Проклятье изумруда

Глава 1

Кривое лезвие взвизгнуло, разрезав напополам толстую ветвь, преградившую путь. С треском полено упало на землю, и дорога была свободна. Хозяин клинка, высокий, стройный, с собранными в косу серебряными волосами и чуть заострёнными ушами, уверенно двигался через заросли.

— Мы идём в правильном направлении? — спросил путник кого-то.

Из-за его спины вдруг показался маленький, не больше котёнка, человечек с острыми ушками, длинным носом и красными глазёнками. Весь чёрный, тощий и какой-то нескладный, он напоминал глиняную фигурку за авторством нерадивого подмастерья.

— Нам нужно будет остановиться у путеводного камня на перекрёстке. Дальше я тебе подскажу, куда идти.

Заросли начали редеть, показалась старая тропа, по которой путники вышли к перекрёстку. Здесь широкая дорога была выложена камнем, и прямо на пересечении двух дорог стоял огромный валун. Со всех сторон их окружал лес, застывший во времени и вечно горящий осенними красками.

— Дай слезть. — прокряхтел карлик, спрыгивая с плеч высокого мужчины.

Черный человечек подполз к камню и коснулся его свой ладошкой, начав что-то шептать и водить рукой по вырезанным символам.

Вскоре он открыл глаза и вновь вскочил на спину к своему спутнику, где для коротышки уже было обустроено место в виде импровизированной сумки из ткани и кожи.

— Ну?

— Нам туда. — сказал карлик, указав пальцем в сторону правой дороги.

Они шли долго, и постепенно от тишины им становилось не по себе. Редкие и оттого резкие трели птичек, порывы ветра, внезапно набегающие и столь же внезапно стихающие — все эти звуки давили на одиноких путников, и, чтобы не начать пугаться каждого шороха и звуков внезапно начавшейся работы дятлов, пара начала разговор.

— Напомни мне своё имя, гоблин. — начал высокий воин.

— Меня зовут Тобб. — ответил карлик.

— Как так получилось, Тобб, что ты отбился от своих и оказался здесь в одиночку? Ты точно не ведёшь меня в ловушку?

— Нет, что ты, до этих мест никому дела нет. Даже гоблины сюда не суются обычно. Меня изгнали.

— И за что же?

— За "мягкотелость", так они выразились. Однажды меня послали похитить одного человека с моими собратьями. Это была девочка. Она была больше нас раз в десять, но мы с легкостью вынесли её из дома и утащили в лес. Там меня оставили присмотреть за ней, чтобы она не сбежала. Я не знаю, почему, но в тот момент мне показалось, что на меня словно бы кто-то смотрит. Словно бы со всех сторон кто-то меня обступил, и смотрит, и смотрит. Я испугался того, что должен был сделать, испугался невидимого взгляда больше, чем своих соплеменников, и отпустил её. Меня чуть не убили потом, но решили просто изгнать, чтобы "сам издох". А я отказался умирать. Я давно уже тут живу, лет тридцать, многие пути тут знаю. А ты тут зачем?

— Я ищу живущего в Пепельной пустоши дракона. Он похитил кое-что, принадлежащее Благому двору — волшебный изумруд. Я поклялся вернуть его, чтобы вернуть себе честное имя.

— Ты тоже чем-то провинился перед своим двором?

— Глупость. — словно ругательство выплюнул эльф, — Случайность. Простое недопонимание.

— Ну, так всегда. Кстати об имени, я так и не спросил твоё.

— Орамаль из дома Золотого Дуба. — с гордостью произнёс эльф.

— Знатный род.

— Конечно, знатный. Среди светлых эльфов нет порченой крови.

Продолжать разговор Орамаль не стал. Его меч выскользнул из ножен, тихонько звякнув. Орамаль взял его двойным хватом, выставил перед собой и замер.

— Что такое?

— Тихо, гоблин. Я что-то слышу.

Шорох листвы доносился откуда-то слева, из ярко горящего всеми цветами осени лиственного костра. Вдруг он затих, тишина воцарилась на короткое мгновение, чтобы быть прерванной оглушительным рыком.

Внезапно из кустов выскочило нечто чёрное. Готовившийся к атаке эльф, осознав, что не сумеет сразить тварь таких размеров одним ударом, ушёл кувырком вправо. Тобб пытался удержаться, но все же выпал из рюкзака и покатился в сторону. Огромный черношкурый зверь ощетинился, обнажив свои жёлтые клыки и вперив взгляд кроваво-красных глаз в Орамаля. Тобб был в ужасе, увидев чудовище, так как уже не раз видел его в качестве ездового питомца в армиях гоблинов и орков.

Это был варг, зверь, как две капли воды похожий на волка, но больше и злее его в пять раз, и в десять раз хитрее. Орамаль не знал о хитрости варгов, и потому решил, что легко сумеет обдурить животное. Он ждал, пока тварь бросится на него, чтобы в момент прыжка податься в сторону и подставить свой клинок под брюхо чудовищу. Но варг раскусил эльфа. Он рванул на Орамаля с неожиданно большой для такой зверюги скоростью, и, когда эльф уже готов был уйти вправо, варг молниеносно подался в ту же сторону, в которую хотел уклониться эльф, сбил его с ног и прижал к земле.

Меч звякнул, упав где-то неподалёку, но дотянуться до него было уже невозможно. Орамаль был зажат между землёй и гигантской тушей варга. В тот момент он мог поклясться, что волчья морда чудовища не скалилась, как полагает неразумному зверю, а злорадно улыбалась.

И пришёл бы конец похождениям славного Орамаля, если бы в темя зверю вовремя не вонзилась костяная заточка Тобба. Гоблин упал на варга с ветки близ стоящего дерева и начал активно резать и колоть голову чудовища. Варг пытался скинуть гоблина с себя, но напрасно — Тобб умел держаться на варгах, этому гоблинов специально учили в Мрачном дворе. Вскоре силы покинули черношкурого пса, и он упал наземь, истекая густой багровой кровью.

Гоблин спрыгнул со спины чудовища, вернул заточку в ножны на поясе и направился к мечу Орамаля.

— Это твоё? — Тобб протянул меч рукояткой к эльфу. Орамаль быстро выхватил клинок и, поднявшись на ноги, вернул его в ножны.

— Хорошая работа. Для гоблина. — отрывисто сказал эльф.

После варга никто уже не вставал на пути у эльфа и гоблина, и они спокойно продолжили свой путь. Вскоре они вышли из леса, и перед их взором раскинулись казавшиеся бескрайними поля зелёных холмов. Среди всех холмов выделялся один особенно большой. Это был курган, вход в который был вратами, порталом, ведущим в далёкие земли, где никогда не наступал день, и на небе вечно сияли звёзды и светила Луна.

Они подошли ко входу: старые каменные своды, хотя и поросли мхом, всё ещё были прочны, как и тогда, когда курган только был насыпан. Каменная резная плита, закрывавшая проход, казалось, и вовсе не была тронута временем. Тобб выскочил из рюкзака и подбежал к двери. Он взобрался по отвесной поверхности примерно до середины плиты и приложил свою маленькую костлявую руку к барельефу ладони (которая была больше его собственной раз в пять), а затем произнёс заклинание. Мгновение ничего не происходило, гоблин соскочил с "двери" и встал рядом с Орамалем.

— Почему не работает?

— Терпения, Орми. Сейчас оно заработает.

Орамаль не успел возмутиться тем фактом, что гоблин посмел измываться над прекрасным эльфийским именем, так как его прервали грохот и скрежет, с которыми каменная пластина начала уезжать под землю. Взгляду эльфа и гоблина открылась чернота, полная и непроглядная. Затем она озарилась вспышкой тусклого фиолетового пламени, и в черном прямоугольнике показался весьма неприветливый пейзаж: синяя ночная пустыня, освещенная лишь тусклым лунным светом и холодным серебром далёких звёзд. Орамаль улыбнулся. Наконец-то он нашёл его. Теперь его уже ничто не остановит. Эльф быстрым шагом вошёл в портал, Тобб на четвереньках побежал за ним.

Они вышли из небольшой каменной арки, внутри которой в ореоле золотого света видны были холмистые Пограничные земли. По эту же сторону на многие сажени вокруг не было ничего, кроме синего песка и чёрного пепла. Только вдали вырастали из земли пять кривых серых гор, напоминавших рёбра некоего чудовищных размеров существа. Орамаль чуть съёжился, взглянув на этот пейзаж. Он поднял голову вверх, посмотрев на небо в надежде увидеть что-то, что могло бы его успокоить. Зря, ведь он увидел лишь Луну, неестественно большую, мертвенно-бледную и холодную. Однако с ней было не так ещё кое-что. Он не сразу понял, что именно, и лучше бы не понимал и дальше. Луна была надкушена. Огромный кусок луны отсутствовал, и она напоминала расколотое яйцо, из сердцевины которого уже кто-то вылупился, оставив оболочку. Орамаль снова посмотрел на те изогнутые "горы", и холодок пробежал по его спине. На мгновение его разум поразила мысль бросить всё к фоморам, и вернуться к его Величеству Ауберону с повинной. Но стоило ему представить, как придётся ему унижаться, как придётся приносить тысячи бессмысленных извинений, к которым его Солнцеликое Светлейшество, разумеется, не прислушается, и желание это отпало. Нет, незачем лишний раз принижать себя, незачем пытаться умилостивить этого слепца. Он не поймёт Орамаля никогда.

— Будь осторожнее, Орамаль. — размышления эльфа прервал встревоженный голосок Тобба.

— Что такое? — разозлённый тем, что его вырвали из его собственных мыслей, Орамаль остановился и вдруг заметил причину беспокойства гоблина.

Перед ними лежала из ниоткуда взявшаяся пепельная пашня, усеянная обломками костей.

— Чьи это кости? Они так изломаны, что похожи на клыки. — Орамаль подобрал одну из костей и внимательно её рассмотрел. Тогда к нему пришло осознание: это действительно были самые настоящие огромных размеров клыки.

— Нужно идти осторожно. — прошептал Тобб.

— Почему?

— Ты не слышал о клыках Заххака? Если посадить их в землю, они вырастут в смертоносных воинов из костей!

Орамаль взглянул на поле. Оно было весьма обширным, и если эти кости уже "созревали", то им нужно было быстрее покидать это место, ибо даже эльфийский воин не сумел бы совладать с таким количеством противников. Увы, думать об этом стоило раньше.

Хруст оглушил Орамаля и Тобба, он доносился со всех сторон. Клыки дракона, посеянные в пепел, начали прорастать. Из пашни вырывались руки, ноги, черепа. Гротескные, непропорциональные, покрытые шипами и лишь отдалённо напоминающие трупы, эти существа определённо состояли из костей, но они не были живыми никогда.

Чудовища ринулись на Орамаля, Тобб быстро вскочил ему на спину. Клинок засвистел и глухо звякнул, встретив покрытую длинными шипами руку скелета. Орамаль сдержал удар, но противник продолжал давить. Кости оказались крепкими, как сталь. Кем бы ни был Заххак, его зубы определённо были не только выдающегося размера и невероятной остроты, они были ещё и прочны, как металл. Скелет надавил сильнее, и эльф подловил момент для парирования, чтобы вывернуться из-под него. Под действием собственного веса скелет упал и выдающийся шип на его запястье глубоко вонзился в серый пепел.

Эльф не успел опомниться, как уже другой костяной воин попытался пронзить его своим шипом. Кувыркнувшись назад, Орамаль ушёл от удара, а затем поднялся на ноги и приготовился к последующим атакам. Ситуация была патовая: костяные воины окружали Орамаля и он даже со всей своей эльфийской прытью бы не сумел уже убежать. Оставалось отбиваться в ожидании чуда. И кто бы мог подумать, что чудо таки произойдёт.

Не то гром, не то рык разлился по небесам, и засверкали молнии. Далеко в небе показалось что-то. Это что-то имело крылья, быстро приближалось и, судя по всему, было просто колоссальных размеров. Когда очертания дракона уже можно было различить, Орамаль бросился прочь, к находящейся неподалёку чёрной скале, напоминавшей чье-то обугленное ребро. Он пригнулся и спрятался за ним, очень вовремя, ведь дракон выдохнул пламя.

Не просто так это место было усеяно пеплом: дракон регулярно облетал свои владения и раз за разом "пропалывал" эти костяные сорняки, поливая их огненным дождём. Скелеты тщетно пытались закрыться от огня, но пламя было неумолимо. Оно уничтожало кости, превращая их в труху и пепел. Увы, уничтожить сами клыки Заххака дракон не мог, ведь пламя не вредит костям драконов (а Заххак был именно драконом), но зато порождения черной магии, которой были пропитаны все части его тела, уже не обладали этой устойчивостью к пламени. Те кости, что Орамаль принимал за скалы и горы, тоже принадлежали драконам, и потому их пламя также не брало, на великое счастье эльфа.

Когда огненная буря утихла, Орамаль медленно вышел из укрытия. На землю плавно опускались белый костяной пепел и зола. Эльф медленно шёл вперёд, прикрыв рот рукой. Вдруг резкий и мощный порыв ветра сдул пелену, и Орамаль увидел его...

Дракон был огромен, ростом он был выше самых высоких елей, какие видел эльф, а длиной — как три таких ели. Его шкура переливалась золотом, глаза сверкали рубинами. Его крылья были настолько велики, что, казалось, он мог бы закрыть ими солнце. Не мудрено что одного их лёгкого взмаха хватило, чтобы развеять пепел по ветру. Четыре лапы его венчали когти, похожие на лезвия кос. Эта мощь зачаровала Орамаля. Его трясло не то от восхищения, не то от страха, не то от всего вместе. Это существо, это чудо было прекрасным и ужасным одновременно.

Поняв, что дело сделано, дракон снова взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Чудесной была и та проворность и лёгкость, с которой эта громадина плыла по небу. Орамаль внимательно следил за направлением полёта, чтобы выследить змея до самого логова.

Путешествие не было долгим. Вскоре на горизонте выросла воронка. Дракон сделал несколько кругов над ней и снизился, скрывшись внутри. Вероятно, воронка была глубокой, но эльф был готов к этому. Подойдя к кратеру (он был куда ближе, чем показалось сперва эльфу издали), Орамаль запустил свою руку в мешочек на поясе, а затем вытащил из него небольшой кусок верёвки, примерно метр длиной, хотя даже такое её количество не могло бы уместиться в маленькой сумочке никаким образом, кроме как волшебным.

— А не маловата верёвка? — спросил вдруг Тобб из-за плеча эльфа.

— Её хватит, уж поверь.

Эльф завязал один конец верёвки, взялся за узел, вытянул руку и отпустил его. Верёвка осталась висеть над обрывом. Затем эльф потянул за свободный конец и верёвка вдруг удлинилась. Орамаль обернул верёвку вокруг пояса и крепко завязал, а затем начал прыжками спускаться вниз.

Достигнув дна, Орамаль отвязал верёвку и затаился за ближайшим камнем, издалека наблюдая, как дремлет на горящей золотом горе из сокровищ крылатый зверь. Но блеск всех этих монет и каменьев мерк на фоне золотой шкуры дракона. Неподалёку от драконьего ложа виднелись обломки костей, череп, рёбра и кости лап, принадлежавшие, очевидно, бывшему владельцу сокровищ, такому же дракону.

Налюбовавшись вдоволь, эльф внимательно вгляделся в блеск драгоценностей. Сколь бы ни была соблазнительна перспектива забрать себе побольше этих сокровищ, он всё же пришёл сюда за одним конкретным — изумрудом, за "Глазом Балора", как его называли в Благом дворе. Найти его не составило труда для чуткого эльфийского ока: огранённый зелёный камень, размером с большое яблоко выделялся на фоне всей остальной груды богатств.

Дракон спал, и из его ноздрей то и дело вырывались струи пламени. Эльф тихо и быстро приблизился к ложе змея и аккуратно начал взбираться, приближаясь к изумруду. Вот, Орамаль оказался прямо у него, стоило лишь протянуть руку и схватить...

Звон пришедшего в движение золота почти оглушил эльфа, но не скрыль от его чуткого слуха рык змея. Быстро схватив изумруд, Орамаль бросился прочь. Пробегая взглядом по драгоценным рекам, текущим сверху в низ, Орамаль нашёл щит почившего здесь некогда воина и решил использовать его для более удобного спуска. Дракон выдохнул пламя, но Орамаль набрал достаточную скорость, чтобы оказаться быстрее и миновать пламя.

Тряска была сильная, и Тобб не удержался в рюкзаке. Когда щит налетел на большой камень, он вылетел из своего седла. Когда он посмотрел на дракона, он застыл от ужаса от того, как рассыпается одна золотая гора и из неё встаёт другая, живая и огнедышащая. Маленький, беспомощный гоблин бросился к веревке, которую оставил висеть в воздухе Орамаль, но эльф оказался там раньше. Он схватился за канат, дёрнул и взлетел наверх, на край кратера. Он бросил его, бросил Тобба здесь, оставил на съедение чудовищу.

Гоблин обернулся на дракона, но змей не обратил на Тобба внимания. Ему был нужен только эльф. Взмахнув крыльями, страж сокровищ поднялся в воздух и отправился в погоню. Гоблин лишь проводил змея взглядом.

Орамаль нёсся со всех ног. Постепенно до него дошло: здесь нет деревьев, нет скал, кроме тех, что мелькали на горизонте и были похожи на рёбра, негде было спрятаться и раствориться, нигде нельзя было скрыться от гнева и пламени чудовища. Азарт покинул эльфа и его место занял ужас. Он бежал, продолжал бежать, пока в один момент не споткнулся. Проехав на животе метр, он остановился. Камень выпал из руки и очутился прямо перед Орамалем. Он распорол ему часть ладони и кровь запачкала изумруд. Вдруг, камень сверкнул зелёным светом, и кровь впиталась в него. Камень ожил и его бесплотный голос зазвучал в мыслях Орамаля. Не просто так такие камни называли "глазами Балора", по имени фомора, великана, способного взглядом своего глаза убивать целые армии, заставляя их гнить заживо. Эти глаза были созданы с использованием той же вредоносной магии, которая давала эту убийственную силу Балору. Орамаль взял изумруд в две руки и направил его на дракона. Змей не сразу понял, что происходит, и, когда он увидел зловещий зелёный отблеск, было уже поздно. Ужасная боль копьём пронзила тело дракона, и он тяжело упал на землю. Чудовище было повержено.

Орамаль минуту просидел, глядя на то, как меркнут одна за другой чешуйки, а затем как они отваливаются от тела всё ещё живого дракона. Затем он снова направился к кратеру. Но дракон, хотя и был повержен, не был убит. Да, он гнил, его тело горело и ныло, разваливалось на куски, но он был пока ещё жив. Змей вобрал воздух в лёгкие и прорычал что-то на своём похожем на рык языке, тяжело поднялся на лапы, расправил крылья, в перепонках которых уже появились дырки, и, взмахнув полетел к кратеру. Полёт скорее напоминал прыжки с короткими пробежками, но дракон был решителен.

Эльф прибежал в кратер и снова спустился с помощью волшебной верёвки.

— Почему ты меня бросил? — закричал гоблин, но эльф не обратил на него внимания. В порыве безумной алчности Орамаль пробежал мимо Тобба и зарылся в кучу золота. Он жадно сгребал сокровища в свою бездонную сумку на поясе, положив изумруд рядом. Он не обратил внимания на то, как в кратер свалился обессилевший в конец золотой дракон.

Гоблин испугался, что теперь его уже не минует пламя змея, но дракон уже не мог выдохнуть даже пар.

— Гоблин... Подойди ко мне. — подобный звуку падающей вдали лавины, голос дракона испугал Тобба ещё сильнее. Гоблин хотел бежать, но понял, что бежать уже некуда. А змей продолжал, — Ты открыл портал?

— Да. — дрожащим голосом ответил гоблин.

— Знаешь, как его закрыть?

— Да, господин.

— Уходи и закрой его. Я умираю. Больше некому будет сдерживать костяных, и проклятый клад сторожить будет некому.

— Проклятый?

— Взгляни на эльфа. — и правда, Тоббу казалось, что мышцы Орамаля как будто бы вздулись, и на шее и запястьях мерцал зелёный, изумрудный свет, — его кровь окропила Глаз, и он подчинился его губительной воле. Я убил прошлого владельца сокровищ, колдуна, сошедшего с ума от жадности и обратившегося в подобного мне. Я поклялся защищать это место, но клятву не сдержал.

— Но как я пройду до арки? На это уйдет куча времени, и я не пройду через пашню.

— Я с этим разберусь. Только закрой врата. — дракон снова прорычал что-то. Пространство вокруг гоблина пошло рябью, словно поверхность пруда, потревоженная упавшим камнем, а когда рябь прошла, гоблин оказался в двух футах от той самой каменной арки. Откуда-то издалека послышался рёв. Почему-то Тобб был уверен, что это был не добрый золотой дракон, и потому немедля вбежал в арку.

Выйдя на той стороне, гоблин прокричал волшебное слово, и каменная дверь выехала из-под земли, запечатывая проход в мрачную пепельную пустыню.

— Орамаль аб Солараль тэй Аргеналдер сбежал, ваше превосходительство. — воин в отливающих серебром изящных доспехах склонился перед стоящим высоко троном из живой древесины, на котором гордо восседал прекрасный эльфийский король Ауберон.

— Что же, скатертью ему дорога. Незачем жалеть предателя: я и так желал его изгнать.

— Мой король, но чем же он таким провинился?

— Я отправил его добыть реликвию, похищенную Мрачными феями у Озёрного двора — нерушимый меч. Он пытался вернуть меч, но, как он сам выразился, "недооценил противника", и клинок оказался в болоте, где и сгинул.

— Но ведь это не его вина.

— Он соврал. Орамаль не отличался лояльностью, зато амбиции его были непомерный. Но я никогда не думал, что он способен на такое. — Ауберон взмахнул рукой и меч очутился у него в кулаке, — Он попытался присвоить реликвию себе. При том, что меч даже не принадлежит нам, он собственность Девы Озера. Это оскорбление двух монархов и предательство доверия двух дворов.

— В таком случае надеюсь, что его постигла подобающая участь.

— Не сомневаюсь. Алчность уродует душу, и когда она затронет и тело — лишь вопрос времени. Думаю, он уже поплатился.

Изувеченная луна освещала логово тусклым светом. Новый хозяин сокровищ вошёл в должность. Изумрудные чешуйки покрывали его тело, из спины рос длинный хвост скорпиона, уродливую морду, напоминавшую смесь волчьей и змеиной, венчали десятки кривых бурых рогов разных размеров. Дракон спал, получив то, к чему стремился — огромную кучу богатств, блестяшек, таких же смертоносных, как и сам Орамаль. Но в своей лапе он держал самое дорогое сокровище — огранённый в виде ромба изумруд, напоминавший злой, змеиный глаз, алчущий крови и смерти.