рассказ на самом интересном месте. Как же так?
- Эрлен, мы прибыли. Скоро причалит корабль. И твой друг нас встречает уже.
- Неужели уже приплыли? Ты права. Но потом расскажешь, что случилось с ними? Я знаю тебя, тебе известно больше, чем ты говоришь.
- Не расскажу, покажу. Но это уже будет другая история.
Энэнке загадочно улыбнулась. Эрлену ничего не оставалось как просто смириться с тем, что пока ему неизвестна эта история.
Наставник встречал его на берегу. Пора идти и устраивать жизнь.
Сказки Эрлена
Играя сам над собой, втащил в игру эту многих. Нёс свет над своей головой, мечтая греть одиноких. Я делал каждый свой шаг, наверное, неверно. Не мог я так быстро устать, с чего мне так скверно? .... Всё в жизни моей позади, иду на туман опираясь. Никто на меня не глядит и я никого не желаю. ( "Ночуя над головой" Кукрыниксы)
После поездки Энэнке заболела.
Даже провидицы болеют. Чего уж там.
Странные люди во все времена говорят:" она же ведает, почему она заболела? Может это из-за магии?". Но все смертные болеют. Не стоит путать шерстяное и пряное.
Девушка выглядела совсем трогательной и юной. Служанки заплели ей две толстые косы. В танце свечей шрамы казались узором теней, а не следами жестокости палачей. У Эрлена дрогнуло внутри что-то. Как у кого рука поднялась пытать это дитя.
Он потрогал лоб. Кажется, что температура спадает.
- Эрлен, не уходи. Расскажи мне что-нибудь.
- Что рассказать тебе? Мне нечего. - Эрлен не понимал, что в просьбе рассказать что-то живет не желание узнать интересное. Это скорее просьба :" дай мне побыть в слабости, покажи мне, что не покинешь меня". Это когда остаются рядом не из обязанности, а всей душой. Когда можно расслабиться рядом, когда держат за руку. Но Эрлен пока не сообразил. Он пытался вспомнить, что же такое он может рассказать этой девушке, что невольно оставила след в душе.
- Ну расскажи хоть, чем ситуация с оборотнем-лисом закончилась.
- А. Тут ты была права. Но оборотни вернули человека на место. Соглашение подписано. А большее мне наставник не рассказал да и нельзя пока. А ты как узнала?
- Так я запах лисьей шерсти учуяла. Значит бывали тут лисы.
- Ой, догадливая. Что же с тобой делать?
Светила полная луна, заглядывая в окно. Энэнке обещала рассказать про морского черта, но она больна. Эрлен сел в кресло, задумался и начал рассказ. Перед его глазами стояло прошлое.
Он успел забыть невесту и обиду нанесенную ему. Он жил морем и женат был на свободе. Встречал разных женщин, влюблялся и также легко отпускал. Отношения и чувства.
Пока в одном техническом мире не встретил Милу.
Точнее это она привела его сюда. В мир, где так грязен воздух, перекрыта магия. И где он оставил сердце.
Снилась ему она. Темные волосы закрывали лицо, но он был уверен, что это самое красивое лицо в мире. Самое родное.
Что-то случилось с ней. Она плакала, она была в опасности.
Он не рассуждал - прыгнул по нити. Не думаю - возможно это или нет. И упал в грязные мокрые осенние листья.
Девушка в белой куртке и тонкой обуви для такой погоды шла, не разбирая дорог. Рыдания душили ее. Прохожие оглядывались.
Девушка села на скамейку и стала рыдать еще сильнее.
К ней подошел пожилой мужчина с мелкой собакой, что-то спросил, она помотала головой.
Эрлен не понимал где он.Что это за место. Почему вместо обычных мостовых или сельских дорог тут серая поверхность, странные скамейки. Ездят странные повозки. И дома - такие серые и унылые.
Но не успел он разглядеть нормально местность, как всё внутри него закричало об опасности. Стало темнеть, девушка скорее всего уже замерзла, она поежилась, встала и побрела узкими улочками. Не замечая, что за ней идут три парня. Вроде обычные парни, но чутье бывалого путешественники не обманешь. Эрлен побежал за ними.
И похоже, что успел вовремя.
Девчонка вжалась в стену, в одной ее руке сжато битое стекло, в другой она сжимала что-то острое. Молодец, стойка верная. Но эти совсем дурные, не отбилась бы. Таких моряки из своих рядов чистили просто - скидывали в море на корм акулам. Кто дурных испарений из Гнилой Горы учуял, тот душу продал.
Он кинулся на них без разговоров, такие не поймут слов. Только язык боли и жестокости. А бить Эрлен умел. Как и остановиться вовремя.
Незнакомка смотрела на него испуганно. Вот дурень, она же могла подумать, что он такой же.
- Ты чего со стеклом то стояла?
- "Розочку" сделала из бутылки. А под ноги им настойку кинула.Но шаблон не разбила, очевидно, что или нарики, или алкаши.
- Кто-кто?
Ответом был известный жест на всех языков всех миров. Ааа. Пьющие горячительное и не знающие меры. Что ж.
Новая знакомая увела его обработать раны, здесь магический пластырь уже не работал.
- Пойдем, рыцарь. Познакомлю с братом и женихом. Меня Мила зовут.
- А я Эрлен. Пойдем. А цветы тут в вашем мире интересные.
Он не заметил как влюбился в новую знакомую. Если бы заказал ее портрет или взял бы фотографию - вся красота бы Милы померкла.
Иногда говорят, что душа через тело светит, создает сияние, льется через тело. Волосы того серо-бурого оттенка, что здесь зовут темно-русым. Длинные, прямые. Глаза грязно-оливковые, когда намешано серого, зеленого и желтого. Крупная, чуть полноватая, но двигается словно в танце. Не яркая броская красота Фирузы и не нежная хрупкость его бывшей невесты. Никто не заметит Милу в толпе.
Но для него она была единственной. Родной. Той, без которой нельзя.
Увы. Это было не взаимно. Девушка ужасно любила своего жениха.
Именно того идиота, что накричал на нее спьяну. Да так, что та в октябре схватила куртку с вешалки, прыгнула в балетки и выскочила на улицу. В тонких джинсах и майке. А горе-жених просто лег спать.
Эрлен не понимал этого. Но любимая была непреклонна. "Люблю его, выйду замуж".
Много времени Эрлен провел в том времени с Милой.
Она учила его готовить, играть в дурака. От нее он услышал о смежных и параллельных мирах. В волшебных странах не было таких гипотез и таких слов.
Однажды Мила потеряла сознание. Всего минута - и целая жизнь прожита там.
Мир желтого неба и ее смерть.
Она была аристократкой древнего рода. Ее длинные темные волосы прямым потоком лились по спине. Меч был из волшебного серебра - тонкий и узкий, с узором из лилий и виноградных листьев.
Она вела за собой повстанцев. Они проиграли.
Ее несут в палатку, она истекает кровью.
И слышит странные звуки - " Милша, Милошт". Чужая речь, чужие слова. Потом она открывает глаза и не сразу узнает Арсения, он испуганно держит ее на руках и приговаривает :" Мила, Милочка".
Она не сразу поняла кто она и не сразу вспомнила свою жизнь.
Скорее всего это прежняя инкарнация в ином мире.
Так оно или нет - и Эрлен не знал.
Ему пора уезжать. Арсений играл на гитаре, пел собственные песни. Обаятельный пират - темные вьющиеся волосы, серьга в ухе, лихой взгляд. Да только не верил ему Эрлен. Жаль было оставлять Милу здесь с ним. Но та наотрез отказалась уезжать.
А дороги звали его дальше.
Он запомнил одну историю.
У Милы была соседка - милая седая бабушка с голубыми глазами, она была так одинока всегда. Как-то они с Эрленом зашли к Ольге Васильевне попить чай и занести ее любимые карамельки.
Внимание Эрлена привлекла черно- белая фотография в рамке.
На дней были две девушки. Светленькая это наверняка хозяйка, а вот вторая была строгой и яркой.
- Кто это? Видно судьба у нее печальная.
- О, молодой человек, вы проницательны. Вы правы. Если не торопитесь, я вам расскажу.
Были мы две подруги не разлей-вода. Две Ольги. Дружили с первого класса школы, сидели за одной партой. В институт один поступили, геологический. Да только я на втором курсе за Пашеньку своего замуж вышла. А Оленька моя одна осталась на века. Красивая да видная, умная и яркая, а всю жизнь промаялась.
Дожила лет до сорока и пропала в одной из эспедиций.
Искали ее, даже к ворожкам я обращалась.
Одна шепнула мне вспомнить первую поездку в чужие места.
Мол, оттуда все ниточки тянутся.
Ездили мы в горы, да после как камни полезные да травы стали у палатки Оли появляться. Говорит, что снился ей мужчина красивый да видный, забрать ее хотел. А она тогда жениха своего любила до беспамятства, во сне так и выгнала его. А он ей прошептал -" Моя будешь даже по-плохому."
Говорит мне так ворожка - " Влюбился в вашу подругу местный демон. Он мужчин от нее прогонял. Только наладится - и срывается всё. Не хотел ее другому отдавать. А пропала - то ли он забрал ее, то ли силы ее иссякли в этой борьбе и она просто умерла. Не ищи ее, не стоит.
Вот так и бывает, юноша. Не всегда любовь любовью является.
А вскоре и уходил он сам. Иногда стоит завершать историю. Он помнил грустные глаза Милы, но точно не хотел оставаться на ее свадьбу. Она сшила платье с длинными рукавами, а он думал - " пусть это не будет твой саван, моя упрямая милая". Где-то здесь он оставлял часть сердца. Но дороги зовут в путь. И то, что он мог считать концом приключений, стало лишь развилкой. К его печали.
Рассказывал Эрлен истории для Энэнке пока та не уснула.
Потрогал потный лоб, отводя слипшиеся пряди от лица.
Кажется, что спал жар. Пусть спит, а утро будет лучше.
Танец с морским чертом
Энэнке вылечилась. После завтрака она взяла Эрлена за руку и привела его к гроту у моря.
- Энэнке, куда мы идем с тобой?
- Ты хотел узнать, что было? С Карой.
- Ты расскажешь мне? А то на корабле ты оборвала историю.
- Я лучше тебе покажу.
Девушка постучала камнем о скалы. И тут же отхлынули волны, пропуская их. Она шла, точно зная дорогу, вела Эрлена за руку.
Они пришли в дом на далеком мысе, что выбит был внутри скал.
Уютное и красивое место. Выбежал их встречать кареглазый мальчуган, нежно обнял Энэнке.
А за ним вышла красивая женщина в ярких красных юбках.
- О, Энэнке, проходи. Я как раз ставила чай.
Эрлен удивленно смотрел на этот необычный дом. В нем все было сделано с душой и любовью. Женщина, которая хлопотала по хозяйству, не казалась забитой или испуганной. Каждое движение дышало свободой и радостью. И мальчишка был самым обычным - подвижный, веселый, озорной ребенок.
- Эрлен, ты хотел познакомиться с Карой. Это она. Та самая, что танцевала с Морским Дьяволом.
- Но...
- Ты познакомишься с ним, если успеем до прилива.
Если Кара не против, я расскажу их историю.
Кара только улыбнулась, отправляя сына собирать ракушки.
Энэнке взяла чашку с чаем, простерла руки и забурлила морская вода в чаше.
Как кинула кольцо Кара да топнула ногой. Так и очутилась на берегу морском. Тут же гусиной кожицей покрылись горячие плечи, тут же стало холодно и страшно.
Море ночное коварное и темное, мало ли кто выйдет из него.
Вдруг она ощутила, что кто-то стоит за ее спиной.
- Я могу подать тебе теплый плащ и ты согреешься. Но ты же хотела танцевать со мной. - Она обернулась. Напротив нее стоял молодой мужчина в черной шелковой рубашке. Его черные глаза полыхали темным пламенем, а каштановые волосы были убраны черной заколкой с камнем. - Сейчас начнется мелодия. Ты готова, моя леди? Не испугаешься?
- Если поймают твоя мелодия мой ритм, то я согласна.
Она подняла руки, взмахнув невидимым веером. Выставила ногу в бок. И танец начался. Он улыбнулся ей и протянул руку.
В ритме ее танца играла мелодия. Смесь жгучего танго, сальсы и фламенко кружила кровь. Кружились юбки вокруг ее стройных ног, она не смотрела за тем, падает ли рукав с ее плеча. Летали волосы, звенели браслеты, стучали каблучки. Легкое движение бедра, прогиб гибкой спины, излом тонких рук и пламя глаз.
Он танцевал и любовался ею. Девушкой, что не боялась самого черта. А она просто танцевала, радуясь тому, что никто не порицает за огонь танца, не клеймит ее вульгарной за жаркий взгляд - о, это же просто танец - и за то, что юбка открыла колени. Она радовалась, что мужчина не видит в ней приглашения, лишь ее желание свободно танцевать.
Последний аккорд невидимой гитары. Музыка замерла.
Она испуганно смотрела на него. Не зная, стесняться ли ей своей открытости, только что отданного танцу огня. Может он сочтет ее продажной, доступной, грубой. Вроде тех, что предлагает свое тело за звон монет. И вот сейчас ее заклеймят, обругают или возьмут за руку и поведут в хижину или за угол. И тогда весь этот танец станет ложью.
Ее плечи замерзли, она поежилась. Но незнакомец поклонился ей, благодаря за танец, накинул ей на плечи свой плащ.
- Пойдем, нужно напоить тебя чем-то теплым. Если не веришь моему слову, что я не трону тебя, я могу отвести тебя к сестре моей. Она позаботится о тебе. Но ночью здесь нечего делать, поверь мне.
- Господин Морской Дьявол, я справлюсь, не переживайте за меня. Отведите меня к моему дому.
Смех незнакомца был слышен и через рев морских волн.
- Зови меня Кристианом. А меня не бойся. И танца не стесняйся. Лишь дураки опошляют огонь. Огонь - это сама жизнь, Кара.
В нем моряк видит огни маяка, в нем очаг и тепло.
В пламени танцует жизнь. И как душа нечисти я понимаю это лучше других. Никогда не гаси себя.
Кара ушла с Кристианом. Не сказать, чтобы сразу влюбилась. Женщины могут влюбляться дольше. Но однажды он предложил стать его женой и она не отказала. И не пожалела ни разу.
Увы, хозяина дома они так и не застали.
Уже на пороге дома Эрлен спросил Энэнке- откуда она знает столько разных людей и существ. Энэнке грустно усмехнулась. И он прикусил язык. Напомнил дурак о жрицах и храме, о собственной искалеченной судьбе.
- Знаю многих, когда была у Алуены дома испуганной девочкой.
Кого-то помню из ученичества в храме. Мы не всегда сидели там безвылазно. А кого-то вижу во снах. О моей судьбе не горюй.
Она решится, когда исполнится мое пророчество.
- Но ты расскажешь?
- Чуть позднее расскажу тебе. И про свою жизнь до жречества, и про обеты, и про тот страшный день, что тебе столь интересен.
Но это будет ближе к тому, как я приму то, что предначертано. А пока я тут, с тобой. - Но, Энэнке... - А пророчество гласит, что падет империя, когда потомок пойдет на своего отца. Тогда решится многое. - Но у императора Инанкена нет сына, насколько мне известно. - Ты узнаешь вскоре весть. И твой друг узнает ее первым.
Вечером Энэнке сидела на веранде. В ее руках была чашка с чаем, а невидящий взгляд словно искал что-то вдали. - Снова колдовство? - О, Эрлен, иногда нужно просто пить чай...
История Жрицы
Прошел месяц с того дня как приехали погостить Эрлен и Энэнке.
Утром наместник проснулся и рассказал одну весть.
Император -захватчик убит.
В Империи правит теперь Аюкин - императрица. Она обещает беречь прежние законы.
- Я покидаю тебя, Эрлен. Моя судьба теперь следовать за тканью Изнанки.
- Энэнке, я не хочу прощаться с тобой.
- Я тоже, но иначе распадется ткань этого мира.
Я расскажу тебе историю.
Когда я пришла в Инанкен, я была подростком. Испуганной домашней девочкой, пойманной нечистью в обычном городском квартале технического мира. Зачем она отравила меня сюда и какие цели преследовала - мне неизвестно до сих пор.
Меня нашла Алуена, привела к себе, приняла как свое дитя.
Вскоре у меня обнаружили дар провидицы, отравили в храм.
Там я росла и училась, обрела семью и друзей.
Так было пока на наше испытание не пришел Император -захватчик.
Он сидел на троне и смотрел как жриц кидают в огонь.
Рядом с ним сидела Анкита. Девочка, что выпустилась на два года раньше. Наложница- фаворитка.
Тогда мы встретились глазами с ней. И тогда я поняла - не от счастья она улыбается, чтобы скрыть свой ужас. Она прикасалась к животу.
В огне кричали жрицы и мои подруги, в огне кричали самые маленькие девочки. Стражники стояли кольцом. Никому не выбраться из этого ужаса. Запах горелого мяса и отчаяния.
И в этот момент мой дар открылся.
- Кто захватил все небо черной тучей
Катаною рваной рубя волков.
Кто обокрал - Хозяин Серой Стужи
- Пусть убоится он волхвов.
Придет дитя его же крови.
И череп будет скалиться его.
Мое пророчество бессрочно.
Я буду править дольше твоего.
Так прокричала я. Юная девчонка. Император обернулся к бледной Анките, мечом снес ей голову.
- Не нужны мне дети. Заменить. Пытать. Прижечь сорок мечей о нее.
Ослепить. Оставить жить и выкинуть около деревни. Ее нельзя брать в дом. И давать работу. Пусть живет и слышит как я процветаю. Вечно.
Я не верила, что бывает такая жестокость. Но меня заставили поверить. Когда всё закончилось, я пришла в себя на руках Алуены.
Добрая травница не испугалась никого. Лечила меня. Но я не могла ее подводить. Я жила у леса. И научилась ткать полотно без зрения.
Ведь зряче нечто иное.
Прошли годы. Я жила так. Плетя истории, замечая небо и звезды.
Я всё ждала, когда свершиться пророчество.
Теперь я свободна от него, но не свободна от того, что нужно принять.
Ты не волнуйся, Аюкин станет хорошей правительницей. Она в свою храбрую мать. Когда-то в одном миров он взял на ложе дочь башмачника, девушка сообразила прикинуться мертвой. Ее выкинули к трупам. Так смелая Нея смогла спасти себя. Аюкин росла с отчимом, который обучил ее сражению и стратегии. И смогла пробраться в императорский дворец. Он давно расслабился, не ожидая ножа в груди от юной красавицы.
Спасибо тебе, Эрлен. Я почувствовала себя обычной живой девушкой. Даже немного красивой и чуточку, самую чуточку, любимой. И любим был ты. Искренне и неподдельно.
Эрлен грустно на нее посмотрел. За эти месяцы девушка стала ему дорога. Он сам не мог сказать дружеские ли это чувства или начало чего-то светлого. Может не хватило совсем чуть-чуть?
Соврать и сказать " останься" он не мог. Тогда нужно любить всем существом. Но и отпустить - режет сердце.
Энэнке поняла без слов.
Она подошла к нему и поцеловала его. Нежно и страстно, вкладывая всё, что чувствовала. Прикосновение мягких губ к его губам ошпарило его, прожгло током. Кто-то говорил ему однажды, что самые жгучие поцелуи - прощальные. Он не видел шрамов, слепых глаз. Он видел самое красивое на свете в этот момент. Нужное.
А затем она испарилась. Словно и не было ее никогда.
Друг ничего не сказал. Потом лишь взглянул на него, покачал головой и буркнул :" Нужна - найдешь, пройдешь много верст. Нужна - и демоницей не отпустишь. А коль не нужна - не страдай как идиот.".
Мир Изнанки менялся.
Да правит вечно императрица Аюкин, что принесет процветание в Инанкен!
Да будет милостива над нами всеми Слепая Жрица, что встала рядом с теми с демонами и небожителями.
Финал. Анна.
Анна выросла, училась у старой шаманки, знала тотемы и знаки.
Но тянула ее магия стихий, особенно снег - он соткан из воды и воздуха, как нечто обволакивающее душу, обнимающее крепко, исцеляющее. Давно ей виделись сны как Алиса принимает судьбу горькую да терпкую. Да есть Анне чем исправить.
В один зимний день она пошла в дальний магазин. Милая старушка что-то щебетала ей. Анна заморозила ее взглядом и забрала зеркало перехода у старой паучихи. Пусть с ней духи гор разбираются, она отправила весточку.
Шла Анна по переходам да тропкам горным. Нет быстрого пути в Инанкен. Посмотрела на водопад. Словно внизу девица лежит. Брюки и куртка бежевые, сама босая, рыжие локоны раскиданы по камням, одна рука к окровавленному животу прижата, вторая сжимает сломанный шест. А через секунду словно и не было ее.
Значит играют с ней создания Изнанки. Сказочник или может Паяц.
Много их там. Вне жизни и вне смерти. Вне обычной морали и правил.
Кто им управа? Они сами.
Тогда близко она к кузине своей. Сможет забрать, убаюкать, шрамы залечить да жизнь ей вернуть.
Шла Анна долго. Но пришла к поляне сумеречной.
Там сидели они в круге у костра. Создания странные. Великий Сказочник, Паяц, Шут и Слепая Жрица.
- Алиса, подойди ко мне.
- Анна, ты так выросла?
Слепая Жрица стояла около Анны. Исчезали зашитые глаза и губы, просто шрамы от ожогов и слепые глаза. Но те тонкие черты, которые легко было узнать. Ведьма снега накинула на кузину шаль, тонкую и узорчатую словно снежинки и первые цветы.
Ровно на секунду исчезли шрамы, появился осмысленный взгляд серо-зеленых глаз. Алиса. Можно забрать к маме и папе, проживет счастливую жизнь.
И тут же всё померкло. Шаль сгорела. Слепая Жрица грустно улыбалась.
- Анна, нельзя. Я вписана в канву этого мира. Я предсказала гибель тирана. Если меня убрать из уравнения, то узор рухнет.
- Алиса, ты сможешь прожить счастливую жизнь человека. Пойдем со мной.
- Нельзя, Анна, нельзя. Я должна принять свою судьбу.
- Но живи хоть как Энэнке, если Алисой нельзя стать снова. Ты заслужила счастье.
- О, милая. Это не заслуживают.
- И ты его полюбила. Того, кого я видела во снах.
- А он меня нет. Потому и нет смысла говорить.
- Так ты свою ниточку счастья ему отдала! - Тут Анна разозлилась.
Влюбленная Слепая Жрица это нонсенс. Могла бы хоть жить тогда на две жизни. Одна - Жрицы, другая - девчонки Энэнке. Так нет, за любимого ткет удачу и счастье. Все влюбленные девицы такие дуры. Хоть исчадия Изнанки, хоть нет!.
- Ты знаешь сама как это бывает, Госпожа Метелица.
Анна уходила, но упрямо знала одно. Она вернется и будет пытаться вернуть кузину. Пусть хоть Энэнке. Но иссушать свою душу среди демонов - плохая затея.
И когда в мире идет снег - знайте, что это Метелица пытается вернуть Слепую Жрицу к жизни, стараясь подарить ей искорку надежды. Каждый раз плетет ей новую шаль - по красоте пуще прежней.
А пока в мире Изнанки тишь да звезды.
Ведь есть тот, кто проследит за сказкой. Да проверит насколько ярок сегодня небосклон.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге