Проклятье в зеркале

Глава 1

Отдаленные силуэты строений по контрасту с уже пожелтевшей листвой казались свинцовыми. Уже послеполуденное солнце добавило золотистых тонов – красиво, как на картине. Прямо просится в кадр.

А если всмотреться более внимательно, использовать свое чутье...

От группы зданий веяло горечью. Разных оттенков: угрюмой, покорной, злобной, как сжатый в кармане кулак.

Диана осторожно отвела ветку в сторону, хотя заметить на таком расстоянии было почти невозможно. Длинный плащ зацепился – опять.

Как там Аймор показывал? Там, перед большим зеркалом в ее квартире.

Друг и возлюбленный не очень хотели отпускать Диану одну. Целитель был сам не свой – конечно, чувствовал ее решимость, но метался отчаянно. То ли боялся того, что сделали с ним, то ли наоборот, что сейчас может сотворить Диана. А Вэст обнял за плечи, заставив чуть откинуться назад.

– Все ещё настаиваешь идти одна?

– Смысла же нет. Одну женщину будут меньше бояться, – она прижалась затылком к его щеке.

– Все-то ты решила... Авантюристка, – слегка сжал ее руку сквозь рукав блузки. – Но ты ведь знаешь что будет если они тебя хоть пальцем тронут?

Оба засмеялись. Будучи разозленным, он сначала по-человечески бил морды, вкладывая в этот процесс немало вдохновения. А потом начинались настоящие неприятности.

Диана вывернулась, заглянула ему в глаза.

– Ну что ты?.. Если будет опасно, я тебя позову. И не только тебя, даже мысленно. Ну или попросту уйду через портал.

– Иногда я жалею что тебя бесполезно удерживать.

– Сам научил. Не надо было тогда затаскивать в портал мой самолёт.

– Это ведь у вас есть книга, в которой создают себе на гибель?

– Ага, "Франкенштейн". Только не притворяйся что не из-за этого влюбился в меня.

Вэст комично поднял руки – ну все, сдаюсь, переспорила чисто из вредности.

Аймор в двадцатый раз показал как удобнее накинуть его собственный плащ. Целитель и не знал, что сказать – слишком смущался. Ну, да у него все на лице написано.

– Буду осторожной, я тебе обещаю.

– Спасибо!.. – каждый раз от него словно маленький взрыв благодарности. Или, скорее, гейзер.

Где-то на полпути обитатели усадьбы ее заметили. Взгляды сфокусировались как лазерные лучи. Странно – на таком расстоянии даже не могут понять мужчина к ним идёт или женщина.

Большинство растений вокруг уже сжаты, убраны. Дело не в голой земле – повсюду въелся невидимый пепел. Мелкий, привычный, но только привкус даёт. Даже у собаки усталые, тоскливые глаза.

Дверь тут тяжёлая, богатая, ещё недавно была неприветливой.

Удары сердца отдавались в горле – что будет, если дверь откроет та служанка? Но это была не та. Моложе, полногрудая, с такими же пепельными, как у Дианы, волосами.

И даже застыла на пару секунд – пока не догадалась поклониться.

– Приветствую вас... Госпожа!

Диана ответила ей медленным кивком.

– Я хочу видеть мастера Траува.

Служанка отшатнулась, вздрогнула. Открыла было рот – явно не знала что сказать.

– Вы... Госпожа, это не просто. Может быть, вам нужна хозяйка?

Ого! Что же тут случилось?

– Да, пусть так.

– Не соблаговолите войти и немного подождать?

Аймор предупреждал, но актером он был никудышним, акцент изобразить не сумел. Диане стоило немалого труда понимать местную речь.

– Как о вас доложить, госпожа?

– Дайана, – так, как ее называл Вэст. Служанка смотрела вопросительно, ждала титула, любого продолжения. Лётчица улыбнулась успокаивающе.

– Просто госпожа Дайана.

Резная мебель, гобелены, массивные подсвечники. Вот только избыток позолоченных завитушек на стенах.

Прямо от ног гостьи, как круги по воде, разлеталась волна любопытства. И чего-то большего, пока неясного – люди в таком не признаются сами себе. Кто-то шептался за дверью, кто-то проскользнул, чуть задержав глаза возле замочной скважины. Ладно, не привыкать. В свое время на учительницу, решившую в тридцать лет стать пилотом, пялились как на зелёного ежа.

Она стояла со скучающим лицом и вслушивалась в атмосферу усадьбы.

Вниз по лестнице шаги, лёгкие, женские. Хозяйку дома она узнала по описанию. Женщина средних лет, голова вскинута, высокомерно поднятые брови. Только лицо усталое, серые глаза в темных кругах. Чем-то глубоким она отравлена, но держится. Не борется, скорее просто выживает.

Диана поклонилась, женщина ответила на поклон.

– Приветствую вас здесь. Мое имя Реода. Вы хотели видеть моего мужа?

Понимать чуть легче, чем служанку, но все равно тот ещё труд.

– Да, я хотела видеть того, кого зовут мастер Траув.

Пафосно до отвращения, но лучше так, чем ошибиться с местным титулом. Реода одолела замешательство, раза два проглотила неподходящие слова. Ещё раз пристально окинула гостью взглядом – решиться было нелегко.

– Госпожа... Дайна, вы не знаете ничего. Или смелы до безрассудства раз решились приехать сюда... И одной.

– Я пришла, – ну вот надо же было ляпнуть!

К счастью, Реода была поглощена своим очень нелегким признанием. Но их разговор явно слушали.

– Я должна... Мне нужно вас предупредить – на этом доме лежит проклятье. Уже давно здесь никого не было.

Хозяйка говорила вежливо, даже немного изысканно, спокойно. Но пальцы теребили тёмно-коричневую ткань платья. Так.

– Я не боюсь проклятья. Но вы правы, госпожа Реода, я знаю не все. Поэтому сюда и пришла.

Диане приходилось говорить медленно – слишком большая разница в произношении. Получалось высокопарно, даже как-то наставительно, что ли.

Реода вскинула глаза, осмотрела гостью куда внимательней. Диана и не собиралась играть в маскарад. Черные джинсы и туго подпоясанная блузка – всего лишь лёгкий налет стилизации. Стоит снять плащ – и на улице двадцать первого века глаз остановит разве что маленький нож у бедра.

– Раз вы не боитесь, может быть, окажете нам честь, отобедав с нами? Мы живём на отшибе и вы наверняка устали.

– Спасибо за приглашение, с удовольствием.

Лёгкий любезный ответ опять привет хозяйку дома в замешательство.

– Прошу вас, обед скоро будет готов.

Этот дом очень старался казаться дворянской усадьбой. И часто заходил в этом за пределы целесообразности.

– Это Брандвен, сын моего мужа.

Никем больше, кроме сына мужа ему для этой женщины не стать.

Сильный, широкоплечий, рыжеватая тонкая бородка совсем не идёт к круглому лицу. Одет куда богаче, чем мачеха – зачем здесь, в лесу, фиолетовый бархат с золотыми шнурами? Хозяйка рядом с ним смотрится аскетично.

– Это Игмонд, мой сын.

Юноша поспешил поклониться. У сводных братьев рыжевато-белокурые волосы, нежная кожа. Но у младшего вытянутое лицо и удивлённо поднятые брови. Брандвен угрюм, этот смотрит на мир вопросительно.

– Вы хотите видеть отца?

– Да.

Явное замешательство, у них затронута какая-то боль. Или стыд.

– Желание гостя – закон.

А это ещё что такое?

– Прошу вас, идите за мной, – хозяйка повернулась, повела куда-то вбок, вверх по лестнице, по коридору. В таком молчании, с такой застывшей спиной идут не к мужу, а к опасной трясине.

Она открыла тяжёлую резную дверь, посторонилась, пропуская Диану.

Приглушённые тона, полузакрытые занавески. Несколько шагов по мягкому ковру, очень мягкому, словно ил.

Сложный и тяжёлый запах.

На кровати посреди многочисленных складок белой ткани лежал мужчина. Чуть поодаль на табуретке съежилась сиделка. Не та – явно моложе, высокая и угрюмая. Диана подошла, словно погружаясь в прозрачную коричневатую заводь.

Он не спал – глаза встретились с глазами гостьи. Ничего больше – только глаза. Ни звука, ни движения. Черты лица, массивное тело изначально были внушительными, но теперь потеряли наполненность, растеклись. Волосы с сильной проседью, квадратный подбородок выбрит.

Должно быть, Реода дала какой-то знак служанке. Та зажгла что-то ароматическое, и ужасно едкое. Кажется, можжевельник.

– Поговорить с моим мужем не может никто. С того самого дня... Как его поразило проклятье, он не двинулся и не сказал ни слова. Что произошло у черных болот не знает никто. Никто не спасся, только мой муж. Он жив, если это считается жизнью.

– Все это время?!

– Да, – сдавленным голосом, но четко и твердо. – Вы этого не знали, не так ли?

Она говорила больше самой себе, не смотрела на Диану.

– Не знала... А что случилось, скажите?

– Боятся сплетничать... – лицо дернулось в кривой усмешке. – Моего мужа нашли утром, заметили с дороги. Остальные не вернулись, они погибли быстро. Они всего лишь охотились на человека. Всего лишь. Если б не мы, целитель не погиб в болоте. Сила предсмертного проклятья неодолима. И мы не знаем на кого оно перейдет.

Нерешительность длилась пару секунд.

– Нет. Вы не правы.

– Что? – Реода резко повернулась, даже рот приоткрыт.

– Целитель вас не проклинал, – может быть жестоко – здесь. Но Траува не жаль, а вот его жена не совершала подлости.

Сиделка что-то уронила на ковер.

– Целитель вас не проклинал, – таким тоном Диана проводила диктанты.– Он жив. Он не погиб в болоте.

– Откуда... С чего вы знаете? – голос хозяйки сорвался на визг.

– Я с ним знакома. Пришла сюда по следам Синеглазого, и по его рассказам.

Прежде, чем Реода отвернулась, гостья мельком заметила как искривились ее губы.

– То есть... Вы... То есть проклятья нет?

– Не знаю. Пока не знаю. Но если есть, то не Синеглазого.

Застывшие плечи женщины дернулись, обмякли, как пластилин.

– Откуда вы можете знать? Кто вы?

Диана молча смотрела на нее. Долго, друг против друга. Веки хозяйки красные от вытертых слез. Всё-таки железное у нее самообладание.

– Я вам верю. Может, я сошла с ума, но я вам верю. Что вы не принесёте нам беду. Вы пришли так издалека, чего бы хотели?

Хороший вопрос. И ей главную причину не скажешь.

– Простите, я непозволительно с вами груба, – Реода вспомнила о хороших манерах. – Хотите пряного вина?

– Нет.

– Если на нас нет убийства, если целитель жив, то тогда... – комкает ткань платья, метнула отчаянный взгляд на постель, где лежал Траув. – Может быть... Нет, вы простите меня, об этом даже и думать чудовищно!

А вот теперь все понятно.

– Вы так сильно его любите?

Заминка, красные пятна на щеках. Конечно, не каждый день незнакомцы спрашивают в лоб то, в чем ты сама боялась признаться. Но Реода оказалась сильнее.

– Нет. Меня выдали замуж, не спросив. Он... Вы не знаете наших законов, не знаете где худшее зло.

Понятно...

– Ваш пасынок? Он так похож на отца?

– Какой мелочной вы должны меня считать!..

Диана покачала головой – чего нет, того нет. Легко представить полную беспринципность в гремучей смеси с нетерпением молодости. Жажда власти любой ценой – таким изгоям весьма проблемно наслаждаться жизнью.

– Нет. Это ваше дело. Поверьте, я даже не думала вас обвинять.

Изо рта Траува текла вязкая струйка слюны.

– Мне стыдно что я допустила такую мысль. Если нас не проклинал целитель, тогда что это?!

Страх это был. Бегство в панике, треть центнера лишнего веса и возраст хорошо за пятьдесят. Об инсульте уже даже пятиклассники знают.

– Неужели... На нас нет вины?..

Диана близко посмотрела ей в лицо.

– Я знаю, что это. Почти уверена что знаю. Вашего мужа попросил о помощи измученный голодный человек. И этот человек на его глазах спас вас и Игмонда. Спас его сына.

– Да! Да, вы правы! Будь Синеглазый ночным упырем, мы должны были после такого принять его как доброго чудотворца. А мы... Это позор, позор, который нам не смыть! Что я говорю, мне стыдно видеть саму себя в зеркале!..

– Почему вам?

– Что? – Реода забыла о присутствии сиделки. Забыла и обо всех условностях и церемониях. Сжала вне себя руку гостьи да и застыла так.

– Почему стыдно вам? Это вы отказались продать кусок хлеба? Вы заперли целителя в благодарность за спасение?

– Вы говорите...

– Я говорю что это были не вы. Вы не могли ничему помешать. Вы за предательство не отвечаете.

Диана очень хотела внушить ей эту мысль.

– Не берите на себя, сами вы ничего плохого не сделали!

Хозяйка тяжело оперлась на разукрашенную спинку стула, села. Сиделка боялась напомнить о своем присутствии, только изредка поднимала глаза. В молчании медленно ворочались тяжёлые пласты прошлого.

– Мама?

Игмонд сунулся в дверь. Обежал взглядом мать, отца, гостью и ещё выше вскинул брови.

– Что?..

– Все в порядке, – самообладания хозяйке дома было не занимать. – Госпожа Дайна принесла нам хорошие новости. Только не всем.

– Какие?.. – недоумение и привычное отчаяние смешались у него комком в горле.

Пора брать инициативу.

– Не знаю, как к вам полагается обращаться, я издалека.

Юноша передёрнул плечами – какое это имеет значение?

Короткий рассказ переворачивал, словно лопатой археолога.

– Почему я должен вам верить?

– Игмонд!

– Все в порядке. Можете не верить, если хотите, это ничего не изменит.

Он покраснел, как мать недавно.

Поклонился.

– Я прошу меня простить глубоко, я был невежлив, госпожа.

Диана постаралась улыбнуться как можно теплее.

– Все хорошо. Я не обиделась. Пойдёмте отсюда.

Это, пожалуй, уже перебор. Но искать человека, не зная точно имени и лица, только по чужим воспоминаниям о нем...

– Прошу меня извинить, я проверю обед.

Зал был на удивление большим, одновременно приукрашенным и печальным. Стол на двух разных уровнях, и как ни странно, за нижним много народу. Пятнадцать – двадцать человек, в основном мужчины.

В окне ещё вовсю горит закат, но на столе стоят зажжённые свечи.

Интересно, кто они, арендаторы? Если совсем глухое место? По одежде сразу не сказать, веет от них любопытством и опасениями.

Во главе уселся Брандвен, выглядящий на редкость претенциозно. Понятно... Интересно, что рядом с Дианой посадили Игмонда.

На столе мясо во всех видах, бутылки вина, нарезанный сыр в тонких мисках. Есть особо не хотелось, хотя запахи, надо сказать, были вкусными.

Брандвен подчеркивал свое хозяйское положение демонстративно до грубости, лицо его мачехи ничего не выражало. А он сначала прилип глазами к волосам Дианы, буквально ощупывал ее руки и грудь. Даром что куда моложе. Впрочем, ей ли говорить о возрасте...

Принесенная весть уже разнеслась.

Они изнывали от желания узнать больше, поговорить с ней прямо. Но Брандвен раза три переводил внимание на какие-то натужно выдуманные мелочи. Вот зацепился за кольцо Дианы, перешёл к комплиментам донжуана средней руки. А вот это уже мелочно, поиздеваться хочешь или кому-то что-то доказать?

Реода сидит с очень прямой спиной, расстояние между ее массивным стулом и позолоченным креслом пасынка – световые годы, не меньше.

– Если такая красивая и смелая дама решилась посетить этот печальный дом, то не побрезгуйте нашими винами.

А ведь она уже два раза повторила что спиртного не хочет.

В эту секунду Брандвен перестал занимать Диану – она заметила женщину, которую искала. Мягко стукнуло сердце.

Рано постаревшая, смуглое угловатое лицо в морщинах. Движения точные и сильные, хотя и далеко не лёгкие. Скорее худая, широкие плечи, но плоская фигура. Темные глаза не останавливаются ни на ком из сидящих – молча ходит, подливает в кубки.

Диана отставила в сторону свой – серебряный, тяжёлый, посмотрела прямо в глаза Брандвену. Ей-то чего бояться?

– Я не хочу вина, я уже говорила.

Встала, привлекая к себе общее внимание. Разговоры смолкли.

– Подойди сюда!

Как же всё-таки трудно приказывать незнакомому человеку!

Служанка подошла, поклонилась. Вот теперь ее взгляд стал внимательно вопросительным.

– Я не хочу вина. Налей мне лучше воды. Можно травяного отвара... Или чашку молока.

Она моргнула, лёгкий быстрый вздох мог только почудиться Диане.

– Сейчас, госпожа.

Кубки здесь – минимум на пол-литра, даже трудно удержать в руке. Если они так пьют за каждым обедом...

Служанка снова поклонилась, налила ей воду из глиняного кувшина.

Диана задумалась о второй части своей цели, как им остаться наедине так, чтоб не вызвать подозрений.

Как раз в этот момент внезапным шквалом распахнуло окно. Что-то упало с резким звоном, кто-то сдавленно вскрикнул. Брандвен опрокинул подсвечник, залив воском рукав и колено Дианы.

Вот оно что. Спасибо, Вэст.

Пока охали, подбирали с пола упавшее блюдо и приходили в себя, она снова вскочила, держа правую руку на отлете.

– Госпожа Дайна, что с вами? – Реода хорошая хозяйка, она не могла не заметить.

– На меня упал канделябр, – таким капризным и высокомерным голосом можно и преувеличить.

– Вы не поранились?

– Кажется, нет, – Диана озиралась пару секунд поверх голов, словно замечать слуг без нужды – не барское дело. – Ты... Иди сюда, отчистишь одежду.

От такой концентрации хамства заболело горло. Но тут иначе нельзя, нельзя выдать ее и себя.

– Вам нужно переодеться? – конечно, забота о гостье прежде всего.

– Нет, мне удобнее в моем.

– Прошу вас, госпожа, вот сюда.

Женщина опустилась на одно колено, при свете лампы начала соскребать с джинсов воск.

Диана наклонилась к ней. Только бы не помешали акценты.

– Я знаю что вы сделали для Аймора, он мне все рассказал. Он жив и сейчас у друзей.

Служанка вся напряглась, застыла, глядя снизу вверх.

– Я пришла поблагодарить вас, – торопливо, горячим шепотом. – Возьмите, за ваше добро и на память.

Драгоценная подвеска и серьги – часть старого клада из других миров, завернуты в самый банальный носовой платок. Весёленькие розовые цветочки здесь просто кричат о своей неуместности.

– Делайте что хотите. Это талисманы, на удачу вам. Потом посмотрите, спрячьте. Спасибо за Аймора, за вашу доброту!

Служанка так и не нашла ответа – привыкла молчать. Покачала головой, глядя на тяжёлый комок на ладони.

– Берите! Хоть иногда надо награждать за добро, – Диана сжала ее мозолистую руку. – Раз уж я могу это сделать.

В коридоре пока никого нет, но вот-вот.

– Как вас зовут?

Женщина подняла лицо, темные глаза блестели и грозили перелиться через край.

– Фродина, госпожа... – хриплым шепотом.

Шаги в коридоре. Диана чутьем поняла что это шла хозяйка. Хватило секунды – ещё раз пожать эту руку.

– Госпожа Дайна, у вас сильно одежда испачкана? Может быть, вам будет проще до утра?

– До утра?

– Вы ведь переночуете у нас?

– Нет.

Реода даже отшатнулась.

– Как же?.. Уже темно, и там...

Так получилось что они сейчас вернулись в зал и ответ Дианы прозвучал как объявление со сцены.

– Я пойду сейчас на болота. Хочу узнать о вашем проклятии.

Если бы она сказала что собирается сжечь дом, не было бы такого общего ужаса.

– Пожалуйста, не надо! Ночь, там опасно, вы не знаете эти места! Вы погибнете!

Игмонд был совершенно искренен – весь, до дна, он боялся за гостью.

А вот его брат... Пока люди говорили наперебой, она поймала диссонирующую нить. Кивая и отвечая, обнажила до предела свою восприимчивость – и еле удержала отвращение. Брандвен доносил. Поспешно отправлял своего подручного в город.

Твою же мать...

Настроение сразу испортилось – стало печально и мерзко.

Кто вот они здесь? Совсем не кажутся уродами. Высокий шатен с чеканным профилем просто красавец, и тихая миниатюрная женщина – ей так идёт зелёное платье... Кто из них три года назад связывал беззащитного человека чтобы скорее продать его палачам? Ни слова сочувствия, ни крошечной помощи.

Как они с этим живут?

– Спасибо вам за заботу обо мне, – Диана подняла руку и гомон стих. – Но я не боюсь обитателей болот. Я приду к ним и все выясню, вернусь до утра. Оставаться надолго я не могу. Где мой плащ?..

Когда она вышла в полный шорохов осенний туман, ей показалось что вдалеке ещё тает, уменьшается топот копыт.

Нащупывать путь высокой засохшей траве – удовольствие ниже среднего. Порталы – штука ужасно полезная. Прикинув минимальное расстояние чтобы не засветиться во всех смыслах, сосредоточилась на памяти Аймора.

Ее встретила промозглая сырость и белесые обрывки тумана.

Диана достала фонарик, повела вокруг белым мини-прожектором. Неожиданно мощные, высокие стволы сосен, примятые кочки. Этот оазис совсем маленький – метров десяти в длину, а в ширину и того меньше. Вон ее луч упирается в черную воду протоки.

То, что Аймор называл шалашом, ей больше напомнило остатки дольмена. Два почти плоских камня, черных, в расписном узоре лишайников, под углом друг к другу. Один ей по плечо, второй метра два с лишним, и на его верхушку опираются три длинных потемневших доски. Откуда эти камни тут, среди болот? Кто вырезал и притащил массивные доски? И главное, зачем?

Она опустилась на одно колено, всмотрелась внимательно. Считать это убежищем мог только полностью обездоленный человек. Доски не давали даже подобия защиты, а между дальними краями камней щель в целых полметра.

Водя лучом по стенам, Диана представила как это было. Здесь примерно средняя полоса. Серый безжалостный осенний дождь, тяжёлая промозглая сырость... Сжавшись в комок, беглец старается закрыться вот этим самым плащом, тоже тяжёлым и промокшим. Сохранить немного тепла в своем ломком скелете...

Рядом с ярко-белым кругом от светодиодов скользнули зелёные отблески.

Их было много – несколько десятков ярких огней. Словно полные светлячков бусины, притянутые ее состраданием.

В голове билась заезженная, но как нельзя лучше подходящая фраза.

Здравствуйте, рада вас видеть, дорогие друзья.

Диану не смутило то, что они уловили ее мысли – так даже проще, можно сэкономить время. Погасив фонарь, она удобнее уселась на траву – неподвижная фигура, центр зелёного роя.

Сперва не было даже слов – они обходились чувствами. Она пришла сюда, в сердце болот, она знает, она друг, они видят, им интересно – кто, что, откуда. Откуда она, как жили они, как их друг, какая слава донеслась о ней...

Страх промелькнул только в быстрых, молниеносных образах – рассказах огней. О том, как они усилили свой нажим на местных обитателей, стали смелее. А человеку достаточно было увидеть далёкий отблеск, даже если это была вполне невинная зарница, чтобы с криками бежать прочь.

Потом единая волна распалась на множество струек. Кроме их общей памяти почти каждый хотел ещё знать свое.

– Ты Летунья..!

– Ты была там..!

– Они тебя обижали?

– Они сильно боятся?

– Ты пришла одна?

– Почему, расскажи!

Каждый вопрос был пульсирующим и живым, требовал развернутого ответа. Чтобы хоть как-то успеть, она отвечала мысленными посылами, которые они ловили на лету. Словно собаки любимый мячик.

Диана немного привыкла, и со вспышкой мгновенного удивления вдруг поняла то, что стояло за их жадными, торопливыми вопросами. Они скучали. Они три года скучали по живому теплу. Пугая насмерть и доводя до безумия, хотели вот так опуститься на ее ладонь или кружиться возле макушки, электризуя выбившиеся волоски.

Перебрасываясь мыслями, как мячиками, свои открытия скрывать невозможно. Они смутились – таинственные охотники, ужас округи. А потом откровенно купались в ее внимании, кружась и показывая элементы высшего пилотажа. Диана и хотела, но так и не смогла окончательно отключить свое профессиональное восприятие.

Самые смелые опускались невесомо на ее ладони чтобы погладили – рукой или мысленно.

Они метались, кружились, рисовали огненные узоры – все быстрее и ярче.

У Дианы рябило в глазах.

– Подождите, я за вами не успеваю!

Угомонились, посерьезнели сразу. Даже извинились – и ощущениями-сомнениями в правильности спрашивали у нее как удобнее. Им было, в общем, все равно.

– Спасибо, я очень тронута.

Этой бережности они научились от Аймора. Первого, кто пришел без цинизма и алчности.

– Люди! Разные!

– Да, очень, – согласилась Диана. – И там, в усадьбе, тоже. Смотрите.

Мысленно передавать, даже когда тебя по пять раз переспрашивают наперебой, всё-таки намного удобнее.

– Проклятье? От нас?

– Они уверены что проклятье от Аймора. Чувствуют что заслужили.

– Виноваты, да!

– Он не проклинал, не думал.

– Я помню, целитель просил нас о них, их не трогать.

– А это не вы? Я ещё недавно... Хожу по мирам, я многого ещё не знаю, – ей совершенно не хотелось их обижать.

Огоньки замерцали, заискрились чуть дребезжащими голосами.

– Это не мы!

– Они боятся, вот дураки!

– Они глупые, очень глупые! Сами!

Ну да, так она и думала.

– Знаете, я хочу вас попросить, – Диана обняла колени руками. – Там не все виноваты. И кое-кто мучается совершенно напрасно.

Запрокинув голову к ним, продолжала высвечивать все подробности.

– Мы запомним!

– Вот эту и эту. Запомним.

– А остальных?

– Остальных я не знаю, слишком недолго там была. Мне надо было найти Фродину.

– Она добрая, добрая! Мы запомним.

– И ты добрая!

– Вы выпустили всех, кто был тогда в погоне?

Огоньки встрепенулись, вспомнили, зацепившись за слово. Пробежала словно рябь по воде – их тревога.

– Погоня сейчас. Далеко.

– Не погоня, тебя ждут.

– Ты это знаешь?

Вот так сюрприз! Впрочем, логично.

– Нет, – вслух ответила она. – Брандвен, это он послал?

– Сейчас! Проверим!

– Они ждут, у входа, за деревьями. Шестеро.

– С оружием.

Вот же дурак!

Диана закатила глаза.

– А между прочим, он отправил гонца в город, сообщить обо мне.

Решил подстраховаться, ну не кретин?

– Охотились на целителя, охотятся на тебя. Подлые!

– Подлые, – она задумалась.

– Ты боишься их?

– Нет.

– Они – добыча! Они сами пришли.

– Они тебе нужны? Отдай их нам, мы убьем. Добыча!

Огоньки кружились рядом с ее ладонями, если присмотреться – каждый чуть-чуть отличался от остальных. Оттенком, поведением, величиной.

Хищники. Чуткие маленькие хищники, прямолинейные и беспощадные, добрые и сострадательные.

– Ты не хочешь их убивать?

– Нет.

– Ты добрая! Целитель добрый! Он боялся, а ты – нет? Почему?

Перебивая друг друга, они вспоминали об Айморе. Так, как узнали его в эти несколько дней.

– Мы боялись – он умрет.

– У него совсем не оставалось жизни. Только боль.

– Боли много, мы так боялись!

– Когда он спал, он часто плакал во сне. И стонал.

– Мы оставались днём. Хотели утешить, но что мы делали – маленькое, а мучения большие.

– Мы хорошо умеем забирать у добычи – боль, страх. А у него было нельзя. Мы бы очень хотели, но нельзя.

– У него вся жизнь пропиталась болью, мы боялись не разделить. Взять не то, не умеем.

– А хоть чуть брать у него – нельзя, нельзя!

– Так трудно, а мы даже помочь не могли. Почему так?

– Почему он такой, и ты такая? А те – другие?

– Не знаю, – Диана поднялась. – Друзья, вы мне поможете?

– Добыча?

– Нуу... И да и нет. Дайте мне сосредоточиться, минутку...

Ее ведьминское чутье намного уступало эмпатии Аймора, нащупать вдалеке шестерку потенциальных убийц было непросто. Но зато она могла постоять за себя.

Поняв ее замысел, огоньки замерцали от смеха.

Как говорят в аэроклубе – за любой кипеш.

Диана сделала несколько глубоких вдохов, если не получится, придется подбираться ближе. С неуловимой паузой руки, а потом и ноги охотников на человека оказались скованными большими льдинами. Не смертельно, через час или два лёд растает, но средство иммобилизации весьма эффективное.

А заодно и способ нагнать страх.

Уже через считанные секунды алчность и агрессия перешли в панику. Диана оставила незадачливых киллеров на милость блуждающих огоньков и в воздухе возник светящийся бирюзовый контур.

– Мы не любим через порталы. Но с тобой пойдем, с тобой не страшно.

Стройная женщина в окружении неспешно дышащих желто-зеленых искр вышла из ниоткуда прямо в темном обеденном зале. В доме не спали, во многих окнах мерцал свет.

Тревога была разных оттенков. Хозяйка в глубине души была уверена что гостья погибла, Игмонд надеялся, его брат пытался угадать будущее. А Фродина, сидя в темноте в своей каморке, сжимала драгоценный подарок – материальное свидетельство других горизонтов.

Диана без всякого стеснения ударила тяжёлым бронзовым подсвечником о каминную решетку, переполошив весь дом.

Огонькам не нравился яркий свет, поэтому почти у всех сбежавшихся людей погасли свечи и лампы – фитили превратились в лёд. Получилось невыносимо театрально, ну да плевать.

Диана поискала слова – для них, застывших, не в силах отвести глаз от зеленоватых огней.

– Это хозяева болот, я встретилась с ними. И привела сюда. Они не причинят вам зла – всем, кроме тех, кто виноват в большой подлости.

Всё-таки выдержка была слабым местом у огоньков. Не утерпели.

– Разные! Много! Мы не трогаем!

По реакции людей понятно – слышат. Только не все понимают, впрочем, больше от ужаса.

– Я не останусь переводчиком, но вы можете сами, – Диана улыбнулась, прежде всего замершей хозяйке дома. – Не бойтесь.

– Вы... – видно, какого это стоит усилия, но Реода не отшатнулась от протянутой руки. Руки, на которой уютно сидел золотистый живой сгусток.

– Ты не злая! – не утерпел он. – Другие подлые. Ничему не учатся.

Два огонька медленно проплыли навстречу друг другу. Диана знала где они встретятся и не пыталась их удержать.

– Подлые, причиняют боль.

Их цель выдала себя сама – Брандвен, расталкивая людей, бросился бежать. Панически, не разбирая дороги. Диана не то чтобы заметила – просто узнала что по бархату его одежды расплывается мокрое пятно.

Ещё один острый укол чутья. И подтверждение – предупреждение от огоньков. Ладно, они пока далеко.

– Мне пора. Все будет хорошо. И не берите на себя чужую вину. Пожалуйста.

Она шагнула в световые линии и вышла на темной дороге. Прохлада, ветер и осенний шелест, плащ путается вокруг ног.

И приближающийся справа отряд, это уже не доморощенный отряд. Всего пятеро, но они очень непросты, тоже есть чутье. И может быть что-то побольше.

– Там опасно! – трое остались с ней, уцепились за плечи, один повис на капюшоне как котенок.

– Я знаю. Должна справиться.

Вэст, я все понимаю, не вмешивайся! Мне надо самой.

Да, они ее увидели – фигуру и зелёное мерцание вокруг. Диана сделала несколько неуверенных шагов – пусть видят, пусть..

От усилия перед глазами вспыхнули цветные огни, ноги вдруг стали мягкими.

Взрыв ужаса, сравнимого с предсмертным – остановить коней на всем скаку слишком трудно, даже если видеть ловушку. Портал открылся на их пути и превратился в их путь.

Один всё-таки успел, упал с седла и сейчас пытался что-то понять сквозь боль и мутное сознание. Черт с ним, если надо, о нем позаботятся блуждающие огни.

Прогуляйтесь к динозаврам, ребята. Вэст, спасибо тебе за урок.

Она долго сидела на обочине дороги. Сердце билось в разных местах – где-то в горле, в коленях, подмышками. Трое новых друзей тихо зависли чуть поодаль, охраняли ее, как когда-то охраняли Аймора. В голове было пусто, только медленно утихающий звон.

Дыхание постепенно выровнялось, слабость таяла. Диана поднялась – только в коленях оставалось слишком много подрагивающего желе.

Спасибо, друзья. Мне пора.

Они огорчились, по-детски непосредственно

– В дом.

– Нет, ты что!

– В доме мы уже разговариваем... Немножко.

Оставшиеся там сумели наладить контакт.

– Ты придёшь ещё?

– Не знаю. Но знаю что я захочу придти.

– А целитель? Придет?

– Один точно нет. Для него слишком опасно, за ним охотятся.

– А, ну да... – если перевести в обычные слова то, что принеслось от огоньков, то они передавали привет. Как умели.

– Спасибо вам!

Смешно, можно погладить их пальцем, как котят.

– Ты не пойдешь через портал? Туда

– Нет, зачем? Я сделаю свой.

– А что там, за тем? – они мысленно подтолкнули к направлению

– Не знаю, – призналась женщина. – Я там ещё не была. И у целителя тоже не спросила, уж извините.

– Жалко... Там интересно

– Расскажи, как придёшь. Обещаешь?

– Да. Обещаю.

Она шагнула за светлые линии, как всегда, окольными путями.

Сколько же времени прошлo?

Вэст усердно протаптывал дорожку по ее кухне, Аймор сидел, держа на коленях двух кошек. Площадь была явно недостаточной и восемь пушистых лап активно топтались по территории.

– Дайан! – Вэст сгреб ее в охапку, прижал к себе.

– Сколько меня не было? – от разного хода времени в разных мирах мозги начинали плавиться.

– Почти четырнадцать часов. Ты сумасшедшая! Два часа ночи.

– Все хорошо. Я все узнала. И знаешь... Каждый получил свое. Наверно. А ещё Аймору привет от огоньков.

– Если б они тебя сумели достать... – Вэст подхватил ее на руки легче, чем она кота

– Ты бы убил их? – это не было метафорой.

– Нет. Я бы вспомнил как убивать мучительно.

– Ладно, отпусти, а то я плащом тут все поразбиваю. Подождите оба, пока я в душ.

Она достала диктофон и выключила

– Аймор, обработай меня, – Диана завела это правило чтобы не принести какую-нибудь гадость в свой мир. Под влиянием целителя ее организм уничтожал любые инфекции, которыми она могла заразиться. А потом она сразу шла в душ. Вещи стирались или дезинфицировались

При тесной связи всех троих ему даже не понадобилось к ней прикасаться.

После душа усталость прошла. Подозрительно бесследно.

– Чьи штучки, кто придумал? – сладкая парочка переглянулись, смутились.

– Заговорщики... Ох, получите полотенцем..

– Валькирия в гневе страшна, – Вэст, ухмыляясь в бороду, отвесил замысловатый поклон. – Кофе будешь? Колдовать над своим чаем ты никому не даёшь.

Плащ прозаически крутился в стиральной машине. Помешивая густую жидкость, одной рукой, и поглаживая белого кота другой, Диана рассказывала о своем путешествии. Пока наверно, словами, да и кое-что они уловили. В любой момент можно остановиться и показать. Вэст то щурился, то сжимал кулаки. У Аймора было на лице все написано – прозрачный насквозь.

– Я только не разобралась, Брандвен участвовал с самого начала или уже потом усомнился что ты погиб. Но донес он оперативно, времени не терял.

Она сосредоточилась, протягивая неприятную ниточку в памяти.

– Брандвен... – целитель изо всех сил старался вспомнить. – Я не все имена знал, не успел. Вы простите.

– А что ты падал от голода, видно, не в счёт, – не удержалась от сарказма летчица. – Ладно, если так интересно, я могу прийти туда. Вытрясти теперь из него правду несложно. Огонькам, кстати, имена не нужны.

Вэст махнул рукой.

– Ну да какая разница! Если надо, я ему устрою веселую жизнь.

– Тебе не лень? Пусть его, сам нарвется. Траув уже свое получил. Самым первым.

– Я видел такое, – Аймор опустил голову.

Вэст со стуком поставил чашку, черная кошка слетела с его колен очень недовольным пушистым клубком.

– Ты что – жалеешь?

Целитель опустил голову, он не мог справиться с собой. Да, он жалел. Он отделял страдание от поступков и качеств человека.

– Синеглазый, тебе память отшибло? Ты хоть помнишь что этот выродок сделал? Ты и сейчас больше всего боишься такого предательства. Только начал оживать от страха.

От Вэста разве что искры не сыпались.

Диана молча смотрела на своего друга. За полгода с лишним в ее доме он так толком и не набрал вес – наверняка какие-то нарушения в организме. Никуда не делись изуродованные руки и неизбывная, стоявшая на дне его глаз боль. Полжизни в бегах, лишениях, пытках.

– Я на стороне огоньков. Если ты явишься и вылечишь Траува, ты понимаешь последствия? Ты ни в чем не виноват, а я пальцем не тронула Брандвена. Но есть люди, которых надо остановить. Даже не наказывать, просто остановить. Или потом будет плохо многим хорошим людям.

Вэст кивал, как говорится – подписываюсь под каждым словом.

Аймор, разумеется, не выдержал двойной атаки. Чуть не плакал. Но его не переделаешь, хотя все понимал.

И сейчас мог бы и не говорить. Видно насквозь – в их троице читать мысли уже стало вредной привычкой. Сейчас показывал... Транслировал... Делился чувствами напрямую, без слов.

– Я знаю. Простите меня, пожалуйста. Знаю! Вы правы, вы все понимаете. Я и не спорю. Это правильно, и я сделаю все, что нужно. Но всё-таки... Всё-таки мне его жаль.

Вот так. Ему жалко всех, но немногим – его.

– Что с тобой делать... Да и я не идеальная. Будем решать вопросы по мере необходимости. А сейчас рассказывать твоя очередь.

Целитель вскинул свои светящиеся глаза – как, что?

– А ты забыл уже? Я обещала огонькам если приду к ним снова. Тебе туда опасно, а вот мне... Хорошо, что у меня два выходных. Давай рассказывай с чем ты столкнулся когда прорвался в тот мир.