Проклятие павших солдат

Пролог

— Не делайте этого! Иначе на вас падет проклятие павших солдат! — кричала старая женщина.

Ей вторил какой-то дед с бородой. Но, никто не слушал их. Да и на малочисленный пикет внимания не обращали. Стражи порядка буднично оттесняли протестующих в сторону пластиковыми щитами. Да и чего с ними возиться? Одни старики вышли на площадь в этот весенний день, который они считали Днем Победы. Но, местные власти давно уже не считали так.

Городское начальство, как и собиралось, пригнало на площадь с самого утра строительную технику. Вечный огонь уже погасили. И теперь подходила очередь демонтировать пятнадцатиметровую фигуру солдата-освободителя, сделанную из железобетона. Суровое лицо этого каменного воина, стоящего на площади, в сложившихся политических реалиях выглядело совершенно неуместным. Ведь монумент всем своим видом напоминал о том, что в той далекой войне победили русские. Да и на каменной каске бетонного солдата до сих пор алела красная звезда, нарисованная когда-то такой качественной краской, что она с течением времени въелась в поры материала и ничем не смывалась. А ведь красную звезду давно уже объявили запрещенным символом в этой маленькой, но гордой европейской стране.

Освободив площадь от старичья, городские власти дали старт работам по демонтажу. Проект предусматривал накинуть на фигуру несколько толстых тросов, а потом свалить ее тракторами. После этого упавшую скульптуру солдата строители разобьют отбойными молотками. Они отобьют бетон, доберутся до стального каркаса и перережут отрезными машинками арматурные прутья. Потом экскаваторы погрузят фрагменты в самосвалы. И машины вывезут остатки за город, на свалку строительного мусора.

Работа закипела. Бригада промышленных альпинистов вскарабкалась наверх. Встав на плечи скульптуры солдата, они начали спускать веревочные концы, которые внизу привяжут к тяжелым тросам, а потом лебедками подтянут наверх, чтобы захлестнуть шею скульптуры намертво железной петлей. В этот момент что-то произошло с солнцем. Яркое весеннее светило в чистом небе внезапно покраснело, словно бы налившись кровью. Кровавый свет окрасил город цветом тревоги. Почему-то завыла сирена. И в этот момент железобетонный солдат открыл свои каменные глаза, которые засветились внутренним багровым огнем. Огнем ярости и мести.

Исполин повел плечами, и промышленные альпинисты попадали вниз, не удержавшись. Пятнадцатиметровый солдат поднял огромную ногу в каменном сапоге и опустил ее на ближайший трактор, отчего железо затрещало и сплющилось, а работающий в этот момент двигатель вспыхнул, создав посередине площади маленький пожар. Видя, что железобетонный великан сошел с постамента и давит все на своем пути каменными сапогами, люди кинулись с площади врассыпную.

Стражи порядка немедленно открыли огонь по великану. И он ответил. Огромный каменный автомат с круглым диском, характерное оружие бойцов Красной Армии, внезапно ожил и начал стрелять. Вот только калибр у этого автомата оказался с хорошую пушку. А каждое попадание огромных пуль разносило машины с мигалками, превращая их в металлолом. Выиграв маленький бой, железобетонный солдат остановился, окинул взглядом площадь европейского городка и проговорил сам себе:

— Придется освобождать по второму разу.

Глава 1

Первая четверть двадцать первого века уже подходила к концу. А молодежь из Прибалтики все уезжала и уезжала куда-то на заработки. В том пригороде, где жил в доме, построенном через несколько лет после войны, еще при Сталине, Иван Иванович Смирнов, когда-то были ухоженные улочки с приятными для глаз зелеными насаждениями и с хорошим асфальтом. Да вот беда, в последние годы местные власти благоустройством почти не занимались. Деревца зачахли и засохли, постепенно превратившись в уродливые коряги, а асфальт весь потрескался и раскрошился. Зато власти постоянно боролись с бывшими советскими названиями, с памятниками, с советскими воинскими захоронениями, да с ветеранами, сражавшимися когда-то за Красную Армию, которые доживали свои дни здесь, потому что им некуда было уехать. Да и не на что.

Но, несмотря на все экономические и политические кризисы, как-то русские старики все-таки выживали. Иван Иванович уже плохо двигался, но ему повезло больше, чем совсем одиноким, поскольку родная племянница присматривала за ним. Ради квартиры, конечно, Ирина помогала немощному старику, но все же как-то заботилась: убирала, что-то готовила, да и из магазина продукты таскала. Покупала она чаще на его же пенсионные деньги, а ела вместе с ним. Но, Иван Иванович племянницу не упрекал. Наоборот, даже жалел, потому что и у нее судьба не сложилась счастливо.

Муж из местных бросил женщину к сорока годам, а детей у нее не родилось. Вот и осталась Ирина такой же одинокой, как и родной дядюшка. И у нее не было даже своего жилья. Жила ведь почти двадцать лет у мужа, а он ее возьми, да выгони! Нашел себе другую, местную. Русские жены теперь не модными стали у прибалтийских мужиков. Только карьеру испортить можно, если начальство узнает о неправильном происхождении жены. Сейчас этому значение здешние еще как придают! Так, во всяком случае, сетовала Ирина, в очередной раз проклиная свою судьбу. Пока она была замужем, вся ее родня продавала потихоньку свои квартиры, да и разъезжалась кто куда. Большинство родственников в Россию переехали, но кое-кто и в Америку укатил. Да только Ирина уезжать не хотела, потому что родители ее были похоронены здесь, и ходила она регулярно по всем поминальным дням навещать их могилку.

Вот так и жили Иван Иванович и его одинокая немолодая племянница последние несколько лет. Ирина к пятидесяти выглядела плохо, за собой не следила. Возможно от того, что работала она уборщицей. Ведь на другую должность ее никуда не брали, потому что русская, да и по специальности она технолог производства, которого давно уже не существует. В тот вечер Иван Иванович смотрел по телевизору местные новости. Там как раз говорилось о том, что на одной из городских площадей собираются завтра сносить очередной памятник советским солдатам, которых здесь уже давно местные прозвали оккупантами. Вот только они почему-то не помнили и не желали помнить, что настоящими оккупантами являлись по отношению к ним немцы, а русские этих немцев, как раз, выгнали, да восстанавливали все, немцами разрушенное, многие годы на деньги всего СССР.

И одним из тех, кто немцев выгонял, был пехотный ротный командир лейтенант Смирнов. Ранили его тяжело при освобождении этих прибалтийских краев, да так он тут на всю жизнь и остался, потому что женился на медсестре, местной уроженке, которая ухаживала за ним в госпитале. Как главе молодой семьи, власти города, который он освободил ценой своей крови, выделили ему, как заслуженному воину-освободителю, награжденному орденами Боевого Красного Знамени и Красной Звезды, а также несколькими медалями, хорошую квартиру в только что построенном доме. И было это в далеком пятидесятом году, в самой середине двадцатого века.

И ни один человек тогда и помыслить не мог, что вот так все здесь обернется, как оно получилось! Никто в Советской Прибалтике в те годы даже представить себе не мог, что через несколько десятков лет все изменится настолько, что ветераны, которые освобождали прибалтийские земли от фашистов, станут на этих землях нежелательными персонами. При товарище Сталине, при Хрущеве и при Брежневе почти любой житель Прибалтики, наоборот, старался внешне выказать не только свою лояльность, но и всяческое восхищение ветеранам Великой Отечественной, которые в праздничные майские дни облачались в свои парадные костюмы, украшенные боевыми наградами. А многие из них имели право и на ношение военной формы. И никто из прибалтийских жителей не посмел бы тогда не только сносить памятники бойцам-освободителям, но даже и намерение такое высказать. И как же теперь все разительно переменилось!

После новостей, которые увидел по телевизору, Иван Иванович не мог спать. То, что завтра местные власти намереваются снести памятник, не просто расстраивало его. Он не только огорчился, он внутренне весь негодовал. Все его существо протестовало против подобного варварства. Потому и решил Иван Иванович, несмотря на местные запреты, подкрепленные новыми русофобскими законами, завтра надеть свою старую форму с наградами и с Георгиевской ленточкой, и пойти защищать памятник павшим солдатам.

Утром вышел ветеран из дома. Его сопровождала племянница, которая и помогла привести в порядок старую форму с наградами. Она же и поддерживала старика под локоть левой руки, а правой Смирнов опирался на трость. Кое-как ковыляя, он направился прямиком к скверу, где тот памятник советскому солдату на площади все еще гордо стоял возле братской могилы. Благо, не далеко это место находилось от дома ветерана.

Местные возле памятника давно не гуляли. Не то презрение свое выражали так к советским солдатам, не то побаивались. Поговаривали старики, что в этом сквере возле братской могилы видели одинокого призрака. Заброшенным выглядел сквер, разбитый возле памятника. И лишь на День Победы приходили сюда ветераны. Вот только, с каждым годом их оставалось все меньше и меньше. А теперь дожили до того, что на праздник солдат-победителей решили местные власти специально устроить показательный снос памятника.

Как увидел Иван Иванович строительную технику на площади перед памятником, так и вскипело все внутри. И он так яростно пожелал стать самому этим огромным солдатом, чтобы наказать неблагодарных предателей-прибалтийцев, что вдруг в груди заболело, ноги подогнулись, да свет померк в глазах. Бессонная ночь и сильный стресс сделали свое дело. Успел еще заметить старик, как перепугалась племянница, помогла ему опуститься на скамейку прежде, чем отключаться начал. А потом вместо дневного света вокруг какой-то полумрак появился, словно густая дымовая завеса распространилась, как на войне бывало. Только дымом не пахло. И не мог понять Иван Иванович, где оказался.

Вдруг какой-то голос ему из этого дыма сказал:

— А помнишь, стрелок в твоей роте был по фамилии Бецалель?

— Как не помнить! Он же хуже всех в роте из винтовки стрелял. И я сам его учил обращаться с оружием. А он мне все жаловался, что совершенно случайно в стрелки попал, потому что ученым числился. Математиком, что ли. Не помню уже точно. Вроде бы, он из евреев местечковых происходил. Вот, вспомнил имя. Левой звали его. Немолодой солдат, из мобилизованных. Да погиб он прямо здесь. Снаряд немецкой гаубицы прилетел прямиком в его окоп, — отозвался Смирнов.

Тут какая-то полупрозрачная фигура в дыму возникла, а голос продолжал говорить:

— Так вот, это я, тот самый Лева, товарищ командир. И до сих пор я не погребен, как положено. А если маг-кабалист, вроде меня, не погребен должным образом, то дух его бродить остается. Вот и я брожу вокруг этого места уже очень долго. И я все замечаю, как изменились те, ради которых мы здесь погибали. Гибли мы для того, чтобы они жили. А не стоило, как вижу. Давно я это заметил. Вот последние двадцать лет заклинание и готовлю, чтобы Голема оживить ради мести. Это же мой предок того знаменитого Голема в Праге поднял в шестнадцатом веке. И я тоже теперь могу такое совершить, потому что советоваться с мертвыми у меня возможность появилась, когда я сам умер. Вот с предками и посоветовался. И многое мне мертвые подсказали, чтобы заклинание правильное подготовить. А здесь с Големом даже проще, чем в Праге. Он уже готовый. Тело не нужно лепить из глины. Памятник солдату вполне для этой роли подходит. Он на крови стоит. Очень сильный Голем получится. Да и никакой дождь бетон не размоет. Это же не глина.

— И чего же ты ждешь тогда? — спросил Смирнов.

Бецалель объяснил:

— Так мне живой души не хватает, чтобы Голема оживить. Сам я не могу. Мертвые не подходят для оживления. Из живых доброволец нужен, который захочет с жизнью расстаться, чтобы Големом стать. Причем, искренне хотеть он должен. Дело очень серьезное. Однажды став Големом, так им и останешься навсегда.

— Тогда не мешкай. Хоть мне и исполнилось зимой ровно сто лет, но я еще жив. Сознание теряю, но пока живой. Так что я пойду добровольцем, — решительно сказал Смирнов.

— Ладно, попробуем, — сказал маг-кабалист и произнес ключевую фразу на непонятном языке, и она сработала словно спусковой крючок, запустив подготовленное заклинание.

В тот же миг сердце ветерана, сидящего на скамейке рядом с племянницей, которая пыталась тормошить его и запихивать таблетку в онемевший навсегда рот, остановилось. Зато в этот самый момент ожила статуя солдата-освободителя. А вместе с ней в новом необычном теле ожил и Иван Иванович Смирнов. Сразу же ощутив в себе неимоверную силу, он решительно начал крушить супостатов.

Глава 2

Звуки выстрелов оглушили людей на площади, разрушив тишину прибалтийского утра. Полицейские, по машинам которых стрелял каменный исполин, разбегались в разные стороны, словно испуганные мыши. А пожар от растоптанной великаном строительной техники, внутри которой загорелось топливо, перекинулся на деревья сквера. Огромный памятник, еще несколько минут назад мирно стоявший на постаменте, где и простоял он совершенно спокойно десятки лет до этого, никого не трогая, теперь печатал шаг своими многотонными сапогами, направляясь в сторону обидчиков.

Каменный великан с каской на голове и с багровыми огоньками в глазах, горящих ненавистью к врагам, действовал решительно, пиная ногами автомобили, словно футбольные мячи, отчего они, подбрасываемые в воздух, далеко отлетали с его дороги. И земля дрожала под его поступью. Высотой более пятнадцати метров и шириной в плечах метра четыре, железобетонный солдат наконец остановился, обуздав ярость, когда понял, что всех супостатов с площади разогнал очень даже успешно. Тогда он выпрямился и осмотрелся, заметив, что ветераны, собравшиеся отмечать День Победы, сгрудились возле братской могилы и смотрят на него с ужасом. И тогда он обратился к ним, а голос его звучал, словно гром:

— Не бойтесь, товарищи! Я не причиню вам вреда. Я собираюсь мстить только местным за все годы унижений. Настало время освобождать эти места по второму разу. Наше дело правое, и победа будет за нами!

Когда великан говорил, то шевелил своими огромными ногами и руками. Каждая его ступня была размером с броневик, а каждый кулак представлял собой огромный молот. Да еще имелось у него страшное оружие: огромный автомат с диском, перекинутый на железобетонном ремне через плечо и взятый наизготовку. И все видели, как этот гигантский автомат стрелял по машинам полиции. Потому пожилые люди, собравшиеся на День Победы в сквере, боялись исполина, хотя, вроде бы, начинали понимать, что он собирается сражаться за справедливость. Вот только никто из них не ведал, каким образом памятник ожил.

Не понимал этого механизма оживления неживой материи и сам Иван Смирнов. Вот только он прекрасно себя почувствовал, очутившись в необыкновенном теле солдата-великана. Немощный столетний старик, каким он был еще совсем недавно, в одно мгновение ощутил себя молодым и полным сил бойцом. Причем, такие силы наполняли его, какими он никогда не мог бы овладеть раньше. Ведь он теперь сделался самым настоящим исполином!

Причем, магия кабалиста сработала так удивительно, что и оружие у него имелось. Сильно увеличенный до размеров орудия автомат ППШ выглядел каменным, но, он каким-то чудом стрелял! Да и боезапас пополнять не требовалось, а он по какой-то неизвестной причине пополнялся самостоятельно. Так что было чему удивляться Смирнову, ставшему теперь самым настоящим Големом. Обернувшись, он увидел и свою племянницу. Ирина все суетилась возле его прежнего тела, застывшего на садовой скамейке.

***

В это самое время все телефоны в городской мэрии разрывались от звонков. И из каждого следовали доклады один невероятнее другого. Валдис не успевал отвечать, хотя его секретарша Эва и отфильтровывала звонки. То, что докладывал начальник полиции Ивар, не укладывалось в здравый смысл. Ну как же мог ожить старый советский памятник из железобетона? И мэр никогда не поверил бы в такое, если бы одновременно в его другое ухо из другой трубки телефонного аппарата не кричал строительный начальник Казимир о том же самом. И это уже попахивало каким-то массовым помешательством.

— Вы точно уверены, что он раздавил технику? Как же он мог это сделать? Он же памятник! — спрашивал Валдис.

— Очень просто, он ногами наступил, да раздавил. Он же огромный! — сообщал Казимир.

— Он еще и вооруженный! Огнем из своего автомата он только что уничтожил четыре полицейских машины, — сообщал Ивар.

— Вы хотите сказать, что есть и человеческие жертвы? — спросил мэр одновременно в две трубки.

— Он сбросил промышленных альпинистов, они живы, но с переломами, а вот тракториста он раздавил насмерть вместе с трактором, — сообщил скорбные вести начальник строительства.

— Трое полицейских погибли в машинах. Они не успели выскочить, — доложил главный городской полицейский.

От всего этого Валдис постепенно приходил в ужас. Ему казалось, что все это какое-то кошмарное наваждение, что вот сейчас оба начальника, докладывающих ему, Ивар и Казимир, признаются, что разыграли его, что это всего лишь неумная шутка. Но, время шло, а доклады от других должностных лиц только подтверждали, что ситуация отнюдь невыдуманная. И мэр постепенно начинал осознавать, что угодил в самую серьезную неприятность за всю свою карьеру. И ему ничего не оставалось, как связаться со столицей страны и доложить все, как есть. Но перед тем, как напрягать столичный властный уровень, ему необходимо было убедиться в происходящем лично. Потому, дав указания своей секретарше, он немедленно направился к своему служебному автомобилю. Вот только далеко ехать Валдису не потребовалось. Едва машина мэра вырулила на центральный проспект, как уже показалась фигура памятника, который неумолимо шел по проспекту с противоположной его стороны в сторону ратуши.

Жители городка, едва завидев оживший памятник, разбегались от него в разные стороны. А автомобилисты тормозили, образовывая пробку на проезжей части. Памятник же старался двигаться аккуратно, чтобы не раздавить никого лишнего. Валдис поначалу онемел, но потом, наконец-то осознав всю серьезность ситуации, он связался прямо со своего айфона с военными. Он знал одного из командиров военной базы, расположенной довольно близко от города, потому сразу озадачил его. На что полковник ответил:

— Такого не может быть, чтобы так мог действовать самый обыкновенный старый памятник, даже оживший. Вы что-то путаете, Валдис. Наверняка, это какие-то проделки русских. Возможно, они запустили к нам своего секретного боевого робота, заранее замаскировав его под памятник, подменив его, чтобы именно сегодня устроить показательную акцию устрашения. Для выяснения ситуации я сейчас же вылечу к вам на вертолете.

— А мне что с этим делать? — спросил Валдис, но полковник уже прервал связь.

Между тем, паника все больше охватывала городок. Люди, ставшие свидетелями того, как огромный памятник разгуливает по городу, кинулись звонить во все службы с жалобами и просьбами спасти их от монстра. Но находились и такие, кто делал фотографии или видео на фоне великана, рассылая в интернет. И вскоре Валдису уже начали звонить из правительства. И столичное начальство спрашивало его, почему мэрия не докладывает о происходящем?

— А что я вам доложу, если мне самому непонятно, что происходит? — отвечал Валдис вопросом на вопрос. И, конечно, он снял с себя ответственность, сказав, что с минуты на минуту ждет прибытия полковника с военной базы для оценки ситуации.

Памятник неумолимо продолжал приближаться к ратуши. Когда он шел по проспекту, его голова находилась на уровне крыш пятиэтажек постройки хрущевского времени и ниже крыш более высоких домов сталинской эпохи, но, когда он оказался в старом городе, то значительно возвышался над трех или четырехэтажными домами, пережившими прежние века. Валдис наблюдал, оставаясь в автомобиле на безопасном расстоянии, как, подойдя к зданию ратуши, железобетонный великан первым делом сорвал сверху государственный флаг, а потом обрушил на ратушу мощные удары приклада своего огромного автомата, снеся крышу и проломив стены. И из здания при первых же ударах прыснули наружу сотрудники мэрии. Но, некоторым, конечно, не повезло.

Некоторые из беглецов попадали под ноги исполину, а на других сверху обрушивались куски стен и обломки конструкций крыши. Визг и вопли ужаса доносились со всех сторон. Эва с ноутбуком подмышкой и с дамской сумочкой через плечо неслась на высоких каблуках с завидной скоростью профессиональной бегуньи. Завидев черный блестящий автомобиль своего босса, она сделала крюк, с опаской косясь на злобного великана, продолжающего громить ратушу. А, едва плюхнувшись на сидение, она расплакалась.

— Что же теперь будет со всеми нами? — спрашивала она сквозь рыдания.

— Я думаю, что война добралась до нас, — сказал ей Валдис.

Отчего девушка зарыдала еще сильнее. Впрочем, сам мэр тоже ничего точно не знал. Он ждал прибытия военных и надеялся только на них.

Наконец, в небе застрекотали винты, и над площадью завис вертолет. И он висел в небе уже, наверное, целую минуту. Аппарат казался неподвижным, хотя лопасти и молотили воздух с характерным гулом. Видимо те, кто находились на борту, сверху внимательно рассматривали рассвирепевшего исполина, крушащего ратушу. Наверное, военное начальство решало, что следует предпринять. Вот только они там долго думали и дождались, что железобетонный солдат прицелился в вертолет. Оттуда тут же ударили в его сторону пулеметные очереди. Но, было уже поздно. Из исполинского автомата прозвучал выстрел, похожий по звуку на пушечный. А в следующее мгновение вертолет взорвался, раскидав над городом свои горящие обломки и трупы тех, кто имел несчастье находиться на борту. И Валдис, наблюдавший все это, похолодел, поняв, что вместе с ожившим памятником в его город пришла опасность по-настоящему очень страшная.

Глава 3

Разгромив ратушу и сбив вертолет, железобетонный солдат решительно направился к городскому управлению полиции. Вместо того, чтобы разбегаться при приближении монстра, несколько прибалтийских парней в полицейской форме попытались оказать сопротивление. Похватав в оружейной не только автоматы, но и противотанковые гранатометы, которые туда не так давно завезли, опасаясь неожиданного вторжения русских танков, они проворно выскочили из здания и с разных сторон открыли огонь по ожившей статуе. Но, к их удивлению, все три противотанковые ракеты отрикошетили, отлетев далеко в стороны и взорвавшись в самых неожиданных местах. Одна влетела в ближайший магазин, поубивав там нескольких покупателей, другая разнесла центральную городскую аптеку, а третья угодила прямиком в автозаправочную станцию, вызвав мощный взрыв и последовавший за ним сильный пожар. Оживший памятник, при этом, никаких повреждений не получил.

Иван Смирнов с удивлением обнаружил, что, помимо того, что он теперь невероятно сильный, огромный и железобетонный, ни пули, ни даже противотанковые ракеты в него не попадают, отражаясь какой-то защитной завесой, которая окружает его исполинскую фигуру словно бы невидимым непроницаемым коконом. Настолько мощной оказалась магия кабалиста. Ведь он точно так же, как и сам Смирнов, был полон желанием отомстить. И это чувствовалось в той огромной магической силе, которую мертвый кабалист вложил в оживление голема-памятника. Боевой опыт для этого Леве Бецалелю очень пригодился. Вот и позаботился он, как бывший солдат советской стрелковой роты, создавая свое заклинание, не только об оружии для голема, но и о магической защите.

Полностью разгромив полицейский участок и хорошо потоптавшись на стоянке по патрульным автомобилям, Иван осмотрелся. Он понял, что натворил непоправимое и даже сам немного испугался содеянного. Большинство полицейских, конечно, убежали, но некоторых особенно ретивых стражей порядка он все-таки прикончил. Да и гражданские пострадали от тех противотанковых ракет, которые эти полицейские пытались пускать в самого Смирнова. Но, пути назад у него не было.

Старый боец отлично понимал, что, однажды решившись ввязаться в такую серьезную драку, объявив войну местным властям, надо идти до конца. А это означало, что нужно не только крушить все ненавистное вокруг, но и устанавливать собственную власть. А как же ее устанавливать, если нет за ним никакой организованной силы? Ведь, фактически, он один вышел на тропу войны. Но, народная мудрость не зря гласит, что один в поле не воин. Даже если он невероятно сильный и неуязвимый боец, но надо же закреплять свою победу на территории с помощью единомышленников. А где их взять?

И тут Иван вспомнил о своих соратниках-ветеранах. «Вот же на кого можно опереться!» — подумал он. И зашагал обратно, в сторону своего постамента и братской могилы, у которой ветераны должны были праздновать День Победы. Вот только он не знал, остались ли они в мемориальном сквере до сих пор или разбежались от страха после того разгрома, который он сам там учинил.

***

Глядя из окна своего служебного автомобиля с безопасного расстояния на то, как огромная фигура памятника удаляется по центральному проспекту в обратном направлении после разгрома полицейского управления, Валдис пытался успокаивать Эву, которая все это время не прекращала рыдать на заднем сидении. Мэр говорил секретарше:

— Мало кто из нас верил, даже в последние годы, что русские тщательно отслеживают все, что происходит на нашей территории. А они, между тем, похоже, следили за всеми нашими действиями очень тщательно. И потому как-то ухитрились не только незаметно протащить в наш город своего новейшего боевого робота, но и замаскировать его так тщательно под старый советский памятник, что никто даже и не заметил подмены. Наши военные и контрразведка просто не ловили мышей. Ну как можно было проморгать перемещение такого большого робота через границу и дальше? И вот — результат! Во всем, конечно, виновато наше самодовольство и недооценка русских! А они, похоже, и рассчитывали на то, что никому из нас и в голову не пришло бы, что у русских за это время появилось какое-то невиданное супероружие. Мы все смеялись, что они мультики про новое вооружение показывают. А теперь уже совсем не смешно. Да и те их мультфильмы, похоже, только специально внимание наших военных отвлекали. Ведь про подобных боевых роботов там ни слова не говорилось! Потому никто в Европейском Союзе и в НАТО не помышлял о новых боевых возможностях русских. Вот и получился для всех нас неприятный сюрприз.

— Какое разочарование! И что же нам теперь делать? — промямлила девушка сквозь слезы.

— Да, Эва, это день величайшего разочарования. И что следует в этой ситуации делать — пока неизвестно, — констатировал Валдис. Он выглядел растерянным. Потом пробормотал:

— У меня есть инструкции на случай атак террористов, а вот про атаку боевых роботов никаких инструкций нет.

Как раз в этот момент последовал входящий звонок из столицы. И суровый голос из айфона требовательно спросил:

— Почему не докладываете обстановку? Мы потеряли связь с военным вертолетом, который вылетел к вам. Что у вас там, черт побери, происходит?

Мэр пробормотал в ответ:

— Город подвергся нападению русских боевых роботов. Наш военный вертолет сбит. Кроме того, разрушена ратуша, уничтожено полицейское управление, раздавлены служебные автомашины и прочая техника, взорвана заправочная станция в центре. Имеются погибшие и раненые. Количество сейчас уточняем.

— Какие еще боевые роботы? Вы в своем уме? — спросил столичный правительственный чиновник.

На что Валдис просто переслал фото и видео. И на другом конце канала связи возникло на некоторое время замешательство. Наконец, последовало распоряжение:

— Объявляйте эвакуацию!

***

Несмотря на ужасающие события, свидетелями которых стали все люди, собравшиеся на мемориальной площади, чтобы отпраздновать День Победы, ветераны и их родственники не разбежались. Наоборот, событие с показательной местью ожившего памятника местным властям всколыхнуло народный протест и наполнило энтузиазмом сердца. Испуг первого момента быстро прошел, не вызвав паники среди ветеранов. И большинство из них не собирались расходиться. Они остались возле братской могилы даже после того, как оживший памятник, совершив месть, ушел к центру города, грохоча об асфальт своими тяжелеными железобетонными сапогами.

Кто-то из стариков заметил, что его знакомому, соседу из дома напротив, которому зимой исполнилось ровно сто лет, стало плохо. И его родственница мечется вокруг него, сидящего на скамейке, опустившего голову и не реагирующего ни на что. А, поскольку он когда-то был военным врачом, то сразу поспешил к соседям на помощь. В меру сил, конечно, поспешил, еле-еле передвигаясь на больных ногах. Ведь и самому бывшему военврачу уже 98 лет стукнуло. Но, он еще все-таки кое-как ходил сам, без помощи посторонних.

— Игорь Васильевич, помогите, пожалуйста! Я не знаю, что делать, Ивану Ивановичу стало плохо. И он со скамейки сползает, — обратилась к старому врачу Ирина срывающимся голосом.

Ветеран медицинской службы, звеня медалями, наклонился к соседу, внимательно осмотрел, попытался прощупать пульс, потрогал шею, надеясь найти пульс хотя бы на сонной артерии, потом поднял веки и взглянул на зрачки, в конце концов, сказал:

— Не хочу вас расстраивать, но отсутствие пульса, дыхания, неподвижность тела, бледность кожи, расширенные зрачки и отсутствие реакций указывают на то, что он умер. Похоже, остановилось сердце, что совсем не удивительно в таком возрасте.

— Боже мой! Что же со мной теперь будет! — расплакалась женщина. А бывший военный врач пытался ее утешить, как мог.

Вскоре на большой красной машине примчалась пожарная команда, которая тушила огонь, перекинувшийся на кусты и деревья сквера от загоревшегося топлива, вытекшего из строительной техники, раздавленной ожившим памятником. А в это время у ветеранов уже нашелся какой-то лидер, тот самый дед с окладистой седой бородой и с наградами на кителе военно-морского образца, который еще в самом начале пытался увещевать тех, кто собирался сносить памятник, отказаться от этой затеи. С помощью каких-то молодых людей, наверное, своих родственников, он поднялся на опустевший постамент, с которого памятник ушел своим ходом, и начал произносить речь:

— Оживление памятника, каким бы чудом это ни казалось, посылает нам сигнал, что настало время для решительных действий. И на этот раз мы должны проявить твердость во славу нашей Победы!

— Слава Великой Победе! Слава советским воинам-освободителям! — ответили собравшиеся, скандируя нестройным хором пожилых голосов старые лозунги, зазвучавшие теперь на новый лад.

***

Этот день власти давно уже вычеркнули из праздничных, потому город работал, как всегда, когда внезапно по всем телеканалам, по радио, смс-сообщениями, надписями на городских сайтах в интернете, и даже через старые громкоговорители еще советского производства, до сих пор висящие кое-где на уличных столбах, объявили приказ от властей немедленно эвакуироваться. Город не имел статуса ни столицы, ни мегаполиса, но был все-таки достаточно большим, чтобы события, связанные с атакой ожившим памятником городской администрации и полиции, сразу стали известны во всех районах. Потому большинство населения даже и не подозревало, что происходит. Тем более, что власти не торопились ничего объяснять, а только приказывали жителям покидать город в направлении окраин, потому что все подъезды к центру спешно перекрывала уже не только полиция, а и военные, подоспевшие на помощь к стражам правопорядка.

Горожане, как и везде, были людьми самыми разными. Кто-то веселым, кто-то печальным, кто-то злобным и озабоченным, а кто-то беспечным добряком. Кто-то работал продавцом, кто-то пекарем, кто-то врачом, кто-то учителем, кто-то водителем, кто-то рабочим, а кто-то и начальником. И все эти самые разные люди воспринимали ситуацию каждый по-разному. У кого-то имелась большая семья, о которой приходилось заботиться, а кто-то был эгоистичным одиночкой. Последним, конечно, было проще. Похватав свои личные вещи, одинокие первыми бросились на выезд, быстро создав на улицах, ведущих в направлении загородных трасс, серьезные транспортные пробки. В результате чего все те, кто эвакуировался следом, просто не могли уже быстро выехать. Тут еще власти зачем-то отключили сотовую связь и интернет, а по радио играла только спокойная музыка. И, на фоне самых невероятных слухов, людей все больше начинала охватывать паника.

Глава 4

Те ветераны, которые собрались в мемориальном сквере, чтобы отпраздновать День Победы, были, разумеется, людьми очень преклонного возраста. Некоторые из них передвигались в инвалидных креслах. Многие остались к своим почтенным годам совсем одинокими, потому что пережили своих родственников и друзей, а дети и внуки их давно разъехались по разным странам. Но, оставались среди ветеранов и такие, кто не только не утратил к своим преклонным годам остатков бодрости, но и не разорвал связь поколений, оставшись и в глубокой старости в здравом уме и в окружении своих потомков, воспитанных в полном понимании роли Советского Союза в разгроме фашизма.

Именно таким был тот самый дед с окладистой бородой, который выступал с импровизированной трибуны, с постамента памятника, который внезапно ожил и пошел мстить супостатам. Старика звали Виктор Борисович Иванов, и он когда-то командовал морской пехотой. А на его парадном морском кителе на погонах блестели три звезды капитана первого ранга. И он, пожалуй, был самым организованным из собравшихся, потому что давно уже возглавлял местную ветеранскую организацию. Хотя, в последние годы, когда государственное финансирование прекратилось, приходилось поддерживать работу на общественных началах.

После развала Советского Союза на смену доброму или нейтральному отношению к тем воинам-освободителям, кто участвовал в той страшной Великой Отечественной войне, пришло отношение злое и даже издевательское. Местные при каждом удобном и неудобном случае кричали им, что, мол, русские должны убираться с их земли, потому что они оккупировали Прибалтику, а на все возражения ветеранов, что не оккупировали, а освободили от немцев и прочих фашистов и потому имеют право здесь жить, прибалты могли не только устроить скандал и оскорбить, но и сорвать награды, а то и побить старого человека. Потому протест ветеранов в последнее время стал молчаливым и ограничивался празднованием Дня Победы, несмотря ни на что.

Мало их, конечно, осталось. Ведь каждый год уносил кого-то из ветеранов в объятия вечного сна. Но оставшиеся, игнорируя запреты властей на советскую символику, упорно продолжали в этот весенний майский день ежегодно приходить в сквер к мемориалу павших. И всем, кто еще остался из ветеранской организации в живых, приходилось наблюдать, как с каждым годом все больше возрастала нетерпимость у местных, и в обществе крепли настроения реабилитации фашизма. И если раньше это, как бы, была инициатива снизу, то теперь, в последние годы, подобным образом выстраивалась и вся государственная политика, наполненная русофобией.

Дошло до того, что советским ветеранам власти отменили надбавки к пенсии и льготы, зато стали предоставлять поддержку участникам движения «лесных братьев» и даже бывшим эсэсовцам местной дивизии, парады которых разрешили в столице страны. И потому каждый из ветеранов затаил глубокую обиду на местные власти. Но, никто из этих немощных стариков повлиять на что-либо уже не мог. Не было за ними никакой силы. Их бросили все. Лишь иногда что-то там говорила об их притеснении представительница МИД России. Но, у их исторической родины имелось множество своих проблем, тем более, что в последнее время Россия одна противостояла полусотне самых сильных стран, негласной "Новой Антанте". НАТО и их прихлебатели ополчились против русских на Украине, фактически организовав интервенцию оружием и своими наемниками в гражданской войне бандеровской киевской власти с Донбассом, длящейся уже целое десятилетие. И в такой ситуации советским ветеранам, оставшимся в Прибалтике, на какую-либо существенную поддержку рассчитывать не приходилось. Потому им и оставалось лишь молчаливо протестовать с помощью появления в День Победы в сквере у мемориала в своих парадных костюмах, увешанных боевыми наградами.

Так все и было до этого дня. Но, теперь положение внезапно резко переменилось. Огромный памятник воину-освободителю внезапно сошел с пьедестала и заступился за ветеранов. И пусть не все они сразу осознали всю грандиозность произошедшего, а некоторые просто перепугались, но Виктор Борисович мгновенно понял, что кто-то неизвестный и могущественный, возможно, сам Господь Бог, послал им шанс восстановить справедливость. И он не побоялся взять инициативу в свои руки, сразу начав выступать и сказав в конце своей речи:

— С этого момента я, как старший по званию, объявляю для нашей ветеранской организации военное положение и восстановление на нашей территории законов СССР военного времени. И сегодня, в этот День Победы, мы снова на войне, товарищи! Потому приказываю для начала построиться на плацу и провести перекличку.

***

В это самое время солдат-великан, разгромивший главные городские органы власти, шел обратно в сторону мемориальной площади, где остался стоять постамент, на котором пятнадцатиметровая статуя простояла десятилетия прежде, чем ожила. Но, даже когда огромная фигура удалилась на значительное расстояние, мэр города Валдис сразу не решился выйти из служебного автомобиля. Он подождал еще некоторое время.

А, между тем, ему, как одному из немногих представителей власти, оставшихся живым и в здравом уме после внезапной и ничем, по мнению Валдиса, не спровоцированной атаки русского боевого робота на мирный прибалтийский город, надо было срочно организовывать разборы завалов на месте ратуши и полицейского управления, а также оказание помощи пострадавшим. Оправившись от испуга, когда монстр окончательно скрылся в дали, Валдис все-таки выбрался из машины и начал интенсивные телефонные переговоры. В результате ему удалось собрать все оставшееся городское руководство вместе. Объявив чрезвычайное положение и эвакуацию жителей, свой чрезвычайный штаб Валдис организовал в гостинице тут же, на главной площади. И его секретарша Эва, хоть побледневшая и помятая, с оторвавшимся каблуком на левой туфле от быстрого бега, в результате чего и второй каблук пришлось отломать, тоже включилась в работу.

Наконец-то столичные власти начали присылать помощь. Сначала со стороны военной базы подъехала на грузовиках целая рота солдат легкой пехоты и начала перекрывать все подъездные пути к центру города вместе с полицейскими. А потом подвезли и еще одну роту на бронетранспортерах с тяжелым вооружением. Вместе с ними прибыл и специальный представитель НАТО, американский майор Макс Додсон со своим штабом. Он и должен был координировать дальнейшие действия, имея прямую спутниковую связь с командными центрами альянса в регионе. И по его команде, для наблюдения с воздуха за действиями боевого робота русских, в небо взмыли разведывательные и ударные дроны.

***

В то утро над городом погода стояла хорошая. Облака на небе почти отсутствовали. И горожанам было весьма странно услышать ни с того, ни с сего, тревожную сирену, которую включили сразу после оповещения об эвакуации. Сначала внешне все оставалось спокойным, но быстро нашлись и такие люди, которые поддались панике. Ведь изображения и видео с ожившей статуей советского солдата уже пошли гулять по интернету вместе с комментариями о русском вторжении в Прибалтику посредством боевых роботов, засланных, оказывается, заранее, и замаскированных под видом памятников.

Вскоре машины эвакуировавшихся уже стояли в пробках, которые быстро образовались на выездах из города еще и потому, что военные выставили блок-посты и досматривали каждый автомобиль, проверяя документы у всех едущих. Ведь они опасались русских диверсантов. После того, как власти отключили сотовую связь и интернет, а американские военные специалисты, прибывшие в город, включили системы радиоэлектронной борьбы, чтобы затруднить координацию противнику и сбить настройки спутниковых систем на координаты объектов, никакой информации к гражданским лицам не поступало. А пробка, вставшая в три ряда, почти не двигалась. И некоторые водители, открыв окна своих авто, переговаривались друг с другом, обсуждая последние новости и плодя самые необычные слухи.

— Похоже, что этих роботов русские к нам забросили всего несколько штук, — сказал немолодой шофер серебристого универсала.

— Да, я тоже слышал, что там не один робот, который был тайно закамуфлирован русскими под памятник. Говорят, что остальные высадились ночью, они прилетели по воздуху на очень малой высоте, используя выдвижные крылья. Так и сумели обмануть наши радары, — вторил ему сосед справа, восседающий за рулем синего седана.

— А я слышал, что сюда прибыла команда американцев, которые имеют приказ не уничтожать эти русские машины с искусственным интеллектом, а захватить для исследования. Потому что у НАТО пока ничего подобного нету, — поделился сосед слева, сидящий в старом коричневом пикапе.

— Не знаю, что теперь будет, но вот разгрома нашего города при таких делах вряд ли удастся избежать. А это означает, что некоторые запросто могут в результате подобных событий лишиться недвижимости и работы, — посетовал владелец универсала.

— Да, вы правы. Я вот работаю в страховой конторе. Потому отлично себе представляю, какие нас подстерегают финансовые риски при этих обстоятельствах, — донеслось из седана.

И только водитель коричневого пикапа подумал и заявил про другое:

— А я вот считаю, что во всем виновато наше собственное правительство. Ну для чего столько времени было озлоблять наших восточных соседей? Ведь и дураку понятно, что если постоянно тыкать палкой в берлогу к сонному медведю, он в какой-то момент может проснуться и напасть!

Глава 5

Ветераны, которые пришли в мемориальный сквер праздновать День Победы, были, разумеется, людьми очень пожилыми и больными. Но, все они относились к тому несгибаемому поколению советских людей, которое вынесло на своих плечах не только тяжелейшую войну с фашизмом и восстановление страны после нее, но и пережило предательскую горбачевскую перестройку, когда развалились все те идеалы, ради которых эти люди жили и за которые воевали. Несмотря на всю стойкость характеров, многие их товарищи, прошедшие через войну, не пережили стресс предательства страны ее руководством, не дожив до этого дня.

Получалось, что те из ветеранов, кто в тот день пришел на площадь к братской могиле, оказались самыми стойкими бойцами не только той далекой войны, но и против нового уклада в Прибалтике, изумительного в своей безальтернативности разграблению народной собственности и произволу местных властей, последовавшего за развалом Советского Союза, и абсолютно несправедливого по отношению к ветеранам-победителям. Для них это были десятилетия унижения, когда им приходилось постоянно жить в атмосфере нападок и нетерпимости со стороны местных жителей, считающих их оккупантами. Но, трудности закалили тех, кто сумел преодолеть их, еще больше. И потому эти стойкие люди, рожденные в СССР, сумели даже в новых враждебных условиях выработать в себе такую силу духа, которую не могли переломить ни внешние обстоятельства, ни болезни, ни годы лишений. Несмотря ни на что, многие из советских ветеранов до сих пор надеялись, что справедливость каким-то чудом восторжествует. И вот это чудо наконец-то произошло, когда памятник воину-освободителю внезапно ожил.

Каждый из ветеранов понимал, что необходимо воспользоваться моментом и начинать немедленно действовать. Решимость у них имелась. Вот только, они не понимали, что же они могут сделать реально, раз такие старые и больные? Потому они собрались задать вопросы председателю союза ветеранов, который, сразу же, после ухода ожившего памятника, решительно поднялся с помощью своих внуков на достаточно высокий постамент, словно на трибуну, и начал выступать оттуда, призывая всех собравшихся у братской могилы принять участие в сломе местного порядка. Фактически, он призывал ветеранов объявить войну местным властям, поставив себя против всех законов. А ветераны, конечно же, вполне осознавали собственную немощность. Потому некоторые из них засомневались и начали задавать вопросы:

— Товарищ Иванов, а не слишком ли много вы на себя берете?

— И чем же мы будем воевать? Нашими костылями?

— Получили ли вы одобрение из Москвы?

— А нам пришлют подмогу?

— Вы, наверное, знаете причину, по которой памятник ожил? Так поделитесь с нами!

Между тем, пока они митинговали, со стороны центра снова послышались шаги, похожие на глухие удары, на звуки, когда строительная техника заколачивает сваи. И вскоре оживший многотонный памятник вновь вошел своей тяжелой походкой в мемориальный сквер, обратившись к собравшимся громоподобным раскатистым голосом:

— Дорогие товарищи! Только что я сокрушил ратушу, уничтожил полицейское управление и сбил вражеский вертолет. И теперь я предлагаю вам взять власть в этом городе в свои руки и восстановить на этой территории кусочек СССР. Я же стану вооруженной силой новой советской власти и буду вас защищать от супостатов.

— Так это же какая-то новая революция получается! — выкрикнул один из ветеранов.

— Лишившись даже этой русофобской власти, мы окончательно лишимся и всех выплат. А жить на что будем? — выкрикнул другой.

— Из одного солдата, даже из такого большого, армию не соберешь. Чтобы взять власть, кроме ожившего памятника, нам понадобится настоящее войско, — заметил третий.

Тут в небе что-то зажужжало, а потом все увидели, как над сквером зависли несколько беспилотных летательных аппаратов, похожих на маленькие вертолетики с четырьмя винтами. То были разведывательные квадрокоптеры.

***

А в это время американский майор Макс Додсон, спецпредставитель НАТО, прибывший в город вместе с другими военными, начал интенсивные консультации по кодированным спутниковым каналам связи со штабами альянса. Полученные от разведки ответы не оставляли сомнений, что русские прямо сейчас не планируют вторжения в Прибалтику, а по-прежнему заняты противостоянием с Украиной. Во всяком случае, никакой концентрации ударных сил нигде на границах не обнаруживалось. Да и на срочный запрос, отправленный по линии разведывательных служб, русские быстро ответили, что ничего не знают о последних событиях в прибалтийском городе, и не собираются брать за них ответственность на себя.

А вскоре последовало и официальное заявление. «Бунт ветеранов в День Победы — это внутреннее дело тех, на чьей территории случилось данное происшествие, которое еще раз демонстрирует всему миру пренебрежение в Прибалтике к бывшим советским гражданам. Мы считаем произошедшее грубой провокацией, а кадры с якобы ожившим памятником нашим воинам, павшим в борьбе с фашизмом, — неуместным фейком, созданным с помощью компьютерных нейросетей, попирающим память советских воинов-освободителей и сфабрикованным западной пропагандой. И не надо во всем этом искать русский след, которого там нет и в помине», — заявил представитель российского МИДа.

Тут подоспели и данные разведки с беспилотников, произведенной на местности. И у Макса Додсона отлегло от сердца. Оживший памятник, то есть, разумеется, закамуфлированный под памятник полностью автономный гигантский боевой робот неизвестной конструкции, все-таки оказался в единственном экземпляре. И это обстоятельство во много раз упрощало задачу по его предстоящей нейтрализации. И майор Додсон отдал приказ постараться захватить эту вражескую боевую машину более или менее целой, чтобы, разобрав ее, предъявить обвинения с неопровержимыми доказательствами тому, кто сделал этого робота, начав с его помощью атаку на мирный прибалтийский город.

***

Убедившись, что боевой робот с советской звездой на каске всего один, прибалтийские военные получили команду начать атаку. Сначала они послали небольшие ударные беспилотники. Им было приказано действовать против неизвестной боевой машины, несмотря на то, что могут пострадать люди, оставшиеся в городе. Ведь многие горожане не торопились эвакуироваться. К тому же, вражеского робота, закамуфлированного под памятник, до сих пор окружали старики в мемориальном сквере, куда он зачем-то вернулся, разгромив государственные учреждения и сбив вертолет. Тем не менее, приказ следовало выполнять. И атака началась.

Операторы FPV-дронов прицелились и запустили их прямо в голову роботу. Так было приказано. Подрывы зарядов должны были вывести из строя систему управления и ориентации, после чего дезориентированного робота можно будет попытаться деактивировать, уронив подрывами в области его ног. Сами операторы не сильно вдавались в детали происходящего. До них командиры довели сведения, как нужно повредить русского боевого робота, похожего на оживший памятник.

Операторы сидели на крыше здания на безопасном расстоянии. И они близко видели перед собой вражеского робота только через камеры своих дронов. Впрочем, этого им было вполне достаточно. А что вокруг него собрались какие-то русские пенсионеры, носящие, к тому же, запрещенную советскую символику, им без разницы. Они же просто выполняют приказ. Во всяком случае, так операторы дронов думали сами про себя. А насчет этих русских стариков они считали, что советские ветераны слишком зажились на этом свете. И потому проредить их ряды совсем не помешает. Так рассуждали бравые прибалтийские парни, запуская свои смертолеты, начиненные взрывчаткой.

Пока дроны летели к цели, операторы отслеживали всю информацию. Они хорошо видели не только фигуру ожившего памятника, но и людей, которые собрались рядом с ним. Все было готово для удара. И дроны пошли на цель один за другим. Вот только управление каждым из них почему-то отключалось метров за двадцать до цели, словно бы робот был прикрыт мощной станцией радиоэлектронной борьбы. Поэтому вся атака потерпела фиаско. Все дроны бессильно упали на землю. И взрывчатка, которую они несли, даже не взорвалась.

***

Получив доклад о том, что атака дронов на робота сорвалась, судя по всему из-за того, что боевая машина неизвестной конструкции прикрыта какими-то устройствами РЭБ, майор Макс Додсон не собирался паниковать. Конечно, пока не получалось просто обездвижить этого необычного противника, чтобы потом специалисты могли разобраться с его относительно неповрежденным внутренним устройством. «Что ж, раз аккуратно справиться не получается, то придется задействовать средства потяжелее, а спецы потом пусть возятся с тем, что останется от этого чертового робота», — решил Макс и дал команду задействовать ручные противотанковые комплексы.

По приказу майора Додсона расчеты солдат, вооруженные неновыми, но вполне еще годными реактивными армейскими гранатометами М72, заняли позиции, подобравшись к цели на расстояние в сотню метров. С такой дистанции каждый выстрел гранатомета должен, почти наверняка, попадать точно, тем более, что цель большая и неповоротливая. Майор внимательно следил на мониторах через картинки от камер дронов-разведчиков за передвижениями своих бойцов. И когда все четыре расчета, отправленные им на это задание, достигли назначенных рубежей атаки, Макс дал команду открыть огонь.

Выстрелы М72 предназначались для пробития танковой брони толщиной до 450 мм. Вот только опять ничего толкового не получилось. Все реактивные гранаты каким-то непонятным образом отклонились от цели и взорвались, угодив в жилые дома, стоящие по периметру мемориального сквера. Увидев такое, американский майор грязно выругался, считая, что прибалтийские военнослужащие, посланные на задание, обучены весьма скверно.

Глава 6

Иван Смирнов не оставил происки врагов без внимания. Заметив откуда стреляли, он дал короткие очереди из своего огромного ППШ в направлении супостатов. Поскольку оружие работало с помощью магии, то и прицел у него имелся магический. Достаточно было поймать взглядом цель и нажать на спуск, как пули размером со снаряды калибром дюйма три летели точно в цель, словно бы то были «умные» высокоточные боеприпасы. А взгляд пятнадцатиметрового бойца словно бы сразу подсвечивал цель лазерными лучами, исходящими прямо из его багровых светящихся глаз, в которых, казалось, полыхал огонь ярости.

Когда огромную фигуру воина-освободителя атаковали дроны, а следом за ними в него полетели противотанковые ракеты, ветераны в сквере не на шутку переполошились. Еще бы! Те, кто стрелял в оживший памятник, совершенно не думали о последствиях для гражданских, хотя и знали, что возле памятника собрались пожилые люди. И, судя по всему, супостатам было наплевать на то, сколько стариков советской закалки погибнут от поражающих факторов оружия. К тому же, стрелявшие оказались настолько криворукими, что вместо железобетонного солдата поразили жилые дома, стоящие за сквером. И там в нескольких квартирах, развороченных взрывами, уже вовсю разгорались пожары, а жильцы из тех, кто и не подумал заранее эвакуироваться, несмотря на предупреждения от городских властей, выбегали из подъездов с воплями ужаса.

Те дома, откуда стреляли враги, тоже пострадали от ответного огня великана-освободителя. И там тоже прогремели взрывы от попаданий. Председатель ветеранской организации, глядя на происходящее, приказал всем ветеранам рассредоточиться и залечь. А что он еще мог сделать? Но тут к Иванову обратился сам гигантский солдат:

— Тот, кто оживил меня, только что шепнул мне в ухо, что может попытаться оживить и другие скульптуры возле братской могилы. Вот только для этого понадобятся самоотверженные добровольцы, которые не побоятся ценой собственной жизни защитить остальных. Есть ли среди вас те, кто захочет умереть, чтобы сделаться таким же, как я? Если добровольцы найдутся, то мы сможем сформировать из оживших памятников настоящий отряд самообороны.

***

Майор Макс Додсон ошарашенно наблюдал за тем, как дымились крыши домов в местах попаданий, когда боевой робот ответил прибалтийским гранатометчикам из своего тяжелого оружия неизвестной конструкции, внешне похожего на увеличенный во много раз примитивный русский автомат ППШ, с которым советские солдаты громили немцев в ту старую и уже почти позабытую в Америке, да и на всем Западе, войну. Макс был из тех немногих, кто еще помнил эту историю и точно знал, что именно русские войска взяли Берлин. И то помнил и знал правду он лишь благодаря своему деду, который в той войне сам радовался встрече с русскими на Эльбе в далеком 1945 году и потом много раз рассказывал о той радостной встрече и о сопутствующих ей обстоятельствах своему внуку. Но, давно прошли те времена, когда русские с американцами были не врагами, а союзниками.

Сам Додсон вырос без ненависти к русским. Во времена, когда он начинал свою военную карьеру, врагом больше объявляли международный терроризм, а русских считали неопасными лузерами, проигравшими холодную войну и самостоятельно разрушившими свою собственную страну ради того, чтобы угодить Западу. Но, в последнее время все снова переменилось. И русские, которых прижало НАТО, воспользовавшись моментом их слабости и придвинувшись вплотную к их границам, внезапно начали сопротивляться, набирая былую мощь и создавая новые угрозы для демократии. А эту самую демократию Додсон поклялся защищать, когда приносил воинскую присягу. Потому майор почти не сомневался, что за провокацией с использованием исполинского боевого робота в мирном прибалтийском городе стояли именно русские, а не кто-то другой.

И американский майор пытался организовать противодействие угрозе. Фиаско, которое потерпели гранатометчики, понеся потери, конечно, расстроило Макса Додсона, но не слишком сильно. В конце концов, те неумехи не были парнями из его собственного подразделения, а всего лишь являлись «пушечным мясом» из местных. Ну, а то, что расчеты настолько плохо обучены, что даже не могут попасть в огромного неподвижного робота, это уже явный просчет их командиров, которые обучали своих солдат настолько отвратительно. И, разумеется, Додсон собирался сделать на этом особый акцент в своем предстоящем рапорте командованию. Пусть потом накажут этих придурков, из-за которых уже погибли несколько человек! Недолго думая, желая поскорее покончить с чертовым роботом русских, майор вызвал боевые вертолеты с ближайшего военного аэродрома.

***

Сделав небольшой перерыв, Валдис подошел к окну. Мэр смотрел, как пожарные команды, спасатели и строители разбирают завал на месте ратуши, вытаскивая из-под обломков пострадавших. Их набралось человек десять, многие из которых уже были мертвы. Лишь троим удалось выжить, но и у них состояние было тяжелое. Ведь после обрушения старинного здания, они провели под завалами больше часа. И Валдис проклинал про себя русских, которые, как он считал, прислали в его мирный город чудовищное орудие смерти, невиданного кровожадного великана-робота.

В этот момент сзади тихонько подошла Эва. Она сама не знала, что на нее нашло. Девушка давно была влюблена в своего начальника, но все никак не решалась проявить свои чувства открыто, а тут опасность и сильный стресс, вызванный ощущением надвигающегося конца света, подействовали на нее таким странным образом, что она все-таки решилась обнять Валдиса. Все-таки не зря говорят, что люди по-настоящему проявляются в минуты опасности. Секретарша выбрала момент, когда все местные начальники уже получили указания от мэра и разошлись по своим объектам, а в кабинете штаба, временно оборудованном из обыкновенного гостиничного номера, они остались только вдвоем. Валдис ответил ей взаимностью. Почувствовав нежность, исходящую от девушки, он тоже обнял ее. И они впервые поцеловались.

Хотя Эва работала секретаршей у мэра уже второй год, до этого между ними ничего не было. Она любила его все это время тихо и безответно. Но, теперь она одержала неожиданную победу! Стоило ей обнять своего начальника, как он сразу и растаял в ее объятьях. А Эва со всей очевидностью осознала, что влюблена в этого сорокалетнего русоволосого мужчину, что называется, по самые уши. И то, что она не могла до этого момента выразить свои чувства к нему из-за собственной застенчивости, являлось для нее настоящей пыткой. Теперь же, целуясь с Валдисом, Эва гладила его спину и чувствовала, что это и есть тот единственный человек, с которым она хотела бы связать свою дальнейшую жизнь. Вот только секретарша до сих пор не была уверена в чувствах своего начальника к ней. И даже то, что Валдис в этот самый момент целовал ее страстно, не могло служить гарантией его любви. Возможно, что с его стороны имел место просто сиюминутный порыв, вызванный стрессом от последних событий?

Как бы там ни было, а эти двое продолжали целоваться, глядя, при этом, в окно второго этажа гостиницы. А изуродованные трупы, которые спасатели сложили внизу прямо напротив на разноцветных плитках покрытия площади, лишь возбуждали Эву и Валдиса, раззадоривая их страсть еще больше. Эва обняла своего босса еще и ногой, а он уже полез пальцами к ней под юбку, когда дверь в импровизированный штаб начала распахиваться. И без всякого стука, заставив обоих вздрогнуть и прервать любовную игру на самом интересном месте, в помещение неожиданно ввалился сутулый мужчина под пятьдесят в черном костюме классического покроя с белой рубашкой и с галстуком, с неприятными чертами худощавого лица и с маленькими въедливыми глазками, посаженными близко к длинному носу. Он тут же сообщил:

— Полномочный представитель правительства Алвис Кнут. Я только что прибыл из столицы. Что у вас тут происходит, черт возьми?

***

В последнее время НАТО наращивало свои силы в Прибалтике. Европейские Генералы считали, что угроза со стороны русских вполне реальна. А ситуация, по их мнению, постоянно менялась в худшую сторону для сил альянса. Потому на местный военный аэродром и передислоцировали недавно ударные вертолеты «Апачи». И именно этими боевыми машинами собирался воспользоваться майор Макс Додсон, решив покончить с русским боевым роботом.

Майор передал приказ на военную базу по кодированному каналу. И после этого пилоты получили полетные задания почти мгновенно. А все винтокрылые машины были быстро подготовлены к старту. Додсон знал, что те, кто пилотирует «Апачи», не должны подвести. Ведь эти парни были не какими-то местными недотепами, а самыми настоящими американцами, хорошо обученными и смелыми парнями. К тому же, их командир майор Майкл Беннет имел настоящий боевой опыт, приобретенный в Ираке. А в Сирии он однажды даже атаковал русских из их знаменитой частной военной компании имени какого-то там композитора. Впрочем, музыкой Додсон никогда особенно не увлекался.

Когда вертолеты стартовали, майор Додсон внимательно следил за их действиями, в чем ему помогала оперативная информация, поступающая на мониторы его передвижного штаба с радаров, с видеокамер беспилотников, с разведывательных спутников и от других штабов, с которыми поддерживалась не только постоянная связь, но и шел интенсивный обмен данными в режиме реального времени через интерфейс боевой компьютерной сети. Майор также получил возможность слушать радиопереговоры экипажей. Потому Макс Додсон имел самое актуальное представление о развитии обстановки в зоне проведения операции по уничтожению робота в любой момент времени.

Глава 7

Вертолеты, которыми НАТО усилило свой контингент в Прибалтике, были уже неновыми. Инженеры разработали вертолеты «Апачи» еще в семидесятых годах прошлого века для огневой поддержки войск непосредственно на поле боя. Модель АН-64 долго испытывали, устраняя по ходу испытаний кое-какие технические проблемы, потому на вооружение приняли лишь в 1984 году. Теперь же получалось, что эта машина поднимается в воздух уже почти половину века. Но, полноценная замена винтокрылому ветерану до настоящего времени отсутствовала, поскольку именно «Apache АН-64» до сих пор оставался самым мощным ударным вертолетом не только армии США, но и всего альянса НАТО.

Когда-то «Апачи» создавался для противодействия советскому ударному вертолету Ми-24. То была достаточно грозная боевая машина, которая не зря получила от русских название «Крокодил», хотя по классификации НАТО ту машину называли «Лань» за ее скорость и маневренность. Американская альтернатива этому изделию советской военной промышленности появилась только на десяток лет позже, чем в Советском Союзе запустили свой ударный вертолет в серийное производство. И майор Макс Додсон прекрасно знал, что все техническое отставание русских от стран Запада в области вооружений в последние полвека — это не более, чем пропагандистский миф, призванный вызвать у западных обывателей чувства превосходства и ложной безопасности.

И жертвой этого мифа стали даже серьезные политики, которым показалось, что после распада СССР Россия не сможет тягаться с Западом. Потому они и затеяли всю эту смуту на Украине. Но, они ошиблись. Додсон прекрасно знал, сколько западной техники русские уже пожгли там, а потому не обольщался насчет легкой победы над тем боевым роботом, против которого проводил операцию. И майора, как военного специалиста, не могло обмануть даже то обстоятельство, что русский МИД публично отрекся от действий этого огромного робота с красной звездой на своей исполинской каске.

Майор Додсон отлично знал, что сделать подобную боевую машину в настоящий момент в мире просто некому. Все успехи американской боевой робототехники заключались в изготовлении роботов-собак, оснащенных пулеметами или гранатометами. А англичане продвинулись в разработке роботизированных катеров. Ну и беспилотные летательные аппараты в странах НАТО научились делать весьма неплохо. Вот, собственно, и все успехи боевого роботостроения, не считая роботов для разминирования, которые производились уже достаточно давно во многих странах. И никто на всем Западе пока что не изобрел столь грандиозной автономной боевой машины, как этот сверхмощный робот, словно сошедший со страниц фантастических книг. Значит, оставалось предположить, что это сделали русские, может быть, совместно с китайцами. Потому майору было так интересно посмотреть на начинку этого робота.

Разумеется, Макс Додсон нуждался в том, чтобы подтвердить собственное мнение. Потому, пока ударные вертолеты готовились к вылету, взлетали и приближались к указанной точке атаки, он посоветовался по сети с военными инженерами, отправив им файлы с параметрами неизвестного робота и с его видеоизображениями, сделанными с разных ракурсов. И все эти трое ведущих инженеров-экспертов из разных стран НАТО подтвердили в режиме видеоконференции, что подобной боевой машины нигде не производится. И, получается, что дело они имеют с каким-то неизвестным экспериментальным образцом.

После предварительного обмена мнениями с экспертами у майора вопросов только прибавилось. И он не постеснялся задать их:

— Если это экспериментальный опытный образец, то есть, уникальная машина, существующая в единственном экземпляре, то почему, черт возьми, русские решились на такое рискованное испытание, выпустив этого своего новейшего и очень секретного робота, о котором вся разведка НАТО до сих пор ничего не знает, одного против всей нашей группировки в Прибалтике? Как вы думаете, на сколько времени хватит ему запаса автономности? И чем он, по-вашему приводится в движение? Какой у него мотор? И я хотел бы узнать ваше мнение о его вооружении.

Один из экспертов, немец Отто Мюллер, ответил на часть вопросов:

— О типе вооружения робота, кроме того, что это какая-то разновидность скорострельного артиллерийского орудия среднего калибра, пока сказать нечего. Нам необходимо, хотя бы, сначала произвести экспертизу осколков снарядов его скорострельной пушки и определить, какое применяется взрывчатое вещество. Что касается энергетической установки, то мы не наблюдаем никакого выхлопа и не слышим работу мотора. Следовательно, любой двигатель внутреннего сгорания полностью исключается. Весьма вероятно, что боевая машина оснащена малошумными электроприводами. А их, возможно, питает компактный ядерный реактор. Это весьма вероятно, тем более, что русские в последнее время точно интенсифицировали свои исследования в области ядерных технологий. Да и при этих размерах робота, необходимую мощность ему будет сообщать только подобная силовая установка.

Второй военный инженер, француз Жак Дюпен, дополнил мнение коллеги:

— Если принять за рабочую гипотезу версию о ядерной энергетической установке, то автономность может составлять многие месяцы. В любом случае, она будет вполне достаточная для выполнения любого боевого задания. К тому же, при воздействии на робота следует проявлять значительную осторожность, поскольку разрушение его ядерного реактора может привести к серьезной катастрофе.

Третий эксперт, поляк Матеуш Сикорски, оказался самым пессимистичным, сказав:

— Учитывая предложенную версию, я не могу исключать, что русские запустили эту машину вглубь территории НАТО специально, чтобы посеять хаос в наших тылах. Зная коварство русских, могу предположить с высокой долей вероятности, что они оснастили своего робота не только реактором, но и ядерной системой самоликвидации. Иными словами, внутри этой боевой машины может находиться самая настоящая атомная бомба.

***

Прожив уже пару часов в новом качестве, Иван Смирнов отчетливо понимал, что, став ожившим големом-памятником, представляет собой не просто бойца за справедливость, а весьма грозную и необыкновенную боевую машину, приводящуюся в движение самой настоящей магией. И этот магический механизм, созданный бывшим бойцом его роты Левой Бецалелем, оказавшимся не упокоенным магом-кабалистом, нарастившим свою магическую силу после смерти, работал, словно швейцарские часы. Вот только Смирнов все равно не ощущал себя ни магическим существом, ни боевым роботом, а по-прежнему чувствовал себя обычным человеком, только очень большим, невероятно сильным, но неуклюжим по причине собственных великанских размеров. Как он ни старался, а получалось, что по узковатым для него улицам города он топал словно слон в посудной лавке, обязательно что-нибудь задевая и ломая. По дороге он непроизвольно сбивал балконы с домов, рвал провода, валил фонарные столбы, разносил в щепки ларьки и давил припаркованные автомобили, хотя и делал это все не со зла, а по неосторожности.

Прежнее свое старческое мертвое тело, которое уносили на носилках из сквера двое парней в сопровождении племянницы, он провожал взглядом без всякого сожаления, понимая, что в том привычном человеческом образе жить ему оставалось совсем немного. Да и что это была за жизнь? Жалкое угасание больного старика, которого постоянно мучили боли во многих местах. Теперь же он нигде ни боли, ни слабости, не испытывал. Наоборот, его наполняли могучие силы, да и перспективы имелись весьма интересные. Хотя бы достойно погибнуть в бою за справедливость, уничтожив как можно больше врагов! Разве не об этом он мечтал, когда был молодым лейтенантом советской армии? И разве не о восстановлении справедливости и праведной мести он грезил в последние годы? Теперь его мечты, похоже, сбывались.

Правда, быть самым настоящим великаном-големом оказалось совсем непросто. Особенно трудно стало общаться с обычными людьми. Во-первых, надо было очень тщательно следить за любыми движениями собственных ног, чтобы, ненароком, не раздавить кого-нибудь. А во-вторых, нужно было постоянно учитывать, что люди все равно боятся ожившего памятника. Тем более, что никто из них не понимает, каким образом он ожил. А все непонятное, разумеется, вызывает страх. Но, полностью рассказывать подробности на этот счет кому-нибудь Смирнов не хотел, решив, что обстоятельства его превращения из умирающего уже старика в это чудо-юдо теперь являются его собственной военной тайной.

«Пусть эти люди, собравшиеся в мемориальном сквере ради празднования Дня Победы, лучше пребывают в некотором неведении. Пусть каждый из них думает об оживлении памятника в меру своего понимания. Религиозные люди решат, что это Господь послал такую помощь. А те, кто верит в науку и технику пусть думают, что перед ними какой-нибудь удивительный экспериментальный механизм, возможно, законсервированный в виде памятника еще при Советском Союзе и внезапно включившийся. Ну, или еще что-то подобное в этом роде», — так решил для себя Иван Смирнов.

Успешно отразив нападение гранатометчиков, он внимательно смотрел с высоты своего пятнадцатиметрового роста на ветеранов, собравшихся возле братской могилы. Многих из них Иван Иванович знал довольно близко, общаясь с ними в ветеранской организации, в деятельности которой он сам еще несколько лет назад активно участвовал, пока здоровье не начало его окончательно подводить. Среди них были бравые когда-то воины. Но теперь, когда годы взяли свое, никто из стариков не был способен к активному сопротивлению властям. И, несмотря на все бравурные речи оптимистичного председателя союза ветеранов, вряд ли они на самом деле смогут взять власть в городе, даже если он полностью зачистит всех местных силовиков.

Смирнов пребывал в раздумьях о дальнейшей стратегии, застыв на одном месте посреди сквера, словно снова сделался обыкновенным памятником. И в этот момент внезапно мертвый кабалист Лева Бецалель, которого, похоже, никто, кроме Смирнова не видел, каким-то магическим образом сумел запрыгнуть к нему на плечо. И маг нашептал в ухо своему бывшему командиру о том, что, раз заклинание успешно сработало, то он может попробовать и повторить его, чтобы оживить и другие памятники воинам-освободителям. И вот тогда Смирнов снова обратился к ветеранам, чтобы отыскать среди них еще добровольцев, вроде него.

Глава 8

В мемориальном сквере возле братской могилы, кроме того самого огромного памятника советскому солдату, который ожил, находились справа и слева еще две отдельные скульптурные группы размерами поменьше, но тоже посвященные памяти бойцов, павших в боях за освобождение Прибалтики. Справа от вечного огня, который местные власти погасили, находился памятник артиллеристам. Двое солдат были запечатлены в движении, когда они выкатывали на позицию свою «сорокапятку». А напротив артиллеристов, вооруженных пушкой, стоял памятник ополченцам из рабочих отрядов, которые сдерживали на этой земле в 1941 году натиск вермахта. Двое мужчин в пиджаках и в кепках, но с винтовками в руках, устремились навстречу врагам, а за ними шла женщина с развевающимися волосами, с санитарной сумкой через плечо и с флагом в руках. И все эти фигуры, сделанные из того же материала, что и главный памятник, были меньше него вполовину. Тем не менее, вскоре нашлись среди ветеранов добровольцы, желающие принять участие в оживлении и этих скульптур.

Первой вызвалась та старая женщина, которая в самом начале попытки сноса памятника воину-освободителю кричала строителям: «Не делайте этого! Иначе на вас падет проклятие павших солдат!»

— Мне терять нечего, девяносто восемь лет исполнилось, прожила уже свое, да и подагра меня замучила! Давайте я пойду, хоть пользу какую-то принесу! — выкрикнула сухонькая сгорбленная старушка, звякнув медалями на платье, сразу, как только услышала слова ожившего памятника о том, что нужны добровольцы. И добавила:

— Сделайте меня вон той девушкой с флагом! Я в войну комсомолкой была и медсестрой на передовой. Бойцов из-под огня вытаскивала. До Берлина дошла. Ничего не испугаюсь. Авось, пригожусь.

Тут же нашелся и второй доброволец, ветеран, сидящий в инвалидной коляске, которую катил его внук. Дед в старой советской военной форме со скрещенными пушками на погонах майора и с орденами на груди проговорил:

— Меня паралич разбил. Не шевелюсь почти. Под себя хожу. Сил нет уже смерти дожидаться. Дайте мне шанс. Сделайте меня вот этим бетонным парнем, который «сорокапятку» катит.

Еще один ветеран, увешанный наградами, выкрикнул:

— А у меня рак. Я совсем скоро умру. Последняя стадия уже. Боли страшные. Мечтаю стать бетонным артиллеристом! Подойду вторым номером, я как раз в расчете «сорокапятки» в войну служил заряжающим.

Нашлись и добровольцы, чтобы сделаться ополченцами. По-прежнему сидя на плече у самого большого ожившего памятника, кабалист-приведение начал читать заклинания на древнем языке мертвых, которого живые не слышат. Небо заволокло тучами, засверкали молнии, загремел гром. И вскоре все остальные скульптуры возле братской могилы зашевелились. А несколько ветеранов навсегда перестали дышать.

***

Капитан Рождер Хейдж гордился своими парнями из звена «Альфа». В составе звена имелись четыре вертолета «Апачи» и несколько десятков человек, подчинявшихся непосредственно Хейджу. То были не только пилоты, но и наземные группы технического и боевого обеспечения. Американские вертолеты переместились в Прибилтику вместе со всей необходимой инфраструктурой. Их доставили большими транспортниками «Локхид» прямо на местный аэродром.

У всех парней, которых взял с собой Рождер Хейдж, имелся неплохой полетный опыт. Да и сами винтокрылые машины выглядели очень серьезным оружием, предназначенным для атак противника в любых метеоусловиях. Они могли осуществлять налеты, кошмарить пехоту или уничтожать танки противника в любое время суток, невзирая на темноту и туман. Парни хорошо умели пилотировать по приборам. А боевые задачи всегда ставились таким образом, чтобы нанести внезапный удар, разгромив противника внезапно и с минимальными потерями. Хотя машины АН-64 проектировались с большим запасом живучести и боеспособности, но, пределы этих параметров капитан Хейдж старался все-таки не испытывать на практике, всегда тщательно планируя не только атаку, но и безопасный отход вертолетов после выполнения задания.

На борту каждой из винтокрылых машин находился грозный набор оружия. Противотанковые управляемые ракеты, подвешенных под коротенькие крылышки, скорострельная 30-мм пушка и броня, защищающая кабину и способная выдержать очереди из крупнокалиберного пулемета, вселяли уверенность в пилотов. Живучесть винтокрылой машины в бою обеспечивали не только кевларовая броня, два двигателя и задублированная система управления, но и отличное радиоэлектронное оснащение, с радаром, размещенным над втулкой несущего винта, и позволяющее быстро обнаруживать и распознавать цели, определять дальность и координаты с хорошей точностью в самых экстремальных условиях.

Места экипажа в «Апачи» располагались тандемно, одно за другим. Кресло стрелка-оператора находилось впереди и ниже кресла командира вертолета. Но, если командир будет ранен в бою или убит, то оператор оружия сумеет посадить машину, поскольку каждый из них тоже обладал навыками пилотирования, а все необходимые элементы управления дублировались в пределах досягаемости стрелка. Роджер Хейдж отлично знал, что от этого парня из Канзаса по имени Сэм Браун, сидящего перед ним в кресле, расположенном пониже, над турелью пушки, зависело многое. Потому капитан Хейдж всегда уделял много внимания обучению стрелков-операторов, хорошо понимая, что в бою именно от выучки этого Сэма и его коллег зависела эффективность использования вертолетного оружия. Каким бы ни был пилот асом, но если стрелок-оператор недотепа и мазила, то толку в бою не будет. Ведь прицельные системы были выведены на его шлем.

Звено Роджера Хейджа летело не вслепую, а следовало целеуказаниям разведывательного вертолета, запущенного на маршрут первым. То был легкий «Белл ОН-58 Кайова» с обзорной видеокамерой автоматического сопровождения целей, с лазерными дальномерами, с целеуказателями и с тепловизорами. «Кайова» приближался к цели осторожно, стараясь заранее не высовываться из-за городских крыш. Временами он зависал и немного поднимался ради обзора. И только после обнаружения цели с расстояния трех километров, он передал данные ударным «Апачи», уйдя в сторону и подсвечивая издалека цель лазером. А ударные вертолеты должны были пустить ракеты из намеченной точки, тоже не приближаясь к противнику ближе, чем на три километра. Таким, во всяком случае, был план капитана ВВС Хейджа.

Когда ударная группа вертолетов почти подлетела к точке пуска ракет, неожиданно началась гроза. Причем, дождя не было, но молнии выглядели весьма необычно. В небе образовалась огромная воронка из туч. И оттуда красные всполохи ударяли куда-то в тот сквер, где на интерактивной боевой карте как раз находился вражеский объект, подлежащий уничтожению. Уже зная о том, что вертолет с местным военным начальством был сбит неизвестным боевым роботом, предположительно посланным русскими, капитан Рождер Хейдж проявлял осторожность, приказав ударить противотанковыми ракетами первым залпом с очень приличной дистанции. И его не смущало, что дело происходило посередине кварталов мирного города. В сущности, американцам было просто наплевать на местных жителей. Ведь все их любимые разговоры о правах и свободах всегда отходят для американцев на второй план, как только у них появляется желание продемонстрировать мощь своего американского оружия на ком-нибудь.

***

Иван Смирнов заметил первый из вертолетов только тогда, когда огненные стрелы ракет уже рванулись с пусковых и понеслись к цели парами с четырех сторон. Вертолетчики старались бить наверняка. Ведь им никогда еще не доводилось поражать подобную цель, похожую на какого-то сказочного великана. А это означало, что эффект от применения оружия предсказать было трудно. Хотя эти управляемые ракеты и предназначались для поражения хорошо бронированной техники, но пилоты все же перестраховывались, пуская их издалека с малой высоты, опасливо прячась за близким горизонтом городских крыш.

Американские ракеты с самонаведением обязательно должны были поразить цель, но, Смирнов успел в последний момент пригнуться. А еще он почувствовал волну, которая качнула его. Это сработала магическая защита, сбив все ракеты с курса. После чего все они нашли свои цели в окнах квартир ближайших многоквартирных домов. За первым залпом вертолетчики дали и второй. Но, результат был тем же. Взрывы американских ракет, пущенных мимо цели, крошили квартиры местных жителей. Особенно пострадали верхние этажи. От этого хаос, начавшийся в квартале еще при первых попаданиях, сильно усугубился. Люди выбегали из поврежденных домов и собирались в толпы на улицах, а прямо на них сверху сыпались обломки и осколки, разлетавшиеся от взрывов, убивая и калеча мирных прибалтийских обывателей.

Разумеется, Смирнов не смог спокойно смотреть, как американцы разносят мирный город ракетами. Вскинув свое оружие, он произвел несколько выстрелов по тому вертолету, который попал в его поле зрения. Ведь он имел возможность целиться только туда, куда позволял взгляд. А для поражения целей, находящихся за горизонтом, ни технических, ни магических способностей у бойца-великана не имелось. Потому в этот раз не повезло разведывательному вертолету, неосторожно поднявшемуся повыше в надежде зафиксировать поражение цели. И американский капитан ВВС Роджер Хейдж, державший свою машину во втором эшелоне на пару километров позади, отчетливо видел, как «Белл ОН-58 Кайова» взорвался в воздухе, разбросав во все стороны куски фюзеляжа и обломки лопастей.

Глава 9

Возле мемориального сквера царила паника. Горожане, повыскакивавшие из домов, пострадавших от удара американскими ракетами, не знали, куда спрятаться. Взрывы разворотили верхние этажи, а в одной старой пятиэтажке даже рухнул целый подъезд. Обрушения вызвали многочисленные разрывы труб для подачи газа в квартиры, а замыкания электропроводки быстро привели к пожарам. И вскоре несколько домов уже охватило пламя. Хотя, казалось бы, железобетонные конструкции и не должны были поддерживать горение, но горящий газ сразу поджег мебель и отделку пострадавших квартир. А те, кто остался после обвалов панелей еще живым, но зажатым, погибали в страшных мучениях. И их предсмертные вопли наполняли ужасом сердца выживших.

Все происходящее казалось людям, лишившимся крова в результате неожиданного ракетного обстрела, чем-то сюрреалистическим, страшной сказкой, внезапно переместившейся со страниц какой-то нелепой книжки в их повседневную реальность. И многие не могли сразу понять, что прямо в их городском квартале начались самые настоящие боевые действия. Укрыться в самом сквере горожане тоже не решались, поскольку все видели, что там пришли в движение все старые советские памятники.

Да и в других кварталах жители были встревожены не на шутку. Они слышали гул вертолетов в небе, видели пуски ракет, последовавшие взрывы и дым от пожаров. А некоторые даже стали свидетелями тому, как взорвался в воздухе вертолет. И люди передавали друг другу неприятное известие, что это уже вторая сбитая винтокрылая машина. Жители верхних этажей домов могли видеть даже то, как мелькала среди скатов крыш в стороне злополучного сквера огромная каска великана, украшенная красной звездой. Когда-то стертая почти полностью по распоряжению местных властей, эта звезда теперь горела так ярко, словно бы внутри нее имелась специальная подсветка.

Люди сгрудились на улицах перед домами со всех четырех сторон сквера и со страхом смотрели на то, как огромный памятник ведет за собой целый отряд своих собратьев. Они все были заметно поменьше командира, но, тем не менее, ожившие фигуры из бетона высотой метров по шесть каждая, внушали страх не меньший, чем их огромный пятнадцатиметровый предводитель. К тому же, следом за самым большим великаном, двое железобетонных артиллеристов катили исполинскую пушку. Горожане старшей возрастной категории еще помнили, что это был памятник советской пушке «сорокапятке» и ее героическому расчету, который уничтожил несколько немецких танков прежде, чем погиб на подступах к городу. Теперь же эта «сорокапятка» выросла до размеров тяжелого орудия. Для таких исполинских пушек в ту старую войну, обычно, применялись железнодорожные транспортеры, или же подобные орудия стояли на мощных военных кораблях, вроде тяжелых крейсеров или линкоров. Но такую большую пехотную пушку на высоченных бетонных колесах никто из горожан никогда не видел даже на картинках в интернете.

Вернее, все жители города, конечно, видели скульптурную группу в мемориальном сквере, посвященную той забытой войне. Вот только никто из обитателей городка даже не помышлял, что когда-нибудь памятники в заброшенном уже сквере оживут. Тем более, что эти памятники превратятся в грозный боевой отряд великанов с красными звездами на касках, и с глазами, горящими багровым огнем. За пушкой шла огромная стройная женщина, размахивая бетонным знаменем, похожим на исполинский топор, а замыкающими были два великана-ополченца с исполинскими винтовками.

И никто из горожан, разумеется, не мог понять, как такое возможно, чтобы безмолвные памятники внезапно ожили? А теперь они уже и безмолвными не были, поскольку переговаривались между собой страшными голосами, напоминающими рыки чудовищ, но вполне членораздельными, звучащими на русском языке. Те из горожан, которые еще помнили государственный язык Советского Союза, различали грозные команды главного великана, разносящиеся по кварталам, словно из мощного громкоговорителя:

— Приготовить оружие! Следить за воздушными целями! Открывать огонь по моей команде!

От поступи бетонных чудовищ, идущих по главному городскому проспекту, дрожали дома. И от этого зрелища у многих людей мороз пробегал по коже. Некоторые из горожан цепенели от страха и застывали, глядя на происходящее, не в силах пошевелиться. Некоторые пытались бежать и прятаться. А некоторые и вовсе начинали истерить и рыдать. Женщины вопили в полный голос. И даже некоторые мужчины кричали и метались в панике. Дети жались к родителям и дрожали вместе с ними. Повсюду на лицах людей застыло выражение ужаса. Пытаясь бежать, обыватели натыкались друг на друга. А со стороны сквера по-прежнему валил дым, хотя новых ракетных ударов пока не последовало. Вертолеты тоже улетели, но в небе продолжали по-прежнему висеть на приличной высоте несколько беспилотников.

Те из горожан, кто с самого начала не послушался предупреждений местных властей об эвакуации, а таких оказалось большинство, теперь пытались эвакуироваться самостоятельно. Автомобилисты рванулись из всех дворов, создавая пробки на улицах и заторы на перекрестках. Ни связь, ни интернет, ни радио, ни телевидение по-прежнему не работали, зачем-то отключенные местными властями. И во всех районах города со стороны злополучного сквера распространялись самые невероятные и противоречивые слухи. Но все почему-то говорили не об оживших памятниках, а о боевых роботах, замаскированных под памятники русскими.

— Я знаю! Это спящие советские боевые роботы, оставленные здесь еще прежними русскими генералами под видом памятников, когда войска оккупантов уходили с нашей земли! А теперь русские послали команду через спутник, чтобы их включить! — говорил один местный житель другому.

***

Увидев, что ни одна из ракет не достигла намеченной цели, а вместо этого все они отклонились от траектории, разворотив взрывами своих боевых частей жилые дома, капитан Роджер Хейдж дал приказ ретироваться. Последней каплей для принятия этого решения стала гибель легкого разведывательного вертолета, которая произошла прямо на глазах у Хейджа. Все это говорило о весьма серьезном защитном комплексе, установленном на борту громадного робота. И этот комплекс явно включал в себя не только мощную установку РЭБ, способную очень эффективно отклонять высокоточные ракеты, но и систему ПВО, которая отлично защищала этого монстра от атак с воздуха.

Когда Хейдж доложил о безрезультатных ракетных залпах и о потере вертолета «Кайова» майору Додсону, тот пришел в ярость, накричав на капитана через канал связи:

— Да вы неудачник, Хейдж! Самый настоящий лузер! Если бы я знал, что ваше вертолетное звено ни на что не способно, то никогда не отправил бы вас на это задание! Из-за вас погибли люди! И объясните мне, как же можно не попасть в такую громадину? Да в пятнадцатиметровую мишень любой, даже самый тупой курсант-пилот, из вертолетного вооружения с такого расстояния попадет!

Но, Хейдж тоже был озлоблен и раздосадован неудачей, а потому ответил Додсону прямо:

— А вот вы сами попробуйте попасть, майор! Посмотрим, как у вас получится. Да этот русский боевой робот защищен средствами РЭБ и ПВО получше, чем любой танк! И эти его средства противодействия отклоняют ракеты и сбивают вертолеты без всяких проблем! Так что никакой вины моих парней нет!

— Не горячитесь, капитан! Мои специалисты немедленно проверят вашу версию. Все действия ваших пилотов и операторов оружия, как и противодействие противника, зафиксированы нашими разведывательными дронами, которые висят над городом. Если вы правы, то выводы мы сделаем скоро, будьте уверены. А если прав я, то вы больше не будете командовать звеном «Альфа», — ответил майор с угрозой в голосе.

***

В импровизированном штабе городской управы, временно расположенном в гостинице на главной площади, ощущалась суета. Полномочный представитель Алвис Кнут сразу же взялся за работу всерьез. Он постоянно с кем-то разговаривал по телефону. Несмотря на отключение обыкновенной связи, интернета, радио и телевидения для горожан по приказу военных, правительственные каналы функционировали по-прежнему вполне исправно. И бурная деятельность Алвиса Кнута, как понимала Эва, состояла пока в постоянном выяснении актуальных деталей ситуации, создавшейся в городе из-за появления чудовищного русского робота.

Едва появившись в кабинете и усевшись в офисное кресло, стоящее перед столом, уставленным оргтехникой, Кнут немедленно затребовал от мэра папки текущей документации по разным аспектам деятельности городского хозяйства. Словно бы он был не только посланцем правительства, откомандированным из столицы, чтобы координировать усилия властей на месте в чрезвычайной ситуации, но являлся еще одновременно и проверяющим. Положение усугублялось тем, что весь прежний кабинет мэра оказался под руинами вместе со всеми деловыми бумагами. А компьютеры, находящиеся в офисе в момент нападения великана, оказались смяты до состояния полного хлама вместе со всеми своими жесткими дисками и картами памяти. Но, к счастью, далеко не все текущие бумаги секретарша мэра успела перевести в электронный вид. И именно их требовал этот бюрократ Алвис. Потому Эве ничего не оставалось, как выполнять его поручения, которые каждый раз дублировал ей собственный шеф, словно испорченный телефон. Будто бы она сама не слышала, что говорит этот столичный пройдоха.

Вот только, чтобы искать все требуемые бумаги, оказавшиеся под завалом в обломках ратуши, девушке пришлось лазить там самой в пыли, копаясь в строительном мусоре. И это хорошо еще, что до папок вообще удалось добраться, благодаря усилиям тех людей из бригад спасателей и строителей, которые разбирали завалы. Вот только поначалу Эву никто из них не хотел подпускать к руинам. Ведь разбор завалов был в самом разгаре. И еще даже, наверное, не извлекли из-под обломков всех пострадавших. А куски чудом не обрушившихся фрагментов стен старой ратуши могли сорваться вниз в любой момент. И только, когда Эва, невзирая ни на какие предупреждения, самоотверженно пролезла под натянутую ленту, приступив к поиску в кучах битого кирпича и штукатурки, над ней все-таки спасатели сжалились, придя на помощь в ее поиске.

Возможно, этих усатых мужчин привлекло на ее сторону то обстоятельство, что, лазая по развалинам, Эве пришлось невольно задрать свою юбку повыше. А что ноги у нее длинные и красивые, она и сама знала. В любом случае, внимание, проявленное со стороны мужчин, помогло ей собрать документы. Не все, но, хотя бы, кое-какие бумаги девушке удалось найти. Пока она возилась, то слышала и гул вертолетов, и взрывы, но значения этим звукам не придавала, поскольку знала, что военные проводят операцию по уничтожению того самого робота-памятника, который разгромил ратушу. Потому Эва не отвлекалась, будучи уверенной, что военные не подведут. Вот только все усилия девушки вскоре пошли прахом. Едва секретарша мэра с пачкой найденных в руинах запыленных папок в руках вернулась в штаб, перепачканная в строительном мусоре, как Валдис и Алвис с явным выражением страха на лицах объявили ей, что русский боевой робот снова движется к центральной площади. И он на этот раз не один, а с целым отрядом.

Глава 10

— Великан снова идет сюда! И он не один! Другие памятники из сквера тоже пришли в движение! — взволнованно проговорил Валдис.

— Это какой-то кошмар! Надо что-то делать! — воскликнула Эва.

А полномочный представитель Кнут прогундосил:

— Да, девушка, вы правы! И мы делаем. Сюда уже вызваны войска. А нам с вами нужно немедленно эвакуироваться!

Когда Эва, прихватив ноутбук, свою дамскую сумочку и пару папок с самыми важными бумагами, снова выскочила на площадь из здания гостиницы, она застыла в ужасе, увидев, что со стороны центрального городского проспекта к площади несется толпа паникующих горожан. Но в том месте, где проспект выходил на площадь, полицейские зачем-то заранее выставили заграждения, видимо, на время проведения разбора завалов на месте ратуши. И толпа, напоминая стадо каких-то испуганных животных, пытающееся спастись от грозных великанов, врезалась сходу в этот кордон, опрокинув не только заграждения, но и полицейских.

— Спасайтесь! Русские великаны уже близко! — вопили люди, напирая друг на друга, толкая и затаптывая тех, кто упал.

Но те, кому не повезло упасть, становились жертвами вовсе не великанов, а сограждан, сбившихся в неуправляемую многотысячную толпу, которая разносила все на своем пути, не замечая упавших. Ведь каждый из паникующих обывателей старался спастись за счет других, воплощая в жизнь известный принцип дикой конкуренции за место под солнцем: «Умри ты сегодня, чтобы я дожил до завтра!» Глядя на происходящее, молодая секретарша мэра оцепенела от страха. Девушка понимала, что через пару минут обезумевшая толпа снесет и ее. Но, она не могла придумать, что же следует предпринять для собственного спасения?

***

После того, как атака вертолетов не принесла результатов, майор Додсон попробовал поразить огромного робота ракетой с ударного беспилотника. На этот раз атаку должны были тщательно контролировать несколько разведывательных дронов, которые ради этого даже немного снизились. Впрочем, робот по ним пока не стрелял, наверное, не видя в них опасности для себя. Наверняка его искусственный интеллект решил, что он и без того настолько огромен и слишком заметен издалека, что тратить боекомплект на маленькие разведывательные аппараты не имеет смысла. Во всяком случае, так решил Додсон, приготовившись внимательно наблюдать за пуском ракеты с беспилотника.

Камеры остальных дронов засняли момент пуска с нескольких ракурсов. И майор быстро убедился, что капитан Хейдж оказался прав. Вокруг русского робота имелось нечто, отклоняющее ракеты. Когда очередной ракетный запуск тоже не достиг цели, а ракета сильно отклонилась от курса, разрушив еще один жилой дом, Макс Додсон начал просматривать видео с камер дронов покадрово и обнаружил, что у боевого робота имеется защита гораздо более мощная, чем обычные средства электронного противодействия. На видеоизображении ясно было видно, как ракета за несколько метров до цели словно натыкается на искривленное пространство, неожиданно отклоняясь, но не взрываясь при этом. «Что за чертовщина! Да у этого пятнадцатиметрового парня как будто бы силовое поле из фантастических фильмов имеется! Неужели русские сумели сделать нечто подобное? Если так, то нам придется невесело. Впрочем, быть такого не может! Они что, научились обходить законы физики? Надо снова посоветоваться с экспертами прежде, чем отдавать дальнейшие распоряжения. А потом уже доложу генералу в штаб, сославшись на их компетентное мнение», — такие мысли пронеслись в тот момент у майора в голове. И он снова начал выходить на связь с экспертами. А военные инженеры, действительно, кое-что подсказали.

Посмотрев пересланные файлы, немецкий инженер Отто Мюллер сказал:

— Вряд ли, конечно, что русские сделали настоящее силовое поле, способное отклонять ракеты. Для этого, как я понимаю, нужна чудовищная плотность энергии. Но, из видеоизображений я тоже вижу, как и вы, майор, что, несомненно, какая-то эффективная полевая защита, меняющая свойства пространства перед ракетой, у этой необычной боевой машины имеется. И, скажу вам честно, что природа этой защиты мне пока не ясна.

Его французский коллега Жак Дюпен добавил:

— Но, если даже принять к сведению, что подобная фантастическая защита у этой русской машины имеется, то вряд ли она выдержит много попаданий одновременно. Возможно, что это и вовсе всего лишь что-то вроде зонтика. Причем, небольшого, поскольку на достаточно широкий сектор нечто подобное распространить просто нереально при имеющемся уровне технического развития, хотя, остронаправленное воздействие каким-то неизвестным нам излучением на саму ракету при подлете, я еще и могу допустить.

И только польский инженер Матеуш Сикорски дал практический совет:

— А вы попробуйте выдвинуть против этого робота танки. Мне кажется, что стоит интенсивно атаковать с земли, например, бить снарядами прямой наводкой, тогда не факт, что подобная защита выдержит. Тут коллега из Франции сделал сравнение с зонтиком. И знаете, майор, я с ним согласен. Подобный энергетический зонтик не сможет прикрыть сразу все места. И, скорее всего, он используется лишь в качестве прикрытия от атак с воздуха. Потому я предполагаю, что танки и снаряды, пущенные одновременно с разных сторон и с достаточно близкого расстояния, могут сработать гораздо эффективнее, чем вертолеты и ракеты.

Внимательно выслушав мнение экспертов, майор Додсон уже собрался докладывать в штаб, как вдруг с разведывательных беспилотников поступили сведения, что и все остальные фигуры скульптурной группы в мемориальном сквере пришли в движение. И майор напряженно вглядывался в экраны, не веря своим глазам поначалу. А через полминуты, оправившись от шока, он начал вызывать командира танкистов.

***

Эва плохо запомнила то, что происходило в дальнейшем. Сначала толпа бегущих заполонила всю площадь. Потом кто-то стал кричать что-то, призывая к погромам. Потом эти погромы начались. Толпа разбивала витрины, вынося содержимое магазинов. И никто не возмущался. Да и некому было, поскольку и полицейские, и спасатели, и даже строители, разбирающие завал на месте ратуши — все внезапно куда-то подевались, вовремя ретировавшись от обезумившей толпы. Никакой власти не осталось за считанные минуты.

Толпа налетела неожиданно. Разгоряченные мужчины с безумными глазами накинулись, орудуя кулаками, на нескольких полицейских, которые пытались защитить мэра и представителя правительства, стоящих рядом с Эвой. Оба чиновника тоже застыли в недоумении. Бежать в сторону автомобилей, которые на стоянке уже громила толпа, не имело смысла. И оба бюрократа не знали, что предпринять, беспомощно наблюдая, как толпа расправляется с их последними защитниками в полицейской форме. А как только для толпы препятствий больше не стало, она кинулась вперед, чтобы выместить злобу на представителях власти. Девушка инстинктивно отскочила, а Валдис успел ей крикнуть:

— Беги, Эва!

И в ту же секунду мэра города повалили, начав пинать. Эва же успела юркнуть в ближайший двор, а оттуда выскочить в переулок. А толпа на площади кричала и бесновалась все громче. Объятые паникой обыватели сносили все на своем пути. И девушка бежала со всех ног, скинув бесполезные туфли со сломанными каблуками. Она понимала, что от быстроты бега сейчас зависела ее жизнь. Такой опасности она никогда не подвергалась за все свои двадцать пять лет. И она бежала до тех пор, пока не начала задыхаться. Преодолев несколько улиц, она добралась до парка, где без сил опустилась на скамейку, обнаружив, что потеряла во время своего забега и ноутбук, и папки с важными документами. Будучи натурой собранной и даже немного педантичной, раньше Эва никогда не допустила бы подобной халатности. Но, теперь страх был сильнее ее. И он усилился еще больше, когда по улице, идущей вдоль парковой ограды, загрохотали танки.

***

Отряд железобетонных бойцов не прекращал движение. Но, они старались перемещаться осторожно, чтобы случайно не раздавить горожан, потому и продвигались достаточно медленно следом за теми, кто в страхе разбегался от них. По дороге, конечно, все же раздавили немало автомобилей, брошенных паникующими жителями на проезжей части. Но, в машинах к тому времени никого уже не было, поскольку все убежали, побросав свои транспортные средства, сбившиеся в длинную пробку.

Правда, когда ожившие скульптуры вышли на центральную площадь, беснующаяся толпа все еще находилась там, разнося последние магазины, остававшиеся целыми до этого времени. Но, едва увидев, как со стороны главного проспекта неторопливо выдвигается отряд великанов, толпа прыснула в разные стороны, схлынув в улочки и переулки с быстротой испуганных крыс и очистив площадь за считанные минуты. На разноцветных тротуарных плитках остались лежать лишь жертвы бесчинств, учиненных обезумевшим человеческим стадом.

Когда железобетонные воины-освободители остановились на середине площади, со стороны городского парка показался первый танк «Абрамс». Тяжелая машина на ходу разворачивала башню, чтобы открыть огонь. Но, Иван Смирнов вовремя заметил боевую машину, приказав орудийному расчету уничтожить вражеский танк. И опытный артиллерист, командовавший исполинской «сорокапяткой», не сплоховал. Развернув со своим помощником орудие быстрее, чем танк смог прицелиться, он произвел выстрел. И навстречу американской бронированной машине рванулся снаряд немалого калибра, представлявший собой ослепительный желтый сгусток огня, похожий на плазму, который, врезавшись в броню, прожег ее насквозь, отчего весь танк сразу охватило пламя.

Танк тоже успел все-таки произвести выстрел. Но, его снаряд постигла такая же участь, как и ракеты до этого. Отрикошетив от невидимого защитного поля, он разрушил ту самую гостиницу, в которой недавно находился временный штаб мэра. А самого мэра уже не было в живых. Его растерзала толпа.

Эпилог

Переведя дыхание в парке, девушка побежала дальше, когда начался бой танков и оживших памятников, вышедших с площади на прямую видимость от парка. Орудия и взрывы громыхали так, что дрожала земля. И Эва до этого даже представить себе не могла, что когда-нибудь попадет в подобную страшную ситуацию, словно оказавшись на самой настоящей войне. За этот ужасный день она, наверняка, поседела бы. Эву от этого спасало лишь то, что она и без того была от рождения платиновой блондинкой.

В критический момент девушка вспомнила, что в том направлении, куда она бежит, на окраине города в небольшом частном домике живет ее подруга детства, домохозяйка Кристина, вышедшая замуж за какого-то военного. И она припустила еще быстрее, в надежде пересидеть опасность у подруги. К счастью, толпа всех этих психов, устроивших погромы на площади, куда-то рассосалась, и Эву никто не преследовал, когда она бежала среди деревьев. Повезло ей и в том, что ни один осколок от снарядов не задел ее, хотя сзади еще долго грохотало. Потому девушка относительно благополучно добралась до дома подруги.

Вскоре, преодолев все опасности, Эва с удовольствием наслаждалась домашним уютом вместе с Кристиной, которая была старомодной домоседкой, каких сейчас мало осталось. Кристина с детства очень любила готовить что-нибудь вкусненькое, сама с удовольствием делала уборку, и даже регулярно гладила форму своему мужу. Для любимой подруги детства, внезапному появлению которой Кристина искренне обрадовалась, на стол был выставлен вкуснейший пирог и приготовлен отличный кофе. Вот только на этот раз девушки не вспоминали совместную учебу и общих знакомых, а говорили о последних тревожных событиях, ведь пролет вертолетов и взрывы в городе Кристина тоже хорошо слышала, даже живя на окраине. И Кристина очень волновалась за своего мужа, который служил техником на военной базе. В последний раз он звонил, когда еще работала связь. И с тех пор, уже несколько часов, никаких известий от него не было.

Потому Кристина не переставала ужасаться всему тому, что рассказала ей Эва. Ведь, если все это правда, то привычный ее уютный мирок может рухнуть! А Кристина так привыкла к своему маленькому, но аккуратному домику! А еще они с мужем планировали завести детей. И что же? Теперь придется куда-то в неизвестность бежать, становиться настоящими беженцами? Хотя, в пригородном районе, застроенном частными домами, пока, казалось бы, ничего не предвещало беды, кроме тех отдаленных взрывов, которые, впрочем, уже тоже прекратились.

***

Майор Додсон с ужасом наблюдал, как отличные американские танки сгорали возле городского парка один за другим, словно свечки. Такого исхода боя он и в страшном сне представить себе не мог. Получалось, что против этих огромных русских роботов, умело замаскированных под скульптуры, обычное оружие бессильно. А каждый выстрел танков, вместо того, чтобы попадать в цель, отклоняется, разрушая городские дома. И майору ничего другого не оставалось, как докладывать наверх горькую правду о потерях целой танковой роты без всякого положительного результата. Правда, он все-таки перевел стрелки на польского эксперта, который дал прямую рекомендацию применить танки. Свалить ответственность было на кого. Эксперты оказались пустышками. Но, сам для себя майор прекрасно понимал, что лично виноват в гибели вертолетчиков и танкистов.

Желая все-таки поквитаться с боевыми роботами русских, он попросил у штаба разрешение на применение по ним тактического ядерного оружия. Но, генералы задумались и через некоторое время ответили отказом. А непосредственный начальник майора объяснил ему, что это уже будет больше политическое решение, чем военное. И на самом верху никто, скорее всего, не одобрит ядерный взрыв в Прибалтике. После выговора от начальства за понесенные потери, майору поступил приказ отступить на окраины и блокировать войсками все дороги, ведущие в город, до выработки дальнейших решений уже на уровне правительств стран НАТО. И Додсон вынужденно подчинился. Уезжая из города раздосадованным своей неудачей и поражением, он думал о том, что, возможно, эти необычные русские роботы способны выдержать даже ядерные удары, раз уж их защищает настоящее силовое поле.

***

Одолжив у подруги туфли, Эва возвращалась обратно из пригорода. Она не могла не вернуться. Ведь в этом городе прошла вся ее жизнь, жили родители и младший брат, еще подросток. И их квартира находилась в одном из старых домов, стоящих совсем недалеко от центральной площади. Эва любила своих родных, но настолько испугалась разъяренной толпы и оживших памятников, что даже и о родителях забыла. А вот теперь, когда все, вроде бы, угомонилось, и возле парка догорали американские танки, девушка вспомнила, и ей стало стыдно, что даже не подумала о близких в трудный момент. Потому она все-таки набралась храбрости и решила вернуться на площадь. Она не знала, что толпа сделала с Валдисом, но подозревала, конечно, самое худшее. Страшные лица разбушевавшихся людей до сих пор стояли у нее перед глазами, но, девушка пересилила себя.

Конечно, она опасалась возвращаться после всего случившегося. Потому пошла по дуге, в обход того самого парка, где происходил бой. Шла долго, но, когда еще только подходила к самому центру с другой стороны, то услышала звуки оркестра, который играл старый советский праздничный марш. Когда Эва уже на закате дня вновь ступила на площадь, она обнаружила, что площадь убрана от обломков, а разрушенные здания закрыты фанерными щитами. И люди собрались тут на большой митинг. Пробираясь сквозь толпу в сторону своего дома, Эва случайно наткнулась на своих родных. Ее мама, папа и брат оказались целы и невредимы. Они спокойно стояли среди советских ветеранов и их родни на митинге, слушая речи оживших памятников, которые мирно возвышались над площадью и даже не думали никого давить. А главный из них провозгласил в этот момент своим громовым голосом:

— Благодаря нашим дорогим ветеранам и их родственникам, город не просто снова освобожден, а с сегодняшнего дня на всей его территории восстановлена советская власть и действуют законы СССР! Ура, товарищи!

И люди отвечали, дружно кричали «Ура!», и даже родные Эвы присоединились в этом порыве ко всем остальным. Тут снова заиграла музыка, и какая-то девушка звонким голосом под оркестр начала петь русскую песню «Катюша». А вся скульптурная группа советских бойцов-освободителей замерла посередине площади, словно там всегда и находилась. Митинг продолжался. Красные знамена, принесенные советскими ветеранами и их родственниками, которых оказалось неожиданно много, трепетали повсюду на свежем ветерке. В это время маляры-добровольцы, неожиданно собравшиеся из городской молодежи, начали расписывать здания, уцелевшие на площади после всех событий, символами Победы: большими красными звездами и Георгиевскими лентами. А исполинская женщина с бетонным красным знаменем повернула голову и сказала, глядя прямо на Эву:

— Те, кто хочет, могут остаться. Мы никому из гражданских не причиним вреда. Наоборот, с этого момента город находится под нашей защитой.