Проклятье

Глава 1

– Учитель?

– Здесь.

Риаррш с заметной опаской встала на указанное ее учителем место. Украдкой, одними глазами, осмотрелась: мрачный черный лес, мертвый, маслянистый, с сухой землей под ногами, в которой ботинки утопали чуть ли не по сустав. Здесь, под неуютно-серым, тяжелым небом она, светлая с рыжиной волчица, выглядела инородным пятнышком на холсте картины. В отличие от нее, учитель, огромный, высокий, черный, будто уголь, смотрелся здесь как-то… Естественно.

Не дождавшись реакции, Риаррш уже увереннее осмотрелась, позволяя себе частью разума скользнуть в воспоминания. Вспомнить годы ученичества, родной мир. Позволила самую капельку ужаснуться себе нынешней, той, кого Черногривый вылепил, огранил по своему неясному, жуткому и таинственному усмотрению. Рука словно сама собой сжалась на ножнах с длинным изогнутым мечом, мгновением позже пришло осознание – и так давящая аура учителя стала совсем невыносимой.

– Здесь… – полубезумный взгляд волка заставил Риаррш отшагнуть назад, медленно, плавно обнажая клинок. Острыми крючьями цепляли характерные признаки скорого взрыва, дергающиеся на несуществующие звуки уши, мечущийся хвост, оскал и тихий, рычащий шепот-ругань.

Ганлок вновь проиграл бой со своими демонами, на какое-то, возможно, длительное время став чрезвычайно опасным шизофреником.

– Я сказал нет! – резко рявкнул Черногривый, взмахом руки, неуклюжим, тяжелым, смахивая целое дерево. Под аккомпанемент сухого треска, волк затряс головой. – Бл…ь… Риаррш!

– Учитель? – держа меч в одной руке, острием в землю, волчица медленно, аккуратно шагнула вперед.

– Риаррш… – голос Ганлока вновь изменился. Теперь это был ласковый, спокойный, заботливый голос. Один из тех, кого самка слышала чаще всего, мысленно называя Светлым. – Они не понимают, Риаррш. Не понимают…

Морду волка исказила гримасса боли, страдания, прижав уши, он схватился за голову, пошатнулся… Но устоял. Это был не обычный приступ конфликта и смены личности, было заметно, что внутри Ганлока буквально сражаются он сам и его демоны, борясь за влияние. Медленно вздохнув, выдохнув, Риаррш встала в стойку, расслабилась, мысленно касаясь очага силы, энергии, что наполняла ее. Проведя годы под началом Ганлока, его единственная ученица знала, что ее ждет. Знала и боялась. Знала… Но не считала себя готовой.

И кто-то из демонов волка считал так же.

Об интенсивности борьбы говорило то, что Черногривый чуть ли не впервые на ее памяти вслух заговорил с самим собой. До сих пор внутренний раздрай отражался лишь в порывистом, неуправляемом, нелогичном поведении, резких сменах настроения, приоритетов, но никогда не вываливался раздраженно-обреченным спором с самим собой. Волк доказывал сам себе разными голосами, что еще рано, что уже поздно, что надо действовать и надо подождать. Бросал взгляды на ожидающую ученицу, с каждым разом все менее осознанные, все более темные, погруженные в себя.

– Довольно! – резкий окрик заставил вздрогнуть Риаррш. Эти интонации, этот взгляд, эти жесты.

Первый.

– У нас нет ни выбора, ни времени, – спокойным, уверенным голосом, лишенным привычной тяжести, хрипоты, сказал Ган… Первый. – У нас больше нет десятилетий. Самое важное, самое главное, то, из-за чего мы все выбрали ее, она освоила.

Выпрямившись, расправив плечи, разом став сильно выше, Ганлок медленно, основательно собрал гриву в низкий хвост. Черная лента струилась тьмой и дымом теневого измерения, явный индикатор и знак. То, ради чего Безумный Странник вырвал Риаррш из ее родного мира, то, о чем она узнала случайно всего год назад…

– Риаррш. Закончи все здесь и сейчас.

Долгий, упорный, тяжелый и выматывающий бой… Это удел либо дилетантов, либо тех, кто не знает технику друг друга. Когда вы прощупываете возможности, ищете окна и ошибки, проверяете на ловушки. Долгий бой – это или мордобой, бессмысленный и беспощадный, или сражение невероятно сильных противников, так или иначе скованных, не имеющих возможности ударить быстро, сильно, наверняка.

Ганлок и Риаррш были не такими.

Они знали друг о друге все. Все уловки, все возможности, все силы и слабости. Ни он, ни она не желали растягивать бой даже на минуты, что говорить о часах. И он, и она знали, все решится в короткой, безумной, яростной, но техничной и блестящей стычке.

Мгновение. Бесконечно малое, бесконечно долгое. Мгновение, в котором уместились и Шаг-в-Тень Ганлока, его коронный, излюбленный прием, и удар силовой катаной Риаррш, на опережение, на интуиции и подсознании. Мгновение, наполненное свистящим полетом клинка сквозь воздух, скрежетом металла о броню. И оглушающим щелчком курка теневого пистолета.

Визг отбитой пули, натужный звон металла меча, гулкое, отдающее в ушах дыхание и истеричное биение сердца. Взгляд глаза в глаза, взгляд понимания, страха, ярости, злости и обиды, уверенности и колебаний.

Мгновение – это очень, очень долго.

Вспыхнул всепожирающим огнем Дар Риаррш. Мелькнул, прорвался сквозь Первого ужас тех из осколков, кто не хотел умирать, кто жаждал жизни, даже такой убогой и ограниченной. Ганлок сморщился, оскалился, прижал уши, борясь сам с собой, в который раз пытаясь уговорить, перекричать, подавить… Но Первый и Последний в этот раз не были заодно.

Мгновение было упущено. То самое, бесконечно малое, невероятно долгое мгновение, решившее все.

Вспыхнувшее жуткой, ледяной тьмой лезвие катаны рассекло выставленный в защитном жесте пистолет, не заметило кирасы, ребер, сердца. Мир дрогнул. Ганлок моргнул, раз, другой. Рассыпалась черной, взъерошенной волной грива, больше не удерживаемая рассеявшейся дымом лентой. На по-стариковски острой, осунувшейся морде появилось выражение детской обиды и неверия. В расширившихся глазах Риаррш увидела себя, сосредоточенную, хмурую. В следующее мгновение – напуганную.

Мир дрогнул.

И погас.

И загорелся вновь, под аккомпанемент страшного, ужасающего базарного шума.

Они кричали. Они обвиняли. Они ругались, рыдали, молили и выли.

Голоса. Столь разные, столь непохожие… Столь чужие и родные.

Риаррш упала на землю, не выдержали ослабшие ноги. Грузно завалился набок, а после упал, погрузившись в сухую землю, Ганлок, с застывшим детским удивлением на морде. Истинная личность странника… Время, старость, они поразили его с той же неукротимостью, что и пущенное по клинку силовой катаны проклятье Гибели. Тот самый Дар, что получила Риаррш при рождении. Проклятье, что способно погубить любого, но лишь раз.

– Почему… – хрипло, тяжело проталкивая слова сквозь глотку, прошептала волчица, тщетно зажимающая уши. Шум затих, словно Они затаились, слушая. – Вы… Вы все, вас не должно быть! Не должно!

«Проклятье губит лишь раз, – знакомые интонации, но голос… Это был ЕЕ голос. – И лишь одного. Ты не знала? Ты догадывалась. Мы, все мы, не он. Мы осколки, но не его. Проклятье губит лишь одного, Риаррш. И ты его погубила. Он мертв, и никогда не переродится. Его души, его личности, его разума больше нет. Но мы есть, Риаррш. И теперь мы часть тебя»

Взгляд волчицы упал на торчащую из груди Ганлока катану… И скользнул в сторону.

Взгляд детский, непонимающий… Он был уже мертв, когда смотрел на нее в последний раз. Ссора Первого и Последнего… Не ссора. Осознанный отказ от сотрудничества, чтобы разогнанное, подстегнутое ими обоими безумие пожрало разум странника, сделав его уязвимым. Они знали.

Они. Знали.

Обрекли ее, Риаррш, на ту же жуткую судьбу. Проклятье Перерождения, теперь она его носитель. Теперь ей предстоит искать одаренного проклятьем Гибели.

«Не выйдет! Не выйдет, нет, нет, нет, Гибель была лишь одна!»

«Не неси чепухи! Множество миров огромно, есть другие!»

«Мы не странники, дуры!»

«Может есть другой выход?..»

«Я огрызок… Я осколок… Я лишь кусок…»

«Что будет сегодня на ужин?»

«Какое мрачное, но красивое место!»

«Кто-нибудь… Помогите… Мне страшно…»

– Заткнитесь… Вы все!

«Кто-то что-то слышал?»

«Где мой холст? Я хочу это нарисовать!»

Крик, вой бессилия, выплеснутая боль разума, раздираемого десятками голосов, пронеслась по пустынному, давным-давно погибшему миру.

Безумный Странник, Ганлок Черногривый умер.

Теперь этот титул принадлежал его ученице.

Риаррш.